Аномалия

И так, трансатлантический «Боинг» вылетает из Парижа в Нью-Йорк вполне погожим весенним утром 10 марта.В салоне, как это и бывает обычно, самые разные люди. Маститый архитектор, вроде бы моложаво расправивший плечи рядом с молодой любовницей, скандально-известная девушка адвокат, абсолютная self-made, пробившаяся умом из дерзостью из самых «черных» кварталов в Гарвард, писатель, который лучше переводит чужое, чем сочиняет свое, молодой рокер, летящий на встречу с сэром Элтоном Джоном…Одиннадцать совсем разных историй людей, которые пока что пьют минералку и кофе на соседних креслах.В дороге самолет попадает в грозовое облако, как потом скажут метеосводки, — самое крупное за последние десять лет. Болтает изрядно. И даже опытный пилот в какой-то момент начинает думать о том, что не так должна была бы закончиться блестящая карьера. По двойной броне лобового стекла, как из пулемета, строчит град. Пассажиры рыдают и молятся. Заканчивается аномальная турбулентность так же внезапно, как появилась.Вот только аэропорт Нью-Йорка не принимает, боинг садится на небольшой базе рядом. И вот тут сюрприз — никто не спешит доставить счастливчиков в изначальную точку Б.Люди в штатском с незапоминающимися лицами предлагают кофе и маффины, они улыбаются и убеждают всех не волноваться. И почему-то постоянно спрашивают, слышат ли люди посторонний шум, нет ли у них ожогов, и какое сегодня число.Без спойлеров дальше, но сюжет выстроен отлично — чем не план на выходные :)

Есть у меня такой внутренний запрос — время от времени читать книги, получившие какие-то премии... Вот именно поэтому и заинтересовала меня «Аномалия», тем более, что там был заявлен элемент фантастики.
И действительно: автор скрестил махровый реализм с толикой фантастики.... Причем фантастика эта, как я понимаю, была частично навеяна фильмом «Близкие контакты третьей степени» (1977), один эпизод которого (с допросом очевидцев) прямо цитируется в тексте с указанием первоисточника, а частично - всякими разговорами про симуляцию, ставшими особенно популярными после выхода фильма «Матрица» (1999).И вот сам по себе этот эксперимент по такому вот скрещиванию «ужа с ежом», по моей оценке, вышел в исполнении данного автора не слишком удачным. Ибо автор в качестве элемента для приладки друг к другу разномастных частей, для обработки «стыков» выбрал какую-то гипертрофированную (на грани абсурда) попытку осмыслить необычное происшествие с точки зрения вояк с гипертрофированно закоснелым мышлением, гиков, кабинетных ученых, представителей разных концессий и т.д.Вообще в первых главах романа, которые часть читателей именуют чем-то вроде «знакомства с героями», структура текста очень напомнила мне постмодернистский роман немецкого писателя Даниэля Кельмана «Слава». Здесь мы тоже видим все такое нарочито разрозненное, безо всяких видимых попыток хотя бы сделать вид, что герои как-то связаны между собой. И здесь тоже, как и у Кельмана, имеется писатель, который пишет роман с тем же самым заголовком, как и сама книга, которую мы читаем. Да еще - наверное ,для пущего сходства — в главе о эб этом писателе имеется рассуждение... о славе:Слава все никак к нему не придет, что есть, то есть, но, может быть, когда-нибудь читатели… Никто не застрахован от успеха.
...Как там писал Виктор? “Слава это чистое надувательство в любой области, кроме разве что спортивного бега. Но я подозреваю, что тот, кто станет утверждать, что презирает ее, просто злится оттого, что ему можно даже не мечтать о ней”. Еще своего рода разочарованием стало для меня то, что книга... какая-то недостаточно французская. В ней слишком много американских мест действия и каких-то гротескно - американских даже не героев, а прямо-таки типажей героев. Все-таки от лауреата Гонкуровской премии ждешь чего-то другого.Ну, и наконец - книга слишком публицистическая. В ней слишком много рассуждений, замаскированных под споры или объяснения от некого персонажа - якобы специалиста в какой-то области. И все это идет в ущерб сюжету, в ущерб художественности и той самой «литературности», на что вымышленному писателю пеняет его агент:В итоге он оставил только одиннадцать персонажей, и что-то ему подсказывает, что и одиннадцать – это, увы, перебор. Его издательница умоляла: Виктор, пощади, это слишком сложно, ты потеряешь читателей, упрости, сократи, переходи сразу к сути дела. Но Виктор упрямится. Он начал роман со стилизации Микки Спиллейна, с этого персонажа, о котором никто толком ничего не знает. Нет, нет, недостаточно литературно для первой главы, упрекнула его Клеманс, когда уже ты перестанешь в игрушки играть? Но Виктор как раз в очень игривом настроении, как никогда. Для любителей поразмыслить над эффектными афоризмами, аккумулировавшими в себе переосмысленную на данном витке развития мысли мудрость человечества, это как раз "самое оно" - тем более, что эрудиция автора, по моим ощущениям, буквально зашкаливает. А вот все остальные останутся в некоем недоумении, вопрошая в изумлении «Что это вообще было»?

Пришла мысль пока читала эту книгу, о том, что она похожа на книги Лоры Кейли. Также все странно запутано и нет конкретных выводов и итогов книги. Как-будто действие в принципе не происходит. Не могу уловить изменились ли герои, пошло ли им это на пользу или нет. Опять же не ясна ситуация: как? Что это было? Где реальность? Где вымысел? Слишком много вопросов и слишком мало ответов в книге «Аномалия» Эрве Ле Теллье 

Представьте себе хоть на секунду, что на свете живёт такой же человек, как вы.. нет, не клон, не копия, а вы сами.
А теперь представьте, что произошла аномалия и этот человек оказался рядом с вами с разницей во всём всего лишь в 3 месяца. Как вам двоим ужиться? Кто будет жить чьей жизнью? Ведь у многих семья, друзья, знакомые, дети, коллеги…
Очень захватывающая книга, но…. Ну да, не могу я без хоть какого-нибудь но.. мне не хватило, мало, мне хотелось большего..

Интересно описаны судьбы разных людей. Но, местами, много воды, и было скучновато читать. Хотя после прочтения осталось хорошее впечатление.

книга сильно так себе. завязка многообещающая, но из этого особо ничего не рождается интересного. акцент на судьбах пассажиров, отсутствие разгадки как таковой. жаль. жаль

У меня был перерыв в чтении этой книги. И он изменил отношение к ней. Потому что в самом начале она показалась очень захватывающей. Настоящий французский роман. Очень хороший. Это и в самом деле так. Тем более, что время, которое описывается в книге, для меня было болезненно важно. Июль 2021 года. Поганое время.«Аномалия» - комедия положений наоборот. Это драма положений. Такая драма, которая не могла бы так происходить, как не может происходить комедия положений. В реальности в «Здравствуйте, я ваша тётя» всё происходило бы не так, как показано в кино или театре. С «Аномалией» то же самое. Всё не так.Как бы вы отнеслись, если бы встретили самого себя? Мне кажется, что в любом случае радовались бы. Человек очень одинок. Ему нужен тот, кто поймёт его, но другой. Это брат, друг, отец, Бог. С Богом, как говорится в книге, будет проблема. С ним всегда проблема. Не заглядывайте в конец, чтобы об этом узнать, потому что в конце будет примерно то, что мы ожидаем. Тем более этот исход предсказуем от того, что все происходит не в реальности, а в очень хорошем французском романе. И всё-таки, встреча с самим собой - самое прекрасное чудо. Подумайте об этом.Книга современная. Все на месте: Макрон, Трамп и кое-кто ещё. Да, там в 2021 году президентствует Трамп, который в нашей реальности проиграл в ноябре 2020 года Байдену. Но это не важно. Автор пишет слишком близко к настоящему. Тому настоящему, которое уже перевернулось. В нем нас занимают другие новости. Не ковид.В книге рассказывается о людях. Я думал, что о них и будет все время, но автор молодец - сделал увлекательный сюжет. А вот проблему он надул. Никаких противоречий в близнецах или двойниках нет. Подумаешь, какое великое дело - два человека похожих. Я тут видел однажды близнецов, которым за 50. Они так общаются, что никто не понимает их, а они как единый человек, который выглядит задумавшимся.Книга могла бы разойтись на афоризмы и цитаты, только вышла не вовремя. Ах, если бы автор знал об этом раньше! Ну, хотя бы на три месяца позже. Он бы написал, может быть, другую книгу.