Читать онлайн Его маленькая предательница бесплатно

Рейн Елена
Его маленькая предательница

Глава 1

Год назад


Посетители клуба раздражали, музыка била по вискам, запах алкоголя вызывал тошноту. Полночь, а всем уже невероятно хорошо и весело. Смотрела по сторонам и желала убежать отсюда. Но не могла. Я ничего не могла, кроме как ждать ЕГО. Точно знала, что он появится, так как в этом заведении у него сегодня встреча. Подслушала, когда мужчина беседовал по телефону.

Если он не явится, тогда я потеряю близкого мне человека — родную сестру. Простое задание, как мне сказали, но для меня оно оказалось сложным.

Запустила пальцы в длинные светлые волосы, которые специально перекрасила, и тихо простонала. Как же я устала… Невероятно. И мне совсем не верилось, что смогу сделать так, как нужно. Как там сказал Тикенов?

«Ты должна сделать все, чтобы Медведев пошел за тобой. Приведи его к нам! Месяц, у тебя есть только месяц. Либо можешь проститься с сестрой…»

Прошло три недели, осталась одна. Я не справилась.

А если задуматься?! Как такого приведешь?! Олег ведь не бычок, чтобы его вести за собой. Такого, как Медведев, не притащишь, он сам идет, куда заблагорассудиться. Только если зацепишь за живое. Слишком осторожный, внимательный и грозный. Если бы случайно наши пути сошлись, я не рискнула связываться с этим мужчиной. Слишком он давил своей хищной аурой, прямо выбивал из-под ног почву.

Раньше никогда не любила спорт. Никогда! Но пришлось пойти на занятия по боксу, а потом, что удивительно, понравилось. До сих пор не верила, но вот так.

Почему пошла? Все просто — Медведева можно было увидеть лишь там или на работе, где он пропадал на своих заданиях. Не зря ведь перешел дорогу Тикенову Рустаму.

Ненавидела этого наглого мужика, но больше всего — боялась. Когда он явился ко мне домой с фотографиями сестры, на которых она с явственными следами от побоев лежала на полу, и лишь какие-то шелковые тряпки прикрывали хрупкое тело, разревелась. Рустам тогда смеялся, какая она неопытная, заверяя меня, что еще немного и сломается, а на мою ярость и пощечину, прижал дуло пистолета к виску, и процедил, что если не выполню простое задание, сестренку никогда не увижу. Еще уточнил, что пока Алла будет ему полезна, он займет ее обслуживанием мужиков. На прощание швырнул на диван деньги на расходы, новый телефон для общения, где была информация о мужчине и местах пребывания, и с усмешкой пожелал удачи.

Рустам дал мне месяц и предупредил, что если он узнает о моем обращении в органы, лично займется устранением сестры. Связи у него везде, а я никто.

В общем, сколько ни выла, нужно было приступать к заданию.

Медведев Олег Александрович — 32 года, вдовец, жена разбилась пять лет назад. Екатерина в нетрезвом состоянии села за руль и на большой скорости влетела в овраг. Больше не было браков, даже гражданских. Высокий светловолосый мужчина, поражающий своей мощью на расстоянии. На левой щеке тянулся шрам, что делало его опасным и свирепым. Широкие плечи, рельефный торс, узкая талия, сильные ноги. Грозный. Необузданный. Резкий. Когда увидела его впервые — он выходил из спортивного клуба, захотелось закричать и убежать от страха. Не верила в свою победу — не с ним.

Что сказать, Медведев никак не отреагировал на мое посещение в частном клубе. Проигнорировал просьбу помочь. Только когда в порыве отчаянья вышла из роли «нежного цветочка» и назвала его медведем, вот тогда Олег отреагировал. Мужчина за несколько секунд преодолел расстояние между нами и, прижав меня к шкафчику, рявкнул, что ждет завтра к девяти, и если заявлюсь полуголая, то выгонит меня.

Надо же… Будто мне хотелось шастать перед вонючими мужиками в коротеньких шортиках. Да меня всю передергивало от их плотоядного внимания. И не любила я такие откровенные тряпки. Но так нужно было.

Полностью взяла образ его жены — милой обольстительницы, если судить по фотографиям, которые нашла в интернете на странице ее матери. У Олега не было снимков, так как он не зарегистрирован ни в каких социальных сетях. Нелюдимый.

И вот месяц назад стала я блондинкой, скромной по поведению, но смелой по одежде. Выбирала наряды, которые вызывали желание сорвать их. Старалась завлечь Олега, соблазнить, но на меня пялились и пытались ухаживать все, кроме него.

Начались наши занятия, которые для меня превратились в каторгу. И не потому, что он грубый мужлан, и учить ему не суждено (хоть это тоже), а то, что меня трясло от его прикосновений. Они обжигали, заставляя дышать через раз. Во мне что-то обрывалось, сжимая все внутренности.

Не могла объяснить свое состояние. Страх и желание? Без понятия. Одно точно — я сильно на него реагировала, а он всегда сдерживал себя, только в глазах пылал огонь.

Почти две недели мы занимались по часу. Ненавязчивые попытки сходить в кино или в кафе не имели толка, что бесило. Медведев игнорировал любые темы, если они не касались спорта. Понимая, что у меня мало времени, перестала быть паинькой и начала «случайно» прикасаться к нему, на что получала суровый взгляд и рычание.

Надо же… Возмущен он! Взаимно! Если бы не моя сестра, жизнь которой зависела от моего поведения, даже не рассматривала Олега на роль любовника. Но я здесь…


Нет, я не уродина, очень даже симпатичная девушка. Первое впечатление — нежное сокровище с хорошими формами, только вот характер не соответствовал. Уж слишком темпераментная, взрывная и колючая, если был повод, но старалась контролировать себя во всем. Среднего роста, русые волосы, стройная фигура, небольшая грудь — меня очень устраивала моя внешность.

Работала я в банке кредитным инспектором. Когда несколько месяцев назад Алла пропала, я написала заявление на увольнение, но руководитель моего отдела не принял, рявкнув, чтобы оформляла как отпуск, и когда справлюсь со своими проблемами, немедленно бежала на работу. Вот такая невероятная женщина была у меня в начальниках.

Отвлеклась…

Нахмурилась и вспомнила о мужчине, который заполняет все мои мысли и надежды уже три недели.

Медведев Олег.

Спрашивается, почему он так со мной? Неужели совсем не привлекла? Или у него женщина есть? Но если бы была, то Тикенов не послал меня к нему.

Почувствовала Медведева до того, когда он начал испепелять мою спину. Стало не по себе. Сердце замерло и заработало с двойной силой. Рой мурашек волной прошел по коже. Посмотрела на себя в зеркальце и улыбнулась, пытаясь сделать вид, что не скучаю, а очень даже занята и востребована. Огляделась по сторонам и увидела высокого жилистого стройного мужчину, уткнувшегося в свой телефон.

Однозначно — батан. Безопасен. С такими темпами он мог и дома сидеть, даже выгоднее было бы. Но нет, здесь скучает.

— Привет, — прошептала ему сладким голосом и эротично прикусила губу. Села на стул рядом и томно выдохнула: — Можно я присоединюсь к столь шикарному мужчине?

Незнакомец завис с открытым ртом, а я мысленно застонала, с нетерпением ожидая, когда он отойдет о моей лести.

— Ого! Ну, привет, красотуля! Я Толян, а ты что тут делаешь? — прогоготал он, и я еле сдержалась оттого, чтобы не скривиться и не убежать.

Неудачный выбор, но уже ничего не могла исправить. Спиной чувствовала, что Медведев внимательно наблюдает, прожигая каждую частичку моего тела. Отлично! Заметил, наконец-то.

Была убеждена — Олег сейчас зол.

Пусть! Так ему и надо.

А как он хотел? Раз тихое сокровище, которое желает защиты и нежности, не вызвало в нем страсти и желания сходить куда-нибудь, тогда нужно пробовать что-то другое.

Некоторое время успокаивала себя, вспоминая, почему я здесь, а потом лучезарно улыбнулась и прошептала этому клоуну:

— Тебя увидела и не смогла пройти мимо. Такой… — сделала паузу, не представляя, что соврать. Когда он пялился в экран, я видела только шикарную шевелюру. Незнакомец мне показался идеальным вариантом, а сейчас поняла, что допустила ошибку. Подавила в себе противоречивые эмоции и с восхищением выдохнула: — Классный!

Парень заржал. Не засмеялся, не захихикал, а именно начал издавать странные громкие звуки. Интересно, где такие воспитанные обитают?

В эту секунду поняла, почему я не смогла соблазнить Медведева. Оказывается, не умею. Вон… Толик ржет как конь. А что смешного? Непонятно.

Только решила уйти, как парень предложил:

— Слушай, а если я классный, то давай поедем ко мне? Покувыркаемся на матрасе.

Теперь хотелось засмеяться мне. Это же надо, какой скромный и быстрый. Времени зря не теряет.

Подумала и решила еще раз попытаться спровоцировать Медведева.

— Если только покажешь, как умеешь танцевать. Уверена, ты в этом мастер.

— О да! Я крутой танцор, — с восторгом поделился Толик, кивая мне. Поднялся и, резким движением схватив меня за локоть, повел в сторону танцпола.

Ну что сказать, так как я была среднего роста, то ему не составило труда тащить меня, по-другому наше движение не назовешь. Руки у него сильные и хваткие, что не могла отцепиться. Стоило оказаться на выступающей платформе, как напарник отскочил назад и принялся изгибаться, периодически хватая себя за ширинку джинсов, припрыгивая, дергая головой.

Хотелось смеяться, но в то же время просто удивлялась скромности одинокого ботаника, пялившегося в сотовый. Теперь точно знала — он там порно смотрел.

Попыталась понять, как мне двигаться с таким партнером, а потом отключилась и стала танцевать только под музыку, полностью подстраиваясь под сексуальную мелодию, нежно прикасаясь к себе. Танцевать я любила с детства. Когда двигалась, попадала в другой мир. Только мой — волшебный и неповторимый.

Очнулась, когда почувствовала, что меня почти съели живьем на расстоянии. Повернулась и встретилась с диким взглядом желанного мужчины. Он стоял у колонны и наблюдал за мной. Жадно. Хищно. Свирепо.

Кожа горела огнем, и хотелось ощутить его прикосновения. Внизу живота появилась приятная ноющая тяжесть. Хотела его… как никогда никого другого. За три недели стала одержима этим хищником, и приходила в ярость от его безразличия. Но в то же время понимала, что ТАК мужчина смотрит, когда хочет.


Облизнула губы и попыталась сконцентрироваться, заставляя отвести взгляд от своего громадного «задания». Уже была близка к цели, как тут же услышала неприятный голос на своей щеке:

— Ты такая сексуальная! Твой тигренок хочет засадить червячка в дырочку страстной кошечки. Поехали ко мне?!

Сдержала себя от желания скривиться и пожелать мирной дороги туда, неизвестно куда. Продолжая смотреть на Медведева, лихорадочно вспоминала, зачем я подцепила этого плешивого тигра. Вспомнив, кивнула и еле слышно пробубнила:

— Да.

Тут же почувствовала, как меня схватили за руку, и повели за собой. Пока послушно следовала за мужчиной, размышляла о том, что у Медведева есть примерно пять или семь минут, чтобы спасти меня. Если не придет, значит, я ему безразлична и у меня крупные проблемы.

Но выхода он мне не оставил. Осталась неделя…

Слыша странные звуки, которые издавал тигрик, подумала о газовом баллончике в сумке, который планировала применить в случае неадекватного поведения этого самца.

Толик тащил так быстро, что я стала переживать. Через шесть минут будет поздно. Когда вышли на улицу, и я ощутила прохладный ветер, стало легче дышать и мысли понемногу собирались в кучу.

«С таким-то темпераментом мужик закинет в машину, а потом отвезет неизвестно куда, где зачетно поиздевается. Сильный он. Зря я доверилась. Нужно немедленно убираться».

Попыталась вырвать руку, но парень не дал, лишь сильнее сжал и недовольно заметил:

— Не отпущу. Ты сама сказала, что я клевый. Ты еще не знаешь, как я суперски делаю куни. Твоя киска будет мяукать.

Его фраза выбила меня из нормальной колеи, вызывая гнев. Я сразу попыталась представить себе эту картину, но даже не могла досмотреть в голове концовку. Поэтому вновь стала дергать рукой, пытаясь освободиться.

— Отпусти меня, — потребовала, понимая, что Толик движется к углу, где стояла серебристая волга.

— Зайка, не выпендривайся, ты сама хотела.

— Перехотела! Отпусти! — грубо выдала, но он продолжал тащить, не реагируя ни на что, твердо решив, что у него сегодня будет секс со мной.

Стало страшно. И зачем я согласилась?

Парень довел до машины, и я, улучив момент, ударила его в плечо, что оказалось неожиданностью для мужчины. Толик издал птичий крик, отчего пораженно зависла на месте, и чем он воспользовался. Я сразу почувствовала захват на руке, а в следующую секунду ненавистные губы накрыли мой рот. Мужчина озверел, что видела по его глазам. Было противно и ужасно. Толкалась, барахталась, но он с яростью прижимал к машине, продолжая издеваться, и со злости закрыл мне ладонью нос.

Стала задыхаться, и он убрал руку, начиная терзать мои бедра, поднимая платье. Я испугалась, чувствуя, что на грани отчаяния и злости. Попыталась поднять ногу, чтобы ударить, но он не дал такой возможности.

Внезапно меня оттолкнуло назад, а потом стало свободно и легко. Перевела взгляд и увидела, как Толика вдалбывают в капот, не жалея сил, почти убивая на месте.

Медведев.

Гигант безжалостно душил моего мучителя левой рукой, а второй наносил удары. Когда обрела способность говорить, бросилась к нему, и, дергая за руку, закричала:

— Олег, успокойся! Успокойся!

Медведев отшвырнул парня и, с ненавистью окидывая вздрагивающее тело, отступил на шаг, сжимая руки в кулаки. Приходил в себя. А через мгновение полностью сосредоточился на мне. Думала, убьет, так как видела в его глазах ярость и огонь. Олег тяжело дышал, отчего его грудная клетка ходила ходуном, а потом осмотрел с головы до ног и рявкнул:

— К машине! И без фокусов. Уже допрыгалась.

Глава 2

Вроде нужно радоваться, но я испытывала страх, смешанный с предвкушением. Я только смогла дернуть головой в знак согласия и пойти в ту сторону, где стоял его внедорожник. Чувствовала бешеный взгляд и удивлялась, почему не спотыкалась от такого внимания. А Олег, будто боялся, что убегу, брел позади, контролируя каждый мой шаг.

Ноги дрожали, и сама представляла собой еле живую куклу, у которой ноги не сгибались. Сердце билось как у пойманной птички, попавшей в сети.

Оказавшись в машине, куда меня грубо впихнули, сидела и ждала выговора. Заслуженного. Согласна, я действовала импульсивно и бездумно, но ведь для него старалась.

— Олег, — начала я как можно мягче, но услышала резкий ответ:

— Молчи, Ира! Поговорим, когда приедем.

Имя я не стала менять — не хотела привыкать.

«Кстати, а куда мы едем?!»

Не стала спрашивать вслух, чтобы не передумал. Надеялась, что Олег везет к себе. Может, я права, и он меня удивит? А то уже в привычку вошло, что мужчина меня игнорирует.

Пока ехали, наблюдала за его четким профилем, уверенными движениями, восхищаясь мужчиной. Жаль, что должна его предать. Никогда не была подлой. Если бы был другой вариант… Но какой?!

Медведев будто чувствовал мой страх, периодически сдавливал руль сильными руками, стоило только взглянуть ему на меня. Его злость я ощущала каждой клеткой своего тела. Боялась связываться с ним в таком состоянии. Первый раз видела Олега таким, и сейчас мне это казалось возбуждающим.

Оказавшись перед новостройкой, нам открыли ворота. Мужчина кивнул охраннику на посту и проехал вперед. Остановились, когда въехали на обозначенную территорию, отделенную колышками с веревками. Медведев на секунду заострил внимание на руле, что-то обдумывая, а потом повернулся ко мне. Смотрел некоторое время, а потом открыл водительскую дверь и вышел.

Последовала примеру, даже не представляя, что ждать от него. Олег непредсказуемый. А сейчас ко всему прочему еще и в ярости.

Мужчина дверь держал раскрытой, пока не прошла в подъезд. В лифте мы убивали друг друга взглядами, и я решила, что вновь сделала хуже. Ничего путного не выйдет. Хорошо, если не прибьет.

Если честно признаться, всегда хотела его. Особенно сейчас. Одержимость? Нет, это слишком. Но для меня такая жажда была откровением, пугала, но ничего не могла с собой поделать. Никогда не была столь агрессивной и зависимой, хоть у меня были мужчины. Обычно все просто, без особых эмоций, а тут меня всю трясло от желания прикоснуться к нему. Безумно хотела его, и не имело значения, что Олег гигант и зол. Соблазнить женщина всегда может мужчину, но ведь это не мужчина, а Медведев.

Вздохнула и прошла в квартиру, двигаясь вперед в темноте, пока не уперлась в подоконник. Ничего не видела и не хотела видеть. Только успокоится, чтобы понять себя. Глянула вниз, и все внутренности сжало от страха. Боялась высоты с детства. А тут десятый этаж. Отметив дорогу, освещенную светом от фонарей и машин, движущихся в разные стороны, прислонилась лбом к прохладному стеклу.

— Ну и? Что расскажешь мне? И да, я знаю, что ты слышала мой разговор по телефону, так что можешь сказки не придумывать.

Резко обернулась и, наблюдая, что Олег зорко наблюдает за каждым моим движением, отмечая эмоции, выдавила из себя:

— Хотела, чтобы ты иначе посмотрел на меня.

— И как иначе?! Чтобы проституткой посчитал? — цинично прогрохотал он, желая задеть больнее. Ему удалось.

— А что… была похожа на проститутку?

— Нет, но женщина, которая отправляется с мужчиной после танцев, обычно проводит с ним ночь. А ты знала его несколько минут…

Окинула взглядом темную комнату и вновь застопорила внимание на мужчине. Сглотнула слюну в пересохшем горле, не понимая, почему волнуюсь, и выдохнула:

— Выходит, по твоим словам, сегодня я могу рассчитывать на секс с тобой?

Медведев нахмурил брови, повел квадратной челюстью, а потом резко ответил:

— Ира, я не подхожу тебе. Мне не нужны отношения. Секс и все. Ни на что другое не рассчитывай.

— Я… на другое не рассчитывала. Хочу тебя, — смело призналась, ожидая его реакции.

— Почему я? Ты милая девушка. Можешь найти себе нормального мужика, родить ему детишек и наслаждаться жизнью, — ледяным тоном просветил меня мужчина, информируя о том, о чем сама думала и мечтала. Явно не хотела искать приключений на пятую точку, чтобы предать…

Не знала, что ответить на этот вопрос. Растерялась. Внутри что-то оборвалось. Было так отвратительно на душе, что захотелось сбежать.

«Может… можно что-то придумать? Почему только этот вариант? У меня же есть дядька. Правда, он работает в другом городе, но у него хорошая должность в органах. Богомолин — уважаемый человек с хорошими связями. Пусть после смерти моих родителей Виктор Андреевич с нами не общался, но ведь я и Алла его племянницы. Он должен помочь…»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Да, действительно, ты прав. Попробую найти такого, — сконфуженно пробубнила и поспешила вперед, желая убраться отсюда, чтобы окончательно не сломать себя.

«Дура, почему раньше не додумалась? Почему решила пойти таким мерзким путем?!».

Медведев отпустил. ОН ОТПУСТИЛ. Даже слова не сказал. И от этого стало еще хуже. Ему все равно.

Бежала так быстро, как никогда на уроке физкультуры, где отличалась высокой выносливостью. Я даже не помнила, как оказалась на скамейке. Слезы стояли в глазах, но старалась сдержаться и не разреветься.

«Черт, так будет правильно. ПРАВИЛЬНО. Нужно было сразу, чтобы не знать его…»

Старалась себя убедить, что это хорошо, ведь мужчине безразлично, но в душе разрасталась обида. Не могла понять, неужели я такая отталкивающая и никчемная? Ведь Олег никак не отреагировал на меня.

Вытерла слезы и только решила идти домой, как замерла, услышав голос:

— Извини, не хотел тебя обидеть.

Непонимающе огляделась по сторонам и увидела Медведева, лишь когда он вышел из тени деревьев. Поразилась. Надо же… стоял здесь. Наблюдал. Настоящий телохранитель.

Поднялась и молча пошла мимо него, пока не ощутила захват запястья и не оказалась перед громадным мужчиной, который почти вбил меня в свою мощную грудь. Олег сканировал меня тяжелым обжигающим взглядом, а потом произнес:

— Придется завтра припугнуть охранника, чтобы молчал. Не хотелось бы, чтобы он рассказывал всем, как моя женщина бегала от меня.

Услышав его слова, отступила на шаг, чтобы видеть его суровое лицо, и спросила:

— Твоя?

— Теперь моя, — сухо констатировал Медведев и в следующую секунду потянул на себя, резко захватывая подборок, жадно сжимая пальцами: — Ты согласилась. Теперь не сбежишь…

На мгновение потерялась в его глазах, ощущая жадные ладони на своей спине, а потом мужчина наклонился и накрыл мой рот теплыми губами, словно порыв ветра, со всей страстью атакуя, безжалостно сминая, отчего задрожала, вцепившись в его широкие плечи.

Не могла дышать, а когда глотнула свежего воздуха, мужчина подхватил на руки и понес в сторону подъезда.

Дрожала от предвкушения, вдыхая его невероятно опьяняющий запах. Стоило оказаться в квартире, мужчина уверенно прошел в спальню, не включая свет. Поставил меня на паркет и, притянув, собственнически провел по плечам. Ладони нежно ласкали кожу, опускаясь и поднимаясь. Столько силы и жара было в его прикосновениях, что могла только зачарованно наблюдать. Непрерывно дышала, вглядываясь в его лицо, пока он изучал мое тело. Мужчина погрузил свои пальцы в волосы, зарываясь в них, и прохрипел:

— Светлая девочка, которая свела с ума.

Мне никто так не говорил. Никогда. Я бы и не поверила, посчитала лестью, чтобы затащить в постель. А сейчас мое сердце стучало в бешеном ритме, а низ живота стягивало жаркой волной желания. Олег не смотрел, он пожирал взглядом перед тем, как напасть на свою добычу.

Только он так действовал на меня. Только он выводил на дикие эмоции. Только его хотела до безумия.

Понимая, что это единственная наша ночь любви, первая и последняя, ведь потом я уеду, быстрыми движениями расстегнула молнию на платье, наблюдая за его лицом, пока ткань сползала по телу. Оставшись в красивом нижнем белье черного цвета, сексуально сняла верхнюю часть, а потом нижнюю, оставшись полностью обнаженной.

Мне нечего было стыдиться, наоборот, поэтому я гордо стояла перед ним, с удовольствием наблюдая, как он алчно пожирает мое тело, не пропуская ничего. Видела хищные огоньки в его глазах и еще больше возбуждалась, с нетерпением ожидая, когда он сорвется.

Посчитав, что уже достаточно, подошла к нему и уверенно начала расстегивать бордовую шелковую рубашку, нежно касаясь рельефного торса. Как он был сложен! Невероятно. Мои пальчики бегали по его телу, пока не оказались на кожаном ремне. Мужчина выдал непонятный звук, вероятно, протеста, но я не слушала. Расстегнула ширинку и дала возможность брюкам упасть на пол.

Не могла передать словами насколько сексуальный, огромный и мощный мужчина стоял передо мной. Агрессивный хищник, который вызывал страх и необузданное желание. Я жаждала к нему прикоснуться, ласкать и ощутить на вкус.

Опустилась и встала на корточки, когда услышала мучительное:

— Ира…

— Подожди, — выдохнула и потянула вниз боксеры, обхватывая ладонью внушительных размеров твердый член, нежно двигая вверх и вниз. Замечая выделившуюся каплю на головке, провела пальчиком, размазывая по нежной поверхности.

Чувствуя его жадный взгляд и нетерпение, наклонилась и провела языком по всей длине, дразня, слегка касаясь, уделяя внимание яичкам. Мужчина зарычал, и это распалило еще больше, придавая движениям дикой агрессии, разжигая во мне греховное желание. В следующую секунду я облизнула головку, лаская языком маленькую щелочку. Столь нежно, что Олег вздрогнул, а я продолжила соблазнять, пуская в ход язык и губы. Хотела его съесть…

Только вошла во вкус, как мужчина выдал протяжный стон и потянул меня к себе. Мужчина хищно накинулся на рот, пробуя меня на вкус, словно я деликатес, которым он бредил.

Столько страсти, огня, желания.

Тонула в острых ощущениях, плавилась под его руками.

Его ладони на моей спине, бедрах, ягодицах. Не было спасения от обжигающих прикосновений. Олег сильнее вдолбил в свое напряженное тело, давая ощутить всю мощь его возбуждения, наглядно демонстрируя, как он хочет меня.

Выдала тягучий стон и вцепилась ему в шею, кусая, лаская языком, желая оставить яркий след на память. Мужчина только тяжело дышал, а потом поднял на руки, отчего обхватила его ножками, и потом уложил на кровать, любуясь мной.

Столько огня и восхищения, отчего я выгнулась дугой, призывая к действиям. Медведев потянулся к тумбочке и через секунду разорвал упаковку от презерватива, раскатав резинку по всей длине своего орудия, что делал уверенно и сексуально.

Олег сжал свой горячий член и навис надо мной, чего я с нетерпением ждала. Обхватила его ножками, и тут же почувствовала, как головка уперлась в складочки, желая пройти в лоно. Думала, он ворвется в меня, но мужчина наклонился и захватил сосок в рот, жадно всасывая, покусывая, вызывая острые ощущения. Я металась по покрывалу, сдирая его ногтями, чувствуя, что от каждого его прикосновения у меня мутится разум.

— Олег, — умоляюще выдохнула, на что мужчина сжал грудь, а потом медленно начал входить.

Вцепилась в могучие плечи, с наслаждением ощущая его мучительное вторжение. Член был огромным, и мои стеночки плотно обхватывали его, что доставляло огромную массу сладостных впечатлений.

Не терпелось… Горела от невыносимой потребности ощутить его в себе.

Внезапно Медведев остановился, сдерживая себя, и я разочарованно застонала, не понимая, почему он не двигается. Взглянула в его темно-коричневые глаза и увидела огонь. Пожирающий и такой опасный, что стало нечем дышать.

Закрыла веки на секунду и облизнула пересохшие губы.

Так не пойдет. Я хочу узнать все, без его уступок и поблажек. Шире развела ноги и подняла таз, сильнее прижимаясь к его паху. Я нагло требовала продолжения, пусть сердце останавливалось от страха.

Пронзительный рывок, и мужчина вошел полностью, отчего закричала от острых ощущений, не в силах совладать с эмоциями. Было так безумно, невероятно, отчего с требованием смотрела на него, желая как можно глубже почувствовать каждое его движение во мне. Открыла рот, чтобы попросить, но ничего не успела сделать, когда он начал резко со всей силы двигаться во мне, лаская грудь, бедра, сжимая их.

Сатанела, всхлипывала, подстраиваясь под каждый его толчок, пока не почувствовала, как распадаюсь на тысячу осколков, слыша гортанный стон мужчины.

Невероятно.

Пришла в себя, тяжело дыша мужчине в лицо, как и он, не слезая с меня. Надо же… а ведь не раздражает, хоть он и громадный мужчина. Весело улыбнулась и прошептала:

— Не надейся, что это все. Ночь наша.

Медведев довольно ухмыльнулся и пробубнил:

— И дни, и ночи. Теперь не отпущу.

Я лишь счастливо засмеялась, стараясь не думать о том, что я обманщица и должна его предать. Пусть я и отказалась от этого варианта, но было неприятно на душе. Но это потом, а сейчас… хочу хоть немного быть счастливой.

«Сейчас существовали лишь я и он…» — подумала и потянулась к его манящим губам.

Глава 3

Солнечные лучи нежно касались лица. Открыла глаза и посмотрела в широкое окно. Оказывается, у Медведева шикарная новостройка с евроремонтом. Пустая, но отделанная на сто процентов, что и не нужно никаких вещей было. Натяжные двухуровневые потолки, фальшстены с нишами, обработанные декорированной штукатуркой, паркет. Не сомневалась, дизайнеры работали с особым вдохновением, подстраиваясь под суровый взгляд Олега. И получилась удобная пятизвездочная берлога медведя. Как-то так.

Мужчины не было. Но посмотрев на тумбочку, увидела сообщение на листке тетради:

«Пошел на пробежку. Не теряй, красавица».

Удивительный мужчина! Спал всего три часа, а пробежку не пропустил. Я бы не смогла совершить такой подвиг для своего здоровья.

Не выспалась. Медведев не давал даже малюсенькой передышки, соблазняя вновь и вновь, увлекая в чувственный мир удовольствий.

Приложила пальцы к вискам и потерла, закрывая глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Ночь прошла волшебно и горячо. Столько страсти и нежности, что до сих пор не могла отойти.

Как же трудно сейчас уйти, но нужно. Притом быстро.

Поднялась и в темпе начала собирать вещи, одеваясь по пути. Забежала в ванную и уже через пять минут выходила из дома, после того как написала на том же листке:

«Я потом сама позвоню. Удачи».

Грубо. Подло. Мерзко. Но что еще было написать? Проклятье.

Прислонилась к кабине лифта, уговаривая себя, что так лучше и правильно. Нечего подставлять такого классного мужчину. Не мужика, а именно мужчину! А без моей западни Олег справится с этими выскочками. Я не сомневалась. Только нужно, чтобы он ко мне не подходил, пусть и не могла представить, что мы больше не увидимся. За этот месяц он стал родным. А после вчерашней ночи я даже не могла спокойно думать о нем.

Влюбилась? Да нет, глупости. Такое чудо не случается столь быстро, да и… я ведь обманула его, познакомилась с целью соблазнить и привести в ловушку. Разве можно в этой ситуации мечтать о светлой любви?

Хотелось реветь, но нет. Я старалась не позволять себе такой роскоши. Это для тех, у кого есть варианты, или нужно подумать, осмыслить, а я знаю, что делать — звонить дяде и просить о помощи.

Неужели не поможет?

Должен. Я очень на это надеялась. Ведь мы родные. Хотя порой чужие ближе родных.

После смерти родителей нас передали бабушке, но она не выдержала такого «счастья» и начала обзванивать всех родственников и просить, чтобы забрали нас и дали ей дожить спокойно. Со слезами на глазах упрашивала, объясняя, что сил нет, умоляя пожалеть ее. Она вроде как не знала, на что подписалась. Легче помереть. Всем и каждому рассказывала о том, как тяжело с нами. Мне и сестре было обидно, ведь тихо себя вели. Даже Алла, переживая, что нас отдадут в детдом, молчала, боясь и слова сказать.

Никто не помог женщине, и она увезла нас на десять лет из города в деревню, предоставив квартиру родителей своей второй дочери. А мы там… в гнилой избушке, как беспризорники бегали, никому ненужные, предоставленные сами себе.

Готовить и шить сама научилась, как и все по дому. Бабушка только ахала и охала, ежедневно причитая о своей скорой смерти. Поэтому рассчитывала лишь на себя. Я занималась хозяйством, училась и ухаживала за младшей сестрой. Но не усмотрела…

Характер у Аллы был завистливый, хотелось ей быть богатой и знаменитой только за то, что ноги длинные и мордочка красивая. Разница у нас четыре года. Поэтому, как только получила аттестат, поступила в институт, устроилась на подработку в кафе и увезла сестру в город.

Тетка была не рада. Наша трехкомнатная квартира ей очень нравилась. И ее семейке из шести человек тоже. У них только мать работала, а все дружно на шее висели. Получился скандал, и Шамусина пригрозила мне, что заявит в органы опеки на то, что я незаконно воспитываю сестру, когда бабушка в деревне. Мы договорились. И я терпела их семью четыре года, пока сестре не исполнилось восемнадцать.

Братец двоюродный — амбал еще тот. Ненавидел меня люто, а вот на Аллу прямо слюни пускал. Я, конечно, не крокодил, симпатичная, но среднего роста, а сестра в отца — модель длинноногая, и все при ней. Получилось так, что с Виталиком мы не понимали друг друга с того времени, как я вернулись в свою квартиру. Аллу-то все любили, а меня нет. И пусть, нечего мои продукты есть. Они в то время мне очень тяжело доставались. Эти бесконечные смены в ресторанах и кафешках просто убивали меня.

Хотела устроить сестре особый праздник в ее день рождения, планируя различные мероприятия, собирая деньги на подарок, но вышло все не так, как я мечтала. За несколько дней до совершеннолетия вытащила обкуренную Аллу из-под двоюродного братца, и на следующий день выгнала родственничков, пугая статьей. Тетя проклинала меня, вспоминая родителей, которые, по ее мнению, рыдали с небес, наблюдая, как я обращалась с родными. Они уходили с вещами, при этом целуясь с понимающей Аллой, а я придерживала дверь, поторапливая всех понимающим взглядом.

Ссоры с сестрой становились ежедневной традицией. Она не хотела ничего и только требовала, напоминая, что я обязана, или кричала, как ей надоело жить в такой нищете. Только фитнесы у телевизора и диеты волновали ее сердце. Учеба наводила скуку, и, естественно, желания помочь мне у Аллы не было.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Потом я узнала, что она отчислена. Ревела на балконе, не понимая, где я допустила ошибку. Ведь все делала для нее, ущемляя себя. Тогда она просила прощения, убеждая, что в нашей жизни диплом никому не нужен.

Успокоившись, решила действовать по-другому — перестала давать ей денег. Естественно, сестру это возмутило. Она год спокойно вытягивала с меня суммы на нужды, собираясь в колледж, а сама…

Сестра попыталась найти работу, наивно считая, что со средним образованием это не проблема. Но на свои попытки получала лишь одни неприличные предложения, слезно сетуя, что у нее одежда выглядит стремно, и ей нужна трендовая, как у подружек, тогда ее будут уважать.

И тут я ей не помогла. На работу устраиваются, чтобы зарабатывать, а не красоваться.

В результате свой выпускной я провела в отделении полиции, вытаскивая сестру, которую нашли в каком-то притоне. Молодой опер, посмотрев на меня и размалеванную полуголую девку, очень долго недовольно кривил губы, постукивая карандашом по поверхности стола, и отпустил ее, предупредив, что в следующий раз Алле полезно будет посидеть в обезьяннике.

Было невероятно стыдно. Не передать словами. Меня словно опустошили изнутри. Удивительно, но все жильцы нашего дома прознали об этом, и стало еще хуже. Но Алле было плевать…

Тогда хотелось сквозь землю провалиться. Постоянно глотала успокоительные таблетки. Руки опускались. Но приходила она и просила прощения. И я… прощала. А как не прощать эту непутевую девочку в розовых очках в поисках легких денег и неженатых олигархах, когда любишь?

И сейчас ради нее… я чуть не погубила хорошего человека, которому прилично досталось от жизни.

С такими размышлениями вышла из дома и осторожно направилась на выход, двигаясь к остановке. Мужчина на посту приветливо улыбнулся мне и я тоже в ответ, чувствуя неудобство. В вечернем платье с утра — говорит о многом. Например, что гостья на ночь осталась.

На остановке села в такси и попросила отвезти домой, назвав свой адрес. Ехали мы полчаса, и как только вышла, с облегчением выдохнула. Планировала принять душ, привести мысли и тело в порядок, а потом позвонить дяде. Только вот нужно не через мой сотовый. У соседки лучше взять.

Помылась и, укутавшись в махровый халат, направилась к соседке. Ольга открыла сразу, замученная и уставшая в тонкой сорочке — со смены недавно пришла.

— Прости, ты уже спать хотела? — виновато спросила, понимая, что ей сейчас не до меня.

— Помоюсь, а то этот кислый запах у меня уже в печенке, — пробурчала она, обнюхивая себя со всех сторон. Запах всегда был, но я уже привыкла чувствовать его на подруге. Ольга постоянно брала чужие смены, чтобы заработать и выплатить очередной кредит. Зато два раза в год ездила отдыхать.

— Можно я позвоню с твоего телефона дяде? У него связь «Билайн».

— Без проблем. Я пока в душ, потом чай попьем, — устало выдохнула она, подпирая стену, закрывая глаза.

— Да я тоже мечтала поспать, так что лучше потом, — с улыбкой сказала, не желая задерживаться, зная, что она сейчас слышит через раз.

— Тогда кинь телефончик на стол, как закончишь. А я тогда отправляюсь откисать. Ненавижу молочный запах, — выдав стон, девушка дернула рукой, намекая, чтобы проходила, и первая посеменила в свою квартиру.

— Ну, так работа у тебя такая, — с улыбкой сказала, следуя за ней в коридор, где на полу валялись вещи. Убираться соседка не любила, считая, что драгоценное время лучше тратить на сон. Оля всегда весело шутила, что если кому не нравится, то она всегда подскажет, где тряпка и ведро.

— Это да. И зачем я только аппаратчицей по кисломолочным продуктам пошла? Могла ведь и на кондитера отучиться. Хотя нет, толстой бы была. Меры у меня нет. Кстати, сметаны набрала за полцены. Для нас по акции раздавали. Если нужно, то могу поделиться.

— Завтра с утра с деньгами забегу, — заверила я, вспоминая, что в моем холодильнике ничего нет. Пусть хоть сметана стоит на полке.

— Договорились, — зевая, пробубнила она и направилась в ванную, а я взяла телефон, настраивая себя на серьезный разговор. Быстро набрала нужный номер и, услышав гудки, с нетерпением стала ждать.

— Да, — резко произнес Богомолин.

— Доброе утро, дядя Витя. Это Ира.

— Ира? Ааа… Ира. Привет. Тебе чего? А то я очень занят.

— С Аллой беда.

— Беда? Говори. Помогу, чем смогу.

Не передать словами, как я обрадовалась. Поможет! Он мне поможет!

— Она связалась с опасными людьми. Они схватили ее и держат неизвестно где, обещая убить, — замялась, а потом поведала: — Главарь приказал мне выполнить задание, но я… — не смогла говорить. Молчала, как и он.

— Кто такие, знаешь? — вдруг услышала вопрос.

— Тикенов Рустам. Только его знаю. Он угрожал, пугая, что если обращусь в полицию, то…

— Ир, — напряженно выдал Богомолин, прерываясь, слушая голоса и отвечая что-то, а потом обратился ко мне: — Слушай, мне сейчас некогда, но я тут переговорю, узнаю, а потом позвоню тебе. Лады?

— У меня осталась неделя… — тихо проговорила.

— Да. Я понял. Давай. Пока, — поспешно кинул он и отключился.

Не знала, как реагировать. Вроде обещал помочь, но что-то подсказывало, что мужчине сейчас не до меня. Положила телефон и осторожно вышла из квартиры, прикрыв дверь.

Оказавшись у себя, доковыляла до своей спальни и легла на кровать, хватая уголок покрывала, накрываясь, желая согреться.

Паршиво. Как же паршиво в груди. Вроде должна испытывать радость, и мужчину не подвела, и дядя согласился, но вот не верила, что так все просто. Дядя не очень нас любил. Мама вышла замуж за простого работягу, который не в офисе работал, а бурильщиком по вахтам ездил, и вся ее семья взбунтовалась. Вроде отец зарабатывал хорошо, но для маминых родителей это было низко. Бабушка проработала всю жизнь руководителем общепита, а дед — директором на заводе. Насколько я знаю, живут они далеко, и я их только в детстве видела. На похороны родные люди не приехали, поэтому мы и достались матери отца, вечной симулянтке. В общем, родственники не питали к нам особых чувств и сейчас ситуация не изменилась.

Закрыла веки и перед глазами возникла прошедшая ночь. Изумительная и невероятная. Жаль… что так вышло. На мгновение появилась странная мысль — как было бы, если мы с Олегом встретились нормально?

Никак. Я постоянно на работе в банке, и мне вот не до встреч, а он телохранитель и спортсмен. Наши пути никогда бы не сошлись.

Думала, пока не поняла, что засыпаю. Расслабилась и погрузилась в сон.

Громкий стук отдавался в голове. Я быстро села и в панике посмотрела по сторонам. Остановившись на часах, с ужасом поняла, что уже вечер. Проспала весь день. Первый раз такое со мной.

Резкий звонок оглушил. Я поднялась и медленно направилась в коридор, даже не представляя, кто там такой нетерпеливый. Открыла дверь и в шоке уставилась на… Олега, с каменным лицом взирающего на меня.

Внешне спокоен, а в глазах ураган. Таким я его не видела…

Глава 4

Мужчина лениво прошел мимо изумленной меня и ледяным тоном поинтересовался:

— Не против, если я зайду?

Против! И уже зашел… Но его разъяренный взгляд парализовал, поэтому закрыла дверь, надеясь, что Медведев долго не задержится. И зачем он явился? Намек должен был понять.

Посчитала до пяти и полюбопытствовала:

— Как ты меня нашел?

Олег внимательно осматривал мой коридор, а потом двинулся в зал и, остановившись в центре, продолжил изучать обстановку: стенку, диван, кресла и все, что видел. Дальше ему захотелось оценить двор и детскую площадку из окна, и когда, наконец-то, удовлетворил свое любопытство, как ни в чем не бывало, ответил:

— Работа у меня такая. Охраняю и ищу информацию. — Олег замолчал и вдруг с каким-то намеком уточнил: — Не знала?

Мгновенно подумала об Алле. А если он узнал про нее?! Но как? Никто же ничего не знает. Еще мне в этой истории любителей-детективов не хватало. Гангстеров предостаточно.

— Понятно, — буркнула ему, стараясь держать эмоции в себе, а не на языке. Лучше молчать.

Сглотнула и направилась в кухню, чтобы немного прийти в норму. Сбежала, проще говоря. Не знала, что теперь делать, но, очень хотела глотнуть воды, чтобы промочить сухое горло.

Совсем не думала, что он меня найдет. А тут… явился.

Нужно успокоиться и выгнать его. Нечего тут шастать, когда за ним по пятам бегают шавки Тикенова. Точно! Получается, теперь все в курсе? Или за ним сейчас не смотрят, потому что послали меня?

Дрожащими руками наливала кипяток в кружку, куда добавила две ложки сахара и кинула пакетик чая.

— Не откажусь от кофе. Или потом предложишь, как надумаешь угостить? — с иронией в голосе спросил Медведев, вошедший в кухню и вставший около окна. Такой громадный, сексуальный в этих брюках и черной рубашке, и… родной.

«Нет! Мысли пошли в неправильном направлении. Сейчас буду игнорировать его, и он уйдет».

Поставила чайник на подставку, взяла вторую кружку из шкафчика и, схватив банку с кофе, спросила:

— Сколько?

— Ложку и без молока, — проговорил Олег, присаживаясь на стул, наблюдая за мной.

«Я бы и не предложила. Молока нет. Ничего нет. Нужно в магазин сходить», — нервно подумала, поставив перед ним кружку, стараясь не смотреть в глаза. Терялась, раздумывая, как сейчас поступить. Медведев вечно действовал не так, как нужно. Все планы к черту. И почему, когда хочешь по-хорошему, все получается через одно место?!

Мужчина сделал глоток, продолжая меня испепелять, а потом поинтересовался:

— Ну и? Может, объяснишь, чтобы я понял? А то у меня впервые, когда девушка убегает после страстной ночи, даже не попрощавшись. Записка не в счет. Представим, что ее не было, — грозно заявил он, сердитым тоном предупреждая, что не желает обсуждать мое послание. Видно, не понравилось, раз так зол.

Вздохнула, отпивая кофе, и произнесла:

— Привык к обожанию, чтобы дожидались с завтраком на столе?

— Нет, не привык. В свою квартиру привел только тебя.

«Проклятье. Лучше бы он молчал. Я ведь так и влюбиться могу», — думала я, чуть ли не захлебываясь горячим напитком, пытаясь сконцентрироваться на чем угодно, только не повторять про себя его слова.

Поставила кружку на стол, не желая пить чай, и посмотрела на Медведева, не зная, как начать и что соврать. Вопрос…

— Что не так? Почему такая резкая смена поведения?

Молчала. Глупо, но не могла произнести даже маленького словечка. Обычно я прямолинейна, а тут… Боялась открыть рот, чтобы сказать лишнее.

Сидели мы в тишине, пока мужчина не поднялся. Посмотрел на стол, потом на меня, и сухо отчеканил:

— Понял. Не навязываюсь. Удачи.

После этих слов Медведев направился на выход. Спокойно, размеренно, как будто ничего не случилось. Удивительно! Выдержка первоклассная, в то время как у меня руки тряслись.

«Понял он! Надо же. А вот я — нет…»

Даже не осознала, как сорвалась за ним, налетая на мужчину в тот момент, когда он повернулся в мою сторону, вероятно, желая что-то сказать. Его руки легли на мою талию и тут же сильно сцепили, отчего дышать стало невозможно, а я обхватила его за плечи. Сглотнула и попросила:

— Не уходи…

Олег смотрел на меня, словно пытался залезть в душу, а потом прислонился лбом к моему, и спросил:

— Ир, что не так? Я же чувствую. Скажи.

Не могла признаться, хотя все во мне кричало о том, чтобы доверилась. Но я не знаю, что это такое.

И вдруг меня осенило. Только сейчас я поняла, что могу быть с ним, ведь дядя все решит. Застыла словно мумия, лихорадочно анализируя все «за» и «против».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Или я ошибаюсь?

Но если все решится, то не нужно его предавать, можно быть самой собой. Сердце застучало с невероятной силой, а тело охватило предвкушение и счастье. Схватила ладонями его лицо и выдохнула:

— Я странная, но… мне так хорошо с тобой. Не уходи.

Мужчина продолжал гипнотизировать, а потом хрипло выдал:

— И мне… Не уйду. Обещаю.

Больше ничего не сказал, уверенно дернул на себя и накрыл губами мой рот, нежно лаская языком, наполняя тело невероятной истомой. Уже через минуту я горела, срывая с него рубашку, желая скорее ощутить рельефное тело под своими пальцами.

Столько огня в каждом движении, что мысли разлетались вдребезги, оставляя лишь эмоции. Никуда мы не дошли, и я оказалась у стены. Мужчина атаковал мои губы, безжалостно сминая их, стягивая халат, освобождая от одежды.

Не знала пощады, сатанея от страсти своего мужчины.

Никогда не думала, что может так трясти от желания, но сейчас была похожа на наркоманку, которой необходим ее наркотик.

Его руки на моей груди ласкали холмики, а губы терзали соски. Выгибалась, стонала, а он безжалостно мучил меня, пока не выдержал…

Мгновение, Олег поднял меня и без всяких прелюдий резко вошел, выдавая сдавленный стон. Я громко закричала, хватаясь за широкие плечи, кусая его плечо.

А дальше агония. Бешеные толчки, лишающие разума.

Медведев ухватил на затылке волосы, потянул и перешел к шее, облизывая, кусая, продолжая врываться.

Не могла больше терпеть. Я сходила с ума.

Мощный рывок и я застонала, уплывая в ошеломительный оргазм. Меня трясло крупной дрожью. Не воспринимала ничего. Только тонула в удовольствии.

Когда отошла, открыла веки и встретилась с дикими глазами мужчины. Он страстно поцеловал в губы и подхватил на руки.

— Будем спать? — смеясь, спросила, нежно целуя его в кончики губ.

— Нет, — убежденно заявил Медведев, вваливаясь в мою спальню и укладывая на постель, нависая надо мной.

— Если я не смогу ходить…

— Я тебя буду носить, — убежденно заявил Олег, и поцеловал так, что я потеряла мысль и забыла, о чем говорила.

* * *

Спустя неделю


Нервно держала трубку, не понимая, почему дядя меня игнорирует. Прошло столько дней, но он не позвонил, и на звонки не отвечал. Как так? Ведь он взрослый человек. Обещал. Разве так поступают настоящие мужчины?

Отшвырнула телефон от себя и прислонилась спиной к стене. Находилась в отчаянии, не зная, что делать. Готова была реветь.

Вдруг телефон запиликал, и я посмотрела на экран.

Олег.

Заставила себя убрать руку, чтобы не нажать на прием, и уткнулась лицом в колени.

Медведев — мужчина, по которому сходила с ума. За неделю наши отношения вышли на новый уровень. Все было замечательно, что завидовала сама себе. Как в сказке. Даже не верилось, что мужчина может так меня понимать. Наши встречи — ураган, сконцентрированный на страсти и желании, но мы могли и просто лежать, о чем-то беседовать. Даже готовили вместе, что мне особенно нравилось, ну и гуляли. В основном по городу пешком, потому что хотелось говорить, слушать, наслаждаться нашим общением.

Правда то, что дядя не отвечал, портило всю картину, потому как эмоционально я подозревала себя в том, что выполняю условие, и от этого становилось жутко. Я накручивала себя, мысленно обвиняя в предательстве.

Вчера ночью после того, как любила своего мужчину со всем отчаяньем, страстью, любовью, попросила отвезти меня домой. Олег напрягся, но выполнил желание, но у двери квартиры спросил о том, что меня беспокоит.

А я… Ну что я ему скажу?! Да ничего! Или так: «Олег, знаешь, ты мое задание, а так… я бы не подошла к тебе и шарахалась, если ты вдруг случайно решил познакомиться». Или так — «Тебе грозит опасность. Советую быть осторожным, особенно со мной, потому что я… предам».

Резко дернулась назад и ударилась головой о стену, чувствуя боль. Но это не так волновало, как безнадежность в сердце. Слезы катились по щекам, и хотелось кричать. Но почему так? Почему я не могу жить нормально, как все? Нет же, у меня всегда так, что и врагу не пожелаешь.

Нашла в себе сил и поднялась, не представляя, что делать. Чувствовала себя тварью, которая наплевала на сестру, потому что свое счастье важнее. Как-то так. Поэтому не могла я сейчас говорить с Олегом, когда жизнь Аллы висела на волоске.

Налила себе воды в стакан, бухнув туда корвалола, и выпила. Переборщила, но, может, успокоюсь.

Вновь зазвонил телефон. Ненавидела эту звенящую штуковину и… боялась. Потому что ожидала звонка Тикенова.

Несколько минут стояла, надеясь, что сотовый замолчит, но нет, абонент решительно названивал, желал переговорить со мной. Понимая, что так нельзя, быстро подняла телефон и посмотрела на экран. Звонил Рустам. Закрыла глаза и ответила, считая, что глупо прятаться. Это не поможет.

— Да, — еле слышно просипела.

— И как успехи, красавица? — с усмешкой поинтересовался мужчина.

— Я… — начала и замолчала, совершенно теряясь, обдумывая, как ответить на этот вопрос.

— Можешь не объяснять. Мне позвонил твой дядя. В общем, можешь забрать свою сестру. Сегодня. За тобой отправил машину.

Не верила его словам. Совсем. Как так? Богомолин все решил? Он договорился? Знает Тикенова?! Я не могла поверить своему счастью. Судорожно вздохнула и прошептала:

— Спасибо. Я…

— Но ты больше не общаешься с Медведевым. Не контактируешь с ним. Не трахаешься. Ничего. Если мне доложат, то Богомолина грохну и твою проститутку-сестру. Поняла?

— Но Олег… Вы же его…

— У нас свои счеты с Медведевым. И я не хочу, чтобы ты вставляла мне палки в колеса.

— Вы его… — не могла нормально выдавить предположение, в страхе, что это случится. Раз так вышло, то я могла бы тихо предупредить Олега, чтобы он знал о том, что за ним следят, желая убрать.

— Ну что ты… только хотели предупредить, а не то, что ты там в своей головке надумала. В общем, жду тебя через два часа. Машина подъедет через двадцать минут. И собери необходимые вещи себе и сестре.

— Зачем собирать вещи? — выдохнула я, пытаясь понять, что мужчина от меня хочет.

— Затем, что я так сказал. Не хочу, чтобы ты мешала мне, поэтому на некоторое время уедешь из города. Может, несколько недель. Точно не скажу. Понятно выразился?

— Да, но…

— Опять «но»? Слушай, я пошел на уступки, хотя ты ничего не сделала. А я тебе сестру возвращаю. Что не так?!

— Но вы с ним…

— Заткнись! Слышишь меня?! Заткни свою пасть! Я сказал, чтобы ты заткнулась и собирала вещи, значит, заткнись и беги собирать тряпки, либо ни сестры, ни дядьки не увидишь. Скажи спасибо, что башню не прострелил за то, что Богомолину позвонила.

Замолчала, чувствуя подвох, не понимая, почему стало все так просто. И почему уезжать?

Только хотела положить трубку, как услышала:

— И запомни, только напишешь сообщение своему любовнику, передашь хоть какую-то весточку, я тебя искромсаю по частям. Так и сделаю, за то, что ты, сучка, посмела ослушаться второй раз. Поняла?

— Да, — еле выдохнула, ладонью закрывая рот, чувствуя тошноту. Живот скучивало от страха и всю трясло.

— Двадцать минут, — рявкнул Тикенов и отключился.

Несколько секунд стояла у стола, пытаясь взять себя в руки, а потом схватила спортивную сумку и стала кидать в нее свои вещи и сестры. Самое необходимое. Документы в первую очередь. Когда собралась, попыталась набрать дяде, чтобы узнать, как он договорился с Рустамом, но телефон был вне сети.

Оставалось десять минут, когда я схватила тетрадку и вырвала лист. Коряво вырвала лист и быстро начала писать:

«Олег, прости. Я… познакомилась с тобой, чтобы предать. Мою сестру, Аллу, держат в злачном доме как проститутку, и мне приказали привести тебя к ним, только тогда они ее отпустят. Знаю, ты меня сейчас ненавидишь, но… не могла иначе. Чтобы спасти тебя, я обратилась к дяде. Богомолин помог. И сейчас я должна поехать за Аллой, а потом… мы уедем из города. Это неважно, важно то, что все крутится вокруг тебя. Ты их мишень, а я… пешка, которая…

Слезы капали, и я вытерла их рукавом, продолжая писать:

«…влюбилась в свое задание. Будь осторожен. Тикенов… он жестокий человек и у него на тебя зуб. Не хочу, чтобы ты попал в беду. Ты достоин лучшего. Счастлива, что узнала такого невероятного мужчину. Прости меня».

Подписала и быстро соорудила конверт из бумаги, подписывая адрес и фамилию Олега. Схватила спортивную сумку, после того как влезла в белоснежные кроссовки, и вышла из квартиры. Закрыла и, посмотрев по сторонам, позвонила в дверь соседке.

Ольга открыла сразу же, и я быстро вбежала, слыша восхищения:

— Супер, что ты зашла! Я такое шикарное платье купила. Обалдеть. Девки на работе локти кусали, когда я им показала. По акции приобрела. Через две недели, отдыхая в самом лучшем отеле, я зажгу. Может, богатея одинокого найду.

Не теряя времени, отдала ей записку и прошептала:

— Оль, я уезжаю.

— Куда? — воскликнула она и, глянув на конверт, скривилась, а потом воскликнула: — Это что за писульки?

— Неважно куда. Но письмо… мне нужно, чтобы ты его отдала Медведеву. Адрес я указала. Ты видела Олега, когда он приходил ко мне?

— Конечно, видела. Могла бы и мне такого найти. У него тачка только несколько миллионов стоит. А ты эгоистка, не думаешь о своей одинокой соседке. — Оля перестала угнетать свое положение и вдруг буркнула: — Ой, не получится, у меня сегодня смена.

— Оленька, это очень важно. Пожалуйста.

— А завтра утром после работы можно? — со вздохом произнесла она.

Посмотрела на часы и согласилась:

— Да, но только, пожалуйста, отдай ему. Очень тебя прошу. В руки, чтобы Олег прочитал.

Рикушина нахмурилась и, прочитав адрес, с восторгом проговорила:

— Блин, какой шикарный район! Да там одни богачи тусуются, а я вонять сметаной буду после смены.

Взглянув с надеждой на нее, я попросила:

— Оль, это очень важно. Письмо для того, чтобы с ним не случилась беда.

— Ладно, что-нибудь придумаю. Может, пока буду искать адрес, с кем-нибудь познакомлюсь. Ты же смогла. А я чем хуже? — подруга выпрямилась, гордо расправив большую грудь, и хищно улыбнулась.

Схватила соседку за руку, и тихо сказала:

— Если не отдашь, с ним может случиться беда. Олег должен прочитать.

— Да поняла я. Поняла. А ты куда? Побогаче нашла? — заинтересованно поинтересовалась соседка, отчего нахмурилась, не понимая, что же она так помешана на богатстве. Все делает, чтобы быть в самых лучших местах, желая познакомиться с состоятельными мужчинами. Но пока все усилия Ольги заканчивались лишь легкими интрижками.

Вздохнула, не желая объяснять, сдерживая слезы, и попросила:

— И ты, если что, заходи ко мне… цветы полить. Ключи ведь у тебя есть.

— Есть, но… Слушай, я не поняла, ты надолго? Цветы — это не мое и животные тоже. Ухаживать я не умею. Ты же знаешь. И некогда мне. Работаю всегда.

Открыла дверь и вновь попробовала уговорить:

— Хоть раз в неделю.

Она кивнула, а я побежала по лестнице. Только вышла, как увидела черный джип, рядом с которым курил огромный лысый мужчина необъятных размеров. Не спортсмен, любитель фастфудов. Он скривился, заметив меня, и рявкнул:

— В машину давай. Опаздываем.

Я повернулась и глянула на дом. Смотрела так, как будто прощалась. Странное предчувствие. Подошла к машине и села в салон, боясь дышать. Было страшно, тем более, когда подъездная дверь выдала писк, и я обернулась. Из нее вышел худой парень в татуировках, в синих джинсах и черной футболке. Он открыл пассажирскую дверь и повернулся ко мне.

«Не поняла. Он следил за моей квартирой?!»

Блондин усмехнулся и заявил:

— Ну, привет, кукла. И о чем с соседкой говорила?

Растерялась, а потом выдохнула:

— О цветах… Просила Ольгу, чтобы поливала.

Он прищурился, а водитель начал выезжать, громко приказывая:

— Завтра проверишь ее.

— Да в курсе я, — недовольно рявкнул блондин и удобнее развалился в пассажирском кресле. Достал телефон и набрал номер, четко проговаривая:

— Все, Рустам, она у нас. Дальше по плану.

Вцепилась ногтями в свои джинсы, что только не придумывая. Подняла глаза и встретилась с хитрым прищуром, когда почувствовала колкий взгляд, слыша веселый хохот:

— Не бойся, кукла. Все будет хорошо, если правильно себя вести. И да… телефон отдай мне.

Я покачала головой, не в силах сказать, и тут же мне прилетело:

— Хочешь, чтобы я поискал? Без проблем. Только если уж пересяду лапать, то потом не жалуйся, что тебя грубо поимели.

Дрожащими руками достала сотовый и передала, чувствуя, как сердце сжимается от страха и ужасного предчувствия.

Глава 5

Дорога превратилась в пытку. Я до такой степени накрутила себя, что даже не могла нормально дышать. Когда выехали из города, дышала через раз, ругая себя, что согласилась и не проверила. А хотя… мне бы не дали другого варианта. Старалась не разреветься, хотя близка была к этому. Мужчины разговаривали, а блондин периодически поворачивался и обжигал заинтересованным взглядом, пожирая мое тело. Было противно. Как же я мечтала повернуть время вспять, чтобы только не сидеть сейчас здесь…

Через два часа машина подъехала к закрытой территории в виде дачного поселка для богатых. На въезде открыли шлагбаум, и джип двинулся дальше. Оказавшись около огромного двухэтажного дома, остановились. Дверь с моей стороны открылась, и меня дернули за руку. Вытащив из машины и поставив на каменную дорожку, мужчина вцепился в плечо и повел вперед, толкая, усмехаясь при этом.

— Я сама, — рявкнула, пытаясь освободиться и тут же ощутила свободу и веселый смех:

— Давай, раз сама. Слушай, а ты мне нравишься. Может потом покувыркаемся вместе или ты только под бывших спецназовцев ложишься? Типа мне не светит?!

Не ответила, а ему не нужно было. Он хихикал, чему-то радуясь, почти хрюкая, что смотрелось безобразно. Свин.

Мы прошли территорию сада и поднялись по лестнице, застопорившись у входной двери, пока высокий мужчина в возрасте не впустил нас внутрь. Дальше прошли холл и остановились у огромной двойной двери на первом этаже. Все в огромном особняке кричало о роскоши, но я не могла сосредоточиться. Перед глазами все расплывалось, и я видела только белый кафель и стеклянный прямоугольный стол.

На секунду замешкалась и меня тут же толкнули в спину. Пролетела вперед, но не упала. Обернулась и с ненавистью посмотрела на блондина. Только хотела порадовать его соответствующей характеристикой, чего он и ждал, злорадно улыбаясь, как вдруг услышала осуждающий тон:

— Ну зачем так с девушкой, Алексей? Можно и корректнее, — протянул Тикенов, отчего мурашки побежали по спине. Посмотрела на мужчину и сжалась от страха. Напоминал он мне барса. Огромную хитрую и опасную кошку, желающую полакомиться своей жертвой, которой на данный момент была я. И это без намека на похоть. Рустам уничтожал взглядом, мысленно разрезая на куски. Вот такие ассоциации.

— Еще указания будут? — уточнил блондин, вытягивая лицо и чавкая жвачкой. Он всю дорогу только и занимался этим, но тогда я не воспринимала, а сейчас появилась омерзение.

— Будут, стой, — лениво проговорил Тикенов, сидя за столом, орудуя вилкой, стукая по тарелке, тщательно пережевывая жареную свинину с овощами, разрезая ножом порцию мяса.

Посмотрела на него, отмечая голубую рубашку, черные брюки, короткую стрижку, и перешла к делу:

— Где моя сестра?

Мужчина скривился, словно это вопрос портил ему аппетит, а потом с возмущением заметил:

— А как же приветствие?

— Здравствуйте. Где моя сестра? — вновь задала свой вопрос, желая узнать ответ. Мне было страшно, но вместе с тем в груди цвела ярость.

— Ты увидишь ее, как только я решу.

— Ты? — тяжело вздохнула. — А потом мы уедем?

Мужчина скривился, вытер салфеткой рот и отшвырнул в сторону. Глотнул янтарную жидкость из стакана под виски и лениво выдал:

— Ммм… да, только нужно будет задержаться.

— Задержаться? — воскликнула я, не понимая, почему мы не можем уехать сразу. Прижала руку к груди и спросила: — Зачем задержаться?

— Узнаешь в свое время, а пока… свободна, — выдал он и отвернулся, уже обращаясь к Алексею: — Кот, отведи ее к сестре. Они давно не виделись. Соскучились.

Слова были сказаны с издевкой. Тикенов откровенно насмехался.

Блондин мгновенно встрепенулся и оказался рядом, схватив за руку. Я дернулась от него, не желая, чтобы Кот ко мне прикасался, но он с такой силой нажал на запястье, что почувствовала невероятную боль. Следовала за ним почти бегом. Он спешил, периодически подтягивая меня. Мы прошли шикарный холл с трехъярусной хрустальной люстрой на потолке с мраморным плитами на полу, потом завернули направо и спустились в подвал.

Ну что сказать, для меня не было шоком, просто сейчас я отчетливо поняла, что вляпалась, как и сестра, по самое «НЕ ХОЧУ». Попала в самое пекло. И теперь не знаю, выйду ли отсюда.

Спустившись в темное помещение, где свет загорался только тогда, когда мы проходили, реагируя на движение, и остановились у четвертой железной двери. Мужчина открыл ее, придерживая меня за локоть, а потом толкнул вперед.

— Общайтесь, сестрички, — громко рявкнув он, и с презрением окинув помещение, которое озарилось тусклым светом, закрыл дверь.

Слышала шум ключа в замке, а потом веселый свист, удаляющийся и прекратившийся через несколько секунд. Урод. Повернулась и осмотрела помещение, где кроме низкой кровати ничего не было. На грязной простыне, некогда белоснежной, отдыхала моя сестра. В джинсовых коротких шортах и в розовом топике, отвернувшаяся и нереагирующая ни на что. Она неестественно лежала, поэтому я сразу бросилась к ней. Не успела сказать и слова, лишь дотронулась до плеча, как вдруг Алла закричала и со всей силы оттолкнула меня, прижимаясь спиной к стене, крича:

— Не подходи! Не подходи!

В ужасе смотрела на младшую сестренку, красавицу, которая сейчас совсем ее не напоминала. Губы разбитые, под глазами мешки, синяки по всему телу, волосы соломой и грязные. Выглядела она так, что хуже не придумаешь.

«Вот она — легкая жизнь. Чтоб она канула в пропасть. Если она так хотела денег, но считала, что на простой работе их не заслужить, то могла бы устроиться на две и получать нормально, при этом уважать себя, чем на одной вот такой…».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ал, это я, Ира, — попыталась успокоить, но она резко схватила себя за волосы, почти выдирая их, и закричала:

— Знаю! Не хочу! Не нужно!

Была в шоке. Совсем. Смотрела и не верила, что передо мной сидит моя родная сестра. Отвернулась, присаживаясь на край кровати, пытаясь держать эмоции, но отвратительно получалось. С меня рвались слезы, не могла на нее вот такую смотреть. Было невыносимо больно.

Всхлипнула и закрыла рот рукой, умоляя себя не реветь, но затасканный вид сестры, превратившейся в тень, ужасал, что не могла я держать в себе. Это ведь моя сестра. Я же всегда рядом… Старалась для нее, заботилась, когда родители погибли — воспитывала, а она… Дура! Глупая наивная дуреха.

Громко всхлипнула и отвернулась, даже не зная, что теперь будет с ней, со мной и с Олегом. Переживала, что Ольга не передаст мою записку, ведь он всегда в делах, а соседка не такой человек, чтобы ездить по несколько раз. Если случится так, что явится неудачно, постоит у закрытой двери и уйдет, выкинув ненужное послание. Поэтому опасалась, переживала, подсознательно ничего хорошего не ожидая.

Бросив взгляд на камеру, по-другому не могла назвать эту комнатку без окна, поняла, что теперь мы точно вляпались. Надо же… поверила Тикенову. Идиотка. Как могла? Чем думала?!

А дядя? Он знает, что мы здесь? Богомолов договаривался или нет? Ничего я не понимала. Ведь Рустам сказал… Или это блеф?! Но как он тогда узнал? Я ведь звонила с Ольгиного телефона.

Или может, Богомолов в курсе о том, что мы здесь и нас отпустят? А я зря переживаю. Или он за них? Но ведь мы ему не чужие. Родные!

Через время успокоилась и почувствовала внимательный взгляд. Повернулась и встретилась с замученным лицом сестры. Она смотрела на меня и одновременно куда-то в сторону, думая о своем, а потом резко рявкнула:

— Зачем ты пришла?

Удивилась. Не ожидала такого вопроса. И это она задает мне, когда торчит здесь в клетке, вся избитая и затасканная? Покачала головой и со вздохом прошептала:

— Тебя вытащить.

Сестра начала хохотать. Истерично и неприятно, отчего пошли мурашки по коже. Нужно ее психологу показать. Обязательно. Если выберемся… Совсем я не узнавала ее.

Тем временем Алла успокоилась и процедила:

— Здорово помогла. Теперь тоже как я?

— А как ты? — сухим тоном поинтересовалась, удивляясь тому, как мы разговариваем. Словно чужие. Я, конечно, не ожидала восторгов, ведь меня нельзя посчитать шубой и кольцом с бриллиантом, что она действительно ценит, но не так. Спрятала лицо в коленях, считая, что она не ответит, и тут же услышала:

— А что не видно?! Или тебе вслух сказать, чтобы ты позлорадствовала? Чтобы ты мне напомнила о том, что меня предупреждала? — резко закричала она совсем чужим голосом, поднимаясь на ноги в кровати, тыкая пальцем, выплевывая мне: — Да пошла ты со своей заботой и добротой! Без тебя разберусь, — она посмотрела на потолок, где увидела камеру, и завизжала: — Чтобы вы все сдохли! Сдохли! Ненавижу! Ненавижу вас всех!

А потом ее прорвало, и она разревелась. Горько, громко, дергая себя за волосы, одежду, словно желала от всего освободиться и забыть. Дернулась к ней и резко схватила, дергая на себя, прижимая к своей груди, выдыхая:

— Тише. Успокойся… Мы выберемся.

Громкий рев только усиливался — сестру прорвало. Потом резко посмотрела на меня и, схватив за водолазку, потянув на себя, воскликнула:

— Ты же не оставишь меня здесь? Не оставишь? Я не хочу. Не хочу здесь! Я домой… домой хочу. Спаси меня. Я не могу так…

Прижимала к себе и плакала вместе с ней, горько сожалея, что она себя до такого довела. И теперь мы здесь, без защиты и надежды на спасение. Если только Тикенов выполнит свое слово. Но тогда почему мы еще здесь?

Прижимала к себе сильно, как никогда, чувствуя, что она успокаивается. Уже не рыдала, лишь выла. А потом без сил молчала, как и я, находясь в полной растерянности.

Через пять часов я ходила по клетушке и сходила с ума. Чувствовала, что что-то не так, понимала, что нас не просто так держат, и от таких мыслей меня разрывало на части. Сестра после срыва заснула. Когда проснулась, вела себя так, словно меня нет. Увидев, что она по своим нуждам ходит в маленькую каморку, тоже заглянула туда. Не удивилась, что сестра так и не научилась жить в порядке. Даже в элементарном, где не требуется особого умения, у нее все как у поросенка.

Что возмущало, за столько часов мы больше с ней не разговаривали. Я спрашивала, но Алла игнорировала, отстраненно себя вела, буквально не замечая меня. Родная сестра даже не спросила ничего о том, как я жила, ведь мы столько не виделись. Было до ужаса обидно. Оказывается, я совсем не нужна ей. Именно сейчас, когда находились в этой клетке, я отчетливо наблюдала ее пренебрежение и безразличие.

Когда послышались шаги, вздрогнула и с замирающим сердцем стала ожидать. Послышался щелчок, и дверь открылась. В комнатку вошел Тикенов, поправляющий уже новую рубашку, заправляющий манжеты, придирчиво разглядывающий себя. Он с пренебрежением посмотрел на сестру, с интересом на меня, и потом спросил:

— Ну что пообщалась?

— Сволочь, — выплюнула, делая шаг к нему, ругая себя за несдержанность. И почему я такая? Вечно эмоции бегут вперед разума.

Мужчина рассмеялся. Его голос звучал тихо, но с каждой секундой он нарастал, и стало столь громко, что мурашки пошли по коже. Он усмехнулся, когда закончил веселиться, и лениво протянул:

— Милая Ирина, ну что же ты так?! Думаешь, я такой ее сделал? Нет. Это не я. Она сама. Твоя сестра не отличается хорошим поведением и совестью. Так сказать, нечто урода в семье, на мой взгляд. И думаешь, что я не сдержал обещание? Напрасно. Сдержал. Ее не трогали. Никто. Но она жила с девочками и была недовольна тем, что благодаря твоей заботе ее лишают заработка. Она сама захотела, настояла и легла под моего гостя. Не держать же мне ее, когда девочка знает, что хочет от жизни?! А то, что здесь… — Тикенов сделал паузу, с презрением осматривая кровать, грязную простынь, на которой лежала сестра, и поведал: — Ко всему прочему она еще и воровка. За что получила от девочек… Я, так сказать, спас ее от расправы. Думал, убьют. Никогда не вмешиваюсь, но обещал тебе.

Не могла поверить. Не хотела верить. Я повернулась к сестре, но она лежала и никак не реагировала. Только напряженная спина говорила о том, что она слушает и соглашается.

В одну секунду наступило разочарование. Оно накрыло с головы до ног до такой степени, что не могла думать и говорить. Будто лишилась легких, не имея возможности дышать. Такое предательство! А я для нее готова была на все. А оказывается, она тут борется за возможность зарабатывать и еще и ворует…

Вновь посмотрела на нее, потом на Рустама, отмечая хищную ухмылку, и сделала шаг назад, не в силах ничего сказать.

Рустам задумчиво смотрел, чего-то ждал, а я не могла успокоиться, все во мне бушевало. Я бы по-другому себя вела, если бы услышала протест, крик, хоть намек, что сестра не согласна, что его слова — клевета, но нет… Когда она повернулась к нам, в ее глазах я увидела ярость и гнев. Сестра задрала подбородок, скривилась, чему я была поражена, не ожидая такой реакции, а потом ядовито процедила:

— Где мои деньги?! Отдай их! Я заработала.

Открыла рот от шока, пытаясь усмирить поднимающуюся ярость. Деньги. Ее интересуют сейчас деньги?! Именно сейчас?

Тварь!

Не выдержала и перевела взгляд на мужчину, резко проговаривая:

— Ты обещал, что отпустишь, — не смогла контролировать дрожащий голос и уже в следующую секунду выкрикнула: — Так отпусти!

Мужчина вновь засмеялся непонятно чему и произнес:

— Странная ты девушка, Ирина. Честная, дикая и интересная. Очень даже интересная… для меня. Если бы ты согласилась…

С яростью посмотрела на него, показывая все свое пренебрежение, ненависть, не желая слушать ничего про его намеки. Открыла рот, чтобы сказать, и услышала:

— Вижу… вижу, что не питаешь интереса, а жаль. Но, к сожалению, так как ты не выполнила мое простое задание, то…

— То? — воскликнула, не представляя, что ему еще нужно. Чего ему теперь надо?!

— Медведев здесь, пришел за тобой, — спокойно с улыбкой заявил он, лениво осматривая мое тело, хмуря густые брови.

Сердце упало в пропасть, и я задышала сильнее. Не понимала, как так вышло. Мысли путались. То есть записку Олег не увидел?! Конечно, нет, Ольга ведь завтра хотела передать. Но почему он так быстро явился сюда? Или… они помогли? Сглотнула слюну в пересохшем горле и прохрипела:

— Как?

— Я позвонил, сказал, что ты моя особая гостья, и он пришел.

— Мразь! — выдохнула, ступая к нему, но, отмечая лихорадочный блеск в глазах, остановилась.

— Не делай глупостей, красавица. Ты же хочешь выйти отсюда целой и невредимой?

— Оставьте его в покое! — громко закричала, опасаясь за Медведева. Дура, и как я могла довериться?! Где потеряла мозги?

— Успокойся. Не тебе решать. От тебя требуется поздороваться с ним, и все, и ты будешь свободна.

— А мои деньги? — возмутилась Алла, поднимаясь, с яростью добавляя: — Отдай их!

Мужчина резко обернулся к девушке и процедил:

— Заткнись.

— Я заработала! — закричала сестра, представляющая в данный момент чудовище. Столько злобы, жадности в ее взгляде, что стало не по себе.

На время потерялась от наплывающих эмоций. Растворилась в мыслях, перебирая одну за одной, выбирая главную на данный момент — Олег в опасности из-за меня.

Я не понимала, не слушала, все мои мысли были о любимом мужчине. Но в то же время не понимала фарса с приветствием. Посмотрела на Рустама и убежденно выдала:

— Нет. Я не буду здороваться, просто обо всем ему расскажу!

— Навряд ли ему будет интересно в том состоянии, в каком он находится. А если откажешься, и вовсе не услышит.

В ужасе посмотрела на мужчину и уточнила:

— В каком состоянии?

— Что поделать, мужчина так опьянен любовью к женщине, что попался как простак. Я даже удивлен. Честно. Думал, все будет сложнее. Предвкушал, потому как люблю сложные задачи и интересные ответы. А тут все просто и банально. Неприятно, но вот так. Ладно, он у меня. И теперь, если хочешь, чтобы он все же вышел отсюда, то пойдешь со мной и поздороваешься.

— Нет, — выдохнула, тут же выдавая: — Вышел отсюда… Отпустишь его? Как же… Твое слово ничего не значит. Ты не отпустил нас.

Тикенов резко обернулся и крикнул:

— Кот!

Блондин незамедлительно показался, громко чавкая и прожевывая жвачку. Открыл нараспашку дверь и ухмыльнулся мне, на что Рустам недовольно прищурился и произнес:

— Отвези девочек. Они свободны.

— А мои деньги? — резко сказала Алла, двигаясь к мужчине, на что услышала:

— Скажи спасибо, что я тебя вырвал из ногтей Линды и Веры, а то бы уже на кладбище лежала.

— Мне плевать! Я их заработала. Они мои.

— Я их отдал девушкам, чтобы они успокоились, так что можешь забыть про деньги. И да, стоимость порошка туда входит.

Сестра с ненавистью посмотрела на Тикенова, а потом кинулась к нему, но мужчина поймал, скрутил, и процедил:

— Слушай ты, шлюшка, успокойся, пока не отрезал язык или руки. С ворами и лгунами по-другому не поступают.

Я стояла, смотрела на них, и даже не хотелось защитить Аллу. Мне было так противно за сестру, за ее поведение, что не могла перебороть себя. И ради нее я подставила человека, привела его сюда, чтобы видеть этот цирк, наблюдать, что ее все устраивает?! Надо же она огорчена… Деньги! Ее всегда волновали лишь деньги и тряпки. Еще и воровка…

Смотрела со стороны, как будто это не моя сестра, а монстр. Она упиралась, кричала мне, требовала, а мужчина с ненавистью что-то цедил ей в лицо.

Не выдержала и закричала:

— Хватит!

Мужчина выпрямился и со всей силы отшвырнул ее, отчего Алла пролетела до кровати и упала, громко вскрикивая, начиная выть и причитать.

— Можешь идти, я не держу, — произнес Рустам, показывая рукой на дверь.

— Что будет с Олегом? — выдохнула, слыша истерику сестры, выдающей маты, неизвестно кому адресованные. Плевать. Я сейчас проклинала себя за то, что подставила человека и готова была на все, чтобы вытащить его.

— Если ты достойно сыграешь свою роль, я отпущу его. Обещаю. Естественно, он получит свое, как-никак благодаря ему я потерял огромные деньги, но уйдет живым.

— Ты обещаешь? — выдохнула я, чувствуя, как все сжимается во мне от внутреннего напряжения, от ярости на себя за глупый поступок. Как же я сейчас себя презирала не описать словами. Почти ненавидела. Сглотнула и громко потребовала: — Ты мне обещаешь, что отпустишь его живым и здоровым?

— Да, надеюсь, мои парни не сильно постарались. Но Медведев сильный. Только потом ты уедешь…

— Зачем тебе это все? — задала вопрос ему, желая понять смысл игры, но по хищным прищуренным глазам видела, что Тикенов скажет только то, что посчитает нужным сказать.

Глава 6

— Будем считать это бонусом к справедливости, — лениво протянул мужчина, откровенно усмехаясь всем своим видом.

От его слов стало мерзко. Хотелось скрыться, убежать от всего. Вляпалась…

Чувствуя горечь во рту, как скручивает живот от страха, проговорила:

— Хорошо. Но ты… отпустишь его.

— Отпущу, — со вздохом согласился он, а потом грубо проинформировал: — Ладно, мне некогда говорить. Твои вещи сейчас принесут. У Алины позаимствовал, так что не обессудь. Сестру приведет Кот, когда все закончится.

Сглотнула и кивнула, не представляя, на что этот бред будет похож. Совсем в голове не укладывалось.

Мужчина ушел, а я осталась с сестрой. Она поправила лямку на топике и, с вызовом посмотрев на меня, буркнула:

— Что, не нравлюсь? Привыкла нянчиться, а тут облом? Так вот — девочка выросла. Мне больше не нужна твоя забота!

С горечью посмотрела на нее, удивляясь, как она извратила мою заботу и любовь. Вот так — старайся, выворачивайся, и на тебе… получила благодарность. Заслужила. Постаралась не накручивать себя, чтобы еще больше не возненавидеть Аллу, и проговорила:

— Знаешь, слушая тебя, я жалею об одном, что из-за тебя я… подставила хорошего человека. И теперь он…

— Только не надо! — пафосно процедила она, демонстрируя свое пренебрежение. — Не нужны мне твои нюни. Я тебя не просила.

— Ты не просила? Не просила?! Ты мне звонила и ревела, что тебя…

— Ну и что? И что?! Мне тогда было дерьмово, а потом я поняла, что меня все устраивает. А из-за твоих переживаний меня лишили денег. Денег! Которых ты никогда не заработаешь! Никогда! Это тебя устраивала наша нищенская жизнь, а меня нет. — Замечая мой гнев и желание опровергнуть ее слова, Алла усмехнулась и добавила: — И трешка ничего не значит, если в ней только рухлять. Давно предлагала купить новостройку, пусть и однушку. Зато уровень бы другой был. Да и что говорить? Тебе же не объяснишь, ты не понимаешь, что такое выглядеть на все сто, когда все тебя желают и обожают. А я как нищенка ходила. Зато ты радовалась, что обеспечиваешь! Наивная. Да надо мной все смеялись. Ни одной путевой вещи, чтобы сходить потусоваться. Только платье, что украла в бутике.

Не верила своим ушам. Сделала шаг к ней и закричала:

— Алла, ты слышишь себя? Что за бред? Ты совсем что ли помешалась? Дура?

— Делай, что нужно, и уйдем. Когда вернемся, продадим квартиру, отдашь мне мои деньги. Хочу жить отдельно. Учи кого-нибудь другого. А у меня начнется новая жизнь. И поверь, ты будешь еще завидовать мне.

— Ты не справишься сама, — ледяным тоном сказала, обещая себе, что больше никогда не буду стараться для нее. Она этого не заслуживает. Может, я виновата, что не дала ей чего-то, но

— Я справлюсь! Справлюсь я. Не нужно считать себя лучше всех. Не нужно мне вот этих укоров, тупых взглядов. Я справлюсь и меня уже задолбала твоя опека. Ты мне не мать, так что отвали.

Отвернулась. Что с ней говорить? Неблагодарная… Было так мерзко, что хотелось убежать от нее. Мечтала сквозь землю провалиться. Исчезнуть. Раствориться. Закрыла глаза, чувствуя, как боль сжимает виски, и прислонилась к стене.

Послышался свист в коридоре и через время в комнату вошел Кот. В его руках был пакет. Он бросил его на кровать и сказал:

— Жду за дверью.

Смотрела на красное короткое платье и кривилась, не скрывая отвращения. Откровенное. Чересчур. Конечно, какое еще будет в этом притоне? Переодевшись, расчесала волосы и посмотрела на сестру. Она с обидой в глазах смотрела на стену, словно ее кто-то обидел. Надо же…такую уже не обидеть. Сама кого хочет, обидит. Взрослая она… судить начала.

Блондин вошел и, окинув меня плотоядным взглядом, пробубнил:

— Так и думал, что ты конфетка.

— Где Рустам? — произнесла, не желая слушать его гнусные предложения. Он меня бесил, как и все тут. Даже сестра. Только один человек волновал, которого подвела и предала.

— Надо же какая… но ничего, посмотрим, — процедил он, и, схватив меня за локоть, повел за собой.

Думала, растянусь на полу, потому как эта обувь не для такой скорости. Ей можно пользоваться, если проснулось желание убить. Каблуком. Самое страшное оружие. Я любила носить обувь на высоком каблуке, но не такого размера.

Семенила, стараясь не упасть, пока мы не вышли на улицу. У декоративной клумбы стоял Тикенов. Его лицо олицетворяло довольство и предвкушение. Сейчас бы заехать по морде, но опасалась, что он меня сразу же придушит. Была уверена в этом. Такой даже глазом не моргнет.

Рустам показал рукой в сторону отдельного здания в виде хозяйственной постройки и подал руку. Заглушила в себе желание проигнорировать и взяла за локоть.

Внутри было темно, и стоял запах масла, смешанный с металлом. Словно на заброшенном предприятии. Недовольно сжала губы и пошла, заставляя себя двигать ногами. Но они как будто две палки не сгибались.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вдруг мужчина остановился и процедил:

— Неправильное поведение с твоей стороны и Медведев сдохнет как собака. Поняла? Или хочешь доказательств?

Сглотнула, отмечая в его глазах безумный огонек, хищное удовлетворение, свою значимость, и кивнула.

— Я не слышу, — рявкнул он, с яростью сжимая руку.

— Поняла, — гневно выдала, одаривая его ненавистным взглядом.

Мужчина оказался доволен моим ответом. Он провел по щеке пальцами, с силой вдавливая, словно желал оставить отпечаток своего внимания, на что не смогла удержаться, и резко дернулась. Не могла я выносить его прикосновения. Слишком ненавистные.

— Хорошая девочка, — с ухмылкой довольного кота похвалил Рустам, но тут же добавил: — И не нужно шарахаться. Для него ты — продажная шлюха, так что соответствуй.

Столько эмоций было в моем взгляде. Я всеми фибрами своей души презирала его. Мразь. Бывают же такие подонки.

Прошли длинный коридор и оказались напротив железной двери с широким засовом. Тикенов отодвинул его в сторону и толкнул меня внутрь. Послышался грохот закрываемой двери, и на мгновение оказались в темноте. Через секунду раздался щелчок и в глаза ударил яркий свет.

Посмотрела прямо и вскрикнула, не ожидая увидеть Олега, прикованного за руки к цепи. Весь избитый, лицо опухло.

Боже…

Как же так? Почему?!

Зачем он пришел за мной?

Я только сделала шаг, как твердая рука вцепилась в мой локоть. Мужчина дернул на себя, вглядываясь таким многообещающим взглядом, и я повиновалась, опасаясь, что с Олегом случится беда, если не буду сдерживать свой характер.

Последовала за Тикеновым, чувствуя, как сердце стучит с каждой секундой быстрее, готовое в любой момент выпрыгнуть из груди. Как же мне хотелось броситься к нему.

— Ну что же… я привел ее. Да, крошка? Расскажи, как ты скучала, — с ехидством выдал Рустам, продолжая дальше говорить гадости, а я стояла и смотрела в глаза любимого мужчины, полные гнева, ярости и обещания расплаты.

Олег резко дернулся вперед ко мне, но тут же выдал рычащий звук, потому как натянутая цепь сдавливала руки до крови, выкручивая их.

Не передать, как я сдерживала себя, чтобы не броситься к нему и не умолять, чтобы простил. Я не хотела… не хотела его предавать.

Меня словно парализовало, пока не почувствовала прикосновение рук на своей груди. Тикенов с силой сжал, нагло взирая на Медведева. Стало мерзко и противно. Олег наблюдал процесс с такой яростью, что, казалось, сорвет эти цепи.

— Ну что же, раз уже ты понял, что твоя девочка действовала по моей указке, то поймешь, каково мне было тогда… — с ненавистью проговорил он, а потом добавил: — Но разница в том, что твоя… ляжет под любого, стоит мне только сказать, а Самира… не такая.

— И именно поэтому ты пустил ей пулю в голову? — разъяренно процедил Медведев, выплевывая скопившуюся кровь во рту, уже не замечая меня.

Понимая, что Тикенов все спланировал, испугалась, а, услышав последние слова — совсем отчаялась. Если это правда, Рустам не пожалел свою женщину, то разве нас он отсюда выпустит?

— Я ненавижу предательство, — протянул Тикенов и задумчиво посмотрел на меня, и с ухмылкой добавив: — Это слабые прощают… а потом подыхают, ожидая предательства. Думаешь, ты лучше меня?! Сможешь простить?

Не прерывая взгляда, смотрела только на него, умоляя глазами не верить. Но это лишь глупые надежды на чудо. Олег бросил на меня взгляд… полный отвращения, особенно сканируя мой вид, и повернувшись к моему мучителю, громко процедил:

— Ублюдок.

Тикенов усмехнулся и тут же схватил меня за волосы и притянул к себе. Он с яростью сдавил грудь, продолжая тянуть волосы, а потом произнес:

— Пошла вон. Ночью зайду.

Подлец. Скотина. Тварь. Еле сдерживала себя от желания закричать и исцарапать ему лицо. Но ведь Олега не отпустят… если я сейчас открою рот или спровоцирую Тикенова. Кое-как кивнула и, встретившись с осатанелым взглядом любимого мужчины, который сейчас ненавидел меня, побрела к выходу, чувствуя, что сейчас упаду. Было так плохо, что не могла дышать. Меня как будто давило со всех сторон, желая раздавить, а я не могла сдвинуться.

Оказавшись на улице, стала глотать воздух, не понимая, как не упала там. Виски сдавливало с такой силой, что не могла терпеть. Увидев Кота, ожидающего меня, я направилась в его сторону. Он странно посмотрел на меня, а потом произнес:

— Пошли. Отведу к сестре.

Последовала за ним, отмечая, что Алексей настороженно смотрит по сторонам. Не хотелось думать, знать, мечтала скрыться, спрятаться, чтобы меня никто не видел.

Оказавшись в помещении, а именно в той части, где заперта сестра, я услышала:

— Может, зайдем куда-нибудь? У меня десять минут точно найдется для тебя.

Отвернулась в сторону, прожигая стену, не желая разговаривать с этим мужчиной. Не хотела видеть, слышать. Ничего. Отмечая мое состояние, он выдал возмущенный вопль, открыл дверь и рявкнул сестре:

— Давай на выход! Чего разлеглась?

Алла без разговоров быстро вышла. Мужчина закрыл дверь на ключ и пошел позади нас, громко оповещая:

— Сейчас пройдем к машине, а там…

Я не слушала… совсем ничего. Мне было без разницы. Перед глазами стояло лицо моего мужчины, с ненавистью испепеляющего меня. Как же он презирал…

Шла, как вдруг стекла загремели от взрыва на улице. Блондин сразу же крикнул:

— Ложись.

Лихорадочно посмотрела по сторонам, стараясь понять, что к чему, и тут же упала благодаря помощи Кота, ударившего по спине. Рявкнув, чтобы не двигалась, мужчина дернулся к входной двери, забывая про нас, крепко сжимая револьвер. Боялась поднять голову, слыша выстрелы. Когда на мгновение повисла тишина, повернулась к сестре, но она резко поднялась и бросилась к лестнице.

— Алла! Ты куда? — закричала и, приподнявшись, побежала за ней, считая, что она направляется к запасному выходу. Возможно, тут такое не в первый раз, хотя для меня было шоком.

Старалась не отставать, но сестра бежала с такой скоростью, что я не успевала. Не думала, что она так умеет. Когда же увидела, что Алла залетела в спальню, неприятное предчувствие пронзило меня. Вошла и увидела, что она стоит рядом с кроватью и дрожащими руками пытается набрать нужные цифры, чтобы открыть сейф.

Несколько секунд приходила в себя, чтобы понять ее действия. Она хочет украсть деньги у Тикенова? Задохнулась от такой мысли, а потом выдохнула:

— Зачем?

— У него мои деньги! Мои! Я их заработала и не сдвинусь отсюда без них. И плевать мне на то, что ты там думаешь, — проронила она, с надеждой вглядываясь в табло.

— На улице стреляют, взрывают, а тебя волнуют деньги? Мало того, ты их хочешь украсть! — закричала я, направляясь к ней, желая оттолкнуть. — Ты дура, что ли?

— Да хоть какая! Я хочу жить! Жить хорошо! А тебя мне жалко. Ты вызываешь жалость и презрение. Такая же, как наша мамка. Ее всегда все устраивало, даже грязный бурильщик устроил. Лишь бы мужик.

Даже не поняла, как оказалась около нее и ударила по щеке.

— Тварь! Какая же ты тварь! — закричала и, понижая голос, процедила: — Еще раз услышу такое о маме, сама тебя здесь запру.

Она прижала руку к щеке, удивляясь, как я посмела ее ударить, и завизжала:

— Да пошла ты! Не нужна мне! Мне всегда было стыдно за тебя. Ты никто! Никто!

Не хотела слушать. Меня всю трясло. И ради этой… этой выскочки… я предала замечательного человека. Не укладывалось у меня в сознании. Ругала себя последними словами. Проклинала и ненавидела. Пошла вперед, но, услышав радостный вопль, повернулась, наблюдая, как Алла открыла сейф и с визгом вытаскивала пачки денег. Столько счастья было в ее глазах… что стало противно.

Сделала шаг к двери и подняла голову, встречаясь с яростным взглядом Рустама. Он с безумием смотрел на мою сестру, а потом поднял пистолет и выстрелил.

Оглушило. Ничего не слышала. Я схватилась за голову и резко развернулась, наблюдая, как падает сестра, как осколки стекла от окна разлетаются в стороны и с улицы влетает человек в черной одежде с автоматом, стреляя из него.

Закричала и почувствовала толчок сбоку от спецназовца. Упала, хватаясь за грудь, заставляя себя дышать, но, замечая, что сестра не шевелится, подползла к ней. Схватив за тонкие руки, лихорадочно стала смотреть. Кровь на груди и губах, стеклянные глаза. Она не дышала. Меня словно пронзило болевой волной, и я принялась ее трясти, чувствуя, как меня сотрясает от рваных всхлипов.

Мощный захват, и меня подняли. Обернулась и встретилась с глазами Богомолина, убеждающего, что все будет хорошо.

Вновь грохот и сознание начало уплывать… с надеждой, что это все сон. Ужасный и нереальный. И когда проснусь, все будет хорошо.

Глава 7

Год спустя


Шла с работы, чувствуя усталость в ногах. Сегодня был тяжелый день, а впрочем, как всегда. Да, полная занятость дает свои плюсы. Меня повысили и дали хорошую должность, но все равно я задерживаюсь, чтобы не думать… о личном. И пусть зарплата у меня замечательная, наверное, Алла бы даже удивилась, но не было у меня радости и счастья от этого. Словно робот… делала все на автомате.

Что-то надломилось во мне. Сломалось. Но так было три месяца назад, а сейчас все по-другому…

Не хотела возвращаться к воспоминаниям, чтобы вновь не общаться с врачами, особенно с неврологом и психологом, раскладывая себя по полочкам. Старалась не возвращаться к событиям годовой давности, чтобы не сойти с ума. Хотя тогда год назад я такой и была. Сумасшедшей.

Сестру убили. Дядя помог в свою пользу, использовал нас как подсадных уток. Зато теперь на его погоны еще одна звезда упала. Ведь спецназовцы спасли девочек, которых держали в неволе как сексуальных рабынь. В тайной комнате нашли наркотики и оружие. И Медведев, как оказалось, пришел не один. Его страховали. Я не знаю, что там и как… мне не докладывали. Но когда увидела Олега, бросилась к нему, желая поговорить, но он не позволил, сказал, чтобы я не приближалась и забыла о его существовании. Никогда не приходила. Когда говорил, столько ярости и злости было в его словах, жестах, словно я самое плохое, что есть на планете. Зло. Но, несмотря на приказ я все же… попыталась еще поговорить. Не верила, что нет шанса, что все уничтожено. Не могла смириться. Не верила. После того как полностью вылечилась от последствий, я решилась вновь встретиться с ним. Богомолин увез меня в больницу, запер на месяц. И как только прошел срок, пошла к Олегу, но его не было дома. Как и на следующий день. И в спортзал он не ходил. Может, в командировке, я не знала. А ночью… пришло сообщение:

«Я не нуждаюсь в твоих объяснениях».

Сухо и по делу. Все понятно.

Чувствовала себя дерьмом. А как по-другому? Даже работать не могла. Начальница все давала мне время, чтобы пришла в себя, но я психологически умирала, а потом она пригласила в кабинет и отчитала. Сказала, что если тяжело, значит, нужно работать так, чтобы отключалась от всего и полностью сосредоточилась на работе. Хоть ей показатели, да и сама втянусь, заявила, что так просто хороших сотрудников она не отдает и, поручив заданий, отправила на рабочее место. Так я и сделала. Была как работ. Даже кушать забывала, поэтому превратилась в скелет. Буквально. Кости торчали и проглядывали через кожу, что можно было детям по анатомии наглядный пример скелета человека демонстрировать, и страшная стала, как мне казалось. Красиво худеют до определенного момента, потом идет уродство. В общем, я довела себя, превратившись в ходячий труп, и Осинова Ольга Петровна в приказном порядке заставляла с ней завтракать, обедать и ужинать. Пока я не съедала порцию, она не выпускала из-за стола, напоминая, что ее ждут. Не хотелось подводить, чтобы не быть неблагодарной к такому невероятному человеку.

Я даже не знаю, почему она мне помогала. Совсем. И дети у нее были и свои проблемы, но она меня держала в ежовых рукавицах, выдергивая из коматозного состояния. Морально держала так, что я автоматом ела и работала. Как только я пришла в норму, смогла сама, а потом… я встретила ИХ.

Возвращалась домой. Было поздно и маршрутки уже не ездили, лишь последний автобус проезжал мимо. И я запрыгнула в него, пусть он не доезжал до моей остановки, и нужно было полчаса идти пешком. Могла заказать такси, но в тот момент я почему-то об этом не думала. Сидя в полупустом автобусе, услышала детский голос:

— Мама, а где мы сегодня будем ночевать?

Одна фраза, а меня всю передернуло от волнения. Мать, светловолосая красавица, примерно одного возраста со мной, обняла кучерявенькую девчушку и ничего не ответила. Находилась позади них и точно видела, что девушка в панике, хоть старалась держаться и не показывать ребенку свое отчаяние. Такая красивая, нежная, но очень уставшая. Она сжимала свою маленькую девочку, а в глазах стояли слезы.

Не бомжи… одежда хорошего качества, дорогая. Даже поразилась, что они делали тут… в старом пазике, где воздух пропитан маслом, пылью и грязью.

— Мама, ты не плачь. Я ведь так тебя люблю, — выдохнула девочка, и во мне загорелась искра. Скоро приближалась моя остановка, и я должна была выйти и пройти еще три, поэтому подалась вперед к ним и тихо спросила:

— А пойдешь ко мне? У меня есть… лишняя комната, — спрашивала у нее, а сама смотрела на красивую девушку, а она на меня с паникой и надеждой в карих глазах, поражающих своей выразительностью в сочетании с длинными густыми ресницами.

Вот так мы и познакомились. Я привела в свою почти мертвую квартиру молодую запуганную женщину с ребенком, потому что чувствовала пустоту внутри себя, понимала, что мне это нужно, и мне отчаянно хотелось им помочь. Помочь тем, кто нуждается в этом, как и я в тепле, чтобы немного успокоить душу. Сказала, что на первое время, а потом разрешила остаться на сколько хотят.

Мария очень скромная, и сразу начала искать работу, чтобы оплатить комнату, но попытки проваливались, так как прописка у нее из другого города и не с кем было оставить дочку, а с собой оставлять, никто не соглашался. Понимая, как ей тяжело, попросила не думать о продуктах и оплате. Мне не нужно было, да и не поэтому я их пригласила, но, отмечая, как она волновалась по этому вопросу, говорила, что когда ей будет легко, тогда уже сможет отблагодарить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Была уверена, Маша от кого-то пряталась. Она лишь кивнула на мой вопрос, но ничего не рассказала. Один раз призналась, что боится, и попросила не расспрашивать. Мы замяли тему.

Случайно выяснилось, что Мария художник, а также работает в программах на заказ, рисуя обложки книг. Предоставила свой ноутбук, и она смогла работать дома. Столько счастья было в ее глазах, что я чувствовала себя Снегурочкой. Так и жили.

Привыкала к ним, и возвращаться домой стало легче. Задерживалась теперь, когда только необходимо было.

Вроде немного успокоилась, но в душе клубилась боль. Хотелось забыть обо всем и не могла.

Но нужно… потому что надежды нет. Медведев сейчас не один. Это я точно знаю. Видела его. Как-то гуляя с Машей и Аленой, почувствовала взгляд, и обернулась. Каково же было мое удивление, когда у скамейки увидела Олега с девушкой. Красивой, темноволосой и шикарной, что стало не по себе. Они не обнимались, а просто разговаривали. Как близкие знакомые. Очень близкие. Я с такой жаждой смотрела на них, стараясь уловить лишь дружбу, а потом мы встретились взглядами…

Я не знала как себя вести. Кивнула, но он просто смотрел, а потом отвернулся. Зато его девушка оглядела меня с ног до головы. Усмехнулась и что-то спросила у мужчины. Стало неудобно и стыдно за свое поведение. Значит, это конец надеждам и тому, что любимый человек может меня простить. Справилась с эмоциями и попросила Машу пойти в другой парк, пусть это наше любимое место.

Неделю бродила словно смерть, не могла ни есть, ни спать, ни работать. Конечно, этот мужчина заслуживает счастье, была рада, но в груди… такая боль. Понимала все, что такой поворот событий самый правильный и не могла успокоиться. После всего, считая себя виноватой, предательницей, я надеялась на чудо.

Но если не нужна, если нельзя простить, то зачем уничтожать себя? Я начну свою жизнь заново. Тяжело, но уверена, что смогу.

А насчет записки… я знала, что соседка не передела ее, и хотела забрать, но Ольга уехала. Когда через месяц я вернулась, мои цветы засохли, а в ее квартире жили квартиранты. Как я поняла, она встретила мужчину в Турции и осталась там, а квартиру начала сдавать.

Сегодня перевели на карточку зарплату, поэтому по пути я зашла в магазин, чтобы купить куклу. У маленькой Аленки только две игрушки: плюшевый медведь и маленькая куколка «Соня», но она никогда ничего не просила. Удивительный ребенок. Поэтому очень хотелось порадовать ее.

Маша ночами не спала, постоянно занимаясь заказами, и еще прибиралась дома и готовила. Просила ее ничего не делать, но это бесполезно. Поэтому попросила не думать об оплате, что ее помощь в хозяйстве самый лучший расчет, а особенно общение с таким чутким и добрым человеком.

Выбрав популярную куклу из мультфильма «Сказочный патруль», который Алена так любила, оплатила покупку и пошла домой. На улице сегодня моросил дождь, поэтому открыла зонтик и побежала, вдыхая полной грудью свежий запах. Такой чарующий, что хотелось стоять под ним и улыбаться, радуясь каплям, текущим по лицу.

Но это не сейчас, болеть нельзя, чтобы не заразить Аленку, поэтому бежала быстро, надеясь не простудиться. Я торопилась домой. Открыла дверь, так как Маша просила закрывать ее, и вошла в квартиру, громко здороваясь:

— Всем привет.

Послышался маленький топот и ко мне выбежала Аленка с вытянутыми ручкам, крича мне: «Ира! Ира!». Подхватила невероятно-красивую девочку и, вдыхая чудесный запах ее волос, довольно выдала:

— А у меня для тебя есть подарок.

— Мне? — с восторгом прошептала она, так искренне удивляясь, что я засмеялась.

Я достала коробку с куклой «Снежка» и вручила ей. Малышка с огромными глазами смотрела на нее, а потом обняла и прошептала: — Какая красивая! Моя любимая!

Потом надула губки и проговорила:

— А мама разрешит взять ее с собой?

— Куда с собой? — непонимающе переспросила ее, чувствуя, что неспроста такие разговоры.

Девочка обняла меня за шею, сильно-сильно, насколько позволяли ручки, и с грустью прошептала:

— Папа едет сюда и нам нужно прятаться.

Из спальни послышался голос Маши:

— Алена! Я сама с Ирой поговорю.

Малышка резко хлопнула ладошкой по губам, виновато выдыхая:

— Ой…

Вместе с Аленой прошла в спальню и увидела, как Маша дрожащими руками складывала вещи в сумку. Она посмотрела на меня и прошептала:

— Ир, спасибо тебе за приют и дружбу, но мы уезжаем.

Поставила малышку на ноги и предложила ей:

— Аленка, а давай ты мультик посмотришь?

— Нет! Я лучше поиграю, — с восторгом сообщила она, поворачиваясь к матери и выдавая: — Мама, посмотри, какую мне куклу Ира подарила.

Маша кивнула и даже не поправила дочь, а ведь обычно несколько раз повторит, как правильно говорить, уточняя слова, где она забыла «р». Подруга закрыла сумку на замок и посмотрела на меня.

— Ира открой, — попросила Алена, тыкая коробку мне в ладонь.

Вытащила из упаковки куклу и вручила ей, отмечая, с каким восторгом она смотрит на подарок. Посмотрела на бледную подругу и предложила:

— Чай выпить есть время?

Она пожала плечами, сдерживая слезы. Нахмурилась и показала на дверь, предлагая ей:

— Пойдем, я тебе ромашку заварю.

— Не люблю эту гадость, — ответила подруга.

— Я тоже… но надо.

— Лучше чай с бергамотом и кексом, — скромно предложила она.

— Ух ты, — с восторгом проговорила, пытаясь быть веселой, чтобы Маша немного расслабилась.

Налив заварки и кипятка, поставила на стол еще совсем теплый кекс, видно, Маша недавно его приготовила, и спросила:

— Расскажешь?

Маша закрыла на секунду глаза, а потом пошла из кухни. Через несколько секунд она стояла около меня со свидетельством о рождении ребенка. Как-то обреченно вздохнула и положила на стол. Я непонимающе посмотрела на нее, потом на документ, и тут же услышала:

— Я Лотова Мария Александровна.

Кивнула, не понимая к чему такие подробности, а потом моя улыбка сошла с лица, потому как в свидетельстве о рождении в графе «мать» было указано — Высокова Наталья Игоревна.

Прочитала еще несколько раз про себя, чтобы убедиться, что у меня не галлюцинации, и воскликнула:

— Ты украла чужую дочь?

Маша дернула свидетельство к себе, словно боялась, что я его заберу, и с отчаянием воскликнула:

— Я забрала свою родную дочь!

Ничего не понимала. Вновь посмотрела на удостоверение и, отмечая фамилию мужчины, тяжело вздохнула и спросила:

— А кто отец? Высоков Владимир Андреевич?

Подруга скривилась и еле слышно ответила:

— Он.

Столько мыслей в голове, была растеряна, не зная, за какую цепляться, и глотнув чая, спросила:

— И как так получилось?

Лотова посмотрела на кухонный гарнитур, простенький, но со вкусом, мама выбирала, и обняла себя за плечи. Зубами стиснула губу и посмотрела на меня.

— Странно, но очень просто. Знаешь, некоторых любовь окрыляет, а некоторых отупляет, — прошептала она, начиная водить пальчиком по столу. Посмотрела на меня и продолжила: — Мы с ним познакомились случайно. Он красиво ухаживал. Буквально боготворил. А я… совсем неопытная… невинная…. поверила его словам, в огромную любовь, обожание, не замечая ничего. Высоков меня поселил в небольшом коттедже и никуда не выпускал. Дом под охраной, выйти было нельзя. Как оказалось. Я ничего не видела или не хотела видеть. Не знаю… Но как-то попыталась выйти, желая купить ему подарок, а меня не выпустили. Не поверила, стало обидно, и я в слезы… Позвонила ему и он приехал. Сказал, что переживает, боится потерять. Я поверила.

В глазах подруги стояли слезы. Она вытерла их ладонью, шмыгнула носом, и прошептала:

— А потом я забеременела. Я верила, что он успокоится, и больше не будет ревновать, но нет, он перевез меня в другой дом, огромный за пределами города, и сказал, что теперь многое поменяется в нашей жизни. Заявил, что я только его, и поделился мнением о том, что не понимает штампов в паспорте. Его сердце всегда рядом с нами…

Маша несколько раз повторила последние слова, а потом замолчала. Не трогала ее, молча переживая и сочувствуя, боясь вспугнуть. Только хотела предложить пройти на балкон, как она продолжила:

— Он задаривал подарками. Ежедневно. Ко мне ездили администраторы с самых дорогих магазинов, одевали как куклу. Дом был такой огромный и территория столь нереальной, что можно было гулять, как в парке. Я смирилась, что буду только здесь. Он редко когда ночевал. Старался, но часто отсутствовал. А потом я родила Аленку. Еще на УЗИ я поняла, что Высоков хочет сына и надеялся до последнего на ошибку. Злился. Но родилась девочка. Я влюбилась в свою малышку, души в ней не чаяла. Владимир стал отдаляться. Я думала, что он ревнует к ребенку, поэтому охладел. Через полтора года мужчина начал обзывать меня, ругая, что я что-то не так делаю. Кричал, утверждая, что я плохая мать… и не могу усмотреть за дочерью, а я не понимала, ведь с Аленой все было хорошо.

Девушка резко поднялась и подошла к окну. Долго смотрела и ничего не видела.

— Знаешь, я так сильно любила его, безгранично доверяла, и этот факт меня пугал. Действительно, думала, что после родов плохо соображаю, верила, ведь не может так измениться любимый человек. Родители ко мне перестали приходить в гости, боялись его, просили меня не звать их, чтобы он не рассердился. Они… у меня простые люди, но корыстные. Когда всю жизнь живешь от зарплаты до зарплаты, черствеешь. Они безгранично доверяли ему, радуясь щедрому зятю, который ежемесячно выдавал им большую сумму денег на необходимые нужды. Я не была удивлена или обижена. Нет. Я другого не ждала. Меня воспитывала тетя. Она художницей была.

Девушка сделала передышку и продолжила:

— В общем, когда она умерла, очень тяжело болела, я осталась одна. Тетя все оставила мне… и поэтому я ни в чем не нуждалась. Познакомила с нужными людьми. Перед трагедией даже устроила меня в галерею. Там состоялась моя единственная выставка, и я познакомилась с ним. Казалось, он знал обо мне все, а я ничего. И поплатилась за это… Если чересчур доверчив, судьба жестоко бьет. Наотмашь… с силой, оставляя кровавые следы навсегда. Год… целый год он мне внушал, что я не забочусь о ребенке, что нянечка видела, как я душила ее. Врачи постоянно говорили о том, что все расскажут мужу о пятнах на теле девочки. Владимир поставил везде камеры. Я сходила с ума. Я не могла писать. Я умирала…

Мне было больно слушать, а она пережила. Бедная… даже страшно было слушать, что дальше.

— Не помню что, но как-то я решилась позвонить ему, чтобы обсудить вопрос, но он забрал мой телефон, и я попросила у девушки, которая убирала комнаты. Я набрала его рабочий номер и взяла секретарша. На мою просьбу соединить с ним, она сказала, что он сорок минут назад ушел с женой домой. У них сегодня юбилей и поэтому… всех отпустили раньше. Я была в шоке… и начала смотреть информацию в интернете у Варвары, которая за кольцо позволила пользоваться телефоном дальше, и узнала, что он женат. Женат уже как пять лет, и жена, что потом я узнала, не могла иметь детей. Я ему верила, а он… предал. Утром… Владимир пришел, но не один, с людьми в белых халатах. Вместо оправданий он заявил о том, что я безумна и доказывал им, как я неоднократно пыталась убить его ребенка. Я больная и украла его дочь. Тыкал свидетельством, кричал, обзывал… Я… не могла поверить, не знала, что делать. Меня словно парализовало и лишь очнулась когда он уносил мою девочку, а она плакала. Бросилась за ними, но Высоков ударил… и я очнулась в палате. Мне ставили уколы, держали отдельно от всех, не давая ни с кем общаться, а потом я подружилась с одной женщиной, и она помогла мне. И уже через месяц… я украла свою дочь.

Посмотрела на нее и увидела что дрожит. Схватила за руку и прошептала:

— Но ведь можно что-то сделать. Так не бывает.

Мария только качала головой, и устало шептала:

— У меня была сумма на счету, и я смогла уехать. Но от таких людей не скроешься. Его ищейки постоянно рыщут, но я уходила, а потом появился ОН.

— Муж?

— Нет. Ферзь, — еле слышно выдохнула она.

— Кто это?

— Тот, от кого не сбежишь… Он уже находил нас… и сейчас нашел.

— Почему ты так думаешь?

Она достала телефон и положила мне на стол. Взяла в руки и увидела на экране открытое сообщение:

«Квартира 53, этаж 5. Жди в гости».

Глава 8

Смотрела на экран, в надежде, что там что-то изменится, но чуда не случалось. Предупреждение настораживало и вызывало страх. Это мне, а каково ей? Посмотрела на взволнованную девушку, а потом предположила:

— В прошлый раз… он вас нашел и отвез к заказчику?

Она обреченно кивнула, прижимаясь к кухонному шкафу, а потом добавила:

— Да, но мы сбежали, когда нас доставляли Высокову и сейчас опять… его наняли.

Резко поднялась, хватаясь за волосы, даже не представляя, как выбираться из этой ситуации. Как помочь? Чем помочь? Она сейчас как загнанная лань перед опытным львом, загнавшим ее в ловушку. Была растеряна и в панике, как я когда-то. Посмотрела на нее, отмечая, как дрожат пальцы, как она вся сжимается от переживания, и прошептала:

— Но куда идти? Куда?

Мария пожала плечами и отвернулась. Понимала, сейчас главное сбежать, а куда — вопрос будет решаться в процессе. Маша непрерывно смотрела в одну точку, а я думала… думала, пока на глаза не попалась прихватка с лебедями. Бабушка Клава маме дарила на последний день рождения.

— Деревня, — воскликнула я, действительно считая, что это отличный вариант. — Мы поедем к моей бабушке. Она не подарок, заносчива и ворчлива, но уверена, с ней можно договориться. Я обязательно договорюсь.

Подруга посмотрела на меня с неверием, а потом проговорила:

— Но…

— Тебе ведь некуда идти и к тому же… не забывай про сообщение. Когда его получила?

— Два часа назад, — тихо выдавила она, обхватывая плечи руками, с силой сжимая, словно заставляла себя не отчаиваться и держаться. — Но он придет. Я знаю.

После таких слов стало жутко. Резко кинулась из кухни, ничего не объясняя подруге. В считаные секунды оказалась в спальне и открыла ящик комода. Вытянула конверт из первого файла с оплатой коммунальных услуг, лишний раз радуясь, что прятала там наличку на всякий случай. После того, что произошло, у меня всегда хранилась приличная сумма дома и основная сумма на карточках. Здесь предостаточно. Схватила белый конверт и рванула через зал, наблюдая, как маленькая Алена играет с куклой.

Улыбнулась ей, отмечая счастье в голубых глазках, и забежала в кухню. Подошла ближе к Маше и вручила конверт со словами:

— Это тебе. Возьми, — подруга нахмурилась, поэтому я воскликнула: — От чистого сердца. Хочу помочь. Я не смогу спать, зная, что не помогла хоть как-то…

— Спасибо тебе, — сказала она, сжимая конверт вспотевшими ладонями.

— Там на первое время хватит. Потом еще вышлю. Тут нужно поговорить с юристом, чтобы он посоветовал, ведь это же незаконно и Высокову полагается…

— Ему все можно, — с отчаяньем крикнула Маша, и, глянув на часы, добавила: — И я больше не хочу рисковать.

— Тогда нужны новый паспорт и свидетельство, чтобы вы могли жить нормально.

Она кивнула и, вновь посмотрев на часы, стоявшие на холодильнике, проговорила:

— А где твоя деревня? Ир, я боюсь… что он уже здесь. Ферзь опасный и выполняет свои обещания.

— Думаешь, он уже здесь?

Подруга повернулась в сторону балкона и прошептала:

— Не знаю. Мне страшно.

Решив, что ничего ужасного не будет, вышла на балкон, внимательно поглядывая по сторонам, но ничего странного не увидела. Как обычно. Пожав плечами, подошла к ней и сказала:

— Знаешь, а давай мы на всякий случай… проведем хитрый маневр? — она нахмурилась, а я продолжала: — У меня остались парики от сестры. Оденешься так, чтобы никто не узнал, и я… тоже. Алина будет со мной, — понимая, что передо мной блондинка, я задумалась и сказала: — Парик брюнетки, и как спортсменка одна выйдешь. С моим ростом даже не подумают на тебя, и я уведу Соню. Ей волосы зачешем и кепку на голову, а одежда… джинсовый костюм. Уже вечер. Никто не поймет.

— Думаешь? А если он уже рядом?

— Тогда нужно поторапливаться, — сказала я и начала собираться, быстро управляясь с париком, вспоминая, как сестра делала.

Через пятнадцать минут мы были готовы. Я с пепельными волосами в джинсах и легкой кофте с длинными рукавами. Уверена была, что не буду бросаться в глаза. С собой только взяла сумочку, и пакет, куда положила самое необходимое. Так неприметней. Соньку нарядили в джинсовый костюм, волосы убрали под кепку. На мальчика не была похожа, но на улице уже не светло и все же девочка немного изменилась.

Марии помогла, сделав брюнеткой, и заставила натянуть спортивный костюм, который она не любила. Но зато это был повод взять спортивную сумку. Полностью в одежде сестры она отправилась первая, а мы следом через некоторое время.

После того, как я убедилась, что подруга без проблем покинула территорию двора, выглядывая в окно, наблюдая чуть в стороне, чтобы никто не увидел и не заметил моего пристального внимания, а потом мы с Аленой вышли из квартиры. Так сильно сжимала ее маленькую ручку, переживая, что только хныканье вернуло в пугающую действительность.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Дверь лифта открылась на первом этаже, и я на секунду застыла, замечая высокого крупного мужчину в черных джинсах и водолазке. Пугающий и серьезный. Возможно даже отталкивающий, глаза парализовали и настораживали. Решив отвлечь внимание от ребенка, которого он внимательно принялся изучать, я произнесла:

— Лучше на том поднимайтесь. В этом не стоит. Лужа. Животные видно.

Мужчина нахмурился и нажал кнопку вызова второго лифта, а мы пошли, стараясь никак не реагировать.

Переживала, ощущая, как от страха сжимаются внутренности. На улице уже стало темно, дождь собирался. Поэтому я с чистой совестью натянула капюшон Алене, и мы пошли вперед.

До остановки шла, стараясь не оглядываться. Алена молчала. Когда увидели первый автобус сразу же сели в него, а через две остановки, заметив, что вроде как не следят, вышли и пересели в нужную газельку.

Через час остановились у автовокзала на территории, где стояли частные маршрутки, направляющиеся в районы, спросили про места, но нас не взяли, потому что все забито было. Расстроились и пошли на место стоянки автобуса, надеясь на чудо. Там увидели Машу. Она пугливо смотрела по сторонам, а когда увидела нас, с облегчением выдохнула.

Алена побежала к ней, тут же оказавшись на руках у матери, закружившей ее. Потом Мария подошла и спросила:

— Все нормально?

— Ммм… да, — произнесла, считая, что лучше нормально поговорить в автобусе, когда билеты купим. Вдруг тот мужчина не по ее душу, а я только напугаю подругу. Спрошу про его внешность, а потом расскажу. Сейчас нужно было поторопиться.

Нам повезло и через десять минут мы уже отправлялись в автобусе, улыбаясь и радуясь, что все у нас получилось, и Машу с дочкой не найдут. А дальше что-нибудь придумаем. Ведь не бывает безвыходных ситуаций. Всегда есть решение. Главное, не отчаиваться, верить и делать все, двигаясь к своей цели.

* * *

Четыре дня спустя


Сидела в старенькой беседке в саду и смотрела на Марию, улыбающуюся и сверкающую от счастья. Сонька сидела на теплом покрывале и играла, а мы пили чай, беседуя на разные темы. Аромат стол божественный. Тягучий и приятный. Недавно свежую заварку заварила из шиповника и веток малины. Бабушка не вышла с нами, сказала, что желает отдохнуть от нас.

Странно, сейчас она стала другой. Даже выходила к нам поговорить, правда, надолго ее не хватало, быстро уставала, и шла к себе. Постарела сильно, состарилась. А ведь в последний раз видела ее полтора года назад. В доме Клавдия Егоровна все запустила. Поэтому по приезду мы с Машей все отмыли, чтобы можно было жить. Сегодня пололи и сейчас вот отдыхали.

Когда приехали, первая пошла в дом, чтобы поговорить с бабушкой. Она никак не отреагировала на мой приезд и просьбу, лишь безразлично пожала плечами, а потом… когда я направилась к двери, желая успокоить Машу, заплакала. Со всех ног бросилась к ней, обняла, удивляясь, почему раньше такого не было. Возможно, тяжело ей было, такая ответственность за двух девочек. Раньше я так не понимала, а сейчас пыталась понять и простить. Бабушка вспомнила и про Аллу, ни о чем не спрашивая, лишь сетуя, что головой дуреха не думала. Я ей не говорила, дядя, как я поняла. Не имела представления, когда он рассказал, ведь после случившегося мы не общались. Единственно, когда Богомолин привез меня с больницы, то рявкнул, чтобы не думала глупостей, он сделал все возможное, а в том, что случилось с Аллой нет ничего удивительного. Чего хотела, то и получила. Приказал, чтобы молчала, и нигде не распространялась, что произошло. Поэтому больше с ним не беседовала и не общалась.

— Знаешь, я бы хотела нарисовать Аленку… на этом стареньком покрывале, среди зеленых деревьев в солнечных лучах, такую нежную и счастливую, — прошептала Мария, даже не притрагиваясь к сладкому хворосту, который мы вместе нажарили. Если быть честной, она вообще ничего не ела. Только дочь кормила, а сама ничего, и это при такой красивой фигуре.

Недовольно покачала головой, считая, что ее нужно успокоить и напомнить, что она здоровая нужна своей дочери, а, значит, нужно хорошо питаться. Улыбнулась и спокойно выдала:

— Идея классная, только в деревенских магазинах ничего подобного нет. Нужно съездить в район. Может, там будет.

— Да нет… не нужно, — поспешно добавила она. Поникла как-то и прошептала: — Я боюсь…

— Надеюсь, все будет хорошо. И Маш, ты должна нормально есть. Это не дело. Ты посмотри на себя, худенькая как тростинка. Болезни пойдут.

— Я ем, но от нервов не могу… Надеюсь, что скоро все будет хорошо.

Улыбнулась и начала важную тему:

— Мне нужно завтра уезжать… работа. Сможешь с моей бабушкой жить?

— Клавдия Егоровна мне понравилась. Такая отзывчивая, — прошептала она и я улыбнулась. Маша не может не нравиться. Она найдет подход к любому человеку. И сейчас бабушка изменилась… ко мне стала относиться добрее. Поэтому пообещала себе, что буду чаще ездить.

— Отлично. Тогда нужно еще продуктов купить, чтобы никуда вам не ходить и нормально будет.

— Да, не хотелось бы мозолить глаза местным и вызывать вопросы.

Согласилась с ней и проговорила:

— Предлагаю вечером налепить пельменей. Ты же любишь?

Она счастливо кивнула и прошептала:

— Очень люблю. С удовольствием съем.

— Тогда отлично! Фарш пока еще размораживается. У нас есть несколько часов.

— Можно опять погулять, — с восторгом прошептала она, добавляя по секрету: — Клавдия Егоровна просила подорожника сорвать.

— Тогда пойдем, — согласилась, и взялась за хворост, желая попробовать, раз уж час возились на кухне.

На том и решили. Больше часа ходили по лесочкам, полям, собирая травы и разговаривая. Легкий свежий ветерок теребил одежду и ласкал тело. Запах полевых цветов стоял в воздухе, а солнце уже не так парило, и поэтому было замечательно.

Назад шли по полю, решив сократить путь, чтобы сразу через огороды к дому. Сонька прыгала, весело кружась, а мы беседовали о сериале, который шел по одному из трех каналов. Как-то решили посмотреть и вот теперь традиция — откладывать все дела, чтобы посмотреть продолжение. У бабушки еще маленький черно-белый телевизор был на кухне, поэтому планировали лепить пельмени и смотреть.

На губах блуждала улыбка, когда вела рукой по зеленому колосу. Хоть на малое время успокоиться и быть немного счастливой. Но когда стали подходить к деревне, со стороны стелы, выехали две черные машины, двигаясь в нашу сторону. Маша вскрикнула и рванула к Алене, а я на секунду оцепенела, а потом закричала:

— В лес! Побежали в лес!

Не верилось, что добежим, но мы надеялись, мчавшись со всех сил. Замечая, что, Маша спотыкается, отстает, выхватила Соньку и побежала быстрее, подгоняя подругу:

— Маша, быстрее. Быстрее!

Ужас, сжимающий до треска костей, рвал сознание. Я неслась как сумасшедшая, не представляя, что буду делать сейчас. Вспомнив, что там есть озеро, и узкий проход, где можно спрятаться, кинулась туда, надеясь, что Машка побежит за мной, ведь она здесь ничего не знала.

Уже когда почти достигла поляны, за которой было озеро с тайным убежищем, почувствовала удар в спину, и полетела вперед, налету прижимая к себе ребенка. Но уже на траве Алена выпала из рук. Я бросилась к ней, стоило услышать крик ребенка, и увидеть мужчину в джинсах, хватающего ее.

В какой-то момент шок откинул страх, и я бросилась на него, безжалостно дергая за волосы, царапая кожу на лице, желая уничтожить. Столько ярости проснулось, что не могла думать. Только было важным забрать ребенка.

— Сука, — закричал мужчина, скидывая меня на землю, а потом удар в лицо, и полетела на траву. Боль. Сдавливающая и отрезвляющая. Но я нашла в себе сил и поднялась. Сжав пальцы в кулаки, бросилась на мужчину, схватившего Соньку, уносящего ее в сторону. Кинулась и, ударила в бок, как учил Медведев, отчего он зарычал и рухнул на землю, выдавая рычание.

Мне было плевать. Хоть бы там загнулся, туда ему и дорога. Быстрее схватила маленькую девочку и с ужасом увидела, что нас окружили. Осмотрелась по сторонам, отмечая лица, такие самодовольные и безжалостные, что хотелось закричать.

Я остервенело прижимала к себе малышку, надрывающуюся от страха, пока не увидела высокого худого блондина, который держал всхлипывающую Марию, закрывая ей рот ладонью. Красивый мужчина с презрением посмотрел на меня и процедил:

— Я бы советовал поменьше подбирать бездомных и голодных, но насколько понял, тебе это в радость.

Сделала шаг назад, слыша хруст веток, сдерживая себя от крика.

— Ну что же… — мужчина полностью сосредоточился на Марии, провел руками по бедрам упирающей пленницы, пытающейся кусаться и драться, и пробубнил: — К тебе еще вернусь, уж очень сладкая девочка. Но это потом, когда передашь своему бывшему любовнику, что его дочь у Коханова. Пусть выполняет условие и приезжает за девчонкой. Десять дней либо в лесу по частям будете ее искать и собирать. Нечто игры в пазлы.

Выдав последние слова, он загоготал, а потом рявкнул:

— Забирайте ребенка.

От этих слов волосы дыбом встали. Я закричала, и стала осматриваться по сторонам, как загнанная лань, не зная, куда броситься.

— Так, стоять. Это не так интересно, — вдруг произнес мужчина, а потом достал пистолет и приставил его к виску Марии. — Считаю до трех, так как мне некогда. Три говорю и стреляю, а потом… пока ты будешь в шоке, тебе в лоб заряжу. Поняла?

— Не нужно, — всхлипнула, отмечая в его глазах обещание. Не было и капли намека, что он блефует. Повернулась к плачущей малышке и прошептала: — Маленькая…

— Один, два — начал считать блондин, получая удовольствие от всей ситуации. На Машу нельзя было смотреть, она как будто сошла с ума, но не могла ничего сказать, так как рот был закрыт, и находилась в сильном захвате рук мужчины.

Всхлипнула и тут же почувствовала огромные ладони на своей шее, и как выскальзывает Сонька из рук. Не могла дышать. Совсем. Мои попытки были бесполезны… и лишь когда сознание стало уплывать, резкий поток воздуха на секунду сжал грудь до невероятной боли. Застыла, не в силах двигаться, а потом открыла веки, замечая, что никого нет.

Я с содроганием посмотрела по сторонам и еле как поднялась. Все расплывалось перед глазами. Не могла идти, шаталась в разные стороны. В какое-то мгновение все эмоции нахлынули, и я закричала, не в силах справиться. Упала на траву и разревелась, с яростью дергая руками траву, пытаясь прийти в себя. Мозг отключался, то включался, оставляя лишь боль и отчаяние.

Когда до меня наконец-то дошло, что произошло, я резко поднялась, понимая, что нужно что-то сделать. Просто так нельзя оставлять. Ребенка у Маши заберут либо убьют — одно из двух.

Мне нужна помощь. Немедленно. Как можно быстрее.

К дяде больше не было смысла обращаться. Ему плевать было на Аллу, а тут чужие люди. Обращаться в полицию глупо, когда ничего толком не знала. Лишь время потрачу. Только если…

Закусила губу, до боли сжала себя.

«Медведев. Я пойду к нему. Если он не поможет, тогда никто не поможет…»

Глава 9

Олег


Стоял у окна и смотрел на ухоженные газоны в саду, которые обрабатывал садовник, с особым трепетом относящийся к каждому кусточку. Похвально и удивительно, если учитывать, что его нашли на помойке, и он три года бомжевал. Но у Вурковской дар, она в грязи и мерзости всегда увидит золото. Поэтому в ее гостинице работали садовник, повар и две прислуги, которых она отмыла, покормила и дала крышу над головой, а взамен получает такую отдачу, что элитные работники не дают.

Тело напряглось от ощущения, что за мной следят. Знал кто, но инстинкты не мог затуплять. Да и нужно ли доверять? Лучше всегда быть наготове.

Не поворачивался к ней, понимая, что хочу уйти. Как бы ни пытался, не получалось жить как все. Вероятно, потому, что внутри пустой… и кроме ярости и злости ничего не было. В первую очередь на себя.

Марина уже несколько дней хотела что-то сказать, но не знала, как сказать. Видно, для нее очень важно. Потому как в противном случае, она бы не церемонилась так долго. Чувствовал, видел по ее взгляду, и ждал, когда ей надоест. Она не отличалась терпением, поэтому скоро буду в курсе всех ее мыслей.

Женщина сидела на кожаном диване своего кабинета и продолжала сверлить мне спину. Надоело. Решил, что пора уходить и, может, совсем уже не возвращаться. Видел, что она стала по-другому воспринимать нашу связь, поэтому не хотел давать ей надежду.

Не выдержав молчания, Вурковская буркнула:

— В чем проблема, Медведев? Почему ты не можешь быть заботливым и родным? Ведь я знаю, что ты можешь. Но тебе… будто плевать на меня. Или так и есть?

Повернулся к ней, мимоходом окидывая кабинет, где она провела отличный ремонт, как и во всем особняке, который ей оставила Маргарита, жена Охотника, моего друга, потому что не могла здесь находиться после всего, что сотворили Котловы с их родной дочерью.

Кивнул и произнес:

— Марина, мне нужно идти.

Направился к двери, как сбоку услышал проклятье, а потом почувствовал захват на локте. Сдержал себя от того, чтобы не перехватить руку, и обернулся.

— Олег, ну столько можно? Ну что же ты так со мной? — воскликнула она, поглаживая локоть.

— Что не так? — устало выдал, не желая слушать крики и слезы. Конечно, последнего не дождусь, но историку Марина могла устроить. А этого я не хотел.

В последнее время Марина доставала невероятной истерикой. Откровенно говоря, не понимал, к чему они. Наши отношения нельзя было назвать нормальными, скорее приятельскими: общались, спали время от времени, когда желание появлялось, что у меня, что у нее. Начал с ней встречаться, потому что у Вурковской был огромный плюс — она говорила всегда в глаза о том, что думает, и ей было плевать, как это воспримут другие.

— Слушай. Мы вместе уже прилично, чтобы подумать…

Поднял бровь, на что она прыснула и рявкнула:

— Я вот не пойму… Что не так? Если я дерьмовая, скажи, и я не буду надоедать.

— Марин, давай конкретно? — выдал, чтобы она уже сказала что хочет. Предполагал, но не хотелось, чтобы это было правдой.

— Что не так во мне, скажи? — с обидой воскликнула она. Потом отвернулась, уставившись в одну точку, и прошептала: — Олег, я ведь стараюсь, из кожи вон лезу, чтобы доказать тебе, что у нас все может быть нормально. Черт, почему ты не можешь дать нам шанс?

Вот тебе и раз. Что за бредятина? Какой шанс? Мне не нужны серьезные отношения, а тем более семья. Нахлебался по горло.

— Марин, мы с тобой сразу решили…

Не успел сказать, как в кабинет постучали. Вероятно, по делам гостиницы. Уже привык к внезапным гостям. Первое время, когда начали встречаться, Марина могла приступить к интимным ласкам в любом месте и любое время. Ей было плевать. Она хотела. Меня устраивало. Дикая партнерша — заводит нереально. А тем более, когда в сексе нет насыщения, только ярость и нестерпимая жажда чего-то важного — это как спасение, хоть ненадолго отойди от гнетущего состояния, когда тебя разрывает от ярости и желания сделать глупость, за которую поплатишься.

Дверь открылась и показалась темноволосая девушка со шрамом на лице. Она смущенно улыбнулась, потупив взгляд, покраснела и прошептала:

— Там поставщик приехал. Ругается… на вас.

— На меня? — рявкнула Марина, уловив самое важное. — Веди этого смельчака сюда. Нужно было сразу!

— Но вы… вы… вы же сказали всех послать, когда… — начала она, краснея, бледнея, теряясь.

Девушка замялась, смущенно посмотрев на меня, и потупила взор.

— Ладно, веди сюда, — буркнула Вурковская, поворачиваясь ко мне, всем своим видом показывая, что готова продолжить разговор.

Встретил ее пронзительный недовольный взгляд и поднял бровь, давая возможность дальше говорить.

— Олег, нам нужно поговорить. Нормально поговорить. Черт, я хочу начать, — повышая тон, крикнула она.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Поговорим, — ледяным тоном произнес, понимая, что нормально не получится. Марину не устроит мой ответ, но другого я не дам. Если не желает тратить время, значит, расстанемся. Понимал, что жестоко, но лгать не собирался. Не дети, чтобы стесняться и бояться обидеть. Взрослые люди.

— Я не такая, как она, — вдруг произнесла женщина, уверенно встречаясь с моим взглядом, прекрасно зная, что меня не порадуют ее слова.

Стиснул зубы, заставляя себя сдержаться, и произнес:

— Уточни.

— Я про Екатерину… Я знаю, что она… — сбивчиво начала женщина, теряясь, что редко с ней происходило за то время, что мы общались.

— Я не просил тебя копаться в моем прошлом, — громко процедил, чувствуя, как во мне вскипает ярость.

Она сделала шаг ко мне и воскликнула:

— Черт, я знаю, что неидеальная. Но Олег, ты ведь мне не оставил шанса. Я хотела понять, почему ты такой, что не можешь поверить… А она…

— Марина, я тебе еще раз повторю, если ты не услышала. Я не хочу трогать и обсуждать свою покойную жену. Ты меня поняла, или еще раз сказать?

— Предлагаешь мне смириться с тем, что буду в стороне, когда хочу нормальных отношений? Я стараюсь, хотя, для меня это подвиг, но ты же как камень, бесчувственный и непробиваемый. Трахнул и ушел. А я уже неглупая девочка, чтобы таскаться по мужикам, считая, что выбираю себе нормального, и не думать о семье!

Приблизился вплотную и отчеканил:

— Я тебе не обещал отношений, и тем более семьи. Ты сама себе напридумывала.

— Но мы столько вместе! Почему нет? Меня все устраивает.

— Меня нет, особенно, что ты лезешь, куда тебя не просят.

— Ты ведь такой же! Такой же, как и я! Только я эмоциональная, а ты все молча, но также все делаешь по-своему! Так чем ты возмущен?

— Марина, я не изменил своего мнения. Мне не нужна семья.

Вурковская несколько секунд смотрела мне в глаза, пытаясь найти что-то, за что может зацепиться в своих наивных мечтах, которых не ожидал от нее, а потом зарычала и пошла к рабочему столу.

— Да пошел ты, Медведев! Пошел ты к черту! Сволочь… — внезапно закричала она, выкидывая рукой все, что лежало на столе. Приметив, что она начала дрожать, подошел ближе и прижал к груди, пребывая в полной уверенности, что у нее паническая атака. Ее трясло, она не контролировала себя, держась за голову, поэтому не давал ей сорваться.

Дверь начала открываться, и когда услышал, громко выдал:

— Не заходить! Пять минут подождите.

За дверью послышалось возмущение, а я продолжал сдерживать всхлипывающую женщину.

— Можешь отпустить, — тихо сказала она, но я держал, зная, что Марине еще нужно время. Ее тяжелая жизнь оставила последствия, и нервы сдавали от любого эмоционального взрыва. Она прижалась сильнее к моей груди и обреченно прошептала:

— Или это не она, нет? Эта та, что была в парке? Я права? За которой ты следил? Кто она?

— Это неважно, — сухо заявил, не желая рассказывать и давать ответы. Это мое личное.

— Неважно… какое жестокое слово, когда желаешь другого. Но знаешь, я буду верить, что ты… поймешь и оценишь. И я хочу нормальную семью. Хочу! С тобой!

Отпустил ее, отчего она сразу скривилась, и на прекрасном лице появились морщины. Женщина закрыла глаза и направилась к креслу. Устало упала в него и отвернулась.

Так и не поворачиваясь, Вурковская хрипло проговорила:

— Правда… лучше завтра встретиться. Или послезавтра… Или через несколько дней. Мне нужно побыть одной. Я позвоню после. Заедешь?

— Да, заеду, — проговорил и пошел к выходу, как услышал скрип кресла.

Остановился и почувствовал нежные руки на спине. Марина обошла меня и, прижавшись, обвела языком по губам и с усмешкой сказала:

— А как же поцеловать?

Поцелуй вышел страстным и откровенным. Марина умела завести. Делала это виртуозно, что на мгновение забывался. Возможно, поэтому был с ней. Спасала. Но все равно не мог ей предложить больше.

Через пять минут вышел из особняка и быстрым шагом направился к парковке. В машине включил радио и поехал домой.

Вспомнил наш разговор и мотнул головой. Надо же… узнала все о моей жизни. Интересно, что она узнала? Злость до сих пор клокотала в груди. Не любил, когда кто-то лез, когда не просил.

Но это так не взбесило, как упоминание об Ирине. С яростью сжал руль. Не хотел вспоминать. И тут же перевел взгляд на бардачок, где лежало досье на Лисину, и гостью, что поселилась у нее.

Редко, но следил за Ириной, не зная, зачем и для чего. После того, что произошло, обозлился. Был в бешенстве. И еще ее дядя… Схватились прямо там… в доме Тикенова. Богомолин мне нагло заявил, что она использовала меня, помогая ему, а это важнее всего. Зажравшийся властью, идущий по головам. Он с таким презрением отправлял свою племянницу в морг, что казалось, ему плевать. Тогда был на взводе, крушил, ничего не видел, не мог с ней разговаривать, чтобы не причинить боли. Растоптала душу. Через время отошел… Понял, что больше не хочу предательств.

А потом Марина… честная… наглая, знающая что хочет и откровенно этого добивающаяся. Но время от времени я сидел в машине около дома Ирины, злясь на себя, а потом уезжал. Или незаметно провожал с работы в ярости, что возвращается черт знает когда. И вот два месяца назад в парке она появилась с девочкой и худенькой женщиной. Плохое предчувствие сделало свое дело, и я сфотографировал их на всякий случай. Каково же было мое удивление, когда узнал, что женщина, которую видел собственными глазами, по сей день числилась больной в психбольнице. Как и по какой причине она там находилась — информации не было. Только история родителей, что Мария всегда была странной и агрессивной, которые и упекли ее, когда не смогли терпеть неадекватное поведение дочери. Про девочку никто ничего не узнал.

Уже неделю не появлялся и не следил. Решил, что хватит, тем более своим традициям она не изменяет, дружит со странными особами, и ввязывается в невесть что. Не удивлюсь, если Богомолину помогает. Этот факт еще больше разозлил, поэтому отправил своего сотрудника, Еторина Дмитрия. Он должен был наблюдать…

Действовал быстро, и сам удивился, когда в следующую секунду набрал его номер, и сухо выдал:

— Дим, ну что по Лисиной?

— Хоть бы поинтересовался как дела, — с усмешкой заявил он.

— Судя по довольному голосу, нормально. Так что?

— Ммм… ну что сказать, она уехала.

Нахмурился и, сжав с яростью руль, уточнил:

— То есть уехала?

— Олег, ты сказал через день два смотреть, ну вот, в пятницу приехал к ее работе, но она не вышла. Я подождал, а когда вышел охранник, спросил, и оказалось, что Лисиной не было с четверга. Я к дому — темно. А в выходные мне нужно было срочно уезжать. С понедельника на ее работу — мужчина на посту поделился, что не появлялась. Еще пробурчал, что всем нужна Лисина. Уточнил, и он поведал, что еще двое спрашивали по отдельности.

— Еторин, ты мне скажи одно, — старался держать эмоции, — какого хрена ты мне сейчас об этом говоришь, а не в пятницу?

— Ммм так я посчитал… что это просто наблюдение.

— Я так говорил? — почти проорал, резко сворачивая и поворачивая на дорогу, ведущей к дому Лисиной.

— Олег, просто ты…

— Что я? Если попросил тебя, значит, мне не плевать, — процедил, а потом добавил: — Если с ней что-то случится, уволю к чертям собачьим! Понял?

— Да. Я сейчас в банк… к охраннику на посту.

— Давай, потом доложишь, — рявкнул и отключил связь, тяжело дыша, в ярости, что упустил ее.

«И где теперь эта предательница?! Найду… Я обязательно ее найду… и верну».

Через час заходил домой в жутком состоянии. Мечтал убить кого-нибудь, и, очевидно, все это чувствовали, раз разбегались по сторонам, стоило мне появиться. Ирины нигде не было, как и ее гостей. Квартиру вскрыл, и то, что увидел, не обрадовало. Вещи… разбросанные впопыхах… пирог на столе, к которому несколько дней никто не подходил, если судить по его дубовому виду. Быстро собирались… пытались скрыться. И еще… дверь уже вскрывали. В доме был нежданный гость. Следов не нашел, поэтому закрыл дверь и отправился домой.

Стоило выйти из лифта на своем этаже, как застыл на месте, замечая тень на лестнице, а потом увидел ее… Ирину, дрожащую от страха, но с твердым решением в глазах. Она сделала шаг ко мне и прошептала:

— Мне… нужна твоя помощь. Пожалуйста.

Ярость. Облегчение. Злость на себя, ведь за год довел себя до крайней точки, стоило только вспомнить, и на нее, что пришла за помощью. Подавил желание отправить предательницу к Богомолину и молча прошел по коридору к своей квартире. Открыв дверь, секунду задержался в пороге и рявкнул:

— Пять минут, если почувствую, что лжешь, окажешься за дверью.

Она кивнула и медленно двинулась за мной. Лицо бледное, выглядела измученной и отчаявшейся. Но не буду судить внешне, как я понял, эта девушка виртуозно играет. Еще больше разозлился от своей мысли.

Когда она оказалась напротив меня, легкие заполнил нежный аромат духов. На мгновение словно парализовало. Черт, нужно напоминать себе, держаться подальше от Лисиной. Но как бы ни внушал, все тело скручивало от желания прикоснуться к ней. Только вот не знал, если прикоснусь, что будет… Столько ярости и разочарования, граничащие с безудержным желанием, что решил не приближаться.

Ира с испугом посмотрела по сторонам, а потом прошла внутрь.

Глава 10

Ирина


Не верила, что я здесь. Еле стояла на ватных ногах и пыталась дышать, хотя кислорода катастрофически не хватало. Медведев с такой свирепостью смотрел на меня, что сомнений не было в его ненависти. Понимала его чувства, но вместе с тем, было обидно, что он даже не захотел выслушать меня. К сожалению, тогда мне казалось, что Олег испытывал нечто большее ко мне, чем страсть и похоть, ведь любимые прощают… пытаются понять, а здесь… все не так.

Прошла в зал и села на кожаный диван, понимая, что иначе упаду. Против воли вспомнила нашу первую встречу здесь: разговор и страстную ночь. Стало не по себе, и я сцепила пальцы в замок, стараясь сконцентрироваться на чем угодно, только бы не думать о мужчине, который как хищник наблюдал за мной. Вспоминая, что он дал пять минут, и, вероятно, три уже прошли, я проглотила слюну и прошептала:

— Несколько месяцев назад я познакомилась с одной доброй девушкой, Марией, и ее маленькой доченькой, Аленушкой. Замечательные, что не смогла пройти мимо… — отмечая с каким недовольством мужчина смотрит на меня, очнулась и пообещала себе не отступать от главного. — Сразу поняла, что она пряталась от кого-то, и вот недавно стало понятно, почему и от кого. Оказывается, она была любовницей богатого человека, который называл ее женой, перевез к себе и убеждал, что печати в паспорте не нужны. Хотел ребенка. И когда родила… Высоков изменился: стал ругать, убеждать, что она вредит дочери, а в день, когда она узнала, что у него есть жена и она не может иметь детей, мужчина пришел с врачами, обвиняя ее в краже его дочери. Марию поселили в больнице, но потом она сбежала и нашла возможность забрать Соню. Он искал ее и вчера…

Голос сел, не могла говорить, тем более, когда тебя уничтожают прожигающим взглядом. На секунду растерялась, было совсем плохо и страшно. Мужчина ничего не говорил, и, переживая, что он выкинет меня, если не продолжу, поспешно выдала:

— В среду пришла домой после работы и увидела, что Маша собирает вещи. Спросила и она рассказала, что за ней охотятся люди любовника, желая забрать ребенка. Никто ей помочь не мог, поэтому она не видела решения, кроме как, прятаться и вновь убегать. Я предложила ей поехать в деревню к моей бабушке и она согласилась. Мы сразу собрались и отправились в путь. Все было хорошо. Но вчера, когда мы после прогулки возвращались по полю домой, увидели два джипа, мчавшиеся в нашу сторону. Они нас поймали в лесу, и по фразам я поняла, что это конкуренты Высокова. Они требовали, чтобы Маша передала любовнику, что ребенка увидит отец, если он выполнит то, что они от него хотят. А если нет, то мы Соню по кусочкам в лесу будем искать, — еле слышно проговорила, всхлипнув на последней фразе, тут же добавляя: — А потом почувствовала руки на шее… стало нечем дышать, меня душили.

На секунду застыла, вспоминая тот момент, и продолжила:

— Когда я очнулась, уже никого не было. И я не знаю, что делать. В отчаянии, — посмотрела на мужчину и умоляюще выдохнула: — Помоги мне найти Соню и Машу. Пожалуйста.

Мужчина только тяжело смотрел, а потом спросил:

— Фамилии еще упоминались помимо тех, что ты озвучила?

Пыталась вспомнить, но не могла… лишь обрывки. Прокручивала разговор, повторяя про себя слова мужчины, раз за разом, пока не зацепилась за нужное.

— Коханов, — по слогам произнесла, надеясь, что я правильно расслышала.

Медведев нахмурился и медленно направился к окну. Стоял и ничего не говорил, а я переживала, надеясь, что он согласится.

Он продолжал смотреть, а я все больше накаляла себя, переживая и все больше убеждаясь, что Олег выгонит меня. Не зная, как реагировать, поднялась и обхватила себя за плечи. Было страшно услышать отказ, жестокое «нет», когда возлагала столько надежд. Не знала, что делать. Была растеряна. Хотелось закрыть глаза и уснуть, а проснуться совсем в другом времени. Например: когда была маленькой, а рядом родители. И почему так? Почему такое несчастье случилось с моей семьей? Почему мир так жесток? Всегда стараюсь как лучше, а вечно получается ужасно…

— Почему я должен верить тебе? А если это вновь подстава и ты решила сдать меня очередному Тикенову?

Грубые слова убивали надежду. Я повернулась к мужчине, который пронзал своим свирепым взглядом, и не могла сказать даже слова, не то что оправдаться… Разве Медведеву докажешь, почему и как так вышло? Нет. У него свое мнение.

— Я… говорю правду. Тогда я не хотела…

— Что не хотела? Или ты не познакомилась со мной, чтобы соблазнить и привести к нему?

Закусила губу и, не отводя глаз, честно прошептала:

— Познакомилась.

Тишина. Повисла оглушающая тишина. Олег с ненавистью смотрел на меня, а я не могла вымолвить и слова, понимая, что пришла зря. Он не поможет… Понимала, осознавала, но душа разрывалась от разочарования.

Сдерживая слезы, стараясь держать мышцы лица, чтобы не зареветь, быть безразличной, я выдавила улыбку и кивнула. Слов не нужно было. Ни ему, ни мне. Зачем еще больше кромсать маленькую надежду на лучшее?

Боже, но почему так паршиво? Ведь глупо… глупо было приходить к нему. И кому? Мне — предательнице.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Медленно пошла вперед. Сердце стучало с огромной силой, руки дрожали, ноги заставляла себя передвигать. Старалась сконцентрироваться на том, что делать дальше. К Высокову? Он спасет, а потом на него подать в суд? А если ему плевать на Машу. Может случиться так, что ему выгодно, чтобы бывшей любовнице и матери его ребенка не было на свете. Никто не расскажет правду.

С каждым шагом что-то обрывалось во мне, и когда дотронулась до ручки двери, замерла, на секунду закрывая глаза.

— Я помогу… Только я хочу знать, на что ты готова, чтобы помочь им?

Какой жестокий вопрос. Сколько презрения, ненависти и гнева. Не поворачивалась. Меня трясло крупной дрожью от напряжения.

Не желая отвечать на вопрос, я прошептала:

— Там ребенок… И Маше некому помочь. Она одна.

— Ты не ответила, — грубо выдал он, следом уточняя: — На что ты готова, чтобы я вытащил их, и помог женщине обрести законные права матери?

Такая искрящаяся надежда появилась, что не могла поверить, что это правда. Перестала дышать… Очень хотелось, чтобы Мария была со своей дочерью, чтобы они жили, а не существовали, убегая и прячась.

Облизнула сухие губы и, не поворачиваясь, произнесла:

— На все.

Повисла тишина, а потом шаги. Мужчина двигался ко мне, отчего по коже пошли мурашки. Олег подошел вплотную, но не прикасался. Слышала его тяжелое дыхание и чувствовала, что он сдерживает себя.

— На все? И такие жертвы ради тех, кого знаешь всего несколько месяцев? Готова жертвовать собой?

— Мне нужно будет жертвовать собой?

— А если я хочу, чтобы ты была моей любовницей, всегда готовой на все, что я ни попрошу, и пока мне не надоест наша связь?

Закрыла глаза и прошептала:

— Это твое условие?

Не услышала ответа. Мужчина думал некоторое время.

— Да. Чтобы без чувств и эмоций, просто секс на моих условиях. Ты согласна? — ледяным тоном спросил он.

Чувствовала себя продажной и грязной, но я сама дала ему добро и, вероятно, виновата в жестокости и таком отношении ко мне. Внутри все пылало от боли и ярости. Хотелось послать его к черту, но не могла. Вдруг вспомнив ту женщину, я поинтересовалась:

— А как же та женщина, с которой ты был в парке?

— Тебя это не должно волновать. Совсем. Что от тебя требуется, я объяснил. Только запомни, любимая, — почти процедил последнее слово, обливая его ядовитой яростью, — ты спишь со мной и никаких связей на стороне или интриг я не потерплю. Мы занимаемся сексом, пока я не решу, что достаточно, — он сделал паузу и громко дополнил: — И да, ты спишь в одной постели со мной, чтобы быть всегда под рукой.

Так и стояла к нему спиной. Не могла повернуться. Сердце разрывалось на части. Вроде ничего сложного, если учитывать, как мы идеально подходили друг другу в сексе, но вот как быть бесчувственной подстилкой — даже не представляла себе. Вероятно, будет больно, ведь у меня чувства к мужчине, и теперь он будет топтать их. Усиленно и ежедневно.

«Сама подписалась… Нужно успокоиться и напомнить себе, почему я согласилась на его условия».

Воспоминания вновь привели к красивой незнакомке. Надо же… у Медведева есть женщина, а он решил еще и любовницу завести… Не успела додумать, как слова вырвались из меня, словно воробей вылетел.

— Вроде ты говорил о честности, а сам… собираешься спать со мной, а встречаться с другой? Так выходит? Это честно?!

Мужчина сжал мои плечи, жадно, но в то же время грубо, показывая свое недовольство, и меня словно током поразило. Замерла, а он сквозь зубы прорычал непонятный звук и убрал ладони. Отошел и выдал:

— Если не нравится, уходи… но кроме меня ей никто не поможет. Надеюсь, ты это понимаешь.

Убедительно. Хотелось завыть, но я ведь сюда за помощью пришла, а не реветь. Кивнула и прошептала:

— Я согласна. Когда ты начнешь поиски?

Олег молчал, а потом вздохнул и выдал:

— Мне нужна информация. Завтра с утра отправимся за Марией и ее дочерью. Я за тобой заеду в шесть часов, чтобы собрала вещи и была наготове.

Услышав и посчитав, что больше от него ничего не услышу, я дернула дверь, но она оказалась закрыта. Только хотела спросить, как почувствовала резкий аромат морского бриза. Мужчина оказался рядом и, достав ключ из кармана, открыл дверь, распахнув ее.

Я вышла, но не успела сделать несколько шагов, как услышала:

— Ира, стой.

Не слушала и шла дальше. Очевидно, до конца не восприняла, а, может, было безразлично. Я не жалела о своем решении, просто переживала, как справлюсь, не уничтожив себя.

В лифте осознала, что не одна, а как мужчина вошел следом и когда, не помнила. Не успела выйти из кабины, как Олег схватил за руку и повел к машине. Запихнул на пассажирское кресло и, заметив мой панический взгляд, пробубнил:

— Проконтролирую, чтобы добралась нормально.

Ничего не сказала. Пусть так. Вроде теперь мне можно только ноги раздвигать, и про хорошее настроение не было сказано ни слова, поэтому можно не стараться.

Всю дорогу смотрела на дома, магазины, людей и, казалось, что все из другого мира, а я наблюдаю со стороны. Дорога, пешеходы… и нигде не зеленого уголка, лишь кое-где попадались деревья, но это не то. Хотелось куда-нибудь сбежать, туда, где будет легко… в парк или лес, чтобы подумать и успокоиться.

Через час мы были у меня. Я просипела благодарность за то, что привез, и попыталась закрыть дверь, но Олег не дал такой возможности. Вошел внутрь. Молчала, понимая, что теперь не повозмущаешься. А когда услышала, чтобы при нем собирала вещи, я возмутилась, считая, что он не имеет прав мне приказывать.

— Потом… — прошептала, надеясь, что мужчина оставит меня в покое.

— Сейчас, — грубо выдал Медведев, скрещивая руки на груди.

— Я сейчас не могу.

— Ира, я сказал, сейчас!

— Ты сказал, что завтра заедешь, так что к шести все сделаю.

Он буркнул недовольство и отошел к окну. Я собралась на кухню, чтобы убрать все, что впопыхах в среду не сделала, как вдруг услышала:

— Ты убираешь, готовишь сумку, и мы едем ко мне.

— Нет, ты сказал…

— Ир, не поняла? Повторюсь: я решаю, а ты выполняешь.

— В постели! — воскликнула, не понимая, почему он на меня давит.

— Тогда уточняю: ты слушаешься меня во всем, чтобы я не ждал подвоха и удара в спину.

Внутри все кипело, но я не могла пойти против. К кому я еще пойду, чтобы помогли?! Можно, наверное, в другие охранные агентства обратиться, но я не знала расценок и как все объяснить, тут без полиции не согласятся работать. И не исключено, что у похитителей есть свои ищейки везде, а в Медведеве я была уверена.

И Олег так много пообещал, что готова была молчать, раз ему так нравится. Принялась за мытье посуды, а потом занялась вещами. Кидала в сумку без разбора, вспоминая тот момент, когда ехала к Тикеному. Тогда я также все швыряла, надеясь на чудо, но ничего не помогло. А как сейчас?

Столько мыслей, что было страшно.

Когда я все сделала, прошептала:

— Я… хочу в душ.

— У меня сходишь.

— Я не хочу к тебе!

— Но поедешь, — резко выдал Медведев и схватил сумку в левую руку, правой — мою ладонь, отчего меня всю скрутило. И почему я так реагирую на него?

Мужчина закрыл дверь и отдал ключи. Дальше мы пошли к лифту. По пути встречались знакомые соседки, но я ничего не понимала. Голова гудела и я только кивала. В машине я себя сдерживала, чтобы не уснуть. Меня пугало, что Медведев передумал и решил начать прямо сегодня предъявлять свои права. Но когда вернулись, Олег дал пятнадцать минут на душ, заставил выпить чай с лимоном, который сам приготовил, и рявкнул, чтобы отправлялась спать.

Ничего не понимала, но была рада. Я посмотрела на него и встретилась с пронзительным взглядом.

— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? — как-то с издевкой спросил он. — Тогда тебе будет не до сна.

Я лишь повела головой и поспешила в спальню. Уснула моментально, едва голова коснулась подушки и вдохнула аромат постельного белья, где было все пропитано ароматом мужчины. Лишь раз я на секунду попыталась открыть глаза, когда показалось, что нечем дышать и стало невероятно тепло. Но это на ничтожное мгновение, после я вновь провалилась в сон.

* * *

Мария


Чувствуя боль во всем теле, кое-как поднялась, не обращая внимания на пыльную одежду, испачканную в собственной крови. Стояла в кювете, надеясь не рухнуть вниз от бессилия, и смотрела вслед машинам, мчавшимся вдаль. В одной из них плакала моя маленькая дочь. Меня выкинули из машины в двадцати километрах от города, оставив одну, разлучив с Аленой. С моей нежной девочкой.

Была в растерянности и не знала, что делать. Документы и мой сотовый остались в деревне. Всю дорогу с момента похищения блондин вдалбливал мне четкие указания, а потом впихнул в руку новый телефон, напоминая, чтобы позвонила Высокову Владимиру, если желаю дочке добра, а потом безжалостно выкинул из машины. А как иначе? От меня этим подонкам ничего не нужно было. Только одно — передать информацию бывшему любовнику, которого я считала мужем.

Всхлипнула, ругая себя глупой гусыней. И в том, что произошло, только я виновата…

Глянув на разбитую руку, которую сильно ударила при падении, царапая до крови, отметила припухлость. Покачала головой, ощущая, как ком отчаянья подкатывает к горлу, и закрыла глаза.

Когда же это все закончится? Когда?

Так хотелось уединения и счастья со своей девочкой, но благодаря своей наивности, неопытности и доверчивости, Соню вновь забрали.

До сих пор не могла поверить, что все так ужасно сложилось. Не понимала, почему мужчина, к которому питала самые нежные чувства, так подло обошелся со мной. Просто использовал, а потом запихнул в психушку, убеждая всех и меня, что помутилась разумом. А на самом деле… он решил избавиться от меня и жить со своей семьей, забрав мою девочку. Высоков все продумал и организовал весь этот фарс. Ведь даже свидетелей не было, что именно я родила Соню, а не его жена. По документам меня не существовало в жизни дочери.

Как так? За что?

И не только он предал… Родители — моя семья. И все из-за проклятых денег. Когда я сбежала из больницы и пришла с малышкой к ним, мать позвонила Высокову и предупредила, что беглянка с девочкой у них, и они не выпустят, но надеются на денежное вознаграждение. Совершенно случайно подслушала их разговор. Было до ужаса обидно, особенно наблюдать радость в их глазах, ведь с деньгами Высокова они могли помочь любимой дочери, которой требовалась сложнейшая операция. Я сочувствовала Лилии, но любила свою дочь и не собиралась отдавать ее Владимиру в пользу сестры. Меня никто не пощадил, только предательства видела, поэтому я решила, что у меня нет семьи. Да и никогда не было, если быть честной.

А ведь раньше наслаждалась каждым днем, радуясь, считая, что еще много хорошего ждет меня впереди. Тетя, которая обожала меня, стояла горой, боготворила, показывая, как можно жить, творить и любить. Но болезнь никого не спрашивает, она просто высасывает жизнь из тела.

Попробовала идти, но резкая боль в ноге не давала сделать шагу. Вытерла рукавом выступившие слезы и попробовала не шевелиться. Странно, что не разбила себе голову. Раньше, когда смотрела фильмы о том, как кого-то выкидывают из машины, даже не думала, сколько страха и ужаса испытывает человек в этот момент.

Я так кричала, плакала, молила, цепляясь в спинку пассажирского кресла, трогая нежные руки маленькой дочери, желая прижать к себе, но мужчина каждый раз с яростью откидывал меня в сторону, смеясь над глупыми попытками.

Вероятно, этот ужас вечно будет стоять перед глазами.

Всхлипнула и закрыла рот ладонью. Не сдержалась, судорожно задрожала и разревелась, не представляя, что буду делать дальше.

Когда через некоторое время пришла в себя, сидя на пыльной земле, посмотрела по сторонам, отмечая лесопосадки, высоковольтные столбы, траву и насекомых, ползущих, живущих своей жизнью. Такая усталость свалилась на плечи, что не было сил. Сжала телефон, пока не пришла в себя и не осознала, что нужно что-то делать.

Позвонить Высокову? Но что мне даст этот звонок? В лучшем случае Владимир сделает все, как требует его конкурент и заберет дочь, но я вновь буду беглянкой или сидеть в психушке, ведь ему нужно избавиться от меня.

Но я верила, что могу доказать, что Алена — моя дочь.

Или не могу доказать?

Я уже не понимала. Столько фальши, грязи, обмана узнала за эти годы, что хватит на всю жизнь. Все закрывали глаза на несправедливость, получая деньги за молчание. Даже моя семья продалась. Так что говорить о других?

В полиции, когда пришла с заявлением, меня направили к следователю. Мужчина заверил, что все будет хорошо, они давно собирают на Высокова информацию. Но его слова оказались ложью, чтобы усыпить бдительность и отвезти меня к бывшему любовнику. Лицемеру, жестокому человеку, который воспользовался невинностью, неопытностью молоденькой девушки и использовал в своих корыстных целях. Сейчас я презирала его… презирала всей душой… и не знала, как бороться.

Посмотрела на экран телефона и начала набирать выученные наизусть цифры, но вдруг удалила их. С яростью откинула сотовый в траву и заплакала.

«Что же делать? Что? Главное, чтобы Алена жила… Чтобы она жила…» — бормотала себе под нос, замечая черную машину, мчавшуюся по трассе в мою сторону, проезжающую мимо с огромной скоростью, напоминая мне о другом внедорожнике и водителе.

Выпрямилась и на мгновение задумалась. А если… если попрошу помощи у того, кто охотился за мной?

Только он сможет найти ее и вытащить из ада.

Ферзь.

Но что я могу дать ему в ответ?

Все. Я отдам квартиру, деньги на счетах, да что угодно, только бы он помог. А этот мужчина мог абсолютно все.

Нужно попробовать.

Подняла телефон и, вспоминая нужный номер, с которого получила сообщение, быстро набрала цифры и с затаенным дыханием стала дожидаться ответа. Вместо гудков зазвучала тяжелая музыка, которая барабаном отдавалась в голове. Мужчина не отвечал, и подумала о том, что он не возьмет или я неправильно набрала, хотя в номере была уверена. Но когда не получается, всегда начинала сомневаться в том, что точно знала.

Ждала, оглядываясь по сторонам. Стояла, пока внезапно тишину не разорвал громкий звук. Дрожащей рукой нажала на прием и выдохнула:

— Да…

— Говори… — прозвучал грубый голос мужчины.

На секунду затаив дыхание, закрыла глаза и прошептала:

— Лотова Мария. Я… звоню… — замялась, а потом набрала воздуха и выпалила: — Соню выкрали конкуренты Высокова и мне нужно вернуть ее. Пожалуйста. Я… заплачу. У меня есть деньги и квартира, которую могу продать. Все что угодно, только помоги…

Ожидание длилось минуту. Я извелась, не зная, что думать, и застыла, когда услышала голос:

— Где ты?

Понимая, что Ферзь может приехать и схватить, чтобы вернуть Высокову, тяжело вздохнула и прошептала:

— Вы… — вспоминая нашу последнюю встречу, исправилась: — ты… поможешь мне? Да?

— Адрес или опиши местность. Я найду тебя, и мы все решим.

Огляделась по сторонам и с дрожью в голосе стала перечислять видимое, отвечая на вопросы мужчины, надеясь, что не попаду в сети охотника, как загнанная дичь, еще больше усугубив ситуацию. Хотя мне не верилось, что может быть еще хуже.

Глава 11

Проснулась от ощущения, что за мной наблюдают. Открыла глаза и встретилась с внимательным взглядом мужчины. Олег сидел в кресле у огромного окна и задумчиво смотрел на меня. Стало не по себе. Поднялась и украдкой взглянула на него, отмечая напряженные скулы и хищные искры в зрачках.

Чувствуя, что он не в духе, я выдохнула:

— Который час?

— Семь. Собирайся. Мы едем в Ярославль, — сухо ответил и поднялся, определив руку на спинку кресла, постукивая пальцами.

— Ярославль?

— Да, Коханов обитает там, как и Высоков.

Застыла на месте, обдумывая его слова. То есть мы едем за Аленой? А как же Мария? Нужно найти ее. Подтянула одеяло к груди, желая спрятаться от прожигающих глаз Медведева, и прошептала:

— А Маша? Где она может быть?

Медведев нахмурился и грубо отчеканил:

— По пути заедем в ту деревню, где на вас напали. Может, там понятно будет. И я жду информацию от моих людей.

Я лишь кивнула и, переборов смущение, отвернулась, а потом быстро пошла в ванную комнату, спасаясь бегством. Глупо, но не хотелось провоцировать мужчину, когда он столь агрессивен. Привела себя в порядок и, переодевшись в голубые брюки и легкую блузку, вышла из комнаты. Убрала ночную пижаму в сумку и внезапно застыла на месте, услышав резкий голос позади себя:

— По пути заедем в кафетерий, чтобы позавтракать. Сейчас времени нет.

«Как он так незаметно подошел?!»

Ничего не ответила на его слова, дрожащими пальцами схватила сумку и пошла вперед, но остановилась. Проход был закрыт огромным мощным телом Олега. Мужчина стоял у двери и не двигался с места, чего-то ожидая от меня, или сдерживая себя. Было странно, тем более, если учитывать, что он сам сказал мне выходить.

Медведев продолжал испепелять мое тело, отчего я чувствовала себя беззащитной, маленькой добычей. Он повел челюстью, дернул плечами, что смотрелось очень устрашающе, а потом выхватил сумку из моих рук и отодвинулся, давая возможность пройти. Я быстро прошмыгнула вперед, чувствуя спиной прожигающий взгляд, заставляя себя не оборачиваться.

Спустились на лифте до первого этажа и сели в машину. Мои вещи Олег закинул в багажник вместе со своей сумкой. Ехали мы около часа, пока не остановились на остановке, где была вывеска кафетерия.

Услышав от Олега, чтобы я проходила, побрела к зданию, а мужчина подъехал к заправке. Вошла внутрь. На улице немного замерзла, так как была без кофты, а еще свежо, поэтому заказала два кофе, чтобы согреться, и круассаны. Не знала, что Олегу взять, поэтому заказала то же, что и себе.

Колокольчик на двери зазвенел, и через секунду увидела Медведева. Он сразу направился ко мне, посмотрел на стол, оценивая наш завтрак, и спросил:

— Что тебе посущественнее заказать?

— Ничего. Мне хоть бы это впихнуть в себя, — проговорила, не чувствуя аппетита. Совсем ничего не хотелось.

Мужчина отошел и явился спустя пять минут. За это время я ни к чему так и не притронулась. Он нахмурился и пробубнил:

— Почему не завтракаешь?

Пожала плечами и взяла коричневую, пластиковую кружку и сделала глоток. Вроде выспалась, а настроения не было. Переживала сильно. Олегу принесли тарелку с яйцами и беконом, и несколько кусочков хлеба. Он быстро съел, а я продолжала цедить свой кофе и до сих пор не могла осилить один круассан.

— Ира, я не знаю, когда ближайшая будет остановка, так что поешь, — сухо сообщил он с ноткой приказа.

— Я не могу… — выдохнула, а потом посмотрела на теплые лакомства, которые недавно приготовили, и проговорила: — Если можно, с собой возьму, и когда будет маленькая остановка, перекушу.

— Тогда попрошу в термос чай налить.

Ничего не сказала, я бы и соком запила. Но мужчина все равно сделает по-своему, да и не хотелось мне спорить.

Он еще сидел, когда я поднялась и побрела в дамскую комнату. Пробыла я там недолго, как мне показалась, но когда вышла, встретилась с пронзительным взглядом Медведева. Он не смотрел, а прожигал, отчего мурашки пошли по телу… от страха. Подошла к нему и с волнением спросила:

— Что-то случилось?

— Нет. Ты долго, — заявил он и, нахмурившись, размашистыми шагами направился к кассе. Я шла позади и не понимала, с чего это я, оказывается, долго? Но не хотелось спорить, тем более, если учитывать нашу ситуацию.

Оказавшись рядом с милой девушкой, улыбающейся ему очаровательной улыбкой, мужчина взял два бумажных пакета, черный чехол, в котором лежал термос и, буркнув «спасибо» направился на выход.

Через пять минут мы сидели в машине, и я прямо ощущала ярость мужчины. Хотелось спросить, но не осмелилась. Да и зачем?

Когда через час въехали на территорию поселения, я сжалась от страха. Жуткое воспоминание заглушило все эмоции и меня словно парализовало. Мужчина, словно почувствовав мое состояние, нахмурился и выдал:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Все будет хорошо. Покажи место, а потом к бабушке твоей зайдем в гости.

Сейчас мне было не до того, откуда он узнал, что здесь живет моя бабушка. Пыталась взять себя в руки. Через время Медведев остановил машину, спокойно ожидая, чтобы я успокоилась. Когда смогла, выдавила из себя нужные слова и показала рукой, куда нужно двигаться.

Проехав поле, мы вышли у леса. Я как можно спокойнее поведала обо всем, что случилось, а потом просто наблюдала за мужчиной. Олег проверял землю, кусты, смотрел непонятно что, а потом кивнул мне, показывая рукой, чтобы возвращалась к машине.

Уже в салоне, когда джип помчался по полю, Медведев спросил:

— К бабушке заходила после случившегося?

— Да, она сказала, что в комнату вошло двое мужчин, и они вежливо спросили, где я и Мария с дочкой. Бабушка ответила.

Больше вопросов не было. Мы доехали до дома, и я первая поплелась домой. Бабушка, как обычно, сидела в беседке. Она любила отдыхать на воздухе в огромном старом плетеном кресле. Прошла по тропинке между яблонь и поднялась на деревянный помост беседки. Посмотрела на старую женщину и улыбнулась. Слегка покачиваясь, она дремала. Подошла к ней и проговорила:

— Можно в гости?

Только притронулась к плечу, как она открыла глаза и дернулась. Но, заметив меня, выдохнула, покачала головой, и пробурчала:

— Вот же дуреха! Так ведь и помереть можно!

— Прости, — прошептала и, сжав руку, проговорила: — Как ты?

— Да скоро умру. Вчера дед все звал во сне… И сердце хватает. Позавчера так вообще, бок болел. А где Мария? Такая хорошая девочка и не попрощалась.

Вновь эмоции накатили, и я растерялась. Прочистила горло и с грустью прошептала:

— У Маши возникли некоторые дела, но потом она обещала заехать.

— Это хорошо. Хорошо, — пробубнила бабушка, а потом посмотрела в сторону и нахмурилась. Обернулась и заметила Медведева, приближающегося к нам. Клавдия Егоровна шмыгнула носом и поинтересовалась:

— Энтот твой?

Не ожидала такого вопроса и даже не представляла, что сказать в ответ. Пока думала, Олег подошел ближе и пробубнил:

— Приятно познакомиться, Клавдия Егоровна. Медведев Олег.

— И фамилия у тебя говорящая. Хороший, вижу. Ты точно жених нашей Ирине? — с прищуром поинтересовалась она.

Мужчина на секунду замолчал, а потом отчеканил:

— Да.

Стало не по себе. Понимая, что сейчас начнутся ненужные вопросы, поспешно прошептала:

— Бабушка, я пойду чай поставлю?

Она кивнула, продолжая заинтересованно рассматривать мужчину, а я пошла в дом. Сполоснула руки, заварила чай и просто стояла, ожидая, пока чайник закипит.

Вдруг услышала мелодию своего телефона.

Точно! И почему я сразу не стала искать его? Быстро побежала в спальню, где последний раз оставила сотовый. Зарядки было десять процентов. Удивительно, что я услышала. Звонок от неизвестного абонента. Нажала на прием и услышала:

— Ир, привет.

Не узнала по голосу. Закусила губу и скованно ответила:

— Привет.

— Это Никин Ярослав. Надеюсь, не забыла еще.

Не забыла. Замечательный, добрый парень, а сейчас уже однозначно мужчина, с которым общалась в институте. Мы с ним не спали, просто хорошо дружили. Отзывчивый, веселый и общительный. Душа компании. Я знала, что он хотел большего, но для меня он был только другом.

— Привет, Ярик. Как дела?

— Нормально. Я недавно прилетел из Англии. Там работаю и живу. Вот получился отпуск и понял, что хочу в Россию. К семье, друзьям и тебе… Подумал, может, встретимся? С родителями пообщался, наговорился, и очень бы хотел тебя увидеть.

Только планировала отказаться, как вдруг почувствовала огромную руку, которая легла на мой живот. Олег прижал к своему горячему огромному телу и выдохнул в волосы:

— Избавься от него.

Я пораженно застыла, чувствуя, как все мое тело скручивает от тоски, желания его прикосновений и безумной жажды. Не могла сосредоточиться. Лишь когда напомнила себе, зачем я здесь и про нашу договоренность, взяла себя в руки и прошептала:

— Ярослав, я не в городе. Уехала и…

— Ириша, милая, я буду ждать. Месяц есть. Это большой срок. Надеюсь, ты захочешь увидеться, и все расскажешь о себе. И еще я хотел предложить тебе работу.

Чувствуя, как Олег еще сильнее вдалбливает в свое каменное тело, я поспешно выдохнула:

— Очень рада, что ты приехал. Я потом позвоню.

— Хорошо. Я буду ждать, — проговорил он, а потом замялся и добавил: — Знай, если тебе что-то нужно, я всегда помогу. И надеюсь, что мы все же встретимся.

— Спасибо, Яр. До встречи, — выдохнула и отключилась, чувствуя, что дышать нечем и сейчас упаду. Запах туалетной воды сильного мужчины заполнил легкие. Его возбуждение упиралось мне в поясницу. Все вместе заставляло сердце биться в два раза чаще и путало мысли.

— Кто такой? — услышала хриплый голос Медведева, продолжающего меня обнимать.

Хотела ответить, но, отмечая его недовольство, возмутилась, что он так нагло лезет в мою жизнь. Мы договорились, что я не сплю ни с кем кроме него, но ведь про общение с друзьями речи не было. С другой стороны, я не хотела, чтобы он передумал мне помогать.

— Неважно.

Сильные руки нагло прошлись по бедрам, надавливая с такой силой, словно клеймил. Мужчина прочистил горло и выдохнул:

— Ира, я задал тебе вопрос. Отвечай.

— Хороший друг.

Олег повел рукой вверх, и ладонью накрыл левую грудь. Мужчина сжал ее, отчего ощутила маленький заряд электричества на коже, и выдохнул:

— Насколько хороший?

— Я с ним не спала, — гневно выдохнула, чувствуя, как его пальцы расстегнули блузку и оказались на бюстгальтере, дотрагиваясь до груди, проводя круговыми движениями по соску.

Закрыла глаза, наслаждаясь и пытаясь не реагировать. Не знала, как вести себя.

— И не будешь, — пообещал он мне и резко крутанул, разворачивая к себе, почти вдалбливая в свою мощную грудь.

Смотрела ему в глаза, отмечая дикий голод, и стало страшно. Столько силы, огня в этом мужчине, что пугало. Он буквально пробивал меня на эмоции. Только они менялись с катастрофической силой от ужаса до болезненного желания.

— Ярослав — мой друг и, насколько помню, ограничений не было по друзьям. Только на тело.

Мужчина прищурился и грубо выдал:

— Не стоит меня провоцировать. Не советую.

Промолчала. Только смотрела на него, понимая, что он больше ничего не скажет. Да и не нужно. Он столько эмоций вложил, что я прочувствовала его состояние и не могла сдвинуться.

Тишина давила. Чувствовала, что немного и будет взрыв. С его стороны, так как видела в его глазах темноту.

— Ира, ты где? — пробубнила бабушка с порога дома, входя в коридор, и послышались тяжелые шаги.

Я смогла оторвать взгляд от Медведева и отступить. Крутанулась, и на дрожащих ногах поплелась к газовой плите. Чайник уже давно кипел, поэтому выключила конфорку и налила в кружки кипятка. К чаю вытащила из буфета печенье и конфеты, которые я покупала на вокзале, когда ехали сюда.

Бабушка заглянула в кухню и, замечая обстановку, проговорила:

— Можно сегодня голубцы приготовить. В морозилке фарш видела. Раз гости… то можно и постараться.

— Нет, мы не сможем задержаться. Нужно ехать, — сообщил Олег, продолжая испепелять меня взглядом.

— Ой, как жаль. А я-то думала попросить заварить железный бак. Там щель. Раньше Сидорова Михаила просила туда воды залить, а вот потек и все, даже огород не могу полить, да и скотину… Ведрами что там принесешь? И спина болит.

— Сварка есть? — поинтересовался мужчина, чему удивилась.

— Да откуда? Раньше все было, а то один попросит, то другой, и все вытащили. Раньше требовала, а потом… — старая женщина махнула рукой и поправила выбившийся волосок, заправив за ухо. У бабушки до сих пор были длинные волосы. Она всегда их заплетала гулькой.

— Как закончим со своим делом, заедем и все сделаем, — выдал свой ответ Медведев таким тоном, что даже сомнений не закрадывалось в обратном. Была уверена, он так и сделает.

Конечно, я не представляла, как это будет выглядеть, но одно радовало — его уверения, что все сделаем — значит, есть реальный шанс помочь Маше и Алене.

— Ладно уж… тогда чай попьем в беседке, — пробубнила бабуля и обратилась к Олегу: — Давай, соколик, полезай в погреб за угощением.

Через семь минут мы сидели в беседке и пили чай с малиновым вареньем и сгущенным молоком, приготовленные бабушкой по особенным традиционным семейным рецептам. Разговаривали на тему погоды, посевной, грызунов. Потом Олег отошел, оставив нас с бабушкой одних.

— Плохое случилось с Машей, да? — уверено спросила она.

Я только пожала плечами и заверила:

— Олег должен помочь. Не волнуйся.

— Это хорошо. И пусть приезжает ко мне с кнопкой своей… Хорошая она, — вдруг проговорила Клавдия Егоровна, и я почувствовала грусть и обиду. Было странно видеть и слышать заботу бабуши. Конечно, я старалась не завидовать, но мысль о том, что она так быстро легла душой к незнакомым, когда к нам, своим родным внучкам, относилась столь безразлично, выбивала из колеи. Сейчас она другая, но все равно, мне было невыносимо больно. Ведь если бы она вела себя с нами по-другому, то, может, и Алла была не столь наглой, корыстной и злой.

— Я передам, — заверила ее и поднялась, начиная собирать тарелки. Бабушка лишь смотрела и дергала губами.

Когда сполоснула кружки в тазу, а потом перевернула и поставила на клеенку, услышала:

— Ир, ты не серчай. Я… не любила твою мать, ненавидела ее всей душой, и когда случилось горе — винила в смерти сына. Все ей хотелось отдыхать. Сидели бы дома, и не случилось беды. А вы… так похожи были на нее. Мне было тяжело. Ты должна понять.

Ничего не могла сказать. Ничего. Родители матери отказались от нас, потому что презирали отца, а Клавдия Егоровна, оказывается, еле переносила нас, потому что ненавидела мать. Вот так все просто и жестоко… по отношению к двум девочкам, у которых в один миг разрушилась жизнь — разбились родители и они оказались никому не нужны.

Посмотрела на нее и тихо проговорила:

— Тебе, взрослой женщине, было тяжело, а нам крохам, вероятно, легко.

— Я сейчас понимаю… — с грустью призналась она.

— Когда Аллы нет, а я… похожа на тень? — вдруг вырвалось у меня от обиды. — Ты хоть знаешь сколько всего я вытерпела? И все потому, что была ей всем, совершенно потеряв себя. А так неправильно. Неправильно! Я ведь даже не знала, что такое игрушки и игры. Стирала, убирала, продукты портила, пытаясь приготовить что-нибудь съедобное. А тебе было не до нас… тебе было тяжело.

— Ира… прости. Ты должна понять, я потеряла сына… Когда у тебя будут дети, ты обязательно меня поймешь.

— Пойму? Что внуки не нужны? Потому что они похожи на своих родителей. Вероятно, может быть, когда-нибудь… — выдохнула, сдерживая слезы, и, понимая, что не хочу оставаться здесь и сейчас, проговорила: — Ты отдыхай. Мы поедем. Видела, Олег уже пошел к машине. Нужно идти за сумками.

— Может, уговоришь его на обед остаться? — виновато спросила она.

— Нет, нам нужно ехать, — раздалось позади меня.

Обернулась и увидела Медведева, стоявшего у яблони, сложившего руки на груди. Была уверена, что он слышал каждое слово, и стало неудобно. Я кивнула и проговорила:

— Хорошо.

Подошла к бабушке, обняла и прошептала:

— Береги себя.

Она только вздохнула, а потом тихо спросила:

— Ты, правда, потом приедешь?

Сейчас я даже не хотела думать об этом. Но так нельзя, поэтому кивнула и успокоила:

— Да, потом. Не нужно провожать. Я только вещи возьму.

Прошла мимо Медведева, оставляя его с бабушкой, и побрела в дом. Схватила две сумки, свою и подруги, не зная, что нас ждет, и как увидимся, решив взять их на всякий случай. Из маленькой сумочки достала деньги, что вчера сняла и положила на холодильник, где у бабушки всегда в хрустальной пепельнице, оставшейся от деда, лежала мелочь и деньги на хлеб. Вывалив всю мелочь и несколько крупных купюр, обернулась и встретилась с глазами мужчины, наблюдающего за мной.

Даже немного разозлилась, что он постоянно рядом, будто следит за каждым моим шагом. Шпионом подрабатывает? Или переживает, что убегу? Хотела уточнить, но не стала, сдержалась.

— Уже едем? — спросила у него.

— Да.

Взяла сумки и пошла мимо, как вдруг он остановил меня, схватив за руку, и произнес:

— И кто же такая Лисина Ирина?

Изумилась странному вопросу, а потом произнесла:

— Предательница, которой ты помогаешь за интимные услуги. Вроде так.

Мужчина нахмурился и, забрав сумки, грозно выдал:

— Садись в машину. Дальше по намеченному пути.

Молча пошла вперед, замечая по пути облупившуюся краску на досках, а где уже и ничего не было от прежней красоты. Оттого что бабушка не красила и не ухаживала, дом смотрелся развалиной. Когда была маленькой, удивлялась такой запущенности, а когда подросла и хотела помочь, услышала, что денег нет. Ни на что и никогда. Мы-то с Аллой вечно в обносках деревенских детей ходили, родители которых бабулю жалели и помогали чем могли. Все деньги, что она получала как пособия, выплаты на нас, так и пенсию, выкачивала хитрая тетя.

На мгновение провела по старой занавеске, отмечая, что белый цвет стал серым, и пошла из дома.

Сад удивлял своими размерами. И хоть бабушка ничего не делала, но тут была особая атмосфера. Необычайная. Особенная. А воздух невероятно чистый. Открыла полуживую калитку и вышла. Посмотрела по сторонам, замечая разбитую дорогу и дома поблизости. Почти все покрашенные или обитые сайдингом, с новыми современными крышами, шикарными заборами, и только этот домик смотрелся рухлядью.

Послышались шаги и поспешно села в машину, зная, что Олег идет.

Села в машину и посмотрела вперед, желая поскорее продолжить путь, который приведет нас к Маше с Сонькой. Дверь открылась и на водительское кресло сел Медведев. Он на секунду задержал на мне внимание и дал по газам, отчего мы рванули вперед.

Посмотрела в заднее боковое стекло и увидела бабушку. Она стояла у калитки и выглядывала. Пришла… Улыбнулась и тут же закусила губу.

Я вернусь, когда помогу подруге найти дочь. Очень на это надеялась. Ведь со мной сильный мужчина, который может все…

Глава 12

Мы уже подъезжали к городу, когда недовольный и всю дорогу напряженный Медведев рявкнул:

— Сейчас будет столовая.

— Если можно, я не пойду с тобой. Не хочу, — произнесла, удивляясь его аппетиту. Недавно останавливались, и он нормально поел. Я не стала. Не могла. Даже круассаны свои не осилила. И вот опять… С другой стороны, при его комплекции неудивительно.

— Пойдешь! Ты себя в зеркало видела? Кожа да кости.

Резко развернулась и воскликнула:

— Это имеет какое-то отношение к нашему договору?

Мужчина сжал руль сильными ладонями и, просканировав меня пронзительным взглядом, процедил:

— Если так ставишь вопрос, то да!

— И что не так? Не гожусь для постели с таким крепким и отважным мужчиной?

— Считай, у меня имеются опасения, что сломаю тебя.

— Не переживай, претензий не будет!

Мужчина резко остановил джип, и мы с невероятным визгом остановились около комплекса, представляющего собой гостиницу, кафе и ресторан. Мужчина буквально убивал меня взглядом, а потом ледяным тоном отчеканил:

— Значит так, мы сейчас идем внутрь и заказываем в этой забегаловке то, что ты сможешь впихнуть в себя, но как минимум суп и салат, и только тогда поедем дальше. Я понятно сказал или повторить?

— Мне кажется, мы напрасно тратим время, когда… — начала говорить, но Медведев перебил меня.

— Время мы потратим в том случае, если ты в больницу загремишь. Я сейчас жду ответа на свой вопрос. Ну?

Только хотела ответить, но тут же замолчала и отвернулась. Даже не представляла, как буду впихивать в себя еду. Не знаю… Вздохнула и обреченно пробормотала:

— Хорошо.

— Уточни.

— Хорошо!

— Что хорошо?

Резко развернулась и громко произнесла:

— Я съем суп.

— И не только… — сухо заявил Медведев, поднимая бровь, желая услышать мое подтверждение.

— Это не смешно, — ледяным тоном проговорила, совсем не понимая этого мужчину. Да какая разница ем я или не ем? Его должно волновать другое, но он еще ни словом не намекнул на интимные обязательства, что меня радовало и напрягало.

— А что, похоже, что я смеюсь? — почти рявкнул Олег, давая понять, что на пределе. Я это прочувствовала, когда он убивал меня взглядом в той столовке, когда была не в силах ни к чему прикоснуться.

Решив, что наш разговор затянулся, решила пойти на мировую.

— Мы идем или дальше будем задерживаться и спорить?

Мужчина ничего не сказал, открыл водительскую дверь и вышел. Я последовала его примеру. Хотелось зарычать, но я всю дорогу слышала странные хрипы из груди недовольного водителя, и поэтому вот как-то не хотелось.

Действительно, фамилия соответствует мужчине — МЕДВЕДЕВ. Идеально подобрана.

В маленьком небольшом ресторанчике было довольно приятно и по-домашнему. В столовую мужчина не захотел, никак не прокомментировав и проигнорировав мое предложение. Схватил за руку, он повел на второй этаж, усадив на стул в открытой лоджии, где находился чудесный столик с видом на зеленые деревья. Вручив меню, предоставил в мое распоряжение пять секунд для выбора, или он сам определится за меня, и когда я справилась и официантка ушла, вдруг поинтересовался:

— В каких ты отношениях с дядей?

Нахмурилась, не желая вспоминать. И что сегодня за день? Но Медведеву, вероятно, нужно не для себя, а для дела, поэтому вздохнула и проговорила:

— А можно в дамскую комнату перед допросом? Потом отвечу.

Мужчина посмотрел на часы, прищурился, что меня возмутило, а потом сказал:

— Жду.

Встала и быстрым шагом пошла по коридору, вспоминая, где видела нужные буквы. Когда вошла в маленькое чистое помещение, закрыла дверь, радуясь, что Медведев настоял быть здесь. Не сравнить с теми убогими уборными, где мы были, сейчас чувствовала себя человеком.

Через десять минут стояла у крана, вытянув руки, наблюдая, как ледяная вода холодит кожу. Понимая, что долго здесь нельзя находиться, чтобы Олег не выломал дверь, я ополоснула лицо, вытерла большими бумажными салфетками и направилась к нему.

Мой заказ уже принесли. Греческий салат и рассольник — как и просила. Некоторое время наблюдала за тем, что плавает в тарелке, и, убедившись, что вроде все как обычно, проглотила ложку супа. Чувствуя внимательный взгляд, и отмечая, как по коже бегают мурашки, прочистила горло, чтобы отвлечься от ненужных мыслей, и ответила на его вопрос:

— Никаких. После смерти сестры мы не общались.

— Разговор был?

— Поучения, после того как он забрал меня с… — внезапно прервала фразу, не желая признаваться в том, что еще и в больнице наблюдалась. Ко всем моим недостаткам добавится новый, и буду в его глазах еще психически-неустойчивой, или короче — ненормальной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— И откуда забрал?

Аппетит совсем пропал. Хотелось убежать, но я ведь так не могу поступить. Да и не в моем это характере. Лучше уж сразу все выяснить, чтобы знать, что и как. Отложила ложку на салфетку и произнесла:

— Богомолин на месяц запер меня в больнице, где я была под наблюдением врачей, — стало мерзко на душе, будто в чем-то вымаралась, да так, что не оттереться. Посмотрела в свою тарелку, где совсем не убавилось супа, и попросила: — Можем, уже пойдем?

Мужчина посмотрел на мою тарелку с рассольником, не забывая про нетронутый салат, и отчеканил:

— Нет, пока не съешь.

— Я не хочу, — пробубнила, надеясь, что он успокоится и сжалится, и очень тихо добавила: — Правда.

— Есть такое слово НУЖНО, так что давай… не задерживай нас, а то ведь ребенок находится не в заботливых руках родных людей, а с убийцами.

На секунду застыла, а потом взяла ложку и быстро начала есть, не замечая вкуса. Нужно. Действительно, нужно, и желательно не подавиться. Быстрее впихну в себя похлебку, быстрее поедем.

Когда поела, мужчина как раз допил свой кофе, и поинтересовался:

— Пирог с чаем или десерт?

— Ничего. Можно ехать? — попросила, мечтая убежать отсюда.

Олег кивнул и, расплатившись, показал рукой на выход. Поспешила вперед, чувствуя усталость и боль в животе. Вроде и немного съела, а все же тяжело для желудка, ведь в последнее время я нормально почти не ела.

Через пять минут мы выезжали из территории гостиничного комплекса. Мужчина включил радио, и мы молча продолжили свой путь.

Через некоторое время уснула, пока не почувствовала прикосновение к щеке. Нежное и легкое. Не ожидая, моментально проснулась и открыла глаза, с волнением посмотрев по сторонам, пока не остановилась на лице мужчины. Сглотнула, чувствуя, что воздух стал давить на тело, не давая возможности дышать. И еще ко всему прочему запах его парфюма не давал покоя, а близость заставляла нервничать. Ненавидела себя за слабость и надеялась, что со стороны мое паническое состояние не бросается в глаза. Спиной вжалась в спинку пассажирского кресла и выдохнула:

— Приехали?

Медведев кивнул и отчеканил:

— Ты остаешься в гостинице, а я по делам.

— Но…

— Ты останешься здесь, — грубо повторил он, не желая, чтобы я участвовала в поиске, а ведь я бы хотела быть рядом, чтобы знать все. И если он найдет Аленку? Ребенок напуган, а тут Медведев. Но если судить здраво, вероятно, он прав, но эмоции бурлили и не давали логически размышлять.

— Я могу…

Олег лишь сжал губы в тонкую линию и пробубнил:

— Выходи.

Не поспоришь при таком приказе. Вышла из машины и на секунду заострила внимание на дороге, машинах, трехэтажной гостинице, а потом на мужчине, выходящего со стороны багажника с нашими сумками. Мы двинулись к зданию, а там уже на ресепшене нам дали ключи от номера люкс. Милая девушка в строгой, черной юбке-карандаш и белой блузке пошла с нами. По дороге она рассказывала правила, что можно и нельзя в их гостинице, и просила не выбрасывать мусор в окно. Удивилась просьбе, но, отмечая ее серьезное лицо, поняла, что для них это настоящая проблема. Когда оказались внутри, девушка-администратор вежливо улыбнулась и пожелала нам отличного отдыха.

Только за ней захлопнулась дверь, как мужчина кинул сумки на пол, и выдал:

— Не выходить никуда. Совсем. Ни шагу из номера. Я должен ехать и знать, что ты здесь и ждешь меня.

Молча смотрела, а потом уточнила:

— Ты надолго?

— Да. Вероятно.

— Думаешь, найдем их?

— Сделаю все, чтобы найти, — задумчиво выдал Олег и двинулся к двери. — Закройся и никому не открывай.

— Конечно, я ведь пленница, — вдруг вырвалось из меня, и тут же отступила, отмечая, как мужчина резко обернулся, а особенно — хищный огонек в его глазах.

Медведев сделал шаг ко мне и выдал:

— Пленница? — сделал паузу, о чем-то размышляя, а потом лениво поинтересовался: — Не хочешь пожелать удачи и попросить возвращаться быстрее своему похитителю, который пытается помочь спасти тех, кто тебе дорог?

Замялась, чувствую вину, ругая себя, что сказала импульсивно. Наблюдая его агрессивность и свирепое выражение лица, еле слышно выдохнула:

— Удачи.

— И все? Я считал, что пленницы более покладисты.

— Но я же не пленница, а должница, — исправилась, надеясь, что он УСЛЫШИТ мои слова.

— Да? Точно? Не пленница? Если так, то уверен, должница хочет пожелать мне прийти поскорее.

Не знала, что ему было нужно, и боялась предполагать, как и в принципе подходить к нему, отмечая, что он зол.

— Подойди, — резко приказал мужчина.

Ноги не слушались, но я заставила себя. Кое-как дошла, и выдохнула то, что он хотел услышать:

— Приходи… скорее.

— Любимая, что-то ты совсем не умеешь притворяться, — гневно выдал Медведев, дергая на себя, отчего влетела в огромное тело, упираясь руками в мощную грудь, состоящую из одних мускулов. Какой же он большой.

— А нужно? — просипела, чувствуя, как его ладони легли на спину и медленно опустились на бедра. Он не водил, а ставил метки, отчего задрожала, проклиная себя за слабость.

Мужчина наклонился к уху и сказал:

— Прикоснись ко мне… сама… сейчас, чтобы я почувствовал.

Осознавая, что это опасная игра для меня, да и для него, если судить по напряженным широким плечам, я с ужасом посмотрела в горящие глаза и выдохнула:

— Олег…

— Чего ждешь? — ледяным тоном поинтересовался, хрипло выдыхая: — Прикоснись… ко мне.

Ладони медленно пошли вверх и остановились на середине рубашки. Расстегнула три пуговицы и просунула ладошку, слыша скрип его зубов и утробное рычание, рвущееся из груди. Мужчина посмотрел на меня и хрипло выдал:

— Веди вниз.

— Олег, — в панике выдохнула, опасаясь выполнять его пожелание.

— Ира…

Медленно повела вниз, пока не уперлась в его брюки. Понимая, что он ждет, я осторожно расстегнула ремень. Сглотнула слюну в пересохшем горле и пролезла за резинку боксеров, пальцами ощущая курчавые волосы и эрегированный член. Стыдно было смотреть ему в глаза, поэтому я закрыла веки и уткнулась ему в грудь, сжимая горячий ствол ладонью, чувствуя, какой он большой и твердый.

Мужчина прикоснулся губами к моей шее, обдавая горячим воздухом, и спросил:

— Скажи мне, что ты чувствуешь сейчас?

Не могла ответить, эмоции душили с невероятной силой. Продолжая сжимать или поглаживать, я пролепетала:

— Неважно.

Мужчина усмехнулся, будто другого не ждал от меня. А в следующее мгновение он обнял за талию, притягивая ближе, а второй рукой открыл ширинку брюк и ввел палец во влажное лоно, совсем не церемонясь, желая знать ответ на свой вопрос, раз я не ответила.

Мгновенно вскрикнула, не ожидая такого вторжения и наглости, резко убирая свою руку и пытаясь отодвинуться, но мужчина дернул за волосы, и ввел второй палец, отчего часто задышала, лихорадочно вглядываясь в его хищное лицо.

— Видишь, если ты и пленница, то по своей воле. И стонать ты подо мной будешь, потому что хочешь меня, а не по договору.

— Отпусти, — выдохнула, чувствуя, что теряю себя, и от этого было плохо. Олег умел сводить с ума… и сейчас я горела в огне.

— Думаешь, поможет? — выдохнул в губы, слегка прикасаясь своими. — Поверь, только хуже. Рвет изнутри, несмотря на ярость и разочарование. Это как наркотик. Ты наркотик.

Вцепилась в его плечи, чувствуя, что на грани от его уверенных, обжигающих движений, а когда поняла, что сдаюсь, ощутила пустоту.

Мужчина убрал пальцы, застегнул ширинку и, схватив за подбородок, отчеканил:

— Ели уйдешь, я найду, но мы потеряем время. Поэтому жди меня здесь.

Он ушел, а я продолжала стоять, пытаясь понять, во что ввязалась, если уже сейчас на грани срыва, а эмоции безжалостно сжигали меня, стоило только этому мужчине прикоснуться ко мне.

* * *

Поглядывала на время, не понимая, почему Олега до сих пор нет. Неужели что-то случилось? И телефон отключен. Почему он его отключил? Он ведь прекрасно знает мое состояние.

Не находила себе места. И мыслей хороших не было. Да и что тут подумаешь, после всего что случилось? Не верилось в хорошее. Более того, верила, что в любой момент могут напасть и убить.

Ледяной душ не помог, от ужина отказалась. Разозлилась даже больше. Ужин он мне заказал, а позвонить не захотел. Вот как так?! Меня трясло от переживания и неизвестности. Еще голова трещала и грудь была столь тяжелой, что хотелось выть.

Приняла таблетку, укрылась одеялом, чтобы согреться, и закрыла глаза…

Проснулась от невыносимого жара в теле и чувства, что за мной наблюдают. Воздух был накален до предела, свежий запах геля заполнял легкие. Распахнула веки и в темноте увидела очертания мужчины. Медведев сидел на краю кровати и смотрел на меня, словно изучал.

Быстро приподнялась и прошептала:

— И как?

Мужчина откинул мокрое полотенце в сторону и устроился на кровати рядом со мной, занимая почти все пространство. Лег, но молчал, а я не находила себе места. Наконец отважилась вновь спросить, но не понадобилось, так как услышала:

— Девочка не здесь. Есть несколько вариантов ее местонахождения, нужно проверить. Они ждут звонка от Высокова.

— Он в курсе, что случилось? Что-то делает?

— Насколько я знаю, он сейчас в больнице с женой. В нее стреляли два дня тому назад. Она в коме.

Закрыла рот, не зная, как реагировать. Вроде это жена жестокого человека, и не стоит забывать, что эта женщина знала, как собираются поступить с Машей, и подписалась на это, ведь в свидетельстве о рождении ее данные. Хотя, все может быть совсем не так, но чувствовала, что не ошибаюсь. Ребенка она хотела давно, но не могла забеременеть, так как бесплодна, а значит, это их совместное решение. Если согласилась на обман, будто сама родила, значит, подлая и лживая, как сам Высоков. Но как бы она ни поступила, мне было жалко ее.

Кома — страшное слово. И все потому, что один богатый, эгоистичный решил, что ты пешка и тебя можно использовать, как рычаг давления на строптивых и неугодных.

Легла на подушку, чувствуя подступающую тошноту, и просто молчала. Боль так и не проходила. Прочистила горло и прошептала:

— А Маша? Как найти ее?

— С ней странно… ее нигде нет, и она не звонила Высокову.

— А если… — со страхом произнесла, даже боясь представить. Резко села и посмотрела по сторонам, чувствуя, как начинаю задыхаться.

Внезапный захват и я оказалась на подушке, а мужчина зажал в кольце своих мощных рук.

— Задушишь, — прошептала, пытаясь освободиться, чтобы нормально дышать.

Мужчина чуть ослабил хватку, но не отпустил.

— Узнал, что еще один человек интересовался девочкой и Высоковым.

— Кто? — со страхом выдохнула, не понимая, куда делась Мария и что еще за человек.

— Не знаю, но обязательно выясню. Не переживай, девочку пока не тронут. Да и Машу не станут.

— Но ведь в жену Высокова стреляли.

— Завтра я уточню некоторые вопросы, а потом будет понятно, куда дальше двигаться.

— А как…

— Ир, если сейчас не замолчишь, найду нам занятие, — грозно сказал он и, сделав небольшую паузу, устало выдал: — Вторые сутки не сплю.

Прижалась сильнее и замолчала, чувствуя себя защищенной и в то же время растерянной. Переживала за подругу, ее дочь и не знала, как вести себя с Олегом. Слишком он давил, или просто я так странно реагировала на него. Не знаю…

Закрыла глаза и просто попыталась отвлечься от всего, забыться, отключиться. Думала, не получится, но уже через мгновение я погрузилась в сон, чувствуя тепло сильных рук.


Глава 13

Проснулась от ощущения боли в животе. Невыносимая, как будто живьем резали. Кое-как убрала руку мужчины и поднялась, тут же хватаясь за тумбочку, так как ничего не видела и готова была свалиться. Не шла, а ползла в туалет, тяжело дыша. Когда убедилась, что наступили месячные, поняла, что два дня буду помирать. У всех нормально проходит, терпимо, а для меня это каторга. Первые два дня на обезболивающих таблетках, что встать не могу, а потом вроде нормально. Гинекологи сказали, что так бывает, у всех свой организм, а у меня он удивительно чувствительный на мою голову.

Да уж… Только сейчас мне этого не хватало. И главное, я так собиралась, что ничего не взяла. Ни тампонов, ни прокладок, ни таблеток — совсем не готова. Молодец. Даже не посчитала дни. Да и зачем мне? Когда не живешь половой жизнью, как правило, не следишь за циклом. Примерно знаешь, когда будут, а чтобы записывать, четко отслеживать и переживать, если день задержка, такого у меня уже давно не было. Использовав одну-единственную прокладку, натянула свитер и джинсы, дыша как слон, удивляясь, как я смогла осилить столь непосильную задачу. Но страх, что через час мне будет не до комфорта, аккумулировал все силы.

Тихо, как полуживая мышка, поплелась к двери и заметила ключи на полочке. Схватила сумочку и аккуратно вышла, надеясь, что круглосуточные аптеки в этом городе есть и находятся поблизости, а именно рядом с этой гостиницей.

На первом этаже в кресле сидела пожилая женщина и вязала крючком салфетку. Увидев меня, она подправила очки, посмотрела на часы, отмечая, пять утра, и любезно осведомилась:

— Чем могу помочь?

— Скажите, а где у вас аптеки? Чтобы… чтобы сейчас можно было купить.

Она задумчиво нахмурила лоб, отчего гармошкой пошли морщины, и протянула:

— Ой, ну, вот «Мелодия здоровья» точно с девяти, не подойдет. Или нет? Если только… Да, точно, через дорогу перейдешь, потом еще дом и увидишь аптеку. Круглосуточная. Как-то тоже нужно было купить таблетки. Давление подскочило.

— Спасибо, — просипела, не зная, услышала ли она меня или нет. Голова кружилась, но я шла, рассчитывая, что на улице станет лучше.

На лестнице чуть не упала, хорошо, что задержалась и схватилась за стену. Посмотрела на джип Медведева, и возникла мысль, что нужно было его попросить. Но как попросить? Ведь мужчины не любят покупать средства интимной гигиены, насколько я знаю из рассказов коллег. Да и спал он всего два часа. Сама дойду.

Вышла из территории гостиницы и пошла по дорожке к пешеходному переходу. Цвета сливались и я плохо видела. Хорошо, что мужчина стоял рядом, и когда он пошел, последовала за ним. Даже не помню, как добиралась. Вероятно, выглядела со стороны ужасно. Уже когда показалась аптека, выдохнула. И тут же пришло понимание, что я ушла и не сказала куда, даже записку не написала. Заглянула в сумку, желая написать сообщение, но поняла, что телефон остался на зарядке в номере.

Надо же… Олег будет недоволен, если проснется, а меня нет. Стало неудобно.

В аптеке был большой выбор, поэтому взяла все необходимое, купив с запасом, чтобы подобных ситуаций не возникало, и, запихнув купленные товары в сумку, отправилась назад. Только начала идти по дороге, как заметила, что за мной следуют два парня. Они странно переглядывались и кивали в мою сторону, при этом странно шатались и очень быстро спешили, как и я, когда увидела, что они догоняют меня.

Услышав громкие шаги, обернулась и увидела, что молодые люди начали бежать. Вскрикнула и рванула к пешеходному переходу, замечая краем глаза, что горит зеленый и можно бежать, осознавая, что если останусь, то догонят, а рядом никого нет.

Бросилась через дорогу, но, слыша громкий сигнал и замечая движущиеся машины, остановилась на середине пешехода, с ужасом замечая, что уже красный. Обернулась и застыла в шоке, отмечая, как на меня движется серебристая машина. Не могла пошевелиться. Оглушенная громкими звуками, разрушающим мое сознание, я лишь смотрела на мчавшуюся машину и тряслась от страха.

Закрыла руками голову и закричала, тут же чувствуя толчок в бок. Даже не поняла, как полетела на асфальт в сторону тротуарной дорожки.

Поднялась, пытаясь понять, что случилось, и увидела разъяренное лицо Олега, который сейчас походил на невменяемого и одержимого зверя. Он наклонился ко мне и, до боли сжав плечи, прохрипел:

— Ты что творишь? Жить надоело?!

Не могла говорить. Совсем. Слова распадались, превращаясь в ком страха. Смотрела на него с таким отчаяньем, и не знала, как объяснить. Послышался удар закрываемой двери и уже через секунду к нам подбежал молодой мужчина. Его состояние нельзя было описать и я прекрасно понимала почему. Он говорил, но слова не доходили, видела только как открывает рот, гневно выкрикивая что-то. Очевидно, ругался, тыча пальцами в мою сторону, готовый уничтожить. Сжалась вся, не представляя, что теперь будет, но тут Медведев резко поднялся и подошел к нему, хватая за грудки, откидывая на шаг и выкрикивая:

— Успокойся. Все обошлось.

— Да она стояла на дороге на красный свет! Дура!

Медведев выдал звериный звук, отчего водитель отступил к своей машине и завертел пальцем у виска.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кричи на свою женщину. А я со своей сам разберусь.

— Она же самоубийца, стояла на дороге! — не успокаивался тот, но уже не так кричал. Олег подошел ближе и они уже нормально говорили, но я не слышала, лишь чувствовала, что Медведев буквально прожигал меня гневным взглядом, контролируя каждый вздох. Боялась пошевелиться, чтобы он не кинулся ко мне, считая, что я на дорогу полезла.

«Боже мой… Как я могла?!»

Внезапно меня начало трясти, и это уже никак не было связано с болями в критические дни. Отходила от шока. Совсем не понимала себя и была в панике, что допустила такую ситуацию. Даже не знала, что сказать и делать. Слезы стояли в глазах. Ничего не видела. В груди был такой комок боли, что хотела закричать, а получались только хрипы.

Я закрыла глаза и открыла, когда поняла, что меня поднимают и несут. Посмотрела на сжатые губы, каменное лицо и выдохнула:

— Олег, я… не могла идти… Не могла…

Он прижал сильнее и, ничего не сказав, понес в сторону гостиницы. Было так мерзко и плохо, что прислонилась к груди и старалась сдержать себя, но слезы текли по щекам.

Я не помню, как мы дошли до своего номера, как поднимались, очнулась на постели, когда он нежно поглаживал по спине, прижимая к себе. Всхлипнула и разревелась, давая волю чувствам, отходя от шока, выкидывая из себя все, что накопилось. Выла, хрипела ему в футболку, пока сил совсем не осталось.

Ничего не осталось. Я словно очистила себя от всего. И стало… легче.

Олег поднял подбородок и спокойно, что ему давалось тяжело, спросил:

— Зачем ты пошла в аптеку?

— Я… — посмотрела на свои руки, по сторонам, и с волнением прошептала: — Моя сумка… Она…

— Твоя сумка на полке. Я поднял ее с дороги. Так зачем?

— За прокладками, — прошептала, чувствуя себя идиоткой. — Не хотела тебя будить. Поэтому пошла одна, а там двое парней побежали за мной. Горел зеленый свет, и я побежала, пока не услышала пронзительные сигналы, и не увидела машины.

— Ир, ты побежала, когда осталось две секунды. Я тебе кричал.

— Я не видела и не слышала, — прошептала, чувствуя вину, отворачиваясь, но мужчина сильнее сжал подбородок и отчеканил:

— Никогда, слышишь, никогда больше так не делай! Нужно было разбудить и мы бы решили эту проблему. А не так… Не так! Да я поставил на уши всю гостиницу, а ты… Черт, ты хоть понимаешь, что чуть сама не погибла и не сломала жизнь водителю?

Молчала. Что тут еще скажешь, когда виновата? Страшно представить, что случилось бы, если Олег не спас.

— Я… не очень себя хорошо чувствую. Хотела как лучше.

— Лучше? Ты хотела как лучше? А что, по-твоему, я должен был думать, когда ты сорвалась в пять утра? Подумать, что она за тампонами побежала? — повышая тон, рявкнул он. — Черт, я чуть с ума не сошел, а она… хотела как лучше.

Чувствуя, что слезы опять накатывают, еле слышно пролепетала:

— Прости.

Он резко прижал к себе, и так мы и сидели, пока не услышала:

— Раздевайся, делай, что там тебе необходимо, и спать. Пока не придешь в норму, никуда не поедем. И буду закрывать тебя на ключ в номере, раз ты убегаешь.

Не стала ничего говорить, видела, что он на пределе. Поднялась и попыталась снять джинсы, но сил не было. Поэтому, когда почувствовала сильные руки на своих бедрах, только с облегчением выдохнула. Оставшись в белой футболке, взяла сумочку и пошла в ванную комнату, чувствуя, что еще немного и упаду.

После всех нужных дел ополоснула лицо и пошла в спальню. Олег стоял у столика с напитками. Схватил стакан с водой и подал мне со словами:

— Выпей и спать.

Понимая, что в воде не просто так что-то шипит, спросила:

— Что там?

— Поверь, для твоей пользы.

Не стала уточнять, выпила и поплелась спать. Только улеглась, как почувствовала сильные руки на спине. Мужчина притянул к себе и выдохнул:

— Спи. Тебе нужен отдых.

— Я не хотела…

— Понял, но это не причина кидаться под машины.

Кивнула и закрыла глаза, моментально вырубаясь, погружаясь в спасительную пропасть, где нет боли, страха и отчаяния. Лишь безмятежность и спокойствие…

* * *

Проснулась отдохнувшей и выспавшейся. Удивительно, как сон может лечить. Поднялась и села, с удивлением отмечая время — четыре часа дня. Поразительно. Никогда столько не спала. Перевела взгляд на вторую половину кровати и с грустью насупилась. Ушел. Дождался, пока усну, и оставил одну.

Заставила себя подняться и побрела к двери, желая проверить, закрыл меня или нет. Естественно, запер. Усмехнулась. Действительно, ничего другого ждать и не нужно было от этого мужчины. Он беспокоился, поэтому так поступил. Во всяком случае, я так думала.

Задумалась, не зная, как себя вести теперь. Хотелось, чтобы все было иначе, но, к сожалению, между нами огромная пропасть непонимания. Если бы поговорить, высказаться, тогда был шанс на надежду. Но нет… Это только мои мечты и бурная фантазия.

После контрастного душа, выглядела живой, но живот начал ныть, а, зная свой организм, через полчаса вновь буду загибаться от боли. Выпив обезболивающего порошка, который развела в кипяченной воде, взяла телефон и подошла к окну, вглядываясь, рассматривая территорию гостиницы.

Сегодня было солнечно. Вероятно, и очень тепло. Любовалась крохотной детской площадкой и небольшим садом с беседкой где, очевидно, отдыхали посетители.

На экране сотового телефона красовался космос и, полюбовавшись некоторое время, нажала на кнопку приема. Пошли гудки, а через секунду услышала голос:

— Проснулась?

Дотронулась пальцами до прозрачной ткани тюля, осторожно прорисовывая тонкий набитый рисунок, и ответила:

— Да.

— Как чувствуешь себя? — произнес он напряженным голосом.

Пожала плечами, не зная, как ответить, да и чувствовала себя не в своей тарелке от нашего «нового» общения. И это после всего, что произошло. Или он просто поддерживает меня? Чувствовала себя скованно, поэтому провела рукой по волосам и смущенно проговорила:

— Нормально. Ты… когда приедешь?

— Через двадцать минут. Пойдем в ресторан гостиницы, — убежденно заявил он, и по интонации можно было понять, что это утверждение, и никак не предложение.

— Хорошо. А потом куда?

— Нужно будет проехаться до одного района, а там уже близ деревни будет склад. Мои люди скинули информацию, что Солин там.

— И мы…

— Ир, я приеду, и мы говорим, — сухо выдал он.

— Но мы же вместе поедем за ней, да? — с волнением прошептала, чувствуя, что он не хочет говорить на эту тему.

— Я поеду.

— Не понимаю, ты же говорил…

— Ира, еще немного и я подъеду. Нормально поговорим и обсудим этот вопрос.

Сказал и отключил связь, а я продолжала стоять на месте, размышляя про себя, что теперь будет. Не находила себе места. Высушившись феном, полностью была готова. Лишь одно радовало — стало лучше, обезболивающее подействовало.

Сразу подскочила, когда услышала шум поворачиваемого ключа в замке. Поправила голубые джинсы вспотевшими руками и пошла к двери.

Мужчина вошел и резким движением бросил ключи на полку. Окинув меня внимательным взглядом, он спросил:

— Готова?

Кивнула ему и мы пошли вниз. Он шел рядом, и я ощущала исходящее от Олега напряжение, видела, что он был на пределе. Его лицо выглядело непроницаемым, бесстрастным и настороженным. Поэтому я ничего не спрашивала. Пока. Лишь наблюдала со стороны.

Стройный, мускулистый, с густыми черными волосами и пронизывающими темно-коричневыми глазами. На мгновение я застопорилась на месте, теряясь, любуясь игрой мускулов под черной рубашкой, туго обтягивающей плечи Олега. Но потом переборола себя, обещая, не реагировать на мужчину. Не до этого. Да и не нужно оно.

Поспешила за ним. Медведев двигался уверенно и хищно. Он был в брюках, облегавших бедра и длинные мускулистые ноги. Внезапно, откуда не возьмись, появилось невыносимое желание подойти сзади, обнять его за талию и прижаться щекой к широкой спине.

«Глупые фантазии! Наивная гусыня!»

В уютном маленьком помещении в сочетании молочных и шоколадных оттенков в интерьере мы устроились за небольшим столиком у окна. Приятный, даже я бы сказала — домашний ресторанчик. В такой только с семьей можно ходить.

Сделав заказ, некоторое время смотрели друг на друга, выжидая чего-то, а потом я спросила:

— Что ты выяснил?

— У твоей Марии есть знакомые, которые могут ей помочь? — он не спросил, а утверждал, словно был в этом уверен.

Задумалась на мгновение и отрицательно покачала головой.

— Уверена?

— Да, она говорила, что никого нет.

— Она упоминала при тебе человека по имени Ферзь?

Непонимающе посмотрела на него, а потом задумалась и сказала:

— Говорила. Она боялась, что именно он нашел ее, поэтому мы и поехали к бабушке. Но там были другие — конкуренты Высокова. А Ферзь прислал ей сообщение с номером квартиры, вот мы и испугались.

— Они встречались уже: он нашел ее и отвез к Высокову вместе с дочерью. Этот человек не может помогать ей. Просто не способен.

— Так почему он сейчас нагло интересуется, где девочка, не прикрывая своего интереса?

— Интересуется? — проговорила, совсем ничего не понимая. — Может, ему и не нужна была Мария, а только Алена?

— Ладно, еще немного и выяснится.

— И что теперь?

— Поедем в район, а там уже понятно будет.

— А мне…

— Я подключил Охотника и позвонил еще одному другу, опером работает. В общем, мы сами, а ты будешь в безопасном месте.

— А когда мы отправимся?

— Завтра. В пятом часу утра. Ночевать будем здесь, — резко выдал Медведев.

Дальше не могла сконцентрироваться, поэтому поздний обед проходил в тишине. В голове кружилось столько вопросов, но видела по его лицу, что Олег четко решил и менять ничего не собирался. И еще боялась, что наш «тоненький мир» оборвется. Не хотелось, но предчувствовала…

Глава 14

После ужина мы отправились в сторону парка. Нет, не для отдыха, Медведеву нужно было зайти в одно место по важному вопросу, а я осталась его ожидать, сидя на скамейке. Не захотела торчать в душном помещении. Олег сказал, что постарается вернуться очень быстро, но через тридцать минут я поняла, что его задержали. Не зная, чем занять себя, купила мороженое и прислонилась к спинке скамейки, наблюдая за молодой семьей, отдыхавшей с малышами-двойняшками. Они так весело играли, смеялись друг над другом, что я удивилась. Надо же… такая огромная семья, а дружная. Не то что моя.

Да что моя? Как родители умерли, семьи не стало. Хорошо хоть бабушка взяла, а то бы оказались в детдоме. Я ничего против детского дома не имела, но когда есть родственники — это лучше, и совсем нельзя сравнивать.

Жаль, что так вышло. Если бы родители были с нами, тогда наша жизнь пошла совсем по-другому. И Алла была жива, и ее характер и корыстные желания не подвели к тому, что произошло. А так все печально и невыносимо тяжело. Но я справлюсь. Только найти бы подругу и ее дочь.

Как же я этого хотела. Не передать словами, как хотела. Ведь не может все быть так плохо? Мне уже стало казаться, что все, кто рядом со мной, попадают в беду. Словно я проклята.

Именно сейчас подумала о родителях матери. Безжалостно и бессердечно с их стороны, что они даже не позвонили за эти годы. Удивительно, что им было наплевать, ведь мы все же семья. Неужели когда у меня будут дети, то я тоже буду так наплевательски относиться к своим внукам, лишь потому, что дочь вышла не за угодного? Надеюсь, что я такой черствой и бессердечной никогда не буду.

Хоть бы раз приехали, посмотрели на нас, и, может, они поняли, что дети невиновны. Но нет, так и не заявились, не приехали, и, естественно, не позвонили. Даже на похороны сестры, где я была несколько часов, не в силах говорить или плакать. Просто стояла как статуя, и хотелось раствориться. Никто не пришел, вот чего она добилась своей погоней за богатой жизнью.

А с родней… мы никто для них. НИКТО. Совсем. Было до ужаса обидно и больно, но привычно.

Посмотрела на руку, чтобы знать, сколько уже прошло времени, и вдруг услышала телефонный звонок.

Посмотрела на экран, отмечая, что звонит Ярослав, и застыла на месте, не зная, как быть. Глянула на дорогу, и, убедившись, что Медведева не видно, решила ответить на звонок. Время есть, и ведь Ярик мне не чужой. Да и разве имеет право Олег запрещать мне общаться? Нажала на прием и, стараясь, чтобы мой голос звучал нормально, выдохнула:

— Привет! Как дела?

— Ир, как я рад тебя услышать. Думал, ты не ответишь, — с восторгом проговорил он, и я верила, так и есть, он рад со мной поговорить. Хороший он, но только друг. Надеюсь, Ярик это понимает.

— Нет. Просто тогда я не могла говорить,

— Понятно. Как ты? Что нового? Уверен, сейчас ты вообще соблазнительная красавица! Где работаешь? Мне все интересно. Хочу знать абсолютно все.

Рассмеялась, чувствуя тепло в груди. Неугомонный, и всегда рвется в бой, выдавая сто вопросов одновременно. Порой сам отвечает на них. Ни капельки не изменился за столько лет.

— Нормально. Честное слово. Работаю в банке, — призналась ему, посматривая на свои белоснежные кроссовки.

— Я приезжал к твоему дому, но тебя не было.

— И сейчас нет, я в другом городе по делам.

— Да? Понятно. Но ты же приедешь? Я очень жду тебя.

— Конечно. Приеду, — нежно согласилась, чувствуя, что при общении с этим человеком испытываю невероятное облегчение. Он как бальзам на душу.

— Я рад. Честно. Только можно спросить у тебя? Черт… Ну да ладно. Я хотел спросить, ты свободна?

Улыбнулась и весело заметила:

— Ярик, ты, как всегда. Не изменился.

— Ну а вдруг у тебя там муж или жених ревнивый, а тут я со своим назойливым вниманием? Вот и спрашиваю.

Почувствовала, что воздух стал напряженным и мое тело моментально налилось свинцом, что не могла сдвинуться. А значит, рядом со мной стоит Олег. Обернулась и увидела его, лениво стоявшего у скамейки. На первый взгляд, спокойный и безразличный, но глаза обжигали, доказывая обратное.

— Не могу больше говорить. Удачи тебе, — поспешно выдала, не зная, что ожидать от Медведева.

— Я все жду. Очень жду. Ты как глоток свежего воздуха.

— Хорошо. Пока, — пролепетала и положила трубку.

Только убрала сотовый телефон в карман джинсов, как услышала:

— Идем?

Поспешно кивнула и встала со скамейки, ощущая каждой клеточкой своего тела, что мужчина как никогда напряжен, и его животный магнетизм буквально давил на меня, заставляя сердце стучать сильнее.

Пока шла за ним, глянула по сторонам, вдруг замечая интерес двух девушек, провожающих его взглядом. Стройные, красивые, удивляющие своими кукольными фигурками. Столько интереса, желания в глазах, отчего почувствовала раздражение. Неужели ревность?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Конечно, выглядел мужчина великолепно — загорелый, широкоплечий, узкобедрый. Мужественность отражалась в каждой черте его гордого лица: от ровных темных бровей до чувственного рта и высокомерно выступавшего подбородка. Он не был красив, но его грубые черты больше завораживали, чем красота любого красавчика. На левой щеке тянулся огромный шрам, что делало его опасным и угрожающим, но вместе с тем сексуально-притягательным.

Поежилась, чувствуя дрожь по всему телу, и пошла вперед, понимая, что отстала, а ждать меня Медведев не собирается. Он размашистыми шагами уверенно двигался вперед. Когда он все же остановился, я догнала и услышала:

— Ехать раньше мы не можем, и не стоит переживать, что опоздаем. Есть время. По Марии… ее невозможно вычислить. Уверен, что это не благодаря ее стараниям.

— Думаешь, ей помогает Ферзь?

— Да, что странно, если судить по его репутации.

— А какая у него репутация?

Спросила и не получила ответа. Заметила, как нервно дернулись его крепко сжатые губы, и тихо уточнила:

— Мне не понравится?

Мужчина лишь нахмурился и выдал:

— Нет. И на этом разговор закончен.

Всю дорогу думала о том, как Маша связалась с Ферзем, и чего ей это стоило, или он сам решил помочь? Нет, наивная глупость с моей стороны так считать, если принять во внимание, что даже Олега настораживает его помощь.

Пришли в номер люкс, и мужчина отправился в ванную. Я же включила телевизор, но даже не посмотрела на экран, продолжая ломать голову от своих мыслей. Когда Медведев вышел, глянула на него и на секунду замерла, с восхищением отмечая шикарное тело. Он вытирал голову полотенцем, а на бедрах было повязано другое. Во рту появилась сухость. Отвернулась, чувствуя себя озабоченной фанаткой, что было мне неприсуще и совсем не свойственно, и спросила:

— Могу идти?

— Да, — ответил он сухо, и я схватила сумку и белую футболку, так как шелковые сорочки не взяла, да и мысли такой не было. Зачем?

Довольно быстро ополоснулась, но, не трогая волосы, так как уже принимала душ, переоделась и вышла, выключая свет и открывая дверь, чтобы не было влажности.

Выпив сок на подносе, отметила, что мужчина лежит на кровати и смотрит какой-то боевик. Часы показывали девять вечера. Можно было поспать, так как чувствовала себя невыносимо уставшей, и тогда завтра буду свежей и почти здоровой. Кожей ощущала страх идти в одну постель с Медведевым, но, будучи уверенной, что он меня не тронет, чего подсознательно боялась, я пошла вперед, ругая себя за то, что футболка короткая, и одновременно радуясь, что грудь небольшая и так отчетливо не видно, что я сняла бюстгальтер. Не могла спать в одежде. Если случалось, на утро была разбитой, похожей на древнюю старуху.

Легла и спряталась под одеяло, желая стать невидимой и мгновенно уснуть. Не знала, что больше. Думала, засну, как только голова коснется подушки, но не получалось. Совсем. Через некоторое время мужчина выключил телевизор. В спальне повисла гнетущая тишина.

Медведев просто лежал, как и я, чувствуя напряжение. Подсознательно я ждала от него разговора, но он молчал, что меня полностью устраивало. Только закрыла глаза, чтобы заставить себя спать, как услышала:

— Ты ему позвонила сама?

Прикусила губу, не зная, как реагировать. Он ревнует или считает меня распущенной? Если первое наполняло эмоциями, то второе буквально душило их. Я отвернулась и пробубнила:

— Он мой друг.

— Ты не ответила, — гнул свою линию Олег. Его голос звучал сурово и требовательно.

Не хотелось отчитываться, оправдываться, но понимала, что если проигнорирую, мужчина сделает свои неправильные выводы. Не хотелось. Не знаю почему. Вероятно, не желала быть для него хуже, чем он считает.

— Ярослав позвонил мне, — вытолкнула из себя, и только поднялась, чтобы уйти, чувствуя странную обиду, как сильная рука легла на плечо, и я повалилась спиной на кровать. Резко повернулась и встретилась с темно-коричневыми глазами мужчины, который медленно потянул на себя.

— Не забыла о нашем договоре?

Смотрела ему в лицо и вдруг подняла руку, прикасаясь пальцами к шраму. Обвела рубец, а потом, ласково прикоснувшись к щеке, с горечью выдохнула:

— Разве можно о нем забыть?

— Будь уверена, я тебе не дам этого сделать, — хрипло выдал он и повел руками вниз, нежно касаясь, уделяя особое внимание бедрам, чуть сжимая их.

Затаила дыхание, не в силах двинуться. Мужчина медленно наклонился и поцеловал в губы, отчего мое сердце на мгновение остановилось, а потом застучало с удвоенной силой.

Медведев действовал нежно, чувственно, а потом встретился с моим затуманенным взглядом и, выдав стон, со всей страстью накинулся на губы, погружая нас в чувственный мир. Испытывала невероятный водоворот удовольствия и когда ощутила его руки на груди, выдала стон.

Все вокруг исчезло и потерялось. Не хотелось возвращаться в действительность. Растворялась в урагане бушующих эмоций и сладостных ощущений, пока он не отпустил, резко отодвинувшись от меня. Прожигая голодным взглядом, Олег прочистил горло и произнес:

— Отдыхай. Завтра будет тяжелый день.

Растерялась и смогла только кивнуть. Пока приходила в себя, Олег направился в ванную комнату. Через минуту уже слышала шум воды. Сон не шел и я ждала. Когда Медведев вернулся, лег на кровать, отчего она прогнулась, и я даже подумала о том, что как бы он ни сломал ее. Мужчина собственнически притянул меня к себе, и тут же кожа пошла мурашками от соприкосновения с его ледяным телом.

«Он принимал душ со льдом?!»

Попробовала отодвинуться, но он не дал такой возможности, пригвоздив к своей мускулистой груди. Немного сменила позу, пытаясь удобно устроиться, и тут же услышала грозное рычание на ухо:

— Ир, давай ты не будешь дергаться и ерзать? Я ведь не железный.

Улыбнулась, радуясь, что он не видит моего довольного лица. Надо же… как мишка косолапый бурчит. На секунду показалось, что у нас все хорошо. Прижалась сильнее, чувствуя необходимость, и проговорила:

— А я была уверена, что каменный.

Мужчина никак не прокомментировал мои слова. Молчал. А потом послышался тяжелый горячий вздох и сухое признание:

— Я теперь тоже так думаю.

Настроение поднялось неизвестно по какой причине. Я улыбнулась и прикусила губу, чтобы не выдать себя. Но моя радость быстро исчезла, когда в поясницу ударила боль, напоминая, что у меня месячные. Когда живот не болит и голова занята совсем не тем, порой забываешь о столь интимном моменте. Закрыла глаза и, чувствуя тепло огромного мужчины, уснула.

* * *

Сидела в машине, наблюдая за тем, как лил дождь. Ни с того, ни с сего и на тебе — ливень. А ведь так ярко светило солнце с утра, согревая теплыми лучами. Ничего не предвещало такой ненастной погоды. Но после обеда все поменялось.

Семь часов показывало на экране датчика, и я с тоской смотрела, как быстро работают дворники, отбрасывая воду, чтобы можно было видеть трассу. Дождь не лил, а стоял стеной, что пугало. Невозможно было двигаться, поэтому мы осторожно плелись, тем более, впереди нас двигалась фура. От колес периодически огромной волной шла вода на стекло, и Олег постоянно держал дистанцию, чтобы видеть то, что творится на дороге.

Посмотрела на экран телевизора, на котором шла комедия и вздохнула. Ничего не хотела смотреть, думала о том, что сейчас происходит у Маши с Аленой, и волновалась. Хоть бы все получилось… Очень надеялась.

Очнулась от мыслей, когда вдруг Олег зарычал, выдохнул проклятье и резко пошел вбок, а я с ужасом наблюдала, как на нас летит серебристая машина, которую откинула встречная иномарка. Даже сориентироваться не успела, как мы остановились на обочине, и только чудом не ушли в кювет.

Меня так дернуло, что я вскрикнула, и тут же услышала:

— Ты как?

Повернулась и только хотела его успокоить, как с ужасом закричала, замечая в окне, как красная «калина» влетела в перевернутую иномарку, и две машины оттолкнуло в разные стороны, серебристую в нашу.

Потерялась на время в пространстве, наблюдая со стороны. Затряслась, но, чувствуя, что мы стали двигаться вперед, и удара не последовало, выдохнула.

Медведев проехал чуть дальше, свернул вправо на проселочную дорогу, и заехал в самую грязь, где обычные машины не решатся остановиться. Джип остановился, и мужчина резко повернулся ко мне. Секунду смотрел на меня, а потом схватил своими руками мои, сжал их и выдал:

— Сидеть здесь и не выходить! Поняла? Не хочу, чтобы ты пострадала.

— Но там же…

Медведев грубо дернул меня к себе, сцепил лицо руками и громко отчеканил:

— Ира, оставайся здесь, в машине. Чтобы я знал, что ты в безопасности и мог спокойно помогать, а не искать тебя глазами, переживая, что ты в толпе, и может случиться беда. Видела, какой ливень?! Ничего не видно. Ты должна понимать, что возможны еще столкновения. На такой трассе летят, и когда видят аварию, уже поздно. Ты поняла меня?

Судорожно кивнула ему, продолжая вглядываться в каждый миллиметр его лица, не пропуская ничего, пытаясь успокоиться. Олег жадно смотрел в мои глаза, а потом на секунду крепко-крепко сдавил лицо и отпустил. Схватил куртку, висевшую в салоне, и, открыв дверь, прыгнул в грязь, если судить по хлюпающему звуку.

Не могла его вот так отпустить. Не могла и не хотела. Не думая, резко схватила его за руку и выдохнула:

— Олег!

Он обернулся и посмотрел на мою сжимающую ладонь, а потом на лицо, молчаливо спрашивая о причине моего крика. На секунду замолчала, но потом все же смогла выговорить:

— Пожалуйста, будь осторожен.

Он смотрел еще какое-то время, о чем-то думая, а потом кивнул и закрыл дверь. Смотрела ему вслед, как уверенно идет по грязи, словно ее нет, а потом направляется к машинам. Ливень продолжал идти, не ослабевая ни на секунду, поэтому мне было расплывчато видно.

Сходила с ума от беспокойства. Вот зачем он так со мной? Я бы помогла. А вдруг кто-то нуждается в моей помощи?

Не передать словами, как извелась я за двадцать минут, что его не было. Внезапно прогрохотало, вдалеке сверкнула молния, и стало совсем жутко. Вновь посмотрела на дорогу и увидела, что люди бегают от одной машины к другой, но Олега я не приметила. Где он? А вдруг опять столкновение? Угнетала себя. Переживала, отмечая, как небо затягивается, превращаясь в темно-серую пучину. И лишь череда машин, стоящих в пробке позади фур, фарами освещали участок трассы. Надеялась, что больше аварий не будет. Ведь получается, дорога была полностью перекрыта, так как две фуры перегородили движение с двух сторон. Лишь некоторые съезжали и гнали по грязи, но не каждый водитель рискнет и не каждая машина сможет.

Молилась, чтобы все были живы, но, помня состояние серебристой иномарки, понимала, что, скорее всего, водитель погиб. Капот был всмятку. А точнее — машина полностью была искорежена. Случится чудо, если пассажиры не пострадают.

Стало плохо… не по себе, а потом я все же открыла дверь, обещая, что только посмотрю. Спрыгнула и влезла кроссовками в грязь, но меня это совсем не волновало. Я шла до дороге, превращая белоснежную обувь в убожество, чувствуя, как дождь с силой поливает, и только куртка с капюшоном спасала от ледяной воды.

По обочине шла к месту, где виднелась красная иномарка. Услышав рыдание маленького ребенка, рванула быстрее. Обошла машину и увидела женщину на асфальте, лицо которой было накрыто джинсовой курткой, а чуть в стороне стояла девочка с косичками в тонком платье, а рядом с ней маленький кучерявый мальчик в шортиках, дрожащий и хрипящий, дергающий сестру за подол платья. Дети стояли рядом с телом женщины и, хрипя звали маму, почти крича, не понимая, что она уже не ответит.

Меня словно током прошибло. Смотрела и словно в прошлое вернулось, видела себя много лет тому назад. Только этим малышам хуже в несколько раз, они пережили трагедию, а теперь стояли и смотрели. Резко рванула вперед, загораживая труп, снимая дрожащими руками тонкую куртку. Замок заело, как назло, но потом я все же смогла скинуть вещь и быстро накинуть на плечи девочки, застегивая по горло, призывно шепча:

— Ну, маленькая, не смотри. Не смотри.

— Мама… она… — хрипло шептала она и стало совсем плохо. Прижала ее и проговорила:

— Знаю, но не смотри. Пожалуйста.

Сняла с себя спортивную кофту, оставшись в белой тонкой футболке, и натянула на мальчика, хрипящего, находящегося в истерике. Сердце обливалось кровью, но ничего не могла сделать. Ничего… Замотала его и взяла на руки, даже не зная, как и что сказать. Да и слова сейчас не помогут… Но ведь это дети… их нужно успокоить.

Не имела понятия как, никогда не сидела и не возилась с малышней. Лишь с сестрой. Но это совсем другое. Разница между мной и Аллой — четыре года, а тут совсем маленькие.

Прижимала к себе крепко-крепко маленькое тельце, действуя интуитивно, а потом заметив, как мужчины переворачивают серебристую иномарку, молча взяла девочку за руку и попросила:

— Пойдем, пойдем до машины. Пожалуйста.

— Нет, мама. Я не оставлю ее, — говорила она, дрожа всем телом, упираясь, не желая идти.

— Мама… она… там на небесах, а ты и братик под дождем, и если не просохнете, то будет совсем плохо. Заболеете и…

— И попадем к ней? — предположила она задумчиво, что мне не понравилось. Дети… наивные и верят в чудеса. Не знаю, что она себе напридумывала, но понимала одно — смотреть на маму ей сейчас нельзя. Пусть останется для нее такой, какой она ее всегда знала. А не в крови… под дождем с закрытым лицом.

Мурашки пошли по коже, ведь дети теперь останутся без мамы. А это невосполнимая потеря. Настоящая, жестокая и невыносимая. Бедные малыши.

Покачала головой и прошептала:

— Ты ведь братика любишь?

Девочка непонимающе посмотрела на меня, а потом на него, дрожащего, всхлипывающего и прислонившегося ко мне, уткнувшегося в плечо. Сделала шаг, но вдруг остановилась. Конечно, я понимала, что она еще надеялась на чудо, но так нельзя. Мне было очень жаль молодую женщину, которой жить да жить, воспитывать своих детей, радоваться жизни, но ничего изменить нельзя. А дети в такой ливень стоят — тут пневмонию можно заработать.

— Да, люблю, — с грустью выдала она, вновь поворачиваясь к телу матери.

— А он тебя, и ему сейчас очень нужна сестренка — ты. Только ты можешь успокоить его. Смотри, как ему плохо?

— Но… — сероглазая девочка замолчала, а потом вновь посмотрела на женщину и, закрыв рот рукой, сдерживая всхлипы, медленно побрела к нам.

Крепко взяла ее за руку и повела до машины. Несколько раз чуть не упала Скользко, грязь, а у меня еще на руках ребенок. Да и сама я походила на скелет, сильно не потаскаешь. Но я держала. Крепко-крепко, чтобы не уронить. Почувствовав прожигающий взгляд, обернулась и увидела Медведева. Он стоял у обочины и смотрел на меня. Не знала, что Олег думал, отсюда было плохо видно, но чувствовала, что не рад.

Но… я не могла сидеть, когда нужна была моя помощь.

Показала ему на машину, и, уловив его кивок, побрела с детьми дальше. Усадила всех в салон и устроилась рядом, чувствуя тепло. Моя футболка полностью промокла, но это не волновало. Как-нибудь… высохну. Лишь состояние детей беспокоило. Достав из своей сумки вещи, помогла снять девочке насквозь мокрое платье и надеть футболку, в которой она утонула, и мальчику майку. В сухом быстро согреются.

— Хочу к маме. Пусть она проснется, — попросил малыш, дергая меня за локоть, и стало не по себе. Очевидно, он не до конца понимает. Поэтому провела ладонью по его волосикам и прошептала:

— Тебе и сестренке нужно согреться…

— А маме холодно, — сказал и заплакал, а когда попыталась обнять его, громко закричал. Чтобы не волновать, я отодвинулась и с надеждой посмотрела на девочку. Она с грустью посмотрела мне в глаза, а потом на мальчика и, вздохнув, обняла его и сказала:

— Костя, не плачь! Мама не любит, когда ты плачешь.

— Я хочу к маме.

— Мама… она… М-м-м, — задумалась и резко выпалила: — Папа скоро приедет.

— И вылечит ее? — воскликнул кучерявый ребенок.

Девочка с надеждой посмотрела на меня, ожидая подтверждения, но я лишь отрицательно повела головой. Она еще сильнее обняла его и, хлюпнув носом, проговорила:

— Он нас заберет. Заберет отсюда.

Смотрела и удивлялась. На вид ей было двенадцать, а такая умничка. Была поражена и восхищалась, наблюдая со стороны. Девочка все понимала, и пусть ей было тяжело, но брата она успокоила.

— Аля, расскажи сказку, — вдруг попросил Костя, с огромными зелеными глазами всматриваясь в ее лицо.

— Какую тебе? — девочка задумалась и добавила: — Из тех, что мама рассказывала ночью?

— Да, и про богатырей, — попросил он и прижался к сестре.

Так мы и сидели в машине, слушая нежный голос маленькой, замечательной девочки. Мальчик уже перестал дрожать, почти уснул, а она все говорила и говорила.

Боялась перелезть на пассажирское кресло, чтобы не напугать детей и не вернуть в действительность. Не шевелилась, лишь изредка смотрела назад, замечая, что ливень стихает, но вереница машин стала еще больше. Надеялась, что уже вызвали полицию, скорую и… все службы, которые необходимы. Очень хотелось, чтобы кошмар закончился вместе с дождем, но самое главное потеряно — человеческая жизнь оборвалась.

Глава 15

Казалось, мир сошел с ума. И сегодняшний день растянулся на месяц. Пока приехала скорая, полиция, прошла вечность. Отец детей был на месте раньше, но оставался там на дороге… рядом с женой. Было страшно на него смотреть, когда он пришел за детьми. Как тень. Он приехал с другом, так как был в отчаянии и вел себя агрессивно. Ребятишек смог забрать лишь тогда, когда медики из скорой проверили их, взяв обещание, что отвезет в больницу для полного обследования.

Было тяжело их отпускать. Они отправлялись в новую жизнь… без своей матери. Ужасно. Обняла их и с огромной болью в груди смотрела, как они уезжают. Бедные малыши. Такие маленькие, а уже потеряли самое важное.

Лишь когда понемногу на трассе стало чисто, и все продолжили свой путь, наконец, пришел Олег. Увидев дрожащую меня, нахмурился и без слов резкими движениями снял с меня одежду, натянув теплую водолазку, которую сам нашел в сумке. Был зол. В ярости. Хотела сказать, что все нормально, но чихнула, за что услышала много чего интересно.

Отправились в путь, но молча. Через десять минут я уснула, чувствуя тепло, и проснулась, укутанная в плед, когда уже подъехали к гостинице на дороге.

— Мы ведь не успеем за Машей, — с волнением произнесла, как вдруг Олег развернулся и рявкнул:

— Ир, еще слово, и я запру тебя в комнате, пока не перестанешь плевать на свою жизнь, кидаясь защищать других.

— Но…

— Я предупредил! — ледяным тоном напомнил мне, ожидая, когда приближусь.

Только открыла рот сказать, но поняла, что не стоит. Олег за весь день устал, а тут еще события: авария, под пождем помогал, потом дорога. Естественно, он сейчас зол. Последовала рядом. Даже не пикнула, пока он снимал лучший номер, уточняя, есть ли душ и можно ли заказать еду. Милая, красивая девушка с роскошной грудью, что она демонстративно показывала при удобном случае, сказала, что уже закрыта столовая, но, получив красивую купюру, заверила, что попросит повара сделать специальный заказ — сытный ужин.

Оказавшись в небольшой спальне с двумя маленькими кроватями, Медведев отправил меня в душ, а сам начал сдвигать их.

Под горячим душем пыталась согреться, но не могла. Обжигающие капли вызывали дрожь. И когда вылезла из душевой кабины, совсем почувствовала себя разбитой. Не хотелось ничего. Натянув футболку, я вернулась в комнату.

Увидев меня, мужчина осмотрел с головы до ног, и сказал:

— Обед будет через тридцать минут, пока отдыхай.

Я только кивнула, стараясь держаться, а потом села на кровать, вспоминая весь ужасный день. Такой длинный и невыносимо тяжелый. На груди была тяжесть… и хотелось рыдать, но лишь слезы текли по щекам.

Открыла глаза, когда услышала стук в дверь. Очевидно, уже не первый раз. Кое-как поднялась, как вдруг дверь ванной комнаты распахнулась, и вышел Олег. В одних спортивных брюках на мокрое тело. Смотрелся огромным и нереальным. Он подошел к двери и открыл. Милая девушка пораженно уставилась на шикарное тело Олега и сглотнула. Облизала полные губы и кокетливо проговорила:

— Куда поставить?

— На стол, — сурово выдал мужчина, показывая рукой вперед, дожидаясь, пока она выйдет. Блондинка поставила поднос, куда ей указали, нагнувшись, при этом выпячивая попку, а потом повернулась к нему и, поправив роскошную грудь, которая почти не держала тонкая просвечивающая блуза, подошла вплотную к нему.

Вновь эротично облизнув губы, она повела плечом и проговорила:

— Сдача осталась, может, еще что желаете? Я с радостью обслужу.

Скрипнула зубами, прищурилась, откровенно прожигая спину оборзевшей девке своей яростью, надеясь, что Олег выкинет ее. Это же надо? Я тут сижу, а она свой бюст рекламирует.

— Возьмите себе.

Девушка вообще расцвела, отчего я почти что не прорычала. Лично мне было обидно. Хотя… кто я такая? Отвернулась и услышала:

— Моя жена ждет меня, а вы отвлекаете. Дверь там.

Он не сказал, а почти прогрохотал. Если мне так было хорошо слышно то, что сказать о ней, когда она стояла очень-очень близко. Вероятно, оглохла.

Дверь громко закрылась и я повернулась. Посмотрела на его внимательное лицо и услышала:

— Ужин. Садись.

— Я…

— Если сама не пойдешь, буду кормить принудительно.

Пораженно открыла рот и улыбнулась. Все же, какой он категоричный!

— Какой ты добрый, — заметила.

— Доброты от тебя предостаточно, — сказал и показал глазами на стол.

Поднялась, чувствуя себя разбитой и села за стол, наблюдая плов и свежий салат с огурцами, помидорами и с редиской. Даже захотелось съесть… салат.

— Все, — категорично заявил Олег, словно зная мои мысли в голове.

Дальше пошел ужин, и я почти все съела, при этом наблюдала за мужчиной. Медведев — шикарный мужчина и все делал как-то по-особенному. Грубо, категорично и как следует. Ел он размеренно, не разглагольствуя, с аппетитом поглощая наш ужин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Я могу унести поднос, а посуду вымыть…

— Есть кому, а ты в постель.

Покачала головой, удивляясь его таланту быть грозным во всем, даже в мелочах. Когда почистила зубы и легла в постель, Олег вернулся и, посетив ванную, направился к кровати.

Лег, но не приближался, что смутило. Привыкла за эти дни спать вместе. Наверное, наивно и глупо, но в его объятьях я успокаивалась. Но Олег устал и вымотан… и все по моей вине.

Осторожно дотронулась до плеча и сказала:

— Прости, что втянула. Я..

Мужчина закрыл глаза, что видела в свете луны, и что-то пробурчав про себя, дернул к себе, вбивая в грудь. Обнял и проговорил:

— Я тебе сказал не выходить из машины, почему не послушала?

— Там же дети, — промямлила, чувствуя, как напряглось его тело.

— Ты не знала об этом. А если бы еще одна машина въехала?

— Я… почувствовала, что нужно пойти. Прости.

Он провел ладонью по волосам и прижал яростнее, но потом проговорил:

— В следующий раз наручники использую.

— А у тебя есть? — с интересом осведомилась, не понимая, шутит или говорит правду.

— Для тебя найдутся, — буркнул Медведев, поглаживая по спине, отчего так стало хорошо, что совсем забыла о том, что у нас было.

Нежно водила пальчиками по его груди, а потом прошептала:

— И почему нельзя повернуть время назад и изменить все? Тогда бы дети… остались с матерью. Ничего бы не произошло.

Сказала скорее себе, чем ему, но тут же услышала:

— Такова жизнь. Нужно ценить то, что есть.

Замолчала, вдруг думая о том, что если бы можно все поменять, то я никогда не решилась на такой ужасный поступок. Никогда…

Мужчина почти вбил меня в рельефную грудь, и я услышала:

— Ир, давай спать, раз больше нечем заняться.

Кивнула и попробовала заснуть, но не получалось. Сегодня он сам не свой и даже не прикоснулся, а ведь, сколько еще будем вместе — неизвестно.

Не поднимая головы, тихо прошептала:

— Не могу заснуть без поцелуя.

Глупо, но я все же сказала. Слыша в ответ тишину, испугалась, что Олег недоволен, но когда внезапно оказалась на спине, а мужчина нависал, поняла, что все же засну с поцелуем.

— Думаю, мы рискуем, — серьезно прогрохотал он хриплым голосом.

— Ты ведь всегда все контролируешь, нечего бояться, — прошептала в ответ.

— С тобой никогда, — признался и медленно стал приближаться, жадно взирая на губы. Почувствовала себя совершенно беспомощной перед его магнетизмом, с нетерпением ожидая прикосновения. Даже дыхание сбилось. И когда Олег накрыл мои губы в сладостном поцелуе, наслаждалась каждым мгновением, со всей любовью отвечая, чувствуя невыносимую жажду, сдавливающую тоску и невероятное желание.

Потерялась в пространстве и очнулась тогда, когда его руки сцепили тонкую талию, а сам мужчина отстранился, тяжело дыша. Посмотрел и хрипло выдал:

— Теперь спи.

— Думаешь, получится?

— Уверен, опыт у нас есть, — рычащим голосом проговорил Медведев, и, скатившись на бок, уложил меня на свою грудь, приказывая: — Спи, красавица. Завтра будет тяжелый день.

«Очень тяжелый, но, надеюсь, счастливый…» — подумала и уснула, согретая теплом и нежностью сильного мужчины.

* * *

Просыпалась от нежных прикосновений, и в то ж время жадных и собственнических. Сильные руки ласкали мое тело, исследовали, и я выгибалась, желая, чтобы это удовольствие никогда не заканчивалось. Горела и неистово отвечала, чувствуя, как мое тело оживает, словно после долгой спячки.

Мучительные поцелуи, соблазнительно сладкие и чувственные, доводили до безумия. Терялась, понимая, что меня захлестнуло желание.

Сжимала руками простынь, чувствуя, как тело дрожит только от этих волшебных ощущений. Тонула, не представляя как выплывать из сказочного тумана.

Жаркое дыхание обдавало кожу, влажный рот, обхватывающий сосок, безжалостно дарил удовольствие. Я медленно умирала от сладости, не желая просыпаться.

А разве может быть таким сон?!

Открыла веки и замерла, всматриваясь в темно-коричневые глаза мужчины, нависшего надо мной. Его взгляд красноречиво выдавал эмоции, прожигал страстью. Он сглотнул и просто смотрел, не сказав ни слова.

Чуть отстранилась в сторону, удивляясь тому, что мы смогли остановиться, и прошептала:

— С добрым утром.


Медведев кивнул и выдал:

— Как… ты себя чувствуешь?

Облизнула губы, замечая, с какой свирепой нуждой он проследил за моими действиями, и честно призналась:

— Неудовлетворенной…

Олег хмыкнул, на лице появилась едва заметная улыбка, и проговорил:

— Буду исправлять… как закончатся месячные. У тебя когда…

Понимая, что он хочет спросить про количество дней, скромно сообщила:

— Четыре дня.

Видела в его глазах муку, но лишь на секунду. Он кивнул и, прочистив горло, сказал:

— Ладно, нужно отправляться дальше. В кафе поедим. Здесь еще рано.

Кивнула и побежала в ванную комнату, но тут раздался телефон. Директор с работы — Осинова Ольга Петровна. Я показала мужичине рукой на душ, отправляя его первым, и выдохнула:

— Доброе утро, Ольга Петровна.

— Доброе. Ирочка, ты куда пропала? Я и не знаю, что думать…

— Все хорошо, спасибо. Просто по семейным обстоятельствам не могу выйти. Я писала заявление.

— Ты меня пугаешь. Обычно когда ты теряешься и говоришь такую фразу, то потом приходишь сама не своя. Как тень, и тебя очень тяжело вытащить из этого состояния.

— Очень надеюсь, что в этот раз будет по-другому, — искренне прошептала в ответ.

— Береги себя… и потом на работу. Потом уж я нагружу тебя по полной программе. Даже не рассчитывай на поблажки.

— Буду рада.

— Это на словах, — засмеялась она, но тут же голос стал серьезным: — В общем, давай, моя хорошая, как закончишь, отпишись мне. И не теряйся.

— Обязательно. Огромное вам спасибо за поддержку.

— Давай, давай. Жду, — сказала Ольга Петровна и вдруг выдала: — И еще Ир, пора тебе уже радоваться жизни, а не решать проблемы близких и дальних родственников. Жизнь одна и шанса вернуть время назад не будет. Люби себя, весь мир и того, кто этого достоин. Ты понимаешь меня?

Я улыбнулась, чувствуя, что во мне просыпается радость, и заверила:

— Понимаю. Спасибо.

— Ну все тогда, дела. Поскорее возвращайся.

Не могла не радоваться. Невероятная женщина. До сих пор не понимала, почему Осинова так хорошо относилась ко мне. А месяц назад предупредила, что хочет поставить своим замом, поэтому я обязательно вернусь и выполню все, что она даст и плюс свою работу. Так приятно ощущать, когда в тебя верят. Непередаваемое ощущение.

Повернулась в сторону ванной комнаты, где слышался шум воды и в голову пришла шальная невероятная мысль — сделать своему мужчине приятное. Очень хотела. Загорелась от предвкушения.

Моему — какое громкое слово, но ведь так и есть, пусть и на некоторое время. Любимый, значит, мой.

Пока смелость рвалась из меня, я бросила телефон на кровать и быстро направилась в душевую комнату. Сердце билось с огромной силой, и я распахнула дверь, наблюдая, как Олег стоит ко мне спиной в душевой кабине. Пока он мылся, я сполоснула лицо и почистила зубы. Уже когда подумала уходить, считая, что, вероятно, он может подумать плохое про меня, дверь кабины раскрылась, и мужчина наступил на коврик.

— Что случилось? — произнес он, нахмурив брови, а я только пожала плечами и медленно, но уверенно пошла к нему. Поднялась на цыпочки и нежно прикоснулась к губам, осторожно лаская языком.

Мужчина не двигался, словно боялся отпугнуть, а когда положила руки на его мокрую грудь, услышала хриплый стон и почувствовала руки на талии. А через секунду он ответил, врываясь языком в мой рот, соблазняя, погружая в страстный водоворот ощущений.

Оторвалась и начала спускаться, лаская тело, наслаждаясь каждый сантиметром и предвкушая будущее удовольствие.

— Ира… — протянул Олег, пытаясь оттолкнуть, но я вцепилась в его талию, желая дойти до конца.

Продолжала ласкать губами и языком, уделяя внимание пупку. Когда поняла, что мужчина уже захвачен страстью, провела руками по мускулистой груди, радуясь, что он уже не против. Такой мощный сильный и мой… Опустившись на корточки, жадно провела по бедрам и дотронулась до эрегированного члена, поглаживая яички рукой. Когда провела пальцем по головке, обводя по контуру, услышал стон. Такой протяжный и сексуальный. Размазала перламутровую каплю смазки по светло-розовой головке и начала ласкать языком ствол, осознавая, что мне ужасно нравится. Раньше такой инициативы не возникало в мыслях, а сейчас мне было это просто необходимо. Дарить своему мужчине удовольствие — это наслаждение и для женщины, когда она сама этого желает.

Когда взяла в рот головку и стала ласкать маленькую щелочку, Олег собрал мои волосы на руку и сжал в кулак, напряженно наблюдая за процессом. А я продолжала, наслаждаясь своим превосходством, до того момента, когда он вздрогнул, выдал рычащий звук, и пошла соленая струя мне в рот.

Проглотила и посмотрела на него. Он расслабленно повел плечами, с восторгом всматриваясь в мое лицо. Хищно оскалился, а потом дернул вверх на себя и поцеловал. Сладко. Дико. Свирепо. Он поглощал, требовал и давал, отчего таяла в его руках, чувствуя себя участливой и невероятно желанной.

Мучительно-сладкая пытка прекратилась, но мы продолжали стоять. Если бы не его руки — упала. Поэтому была рада, что нахожусь в его объятьях, вдыхая любимый запах своего мужчины.

Чувствуя его ладони на спине, улыбнулась и прошептала:

— Прости, что задержала нас.

Он усмехнулся, оценив мой юмор, и прижав сильнее, выдал:

— Спасибо за удовольствие, любимая. С нетерпением жду, когда ты станешь чувствовать себя хорошо.

Смутилась и провела рукой по его мускулистой груди, ощущая себя волшебно. Посмотрела ему в глаза, поднялась на цыпочках и поцеловала его в губы, с любовью выдыхая:

— Пожалуйста. — Вспомнив, что нам нужно ехать, а я еще не привела себя в порядок, спросила: — Надеюсь, у меня есть десять минут?

— Сколько нужно, столько и есть, — серьезно выдал Медведев, но не отпускал. Поэтому я отступила в сторону и, замечая, что он не собирается уходить, попросила:

— Отвернись.

Олег засмеялся и, покачав головой, направился на выход, а я скинула футболку и пошла в душевую кабину, довольно улыбаясь, не скрывая, что невероятно счастлива.

Глава 16

Отправились в сторону района, чтобы оставить меня там. Как я поняла, нас уже там ждали. В пути совсем не разговаривали: я не могла, так как была похожа на комок нервов, а Медведев только смотрел вперед, лишь изредка обдавая тяжелым взглядом. Но чем ближе подъезжали, тем сильнее я нервничала, не зная, чего ожидать. Боялась, что просто так тратим время, и надеялась, что это не так.

Проехав стелу, я посмотрела на Олега и решила вновь попробовать уговорить его — взять меня с собой. Сжала пальцами подол блузки и попросила:

— А можно мне поехать с вами?

— Нет, — последовал жесткий ответ, не предусматривающий каких-либо уточнений.

Больше ничего не спрашивала. Раз так — буду слушать. Другого варианта он мне не оставил. Сама бы я ничего не сделала. У меня нет ни связей, ни возможностей.

Подъехали к местной гостинице и припарковали машину рядом со зданием. Только вышли, как я увидела высокого стройного темноволосого мужчину с темно-голубыми глазами, который при знакомстве представился Охотником, и еще Беркута, коренастого брюнета с татуировкой на лице в виде птицы. Устрашающе. Никогда не понимала, когда вот так себя уродовали. Но кто я такая, чтобы судить? У всех вкусы разные. Мужчины загадочно посмотрели на меня и, поприветствовав, отдали ключ от номера. Олег показал рукой на гостиницу и попросил, чтобы заходила, он останется, но потом зайдет.

Лишь сильнее сжала ключ и побрела к зданию. Чувствовала взгляд мужчин, а именного своего, провожающего до того момента, пока за мной не закрылась дверь. Они остались на улице, а я, осознавая, что лучше не лезть, направилась в свой номер, рассчитывая найти его без помощи, так как сомневалась, что тут можно потеряться.

Оказавшись напротив своего номера, открыла дверь и вошла внутрь. Комната была обустроена очень скромно по сравнению со всеми, где мы снимали, но другого не ожидала. Чисто, есть кровать и душевая комната, а остальное неважно.

Подошла к окну, но поняла, что выход — на частные дома, а именно сад. Жаль… Хотелось знать, о чем говорит Медведев с друзьями, но не судьба. Да и куда мне лезть, если я в этом не понимаю? Тем более Олег сразу уточнил этот момент, предупредив, что оставит меня здесь, пока они будут решат мой вопрос.

Нужная деревня находилась в десяти километрах от района. Поэтому я очень надеялась, что скоро все решиться.

Не находила себе места. Переживала, отчего отчаянно дергала свою блузку, сминая ткань. Через время села на кровать и стала ожидать, в надежде, что разговор закончится как можно быстрее.

Когда услышала шаги, поднялась с кровати и стала ждать. Чувствовала, что это Медведев. Дверь открылась и увидела Олега. Огромный мужчина внимательно посмотрел на меня, а потом уверенно направился ко мне и, дернув за руку к себе, накинулся на губы в безумном, дурманящем поцелуе.

Плавилась. Сходила с ума. Горела от его страсти вместе с ним.

Когда оторвались, он схватил мое лицо двумя ладонями и с жадностью просканировав, остановившись на губах, выдохнул:

— Ты остаешься здесь. Никуда, слышишь, никуда не уходишь! Ужин я тебе заказал. Телевизор есть. Уверен, что-нибудь да интересное нащелкаешь.

— Но… — проговорила, желая вновь попросить, чтобы взял с собой. Вдруг им понадобится моя помощь с Аленкой.

— Ир, я не знаю, что там будет. Может, приедем, и ребенка там не будет, а может, там, и тогда заберем. Ты понимаешь, о чем я?

— Да.

— И если второй вариант, я хочу, чтобы, когда я привез ее сюда, ты сразу успокоила ребенка, и я не искал тебя непонятно где.

— Да, я буду здесь, — пообещала, надеясь, что все так и будет.

— Вот и отлично, — сказал и провел пальцами по щеке.

Резко оборвал пальцы и уверенно направился к двери. Когда взялся ладонью за ручку, бросилась за ним, дернув за плечо, громко выкрикивая:

— Пожалуйста, будь осторожен.

Медведев кивнул, а потом притянул к себе, нежно целуя в губы, хрипло обещая:

— Со мной все будет хорошо.

— Надеюсь, — выдохнула ему в губы.

Еще несколько секунд стояли, прижимаясь друг к другу, наслаждаясь теплом, а потом он вышел из номера, оставив меня одну. Некоторое время не могла двигаться, но все же нашла силы и медленно поковыляла до кровати. Села и, увидев пульт, включила телевизор. Нужно ведь как-то отвлечься, сделать что-то, чтобы не нагнетать себя еще больше. Переключив на мелодраму, заставила себя смотреть, периодически улавливая, что совсем не слушаю. Будто заставка. Поднялась и подошла к окну.

В саду бегали две девочки, играя в догонялки. Примерного одного возраста — пять лет. Рядом сидела на табурете полная женщина в халате и перебирала ягоду на столе. Она периодически посматривала на них, изредка что-то ворча, когда забегали на грядки, но когда они не видели, улыбалась, с нежностью наблюдая за своими детьми. Счастливая мама.

Вздохнула и обняла себя за талию, сжимая до боли.

«Господи, лишь бы Алена была там… Очень надеялась, что ее спасут. А потом и Машу найдем… Я верила».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

* * *

На улице похолодало. Комары то и дело летали у лобового стекла, вновь и вновь пытаясь проникнуть внутрь машины. Мария не обращала на них внимания. Она сидела в салоне, напряженно поглядывая на деревья, оглядываясь назад, где вдалеке виднелся двухэтажный дом из белого кирпича с высоким забором. Маша пряталась здесь в деревьях лесопосадки, переживая за свою дочь. Ферзь ушел и сказал, что вернет ее девочку. Он обещал. А она…

Молодая женщина закрыла глаза, с ужасом вспоминая прошедшие дни. Еще никогда так себя погано не чувствовала, ведь за это время она себя вероятно полностью замарала. Еще бы… Мужчина словно голодный брал то, что она ему позволила. И пусть она ненавидела себя, но не жалела. Никто бы ей не помог. Она знала. А этот мужчина — он совсем другой — безжалостный, свирепый, который знает, чего хочет и целенаправленно идет к своей цели.

Сказать, что ненавидит — это ничего не сказать. Но тело предало даже в такой ужасный момент, когда дочка была здесь… взаперти. Все время, что они находились вместе, до его грязных посягательств она сходила с ума от презрения к себе и ненависти к нему, но стоило мужчине потребовать «свое» и с ней творилось странное. Она не могла сопротивляться, хоть и не показывала ему, стараясь напоминать себе, почему не может получать удовольствие.

Маша до сих пор не верила в его условия. Удивительно, но деньги оказались ему не нужны, чего она совсем не ожидала. Ферзь буквально растерзал ее душу своим наглым предложением, обещая вернуть дочь. А ради Аленки она готова была на все. На все…

Уже прошло больше часа, как он ушел, а ее оставил в машине. Она не знала, куда деваться и как быть. Была вне себя от переживания.

«Еще немного… и дочка будет со мной. Все закончится… Все!» — повторяла Маша, пока не увидела две машины, движущиеся по трассе в сторону деревни. Стало не по себе. Она внимательно следила, пока не увидела, что иномарки замедлили движение, поворачивая на дорогу, которая вела в сторону коттеджа, за которым она следила.

Сердце остановилось на мгновение, причиняя боль, а потом застучало с удвоенной силой.

«Хорошие или плохие? Кто они такие?!»

Понимая, что что-то будет, красивая женщина положила руку на дверцу, желая открыть. Как только машины проехали, она мгновенно выскочила из машины, спрыгивая на высокую траву. Не могла она сидеть, когда ее дочь там… И она чувствовала, что нужно идти.

Уже через секунду она бежала по полю, удивляясь, что не падает. Кроссовки больше на размер, но удобные, как и спортивный костюм. Сегодня утром Ферзь швырнул в пакете на постель, после того как разорвал ее вещи.

Приблизившись и замечая, что охраны нет, Маша сбавила шаг и осторожно побрела вперед. Машины «гостей» стояли у ворот, но водителей и пассажиров не было. Никого. Когда они вышли, она не заметила.

Охранников она не приметила, но подозревала, что Ферзь об этом позаботился. Даже не сомневалась.

Страшно стало. Тут бойня и она… Понимала, что глупо быть здесь, но верила, так нужно. Внутреннее чутье подсказывало идти дальше.

Громкие выстрелы заставили вздрогнуть. Маша закрыла глаза, смахивая слезы с глаз, сжимая ткань спортивной куртки, вытирая вспотевшие ладони о штаны. Сглотнула и пошла к дому, слыша стрельбу и… плач дочери.

Как только родной голос закричал, она бросилась в дом, не думая ни о чем. Только вошла в помещение, раздалось рычание, и послышался голос Ферзя: «Ложись».

Глаза пытались найти дочь, и когда увидела, с ужасом всхлипнула, наблюдая, как высокий блондин, с которым уже была знакома, держал Аленку за горло, выставив пистолет, нацеливаясь на нее, ехидно улыбаясь.

«Мама!» — закричала Алена и заплакала, дергаясь вперед, отчаянно вырываясь. Мужчина наклонился, чтобы ухватить, но она укусила его за ладонь и бросилась вперед.

Послышался звук выстрела. Мария с ужасом воспринимала ситуацию, переживая, что дочку заденут в перестрелке. Ее маленькую девочку…

Кровавое пятно на груди мужчины ужаснуло. Но когда перевела взгляд на лицо мужчины, отмечая, как он смотрит на бегущую Алену, поднимает пистолет и прицеливается, вскрикнула. Мужчина посмотрел на нее и, улыбнувшись, направил пистолет на женщину.

Вновь послышалось рычание, и Мария полетела на землю от удара, а мужчина с черными волосами, зачесанными назад, получил пулю в грудь, заваливаясь набок, пытаясь не рухнуть. Но через секунду его лицо исказила невероятная боль, и он рухнул лицом в паркет.

Раздалось еще два грохота, и блондин с удивленным лицом упал, как и двое телохранителей около него, стреляя в разные стороны.

Мария прижимала ревущую дочь к себе, закрывая от всего, оглядываясь в сторону, где лежал Ферзь. Не выдержав и понимая, что он не двигается, она громко закричала, но тут же закрыла рот ладонью, слыша испуганный крик дочери.

Малышка дрожала, как и женщина, но она старалась ее укрыть, чтобы пуля не попала в маленькую девочку. Мария ничего не слышала из-за грохота, шума, а потом почувствовала прикосновение к плечу.

Огромный мощный мужчина присел рядом, и, схватив ее за кисть, приказал:

— Поднимайтесь. Вы спасены.

Смысл слов дошел не сразу — она читала по губам. И когда поняла, всхлипнула, не веря, что это правда.

Но…

— Ферзь… Он там… — выдохнула Мария, оборачиваясь, показывая на своего спасителя.

— Вызовем скорую. А сейчас на улицу, а потом… когда все закончится, поедем к Ирине.

— Ирине? — повторила она и вновь заплакала, понимая, что теперь все будет хорошо. Надеялась.

Ее подняли и поставили на ноги. Девочку мужчина взял на руки, почти вырывая из захвата женщины. Она шла и оборачивалась, наблюдая за Ферзем, со страхом понимая, что он так и не двигается. Увидев, что к нему подошел брюнет, она закрыла глаза от облегчения.

Все перед глазами плыло, и только оказавшись в черном внедорожнике, прижав дочь, она посмотрела в глаза спасителю, только сейчас узнавая мужчину, которого уже видела. В парке… когда гуляли с Ириной.

— Вы…

— Медведев Олег. Сейчас отойду, но рядом будет Беркут. Никуда не выходите. Сейчас приедет полиция. А потом уже вернемся домой.

— Но нас… ищут, — призналась молодая женщина, вспоминая, что все не так хорошо, как показалось — Высоков не отступится. Он будет преследовать.

— Я помогу с дочерью. Мы докажем, что она ваша дочь. Обещаю — девочка будет с вами, — ледяным тоном выдал Олег, стараясь успокоить Марию.

Неверие. Шок. Она не могла принять, что такое может быть. Столько лет она пряталась. Столько лет она жила в страхе. Столько пережила. Ее жизнь стала бегством, и сейчас появился шанс.

Она всхлипнула и прошептала:

— Спасибо. Огромное спасибо. Я…

— Все хорошо. Только никуда не выходите.

Когда он хотел закрыть дверь, Маша выкрикнула:

— Олег!

Мужчина обернулся.

— А Ферзь… он выживет?

Мужчина пожал плечами и добавил:

— Скорая в пути. Посмотрим…

Маша кивнула. Даже такой сухой ответ давал надежду на то, что Ферзю помогут. Он должен жить. Он спас их. Спас ее от пули. И когда дверь закрылась, а к машине подошел мужчина с татуировкой птицы на лице, почувствовала себя в полной безопасности. Как никогда.

Маленькая девочка отчаянно жалась к ее груди, не веря, что мама рядом. Она всхлипнула и просипела:

— Я так ждала. Так ждала…

— Малышка моя, я пришла… — нежно шептала Мария в ее волосы, целуя в щечки, носик.

— А мы опять… будем прятаться от папы, да?

— Уже нет. Не будем, — пообещала она и прижала маленькое тельце к своей груди еще сильнее, не представляя, что так действительно будет. Но если не верить, то она бы не сидела здесь, а давно сдалась. Все будет хорошо.

Мария закрыла глаза, задумываясь, вспоминая Ирину. Она знала, что это благодаря ей Медведев здесь. Лисина не говорила о нем, даже имени не называла, лишь вкратце рассказала свою историю. И сейчас подруга обратилась к нему, ради них. Облегченно выдохнув, Маша мысленно поблагодарила ее и пожелала, чтобы у нее было все хорошо, ведь Ира как никто заслуживает счастье.

Смахнула слезы и улыбнулась. От счастья и надежды. Первый раз за столько лет.

Кошмар закончился и теперь начнется новая жизнь. Конечно, еще предстоит встреча с Высоковым, суды — но это нужно и она пройдет все, что необходимо, чтобы ее девочка была с ней.

Глава 17

Не могла ни спать, ни есть. Нервы напряжены и натянуты как струна — была похожа на приведение. Несколько раз ходила под горячий душ, чтобы успокоиться, и лишь на время отпускало. Фильмы шли как заставка, но ничего не хотела смотреть.

Ужин принесли, но не смогла даже кусочка съесть. И вдруг услышала приближающиеся шаги. Сердце забилось сильнее. В груди все сжималось от нетерпения и надежды.

Кое-как на ватных ногах побрела в узкий коридорчик, чувствуя, что они. Дверь распахнулась, и я увидела Машу и Олега. Медведев держал на руках спящую Аленку. Подошла к ней и нежно провела по волосам, чувствуя, что не могу ничего сказать. Ком застрял в горле… от радости. Не верила. Не верила, что они здесь.

Подруга со слезами на глазах приблизилась и обняла, тихо сказав:

— Спасибо. Спасибо, Ириша.

Я даже не помню, как мы перебрались на кровать. Олег уложил малышку на кровать и вышел, сказав, чтобы мы удобно располагались. Лишь украдкой посмотрела на него, но он совершенно не выдавал эмоций. Когда ушел, мы тихо говорили, плакали, пока я не увидела, что подруга еле держится, чтобы не упасть. Отправила ее в душ, а потом заставила поесть. Алену не стали будить, как сказала подруга, по пути Медведев купил ей печенье и сок.

Стоило ей прилечь, Мария сразу вырубилась. Так они и лежали, обнявшись, с улыбками на губах. Счастливая смотрела на них, радуясь, что все получилось и что теперь все должно быть хорошо. Мария справится, раз ей обещал помочь Олег.

Выключила свет и пошла искать Медведева, чувствуя без него себя разбитой и ненужной.

Спустилась по лестнице и вышла на улицу. Рядом с машиной его не оказалось. Стало не по себе. Только вошла внутрь и увидела администратора, высокого черноволосого парня, разговаривающего по сотовому телефону. Заметив, что жду его, он быстро завершил разговор и спросил:

— Чем могу помочь?

— Скажите, а вы не видели Медведева Олега? — чувствуя неудобство от своего вопроса, уточнила: — Мы у вас номер с утра сняли.

— Да, конечно, помню. В последний раз видел, когда он попрощался с друзьями и подошел ко мне оформлять вторую комнату…

— Вторую? — переспросила у него.

— Да, для девушки с ребенком.

— А не подскажете какой номер? — с надеждой спросила, чувствуя себя покинутой и ненужной. А может, он решил, что больше не хочет со мной общаться? Подумала, и стало страшно. И если так, но все же скажу ему «Спасибо».

Услышав номер комнаты, поблагодарила парня и поднялась на второй этаж, остановившись напротив двери рядом с нашим номером. Постучала, но оказалось не заперто, поэтому смело вошла.

Мужчина стоял у окна. Его бедра были перевязаны белым полотенцем, и на шее второе. Видно, недавно принимал душ. Он обернулся и произнес:

— Ты долго поднималась.

Сделала шаг к нему и с улыбкой поинтересовалась:

— Ты знал, что я вышла из комнаты?

Он усмехнулся и выдал:

— Да, как только отрылась дверь.

— Ммм… — посмотрела по сторонам, отмечая, что спальня в точности как та, где я провела день, и поинтересовалась: — Уже идешь отдыхать?

— Ждал тебя, — убежденно заявил и, лениво бросив полотенце на спинку стула, направился ко мне, хищно напоминая: — Или забыла, что ты спишь там, где и я?

Слова словно бальзам на сердце, хоть раньше так не считала. А сейчас я дорожила каждой минуткой, пока вместе. И хоть старалась не показывать своих эмоций, улыбнулась ему.

Олег подошел, и я положила руки на его мускулистую грудь, проводя по бугристым рельефам.

— Нет, не забыла, — взглянув ему в глаза, отмечая в них хищный огонек, несмотря на усталость, спросила: — Было тяжело?

Он лишь лениво скривился и выдал:

— Нет, почти всю работу сделал Ферзь.

— Он выживет?

Мужчина нахмурился и, прижав меня к своему телу, ответил:

— Вероятно. Такие как он, никогда не сдаются.

Провела руками по его волосам, перебирая пряди, и сказала:

— Если не против, я вещи возьму и приду к тебе.

— Я настаиваю на этом варианте, — выдал он и предложил: — Помочь?

Повела головой в стороны, а потом вдохнула запах, прикасаясь губами к щеке, и вышла из комнаты.

Проверив Машу и Алену, убедившись, что спят, написала записку и положила ее на стол. В ней указала, что закрыла их и что я в соседней комнате, завтра с утра открою. Схватила сумку и направилась в соседний номер. Вошла и, кинув сумку у кресла, схватила футболку и пошла в ванную комнату. Переодевшись, медленно побрела к кровати, где уже отдыхал мужчина, лениво наблюдая за мной.

Телевизор беззвучно шел, поэтому я выключила и легла рядом. Отмечая усталость в глазах, придвинулась ближе и прошептала:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Предлагаю спать.

Медведев усмехнулся и заметил:

— Согласен… сейчас.

— Устал?

— Есть немного, — выдал он и сграбастал, хрипло спрашивая:

— Ты выспалась?

— Нет, не могла, поэтому планирую с тобой.

— Отлично, тогда спим, — спокойно предложил он, внимательно вглядываясь в мои глаза.

Кивнула и прошептала:

— Спокойной ночи, — сделала паузу и с волнением выдала: — Огромное спасибо за твою помощь! Я… так рада, что они свободны и теперь у них начнется новая жизнь.

Медведев просто смотрел, а потом дернул на себя и накрыл мой рот своими губами. Так нежно и почти неощутимо, а через время с дикой страстью, буквально поедая губы.

Очнулась, слыша тяжелое дыхание, чувствуя, как его рука властно сдавливает грудь. Посмотрела в горящие глаза любимого и с придыханием ответила:

— Добрых снов.

Улыбнулась и осторожно легла на его грудь, улыбаясь, ласково поглаживая пальчиками.

— Она будет беспокойной, если не перестанешь, — весело предупредил мой мужчина.

Перестала гладить и закрыла глаза, мгновенно засыпая. На душе было спокойно и чудесно. Дорогие мне люди рядом, и пусть Маше еще предстоит пройти испытания, а с Олегом мы временно, но я была невероятно счастлива.

* * *

Утром проснулась от холода. Посмотрела на соседнюю подушку, но Олега уже не было. Стало одиноко и грустно. С ним я чувствовала себя счастливой и защищенной, а больше ничего не нужно. Жаль, что мы не познакомились раньше. Очень жаль… Да если бы был хоть шанс, что я ему нужна, руками и ногами вцепилась, не отпуская от себя.

«А, может, так и есть? Ведь не просто так он ко мне относится. Я чувствую. Или это похоть?»

Сходила в ванную комнату и, порадовавшись, что прокладка совсем чистая, улыбнулась сама себе. Переодевшись в легкий сарафан белоснежного цвета с красными мелкими цветочками, довольно повертелась у зеркала. По прогнозу синоптиков, сегодня должно быть жарко, а вот завтра опять дождь. Но что поделать? Погода непредсказуема.

Сарафан радовал глаз и притягивал внимание. Нет, совсем не вызывающий, но эффектный. Особенно на груди, подчеркивая и провоцируя. Посчитав, что раз уж взяла, грех не одеть, схватила сумку и пошла в соседнюю комнату. Маша с Аленкой обнимались в кровати, напевая песенку. Они часто так делали в кровати — проснутся и поют. Когда первый раз услышала, пораженно восхищалась у двери, а потом, только заслышав, бежала к ним, чтобы послушать.

Увидев меня, маленькая прелестная красавица с волнистыми волосами, которую мама уже успела искупать, бросилась ко мне и закричала:

— Ира! Ира!

Прижала к себе и сильно обнимала, радуясь, что эта крошка теперь с нами. Провела по курносому носику и спросила:

— Как дела, зайчик?

— Сейчас все хорошо! — деловито поделилась она. — Мама сказала, что мы прятаться больше не будем. Вот!

Улыбнулась. Дети. Такие невинные и честные. И душа у них такая чистая, что тянешься к ней, чтобы хоть на секундочку погреться в тепле. Счастливо выдохнула и заговорщически прошептала:

— Сейчас поедем и где-нибудь позавтракаем, хорошо?

— Да? Я очень кушать хочу. У меня животик проголодался.

Прижала эту маленькую красавицу к себе, поглаживая по спине, и повернулась к Маше. Она положила руку на мою ладонь и произнесла:

— Спасибо тебе. И знаешь, я думаю, что ты и Олег — невероятная пара.

Я только кивнула, не желая ее переубеждать. Если бы… Задумалась на мгновение и очнулась, когда подруга попросила:

— Посидишь с Аленкой? Мне в ванную нужно, а она боится одна. Я ее помыла, а вот сама не могу по своим делам.

Кивнула и предложила:

— Конечно. Ты иди, а я заодно заплету ее.

— Отлично, — воскликнула она и поднялась. Повернулась ко мне и сказала: — Спасибо, что вещи мои захватили, а то этот спортивный костюм меня убивал.

Засмеялась, наблюдая, как она побежала в ванную комнату. Почувствовав маленькую ладошку, услышала:

— Тетя Ира, а сколько косичек ты мне заплетешь?

— А сколько хочешь?

— Корзинку хочу. Я с ней очень кривая, — поделилась она, хлопая красивыми ресничками. На секунду засмотрелась на нее. Прелестная светлая девочка. Уверена, когда подрастет, мама будет отгонять ее поклонников.

Удобно усадив Алену, поднялась и начала заплетать. Маша уже приготовила резинки и расческу, поэтому не нужно было искать.

В дверь постучали, а потом показался Медведев. Он сегодня был в темно-синих джинсах и серой майке, на которой был изображен медведь. Усмехнулась. Надо же, как гармонирует. Мужчина оглядел меня с ног до головы, заостряя внимание на груди, а потом хрипло выдал:

— С добрым утром.

— С добрым утром, — ответила и сдержала смех, когда Алена выкрикнула:

— Дядя Медведь, а вы очень добрый!

Он сконфуженно посмотрел на нее, потом на меня, и пробубнил:

— Только с тобой.

— А мама в ванной комнате, а тетя Ира заплетает меня. И я буду красивой!

— А завтракать хочешь?

— Да! А можно кашу? Я кашу люблю. Только кукурузную или пшеничную, а остальные — невкусные.

— Посмотрим, что утром можно найти в кафе, — прогрохотал Олег и, услышав, что вода перестала литься, сказал: — Жду на улице.

Посмотрел по сторонам и, взяв мою сумку, вышел за дверь. Я улыбнулась и продолжила заплетать ребенка. На секунду задумалась о том, куда дальше поедем, но тут же откинула эту мысль. Если быть откровенной, меня это не сильно волновало. Главное, с ним.

Вышли мы через десять минут счастливые и довольные, и начали спускаться. Оказавшись в машине, удобно расселись позади, весело обсуждая, что будем смотреть по телевизору. Когда уже подошел Олег, он открыл дверь салона и, подняв бровь, сухо выдал:

— Сядь на пассажирское место, любимая.

Смутилась, не определяя по его совершенно невозмутимому выражению лица, в каком он настроении. И хотелось, чтобы «любимая» шло от сердца, но помнила, что он и в гневе меня так называл. Кивнула и вышла из джипа. Пока садилась, чувствовала, что он зорко наблюдает за каждым моим движением, буквально прожигал спину. Пристегнувшись, выдохнула, но, как оказалось, ненадолго. Стоило мужчине сесть на водительское кресло, я буквально перестала дышать. Его запах заполнил легкие, а тело превратилось в комок нервов. Такой огромный, сильный и притягательный.

«Ничего… как-нибудь…»

Путь проходил отлично под мультик, который я пыталась смотреть. У меня бы получилось, если бы Медведев не поедал меня взглядом. Он словно отмечал — ставил клеймо. Когда наши глаза встречались, я первая отворачивалась, замечая в темно-коричневых глазах такую жажду, что было не по себе.

Через час джип съехал на обочину в сторону столовой. Все вышли из машины, рассчитывая отлично позавтракать. Аленка с Машей пошли вперед, а я попросила Олега открыть багажник, чтобы достать сумочку. Взяла ее, и когда мужчина закрыл багажник одним движением руки, поспешила вперед, как вдруг он перехватил за руку и потянул на себя.

— Ты не отходишь от меня… — попросил, а если точнее, приказал он.

— Почему? — удивленно выдавила, чувствуя дрожь во всем теле, стоило соприкоснуться с его телом.

— Вот поэтому, — хрипло выдал он, и накрыл мой рот теплыми губами, буквально выбивая из действительности своей страстью и жаждой.

Цеплялась за него, сгорая в опьяняющих ласках. Олег не знал границ, он требовал, брал и дарил наслаждение. По-другому этот мужчина не мог.

Когда почувствовала, что могу глотать воздух, прижалась сильнее, чтобы не упасть. Мужчина так крепко держал, что чувствовала каждый его мускул. Он посмотрел на меня и хрипло спросил:

— Ты… как себя чувствуешь?

Понимала, о чем он говорит, поэтому смущенно улыбнулась и прошептала:

— Все хорошо.

Мгновенно его взгляд поменялся, став тяжелым, жгучим, выдавая такую жажду, что в горле пересохло. Я сделала шаг назад, но он не позволил, вернул на место и через секунду выдал:

— Мы возвращаемся домой. У меня есть друг, хороший адвокат, он в курсе обо всем и уже работает. Мария с ним встретится, расскажет, и тогда Егор начнет подавать документы, чтобы начать процесс. Все это время они живут у тебя, а ты… переезжаешь ко мне.

Олег сказал и застыл, ожидая моего ответа. А я не знала, что сказать, только кивнула, не в силах оторвать от него взгляда.

Очевидно, мой ответ удовлетворил его, мужчина собственнически провел по плечам и хрипло выдал:

— Вот и отлично.

Взял меня за руку, и мы пошли в столовую, где за большим квадратным столом с мягкими зонами уже завтракали Маша и Алена. Выбрав себе рисовую кашу и чай с булочкой, наблюдала, как придирчиво рассматривает Медведев меню, и улыбнулась. Такой серьезный и напряженный, словно на ответственном задании. Через пять минут мы уже сидели за общим столом и завтракали.

— А мы потом куда? — спросила Алена, уплетая кашу. Я перевела глаза на маму и дочь и заметила, как Маша взволнованно застыла на месте, застыв с ложкой в руке.

— В Москву, — сухо выдал Медведев Марии, понимая, как этот вопрос волнует женщину.

— К тете Ире? — продолжала вопросы маленькая красавица.

— Да, — ответил ей Олег, и взгляд его потеплел. Но, чувствуя напряжение, исходящее от Лотовой, успокоил: — Пока ваш вопрос не решится, будете жить в ее квартире.

Видела по глазам молодой женщины, что ей хочется задать вопросы, но она не стала спрашивать, лишь благодарно прошептала:

— Огромное спасибо.

Олег кивнул и дальше продолжил свой плотный завтрак, который состоял из бекона с яйцами, пирога и крепкого кофе.

После я и Маша отправились в дамскую комнату. Алена осталась с Олегом, он обещал с ней пройтись до киоска. Уже когда споласкивала руки, услышала позади себя голос подруги:

— Ты будешь с нами жить? Или…

Отрицательно покачала головой, вглядываясь в зеркало, где видела отражение Марии. Стараясь не показывать своей растерянности, ведь сама ничего не знала, выдохнула:

— Я… буду с ним.

— Это из-за меня? Из-за нас ты к нему пошла? — с волнением воскликнула она.

Высушила руки бумажным полотенцем и подошла к ней. Улыбнулась и прошептала:

— Не накручивай себя. Я рада, что пошла к нему. Очень. Некоторое время мы будем вместе, чего я сама хочу. И жаль, если получится, что оно будет короче, чем будет идти твой судебный процесс.

— Ир, ты… ты всегда помогаешь, а я… ничего для тебя не сделала. Только пользуюсь твоей доброй.

— Не говори глупостей! Все нормально. Честно. Я не жалею и хочу быть с ним, — тихо проговорила, хватая ее за руки и шепча: — Не переживай, Маша. Олег сказал, что его друг уже работает над документами и ждет тебя, чтобы обсудить важные моменты.

На глазах женщины появились слезы. Она смахнула их и пролепетала:

— Даже не знаю, как тебя благодарить. Ты столько сделала для меня… для нас. Я бы никогда без тебя не смогла отвоевать свою девочку. Пряталась, не зная, куда податься. Спасибо за надежду и новую жизнь.

Обняла ее, и, замечая, что она дрожит, прошептала:

— Что с тобой? Ты вся дрожишь.

— Нервы. Я за эту неделю… превратилась в неврастеничку.

Замолчала, стесняясь спросить, но, отмечая ее странный взгляд, осмелилась:

— Маша, а ты и Ферзь…

Она прикусила губу и кивнула. Посмотрела на серые плиты на полу, пряча взгляд, и сказала:

— Мы… В общем, он помог мне в обмен… — она замолчала на секунду, но потом продолжила: — ты сама понимаешь. Мне было тяжело морально, но он сдержал слово и привез к дочери. И даже спас меня. Надеюсь, что с ним все будет хорошо. Я благодарна ему.

— А вы… — начала, не зная, как спросить о чувствах. Я все сравнивала их отношения с нашими, если можно было так сказать. Тут я имела в виду только свои чувства и эмоции. И меня волновало, что Маша испытывала к этому мужчине.

Подруга покачала головой и прошептала:

— Нет, бандиты не для меня, или кто он там. У него тяжелый характер и слишком самоуверен, нагл и не принимает отказов. Я бы хотела, чтобы мы больше не встречались. И даже больше… я готова на что угодно, чтобы наши пути не сошлись. Просто… не нужно. Я хочу забыть все как страшный сон.

С ужасом смотрела на нее и прошептала:

— Подожди, он обидел тебя или заставлял?

Мария лишь отвернулась и повела головой, не соглашаясь с моим вопросом. Поправила свои голубые джинсы и выдавила:

— Ты не поймешь, да и я сама не могу объяснить… и не хочу. Пожалуйста, не спрашивай.

Провела рукой по ее ладони и сказала:

— Конечно. Прости. Теперь все будет хорошо.

— И я надеюсь, — пролепетала она и, уже восклицая, выдохнула: — Отчаянно надеюсь.

Раздался телефонный звонок, и мы обе вздрогнули.

— Олег, — тихо проговорила я, даже не заглядывая в сумочку, точно зная по музыке, что Медведев сейчас пытается дозвониться. Именно на него поставила простой гудок, чтобы узнать мгновенно.

— Пойдем, — воскликнула подруга, и мы поспешили на выход.

Глава 18

Когда вышли на улицу, увидели, что Олег как раз усадил Алену в салон и закрыл дверь. Заметив нас, он кивнул и распахнул мою дверцу, внимательно наблюдая, как движемся к машине. Поторопилась, переживая, что он недоволен, поблагодарив и удобно усевшись на пассажирское место.

Тронулись под тихую мелодию, потому что Алена играла с новой куклой, забыв про все на свете. Для нее игрушки — лучше любого мультика. Она бубнила, пела, мурлыкала, никого не замечая. Удивительно, когда ребенок мог играть сам, никого не дергая. У Маши замечательная девочка.

Через время я закрыла глаза, в полной уверенности, что так слушается лучше, и проснулась под голоса Аленки и Вари из мультика «Сказочный патруль». Прислушалась, вспоминая, видела я эту серию или нет. Видела.

Заметив мое пробуждение, Олег задержал внимание на моем слегка помятом лице и с сожалением выдал:

— Разбудили.

Я покачала головой, не удержавшись от потягивания, чувствуя себя выспавшейся и отдохнувшей, и заверила:

— Нет. И я тоже хочу смотреть.

— Да, мы с тетей Ирой любим патруль! — убежденно заявила малышка, довольно улыбаясь.

Маша потянулась вперед, прикоснулась рукой к моему креслу и взволнованно проговорила:

— Ир, я просила, чтобы не включали, но они решили, что если тихо, то можно посмотреть. Аленка заскучала и начала капризничать.

— Я просто соскучилась по Маше, и по Снежке, — заявила она, ласково прижавшись к матери, получая в ответ нежный поцелуй в волосы.

Наблюдая за ними, светилась от восторга. Было здорово и не верилось, что все хорошо. Вот оно счастье! Такое чудесное, доброе и желанное. Смотрела на них, и сердце стучало сильнее.

Украдкой бросив взгляд на мужчину, смущенно улыбнулась, убежденно решив, что мое счастье сидит на водительском кресле.

— Пить хочешь? Минералку? Через полчаса поужинаем, а ночью будем дома, — сообщил Олег, зорко наблюдая за движением на дороге. Машин было не меньше, чем днем. Все куда-то неслись, как и мы.

— Да, спасибо, — прошептала в ответ, чувствуя жажду. А еще мечтала немного пройтись, чтобы размять ноги, сходить в душ и остаться с Олегом вдвоем. Ничего сложного и неосуществимого, поэтому искренне надеялась, что все сбудется, несмотря на мое волнение.

Забота мужчины вызывала трепет в душе и уверенность, что ему не все равно. С удивлением осознала, что невыносимо хочу прикоснуться к нему… именно сейчас, пусть даже в машине мы не одни. Не понимала себя, но точно знала, что пока вместе — буду отчаянно требовать и дарить любовь. Насколько это возможно.

Медведев передал бутылку минералки и, когда взяла, наши руки соприкоснулись. Я смутилась, но не смогла удержаться и нежно провела по его пальцам. Взгляд мужчины потемнел, стал пристальным, концентрируясь на мне. Его зрачки расширились, и на секунду показалось, что мы одни и никого больше нет. Только он и я.

Веселый смех отрезвил, и я смущенно отвела взгляд, принимая бутылку. Сделала несколько глотков и поставила в подстаканник. Мультик уже заканчивался, и сразу пошла следующая серия. Положила руку на подлокотник, соприкасаясь с его, через время отважившись соприкоснуться, начиная ласкать пальцами по коже, медленно достигая ладошки, поглаживая круговыми движениями. Медведев не двигался и, показалось, что ему неприятно. Чувствуя себя неуютно, осторожно начала убирать руку, но Олег не позволил, сжав ее, не давая возможности двинуться. Так и ехали, соединив руки. Лишь изредка мужчина убирал, когда было необходимо, а потом вновь возвращал ее на место.

Чувствовалось напряжение и предвкушение. Я была в растерянности, надеясь, что огонь в его глазах мне не чудился и мужчина, действительно, испытывал эмоции помимо похоти. Это важно, но я мечтала о большем. Я тоже отчаянно его хотела, особенно сейчас, когда он близко, рядом и желал этого. Появилось ощущение, что все так, как и должно быть, словно не было перерыва в год, и я заслужила маленькое счастье.

Остановившись на стоянке, мы вышли вместе и побрели к входу огромного кафе с интересным названием «У бабуси». Внутри было очень светло, просто и по-домашнему. Деревянные столы, скамьи и лавки под старину из массива сосны, печь с дровами, занавески на маленьких окнах. Появилось ощущение, что попала в прошлое. За деревянной стойкой стояла пожилая женщина с седыми волосами, встречая нас добрыми словами.

Олег сделал заказ и присоединился к нам. Когда только вошли, попросила его взять лишь чай, но мне принесли борщ. С возмущением посмотрела на мужчину и отметила напряжение и недовольство на суровом лице. Он кивнул и произнес:

— Никуда не поедем, пока не поужинаешь.

Растерялась. Подруга усердно кушала, стараясь не смотреть на нас. Но я отчетливо видела, что она сдерживает себя от улыбки. Надо же… Съела кое-как. А вот когда принесли чай с пирогом, только выпила горячий напиток и уверенно направилась в дамскую комнату, не собираясь возвращаться. Если бы и булку проглотила, то выползала бы из кафе.

Через десять минут я вышла из помещения, замечая Олега, ожидающего меня у кустарников близ машины. Маша и Алена отдыхали в салоне, а он ждал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Приблизилась и просто любовалась сильным мужчиной, который задумчиво смотрел на дорогу. Олег резко обернулся, почувствовав меня, и произнес:

— Ира, хочешь, чтобы были проблемы со здоровьем?

Внимательно окинула себя, лишний раз отмечая излишнюю худобу, и улыбнувшись, проговорила:

— Нет, просто я… не могла больше есть.

— Оставим сегодня. Ты скоро светиться будешь. Год назад все было нормально. В чем проблема?

— Не могла, — выдавила, не желая оправдываться и объяснять.

— Это раньше… А сейчас?

— Сейчас могу, но тяжело.

— Сделаем так… я не заставлю огромными порциями, пусть немного, но несколько раз в день.

— Считаешь…

— Я не считаю, а вижу. Ты довела себя до критического состояния. Одни кости. К добру это не приведет.

Сделала шаг, понимая, что он прав и прошептала:

— Буду стараться… быть мягкой и пушистой, — выдавила улыбку и постаралась максимально весело закончить фразу: — чтобы ты был доволен и не сбежал.

— Хоть с костями, можешь не надеяться на чудо. Но нельзя так наплевательски относиться к себе.

Подошла вплотную и прикоснулась к груди, лаская пальцами, чувствуя, как его тело превратилось в камень. Он ощущался как огромная могучая гора. Мужчина молчал, позволяя мне жадно водить по его мускулистому телу, а потом хрипло выдал:

— Ира… если не хочешь, чтобы я тебя утащил… в укромное место, лучше не прикасайся.

На его слова только улыбнулась кончиками губ. Хотелось продолжать и, чтобы он именно так и поступил. Странные желания, но себе можно было признаться.

Черная машина привлекала внимание и, случайно кинув взгляд на нее, заметила, что за ними наблюдает Маша. Улыбнулась ей и проговорила:

— Тогда поехали… нас ждут.

Медведев кивнул и размашистыми шагами направился к машине. Было жаль, что он так быстро ушел, но я понимала, что это правильно. Еще немного и мы останемся одни, и тогда можно будет позволить себе расслабиться.

Удобно расположившись, мы тронулись дальше. Шел как раз советский мультфильм про снеговика-почтовика, когда почувствовала вибрацию в сумке. Достала сотовый телефон и открыла сообщение, убеждаясь, что пришло сообщение от банка, в котором предупреждали о снятии суммы за оповещения. Только хотела убрать, как увидела, что у меня есть пропущенные звонки и несколько сообщений от Никина Ярослава. Решила не смотреть, но, посчитав, что ничего страшного нет, ведь я общаюсь с хорошим знакомым, нажала на просмотр.

В первом прочитала такой текст:

«Самой чудесной женщине на свете! Не забывай про нашу встречу!»

Во втором мужчина отправил фото шикарного букета белых роз.

Закрыла глаза на несколько секунд, считая, что Ярослав совсем не так воспринимает нашу дружбу и нам нужно поговорить. Но, вспомнив веселого парня, задорного и нежного, осознала, что он такой и есть. Вероятно, для него это ничего не значит, а для меня — намек. Или я накручиваю?

Почувствовала тяжелый взгляд и обернулась, наблюдая, что Олег смотрит на меня, отмечая телефон в моих руках с открытым сообщением. Была уверена, что он все увидел. Стало не по себе. Вроде ничего плохо не сделала, но мужчина был недоволен. Резкие, грубые движения, суровое лицо — он буквально удивлял своей холодностью и безразличием.

Путь проходил под спокойные приглушенные песни, когда уже Алена уснула. Мы ехали на большой скорости. Я только смотрела вперед, чувствуя, что Медведев с каждым километром все яростнее сживает руль. Губы стиснуты, густые брови нахмурены — опасалась спрашивать или говорить с ним.

Почувствовала взгляд в спину, но не стала поворачиваться, пока не услышала звучание вибро. Олег был сосредоточен на дороге, но я все же не стала дергаться и смотреть, кто мне написал. Зачем злить? Но когда почувствовала тычок в спину, поняла, что это подруга написала. Быстро открыла и прочитала:

«Что у вас случилось?»

Ничего у нас не случилось, только Олег сделал свои выводы, если я правильно поняла. Закрыла глаза на секунду и быстро написала:

«Не знаю. Все было отлично, а теперь… он отдалился».

Ответ пришел без замедления:

«Ничего, помиритесь».

Сомневаясь, что мужчина захочет быть со мной вечером, на всякий случай написала:

«Может, буду ночевать у вас…»

Подруга ответила:

«Это мы у тебя».

Я обернулась и улыбнулась, радуясь поддержке. Олег не замечал ничего или позволял так думать, поэтому дальше не переписывались, слушали музыку и думали о своем.

Подъезжая к моему дому, я довольно выдохнула. Приключения закончены. Невероятно. Надеюсь, что больше никогда в моей жизни не будет столь ужасных событий. Мне кажется, я достаточно пережила, и теперь мечтала жить спокойно без каких-либо разборок и неприятных встреч, убийств и шантажа, так как все.

Маленькая курносая красавица спала, поэтому Олег взял ее на руки, чтобы не будить. Мы с Машей достали из багажника две сумки, а после минутного размышления я захватила и свою сумку на всякий случай.

Зашли в большой лифт, и я уловила момент, когда мужчина заметил мою сумку в руках. Ни одной эмоции не отразилось в его глазах. Ничего не сказал. Совершенно ничего. Понял, но даже не спросил. Стало обидно, но совсем не удивилась, ведь подозревала, что так может быть. Когда нет определенности, уверенности, всегда накручиваешь черт-те что, пытаясь учитывать все варианты. И сейчас хотелось, чтобы я напридумывала, но, к сожалению, оказалась права.

Ударила по включателю и загорелся свет в коридоре. Мы прошли до спальни, которую занимала Маша с Аленой, и там я быстро расстелила постель. Олег положил ребенка на кровать, а я накрыла одеялом, вглядываясь в нежные черты спящей малышки. Замечая, что подруга с нетерпением ждет, когда мы выйдем, сразу побрела к двери, оборачиваясь и наблюдая, как она присела на кровать и обняла дочку.

Улыбнулась и направилась в зал, чтобы посмотреть срам, который еще остался с момента, когда мы скрывались. Казалось, что прошло очень много месяцев, но нет… это было совсем недавно.

Бросив сумку у дивана, пошла в кухню. Открыла холодильник и поняла, что нет ничего съедобного, чтобы завтра перекусить с утра. Нахмурила нос, оглядывая содержимое, и схватила молоко. Естественно, испортилось. Открыла, и в нос ударил кислый запах. Отлично, уже комочками взялось, а значит, выйдут отличные пышные оладьи… с яблоками. Да, в морозилке у меня еще лежало два пакета замороженных порезанных яблочек. Так что завтрак будет довольно сытным и вкусным. Достала пакет из ящика и положила в глубокую тарелку, в полной уверенности, что к девяти утра точно отойдут.

— Что хочешь? — с интересом поинтересовалась подруга, прислоняясь к косяку, прикрывая ладонью рот, чтобы сдержать зевок. Устала. Если я спала в машине, то Маша нет. Она рассказывала, что редко когда засыпает в транспорте, почти никогда, если только сильно устанет.

Улыбнулась и проговорила:

— Оладьи с яблоками. У меня есть шикарный рецепт.

Подруга кивнула и весело проговорила:

— Даже не сомневаюсь. Ты молодец! А я вот в готовке не мастерица, большую часть у меня еда горит или так ужасно приготовлено, что все оказывается в мусорном ведре. Не травить же ребенка, — она прищурилась, вглядываясь в часы на духовом шкафу, и устало выдохнула: — Час ночи. Нужно в душ и спать.

— Правильно, — подбодрила ее, отмечая, что Маша еле держится на ногах.

— А ты где?

— Она едет ко мне, — послышалось позади подруги, которая вздрогнула от гортанного громкого голоса.

Вглядывалась в лицо мужчины, пытаясь понять его настроение, эмоции, но ничего не увидела. Абсолютно. Сделала шаг к нему и проговорила:

— Олег…

— Насколько помню, ты обещала быть со мной, пока… мы не захотим другого.

«Мы… надо же. Если бы так…»

— Мы? — уточнила, зная, что он не обманет.

— Хорошо — я, но это ничего не меняет.

Действительно, ничего не меняет. Как ему надоест, мы расстанемся. Кивнула и посмотрела по сторонам, с сожалением понимая, что надо бы убраться…

— Ир, я все уберу. Ты не переживай, — смущенно пробормотала Маша, чувствуя себя неудобно при нашем разговоре.

— Только завтра, — попросила я.

— Да, сегодня я уже никакая.

Улыбнулась ей и быстро пошла из кухни. Немного застопорилась у двери, так как мужчина сдвинулся не сразу. Он буквально поедал взглядом, но потом пропустил. В спальне действовала быстро — выбрала чистые вещи, прикидывая, что мне понадобится на несколько дней, и быстро покидав в спортивную сумку, осмотрелась по сторонам. Только взялась за ручку сумки и хотела идти, как почувствовала запах парфюма Олега. Притягательный и резкий, который полностью выдавал ауру сильного мужчины.

Обернулась и медленно побрела к нему, приблизившись почти вплотную. Медведев резким движением перехватил сумку и отступил, пропуская вперед.

Попрощавшись с Машей, с опаской поглядывающей на нас, добавила:

— Закройся на ключ. У меня есть свой.

Она кивнула и, пожелав удачи, наблюдала, как мы уходим.

С Олегом не разговаривали. Совсем. Он лишь прожигал взглядом, а я думала, как можно будет жить, когда мы с ним не доверяем друг другу? За то время, пока шли к машине, ехали к нему домой, многое передумала, и мне показалось, что долго я так не смогу. Эмоционально тяжело. Было жаль, так жаль, что хотелось плакать.

Но нет… не стала… нужно успокоиться и брать то, что хочу. И пусть потом разобью сердце, но сейчас я буду искать любые плюсы в наших отношениях.

Медведев открыл дверь квартиры и распахнул передо мной, предлагая первой пройти. Смущенно побрела внутрь, и когда коридор озарился светом, облизнула губы и спросила:

— Ты не против, если душ приму?

Мужчина лениво изменил положение тела и хрипло ответил:

— Не против.

Кивнула и, схватив нужные вещи из сумки, направилась в душевую кабину. Но не успела полностью помыться, как стеклянная дверь открылась, и ко мне вошел огромный Медведев. Обнаженный, притягательный и сексуальный.

Сглотнула и прошептала:

— Ты в душ? Я сейчас освобожу…

— Нет, я к тебе, — сказал он и притянул к себе, схватив за лицо, шепча: — Надеюсь, ты выспалась.

Улыбнулась свому мужчине, понимая намек. Надо же… планы не отменяются и начнутся прямо здесь.

— Собираешься нагло беспокоить? — с волнением спросила, чувствуя, как его горячая плоть, толстая и твердая, упирается мне в живот.

— Собираюсь предъявлять права, — нагло заявил он и накинулся на мои губы.

Задрожала, наслаждаясь его напором, страстью. Мужчина с жадностью врывался языком в мой рот, соблазняя, приглашая на дикий танец удовольствия.

Ответила неистово, отчаянно, отпуская все барьеры, чувствуя себя волшебно и невероятно желанной. Я таяла в его руках, погружаюсь в захватывающий вихрь, который уносил меня далеко… туда, где я могла чувствовать и любить.

Его руки… мои… и я спиной прижимаюсь к твердой стене… Все как в тумане. Но я мгновенно просыпаюсь от эмоций, когда Олег приподымает меня и медленно опускает на свой член. Необыкновенное острое ощущение.

Закрыла глаза, стараясь прочувствовать каждую секунду его проникновения… или моего. Я не знала точно… Растворялась в каждом движении, выдавая стоны, умоляя дальше двигаться и никогда не останавливаться.

Казалось, меня нет. Распадалась на части. Меня трясло от острого накала. Я двигалась как безумная, но все равно не успевала за мужчиной.

Медведев озверел, он бешено насаживал на себя, атакуя губы, а я сходила с ума.

Не могла описать своих ощущений… только чувствовать.

Стоны… протяжные, громкие, хриплые. Я улетала… туда, где не нужно думать.

Резкий рывок и я задрожала от удовольствия, чувствуя горячее семя, слыша хриплый стон, понимая, что бешеная скачка лишила обоих разума.

Еще не отошла, но почувствовала, как меня нежно опускают. Мужчина ласково поцеловал в губы и хрипло проговорил:

— Обещаю, завтра поспишь.

Счастливо засмеялась и, поднявшись на цыпочках, прикоснулась к его губам, нежно выдыхая:

— Уверен?

— Посмотрим, — прогрохотал он и, подхватив на руки, понес в спальню, не слушая мои протесты о том, что мы мокрые. А потом… это стало совершенно неважно.

Глава 19

Неделю спустя


Приглушенные голоса раздавались со всех сторон. И еще звучание столовых предметов. Находилась в ресторане на третьем этаже нашего центра, а на первом находился банк, где работала.

Напротив меня сидела худенькая приятная девушка, с которой я три дня общаюсь во время перерывов и за обедом. Общительная, милая и простая. Я даже завидовала такой открытости, потому что сама больше отмалчивалась и говорила только тогда, когда темы касались погоды, программ по нашей сфере, подсказывала по работе, а вот на личные темы всегда отмалчивалась. Не могла я вот так сразу выложить на обозрение свою личную жизнь, да и потом навряд ли. Если доверяла, то крайне редко, когда чувствовала, что можно. С Надей нельзя… не потому, что она плохой человек. Совсем нет. А потому, что язык за зубами не умела держать. Абсолютно. Она подробно рассказывала обо всем как первым встречным, так и знакомым, даже о том, что не следует.

— И вот теперь моя любимая свекровь приезжает, а у меня дома ни грамма еды. Вот ни капли не вру. С работы я выползаю, час до дома, потом пешком. И если зашла в магазин, то все… пиши пропало. Пока не проверю все скидки на что-нибудь путевое — не уйду. Вот такая я. Покупные пельмени, манты, ну и суши — наше любимое блюдо.

Засмеялась, удивляясь ее позитиву.

— И не думай, что мой против. Нет. Он всегда рад. Вероятно, это связано с тем, что я… ну просто отвратительно готовлю. У него даже лучше оладушки получаются, чем у меня. Представь? — задорно выдала она, уплетая малиновый чизкейк, не стесняясь болтать с полным ртом. — А я как встану за плиту, у меня руки-крюки. И что интересно, я помню все положения по банковскому делу, могу пересказать дословно стандартный ипотечный договор, не забывая про страховки, но я туплю в рецептах.

Не сдержала улыбки и проговорила:

— Невероятно.

— Да! И я вечно забываю яйца, поэтому у меня ничего не поднимается, или я изжарю до угольков. Духовка меня ненавидит — все сырое или горелое. В общем… мужа все устраивает, вроде как зарплата позволяет у нас питаться не дома или покупным, а вот свекровь… Ну вот мне так не хочется выглядеть перед ней никчемной хозяйкой.

— А если заказать с ресторана? — весело предложила ей, отпивая кофе.

— Она поймет. Да и не умею я по ушам ездить, мгновенно краснею как рак. Меня даже мама на кухню не допускала, после того как я сожгла скатерть, и попросила туда заходить только для одной надобности — поесть. Ну, и теперь вот не знаю.

— Уверена, свекровь тебя поймет.

— Поймет, это да… но мне все равно стремно. Ну да ладно. Детей мы пока не собираемся шлепать.

Улыбнулась и тут же подумала о том, что мы с Олегом, как вернулись, не предохранялись. Ни разу. Но я почему-то не переживала. После смерти сестры я нуждалась в помощи не только психолога, но и гинеколога. Дисфункциональные маточные кровотечения как результат стресса и сильной психоэмоциональной нагрузки — вот мой ужас на протяжении нескольких месяцев. И благодаря помощи замечательного специалиста сейчас все хорошо, но, наслушавшись женщин, и почитав истории в интернете, была напугана, что не могу иметь детей. Поэтому если бы я случайно забеременела, не сделала аборт. И родить от любимого человека — это настоящее счастье. Естественно, я тайно не желала залететь, но вот такие мысли появлялись. Одно смущало — Медведев раньше беспокоился о презервативах, а сейчас нет. Странно.

Посмотрела на белую фарфоровую кружку с кофе и задумчиво провела пальцем по кругу. Только подумала о том, что нужно уже идти на рабочее место, как вздрогнула, когда телефон коллеги громко заиграл ужасную песню в стиле «Уси-муси, сладенький мой».

Надежда радостно схватила сотовый и, миленько улыбнувшись, проговорила:

— Да, котенок. Ага, вот только закончила. Да, помню, мусенок. Готовить? Что хотела? Ну… — она посмотрела на меня и, показав на лестницу, объясняя, что уходит, побежала на улицу, пока еще было время, чтобы поговорить с мужем.

Оставшись одна, посмотрела по сторонам. Длинные белоснежные скатерки на круглых столах, стулья со спинками, живые цветы, еле слышимая тихая мелодия. Было приятно и спокойно здесь находиться.

Счастливо вздохнула, радуясь, что вернулась на работу, но скучала по своему мужчине и с нетерпением ждала вечера. Олег забирал, даже подъезжал раньше времени и ждал на улице. А потом… мы мчались домой, и там любили друг друга. Страстно. Дико. Словно в последний раз предавались нашему безумству. Надеялась, что и он скучал. Ведь вместе уже неделю.

Но это в плане секса было все волшебно. О том, что случилось год назад мы так и не поговорили. Я хотела, но боялась. А он… был напряжен, словно чего-то ожидал от меня.

Предательства?

Вероятно.

Так устала от нашего молчания, пугающей неизвестности, и решила поговорить сегодня с Медведевым. Поднявшись, поблагодарила официантку — Веру, которая подошла к столику, желая убрать, и медленно направилась вниз по лестнице.

Оглядела себя с головы до ног, отмечая строгую юбку-карандаш серого цвета и белую блузку. И встряхнув несуществующие крошки на ткани, подумала о подруге. У Марии все складывается замечательно. Она подала заявление в суд и ждала дату судебного заседания. Новый адвокат, Егор Александрович, оказался вежливым приятным человеком, и не только отличным адвокатом, но и настоящим мужчиной. Ему очень понравилась нежная Мария, и он пытался ухаживать за ней: постоянно дарил цветы, звонил и приглашал отдыхать вместе с Аленой. Но подруга не реагировала, переживала, что ее найдет отец дочери, и никуда не выходила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Оказавшись на первом этаже, направилась к банкомату, чтобы снять деньги с карточки. Хотела зайти после работы в один магазинчик, но там был только наличный расчет. Вставив карту и набрав пин-код, услышала:

— Лисина Ирина?

Обернулась и встретилась с темно-серыми глазами женщины, которую уже где-то видела. Высокая, темноволосая, элегантная, и вместе с этими чудесными данными было в ней что-то резкое, грубое, первобытное. От нее шла сильная хищная аура, заставляющая оглядываться по сторонам, ожидая нападения. Она придирчиво осмотрела меня с головы до ног и, усмехнувшись, презрительно выдала:

— Как я понимаю, передо мной новая любовница моего будущего мужа?

Была в шоке. Не ожидала я вот такого нападения. Улыбнулась, что напоминало выдавленный оскал, и деловито произнесла:

— Ну раз так, то вы, как я понимаю, бывшая любовница Медведева? Притом с бурной фантазией.

Женщина усмехнулась, по-своему принимая слова, и засмеялась. Она вновь начала сканировать мое тело и, сделав шаг ближе, строго сообщила:

— Я Марина Вурковская, раз уж пришлось познакомиться. И я с Олегом встречалась очень долго. Мы планировали… — увидев мои прищуренные глаза, она снисходительно повела головой и поправилась: — Ну… я надеялась, что мы начали движения к серьезному шагу — браку, семье. Я люблю его и ты… лишняя. Не скажу, что я сокровище или такая замечательная. Нет, это бред и совсем ко мне не относится. Но я достаточно вытерпела и заслужила свое счастье — быть с этим мужчиной. Понятно?

Задумчиво заострила внимание на ее лице, отмечая уверенность и превосходство, а потом спокойно продолжила проводить операцию. Все же обед у меня скоро закончится, и я пришла за тем, чтобы снять деньги.

Внутри все дрожало от возмущения, но я старалась не выдавать своего состояния. Перед такими людьми, как Марина, нельзя показывать слабость.

Вурковская хмыкнула, не ожидая такого поведения, и ожидала, пока я завершу, притом с таким видом, что она делала мне одолжение.

Убрав деньги в кошелек, повернулась и спокойно произнесла:

— Марина, если бы Олег был счастлив с вами, то не привел меня в свою квартиру.

Она скривилась, и в ее взгляде мелькнуло непонимание и обида. Но через несколько секунд ее лицо выдавало безразличие. Женщина умела скрывать эмоции.

— Раньше я относилась иначе к нашей связи — не пыталась контролировать и держать его. Когда созрела, он уехал на очередное задание. А потом оказалось, что он уже… не один. И сейчас… я буду бороться.

— С кем? Со мной или с ним? — уточнила у нее, чтобы понять ее дальнейшие действия.

— За своего мужчину, — уверенно заявила Вурковская, хмуря брови, хищно прищуриваясь.

Я удобнее перехватила большой черный кошелек, и, сделав шаг от банкомата, посмотрела ей в глаза и спросила:

— Разве можно заставить любить? — отмечая непонимание в ее глазах, сама уверенно ответила на этот вопрос: — Нельзя, если в сердце ее нет.

— Глупости. Мужчина обитает там, где получает удовольствие. Если создать удобные условия и давать то, что он хочет, то он будет есть с рук женщины.

Пожала плечами, удивляясь такой логике, и проговорила:

— Я не согласна и… всего доброго, Марина. Мне нужно работать.

Она, естественно, ничего не сказала, а мне не хотелось слышать. Совсем ничего от нее. Хватило ее приветствия и нескольких фраз.

А ведь я ее видела тогда… в парке. Точно, это была она.

Мысль, что Медведев с ней встречался после нашего расставания — не давала покоя. Только спасало, что он сейчас со мной. Я верила, что Олег не такой, чтобы играть на два фронта. Он собственник, пусть даже на непродолжительное время. Значит, они расстались.

Даже не заметила, как дошла до своего кабинета. Села в кресло и заострила внимание на заставке монитора, задумчиво рассматривая плавающих рыб. Голубые, желтые… яркий подводный мир — картинка успокаивала.

Посмотрела на телефон и задумалась. Обычно я не звоню ему, а сейчас появилось внезапное желание не быть столь удобной и милой. Захотелось просто позвонить и поинтересоваться настроением или еще чем-нибудь. Или…

Вбила пароль при входе в систему и посмотрела в интернете, что идет сегодня вечером. Да, вероятно, можно было просвещеннее выбрать место развлечения, но я понятия не имела, что Олегу нравится. Минус мне. Театры, музеи, органный зал… — выбор огромный, поэтому начала с того, что любят все — поход в кинотеатр. Выберу какой-нибудь детектив… Не на мелодраму же с мужчиной идти.

Забронировав два места, посмотрела через стеклянную дверь на огромный коридор и, понимая, что пока желающих ко мне нет, набрала номер своего мужчины. Медведев взял на второй раз, когда я решила, что все глупо и не стоит вестись на ревность бывшей пассии Олега. Ну что теперь? Что было, то прошло.

С другой стороны, все во мне кипело. Да, может, я не столь уверена в себе, если сравнивать с Мариной, но я тоже не желала сдаваться.

— Ира, — выдохнул мужчина, и я улыбнулась. Он произносил мое имя с такой хриплой ноткой в голосе, что мне мгновенно хотелось оказаться с ним рядом и прижаться к мощной груди, вдыхая его неповторимый запах.

— Привет, — наконец выдала я и, пока не передумала, поспешно прошептала: — Предлагаю сходить в кино. Я забронировала билеты на семь часов в хорошем кинотеатре.

Сказала и перестала дышать. Было невероятно интересно, что он мне скажет. Мужчина ответил сразу и довольно сухо:

— Я послезавтра уезжаю на несколько дней и сегодня буду поздно.

Вот так. Вроде понимала, что я мешаю ему работать, но было все равно неприятно. А если… Не зная почему, в эту секунду разозлилась. На мгновение показалось, что ему ничего не нужно… от меня, кроме секса.

— Хорошо, тогда пойду сама.

Возникла тишина, а потом мужчина прогрохотал:

— Одна?

— Возможно, подругу приглашу. Не знаю. Ты когда вернешься?

— В одиннадцать примерно.

Будет работать до столь позднего часа? Плохо верилось.

— Ммм… я как раз уже вернусь.

Увидев на экране, что пришло оповещение о заявке на консультацию, и, наблюдая, что ко мне идет клиент, высокий молодой мужчина с папкой в руках, поспешно проговорила: — Ладно, ко мне пришли.

— Ира… — начал Медведев, но я перебила:

— Олег, уже не могу говорить.

Когда вошел мужчина, вежливо улыбнулась ему и предложила присаживаться. Дальше все пошло как обычно, и я полностью погрузилась в работу. Только так я могла отвлечься от неприятных дум.

Когда беседовала с очередным клиентом, услышала звук сообщения на моем сотовом телефоне, и через некоторое время поступило второе. Выполнив услугу, оставшись одна, потянулась к телефону и посмотрела на экран. Два сообщения от Медведева.

«Какой фильм и где?»

«Ира, я жду».

Разница была в десять минут. Подумав, что вообще ничего не хочу, кроме как спать, написала:

«Передумала, отказалась, позже схожу».

Больше он ничего не писал. Я успокоилась и заставляла себя нормально работать. Вроде так. Если не считать отвратительного настроения, то была в норме.

Когда рабочий день закончился, можно было встать и уйти, я задержалась, считая, что домой не стоит торопиться. Ничего не хотела.

В половину седьмого медленно шла по фойе коридора в банке, удивляясь полной тишине. Раньше как-то больше было желающих задержаться после работы. Особенно тех, кто считал, что это отличным поводом отметится перед начальством. Но Осинова не любила тех, кто больше говорил, чем делал, поэтому теперь оставались только те, кому действительно нужно.

Открыв дверь, вышла из здания и застыла на месте, ощущая прохладный ветер в лицо, замечая Медведева, стоявшего рядом со своей машиной. Если судить по суровому взгляду, могла точно сказать, что Олег здесь довольно давно и как никогда напряжен.

Задумалась. Получается, я сорвала его с работы? Стало неудобно, что из-за моей ревности Олег все бросил и направился сюда. А может, у него там дел невпроворот? Чувствовала вину, но в то же время в груди появилась надежда, что ему не все равно на меня. Мечтала об этом, но старалась держать в себе все эмоции, чтобы потом не разочароваться.

Приблизилась к огромному мужчине, такому строгому и желанному, и выдохнула:

— Привет.

Медведев некоторое время смотрел на меня, а потом взял руку и потянул на себя. Прикоснулся пальцами к моей щеке и лениво поинтересовался:

— И куда собралась?

Улыбнулась и нежно провела по груди, ощущая под рубашкой мускулистое тело. Интересно, раньше боялась таких огромных мужчин, а сейчас мне нужен был именно такой, а если конкретнее, то один — Медведев.

— Ну… фильм посмотреть, — отозвалась, чувствуя, как по коже пошла дрожь от его прикосновений. И так всегда. Не могла спокойно реагировать, желая большего, ведь мне всегда их было катастрофически мало. Я искренне переживала, что разлука близка, и поэтому наслаждалась каждой минутой нашего общения.

— И с кем?

— С кем хотела, тот сильно занят, — смело выдала, надеясь, что намек очевиден, и посмотрела ему в глаза, отмечая, как в них загорелся хищный огонек и удовольствие.

Олег привлек, вернее, вдолбил в свое мощное тело, и вдохнул запах моих волос. Было так странно и невероятно приятно. Закрыла глаза на секунду и подумала, что счастлива. Все мысли, обиды, вопросы испарились. Были только мы. А это так много.

— Он уже освободился, так что можем идти, — выдал вдруг мужчина и, осторожно ухватив пальцами мой подбородок, наклонился и поцеловал. Жадно, собственнически и невероятно сладко.

Я отчаянно отвечала, наслаждаясь невыносимой опьяняющей лаской. Обнимала его, цепляясь пальцами невероятно сильно, чтобы знать, что это происходит в реальности, а не в моем сне. Мечтала, чтобы поцелуй не заканчивался.

Через время, жадно глотая воздух, взглянула в его довольные глаза и весело заявила:

— Но я отказалась от билетов.

— А я купил и если поспешим, то успеем вовремя.

Провела по его плечам, приходя в восторг от сильных рук, и выдала:

— Я бы с радостью поехала домой и провела чудесный вечер в постели.

— Даже не сомневайся, но после кинотеатра. Чтобы я был уверен в том, что желание девушки исполнено.

— Раз так… то поехали, — прошептала и, нежно прикоснувшись к губам, выдохнула: — Или опоздаем…

— Там всегда идет ненужная реклама. Уверен, успеем, — выдохнул Медведев и вновь накрыл мои губы.

Глава 20

Поздним вечером сидела с подругой в кухне своей квартиры, выпивая чай с пирогом. Маша тоже приготовила, и он благополучно лежал в мусорном ведре. Сгорел до черных угольков. Когда еще только вышла из лифта, по запаху поняла, что у кого-то что-то сгорело. Оказалось, что у меня. Открыв дверь, бросилась на кухню и увидела подругу. Она стояла на балконе и смотрела в одну точку, ни на что не реагируя. Пока перемыла посуду, отдраила духовой шкаф, убрала все по местам, в мультиварке поднялся пирог.

Покормив Алену, и дождавшись, пока она убежит играть в зал, посмотрела на подругу. Вроде отошла, даже пирог откусила, поэтому поставила кружку на стол и спросила:

— Что случилось?

Лотова пожала плечами. Такая маленькая, хрупкая, ранимая — она была похожа на нежную Дюймовочку. Я сама была невысокого роста, но рядом с ней казалась себе огромной и неуклюжей.

Ответ меня не устроил. Поэтому попыталась еще раз. Кто не сдается, тот всегда получает результат — примерно так я объясняла свою наглость и любопытство.

— Маша, чем ты так расстроена?

Подруга вздохнула и с печалью во взгляде посмотрела на меня.

— Он здесь… — это все что я услышала.

Пораженно ахнула и с волнением прошептала:

— Высоков здесь? Он к тебе приходил? Шантажировал? — моментально начала глазами искать телефон, который закинула неизвестно куда, когда спасала свою кухню.

Хотела позвонить Медведеву. Так просто нельзя оставлять. Этот маньяк ведь может ее убить, чтобы его фамилию не слагали по судам. Только бы найти, куда его зашвырнула.

Конечно, Олег сейчас в Казани, но все равно мог что-нибудь придумать для защиты Марии и ее дочери. Вчера мы так и не поговорили, о чем сегодня весь день жалела. Да что там, мы даже половину фильма не высидели и поехали домой, где наслаждались нашей страстью. А как иначе, если он в кинотеатре сообщил, что с утра уже улетает.

Но об этом потом. Сейчас важно совсем другое. Увидев часть сотового телефона на подоконнике под газетами, поднялась и быстро вытянула его, удивляясь, как я умудрилась его туда закинуть. Быстро активировала экран и только хотела нажать на телефонную книгу, как вдруг подруга подскочила ко мне и накрыла своей ладонью мою, громко выкрикивая:

— Нет, Ира! Я не о Владимире говорила! Не звони! Это не Высоков!

Плюхнулась на стул и непонимающе прошептала:

— А кто тогда?

Лотова начала ходить взад и вперед по кухне, нервно дергая за занавески, полотенце, лежащее на столешнице, словно пыталась за что-то уцепиться. Понимая, что она ничего не скажет в таком состоянии, спокойно произнесла:

— Маша, скажи мне, про кого ты сказала?

Она обхватила себя руками и еле слышно выдала:

— Ферзь. Я про него говорила! Это Ферзь! Он здесь… в городе. Вроде как здоров. И…

Замолчала. Вот так всегда!

— И… — попыталась расшевелить ее, чтобы она не потеряла мысль. Но Маша будто ушла в себя. Есть у нее такая черта — начинает говорить и пропадает, уходит в свои мысли. Мне даже было интересно — все художницы такие или Маша столь интересная натура? Странно, но в любом случае, я была рада, что наши пути сошлись и у меня есть такая подруга.

Сделала глоток чая и спокойно поинтересовалась:

— Он к тебе подходил? Вы разговаривали?

— Нет. Не подходил. Понимаешь, я хотела… Нет, я не хотела идти к нему в больницу, поэтому отправила сообщение с благодарностью и пожеланием…

— Здоровья, — уверенно пробубнила за нее, откусывая кусочек пирога.

— Нет, чтобы мы больше никогда не встретились.

Подавилась куском. Где-то застрял в горле — ни туда и ни сюда. Успокоилась и протолкнула кусочком хлеба, запивая водой. Чувствуя боль в грудной клетке от своего неудачного поглощения, скривилась и, подняв бровь, уточнила:

— И это ты ему написала?

— Ну да… Я просто не знала, что писать. Если честно, совсем не люблю писать… И тем более ему… Мы… Ммм… Я дура. Зачем вообще написала? Нужно было оставить все как есть. Или нет? Ведь он спас меня и мою девочку. Нужно было поблагодарить. И я… решилась. Так и написала: «Выздоравливай. Надеюсь, мы больше не встретимся».

«Да уж — у Марии талант поддержать человека в больнице. Ферзь однозначно оценил ее заботу и прочувствовал».

Нахмурилась и посмотрела на дрожащую подругу. Она очень плохо выглядела — бледная, глаза огромные, руки постоянно в движении.

Лотова внимательно следила за моим выражением лица. Потом прищурилась, сделала шаг ко мне, и воскликнула:

— А что еще нужно было написать? Мы… Я очень благодарна, но мне не хотелось, чтобы он подумал, что я переживаю о нем. Ему не нужно и мне. Вот и я как бы…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Угу… — поддержала, отмечая про себя, что все же творческим личностям тяжелее в стрессовых ситуациях, чем, таким как я, немного приземленным… Имеется в виду, что мы тоже переживаем и плачем, но подсознательно начинаем искать выход из тяжелого положения.

А еще у меня есть огромный минус ко всему прочему — все разбирать по полочкам. Как-то вот не могу без этого.

Подруга махнула рукой в отчаянии и подошла к окну. Некоторое время молчала, а потом спросила:

— Как думаешь, что ему там нужно было?

Повернулась к ней и осторожно уточнила:

— А где вы встретились?

— В ресторане. Меня Егор пригласил… на свидание. Он был такой красивый и заботливый, так старался, и все было хорошо, а потом я почувствовала, что за мной наблюдают, и повернулась. А там… Ферзь. Я так испугалась, что не могла даже слова выдохнуть. Он был один… сидел в дальнем углу и смотрел… на нас. Так зловеще. Так устрашающе. Но зачем? Почему?

— Может, поужинать захотел? — попыталась успокоить ее, отчетливо понимая, Ферзь, очевидно, заинтересовался Марией, что настораживало. Подруга его боялась, да и не подходил такой тяжелый мужчина столь светлой женщине, у которой есть маленькая дочка.

— Поужинать… в ресторане? — с возмущением ахнула она. — Думаю, что он ест где-нибудь в злачных заведениях, где танцуют голые модели и…

— Ты думаешь, он…

Не успела я продолжить, как она поднялась и начала движение по кухне, прижимая к груди ладони. Была столь растеряна, напугана, что даже не знала, кого она больше боится: Ферзя или Владимира.

— Я не знаю… Не знаю! Это было вчера. Он не звонил, да и зачем? Ну зачем ему это? Мы все решили, и я не понимаю, почему он следил за мной. Или… он, правда, ходит в такие рестораны? Я ведь не знаю, кто он. Просто… для меня он, — она задумалась и негодующе прошептала: — А как таких называют?

— Киллер? — предложила вариант.

— Я не знаю… — буркнула она. — Разве он киллер?

— Тогда наемник. В любом случае, если брать во внимание две специализации, деньги на ресторан у него точно имеются.

— Но…

Она махнула рукой и рванула к столу, резко усаживаясь на стул. Наклонилась ко мне, оглядываясь по сторонам и тихо, будто переживала, что ее услышат, призналась:

— Просто я боюсь и совершенно не понимаю его поведения. И я не желаю больше с ним видеться. Понимаешь? Я хочу… забыть об этом. Как кошмарный сон. Все! Не хочу помнить.

— Думаю, такой человек не будет долго ждать и скажет, что ему нужно, — предположила, уверенно решив, что все расскажу Олегу. Он должен знать и сказать свое мнение.

— Да? Ты думаешь? Тогда я буду ждать. Может, я заблуждаюсь, и он просто пришел поужинать.

Послышались шаги, и в кухню забежала маленькая Алена. С двумя косичками в розовом платье — очаровательная куколка с васильковыми глазами. Она обняла меня своими нежными руками и спросила:

— Тетя Ира, а ты поиграешь со мной?

— Да, только чуть позже… — пообещала ей, целуя в щечку.

— А ты останешься у нас? Больше не уйдешь? — пролепетала малышка, устраиваясь у меня на коленях.

Не успела я ответить, как Мария вдруг умоляюще воскликнула:

— Да, пожалуйста, останься! Олег ведь уехал. Очень тебя прошу — останься!

Растерялась на мгновение, но, отмечая панику в глазах подруги, кивнула.

— Хорошо, только если не будешь накручивать. Может, все не так плохо, как кажется.

— Не буду, — выдавила улыбку она и вдруг воскликнула: — Ой, совсем забыла! Тут недавно к тебе мужчина приходил.

— Ко мне? — переспросила, даже не представляя, кто это может быть.

— Да. Он такой приятный и интеллигентный. Спрашивал, как можно с тобой увидеться.

Поняла, что это Никитин. Неудобно вышло. Совсем о нем забыла. Обещала позвонить, как вернусь в город, и даже не вспомнила. Нужно обязательно с ним встретиться.

— Я решу этот вопрос, — успокоила подругу, тут же улыбаясь, когда маленькая Алена схватила пирог, спрыгнула с колен и убежала в зал, откуда раздавались звуки веселой песенки.

— Слушай, а он твой бывший что ли? — спросила Маша, устало поднимаясь.

Рассмеялась. Надо же… как сказала. Бывший! Отрицательно повела головой и заверила:

— Нет, мы друзья. Очень хорошо общались. Ярослав невероятный и веселый.

Лотова улыбнулась, но вдруг на лице появилось волнение. Она как-то странно посмотрела на меня и прошептала:

— А как же Олег? Он будет недоволен.

Вероятно. Или нет? В любом случае нужно ему будет сказать, чтобы потом не было неприятных ситуаций. Пока встречаемся и живем вместе у нас не должно быть никаких тайн друг от друга. Хватило опыта при знакомстве.

— Я ему скажу. Не переживай.

Она кивнула и проговорила:

— Ир, ты не против, если я полежу час? А то я не спала всю ночь. Все думала и думала…

— Конечно, а мы пока поиграем с Аленой, — весело предложила, слыша веселый смех из зала.

Измученная Маша направилась в спальню, а я убрала посуду и пошла к малышке, планируя час поиграть, а потом позвонить Медведеву.

Глава 21

Трубку мой мужчина не брал. Уже раз десять звонила, но безуспешно. Переживала, не зная, что думать. О своей работе Олег никогда не рассказывал, да и кто я такая, чтобы он делился. Оставила небольшое сообщение:

«Привет. Не могу до тебя дозвониться. Сегодня буду ночевать в своей квартире. Маша попросила».

Надеялась, что он прочитает и перезвонит. Не хотелось, чтобы неверно подумал. Мы не говорили о том, где я буду ночевать, но по некоторым его фразам предположила, что он хочет, чтобы я осталась в его квартире.

Маша проснулась через сорок минут и сразу же начала укладывать дочь, а я пошла на балкон, где удобно расположилась в кресле и думала обо всем.

Послышался телефонный звонок, и я мгновенно схватила его, надеясь, что это Олег. Но нет, на экране красовалась запись абонента — Никин Ярослав.

Не отключаться ведь, да и нужно поговорить.

— Привет, — выдохнула в трубку.

— Привет, красавица. Я уже заждался.

— Прости, у меня было очень важное дело, а потом вышла на работу, и как-то не получилось…

— Понимаю, я сам — вечный трудоголик, поэтому мне так дико, когда нечего делать. Представь, даже к другу съездил в район, чтобы не заскучать. Вместе с ним дрова кололи, уголь перенесли в специальную постройку. Ушатался по полной. Если бы не волшебная баня, умер бы, а так — полный сил.

— Молодец!

— Да уж! А ты, наверное, знаешь его — Семенкин Васька, который картавил всегда.

Улыбнулась, вспоминая молодого человека. Он всегда держался особняком. Поднялась и, открыв окно, вглядываясь в темное небо, вдыхая свежий запах, свидетельствующий о будущем дожде, спросила:

— И как он?

— Отлично! — воскликнул он, весело захохотав: — С женой магазинчик держат в деревне. Там все: от одежды до продуктов. Живут хорошо. Пятеро пацанов у них. Представь?

Засмеялась, представляя такую огромную свору проказников. Для меня один ребенок — это много, а тут пять. Невероятно!

— Тебе смешно, а я пока там был, чуть не поседел. Меня умудрились постричь, челку отрезал самый младший. На второй день порвали паспорт, пытались вырезать фотографию. Ну и в последний — разбили солнечные очки. Жаль — такие клеевые были.

— Дети, — с улыбкой произнесла я.

— Да, — согласился он и на секунду замолчал, а потом вдруг серьезно произнес: — Ир, давай сегодня встретимся? Ну… или завтра. Сходим в ресторан, поговорим, посмеемся. Я очень соскучился. И в воскресенье уже улетаю — вызывают на работу.

Вздохнула, обдумывая варианты, и предложила:

— Давай завтра в обед?

— А как же твоя работа? Надеюсь, ты не двадцать минут решила мне уделить? — с ноткой обиды протянул он.

— Я завтра до трех уже освобожусь. У нас с утра мероприятие будет. Юбилей банка. Поэтому после праздника все свободны.

— Это здорово, — с восторгом воскликнул Никин. — Ты меня невероятно обрадовала. Я буду с нетерпением ждать нашей встречи. Кстати, куда мне подъехать? Машину взял напрокат, так что я с колесами.

— Адрес скину тебе, — проговорила, чувствуя, что нужно ему напомнить, что он только друг. Или мужчины этой фразы не понимают, считая, что женщина просто присматривается и определяется с окончательным решением, спать или не спать?

— Отлично! Ты меня осчастливила. Я с нетерпением жду нашей встречи. Невероятно! Я только об этом и думал. Тысячу раз представлял…

С каждым его словом мне становилось все тревожнее. Ярослав говорил не как друг, а как мужчина, желающий встретится с женщиной, которая его интересует.

Что за глупости? Я никогда не давала намеков на то, что мы можем быть вместе или что испытываю к нему симпатию. Да, мне нравится с ним общаться, но не более. И это было давно.

Прочистила горло и выдавила:

— Ярослав, у меня есть мужчина.

Он замолчал, а так как я не слушала, о чем он говорил, то, естественно, не знала, на какой теме прервала мужчину. Пауза затягивалась и когда я начала волноваться, что Никин имел планы на меня, он произнес:

— Понял. Да, конечно. Но ведь мы друзья.

«Уфф… На душе стало спокойнее».

— Да, но я решила уточнить…

— Ну что ты. Я очень хочу увидеть тебя. Ты самое светлое, что я помню. Честно. Родителей я забрал к себе, купил им дом, так что у меня здесь никого толком нет. Только ты…

Отмечая, что идет звонок по второй линии, поспешно проговорила:

— Ой, прости, что перебиваю, но мне звонят.

— Да, конечно. Но мы ведь решили? Планы не изменились? — переспросил Ярослав натянутым голосом, переживая, что я откажусь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Нет, все, как договорились. Пока, — прошептала и отключилась, слыша ласковое обращение в свой адрес и пожелания доброй ночи.

Только нажала кнопку, пытаясь переключиться на абонента, как вызов сбросился. Нахмурилась, с недовольством отмечая, что Медведеву можно и подольше таранить мой номер, и начала звонить. На второй гудок Олег взял трубку, и я мгновенно выдохнула:

— Привет.

— Привет, — выдал он и тут же сообщил: — Прости, телефон оставил в гостинице, не мог с собой взять.

Не стала ничего говорить. А на самом деле хотелось возмутиться и потребовать, чтобы он хотя бы сообщал, что с ним, и сам звонил, когда мог. А так… вроде как нагло навязываюсь. И в эту секунду стало как никогда тяжело от мысли, что ни на что не имею прав, и мой статус — женщина для постели и дома, но без права голоса. Даже хуже любовницы.

— Прочитал твое сообщение. Что случилось?

Услышав вопрос, с облегчением переключилась на Лотову и Ферзя. И когда выдохнула все из себя, спросила:

— Что скажешь?

— Тебе честно сказать? — протянул он.

Напряглась, понимая, что мне не понравится его ответ. Но все же выдавила из себя:

— Да.

— Не верю, что он в ресторане случайно был.

— Ей стоит опасаться его?

— Нет, думаю там другое. В любом случае, зная репутацию Ферзя, Мария скоро узнает вопрос на свой ответ.

— Но ты… — начала я, намекая на его помощь.

— Я помогу, если нужно будет, — резко выдал он, не дожидаясь моей просьбы. — Но в их личные отношения я не собираюсь вмешиваться и тебе не дам.

— Но там…

— Ира, ты не знаешь, что между ними было, а сказать можно многое.

Не стала спорить. Да и зачем? Он прав.

— Когда я приеду, заберу тебя домой, — вдруг услышала я его фразу. На мгновение замерла, а потом в груди появилась такая радость, что не описать словами. Сверкая от счастья, я решила уточнить:

— И сколько мне ночевать без тебя?

— Приеду в воскресенье, — ответил Олег, и я мысленно простонала. Боже, сегодня только четверг. Значит, еще два дня. Вздохнула, но тут же вспомнила про завтрашнюю встречу. Не зная как начать, прошептала:

— Олег, я…

Он словно почувствовал, и тишина была тому подтверждение. Решив не накручивать, и не представлять, что он там думает и накручивает, вдохнула:

— Я завтра после обеда встречаюсь с Никиным Ярославом. Он приехал…

— Нет, — сухо выдал Медведев в ответ.

— Он в воскресенье уже улетит.

— Отлично.

— Олег, он мой друг.

— Я не против, только когда я рядом. Договорились? — резко отчеканил Олег, совсем не спрашивая, а утверждая.

Обиделась. Я понимала, что он мне не доверяет, и от этого совсем расстроилась.

— Я с ним не спать собираюсь, а только поговорить, — воскликнула.

— Любимая, кроме меня, ты больше ни с кем спать не будешь. Так что можешь не говорить об этом.

— Насколько помню, ты не обозначал в нашем соглашении, что мне нельзя общаться со знакомыми и друзьями. Может, запретишь работать? — проговорила, чтобы знать, что меня ждет. Считала, что такие вопросы нужно сразу уточнить, чтобы потом не хлопать ресницами и не шмыгать носом в паранджу. Я все понимала, но личное пространство должно быть.

Медведев молчал, что пугало. Я совсем растерялась, начиная ругать себя за то, что упомянула соглашение. Но ведь так тоже нельзя.

— И что… надеешься уйти, как оно закончится? — ледяным тоном поинтересовался мужчина. Была уверена, что он зол.

— Уже надоела? — с вызовом ответила.

— Не дождешься. Будешь терпеть меня. И да, можешь пойти. Только телефон его дай, чтобы я с другом твоим познакомился.

Улыбнулась. Чувствовала его злость, но в тоже время он пытался сделать мне приятное.

— Сообщением скину, хорошо? — весело спросила, чувствуя, как весь негатив ушел. Вот так просто — раз и исчез.

— Буду ждать.

Закусила губу, желая спросить важный вопрос. Можно, конечно, было промолчать, но пора начинать разговаривать. Если всегда молчать, то ни к чему хорошему это не приведет. Прикоснулась пальцем к стеклу и прошептала:

— Ты не доверяешь или ревнуешь?

Он ответил сразу, совсем не задумываясь.

— Я собственник и мне неприятно, что моя женщина общается с другим мужчиной.

— Я могу договориться с ним на…

— Нет, раз уже обозначили время. Но в следующий раз этот вопрос обсуждаем и встречаем твоих гостей, как и моих, вместе.

Посмотрела на свои пальцы, заостряя внимание на указательном ногте, где была изображена красная клубника со сливками, и призналась:

— Я тоже собственница, но… вчера я вынуждена была услышать, что… у тебя есть невеста, а я…

Медведев не дал договорить. Раздался непонятный звук, похожий на рычание, а потом я услышала грубую констатацию:

— У меня только ты. Никаких невест и жен.

— Марина сказала…

— Ну, естественно, она. Кто еще? — рявкнул он скорее себе, чем мне. — Ира, мы поддерживали с ней интимные отношения. После встречи с тобой, когда ты пришла за помощью, мы поговорили. Я ничего не обещал и даже не заикался о женитьбе. Все. Сегодня ей позвоню.

— Спасибо, — выдохнула и добавила: — Больше нет никого, кто может прийти познакомиться с новой любовницей Медведева?

— Ира, я не предполагал, что она додумается явиться к тебе. У нас были не те отношения, чтобы я отчитывался, но тем не менее я позвонил и поговорил. И ты не моя любовница.

— Да? А кто я? — спросила и замолчала, со страхом ожидая его приговора.

Послышался крик, и Медведева окрикнули. Он рявкнул, что подойдет через три минуты, а потом произнес:

— Ты моя женщина. Только моя и я… не дам тебе уйти. И плевать мне на договоренность.

Улыбнулась, чувствуя, как слезы подступают к глазам, и прошептала:

— А ты мой мужчина. Только мой и я… не хочу от тебя уходить.

Послышался выдох, на что я улыбнулась, пребывая в полной уверенности, что ему понравились мои слова.

— Вот и правильно, выбора у тебя все равно не было. И теперь никуда не денешься. Так что пока ты у себя дома, можешь собирать все вещи.

Засмеялась и прошептала:

— А цветы можно?

— Будешь устраивать цветочную галерею из медвежьего убежища?

— Да. И твоего шкафа не хватит для моих вещей, — сразу по факту предупредила. Что уж теперь… Вещей у меня много.

Мужчина рассмеялся, и я с таким восторгом слушала его смех, наслаждаясь, восхищаясь, желая слушать вечно.

— Как приеду, займемся этим вопросом.

— То есть мне можно смотреть примерные варианты на работе?

— Насколько помню, ты там настолько занята, что не реагируешь на мои звонки, — буркнул он, на что задумалась — когда это я не отвечала на его звонки?

— Так я вместо обеда.

— Неприемлемо.

— Тогда с тобой, когда приедешь.

— Договорились, только через два дня, как я приеду.

— Да? И почему же?

— Мы заняты будем.

— Чем?

— Я потом подробно расскажу.

Рассмеялась и прошептала:

— Я тебя очень жду.

— Да, и собираешься на обед с другим.

— Он лишь друг…

Молчание. Мужчина что-то задумал или переваривал. Я ждала…

— Ничего не готовь в воскресенье, мы с тобой обедаем в ресторане.

Улыбнулась и согласилась:

— Буду счастлива!

Вновь его позвали, но в этот раз он не отвечал. Поняла по дыханию, что начал двигаться.

— Ира, не могу больше говорить. Завтра позвоню.

— Хорошо.

— Номер друга жду.

— Ты же не можешь говорить? — весело уточнила, удивляясь, что вот так можно нам общаться.

— Ирина!

— Сразу после того, как отключусь. Доброй ночи.

— Доброй. И да, за два дня вещи все собери, но сама ничего не таскай. Потом покажешь, и я перенесу.

— Хорошо, — согласилась и, отмечая мужские голоса, выдохнула «Пока» и отключилась.

Еще некоторое время сидела в плетеном кресле на балконе и думала о нашем разговоре. Не могла поверить, что в действительности оказалось все проще, чем казалось. А я думала, Олег не поймет меня. Но нет — он не только понял, но и вдохнул в мое тело и мысли новую энергию. И сейчас я готова была петь, что делать не стоило.

Послышались шаги. Посмотрела на балконную дверь, и увидела, как заходит Маша. Подруга улыбнулась, при этом сканируя меня загадочным взглядом, а потом полюбопытствовала:

— Позвонила?

Поднялась с кресла и с восторгом поделилась:

— Да! За два дня нужно упаковать вещи, а в воскресенье он меня заберет.

Ее невероятные бездонные глаза загорелись радостью. Она подошла ко мне и, обняв, прошептала:

— Как я рада. Очень. Ты этого как никто заслуживаешь. Вы замечательная пара!

— Спасибо.

— Тогда предлагаю пить чай, — весело предложила она, тут же задумчиво комментируя: — Хоть попробую твой пирог.

— Поддерживаю предложение!

— А потом я помогу тебе складывать вещи, — уверенно заявила Маша.

— Я сама …

— Ну что ты? Я хоть лишний раз пообщаюсь.

Кивнула, соглашаясь с ее желанием. Почему бы нет?

Закрыв окно, заметила, что, Маша с волнением смотрит вниз. Стараясь быть как можно беспечнее, спросила:

— А ты как?

— Я нормально. Подумала и поняла, что вроде как все нормально. Ферзь мне посторонний человек. И если мы случайно встретились, это ничего не меняет. Наши с ним пути разошлись и больше не сойдутся. И стоит заметить, что там шикарный ресторан, поэтому не удивлюсь, если случайно встретились.

Мне как-то не верилось, но я не стала разубеждать. Зачем пугать? Пусть все будет хорошо.

Мы медленно направились в кухню пить чай, и там завели разговор о шкафах-купе. И все — этого было достаточно, чтобы говорить всю ночь. Интерьер, мебель обсуждалась до двух часов, пока не собрали три сумки, и только потом отправились спать.

Думала, что моментально отключусь, но нет. Я лежала в кровати и не могла справиться с бушующими эмоциями. Мне не верилось, что наконец-то мы поговорили и нашли общий язык. Была счастлива и мечтала об огромной семье. Боялась загадывать, чтобы потом не расстраиваться, но маленькие огоньки надежды осторожно затаились в моем сердце.

Глава 22

Поправила синее закрытое платье, с улыбкой отмечая, как все стоят с подарками, обсуждая закуски, коллег, наряды и многое другое, но то, что конкретно выделила — особенно. Начальство уже отправилось в ресторан, поэтому можно было попрощаться, что я и сделала.

Решив, что таскаться с огромным подарком не стоит, понесла его в свой кабинет. Осторожно поставила подарок на стол и не смогла удержаться, чтобы не заглянуть в коробку. Воскликнула от восхищения, рассматривая фарфоровый чайный сервиз на шесть персон белого цвета с нежным рисунком. Отлично — можно будет гостей приглашать, чтобы опробовать.

«Интересно, а Олег любит принимать гостей?» — загадочно усмехнулась, примерно представляя, как это будет выглядеть и сама же ответила себе: — «Полюбит. Такой шикарный сервиз стоять в коробке не должен!»

Осторожно сложив приборы на место, поставила подарочную упаковку в уголок, чтобы никто не уволок. Удобнее перекинула маленькую черную сумочку через грудь и, закрыв дверь, пошла по коридору. Второй подарок — денежную премию я не стала оставлять в кабинете. И шикарный букет роз тоже взяла с собой. Завянут без ухода. Чтобы цветы долго стояли, радуя своей красотой и благоуханием, нужно ухаживать за ними, а не впихнуть в вазу и забыть, пока не пойдет неприятный запах.

Пока эффектно стучала каблуками по белоснежным плитам, услышала писк телефона. Пришло сообщение. Заглянула в сумку и прочитала на экране сотового:

«Я уже как час стою на парковке. Жду».

Некоторое время стояла, всматриваясь в слова. Потом убрала телефон и подумала, что хочу домой. Совсем не было желания куда-то идти. А на душе грусть и тревога. Окинула себя придирчивым взглядом и совсем расстроилась. Получалось так, что вроде как нарядная иду на свидание. А ведь я после праздника, да и не свидание, а дружеский обед. Но как бы ни убеждала себя, все равно было стремно, даже несмотря на то, что Олег дал свое согласие.

Вышла из банка и увидела Никина, накручивающего круги около своей машины. Совсем не изменился. Хотя нет — возмужал, но остался таким же позитивным и открытым, что чувствовалось даже на расстоянии. Увидев меня, он расцвел и с восхищением произнес:

— Ира, какая же ты красавица! И где были мои глаза раньше?

Пропустила его восторженные комплименты и сказала:

— Привет. Заскучал?

Он лишь в отрицании повел головой в стороны, а потом заострил внимание на моих цветах и с грустью выдал:

— Ты не представляешь, как я хотел тебе подарить хризантемы, но подумал, что Олег буде недоволен, и не стал.

Улыбнулась, с радостью принимая информацию, что Медведев ему звонил. Надо же, как оперативно!

Подала мужчине цветы и проговорила:

— На работе подарили. Возьмем их с собой, чтобы в вазу поставить, а то жалко. В такой жаре они не выживут.

— Понял. Сделаем! — весело заявил Ярослав и задержал внимание на моем лице, с какой-то жадностью разглядывая, а потом подошел ближе и с надеждой произнес:

— Надеюсь, не откажешь другу в надежде обнять… Я слегка! Не думай глупостей!

Мужчина прижался, и я смутилась, не желая близкого контакта. Резко отодвинулась, давая понять, что обойдемся без обнимашек, и проговорила:

— Поехали, а то у меня еще масса дел.

Он согласился и открыл пассажирскую дверь, галантно приглашая присесть. Через несколько минут мы выехали на основную дорогу. Все время, пока были в пути, он шутками возмущался дорогами, водителями, законами, порядком, считая, что здесь жить нельзя. Слушая его, поняла, что я ошиблась. Никин изменился. Раньше он не был таким заносчивым и высокомерным.

Оказавшись в небольшом, но в таком светлом ресторанчике, огляделась по сторонам. Звучала тихая музыка, столы и стулья накрыты бежевым шелком, композиции белоснежных цветов и наборы огромных свечей украшали зал, и что особенно порадовало — шикарный электрический камин.

Я почти ничего не заказала. Закуска на празднике была очень необычной и вкусной, выполненной столь креативно, что никто не мог отказать себе в удовольствии попробовать лакомство. И я в том числе. Поэтому выбрала любимый салат и сок, чтобы не обидеть Ярослава.

Отодвинув меню в сторону, с улыбой спросила:

— Ну как ты? Рассказывай!

После этой фразы все для Яра перестало существовать. Он рассказывал и рассказывал, а я улыбалась, удивляясь его энергии. Когда пошли перечисления, чем именно он занимается из спорта, даже глаз дернулся. Интересно, а он работает или целый день ходит по своим тренировкам? Так и спросила.

— Иришка, я ведь не на все сразу хожу, а в день по одной, максимум по две. Мне нравится. А что еще делать одинокому холостяку поздним вечером? Ничего, как ни печально.

— Так почему не женишься?

— Я бы рад. Но там мне совершенно никто не нравится, а здесь… девушку, которую бы взял и увез с собой, даже осмелился похитить, уже заграбастал суровый диктатор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Открыла рот от удивления, не в состоянии поверить, что друг оказался не тем, за кого его принимала. Как так? Я повода никогда не давала. Даже намека не было, что у нас может быть нечто большее, чем простое общение. Во мне все сжалось от недовольства, но только хотела ответить на его признание, как услышала:

— Шучу, но все же мужчина у тебя довольно серьезный и ревнивый. Мне кажется, тебе нужен другой.

«Он, что ли?!»

Выдавила улыбку в полной уверенности, что она не получилась, и проговорила:

— Ярослав, давай не будем говорить на эту тему?! Ты совсем не знаешь Олега. Он очень хороший, заботливый и невероятный, несмотря на суровость характера. И я люблю его.

Никин нахмурился и посмотрел в сторону, словно не желал слушать. Чувствуя неудобство, я уточнила:

— Когда Олег звонил тебе?

— Сегодня в семь утра, — бросил он, но вдруг подобрел и весело сказал: — Ир, ты хоть немного расскажи о себе. Как жила? Чем занималась? Где твоя сестра, о которой ты так пеклась? Мне абсолютно все интересно.

Пожала плечами и начала свой рассказ в невероятно сокращенном изложении, где коротко поведала о том, что произошло в моей жизни, не уточняя, а излагая прямые факты. Естественно, я про предательство и про разборки не стала говорить. Да и зачем ему? Впрочем, и не хотелось.

Перешли на воспоминания. Давно так не смеялась. Было весело и хорошо, как раньше, что на время забыла о странном поведении Ярослава. Может, я и не знала его? Ведь мы только общались на определенные темы, но по-настоящему я его никогда не знала. Еще столько лет не виделись. Повзрослели. Да и какая разница, что он там считает? Важно, что я думаю и что для меня важно.

Мы обсудили всевозможные темы, и я четко поняла, что невероятно устала от нашего общения. Посмотрела на часы и, решив, что времени прошло достаточно, все приличия соблюдены, с улыбкой проговорила:

— Извини, нужно собираться.

Никин нахмурился, посмотрел задумчиво на меня, и с грустью заметил:

— Как жаль. Может, еще куда-нибудь сходим? Прошу тебя.

— Нет. Меня ждет подруга. Она должна была купить сумки, чтобы собрать все вещи. Я переезжаю к Олегу, — счастливо поведала, чувствуя, как поднимается мое настроение. Еще бы… в моей жизни началась белая полоса. И мне очень хотелось, чтобы воскресенье наступило быстрее.

Откинув десертную ложку, мужчина стиснул губы в тонкую линию и поспешно сказал:

— Хорошо, сейчас поедем.

Благодарно кивнула, прекрасно понимая, что он совсем этого не хочет, и вежливо протянула:

— Я отойду.

Не дожидаясь ответа, в чем и не нуждалась, направилась в дамскую комнату. Всю дорогу радовалась, что обед подошел к концу. Почему-то мне быстрее хотелось уйти отсюда. Не передать словами, как я этого ждала.

Поправив платье и подкрасив губы, только собралась выйти из дамской комнаты, как налетела на посетительницу в дверях. Или она на меня? Было непонятно.

Хотела извиниться, но слова превратились в ком, когда встретилась с довольным взглядом Марины Вурковской. Я пораженно смотрела на нее, удивляясь подлости всей ситуации. Надо же именно ей оказаться в этот час в этом ресторане.

Женщина подняла бровь и проговорила:

— Какие люди?! Поразительно. А что, Олег уже приехал? Странно. Я думала, что он в воскресенье примчится к своей ненаглядной. Сделал сюрприз?

В каждом ее слове звучал подтекст. Вурковская была в восторге от своего триумфа.

Ненадолго.

Улыбнулась и произнесла:

— Я обязана отчитываться?

Поправив лямку от красного короткого платья, женщина усмехнулась и ядовито заметила:

— Нет. Но я думаю, ты в курсе, что я знаю, что ты не одна.

— Марина, мне абсолютно все равно, что ты увидела и подумала, — сообщила ей, чтобы она успокоилась немного.

— А мне не хочется, чтобы ты вновь предавала мужчину, которого я люблю. Ты и его жена — только на вид невинные овечки, а на самом деле — похотливые мерзкие твари.

Краска отлила от лица. Увидев мое состояние, Вурковская усмехнулась и проговорила:

— Надо же… я оказалась права. И что же ты сделала? Не усидела дома, пока он был в разъездах, и завела любовную интрижку? Залетела от любовника и пыталась прилепить ему? Ну давай, расскажи! Мне очень интересно, — с напускным любопытством протянула она.

— Не твое дело, — резко выдала, пытаясь понять, о чем она говорит. Получается, жена Олега предала его?

Сделала шаг к двери, как вдруг женщина подалась вперед и схватила меня за руку. Дернула так, что искры пошли из глаз, и грубо проговорила:

— Ирина, ты не подходишь ему. Вот тому хлюпику в ресторане — да. Вы прямо созданы друг для друга! А Медведеву нужна сильная женщина. И это я. Только я! Сильная и умная. Не ты. Давай по нормальному? Я тебе даже денег заплачу, только не стой у меня на пути.

— Мне не нужны деньги.

— А что? Что тебе от него нужно? Детей? Так у него их не будет.

Непонимающе посмотрела на нее, но не стала ничего спрашивать. Не хочу. Я люблю своего мужчину и если что-то не так, он сам расскажет, когда придет время, и мы вместе найдем выход из любой ситуации.

— Слушай, ну что тебе нужно? Ну что ты к нам пристала? — продолжала Марина, дергая меня за локоть.

— Марина, Олег… хочет быть со мной.

— И я могу так сказать! Но зачем этот бред?! Я не хочу его отпускать! И поверь, лучше тебе со мной не связываться. Если мне нужно, я сделаю все, чтобы добиться нужного результата.

— Мы хотим быть вместе: жить, спать, заниматься любовью, ругаться из-за пульта или других мелочей, а потом мириться и наслаждаться нашим счастьем. У нас все хорошо. Перестань вмешиваться! — почти прокричала, чувствуя, как во мне огромной волной поднимается ярость.

— Тогда что ты здесь делаешь с этим идиотом? — рявкнула Вурковская, и я поддержала ее верный вопрос, ругая себя последними словами.

«Дура! И зачем я сюда пришла?!»

— Ярослав — мой друг и Олег знает о нашей встрече, так что не нужно устраивать громкие шарады. Обойдемся без театра и суда.

Марина хмыкнула, показывая, что не верит ни единому моему слову. Некоторое время стояла, гневно уничтожая взглядом, а потом вдруг сказала:

— Ты знаешь… Олег мне спас жизнь, и не раз. Поверил в меня и помог начать новую жизнь. И я… за долгое время смогла полюбить. Представляешь? И еще… я бесплодна. Поэтому у меня есть только он, а ты… пришла и отняла мою надежду на счастье.

Смотрела ей в глаза, отмечая лютую ярость, но вместе с тем видела обиду и огромную боль. Понимала, что Марина много теряла в жизни и, вероятно, так безжалостна с противниками, как и говорит, но я не желала отступать.

Почему я должна отойти в сторону? Я люблю Олега. А дети — многих малышей бросают, и они оказываются в Доме малютки. Когда мне сказали, что, вероятно, я уже не смогу родить, то я стала много читать и интересоваться этим вопросом. Я знаю, что это такое, но никого не шантажирую, поэтому совершенно не понимала ее наглой просьбы.

«С какой стати?!»

Покачала головой и проговорила:

— Нет. Я люблю Олега и, вполне возможно, не смогу держать в руках своего ребенка, поэтому прости, но нет. Мне искренне тебя жаль…

На лице красивой женщины появилась тень. Она прищурилась и подлетела ко мне, толкнув в грудь, отчего почти влетела в дверь. С каким-то отчаянием развела руки и прорычала:

— Не нужно меня жалеть! Не нужно! Жалей себя, а я выберусь из любой дыры.

Она резко подалась вперед и вылетела из комнаты, кидая гневные слова, толкая каждого, кто мешал ей двигаться к выходу.

Не могла пошевелиться. Стояла и думала о странной женщине, представляющей собой вулкан. Иначе не назовешь. Слишком сложная и агрессивная, испытавшая много боли и разочарования, но в то же время желающая любви.

В ее словах я видела правду — не нужно было соглашаться на предложение. И я уверена — Олег тоже не слишком рад, что пошел на уступки. Теперь только с ним.

Подошла к столику и увидела Никина с моими цветами. Выдавила улыбку, обещая себе, что скоро все закончится, и проговорила:

— Извини, я сама поеду на такси. Мне нужно…

— Ты что? Я отвезу. Да меня потом твой Олег прибьет за то, что я не доставил его женщину к подъезду.

Слова об Олеге заставили задуматься, и я кивнула и пошла за мужчиной. Через пять минут мы дошли до стоянки и поехали в сторону моего района. Добрались за час. Ярослав всю дорогу пытался меня расшевелить, но я не могла сосредоточиться, вспоминая слова Марины про покойную жену Медведева. Я не слушала, что говорил Ярослав, поэтому он обиженно надул губы, и мы продолжали путь в тишине.

Машина остановилась у моего подъезда. Поспешила выйти сама, чтобы мужчина не ухаживал. Уже достаточно. И замечая, что Никин желает проводить до квартиры, остановилась и поспешно выдала:

— Желаю тебе всего самого лучшего. И в следующий раз я обязательно познакомлю тебя с Медведевым.

— Думаешь, еще будете вместе? — вдруг спросил он, и я нахмурилась.

— Ты о чем?

— Ириша, ты же знаешь меня — я всегда говорю честно, как думаю. И я решил, что он совсем тебе не подходит.

— Яр, не нужно. Это твое мнение. Я люблю Олега.

— Это не любовь. Как можешь ты, нежная и ранимая, быть с таким человеком? Да он ведь неотесанный медведь. Наглый и…

— Ярослав! Прекрати!

Никин резко подался вперед и, прикоснувшись к ладони, громко сообщил:

— Я приехал за тобой. У меня огромная квартира с выходом на море. Я отлично получаю — хорошая должность и высокое положение. Все есть. Поехали со мной? Что торчать в этом грязном городе? Уверяю, ты не пожалеешь.

Грубо оттолкнула его руку, но не получилось. Поэтому я крутанулась и, швырнув в него цветы, с обидой проговорила:

— А я ему про тебя сказала, что ты замечательный и добрый. А ты подлый интриган!

— Да сколько можно быть таким? Я такой был — да, но что мне это принесло? Ничего! Только ненужные просьбы! А там я всего сам добился и никому ничего не давал. Там совсем другие понятия. Ирина, красавица моя, полетели ко мне! Это отличный выход для тебя. Увидишь новую жизнь! Почему ты не понимаешь? Нельзя быть с ним — он тебя растопчет.

Сделала шаг к нему и с разочарованием сказала:

— Больше никогда мне не звони. Я не хочу тебя видеть и слышать.

— Ирина, ты делаешь ошибку. Кто я и кто он?

— Он для меня все, а ты теперь никто, — отчеканила и, выдернув руку из захвата, пошла домой. В груди все сжималось от волнения и гнева. Надо же?! Встретилась с другом…

Открыла дверь и увидела довольную подругу, ожидающую меня. Однозначно, стояла у окна. Она часто поглядывает в ожидании неприятностей. Привычка — быть готовой к побегу, если понадобится. Взглянув на мое лицо, Маша нахмурилась, встала прямо и с волнением прошептала:

— Что случилось? Ярослав тебя обидел?

Лишний раз вспомнив о сегодняшнем дружеском времяпрепровождении, со вздохом проговорила:

— Душ приму, а потом все расскажу. Нужно успокоиться и взбодриться.

— Кофе, чай, сок или что покрепче? — вдруг спросила она с нежной улыбкой, пытаясь поддержать.

Пораженно застыла, вспоминая, что вчера было на полках в кухонном гарнитуре, и уточнила:

— Есть алкоголь?

Поправив короткое белое платье в мелкий цветочек, которое ей невероятно шло, подруга смутилась. Без макияжа с двумя косичками она казалась совсем юной и невинной. Никогда бы не подумала, что у нее есть ребенок и что ей больше двадцати. Нежная, ранимая и удивительная. Маша пожала плечами и, прикусив губу, скромно протянула:

— Нет, чтобы был выбор.

— Ммм… А что из списка есть? — весело спросила.

— Только кофе, остальное закончилось. Сегодня ходила в магазин и забыла что хотела.

Улыбнулась, зная, что так и есть. Маша могла пойти за одним, а прийти с другим. Примерно так — вместо хлеба принесла набор изящных заколок для дочери. Если она брала Алену, то вместе они приносили все, что нужно. И еще помогал список, который составлялся заранее.

Сделав вид, что думаю, бодро выдала:

— Ужасно хочу кофе.

— Отличный вариант! Пошла готовить, — воскликнула она.

Только Лотова дошла до кухни, как я крикнула:

— Еще воду добавь…

Мария непонимающе посмотрела на меня, поэтому я уточнила:

— К списку добавь воду, так будет два варианта, которые есть в наличии.

— Точно. Можно еще и молока.

— Но его нет.

— Нет.

— Тогда не добавляй, — весело посоветовала и направилась в спальню переодеваться, не в силах убрать улыбку, радуясь, что со мной Маша. Поцеловав маленькую Алену, которая играла в зале на диване, я заплела кукле косу и, наконец, дошла до своей комнаты.

Через пять минут уже стояла в душевой кабине, включая расслабляющую музыку. Но даже под теплым напором воды не было мне покоя. Я вспоминала слова Марины, свинское поведение Ярослава и о том, что все же стоит опасаться удара в спину. Про Никина я не думала — он уезжает, да и надеялась, что все же он не такой подлый. Обидно, когда все хорошее перечеркивается одним днем. Главное — больше его никогда не увижу. А вот Вурковская откровенно пугала. Такая не остановится ни перед чем. Даже задалась вопросом, где она работает и кем. Киллером?!

Вышла через десять минут и увидела бегущую Машу, направляющуюся ко мне. Подруга подала мне телефон и выдохнула:

— Олег.

Стянув полотенце с головы, прислонила трубку к уху и потопала на балкон. Усевшись в кресло, нежно произнесла:

— Привет.

— Привет. И как?

— Прости, что настояла на встрече. Я пожалела.

— Не понял… — ледяным тоном выдал мужчина, моментально накручивая неизвестно что.

— Нет, Ярослав не прикасался и не делал ничего такого, просто я думала, что он другой, вспоминая того светлого человека, которого знала, но ошиблась.

— Ира, что он тебе сказал?

— Предложил ехать с ним…

Четко услышала гневное рычание. Медведев несколько секунд справлялся со своими эмоциями и мыслями, а потом выдохнул:

— Ни черта подобного! Найду тебя везде.

Не стала говорить, что я и не думала. Понимала, Олег сейчас зол, поэтому не стоило. Улыбнулась и хрипло попросила:

— Найди меня сейчас…

Успокоился… Моментально.

— Я постараюсь прилететь раньше. Ты вещи приготовила?

— Почти… сумки сегодня докупили.

— Хорошо, — выдал он, а потом уточнил: — Что еще?

— В ресторане встретилась с Мариной.

— Она следила за тобой, — резко отчеканил он, не спрашивая, а утверждая.

Задумалась.

— Нет, сомневаюсь. Случайность.

— Ты плохо знаешь Марину. И Андрей ее не увидел…

— Андрей? — уточнила, пытаясь понять, кто такой и почему он должен был увидеть.

Мужчина усмехнулся и выдал:

— Мне не понравилось досье на этого Никина, поэтому подстраховался.

— Я не заметила никого.

— Любимая, за это я ему и плачу.

— И сейчас он здесь? Наблюдает за домом?

— Нет, Леха сейчас. Он смотрит за Машей.

— Защита от Ферзя?

— Ну… думаю, от Ферзя будет тяжело спрятать и защитить. Но пока он молчит.

— Страшно за нее.

— Странно, что из всех спецов, твоя подруга выбрала именно его.

Пока думала, услышала еще вопрос:

— Больше ничего нет?

— Есть! — довольно выдала я, уверенно заявляя: — И очень важное.

— Что же?

— Невероятный чайный сервиз из Германии, который мне подарили на работе, поэтому нужно купить десять сортов чая и приглашать гостей.

— Можно двадцать, если без гостей, — нагло завил Медведев. В данный момент я не могла определить, весело ему или он серьезно.

— Так любишь чай? — спросила, рукой разравнивая волосы, спутанные после душа.

— С сегодняшнего дня.

Засмеялась и пробурчала:

— И что… никого не будет?

— Будет, только ты сразу так не шокируй. А если брать во внимание, что ты редко с кем общалась за этот год, поэтому рассчитываю на скромные посещения — раз в месяц.

Улыбнулась, понимая, что он следил за мной, и проговорила:

— Ты…

— Да, — ответил он, прекрасно зная мой вопрос, серьезно уточняя: — Ты возмущена?

— Нет, счастлива и очень соскучилась.

— У тебя завтра выходной.

— Да, и мы решили пройтись до парка и в магазин, чтобы чай купить.

— Уже?

— А чего ждать? — весело сказала и вдруг выдала: — Я с нетерпением жду тебя, и мне жаль, что я пошла без тебя. Нужно было остаться дома.

— Теперь не отпущу… без меня.

— Согласна, — заявила и, слыша, как зовет Маша, выдохнула: — Пойду кофе пить, а то после душа на балконе довольно прохладно.

— Не простынь.

— Не хочешь лечить?

— Буду, но тебе не понравится…

— Согласна на все, если с тобой.

— Рад, потому что других вариантов у тебя и не было.

Засмеялась, чувствуя себя невероятно счастливой. Самый лучший ответ!

— Меня все устраивает, — призналась и замолчала на секунду, а потом выдохнула: — Спокойной ночи, любимый!

— Спокойной, красавица. Жди меня.

Глава 23

Сумки были готовы, и я с нетерпением ждала, когда наступит воскресенье. После обеда пошли гулять в парк на карусели, а потом планировали пройтись до магазина и купить продуктов.

Погода шептала. Было очень жарко, и совсем не спасало, что мы были в легких платьях. Я представляю, как спарилась, если бы не передумала и красовалась в бриджах и футболке, но Маша переубедила.

После веселых аттракционов, где смеялись и кричали как дети, решили зайти в кафе, чтобы перекусить и передохнуть, а потом уже дальше думать, куда пойдем. В магазин всегда можно успеть, а вот если есть время и погода позволяет, нужно пользоваться моментом и использовать его как можно активнее. Остановились на варианте, что вечером можно сходить на мультик или в аквапарк.

Сказано — сделано. Когда стало невыносимо жарко — дружно отправились в ближайшее кафе. Сделали заказ, перекусили, наслаждаясь кондиционером и охладительными напитками, и когда собирались уходить, Алена попросилась в туалет.

— Мы быстро, — с улыбкой произнесла Маша и, взяв дочь за руку, направились к девушке с подносом, чтобы узнать, куда им дальше идти.

Я лишь наблюдала, как они торопятся в конец зала, надеясь, что и у нас с Олегом будет вот такая маленькая очаровательная дочка. На мгновение представила себе желанную картину и улыбнулась, уже прикидывая, с каким бы восторгом я бы ей покупала платья, резинки, заколочки, а Олег вздыхал, не желая задерживаться в магазине.

С надеждой вздохнула и взяла меню, решив заказать еще мороженое, чтобы путь был веселее. Когда уже выбрала, стала оглядываться по сторонам, не понимая, почему они так долго. Вроде должны были за это время все успеть.

Поднялась и пошла проверить, но, оказавшись в туалете, с непониманием застыла на месте, потому что их здесь не было.

Как так?

В воздухе стоял тяжелый мерзкий запах чего-то резкого, смешанный с отбеливающим средством. Адская смесь. Захотелось выкинуть все, что недавно с таким аппетитом уплетала.

Посмотрела по сторонам и направилась искать кого-то из персонала, чтобы уточнить, выходила женщина с ребенком или нет. Заметив девушку, вытирающую влажной тряпкой столы, спросила:

— Извините, вы не видели, проходила ли приятной внешности блондинка с маленькой девочкой?

Она нахмурилась, вспоминая, а потом надула губы и проговорила:

— Я видела, когда они шли в туалет.

— А потом? — взволнованно уточнила.

— Нет, я же работаю. Некогда мне за всеми смотреть.

— А у вас… есть еще выход?

— Да, есть, запасный и для рабочих, а что?

— Просто я не понимаю, куда они пропали. Были и исчезли.

— Наверное, ушли, — буркнула она, намекая, что я отвлекаю ее, и повернулась ко мне спиной, продолжая натирать столешницу.

Я вновь бросилась в сторону дамской комнаты, и, проверив, что их нет, и мне не показалось, вернулась к столику.

В груди появилась паника. Меня начало трясти от волнения и от плохого предчувствия. Не верила, что они вот так без предупреждения могли уйти. Маша так бы не сделала, однозначно предупредила и предложила идти домой.

Вдруг из моей сумки полилась нежная музыка, которую поставила на телефон Марии. Только сейчас поняла, что от эмоций даже не подумала о том, чтобы позвонить ей на сотовый. Дрожащими руками быстро нашла телефон и, убедившись, что мне действительно звонит Маша, выдохнув, с волнением выпалила:

— Боже, как ты меня напугала. Я уже…

— Ваша подруга у нас.

Слова привели в ужас, отчего оцепенела, пытаясь понять смысл фразы. Неужели опять? Как же так? Почему?

— Что вам нужно? — выдохнула, придерживаясь рукой за стол, чтобы не упасть.

— Правильный вопрос, но не совсем точный. Лично мне нужно мало… и не от тебя. А вот волнует меня то, что ты обидела уважаемого мной человека, кто сделал невероятно много для того, чтобы я нормально жил.

— Я ничего не понимаю.

— И не нужно. Считаю, что женщинам ум не нужен. Самое полезное и нужное они выполняют без этого.

— Где Маша и Алена? — резко выдала, не желая слушать его рассуждения.

— У меня, и чтобы они вернулись домой, и продолжили дальше жить да поживать, тебе необходимо собрать вещи, приготовить паспорт и все документы, и ровно в десять вечера быть в аэропорте. И да, подойдешь к нашему хорошему другу, которого обидела, и извинишься.

— Что? Другу?

— Да, Никину Ярославу Егоровичу, которого ты посмела обидеть, чем я особенно недоволен.

— Ярославу? Он здесь причем?

— Ирина, я не желаю повторяться и отвечать на глупые вопросы, поэтому оставим ненужное общение и поговорим конкретно о том, что от вас требуется.

— Требуется… — повторила, совсем не понимая, как Ярослав оказался втянут в то, что сейчас происходит. Высоков, Вурковская…от них можно ожидать удара, что я и думала, когда не нашла подругу с дочерью, а тут выходила путаница.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Уточню — я должен Никину очень много и мне бы хотелось, чтобы он был доволен, и я тем самым отплачу свой долг перед ним, о котором он совсем забыл. И да, для него это будет сюрпризом, и вам нужно будет убедить Ярослава в том, что это добровольно от сильных чувств к нему.

— У меня есть…

— Плевать, кто там и что у тебя есть. Хочешь, чтобы дамочка с девчонкой жили, тогда сейчас отправляешься домой, собираешь вещи, берешь все документы и оправляешься в Шеффилд со своим женихом. Билет на самолет уже лежит у тебя в квартире под дверью. Мы все контролируем. От тебя требуется мало — порвать с Медведевым и сделать все, чтобы Ярослав простил тебя, и вы улетели как счастливые влюбленные. И если ты хоть слово кому скажешь, будешь встречаться с подругой тогда, когда сестру захочешь навестить — на кладбище!

Пораженно застыла, в шоке, что этот ужас вновь со мной произошел. За что? Ну что я такого сделала, что мне так не везет? Почему вновь и вновь наступаю на одни и те же грабли.

— Это вас послала Марина?! Да? — воскликнула, подозревая, что это она все организовала. Больше некому. Только она обещала сделать все, чтобы мы расстались.

— Я слежу за твоей квартирой, прослушиваю твои разговоры и телефонные звонки. Все. Так что любое неправильное действие — и их больше нет. Несчастные случаи случаются очень часто.

Руки дрожали, и не в силах была ничего сказать. Дышала тяжело и часто, стараясь не паниковать. Но отвратительно получалось.

— Так что ты выбираешь? — кинул он мне.

— Почему вы не можете оставить меня в покое? Почему? — воскликнула от отчаяния.

— Потому что ты обидела очень хорошего человека, а он мне жизнь спас. И когда он поделился, как разочарован, я понял, что в моих силах ему помочь. Но это останется между нами. Ты и словом не обмолвишься и никогда никому ничего не расскажешь. Поверь, это единственный выход. И сейчас тебе нужно ехать домой — а то не знаю, сколько визжащая девчонка будет еще кричать в моем погребе. Видишь ли… не хочу привлекать к себе внимание, поэтому спрятал их там, где им самое место.

— Подонок.

— Поверь — мне это неважно, главное — результат. Так что поторапливайся. И советую быть убедительной, а я посмотрю, как тебе дорога подруга и ее очаровательная девочка. Когда будешь в самолете, верну их домой.

Только хотела ответить, как услышала гудки.

Во мне что-то оборвалось. Потерялась… Смотрела по сторонам и ничего не видела от слез. Хотелось закричать, но не могла.

Даже не помнила, как добралась домой.

Я ничего не перекладывала, взяла первую попавшуюся сумку и швырнула ее в стену, рухнув на пол и плача от отчаяния.

Появилась мысль — позвонить Медведеву, все рассказать и вместе мы что-нибудь придумаем. Но если… они прослушивают телефон и знают, что происходит в квартире, то я подпишу приговор подруге и Аленке.

Сколько так лежала не знала, пока вдруг не прозвучал булькающий писк сообщения. Посмотрела и увидела входящее СМС от неизвестного номера:

«Мы ждем действий».

С ненавистью смотрела на экран и не могла себя заставить что-то делать. Сто раз провела пальцем по номеру любимого мужчины и все же… позвонила. Он был вне зоны действия сети. Больше пяти раз набирала, а потом заставила себя написать:

«Прости. Я улетаю с Никиным. Поняла, что хочу быть с ним. Считаю, что договоренность выполнена и мы в расчете».

Больше не знала, что написать, чтобы он поверил. Каждая буква сжигала меня до костей. Слова убивали, причиняя боль. И это я писала своему мужчине…

Боже, как я хочу проснуться, чтобы понять, что это лишь ужасный сон.

Мой палец долго висел в воздухе над сенсорной клавишей «отправить», а потом закрыла глаза и нажала, затаив дыхание.

Сообщение было не доставлено.

Выдала стон отчаяния, чувствуя себя тварью. Второй раз. Второй раз в жизни я поступила подло и вновь с Медведевым. Даже не знала, как описать свои эмоции. Было невероятно плохо. Я буквально умирала на паркете, не желая подниматься совсем.

Сто раз задавала себе вопрос, почему поступила так, и столько же отвечала на него.

Не могла я поступить иначе. НЕ МОГЛА!

Вновь… все повторяется. Судьба бьет наотмашь.

Лежала и смотрела на потолок, пока не прозвучало бульканье. Я несколько минут не могла себя заставить взять телефон, а потом вытянула руку и подняла вверх перед лицом, читая сообщение:

«Хорошо. Теперь дальше выполняй мои указания. Или забыла о криках маленькой визжащей девчонки?»

С яростью отшвырнула телефон в сторону и отвернулась, проклиная этого доброго друга Никина и его самого. И зачем я только встретилась с ним? Да сидела бы дома. Нет, я же не могла отказать старому другу. Дура!

Но кто же знал? Кто?!

Кое-как поднялась и, шатаясь, поплелась в свою спальню к шкафу, чтобы посмотреть платья, которые там остались. Распахнула дверь и с грохотом закрыла, считая, что без нарядов вполне нормально будет. Вытащила из полки черные джинсы и синюю водолазку, решив, что вещи отлично гармонируют с моим поганым настроением.

Быстро скинула легкое летнее платье и переоделась. Увидев, что тушь потекла и представляла собой страшилище, смыла все, и когда подошла к зеркалу и открыла косметичку, через долгую минуту отшвырнула ее в стену.

Так нормально…

Устало повались на кровать. Захотелось умереть.

Нет, обойдутся. Всегда есть выход.

«Что же делать?!»

Вдруг вздрогнула, слыша шум со стороны детской, где спала подруга с дочерью.

Сглотнула и медленно поднялась, прислушиваясь к каждому шороху. Вышла в зал, с каждым шагом понимая, что в окно кто-то пробрался.

Встала у стены, упираясь в нее рукой, чтобы не упасть. Все тело парализовало от страха, но хуже чем уже есть, не могло быть.

Верно?!

Я ждала…

Недолго.

Через две минуты я увидела, как из спальни выходит высокий мужчина с черными волосами, зачесанными назад, в глазах которого был ад. Он был во всем черном, а на поясе находился странный зеленый ремень с железкой.

Испугалась не описать словами, и только хотела вскрикнуть, как он оказался рядом и закрыл рот ладонью, свирепым взглядом давая понять, чтобы не говорила.

Да я и не смогла бы… Он настолько жутко смотрел, что, казалось, видел насквозь. Было в нем столько ярости, гнева, силы, что я даже боялась дышать.

Смогла выдохнуть, когда он дернул мою сумку и самым наглым видом начал рыскать, пока в его руках не оказался мой телефон.

Уже через секунду он просматривал сообщения, а потом свирепо посмотрел на меня, уничтожая черными глазами, и переключился на стены, словно что-то искал.

Что удивило, незнакомец не вышел в коридор, а только с зала внимательно сканировал помещение, пока не уставился в угол и недовольно скривился, отчего стал еще опаснее.

Резко обернувшись, мужчина направился к стеклянному столику и, дернув меня за руку, почти швырнул на диван. Схватив ручку и листок, который вырвал из блокнота, что лежал на полочке, уверенно начеркал:

«Лотова. Пиши все, что узнала о ней из разговора. Быстро. Говорить не смей».

Пораженно уставилась на него и четко поняла — это ФЕРЗЬ.

Кивнула и дрожащей рукой начала выводить:

«Они за чертой города в погребе… Держит их там мужчина, которого спас Никин Ярослав. Вернет домой только тогда, когда я окажусь в самолете. Если сегодня в десять вечера меня там не будет, то их…»

Не смогла дописать… уронила ручку.

Мужчина резким движением выхватил лист и скомкал, запихнув себе в карман. Развернулся и быстро направился в спальню. Понимая, что он уйдет, я быстро написала два слова и восемь цифр, которые помнила наизусть, и бросилась за ним. Когда догнала, Ферзь уже приблизился к окну. Положила листок на подоконник и с огромной надеждой посмотрела на него. Мужчина уделил ему ровно секунду и, отодвинув меня в сторону, резко взобрался на окно.

Я стояла на месте, не понимая, он расскажет или нет. В записке я написала: «Позвони Медведеву» и указала номер телефона. Поможет или ему плевать? Отмечая, как он склонился над своим ремнем и что-то дергает на стене дома, поняла, что уговаривать такого бесполезно. Если захочет, то скажет, если посчитает ненужным — забудет. Или уже забыл.

Неужели не скажет?

А зачем ему это?!

По крайней мере я знала одно — Ферзь спасет подругу и ее дочь. Не сомневалась в этом. Только пугало одно — что ему, такому опасному, дикому, свирепому, нужно было от нежной и ранимой Маши?

Пока думала, мужчина исчез.

Куда?

Быстро подошла к окну и посмотрела вниз, но мужчины не было, и лишь когда подняла голову, увидела, что он уже добрался до крыши и, поднявшись, скрылся из моего поля зрения.

«Надо же… военно-штурмовым альпинизмом занимается. Кто бы сомневался. Ниндзя».

В эту минуту совсем стало страшно за подругу.

Интересно, а как Ферзь понял, что ее похитили? И если следил, почему не помог?

Надеюсь, что так и будет — мужчина найдет Машу с Аленой. И тогда я не буду переживать за них, при первой возможности вернусь в Россию.

Вернусь… Я не хотела никуда лететь. Зачем? Но есть ли гарантия, что Ферзь успеет вовремя? Ведь я ему нормальной информации не дала — незначительные мелочи. Если нет — то мой отказ лишит их жизни?

Услышала писк сообщения, и стало не по себе. А если похититель, что следит за мной, видел наше общение? Или заметил Ферзя, когда он входил в окно?

Со страхом шла к столу, волнуясь, что мое опасение окажется верным, и лишь когда прочитала, поняла, что камер здесь точно нет.

«Планы поменялись. Через двадцать минут выходи с сумкой и направляйся к белой иномарке».

Закрыла глаза на несколько секунд и не шевелилась. Подошла к окну и с ужасом выжидала время. Когда оно пришло, и машина подъехала, словно неживая побрела на выход, надеясь, что произойдет чудо.

* * *

Олег


Размашистыми шагами двигался в сторону парковки. Был в ярости. Получил сообщение от Ирины, когда уже получал багаж в аэропорту. Буквально озверел. Швырнув сумку в машину Лехи, сел в пассажирское кресло и позвонил ей.

Ирина взяла только на третий раз, когда уже кипел от бешенства.

— Да, — еле слышно выдохнула моя женщина.

— Объясни свое сообщение, — грубо выдал, чувствуя, что на пределе. Понимал, что она врет, но эмоции зашкаливали.

— Я не могу сейчас говорить. Когда звонила, ты был вне сети, — сдавленно прошептала Лисина, пытаясь отделаться от меня. Как бы не так!

— Ирина, нормально ответь на мой вопрос.

— Я хочу… уехать с Ярославом в Англию. Уверена, там меня ждет светлое будущее, а здесь я живу в постоянном страхе, что близкие мне люди попадут в опасность, и я вновь испытаю ужас. Тебе не понять…

— Ира, как только я тебя найду, мы нормально поговорим. Черт, меня уже бесит, что ты…

— Не ищи! Не смей, — взволнованно воскликнула она. — Я предала и вновь предам, как тогда… Ты же помнишь…

«Как тогда…»

Нам нужно нормально поговорить, чтобы она рассказала все. И зачем дал ей время? Придурок. Но нет, я же переживал, что для нее это будет трагедией после всего, что она пережила. Но теперь время пришло. Пора открыть все тайны. Они разрывают на части и не дают спокойно нам жить. Особенно когда твоя женщина соглашается на чертовы условия шантажистов.

— Где ты? — сухо спросил, кивая Лехе, который определял ее местонахождение.

— Прощай, и я… — Ира замялась, а потом еле слышно промямлила: — хотела сказать, что… никогда не любила тебя. Позволила думать иначе, чтобы ты помог мне.

В груди поднялся гнев. Яростный и обжигающий.

Все… достало. Только хотел ответить, как пошли гудки. Отключилась.

Охренеть как поговорили!

Готов был разбить телефон, но лишь отшвырнул на панель. Повел челюстью и посмотрел на друга, ожидающего моего вопроса.

— Выследил? — выдал, стараясь держать бушующие эмоции. Ощущения — словно на огне заживо сжигают.

— Она в пути… катают в машине, — ответил Воронцов, недовольно скривившись.

— Проклятье, — процедил и через секунду спросил: — Так, что с Андрюхой?

— Оглушили, а потом снотворное вкатили, притом такую дозировку, что слона уложит. Сейчас он в больнице. Дворник нашел и вызвал скорую.

— Как сейчас?

— В отключке, но врачи говорят, что стабилен.

— Когда случилось?

— Примерно в три часа дня.

Вновь в моих руках оказался телефон. Принялся листать журнал звонков и сообщений, определяя, когда моя красавица начала названивать мне, чтобы порадовать внезапным решением. Разница в час. Не поворачиваясь к другу, уточнил:

— Значит, снотворное…

— Да, и еще странно, что в доме Лисиной на ее этаже и у домофона две камеры не работают, — он повернулся в момент, когда машина остановилась на светофоре и, нахмурившись, предположил: — Ферзь?

— Нет, он все время обходил их удивительным образом и не трогал девчонку. Зачем ему вдруг помешали они? Тут другое.

— Интересно — он присматривал сам и нам давал возможность.

— Да, — согласился я.

— А кто? — негодующе воскликнул друг, не скрывая своего состояния. Отлично понимал его. Леха не любил, когда ситуация выходила из-под контроля. Сегодня у него выходной, и он зол, что в такой момент был далеко. Тем более Андрей пострадал. У него молодая жена. Нужно потом позвонить ей. Как свою девочку вытащу из нового дерьма, так сразу. Узнать бы кто осмелился.

— Поворачивай к Вурковской, — приказал, как только загорелся зеленый.

— Думаешь, она? Марина умна, максимум, на что пошла бы — припугнула Ирину. Это в характере Вурковской. Ты бы первым делом пришел к ней — понятно всем.

— Вот и я о том.

— Но заметь, снотворное — ее любимый прием.

— Липкая подстава, — выдал свое мнение и уточнил: — Распечатка готова?

— Да, последний звонок от неизвестного номера, который был зашифрован. Пробили, и недавно он засветился. Близ города. Уверен, там держат Лотову с дочерью.

— Значит, Ферзь уже там и не нужно бросать людей туда.

— Думаешь?

— Уверен. Не нужно нам светиться в этом случае. Ферзь не умеет полюбовно решать, однозначно пепел там оставит. Поэтому лишних проблем нам не нужно, а его не найдут.

— Дааа, не хотел бы я оказаться тем, кто девчонку сейчас сторожит.

— Ну, каждому по заслугам, — задумчиво сказал, просматривая сообщения, тут же заостряя внимание на самом важном. — Интересно, последние сообщения от другого абонента. Проследил?

— Через десять минут у тебя будет номер.

— Хорошо, — сказал и посмотрел на часы. — Нужно торопиться.

— Уже…

Въехали на закрытую территорию, где проживала Вурковская. Машина остановилась у огромных ворот. Я вышел, но задержался, обдумывая варианты, а потом произнес:

— Леха, узнай время вылета самолета Никина.

— Подожди, ты думаешь это он?

— Узнай, а я поговорю с Мариной.

Хлопнул дверью и пошел по дорожке. Уже когда вошел внутрь особняка, минуя пугливую девушку, пытающуюся мне что-то сказать, понял, что Вурковская пьет. Резко открыл дверь в ее кабинет и увидел изящную женщину в облегающем черном платье на кожаном диване с бокалом виски. Она полулежала и когда увидела меня, нахмурилась и буркнула:

— О, надо же, какие люди! Медведев собственной персоной! Удивительно… И что у меня забыл?

— Ирину похитили.

— Хмм… И что? Видишь, я пью — тебя забываю.

Осмотрев внимательно кабинет, заострил внимание на Марине, прищурившейся и ожидающей, а потом сообщил:

— На Андрея напали, когда охранял их.

— Уволь его. Дерьмово справился с работой.

— Марина! — гневно выдал, намекая, что обойдусь без ее комментариев. Не до этого мне сейчас.

Она лениво потянулась, словно пантера, и встала. Посмотрела на меня и раздраженно рявкнула:

— Не понимаю, чем я хуже этой девчонки? Что в ней такого?!

— Не догадываешься? — протянул, обдумывая дальнейшие действия и дожидаясь, когда Марина перестанет злиться и поможет мне с информацией.

— Да как не догадываться? Мы когда встретились, я поняла, что поймала удачу на несчастье, но с этого ничего не поимею. И знаешь, я ошибалась… тебе такая как раз нужна. Чтобы обожала и любила.

— Десять минут назад моя женщина заявила мне, что уходит к другому мужчине, и ее слова о любви ничего не значат — ложь, чтобы получить свое.

Вурковская не сдержала коварной улыбки, но потом скривилась и буркнула:

— Она у тебя не предательница, а обманщица. И следует заметить, врет она паршиво.

— Я знаю, — с ухмылкой выдал.

— Так почему здесь?

— Марин, ты вчера виделась с ней в ресторане. Что приметила?

— Медведев, ты меня удивляешь, и ты только за этим притащил свою задницу ко мне? — воскликнула она, делая большой глоток янтарной жидкости.

— Ты трубку не взяла, а мне нужны точные описания.

Она нахмурилась и пошла к столу. Села за кресло и, схватив свой сотовый, начала двигать пальцами по экрану. Через секунду пришел сигнал о сообщении. Посмотрел и увидел фотографию мужчины, которого уже однозначно где-то видел.

— Бородавочник. Мерзкое ничтожество, повторяющее приемы профессионалов. Подлец — действует хитро и некачественно. Мокрушник. Никогда не возвращает заложников, — отчеканила Вурковская и, сделав паузу, уточнила: — Как я понимаю, он схватил блондинку с девчонкой? — отмечая мой кивок, она посоветовала: — Тогда следует поторопиться. Он еще и педофил.

— Ферзь отправился к нему, — ответил, прекрасно зная, как она отреагирует.

Марина поперхнулась, прокашлялась, а потом громко засмеялась.

— Хах, так ему и надо. Идиот. Хороший профессионал пробил бы, кто красавицу имеет. Но это не про него, поэтому мне его абсолютно не жалко. Только вы это… не суйтесь туда. Ферзь все равно следы подчистит, после того, как устроит там ад. Сволочь.

— В курсе. Еще что есть?

Она нахмурилась и протянула:

— Я видела, как Бородавочник общался с тем хлюпиком, с которым сидела твоя красотка. Уверена, не просто так. И вообще… не понимаю, как ваши пути сошлись? Ты явно не ее тип мужчины.

— Ее, — грубо изрек, тут же уточняя: — Кто-нибудь видел, что ты фотографировала?

— Меня?! Видел? Медведев, вали отсюда, пока стаканом не заехала по твоей квадратной мордахе. Жаль виски — шикарное и дорогое, чтобы тратить на тебя, — она сделала глоток и недовольно буркнула: — Вот! До чего ты меня довел — такую роскошь хотела в тебя пульнуть.

— Марин, ты молодец. Я твой должник, — сказал и направился на выход, слыша ее бубнение:

— Девчонке от меня привет. И да, она там о детях мечтает. Ты уж постарайся, а то я сгоряча сказала, что ты бесплоден.

Резко развернулся и недовольно посмотрел на нее, на что Вурковская скривилась и буркнула:

— А ты как хотел?! Чтобы я тебе еще и оды пела? Обойдешься.

Усмехнулся и буркнул:

— Много не пей — ты тогда неадекватная…

Дальше послышались неприличные комментарии, но я прибавил шаг, чтобы быстрее выйти из особняка и добраться до машины. Как только сел, уточнил у Алексея:

— Во сколько самолет Никина?

— Через час.

— Гони туда. Это он.

— Да, и симка с сообщениями на него зарегистрирована.

Только отъехали, как пришло сообщение:

«Лисина в аэропорту. Никин нанял Бородавочника. Лотова со мной».

Усмехнулся и написал:

«Помощь нужна?»

Ответ пришел незамедлительно:

«Если видеокамеры нужны, рекомендую убрать до вечера».

Покачал головой, удивляясь этому человеку, и приказал Денису:

— Передай Димке, чтобы отправлялся на квартиру и убрал нашу аппарату.

— Не нужна?

— Уже нет.

— Хорошо, — согласился Леха и нажал на газ, желая добраться быстрее до аэропорта.

Глава 24

Мария


Просыпалась с болью во всем теле, чувствуя себя невероятно ужасно. Веки отяжелели, что было невыносимо открывать глаза. Голова трещала так, что, казалось, по вискам молотком били. Сознание восстанавливалось постепенно, и когда дошла до воспоминаний, вздрогнула, вновь переживая тот ужас, что прошла. Помнила четко, как мы разговаривали с Аленой, как поправляла ее платье, а потом внезапно ворвался небритый, тучный мужчина с бакенбардами и накинулся на меня. Дышать стало нечем, и последнее, что слышала — крик дочери.

«Дочь… Алена! Где моя девочка?!»

Посмотрела по сторонам и ничего не увидела — тьма. Лишь слышалось тихое всхлипывание.

— Алена? — позвала, и когда она не отозвалась, продолжая всхлипывать, уже громче окрикнула: — Алена!

— Мама, — заплакала малышка и тут же ощутила ручки на своей шее. Дочка взобралась на меня, и я резко села, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Обняла свою маленькую девочку, сглатывая горькую слюну, и услышала:

— Мама, там что-то шевелится.

Передернуло от ее слов. С детства боялась крыс, мышей, пауков — да всего! А тут их вероятно полно. Или нет? Боже… Стало не по себе. Трусиха. Только вот перед дочерью не могла показать страх.

Вновь огляделась, уже стараясь улавливать очертания, но все равно ничего не видела.

«И Алена вот так сидела? В этой темноте…»

— Алена, мы… долго здесь? — выдохнула, совершенно ничего не припоминая о том, как оказалась здесь.

— Да, и я так плакала… А плохой дядя больше не приходил. Сказал, что через неделю вернется и вытащит нас.

«Неделю… Неделю? Почему неделю?!»

Втянула воздух и почувствовала запах древесины, клея, пыли и земли. Странно. Может, здесь гараж или мастерская? Если так, то свет должен быть.

— Давай проверим? — предложила ей и, взяв за руку свою маленькую девочку, мы осторожно посеменили вперед. Переживая, что Алена налетит на инструменты или мебель, попросила ее: — Вытяни руку, чтобы не удариться.

Она послушала, и мы так шли, пока не наткнулась на деревянную… столешницу. Стала прощупывать руками и поняла, что это рабочий стол с настольной лампой. Только вот выключателя не нашла.

— Алена, ищи выключатель. Это такой квадратик, когда нужно включить или выключить свет.

Руками водила по всему, надеясь найти хоть что-то, например, зажигалку или спички, но попадались деревяшки и железные банки. Уже отчаялась, как вдруг дочка воскликнула:

— Мама, смотри! Тут…

Нащупала ее ладонь, и осторожно сдвинув, нажала на выключатель. Загорелся свет над рабочим столом, где лежали чертежи. Посмотрела на свою девочку, не веря, что у нас получилось, и сильно обняла, ласково шепча:

— Ты моя девочка. Какая же ты умничка! Мама тебя очень любит!

Алена улыбнулась, но тут же обиженно надула губы и с грустью прошептала:

— Нас папа нашел, да?

Пожала плечами и поцеловала в щечку, отвечая ей:

— Не знаю, моя хорошая. Но я надеюсь, что нас спасут.

Продолжала держать ее, оглядываясь по сторонам. Не погреб, а мастерская в подвале. Очевидно, владелец занимается деревянными изделиями. Посмотрела чертежи, отмечая, что на первом — тумба, на втором — скамейка, потом шкаф и многое другое.

Понимая, что еще немного и упаду, вытянула стул, поставила и села, продолжая держать свою девочку.

— Мама, я пить хочу… — прошептала она с надеждой.

Готова была застонать от отчаяния, примерно представляя, почему нас тут на неделю оставили. Без воды и еды мы не протянем. Увидев, что сбоку идет лестница к двери, сказала:

— Подожди здесь, а я посмотрю, можно ли открыть.

Она заплакала и вцепилась в руку, дрожащим голосом выдыхая:

— Не бросай меня одну.

«Бедная… Сколько она у меня испытала», — с ужасом подумала, переживая, что мы никогда не сможем спокойно жить.

— Тогда пойдем, — предложила и, поставив ее на пол, зажала в своей ладони ее маленькую ладошку. Поднявшись по деревянным ступенькам, я попыталась открыть дверь, но, естественно, она оказалась закрыта. Спустившись, стала искать нечто большое, желая выбить дверь. Если получится… В фильмах же получается, может, и у меня что выйдет.

После длительных поисков нашла молоток. Решив, что он как раз подходит, побрела к лестнице. Спрятав Алену в стороне за дверью, показывая жестами стоять тихо, ударила по ручке.

Остановилась, вслушиваясь в каждый шорох. Вероятно, дома никого нет? Похититель бросил нас умирать и уехал? Всхлипнула, надеясь, что мне хватит сил выбраться отсюда, и вновь ударила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Ничего.

И внезапно раздался грохот где-то там, а потом послышалось ворчание. В ужасе посмотрела на дочь и встала рядом, чувствуя, как громко колотится сердце. Меня трясло, и я не знала, как поведу себя.

Мы ждали. Руки ходили ходуном, и я переживала, что не смогу сдвинуться с места. Была в панике, но мысль, что меня могут разлучить с моей девочкой, придавала сил.

Громкие ругательства не прекращались, и когда в замке повернулся ключ, я вздрогнула, стараясь не закричать.

Показался мужчина и, увидев свет над рабочим столом, он сразу начал спускаться. Я обрадовалась, прикидывая, что как только он спустится ниже, мы рванем отсюда.

Еще один шаг…

Уже скоро побежим…

Дочь громко всхлипнула, и мое сердце остановилось. Я в ужасе смотрела, как похититель поворачивается, и быстро дернулась к нему, толкая его в спину. Он вскрикнул и кубарем покатился вниз.

Дочка закричала, и я мгновенно подхватила ее на руки, забывая, как мне тяжело, и рванула на выход. Поставив Алену на пол, не теряя времени, начала закрывать дверь. Ключи выпали из дрожащих пальцев, отчего затрясло сильнее. Всхлипнула и нагнулась, поднимая связку, вновь тыкая самым длинным ключом в замок. И когда почти получилось, дверь начала дергаться.

— Сука! Я тебя убью! Задушу! Прирежу!

Дочка закричала, а я в шоке не могла сдвинуться.

— Мама! Мама! — крикнула Алена, и я очнулась, подхватив ее на руки, рванув к маленькой лестнице, слыша громкие звуки позади себя — мужчина чем-то тяжелым бил в дверь.

Не помню, как мы выбрались из дома на улицу. Я действовала импульсивно, не анализируя и не прогнозируя. Цель — сбежать и спрятаться.

Было темно, но еще могла видеть. Лил дождь. Холодный и отрезвляющий, с яростью бьющий по телу. Посмотрела на себя и дочь, отмечая, что ее платье совсем промокло, и рванула в сторону ворот. Я ничего не видела, кроме одного — зеленых ровных штакетин. Два раза чуть не упала, но смогла удержаться.

А когда добежала до забора и не смогла открыть, разревелась. Громко со рваными всхлипами. Поставила дочь на траву, неосознанно замечая, что ее сандалии в воде, и стала судорожно искать рычаг или щеколду, пытаясь определить, как выйти.

Дверь с грохотом хлопнула, и позади нас включился свет.

Резко обернулась и увидела, что с крыльца спускается огромный мужчина. В панике вновь посмотрела на дверь, и только в свете, наконец, увидела нижний крючок. Быстро наклонилась и открыла, ударяя по двери, с неверием наблюдая, как она распахнулась.

Схватила дочь и рванула, спотыкаясь, но чудом не падая. Бежала так быстро, как никогда, пытаясь понять, почему здесь нет дороги или других домов. Или это не деревня?

Коряги, сучья, мокрая трава — не удержалась и полетела вниз. Дочка заплакала, и только я кинулась к ней, как меня ухватили за волосы и грубые руки оказались на шее.

Сил не было бороться. Я не могла дышать. Алена с криком рванула к нему, и на мгновение стало легко. Я обернулась и с ужасом вскрикнула, наблюдая, как мужчина отшвырнул ее в сторону и с вытянутыми руками направился к ней. Бросилась на него, с отчаянием царапая лицо, пока он не перехватил, начиная сжимать ладони на моей шее.

Ничего не понимала. Совсем. Хотела сдвинуться, что-то сделать и не могла. Меня рвало изнутри, была в шоке и так хотела жить…

Сознание уплывало… и тут я резко раскрыла глаза, жадно глотая воздух, чувствуя, что свободна. Кое-как подняла голову и с неверием уставилась на Ферзя. Он стоял над мужчиной, бубнящим про пощаду, нацелив на него пистолет.

Я мгновенно пришла в себя, словно собрала по частям, и бросилась к дочери, закрывая уши, утыкая себе в грудь, тут же вздрагивая, слыша глухой звук.

Слезы текли по щекам, а тело дрожало крупной дрожью.

Истерика. У меня началась истерика. Я не могла справиться с паникой, не в состоянии была контролировать эмоции.

— Мамочка, мамочка, не плачь… — раздавалось где-то там.

Или нет?

Не могла прийти в себя. Крепкие руки с невероятной силой тряханули, и лицо обожгла пощечина. Резко выдохнула, будто выплыла из воды, после того как уже пошла на дно, и уставилась в черные глаза. Затряслась и разревелась.

Мужчина резко прижал к груди, отчего на секунду забылась, понимая, что можно выдохнуть, но, замечая в стороне тело мужчины, напряглась и попыталась оттолкнуть Ферзя.

— В машину. Живо, — рявкнул он, и резко поднявшись, потянул меня. Взял Алену на руки, которая мгновенно обняла его за шею и прижалась к груди, а меня ухватил за локоть.

— Пусти меня — закричала, не желая идти с ним, зная, что это тоже не выход. Ферзь с силой сжал мою руку, причиняя боль, и, грубо дернув на себя, процедил:

— Еще слово и я тебя вырублю.

Застыла на месте и замолчала, зная, что он так и сделает. Мужчина вновь пошел, а я следом, не успевая за его размашистыми шагами. Ферзь открыл машину и посадил Алену в салон, а потом дернул меня, но прежде чем посадить, прижал к своему твердому телу и грубо выдал:

— Посмеешь смыться, найду и накажу. Поняла?

Даже не хотела знать его меры наказания, поэтому кивнула и полезла в машину. Мужчина посмотрел на меня недовольным взглядом, а потом покинул на несколько минут и вернулся с двумя футболками. Впихнул мне в руки и бросил:

— Переодевайтесь.

Только открыла рот, чтобы сказать, что только дочь переодену, как услышала:

— Помогу, если сама не справишься, — на секунду он заострил внимание на территории дома, а потом выдал: — Чтобы не происходило, сидеть и не высовываться. Понятно сказал?

— Да, — выдохнула.

Он кивнул и закрыл дверь.

Дождалась, пока он отойдет, и стала снимать с дочери одежду, натягивая футболку. Только обернулась посмотреть, нет ли рядом Ферзя, как увидела, что он волочит за руки по мокрой земле здоровяка во двор.

Отвернувшись, стараясь не думать о том, что дальше будет, быстро переоделась и разложила наши вещи на спинке кресла. Обняла свою девочку, вдыхая ее нежный аромат, и зажмурила глаза, пытаясь все переварить.

— Теперь все хорошо? — пролепетала дочь, обнимая меня за шею.

— Да.

— Мама, а почему тот дядя тебя обижал?

— Он… больше не будет.

— А как зовут этого хорошего дядю?

«Хорошего…»

Растерялась, даже не зная, что ответить. Ферзь. Не имя, а страшное прозвище. Лично для меня.

— Я не знаю, — честно призналась.

— Тогда… тогда я буду звать его героем. Можно?

Даже ком в горле застрял. Погладила ее по голове и прошептала:

— Давай потом у него имя спросим? — она кивнула, и я перевела ненужную тему на важную: — Ты сильно перепугалась?

— Да, когда дядя тебя хватал, и когда везли сюда, а ты не двигалась. Мне было очень страшно.

— Ты у меня очень смелая!

— И ты у меня!

Улыбнулась и, отмечая боковым зрением что-то яркое, посмотрела в сторону, с ужасом наблюдая в каждом окне дома красное пламя. А потом вышел Ферзь. Он закрыл ворота и направился к тому месту, где проходила борьба. Походив немного, он присел на корточки и начал светить фонариком. Чуть погодя прошел вперед, и через мгновение услышала рев машины. Красная иномарка встала на то место, где еще недавно лежал здоровяк. Дверца распахнулась, и из машины вышел Ферзь. Он закурил и, сделав несколько затяжек, бросил сигарету в машину.

Все. Как я понимала, он закончил здесь.

Водительская дверь открылась, и мужчина удобно устроился в кресле. Оглядев нас, Ферзь выдал:

— Вытяни руку и возьми плед в пакете.

Послушалась, и накрыла дочь, притягивая к себе. Мужчин придирчиво наблюдал, а потом отвернулся и дал по газам, на огромной скорости выезжая из лесной глуши, где стоял одинокий коттедж.

Проехали около километра, как раздался громкий звук. Будто взрыв. Я вздрогнула, а мужчина лениво сообщил:

— Баллоны с газом взорвались.

Даже не уточняла и не хотела знать, о чем он говорит. Хватит того, что догадывалась. Мне было до ужаса страшно ехать с этим человеком, но судьба не спрашивает. И каждый раз наши пути сходятся…

Когда дочь заснула, я прошептала:

— Мне нужно позвонить.

— Твой телефон я разбил, сим-карты нет, как и датчика в нем.

Замолчала, зная, что просить его телефон бесполезно. Не даст. Проверено лично мной.

Злилась, что не могла предупредить Иру.

Потеряла всякую надежду, как вдруг услышала:

— Я сообщил Медведеву. Успокойся.

Молчала, а потом очень тихо произнесла:

— Спасибо.

Ферзь лишь на секунду посмотрел на меня, а потом на большой скорости погнал дальше. Обняла себя за плечи и прижалась к дочери, надеясь, что мужчина ничего мне не предъявит. Хотя это было бы удивительно, ведь он просто так ничего не делает. А если обещает… то непременно выполнит обещание.

Успокаивало, что Медведев в курсе, а значит, Ирина волноваться не будет.

И все же… что произошло?

Но разве узнаешь от него?

* * *

Открыла глаза, как только услышала громкий голос:

— Приехали. Выходим.

Повернулась к дочери и быстро замотала ее в плед, оставляя лишь лицо. Только хотела взять ее удобнее на руки, как позади меня раздался приказ:

— В сторону.

— Я сама, — прошептала, но тут же мужчина дернул меня за руку, разворачивая лицом к себе, вбивая в его мощную грудь.

Огромная футболка была не по размеру, плечо оголилось. Я с огромными глазами смотрела в его черные глаза, а потом выдохнула:

— Я понесу ее…

Он грубо ухватил за подбородок, медленно провел по шее и сжал плечо. Усмехнулся и нагло протянул:

— Такая хрупкая и всегда сопротивляется. Дикий котенок.

Не любила, когда он меня так называл. Не желала и не хотела. Поэтому дернулась от него, но он сильнее перехватил и схватил за горло, не давая возможности сдвинуться, хрипло выдыхая:

— Будешь царапаться позже, а сейчас выходи.

Понимая, что будет хуже, молча позволила себя отпустить на асфальт и наблюдать, как он берет мою девочку на руки. Шел дождь, и поэтому мы не шли, а бежали до подъезда.

Подошли к лифту, и я выдохнула, радуясь, что Алена не проснулась. Дверь открылась, и вместе с нами в кабину вошел красивый молодой человек, появившийся в последнюю минуту. Мгновенно почувствовала себя раздетой, когда парень откровенно начал изучать глазами мое тело, не скрывая восхищения. Но любовался он недолго, пока не услышал:

— Еще раз слюни пустишь, кастрирую при ней.

Парень в шоке перевел взгляд на Ферзя, в это мгновение напоминающего самого дьявола, и, громко сглотнув, отвернулся. Он быстро нажал кнопку третьего этажа и выскочил, как только кабина остановилась, хотя изначально желал подняться на восьмой.

Мы остались одни.

Чувствуя ярость Ферзя, молчала, пытаясь не дышать. Когда вошли в квартиру, я быстро скинула обувь и побежала в спальню, разбирая постель, откидывая одеяло, чтобы уложить свою девочку.

Мужчина опустил Алену на кровать и вышел, а я осторожно начала освобождать ее от пледа, которым перевязала. Поцеловав свою хрупкую красавицу, убедившись, что крепко спит, приглушила светильник и закрыла окно, которое от сильного ветра внезапно распахнулось.

Схватив чистые вещи, как можно тише вышла из комнаты. Осторожно прошла по квартире и, увидев, что Ферзя нет, с облегчением выдохнула и поспешила закрыть входную дверь.

Не хотела думать, что это совсем непохоже на мужчину, но надеялась, что Ферзь отложил «наш разговор» на далекое «потом».

Горячий душ был очень кстати. Мне казалось, я вся пропиталась погребом, травой и грязью. Поэтому когда через полчаса вышла, чувствовала себя свежей и отдохнувшей.

В доме было прохладно. Накинула тонкий халатик на сорочку и побежала в спальню. Проверив свою девочку, посидев рядом некоторое время, поспешила на кухню, чтобы поставить кофе и немного прийти в себя. Зеленый чай был бы кстати, но в магазин так и не сходили.

Не верила, что мы здесь. До сих пор вспоминала момент, когда проснулась в темноте, слыша всхлипывания своей дочери. А потом…

Не хотела вспоминать. Ужасно… И что обидно, вся моя жизнь такая… Лишь Аленка лучик света в этом жутком туннеле. Сама виновата. Знала и ругала себя, но не понимала, почему же так со мной жестоко. Неужели все, что случилось, я заслужила? Ведь это несправедливо. Все делают ошибки, глупо влюбляются… но не все узнают, что такое ад. Именно АД, иначе пять лет моей жизни не назовешь.

Выключила в зале и коридоре свет и направилась в кухню. Вспомнив, что в холодильнике есть кекс с изюмом, улыбнулась. Но улыбка прошла, когда увидела Ферзя, стоявшего у окна, от которого шел свет. Он повернулся ко мне и, заметив, что я сделала шаг назад, сухо произнес:

— Не стоит…

Оглянулась по сторонам и прошептала:

— Как ты вошел?

Мужчина только ухмыльнулся и направился ко мне, а я от него, чувствуя, что загнана в угол. Уперевшись спиной в стену, выдохнула:

— Чего ты хочешь?

Ферзь неторопливо приблизился и молча начал стаскивать с плеч халат, словно это обычное дело для нас.

— Пожалуйста, не надо, — выдохнула, чувствуя, как пошел огонь по телу от его наглых прикосновений.

Мужчина скинул его и грубо схватил за волосы, сдавливая вниз, чтобы смотрела ему в глаза. Провел правой рукой по груди и сжал, лениво выдавая:

— Я спас тебя и твою девочку … и ты… мне очень благодарна.

Попыталась убрать его руку, но он сильнее сдавил, а второй повел по бедру, прижимая к своему возбужденному телу.

— Ну, котенок… или забыла, что от тебя требуется?

Сглотнула и дрожащими руками прикоснулась к его джинсам, вытягивая ремень, чувствуя его притягательный запах, смешанный со свежестью морского геля, туалетной воды и его тела. Когда джинсы упали, я потянула боксеры вниз, чувствуя, как тело дрожит от страха и волнения. Нагнулась и помогла снять, стараясь не смотреть на твердую горячую плоть.

— Посмотри на меня!

Поднялась и застыла, отмечая его суровое лицо. Он хищно смотрел, буквально пожирал глазами, и перед тем как накинуться, чего-то ждал. Не выдержав, гневно выдохнула:

— Я не хочу.

Грозный взгляд мужчины за секунду изменился, представляя собой разъяренный оскал. Мужчина резко стянул ткань с моего тела, оставляя лишь кружевные плавки.

Но это ненадолго…

— Еще как хочешь, — прохрипел он мне в рот, дико сминая губы, слегка прикусывая. Резким движением пальцев разорвал трусики и резко поднял за ягодицы, безжалостно насаживая на себя, отчего вцепилась в плечи, слыша его рычание в губы: — Так хочешь, что будешь мяукать подо мной, пока я буду брать тебя, пока не утолю жажду.

Попыталась ударить, но он перехватил руки, поднял их и прижал к стене. Секунду пожирал глазами, а потом резко начал движение, отчего почувствовала боль и острое удовольствие. Прижалась к твердой поверхности, пытаясь держать эмоции, когда он сильно, резко входил, увеличивая темп, а когда захватил сосок, застонала, не в силах терпеть.

— Вот так, котенок, — выдохнул он и накинулся на мои губы, пожирая их, врываясь языком, увлекая в сумасшедшую игру страсти.

Он вбивался, не останавливаясь, врываясь с такой силой, что кричала ему в рот, царапалась, кусала плечи, пока не затряслась в ослепительном оргазме, чувствуя горячую струю.

Мужчина держал за бедра, пока не пришел в себя, а потом отпустил и резко развернул меня лицом к стене, прогибая спину, ударяя по ягодицам, притягивая к паху.

Закрыла, глаза, презирая себя за то, что ждала… когда он начнет вновь врываться, а он ждал… Он всегда ждал…

Ненавидела его и отчаянно хотела.

Ферзь провел головкой члена по влажным складочкам и хрипло произнес:

— Ну, покажи мне… как ты не хочешь меня.

Задрожала от желания, сдаваясь на милость своего палача, и прогнулась сильнее, выпячивая попку, зная, что этого достаточно, другого приглашения не требуется. Он получил то, что требовал. Ферзь как дикий зверь, которого невозможно остановить, когда он голоден и загнал добычу в угол.

Раздался грудной стон, и мужчина с силой ворвался в лоно, с наслаждением рыча:

— Вот так, котенок. Вот так…

А дальше потерялась… не понимая ничего, только отдаваясь грязным желаниям, прекрасно зная, что как только безумие кончится, буду презирать себя и ненавидеть его.

Глава 25

Ирина


Медленно шла вперед, высматривая глазами Ярослава. Была похожа на смерть, но это не волновало. Я позвонила ему у входа в аэропорт и спросила, куда мне подойти. Он удивился, но не задавал вопросов. Увидев Никина, высматривающего меня со всех сторон, я направилась к нему. Мужчина заметил меня и поспешил навстречу, непонимающе спрашивая:

— Ира, что ты здесь делаешь?

— Я… — замолчала, не представляя, что сказать. Всю дорогу придумывала басню, и сейчас поняла, что все забыла. Резко вспомнив про подругу и ее нежную девочку, выдохнула: — Прости, я передумала, и если ты согласен, поеду с тобой.

— Подожди, но ты ведь сказала… — начал он, намекая на Медведева.

— Неважно что было раньше, — резко выдала, начиная злиться. — Я передумала и… — как же мне было тяжело это говорить. Боже. Вздохнула и продолжила: — Ты мне нужен и я хочу всегда быть с тобой.

«Сказала… Обманула… Неважно. Главное — выполнила требование».

Отмечая мое состояние, или наоборот, наплевав на него, Ярослав потянул меня к себе и обнял, что-то шепча на ухо. Я не слушала. Меня трясло от его объятий. Хотелось закричать, ударить, послать ко всем чертям. Было очень плохо. И я не представляла, как дальше смогу притворяться, если сейчас меня тошнило от этого друга.

— Любимая, ты тут посиди, а я куплю билеты, — слащавым голосом предложил он. Или нормальным?! Не знаю, в это мгновение я ненавидела его и все, в особенности свою роль в этом спектакле.

«И какая я ему любимая?!»

Полезла в сумку и достала билет, который мне подкинули под дверь.

— Вот. Я уже обо всем позаботилась, — сообщила ему и выдавила улыбку.

— Я знал, что ты передумаешь, милая! Был уверен, что ты неравнодушна ко мне! У нас все будет хорошо! Но ты плохо выглядишь. Уверена, что все хорошо? — с волнением спросил заботливый мужчина.

— Да, конечно, — выдохнула, чувствуя, как кружится голова.

— Все, садись, а я принесу чай, — выдал он и помог присесть.

— Неужели так волновалась? — с радостью в голосе придумал он за меня, облегчив задачу, потому что я бы до такого точно не додумалась.

— Да… прости, — выдохнула, потом нахмурилась и спросила: — Сколько осталось?

— Еще тридцать минут и начнется посадка. Господи, я так переживал, что мы расстались. Но надеялся! И вот ты здесь… со мной!

— Да, — еле слышно просипела, не понимая, что мне так плохо. Оттого что он рядом или я так себя накрутила? Выдохнула горячий воздух из груди и спросила: — Ты не против, если я пройдусь до дамской комнаты?

— Да, конечно. Только не задерживайся, — с недовольством отметил он, оглядываясь, будто переживал, чего-то ожидал.

«Чего ему переживать с таким больным другом, как у него?»

Кое-как состряпала улыбку и пошла, совершенно не представляя, куда иду. Слыша свое имя, обернулась и посмотрела на довольного Никина. Он улыбался и посылал воздушные поцелуйчики.

«Боже, я хочу к своему Медведеву…»

Пока любовалась на донжуана, на меня налетела полноватая женщина с рыжими короткими волосами, и я чуть не рухнула на плиту мягким местом, если бы она не успела меня ухватить за локоть. Незнакомка принялась извиняться, но я не слушала, летая в облаках. С трудом вспомнив, куда спешила, сосредоточилась и поинтересовалась, в какую сторону идти, чтобы попасть в дамскую комнату. Получив до ужаса длинную информацию с подробностями, поковыляла туда, надеясь, что не заблужусь.

Голова раскалывалась. Чувствовала себя загнанной в угол и хотела испариться в воздухе, чтобы отдохнуть и найти сил для своего испытания.

Но раз такой возможности нет, придется довольствоваться тем, что есть — кошмарной действительности.

Заметив указатели, порадовалась, что не сбилась с пути. Прошла до входа в коридор, где по правую сторону были три двери с наклейками, и только двинулась к той, где красовалась девочка, как от внезапного рывка оказалась прижата спиной к мускулистой груди огромного мужчины. Пискнула от страха, но стоило втянуть воздух, моментально поняла, что нахожусь в объятьях Олега.

Сердце забилось с невероятной силой. Закрыла глаза и сильнее прижалась, наслаждаясь этим мгновением.

Медведев развернул лицом к себе, а я вместо слов лишь выдала странный всхлип и разревелась. Он нежно поцеловал в губы и выдохнул:

— Что-то не вижу счастья в глазах, если вспомнить сообщение о том, что любишь другого.

После его слов улыбка от счастья померкла, так как вспомнила, почему здесь и только хотела отстраниться, как он вбил в грудь и с рычанием прогрохотал:

— Ир, девочка моя, ну что ты два раза на одни и те же грабли наступаешь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Я… — совсем растерялась, одновременно переживая за подругу с дочерью и желая все рассказать. Да сколько можно? Я ведь не железная! Выпрямилась и с отчаянием пробормотала: — Маша и Алена — они…

— С ними все хорошо. Ферзь позаботился об этом.

Не верила словам. Неужели, правда?

Получается все, мы можем уйти?! Плюнуть на все и уйти?

Не верила…

Столько эмоций клубилось во мне, что не передать словами.

И вдруг резко вспомнила о том, что случилось год назад. Как не вспомнить, когда это сжирало изнутри, убивая любую надежду на крохотный шанс, что когда-нибудь мы будем доверять друг другу?

Четко осознала, что не желаю ждать. Нисколечко. Время пришло! Здесь и сейчас. Выпрямилась и отчаянно прошептала:

— Тогда… год назад я не предавала тебя. Не хотела, чтобы так вышло. Когда не отвечала на твои звонки, я все решила. Рассказала обо всем Богомолину и попросила помощи, он согласился. А потом… в тот день… они приехали за мной, и я написала тебе письмо с объяснениями. Я так верила, что спасу тебя. Надеялась. Поэтому попросила подругу передать тебе записку, чтобы не приходил за мной. Но Ольга… не передала. Ты можешь найти ее и проверить, но она переехала за то время, что меня не было. Ну… когда я была в больнице. Не знаю, почему Оля не выполнила мою просьбу, но я не хотела предавать, — с надеждой всматривалась в его глаза, не зная, что еще сказать, чтобы он мне поверил.

Медведев наклонился и со всей страстью поцеловал. Так сильно, горячо, жадно, что потерялась, полностью отдаваясь невероятному удовольствию, которое мог подарить только мой мужчина.

Когда отпустил, провел ласково по щеке, вкладывая в свое прикосновение столько тепла, что я потерялась. Олег ухмыльнулся и уверенно выдал:

— Ир, я бы хоть как пришел… Ты моя женщина и я тебя никому не отдам. ТЫ МОЯ!

Обняла его, утыкаясь лицом в грудь, улыбаясь от восторга, вновь и вновь прокручивая в голове его признание. Подняла голову и дрожащим от эмоций голосом прошептала:

— А ты мой мужчина и я… очень… очень-очень сильно тебя люблю.

На лице Олега появилась невероятная улыбка сытого медведя. Он с диким восторгом сжал талию, что на секунду подумала о будущих синяках, и прижался лбом к моему, довольно вздыхая. Хотела поцеловать, но внезапно от таких жарких объятий голова закружилась и я повисла на его руках, радуясь, что держит меня.

— Что с тобой? — мужчина с тревогой посмотрел мне в лицо.

— Переволновалась, когда тебя обманывала, — успокоила его, жадно захватывая ртом воздух.

— Зря, у тебя все равно ничего не получилось, — нагло заявил Олег, отчего захотелось рассмеяться. Но пока не могла, хоть становилось лучше.

— Тогда нам нужно спешить к Ярославу! Он не знает про своего больного друга. Я хочу рассказать ему, как меня шантажировали, и что я никуда с ним не полечу, и признаться в том, что мои слова — ложь, чтобы спасти подругу и ее маленькую малышку.

— Лучше не говорить, — совершенно серьезно заключил Медведев, и, отмечая на мой немой вопрос, продолжил: — Это он нанял человека, который похитил Машу с Аленой, а потом шантажом заставил тебя полететь с ним. И еще… возвращать пленников никто не собирался.

Услышав шокирующую информацию, я ахнула в ужасе от мысли, чтобы с ними сделали, если бы не Ферзь. И я бы просто так…

«Сволочь! Как он мог?! Как?»

Не могла принять столь кошмарную правду…

«Друг. Вот это друг! Мразь. Неужели ему плевать на жизнь людей? Ведь там ребенок! Совсем маленький. Как же так?»

Было столько возмущения во мне, что резко оттолкнулась и собралась поговорить с этим подонком, как тут же мой мужчина дернул за руку на себя и грубо рявкнул:

— Значит так — ты сейчас немедленно выходишь из здания и садишься в мою машину, а мы…

— Подожди, но как же…

— Ирина, успокойся! — Медведев не сказал, а прорычал, прожигая свирепым взглядом.

— Кхм… Я, конечно, извиняюсь, что вмешиваюсь, — послышался голос, и мы обернулись. В шаге от нас стоял высокий полный мужчина в форме. Он улыбнулся и выдал: — У нас тут конфликт вышел с начальством. И чтобы не оцеплять здание и не пугать пассажиров, нужно как можно тише его схватить.

Олег нахмурился и проговорил:

— Что случилось, Николай?

— Если кратко, то женщину, Лотову Марию, и ее дочь спас неизвестный, которого она толком не видела, а вот дом, машина и сам похититель — сгорели. Я уже допросил потерпевшую у нее на квартире… — мужчина заострил внимание на мне и уточнил: — вернее, в вашей квартире, в которой она временно проживает с дочерью, и оставил отдыхать. Женщина напугана, толком ничего не помнит и не представляет, почему ей помогли. Пришла в себя уже около дома. Начальство очень недовольно. Следов нет, зацепок никаких. Совсем ничего.

— Как Мария? — дрожащим голосом спросила, тут же ощущая сильные руки на своей талии.

— Ммм… ну как сказать? Женщина до сих пор в шоке. Как я понял, она была не в курсе, почему и что случилось. Вкратце поведал. Я догадываюсь, кто работал, но от этого не легче. Поэтому нужно как-то спокойнее… Мне проблем уже хватает.

— У меня есть план, — вдруг предложила, переживая, что не получится.

Медведев почти убил взглядом, совсем не ожидая от меня такого предложения. Он сжал локоть и грозно выдал:

— Нет.

Николай посмотрел на Медведева, потом на меня, и, отмечая блеск в глазах, выдал:

— Олег, ты не лютуй, пусть скажет…

* * *

Стояла у белоснежной раковины, вглядываясь в свое отражение. Лоб ополоснула холодной водой и шею не забыла. Вот сейчас мне стало лучше. Даже притворяться не нужно было. Выбрала из списка абонентов Никина Ярослава и нажала на прием, надеясь, что все получится.

«Вывести на разговор, разозлить, а потом… пойти домой — вроде совсем немного, но сил не было — так хотелось отдохнуть».

Тяжело вздохнула и как только поняла, что Ярик ответил на вызов, еле слышно выдала:

— Яр, мне очень плохо. Забери меня.

— Проклятье. Женщины! Где ты? — услышала я на том конце связи.

— В женском туалете, — пробормотала и, чтобы поспешил, выдохнула: — Еле стою на ногах. Пожалуйста.

Резко отключилась, считая бессмысленным дальше разговаривать по телефону. Пусть понервничает. Повернула голову в правую сторону и посмотрела на две черные двери, за которыми находились двое мужчин: Медведев и Алексей. Каждый в отдельной кабине — двое не влезли бы. Пропорции не те.

Хотела позвать, спросить, просто услышать голос родного человека, но не стала. Олег злился. Не просто злился, а был в ярости. Поэтому не стоило.

В женском туалете только двое. А вот в мужском туалете — прятались опера, ожидая прихода Никитина.

Недолго пришлось ждать.

— Что за глупости? — громко возмутился Ярослав, вбегая в маленькую комнатку, восстанавливая дыхание. Торопился. Увидев меня, он нахмурился и, приблизившись, ласково взял за руку и спокойнее произнес: — Любимая, что с тобой? Я уже весь извелся. Ты же сказала, что летишь со мной, а сама… — обида звучала в каждом слове, и мне невероятно хотелось скривиться. Лжец и притворщик. — Осталось совсем немного до вылета. Поспешим?

Я кивнула и только пошла, как вдруг откинула его руку и обняла раковину, прижимая горячую щеку к холодной керамике. И что угнетало — это не было спектаклем. Я бы сейчас с удовольствием выкинула из себя все, что за сегодня съела.

— Ира, мы опаздываем! Ты чем думаешь?! — у мужчины не хватало терпения, от него несло гневом и возмущением.

— Прости, мне очень плохо, — выдавила из себя, чувствуя, что Медведев за дверью чуть ли не рычит. Он не издавал звуков — но я чувствовала его состояние каждой своей клеткой.

— Что с тобой?

— Не знаю, переволновалась… или еда в кафе не пошла.

— Что? Что за бред? А ты… — Ярослав задумался, и в следующую секунду его глаза сузились, рот открылся, и он пронзительно рявкнул: — Ты что беременна от этого мужика?! Если так, но ты…

Смогла отлепить себя от раковины и прижалась к стене, с облегчением выдыхая:

— Вроде полегчало. Так что ты сказал?

Действительно, я его не слушала. Но уверена, много не потеряла. Видимо, отравилась. Притом не в самое удачное время.

— Что я сказал?! Повторить? Я повторю! Ты залетела? — воскликнул он, сжимая руки в кулаки. Мужчина действительно верил, что это единственное объяснение. Но я знала, что он ошибается — Медведев не может иметь детей, поэтому он и не предохранялся. А я, наивная, надеялась…

«Если бы это случилось — я была невероятно счастлива!»

Тема беременности выводила мужчину из себя, значит, нужно ее продолжать.

— Не знаю, — спокойно произнесла, будто меня это не волнует. Без разницы.

— То есть? — Никин сейчас представлял собой озверевшего быка, по морде которого били мокрой красной тряпкой.

— Я не знаю… первый раз так плохо стало, — честно выдала, чувствуя усталость. Нужно пойти к неврологу, чтобы таблеточки выписал, а то я как древняя старуха. Того и гляди — в обморок упаду.

— Если окажется правдой — сделаешь аборт. Чужих детей кормить не собираюсь! От меня через десять лет родишь.

Слова буквально ударили в грудь. Вот сволочь! Аборт, гляди-ка. А сам пробовал, что это такое? И какие последствия… Легко решать за других. Надо же… вершитель судеб нашелся. Да легче удавиться, чем с таким «добрым» человеком жить.

— А мне нельзя делать аборты, — с горечью сообщила и, понимая, что сейчас могу признаться Медведеву, ведь он все слышит, и вроде не ему говорю, честно выдала: — И если забеременею — это будет чудо, поэтому я не откажусь от ребенка, если… если он будет.

Мысль, что Медведев не так поймет мои слова, появилась только тогда, когда уже во всем созналась. А если Олег… бесплоден, а я сейчас говорю о беременности, и тогда он решит… черт-те что.

Растерялась, чувствуя, как вновь возвращается головная боль. Все же нужно два пальца в рот — чтобы остановить это невыносимое состояние. Или я тут упаду.

А про беременность не буду думать — мы же сейчас вроде как спектакль устраиваем, только мне в голову взбрело поделиться своими секретами. Больше, оказывается, негде — только в туалете аэропорта. Самый подходящий момент и место.

Усмехнулась, желая громко рассмеяться. Поведение зашкаливало. Сама себя не понимала. Будто пьяная…

— А мне не нужен твой ребенок Проклятье! — кричал Никин, напоминая о себе. Он принялся расхаживать взад-вперед, а потом подлетел ко мне, тряханул за плечи, отчего искры пошли из глаз, и прокричал: — Я хочу достоверно знать! Мне нужно знать!

Такая агрессивность возмутила.

Стиснула губы и со всей яростью оттолкнула его, что у меня эффектно получилось, ведь мужчина не ожидал. И когда он возмущенно хрюкнул и попытался схватить за плечи, от злости зарядила кулаком в лицо, как учил Медведев. Не зря же столько времени потратила на тренировки — пригодилось.

Мужчина взвыл, притронулся к щеке, и взревел:

— Ты сумасшедшая?!

— Не тряси меня! Видишь? Мне плохо! — громко закричала, искренне не понимая его диких повадок. Я ведь не яблоня, чтобы меня трясти.

Мужчина облизнул полные губы, взглянул на часы и пробормотал:

— Ладно. Потом решим. Сейчас главное — улететь. Я могу донести тебя на руках.

Сказал и резко дернулся ко мне, хватая за руку. Не в силах вырваться, пронзительно закричала по примерному сценарию в своем исполнении:

— И не могу лететь, пока не узнаю, все ли хорошо с подругой! Маша и Алена пропали.

— Все хорошо с ними. Мы опоздаем.

— А если нет?! Вдруг им нужна моя помощь?

— Все нормально, — голос мужчины напоминал гавканье. Никин совершенно не старался быть добрым и ласковым, наоборот, показывал свою истинную натуру. Подлец. И я слепая курица — повелась на улыбку и слова.

— Но я позвоню, — выдохнула и, вытянув телефон из сумки, нажала на дозвон того номера, что мне дал Медведев.

Никитин был в шоке, когда у него зазвонил телефон. Он непонимающе посмотрел на свой карман, а я отступила на шаг ближе к кабинам и с грустью прошептала:

— Вот и все, Ярослав. Твой номер вычислили… И да, твой наемник не собирался никого отпускать. Ты знал об этом? Знал?! — отмечая возмущение в его глазах, я поняла, что этот вопрос мужчину совсем не интересовал, а, значит, было плевать в любом случае.

— О чем ты говоришь? Я не понимаю, — выпалил он, оглядываясь по сторонам.

— И я не понимаю… Честно. Разве твое эгоистичное желание стоило жизни людей? Ты приказал захватить мою подругу и ее маленькую девочку, которой только четыре года. Как же так? Где твоя человечность?! — кричала, не в силах переварить шокирующую информацию.

— Дура! Идиотка! Не хочешь? Оставайся. Да пошла ты! Это не мои проблемы — и ты ничего не докажешь.

Ярослав уверенно направился к двери, а я спокойно добила ложью:

— Он во всем признался… и сдал тебя!

Мужчина в шоке открыл рот и в следующую секунду рванул вперед, но, замечая в проеме оперов, бросился ко мне, вытягивая руки, чтобы схватить. Раздался грохот, и через мгновение я наблюдала, как на него налетел Медведев. Олег очень быстро скрутил мужчину, несколько раз ударив по лицу, разбивая нос и губы.

А дальше я смотрела, как уводят бывшего друга, прижимаясь к Олегу, наслаждаясь его теплом и заботой. Медведев нежно обнял и резко выдохнул:

— Больше никогда не смей предлагать свою помощь, участвовать в операциях, и особенно идти на поводу шантажистов. Никогда! Я все решу. Обещаешь?

Я кивнула, шепча обещания, и уткнулась в мускулистую грудь. Водила руками по его рубашке, пока не услышала шаги.

В несчастную комнатку вошло несколько мужчин, жестами вызывая Олега. Медведев поцеловал меня в висок и попросил оставаться здесь…

Достала телефон и, прислонившись к стене, позвонила подруге на стационарный телефон. Посмотрела на время и, отмечая час ночи, хотела скинуть, но Маша ответила, чем удивила. Не спит.

— Да, — взволнованно прошептала подруга.

— Маша, прости, что так поздно. Я переживаю и звоню узнать, как вы?

— Все хорошо, — выдохнула она. — Нас держали в мастерской, которая была в подвале. И мы убежали, но похититель догнал нас… Ир, было так страшно, но потом появился… ОН и спас.

— Боже мой. Сколько пережили… Прости! Это все из-за меня… У вас точно все хорошо?

— Да. И еще… приходил следователь, задавал вопросы. Мне очень жаль, что твой друг так поступил, — с сочувствием прошептала Лотова.

— Честно, я не ожидала. Поверила ему. Ужасаюсь до сих пор его поступку. Как я могла быть столь слепой? А вас… чуть не убили. Не простила бы себе. Прости меня.

— Ира, ты что… Не говори так. Это такие жестокие люди, а ты для меня и Алены столько сделала. Я очень благодарна тебе. Без тебя… я бы не справилась. Ты как сама? Все нормально прошло? Олег приехал?

— Да, все хорошо. А ты не боишься оставаться?

— Нет, я привыкла. И надеюсь, что скоро смогу нормально жить и не бояться выйти на улицу.

— Обязательно так и будет! Я поеду к Олегу, — счастливо выдала.

— Рада за вас. Вы замечательные! — подруга с эмоциями выдавала каждое слово, поэтому очень хотела ее обнять и поддержать.

— Ты малышку поцелуй от меня. Завтра приедем… утром, — говорила и улыбалась со слезами на глазах.

— Вечером, — услышала я на ухо и с нежностью посмотрела на своего необыкновенного мужчину.

— Да, вечером, — рассмеялась я.

— Хорошо. Буду вас ждать, — задумчиво проговорила Маша, думая о своем. Но, примерно догадываясь, какие ее думы беспокоят, тут же выпалила:

— Ничего не пеки и не готовь — мы все привезем!

— Хорошо. Доброй ночи, — прошептала Маша и отключилась.

Закинула телефон в сумку и повернулась к своему мужчине, обняв за плечи, и нежно выдыхая:

— Тебя можно украсть?

— Да, желательно. Если что — тут женский туалет, — проворчала женщина, кряхтя под нос, шаркая к одной из двух кабин.

Мы незамедлительно вышли, смеясь, что так неудобно вышло. Остановившись у стеклянной стены, я обняла его, и услышала:

— Меня трудно украсть, а вот тебя я с радостью и навсегда.

— Да? — прошептала, нежно прикасаясь к щеке, уточняя у него: — Навсегда?

— Навсегда, — отчеканил Олег и, схватив руками лицо, выдал: — Прости меня за то, что подвел и не проверил. Твой дядя убедил, да и ты странно себя вела. Я видел твою боль, но после предательства Екатерины, покойной супруги, я никогда никому не доверял, а тут ты… нежная и манящая. Свела с ума, притягивала к себе будто магнитом, и я поверил, а потом вновь предательство. Видел, что ты другая, но, прожив столько лет во лжи, когда я считал нас идеальной семьей, видел все в темных красках, хоть меня все равно тянуло к тебе. Как бы я не злился, не мог оставить и просто уйти… болел тобой.

— Вылечился? — прошептала, прижимаясь, наблюдая, как грудная клетка мужчины часто вздымалась, слыша его хриплые звуки, чувствуя на теле сильные родные руки. Он с жадностью обнимал, и мне казалось, что мы единое целое, в полной уверенности, что мне больше ничего не нужно. ТОЛЬКО МЫ.

— Это неизлечимо, — серьезно прогрохотал он, давая понять, что совсем не шутит.

— И заразительно, — с улыбкой дополнила, но внезапно сознание напомнило о том, что волновало, и я застопорилась. Выпрямилась и, считая, что сейчас самый лучший момент, с волнением прошептала: — Я хотела признаться, потому что ты должен знать. Нет точной гарантии, что я смогу забеременеть, а если получится, то выносить малыша будет сложно. Очень сложно. Я после стресса…

— Не волнуйся, все у нас будет хорошо, — уверенно сказал мужчина и накрыл мои губы в невероятно-чувственном поцелуе.

Таяла в его руках, наслаждаясь нежностью и любовью. А когда пришла в себя от его напора, счастливо выдохнула:

— Как я рада, что встретила тебя.

— Но не так, как я. Даже не знаю, за какие заслуги ты мне досталась. Теперь не отпущу! — Олег сделал паузу и серьезно выдал: — Ир, я сделаю все, чтобы ты была счастлива.

Не могла говорить, обняла за шею и зарылась в его грудь, вдыхая любимый запах своего мужчины, без которого не представляла жизни.

Эпилог

Два месяца спустя


— Ирина, вот никак не врублюсь, в чем проблема? — буркнула Вурковская, хмуря брови. — Ты же так этого хотела.

Сидела в плетеном кресле и пила молочный коктейль с клубникой. Слова женщины, с которой за два месяца хорошо сдружилась, заставили задуматься. Я до сих пор считала, что Марина невероятно сложный человек, но мне нравилось с ней общаться, как и Марии.

— Просто я вот не знаю… все так быстро, — пробубнила, посматривая на кольцо, которое Олег подарил в честь помолвки, как он назвал.

Свадьба — это замечательно, и Медведев сделал мне шикарное «медвежье» предложение в его стиле, на что я с радостью согласилась, но попросила немного подождать. У коллеги ребенок в больнице, поэтому эти два месяца я усиленно трудилась за двоих в банке, чем был недоволен Олег, но старался понять ситуацию. Хотя далеко ему до понимания, если судить по напряженному лицу, когда он встречал меня с работы и отвозил на нее. Про торжественную дату он повторял, намекал, интересовался, а неделю назад грубо уточнил, собираюсь ли я за него замуж, или ему решать этот вопрос по-своему. Интересно, это как? Убедила немного подождать и вроде пока успокоила. Я сама очень хотела выйти за него замуж, но еще вот заниматься организационными вопросами — меня можно будет саму в больницу отправлять.

— Быстро? А как по-другому, если вы не предохранялись? — весело спросила Марина, покачиваясь на качели.

— Ну… а вдруг он подумает, что я хочу заставить его взять себя в жены? — весело заявила, совсем так не считая. Через неделю после похищения и разоблачения пошла в больницу. Узнав, что беременна, прыгала до потолка, а когда хотела поделиться, плохо стала себя чувствовать. Гинеколог лишь пожала плечами и назначила таблетки. Я решила, что когда станет лучше, тогда все расскажу. И вот вроде сейчас чувствовала себя волшебно и на днях планировала все рассказать — созрела. Конечно, я боялась, что не оправдаю надежд, но уже не было сил держать в себе волшебный секрет.

— Да вроде не индюк Медведев, так что отмашка не сработала.

— Марина! — вздохнула, понимая, что Вурковская не успокоится, пока не даст всем пинка, чтобы подтолкнуть к результату. Притом у нее всегда свои выгодные мотивы к каждому пенделю, она без этого не может. Предприниматель до мозга костей.

Ко всему прочему меня еще смущал факт, что после Екатерины, покойной супруги Олега, которая порадовала его своей беременностью, а потом, когда любовник ушел от жены, с презрением кидала ему в лицо, как обманывала, а он доверял. В этот день она разбилась, напилась после сообщения, что ребенок настоящему отцу не нужен, как и она, если не освободится от ненужной ноши.

Я, конечно, не переживала, что Медведев будет подозревать или думать плохое про меня, но опасалась, что беременность он воспримет настороженно.

— И почему вы такие корректные, а я нет?! — скорее себе, чем нам, задала вопрос Марина, довольно потягиваясь после страстной бессонной ночи с прорабом, с которым она постоянно ругалась. Об этом она поделилась вынужденно, когда мы с Машей увидели их страстный поцелуй в саду. Так, мелкая интрижка, по ее словам, пока на пути не встретится достойный спутник, а на данный момент ей этого неуравновешенного дикого самца было достаточно.

— Потому что ты у нас смелая, — скромно прошептала Маша, листая журнал по недвижимости.

Лотова временно жила здесь. За два месяца судебных процессов она доказала, что Алена — ее дочь. Высоков потерпел полное поражение. Но с такой защитой, как у нее, это не проблема. Ее защищал адвокат от бога. И теперь подруга продала свою квартиру и искала что-нибудь приемлемое по средствам в столице. Присматривалась, проживая у Вурковской в ее элитной гостинице абсолютно даром, потому что Марина отказалась взять плату. Единственно, что попросила — написать для нее картину.

— Ага, а вы… — женщина хищно прищурилась, обдумывая свой ответ. — Если хотите знать правду, и даже если не хотите, я все равно скажу! Вы классные, но слишком правильные. Рядом с вами я кажусь вредной, наглой и…

— Честной — добавила корректная Маша, поправляя рюши своего цветастого длинного сарафана, отложив толстый журнал на стол.

Марина улыбнулась и пробурчала:

— Черт, Маш, вот честно, я не хочу, чтобы ты нашла квартиру. Тут места полно, а ты все ищешь. В чем проблема?

— Мне неудобно, — Мария смутилась, а потом посмотрела на довольную дочь, играющую с куклами на толстом пледе.

— А что неудобно? Мне когда Рита особняк подарила, я вот совсем не против была. Не пискнула и слова лишнего не сказала, чтобы она не передумала. А я тебя приглашаю. Тем более на нормальную квартиру тебе не хватит, а если деньги в банк под процент положить, то нормально будет. Да и куда тебе беременной?

Нежная Маша ойкнула, а я пораженно застыла на месте, понимая, что, оказывается, совсем не в курсе, что происходит у моей подруги в личной жизни. Посмотрела на Лотову и увидела, как девушка заливается краской и смущенно отводит взгляд.

— Черт… я опять не то сказала, — коварно выдала Марина, а потом скривилась и проговорила: — Нет, обманываю, я специально так сделала. Ирина, ты ей объясни, что это не дело. Нужно что-то решать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Я продолжала смотреть на подругу, переваривая интересную информацию, а потом спросила:

— Какой срок?

Маша посмотрела на Марину, которая водила лениво ногой в воздухе, и спросила:

— Как ты узнала?

— Ну… я же не могла проигнорировать тот факт, что тебя постоянно рвет: утром, в обед и вечером. Если честно, я повара хотела уволить, аргументируя, что гадость готовит, а потом… зашла к тебе и увидела заключение УЗИ и распечатку консультации гинеколога.

— Сколько? — вновь спросила я, продолжая смотреть на Машу, чтобы знать, кто отец. Хотелось, чтобы срок был очень маленький.

— Семь недель… — взволнованным голосом прошептала она, обнимая себя за плечи, извиняясь взглядом. — Прости, я сама еще не могу прийти в себя. Я бы рассказала, но потом…

Понимала ее состояние, но было обидно, что она не доверилась. Всего боялась. Или у нее страх иной?

— И что думаешь?

— А что ей думать? Кстати, а папаша в курсе, что ему остепениться пора? — между прочим поинтересовалась Марина, всеми силами сдерживая улыбку.

Маша испугалась и взволнованно проговорила:

— Нет, и не узнает. Я не хочу…

— От Ферзя, — убежденно отчеканила я, даже не представляя, что будет, если до него долетит весточка.

— Вот! А если не хочет, чтобы узнал, то чего она собралась валить от меня? Пусть сидит. У меня в доме какого только оружия нет, — Марина скривилась, отмечая ужас в глазах Маши, и весело заявила: — Так, оставить волнение! Я шучу! Мое второе имя «Юмористка». И вообще, можно малыша адвокату присвоить.

— Марина! — воскликнули вместе с Машей, только я с возмущением, а подруга в панике.

«Да уж… вот так залетела».

— Блин. У меня подруг не было, и тут вы… — на секунду Вурковская выпятила губки бантиком и уточнила в своей манере: — Вы уверены, что обязательно нужно восклицать мое имя, как только я скажу отличную идею? Я, может, не столь щепетильна, чтобы полчаса подходить к главному, поэтому уж терпите так, — лениво выдала она и недовольно буркнула: — Черт, у меня скоро день рождения, а они обе залетели. Даже нормально не отпраздновать. Хотя есть плюс — экономия на алкоголе.

— Не волнуйся, и так отлично отметим, — весело подбодрила я.

— Даже не сомневаюсь! Кстати, боюсь, что случайно проболтаюсь Олегу, что ты беременна, — задумчиво протянула Марина, довольно скалясь, и можно было точно предположить, что она это обязательно сделает.

— Я сама скажу, — выдохнула.

— И когда?

— Когда свечи куплю и праздничный ужин приготовлю.

— Могу свою повариху порекомендовать. Даром! А свечей у меня много, на Новый год закупала. Так что сегодня все в твоих руках!

— У меня такое ощущение, что ты поторапливаешь меня, — прищурившись, заметила.

Вурковская довольно ухмыльнулась и выдала:

— Есть немного. В общем, чтобы раскрутиться по полной, я решила в той части, где раньше старое поместье стояло, устроить невероятный банкетный зал. Все работы проведены, дизайнер сотворил чудо, содрав с меня приличную сумму, поэтому мне нужно компенсировать расходы, и вы будете моей рекламой, чтобы брать заказы.

— Ммм… — она меня удивила.

— Вот! Рада, что идея тебе понравилась. Это мой подарок на вашу свадьбу, так что давайте уже скорее.

— А если он не захочет? — предположила.

Она подняла бровь и серьезно заявила:

— Лично опробую на нем новый револьвер с бронежилетом.

Открыла рот от ее бурной фантазии, а она выставила руку вперед и с улыбкой выдала:

— Так, спокойно! Я пошутила.

— Шутница, блин! Ладно, тогда завтра…

— Да хоть послезавтра. Через десять дней у меня уже будет все готово. Время можете выбрать сами. Примерно — в четыре… В Загсе с кем нужно, я уже познакомилась, так что все схвачено.

— Десять дней?

— А что ждать? Нечего расслабляться!

Допила коктейль и задумчиво проговорила:

— Ладно… пусть твой повар лепит манты.

— Без проблем. Манты… Кто бы подумал?! А я Олега кормила пельменями. Оказывается — не его размер.

Не удержалась и засмеялась, как и Маша. Довольная Марина взяла телефонную трубку и отошла, а мы остались вдвоем. Лотова поднялась и подошла ближе, положив руку на мою ладонь. Улыбнулась и с восторгом проговорила:

— Я очень рада за вас! Уверена, Олег будет счастлив, когда узнает о ребенке.

— Переживаю, но… тоже так думаю. А ты?

Она улыбнулась и скромно призналась:

— Мне Егор сделал предложение, — с волнением посмотрела на нее, задавая немой вопрос, и Маша кивнула: — Он знает о моей беременности…

Пораженно зависла на месте, даже не зная, что сказать. Об одном переживала — когда столь секретная информация будет известна Ферзю. Да уж…

— Тебе решать… Я всегда помогу. И не забывай, что моя квартира в твоем полном распоряжении.

— Спасибо, — прошептала она, и тут послышались шаги.

Марина шла к нам с тремя молочными коктейлями.

— Все, Гульнара начала месить тесто, — сказала она мне и, вручив бокалы, довольно воскликнула: — Девочки, это нам!

— И ты тоже? — воскликнула Мария.

— Ну… за компанию. Только никому, чтобы не подорвать мою репутацию.

— Однозначно, — поддержала.

— А также то, что ты заплетаешь Алену и играешь с ней в куклы, — рассмеялась Маша.

— И это секрет.

— Тогда за секреты? — предложила я.

— Нет, они всегда становятся явными, — задумчиво выдала Марина.

— Тогда…

— Тогда за дружбу! И пусть я новичок в этом, но мне ужасно нравится. И я… даже не такая вредная.

— Ты себе льстишь, — весело сказала я.

— Да? Могла бы и соврать, — усмехнулась она, и мы засмеялись.

* * *

Проснулась от нежного прикосновения к лицу. Открыла глаза и увидела Олега, сидящего рядом со мной на кровати. Он загадочно улыбался, нежно лаская пальцами мои губы. Я медленно поднялась, не желая, чтобы он прекращал, и взволнованно прошептала:

— Сколько времени?

— Час ночи.

— Боже. Как поздно! И я уснула…

А ведь ждала его. Сварила манты, настрогала салатов, организовала романтический ужин со свечами и ходила в шикарном новом платье по залу, не понимая, почему Медведев задерживается. Потом решила немного полежать и вот…

— Прости, вынужден был задержаться. Сложное дело.

— Все хорошо, — дотронулась до его влажных после душа волос, зарываясь руками в густые пряди.

— Да, кроме одного — ты приготовила романтический ужин, а я опоздал.

— Не я, но мне хотелось тебя порадовать, а сама не успела бы.

— И кто же помог? — лениво уточнил он, аккуратно поднимая и усаживая к себе на колени.

— Гульнара, повар Марины. Мы сегодня встречались. Но салаты я строгала сама, — ответила, обнимая его за шею, удобно устраиваясь на своем огромном мужчине.

— Манты вкусные, но ты лучше делаешь, — хриплым голосом заверил он, лаская ладонями мою спину, двигаясь ниже.

— Ты уже пробовал? — выдохнула, чувствуя, как от его прикосновений разливается тепло по венам.

— Нет, знаю.

Засмеялась и провела рукой по его заросшей щеке, в восторге, что этот мужчина мой.

— Я соскучилась, — прошептала, пальчиками дотрагиваясь до обнаженной мускулистой груди.

— И я… — выдал он, чуть сжимая ягодицы, притягивая к своему возбужденному телу.

Олег поцеловал в губы, нежно и ласково, а потом нехотя заставил себя отпустить меня, и вдруг произнес:

— Свечи почти сгорели.

— Пусть, не так уж страшно.

— Они тоже не твои? — усмехаясь, поинтересовался мужчина.

— Да.

— Еще будут сюрпризы от Марины?

— Да, но это потом… — посмотрела ему в глаза и призналась: — Я беременна.

Олег замер, внимательно вглядываясь мне в глаза, пытаясь осознать, а потом резко притянул и зарылся в волосах, хрипло выдыхая:

— Спасибо, любимая. Все будет хорошо. Не переживай.

Посмотрела ему в глаза и спросила:

— Ты рад?

— Очень. Надеялся. Завтра распишемся, если не хочешь хлопот со свадьбой… — последняя фраза была сказана немного резко.

Улыбнулась и проговорила:

— Хочу свадьбу, но без хлопот. Марина через десять дней ждет нас в своем банкетном зале в четыре часа. И да, она уже и в ЗАГСе за нас заявления написала.

Медведев как-то коварно улыбнулся и проговорил:

— В ЗАГС я сам ходил, а остальное — Вурковская. Знал, что на нее можно положиться.

Нахмурилась, понимая, что меня вроде как хитро обошли, а потом засмеялась и прошептала:

— Я люблю тебя, Медведев Олег.

Он притянул ближе, почти вдалбливая в свое мощное тело, и со всей страстью поцеловал, выдыхая в губы:

— Я сильнее люблю. Ты моя жизнь и тебе от меня не убежать. И еще, ты больше не заменяешь никого, я с твоей начальницей переговорил.

Возмущенно посмотрела на него, нежно ударила в грудь, а потом облизнула губы, потянулась, ерзая на огромном бугре, и томно спросила:

— Ты очень голоден или потерпишь?

— Я голоден по своей женщине… — хрипло выдал он и резко потянул платье вверх, которое специально одевала, чтобы он оценил, и безжалостно откинул его в сторону. С наслаждением провел по талии, плоскому животу, чуть задерживая руку, а потом невероятно нежно атаковал мой рот, и я потерялась в ощущениях, наслаждаясь нашей страстью.


Конец.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Эпилог
  • Teleserial Book