Читать онлайн Любовь в 11 метрах бесплатно
![Любовь в 11 метрах](/pics/b/163275/163275.jpg)
Глава 1
Спираль вендингового автомата крутилась со скоростью, стремящейся к «Твой дед быстрее челюсть вставляет», а я нетерпеливо стучала ногой по глянцевому полу и кусала щеку. Свершилось! Протеиновый батончик у меня в руках, а скоро будет в желудке, который уже буквально плачет.
Ну ладно, желудок не может плакать. Зато я могу. И чаще всего это происходит именно от голода.
У меня завибрировал телефон, я открыла сообщение.
«Я задерживаюсь, буду через час»
Ну конечно. Вилем Веерман, спортивный директор английского футбольного клуба премьер-лиги, а по совместительству мой отец – самый пунктуальный и ответственный человек во всем, что касается работы. Не семьи. Ни в коем случае! Семья подождет.
Могла забежать в ресторан и поесть, если бы знала. Я засунула батончик в рот и прикусила, а двумя руками стала набирать ответ.
«Я вызову такси» – отправлено.
Адрес квартиры у меня есть, деньги тоже. Время… его у меня теперь тоже много, но я не люблю тратить драгоценные минуты на то, что вызывает у меня усталость. А слоняться по аэропорту именно к этому и приведет. И вообще, я хочу помыться. Мама считает, что у меня какое-то ОКР. Я с ней не согласна, я не мою руки каждые пять минут. Я всего лишь считаю, что после дороги нужно обязательно залезть в ванную. И пусть перелет длился чуть больше часа. Ванна! Срочно нужна ванна! И побольше вонючей пены.
Я направилась к выходу из терминала, вбивая данные в Убер. Боковым зрением я заметила какое-то мельтешение, оглянулась. Молодой парень сидел на одном колене и весьма нервно взъерошивал свои волосы словно перед ним было зеркало в гримерке, а его ждал рок-концерт. Но ни зеркала, ни гитары рядом с ним не было. Вот как выглядит ОКР, мама!
Второй рукой он что-то сжимал, выглядел парень очень обеспокоенно. Я закусила щеку изнутри, раздумывая, подойти или нет. Вдруг ему нужна помощь? Я медленно направилась к невротику, внимательно разглядывая его. Светло-голубой свитшот был какого-то необъятного размера и висел мешком. Я задалась вопросом, где он такой раздобыл, потому что выглядел незнакомец очень широкоплечим. А еще высоким, несмотря на то, что сейчас находился полусидя.
Я все еще колебалась обращаться к нему или нет. Просто гляну, а там сориентируюсь по ситуации. Не то, чтобы я не могла мимо любого нервного человека пройти. Но здесь меня что-то зацепило. Ну кроме, конечно, его красивого лица, но и это могло бы стать причиной. Прямой нос, высокие скулы, я даже разглядела его ресницы – до того они были длинные.
Нет. Просто, я считаю, что нельзя быть равнодушным. Когда меня сбила машина, ко мне подбежали прохожие и вызвали скорую помощь. Какая-то женщина даже отдала мне свой шарф, так как мой промок в луже. Мне помогли. И если я могу помочь, то почему бы не сделать это? Вдруг у него правда паническая атака?
Меня учили не быть равнодушной, главное не переходить грань, а то можно оказаться на стороне «Причиняю добро».
Я сделала еще шаг, сокращая между нами расстояние, и парень поднял на меня глаза.
Дальше все выглядело как в самых нелепых комедиях про неудачников. Когда незнакомец столкнулся со мной взглядом, то резко вздрогнул, открыл рот, а пальцы разжались. Бумажка, которую он так неистово сжимал, выскользнула из рук и полетела по полу. Мы одновременно посмотрели на нее и побежали за ней. Он сначала попытался побежать за ней на четвереньках. Ну встань ты уже! Я бежала за ней, потому что ощущала долю вины, что он потерял ее из-за меня.
Парень встал. Господи, ну и длинный же он. Как в ногах-то своих не запутался? Я почти подобрала бумажку, но парень был такой быстрый, разогнался очень сильно, настиг меня и врезался, и в этот раз бумажка выпала из моих рук. Неведомая драгоценность, за которой мы гнались, понеслась по полу и попала в поломоечную машину.
Ой-ой!
Глаза парня расширились, а на лице была паника. Он оглянулся на меня, и страх в его синих глазах сменился раздражением, а сам незнакомец пошел обратно к своим вещам.
– Эй, подожди, – окликнула я его и нагнала.
– Да? – холодно спросил он.
– Извини, что так вышло. Ты выглядел очень нервным и потерянным, я думала тебе нужна помощь. Вдруг у тебя была паническая атака… – Я снова прикусила щеку, потому что боялась, что паника у него конкретно сейчас, а не тогда.
– Ты не виновата, – сказал он так, будто пытался в этом убедить не меня, а себя, и снова запустил руку в волосы цвета молочного шоколада.
– Это было что-то важное? Что там?
– Это от жвачки…
– Ты погнался за мусором? – ляпнула я и тут же пожалела.
– Не мусор! Это мой талисман на удачу! – его загорелое лицо окрасил легкий румянец. Я бы тоже постеснялась признаваться незнакомому человеку, что мой талисман какая-то обертка.
– Заведи новый талисман. – Я немного улыбнулась.
– Это так не работает! И… ты не понимаешь, – махнул он рукой, словно хотел прогнать меня как назойливую муху.
– Если тебе станет легче. Держи, – я отправила ему воздушный поцелуй. – На удачу.
Его и без того огромные глаза стали еще больше, а когда я стала разворачиваться, чтоб уйти, то поняла, что вот теперь он действительно паникует.
– Нет, ты не можешь… нельзя…
– А? – я обернулась через плечо.
Он хотел еще что-то сказать, в его глазах отражалось очень много мыслей, которые, видимо, лихорадочно проносились в голове. Но лишь обреченно покачал головой.
– До свидания, – чопорно ответил парень. Его тон говорил о том, что мне, все-таки, лучше свалить.
– Пока. И… правда удачи.
Я спешно покатила сумку к выходу, где меня уже ждало такси, и оглянулась еще раз. Какой суеверный! Почти как футболист.
Я сфотографировала из окна такси «Лондон Хитроу» и выложила фото в сториз соц.сети. Предыдущая была сделана из Схипхола. Мое сердце затрепетало.
Я только уехала, а уже скучала по Амстердаму. Открыла свой профиль и стала листать ленту. Вот я на крыльце дома улыбаюсь с мамой, это выгуливаю Бориса, а он машет хвостом. Моя любимая фотография – я, в окружении пяти лабрадоров и их хозяев. Мы все улыбаемся, потому что собачники не могут быть несчастными. Я провела пальцем по экрану и улыбнулась тому, как подписала фото: «Ее боялась социофобия». Мне тогда показалось это безумно остроумным.
Тут же стали приходить уведомления о лайках от моих знакомых и друзей. Моя однокурсница Лили отправила смайлик с разбитым сердечком, намекая, что она будет скучать. А вот и Том прокомментировал: «Возвращайся скорее, встречать будем женевером». Какая глупость! Кто вообще пьет такое? Но видимо, мои друзья считают, что меня нужно будет ударить двойной дозой чего-то голландского по возвращению. Наверняка, будет вечеринка в честь моего приезда.
Вот только до этого самого приезда еще слишком долго, а еще… я не посещала тусовки с того самого момента, как попала в аварию. Большая часть моих друзей с тех пор кажутся мне всего лишь иконками в соц.сетях. Хорошо хоть, что Эва и Лотте остались рядом в реальной жизни. Я тут же отписалась им, что приехала – хотелось сказать им отдельно.
Зазвонил телефон, на заставке высветилась светловолосая женщина с улыбкой. На фото мама часто улыбалась, но не в жизни. В ее родной стране не принято улыбаться всем подряд направо и налево, а вот для фото просто необходимо.
– Сандра, – раздался встревоженный голос.
– Я в такси.
– А Вилем не приехал?
– Он опаздывал, а я уже устала торчать здесь.
– Как обычно, – заворчала мама.
– Все в порядке, не переживай. Я уже взрослая девочка.
Она хотела что-то еще сказать, но видимо вспомнила наш последний спор, где я пыталась ей напомнить, что мне уже двадцать, потому и замолчала.
– Напиши, как доедешь, – тихо сказала мама.
– Конечно.
Она отключилась, я проверила оповещения на телефоне, новых сообщений от папы не поступало.
Уровень волнения моей мамы можно назвать стремящимся к адекватности. Мы не всегда с ней сходились во мнениях, бывало, что спорили, но это все прекрасно объяснялось разницей поколений и тем, что она, все-таки, была воспитана в другой стране. Но отношения у нас были теплые. Она оставила фамилию отца даже после развода. Прожив десяток с лишним лет в Нидерландах как Веерман, странно было бы менять ее обратно на Кузнецову.
Я не хотела покидать Амстердам. Но так сложилась судьба, а еще у папы на старости лет появилась какая-то фишка о семейности. Если бы он узнал, что я считаю его стариком в сорок восемь… Мне бы не было стыдно.
Мои мысли вернулись к парню в аэропорту. Надеюсь, что с ним все в порядке. Выглядел он правда взволнованным. Может стоило все-таки предложить свою помощь? С другой стороны, он четко дал понять, что мне лучше уйти, а быть назойливой мухой мне не хотелось.
У него красивые волосы, они напомнили мне шоколад. Когда я была маленькая, папа привозил мне целые упаковки, когда возвращался из Брюсселя. Я с детства всем говорила, что бельгийский шоколад самый лучший в мире, потому что они регулировали состав шоколада с 19 века. Это я, конечно, не сама узнала, а от родителей. И когда выросла поняла, что всякие «Риттер спорт» и «Сникерс» тоже неплохи. Но привычки и предпочтения, зародившиеся в детстве всегда самые сильные.
Может у этого парня обертка от жвачки тоже с детства? Поэтому так важна?
Ну нет! Это уже глупость. Шоколад и мусор. Это разные вещи.
– А включите музыку погромче, пожалуйста, – обратилась я к таксисту.
Он улыбнулся и что-то нажал на аудиосистеме, звук из динамик стал сильнее.
– Первый раз в Лондоне? – спросил водитель.
– Не совсем, но первый раз за несколько лет. А вы давно тут?
– Всю жизнь, – ответил мужчина, и я его рассмотрела получше. Седые волосы, небольшие морщины около глаз, белые перчатки. Он словно олицетворение интеллигенции. – Вам понравится Лондон, но не с самого начала. Нужно привыкнуть.
– Говорят, что если надо привыкать, то не надо привыкать.
Он покачал головой, усмехнувшись, и пусть он ничего не сказал, мне показалось, что его глаза говорили: «Новое поколение, они ничего не хотят ждать».
– Что? Вы считаете, я не права? – спросила я и слегка захихикала, хотела сказать, чтоб таксист снова отрегулировал звук, но он убавил громкость и без моей простбы.
– Я лишь считаю, что жизнь гораздо сложнее, чем кажется, и нельзя придумать универсальные правила-цитаты под все ситуации. Этим люди хотят облегчить жизнь, но разве она не прекрасна в своей сложности?
– Ну как же…
И хотя мы с водителем оказались людьми разных поколений, болтать с ним было приятно. Он не был одним из тех, кто видит человека, который проводит девяносто процентов времени в телефоне и сразу делает выводы о нем. Нет. Я просто слушал меня, не перебивал, а периодически отвечал с интересом. Мы не пришли к единому мнению, но он попросил меня дать Лондону шанс.
Я наблюдала из окна машины город, который ненавидела в детстве. Сейчас я не ощущала тех эмоций. Я искренне старалась посмотреть на него по-новому, не примешивая обиды прошлого. Я не очень люблю зацикливаться на негативе. Вообще, мне кажется, что в детстве я была несносной, в то время как сейчас мои эмоции словно акварельная краска, разбавленная водой.
Хотя моя мама готова со мной поспорить. Она считает, что я все такая же эмоциональная, как и раньше, смеюсь до боли в животе, шучу о том, о чем нельзя, и иногда чересчур раздражительная и упрямая. Я ей много раз говорила, что упрямство – не эмоция. Но попробуйте переубедить мою мать.
В детстве мне казалось, что этот город серый, как, впрочем, и Англия в целом. Но сейчас я отмечала огромное количество парков и зелени. Зеленый… Так бы я ответила на вопрос, если бы меня спросили, какого цвета Лондон.
Машина подъехала к дому, я вышла, забрала вещи и подошла к крыльцу. Солнце слепило глаза. У меня есть какое-то странное везение. Всегда, когда я приезжаю в Лондон, – хотя я не была тут уже давно, – он встречает меня теплыми лучами. Видимо этот город меня любит. Вот только я от него не в восторге.
Я оглянулась по сторонам. Не хотелось признавать, но… здесь красиво. Хотя, чего еще ожидать от Сент-Джонс-Вуд. Красноватые фасады трех и четырехэтажных зданий в свете солнца как будто улыбались. Улыбнулась и я.
Я позвонила в дверь, помня, что у отца должна быть домработница. Так оно и было: мне открыла дверь женщина примерно сорока лет. Ее рыжие волосы были подстрижены в каре до подбородка, а серые глаза сощурились, когда она улыбнулась.
– Заходите, мисс Веерман, – обратилась она ко мне.
– Спасибо, э-э…
– Мисс Смит.
– Очень приятно познакомиться! – улыбнулась я, чем вызвала легкую ответную улыбку.
– Мистер Веерман задерживается, он предупредил, что вы можете не дождаться его в аэропорту. Я приготовила обед, поешьте с дороги. Он сообщил, что у вас хороший аппетит. Жаль, что он сам не успел.
– Спасибо большое, не беспокойтесь. Я привыкла к… своему папе. А что вы приготовили?
– Там лежат сендвичи с ветчиной.
– Мои любимые! А вы сами поели?
– Не переживайте, мисс Веерман, отдохните лучше с дороги.
Мисс Смит помогла мне вкатить чемодан и сразу рассказала, где что в здесь. Квартира была двухуровневой с парой спален, гостиной и кухней. Когда я последний раз навещала отца, а это было семь лет назад, он жил в другом районе и снимал квартиру. Тогда и родители были вместе, вернее сказать, не в разводе.
Вместе. Слово, которое сложно было к ним применить, в принципе. Но развод… Все началось именно с покупки этого дома. Мама не понимала, зачем приобретать жилье в Лондоне, если тут всего лишь работа. И папа предложил переехать.
Когда-то она, действительно, переехала. Из Санкт-Петербурга в Амстердам. Даже шутила, что не велика разница. Один построен по подобию другого.
Переехать в двадцать три года в другую страну, когда ты еще молодая подвижная, стремишься узнать весь мир – это одно. Влюбиться настолько, чтоб для тебя привычным приветствием стало «Hallo», а не «Здравствуйте».
Но, когда ты построила карьеру, растишь дочь подростка, а своего мужа видишь, если повезет – раз в месяц, то переезд не воспринимается как счастливое воссоединение семьи. Скорее, как поворотный момент, когда нужно сказать, что дороги расходятся.
Так оно и случилось. Мне на момент развода было четырнадцать. Не сказать, что я горевала. По факту, ничего не изменилось же. Только стала видеть папу еще реже, но опять же… мне от этого ни горячо, ни холодно, ведь футбол забрал его гораздо раньше. Хотя… разве можно забрать то, чего у тебя никогда не было?
Отец всегда принадлежал футболу, а не мне или маме. Меня можно назвать эгоисткой, наверное. Ведь у меня всегда было много игрушек и много красивой одежды. В конце концов, не всем детям покупали только бельгийский шоколад, потому что они отказываются есть другой. Но ведь есть вещи куда важнее денег?
Когда мне было одиннадцать, папа приехал на мой день рождения из Лондона. Он всегда раньше поздравлял меня лично. Я показывала ему свои фотографии и поделки. А потом он решил поделиться своей жизнью и открыл галерею телефона. Я ожидала увидеть типичные фото. Знаете, те дурацкие, типо я и Биг-Бэн, я дразню гвардейца у Букенгемского дворца или вот я караулю ее величество. Нет…
На этих фотографиях почти не было его. Только фотки футболистов. Он называл мне имена, рассказывал, сколько они стоят и что принесет тот или иной игрок команде. Я заплакала, устроила истерику, что мне неинтересно знать, как зовут этих глупых спортсменов. Но по правде говоря, я запоминала каждое имя. Каждое имя того, кто забрал у меня папу.
Больше он не приезжал лично, сначала потому что были матчи, игры… А потом, видимо, сам понял, что я не жажду его присутствия.
Я уже не подросток и спокойно разговариваю с отцом, не устраиваю истерики и не ревную к каждому парню, кто пинает мяч. Но нелюбовь к футболу сохранилась.
Хочется спросить, наверное, что же я делаю в Лондоне. Немного запутанная история. Надо начать сначала. Мама консервативного мнения об образовании. Сначала база, а потом все остальное. Так я стала студенткой юридического.
Еще один момент. Когда у родителей много денег, то чаще всего они решают, какое твое образование. Хотя бы первое.
Конечно, можно отказаться от всего и строить жизнь самостоятельно. Но я не решалась. Не потому что не хотела отказываться от новых мобильников и привычки не задумываться, сколько же стоит такси. А потому что именно тут эгоизм закончился. Я не смогла сказать: «Предки, пока! Вы и ваши советы не нужны». Ну может, отцу и смогла бы. Но не маме. Если она считала, что мне нужно юридическое образование, что ж, пусть так оно и будет. Я не хотела ее разочаровывать. Тем более к восемнадцати годам я не успела осознать, кем же хочу стать и спокойно согласилась на учебу на юрфаке.
В марте этого года я была уже студенткой второго курса бакалавриата. А еще в этот же месяц я попала под машину. Перелом ноги – не худшее, что бывает в таких ситуациях. Постельный режим, невозможность гулять с Борисом, не сесть на велосипед, чтоб доехать до любимой кондитерской. Не то, чтобы у меня развилась депрессия, но боевой дух точно упал. Я не вернулась к учебе. Но не только из-за настроя.
Реабилитация проходила и все еще проходит тяжело. Я могу ходить, сидеть, немного бегать. Но колено ноет при любом удобном и неудобном случае. Так мой отец и пригласил меня сюда. Ведь какие врачи лучшего всего знают, как восстанавливаться после травм? Конечно, спортивные. А еще он решил, что сейчас самое время укреплять семейные узы. Наверное, это возрастное.
Я не горела желанием лицезреть дождливую столицу Англии и жить с отцом. Быть близкой к футболу… Но я адекватная, – ну хотя бы пока сытая, – и понимаю, что вопрос здоровья важен. Периодически меня посещали мысли, что может без учебы на юридическом я подумаю о том, что хочу дальше? В какой-то момент понимаешь, что дорога твоей жизни не все время прямая и нужно свернуть на развилке. Даже если не нравится. Просто настает время перемен.
– Чай? – выдернула меня из мыслей мисс Смит.
– Да, давайте!
Женщина налила мне горячий напиток и придвинула ко мне тарелку. Я набросилась с аппетитом на еду, все-таки, батончик из автомата – неполноценная еда.
– Очень вкусно.
– Я рада, – усмехнулась она, а когда я допила чай, сразу предложила подлить. – Еще чаю?
– Нет-нет. Если честно, я бы полежала.
– Тогда, давайте я вам покажу комнату, – предложила домработница.
Я кивнула и прошла за ней, затаскивая чемодан на третий этаж. Из окна были видны дома, такие же кирпичные и чересчур чистые и несколько пабов. Зеленые вывески на кирпичных зданиях, в которых вечером собираются люди пропустить пинту пива, а во время трансляций матчей, там вообще не протолкнешься. Это я тоже узнала от отца.
Милая комната: большая кровать, блестящие поверхности шкафов, туалетный столик и письменный стол у окна. Я подошла ближе, на столе лежала упаковка шоколада, криво перевязанная лентой, и открытка, я развернула ее.
«Маленькой сладкоежке от папы»
– Он сам перевязывал, да? – спросила я.
– Так заметно?
Я вместо ответа показала перекрученную ленту и усмехнулась. На самом деле, это приятно, что он не поручил это еще кому-то делать.
– Кровать и туалетный столик позавчера привезли, тут был раньше кабинет, – пояснила мисс Смит, проводя рукой по комнате.
Я улыбнулась и кивнула.
– Вам что-нибудь нужно еще? – спросила она меня.
– Я хочу принять ванную.
– На втором этаже.
– Спасибо.
Ну что ж… Добро пожаловать в Лондон, Александра Веерман.
Глава 2
Я пролежала в ванной полчаса расслабляясь в воде, затем вышла, надела халат и упала на кровать. На телефоне было несколько непрочитанных сообщений. Одно от мамы, которая была рада узнать, что я добралась. И пара от папы.
Первое: «Жаль, что ты уехала, мне все равно нужно было в аэропорт»
Второе: «Я задержусь на работе, но вечером буду дома. Не теряй»
Задерживается… Ничего нового, собственно. Но зачем ему в аэропорт, если там нет меня? Впрочем, меня это мало волнует. Интересней, что он мне скажет. Я же явно сюда приехала не валяться на кровати и не по музеям ходить. Реабилитация – важный процесс, но он не будет занимать все мое свободное время. Я планировала найти подработку, я же не смогу весь год ничего не делать. Вот… еще один момент, который меня волнует. Он хочет видеть меня тут год, если быть точнее – сезон, как он сказал.
Неужели… он хочет заставить меня ходить на все матчи? Ну нет, спасибо! Пусть даже не думает. Я на это не подпишусь. Я не дам ему затянуть меня в его мир. Я смирилась, что у нас разные вселенные, но при условии, что меня не засосет эта черная футбольная дыра.
Моя ненависть к футболу сейчас равна примерно ненависти мясоедов к вегетарианцам. То есть ее нет, пока мясоеду не говорят, что мясо есть вредно.
Я выглянула в окно и задумалась. Может прогуляться? Проверить местную инфраструктуру, поглазеть на красавчиков, если они тут есть, конечно. Мисс Смит оповестила меня, что на сегодня она закончила. На столе лежат сэндвичи, а в холодильнике пирог, который можно будет разогреть. Окей.
Когда я распустила волосы из пучка, они легли светлой волной на спину. Я вгляделась в камеру телефона, внимательно рассматривая свои корни. Я осветлила половину прядей прямо перед переездом, но даже когда отрастут – ничего страшного, я же не вся покрасилась в белый, да и свои волосы у меня светлые. В папу или маму, сложно сказать, они оба блондины от природы.
Я слегка подкрасила ресницы и нанесла бальзам для губ. Мама вечно покупала мне косметику: палетки теней, помады, скульпторы, румяна… Я люблю косметику, но только если есть повод. Например, вечеринка, тогда в ход идут и стразы, и все возможные блестки. Но в обычной жизни я обхожусь минимальным набором. Проблема в том, что обычная жизнь слишком затянулась. Последний раз стразы были на мне, когда в гостях была Эва, и мы украшали гипс на моей ноге.
Так, далее… О! серые легинсы отлично подойдут. К ним я надела зеленую толстовку с капюшоном и кроссовки с толстой белой подошвой. Не то что бы я хотела выглядеть выше, метр шестьдесят семь меня устраивает, но в такой обуви я чувствую себя еще лучше.
Я сфотографировалась и послала маме, ответ не заставил себя ждать:
«Толстовка круто смотрится»
Я отправила ей смайлик поцелуя. Толстовка и правда классная, подходит к моим зелено-карим глазам, подчеркивая именно зеленые тона. Получается, что краситься, и правда, не нужно.
Я запихнула сэндвичи в себя, закрыла дверь на ключ, который был оставлен для меня и вышла, вдыхая июльский теплый воздух, разбавленный ветром. Открыла гугл карты и посмотрела, что есть рядом. Наверное, стоит в первую очередь посетить центральную улицу – Сент Джонс Хай Стрит. Если уж и посещать паб, то на главной улице района.
Я оглянулась, рассматривая людей и здания. Где-то здесь есть Эбби Роуд со студией, где записывались еще Битлз. Возможно, я бы прошлась мимо нее, если бы была их фанаткой. И хотя мои вкусы можно было отнести к ретро, но не настолько. 80е-90е точно моя тема. Я вставила эйрподсы в уши и включила один из любимых плейлистов.
Обычно я люблю слушать город, улыбаться прохожим, а иногда и болтать с кем-то, с кем-то очень симпатичным. Но нельзя так много употреблять нового, надо привыкать постепенно. Я вспомнила разговор с таксистом про привыкание и усмехнулась.
Проходя мимо бутиков, я загляделась на яркие стильные витрины. Я люблю красивую одежду. Посмотреть из стекла. Ну ладно-ладно, иногда покупаю.
Если открыть мой шкаф дома, то можно найти толстовки, на которых где-нибудь сбоку спрятался лейбл «Томми Хилфигер» или «Ральф Лорен». А еще там можно откопать розовое боа, которое кричит «Моя религия – фламинго» или прозрачные шаровары, словно я собралась рассказывать сказки чуть больше тысячи ночей. Большая часть гардероба – это что-то кэжуал и без брендов, разбавленная ерундой, которую мама называет павлиньей. Опять же, когда есть повод.
В будние дни я придерживалась в одежде одного правила: что-то большое и что-то узкое. Легинсы и толстовка, либо водолазка и широкие брюки. Все просто.
Я часто задумывалась над тем, ну какой бы из меня был юрист? У меня развилась бы аллергия от пиджаков. И мне пришлось бы спускать все деньги на противочесоточную мазь. И я не шучу! Иногда мне казалось, что мой мир – он другой. Где-то глубоко внутри себя я знала, но это было так глубоко, что я сама не добралась до туда. Иногда он прорывается в виде розового боа и дерзких шуток.
Может быть все в нашей жизни происходит не просто так? И реабилитация – это возможность познакомиться с самой собой?
Колено начало ныть, я стала идти медленнее. Глянула на время. Двадцать минут всего, а уже началось. Впрочем, именно поэтому я тут. Избавиться от дурацкой боли и зажить нормальной жизнью.
Мой взгляд зацепился за старую вывеску «Сладости от Лонгов». Несмотря на то, что буквы выцвели, и лишь моя фантазия намекала на то, что когда-то надпись была розовой, а не бежевой, в этом существовала определенная эстетика, которая привлекала. В магазин хотелось зайти, для того, чтоб узнать, что же скрывается за этой дверью. Любопытство умирало, как хотело знать, какие там ароматы и что продается.
Я аккуратно повернула ручку двери и вошла, попадая в мир чего-то очень старого. Обычно, когда речь идет о сладостях, представляются яркие витрины, чтоб прям прищуриться захотелось, и обстановка внутри магазина должна быть такой же. Но нет. На полу лежал ковер приглушенного бордового цвета, а полки, заставленные стеклянными банками с конфетами, напоминали, скорее, полки в аптеке. В нос ударил запах лакрицы, ванили и чего-то еще, одновременно, приторного и пряного.
– Добрый день! – поздоровалась продавщица.
Я улыбнулась ей. Это была девушка, по виду – моя ровесница. Ее черные волосы были убраны в очень короткий хвостик, а челка слегка лезла в серые глаза. Она улыбнулась мне в ответ и спросила:
– Первый раз у нас?
– Да, и в принципе первый раз в Лондоне, точнее в Англии, за семь лет.
– О! – удивилась она. – Тогда я обязана сделать так, чтоб этот визит запомнился. Что ты любишь?
– Если честно, то шоколад, – пожала я плечами.
– Ну-у, ты же в Англии. Как насчет отступиться от твоих привычек и попробовать что-то новое?
– А если подробнее?
– Лакрица?
– Нет, – скривилась я. Продавщица заметила мое искривленное лицо и засмеялась.
– Я поняла. Тогда-а, – она отошла к одной из банок и принесла ее. – «Джели бэйбис»? А еще есть малиновый мармелад.
– Тут все желейное?
– Нет, но это очень популярно. Или мне, все-таки, поискать шоколадные конфеты?
Я закусила щеку, раздумывая, а затем покачала головой. Надо делать шаги в новое. Пускай такие маленькие и незначительные. Меня же никто не заставляет переставать любить шоколад, просто предлагают попробовать что-то новое.
Девушка взвесила мне два вида конфет, я не удержалась и одну попробовала прямо в магазине после того, как расплатилась.
– Очень вкусно! – воскликнула я, катая на языке слегка кисловатый малиновый мармелад.
– Приходи еще, будем пробовать остальное. Надолго в Лондоне?
– На год.
– Приличный срок, – цокнула она.
– Так вышло, – слабо улыбнулась я. – Как тебя зовут?
– Кэссиди. Кэссиди Лонг.
Я улыбнулась. Имя напомнило мне любимую героиню из детского мультика. Не помню, о чем он был. Но героиня всегда казалась мне веселой и неунывающей, особенно с учетом того, что она была призраком.
– Я – Сандра, – кивнула я. – Это твоя лавка?
– Моих родителей, я подрабатываю тут летом. Семейный бизнес, все дела.
– Прикольно.
– Заглядывай! Я тут еще пару месяцев, до сентября.
– Обязательно!
Что-то нормальное. Вот, что дало мне посещение лавочки со сладостями. Моя ровесница, разговор ни о чем, и конфеты, которые я положила в сумку. А еще я ощутила дикий укол тоски.
Больше всего на свете мне захотелось позвонить своей подруге Эве или Лотте, или отправить голосовое сообщение. Но сейчас они обе с родителями в горах, а там связь не ловит. Я бы тоже там могла быть.
Я заглянула в календарь. Так, они там пробудут еще неделю. Мне было очень грустно от того, что их поездка выпала именно на момент моего переезда. Конечно, мы попрощались, устроили долгие посиделки и не спали всю ночь, как того требуют правила ночевок у подруг. Но в день, когда я оказалась в чужом городе, мне хотелось просто услышать их голос.
Я продолжила гулять по Сент Джонс Хай Стрит медленнее, чем хотелось бы. Это из-за колена, но я продолжала шагать. Уже вечерело, а я сменила плейлист 90х на ранние песни Бритни Спирс.
Сделала еще пару фотографий, одну из которых выложила на свою страницу. Снова пошли уведомления о лайках.
Нужно куда-нибудь присесть. Мой желудок снова плакал внутри меня. Я ничего не могла с собой поделать: когда я голодная, чувствую себя диким животным, которого заботит только одно – еда.
Я зашла в паб с забавным названием «Старый лебедь». Судя по всему, не только название имело слово «старый». Еще это можно было бы отнести к интерьеру. Ну, не старый, скорее старомодный, а может аутентичный. Мебель из темного дерева, ковер, тоже темный, на мой взгляд, и даже обои с изображением маленьких белых лебедей не делали это помещение светлее. Но здесь было так людно, что атмосфера не казалась мне гнетущей или мрачной. Вовсе нет. Я ощутила прилив бодрости, как будто повеяло прохладным ветром.
Пинта пива и «фиш энд чипс». Если честно, я начала нервничать, что за первый день впитаю слишком много, так сказать, английского, что вскоре меня начнет тошнить, и я захочу уехать. А может я просто еще не осознала, на какой срок я приехала и веду себя как типичный турист. Все, что нам известно об Англии? Да, пожалуйста, и повторите, господин официант. Как жаль, что Эва не на связи. Можно было бы с ней поспорить, через сколько я буду проверять цены на билеты Хитроу – Схипхол.
Я отпила холодного пива, и отправила кусочек картошки в рот. Глубоко вздохнула. Нельзя расклеиваться, Сандра. Всего лишь первый день, ну! Возьми себя в руки. У кого есть еще возможность лечиться у спортивных врачей?
Я не пессимистка, нет. Я скорее из тех людей, про кого говорят «улыбка до ушей». Но сегодняшний день нельзя назвать обычным. Все-таки, не каждый день меняешь место жительства, пусть и временно. Но это было не от большого желания есть овсянку по утрам и пить чай по десять раз в день. И да, я знаю, что это миф про овсянку, а по потреблению чая Англия вообще не на первом месте в Мире. Я загуглила перед перелетом.
У меня упала долька картошки, и я решила ее поднять. Не хочу мусорить. Я наклонилась и ударилась головой. Лучше будет встать из-за стола и аккуратно поднять. Я так и сделала. Подняла картошку, а когда выпрямлялась врезалась в какого-то высокого парня. Успела выругаться, сначала по-голландски, затем по-английски, и в третий раз еще по-русски. Услышала когда-то от бабушки.
Я посмотрела на того, с кем столкнулась и обомлела. Это тот же парень из аэропорта! Я открыла рот от удивления. Он осмотрел меня, его брови поднялись в верх. Я осознала, как я выгляжу. Подняла картошку с пола, стою с ней в руках, да еще и рот открыла. Если бы мы попали в мультик «Леди и Бродяга», то роль Бродяги можно было бы отдавать мне. А он скорее был бы Леди. Хотя… его непослушные волосы не вписываются в ее образ. Нет. Мы бы не были героями этого мультфильма.
– Привет, – улыбнулась я.
– Привет? – переспросил он.
– Я знаю, что мы незнакомы. Но мы виделись в аэропорту…
– Я помню, – это было сказано очень спокойно, но при этом звучало как приговор в зале суда. Сандра Веерман, вы виновны во всех бедах с этим молодым человеком. Я бы могла крикнуть: «Протестую, ваша честь». Честное слово, не постеснялась бы.
– Забавно, что мы снова столкнулись. Ты тут живешь?
– Да… – А вот это звучало не уверено. Он что, не знает, где живет?
– Меня зовут Сандра. А тебя?
– Доминик.
– О, скажешь что-нибудь о семье?
Он еще выше поднял брови. О боже, ну куда? Они же сейчас скроются за твоими волосами.
– Прости? Тебя интересует, как зовут мою мать?
– Да так… шутка. Еще раз извини, что так вышло в аэропорту.
Он долго смотрел на меня и молчал, мне даже стало неловко, и я подумала, что он вообще ничего не ответит. Но он снова заговорил:
– Ерунда. – Хотя по его голосу было понятно, что он врет. Та бумажка была важной для него. – А тебе не обязательно было бросать все дела ради извинений.
– Что?
– Ну, ты же выследила меня, чтоб извиниться?
Моя очередь пришла смотреть долго и не мигая на него.
– Это тоже шутка, – добавил он поспешно. – То есть, я не думаю, что ты следишь или шпионишь за мной.
– А-а! – выдохнула я и широко улыбнулась.
– Ты три раза выругалась, – вдруг заметил он. – На разных языках.
– Дурацкая привычка. Мои родители из разных стран. Сейчас я уже не путаюсь в языках, но в моменты эмоций проскальзывает.
– Понимаю.
– Правда?
– Да, я тоже с детства с несколькими языками. Я – билингв. А ты, получается, тоже?
– А я не выпендриваюсь, – сорвалось с моих губ прежде, чем я остановила себя. Доминик сжал губы. – Это тоже…
– Шутка?
– Да.
Я посмотрела на его шоколадные волосы и задумалась. Его цвет ближе к молочному или горькому шоколаду? Его темные слегка волнистые завитки торчали так, как будто он опять страдал от приступа окр и пытался себе внушить, что если его прическа будет достаточно растрепанной, то мир не рухнет. И все же… такой красивый цвет. Шоколадный…
– Говоришь, билингв? – спросила я и дождалась его кивка. – А ты откуда?
– Из Бельгии, – ответил он.
В моей голове со скоростью света завертелись все винтики, чтоб пазлы сложились в одну целую картину, где написано «Бельгийский шоколад». Мой любимый, между прочим! Я не выдержала и засмеялась.
– Что смешного? – нахмурился он.
– Извини, просто… это мои внутренние тараканы… Ты из Бельгии и это…
– Смешно? Бельгийцы смешные для тебя?
– Вовсе нет. Но это… очень долго объяснять.
Я же не могла рассказать ему о том, что сравнила его волосы с шоколадом, и что самый лучший считаю бельгийским. Он решит, что я с ним флиртую. Не то чтобы я стеснялась, нет. Я спокойно улыбаюсь красивым юношам и кокетничаю. Но это засчитается за очень стремный подкат. Лучше прослыть кем угодно, но не человеком с тупыми дешевыми подкатами.
– Не бери в голову, – и я потрясла своей на этих словах.
– Приятного аппетита, – кивнул он. – Только… с пола не ешь, пожалуйста.
– Почему? Так вкуснее! – широко улыбнулась я, обезоруживая его. Пошути тут мне еще.
– Правда? – его брови поднялись опять.
– Не веришь? Я докажу.
Я стала подносить ко рту упавший кусочек картошки, внимательно следя за взглядом Доминика. Он нахмурился. Не верил мне. Но я мастер блефа. Я не собиралась откусывать, не клала картошку, она лишь зависла в воздухе в моем рту. Он не выдержал первым и отвел мою руку.
– Ты с ума сошла? Знаешь, сколько там бактерий.
– Да не стала бы я его есть. Расслабься.
– А выглядело…
– Папа с шести лет учил меня играть в покер, – улыбнулась я. – Я не профи, но…
– Блефу научилась, – закончил он фразу.
– Все верно.
Это было правдой. Папа любил с друзьями встретиться и поиграть, рассказывал мне. Я с радостью соглашалась. Я соглашалась на что угодно, если это был не футбол. Слушать про флеш-рояль и каре было куда веселее, чем запоминать то, что в регионах Испании есть королевская команда, а есть команда против.
– Обычно отцы учат чему-то другому.
– Например?
– Не знаю… – смутился он.
– А чему тебя учил твой?
Он стушевался, я увидела, как его синие глаза стали темнее. В голове промелькнуло сравнение с предгрозовым небом. Что ж… стоит заткнуться, если не хочу, чтоб меня шандарахнуло молнией.
– Думаю мне пора. Еще раз приятного аппетита. – Голос его был серьезным, а вид угрюмым.
– Пока-пока! – старалась улыбаться я, от чего он выглядел еще мрачнее.
Доминик ушел, а я с облегчением упала обратно на сидение. Надеюсь, я его ничем не обидела. Я редко смущаюсь или теряюсь, но как будто тут был момент, когда нужно было потеряться. Хотя, он тоже пробовал пошутить.
Я посмотрела на время. Пора возвращаться домой. Может быть к этому моменту отец, все-таки, заждался меня.
***
– Я тебя потерял, – сказал папа первым делом, когда я зашла.
– Я была на центральной улице. И тебе привет, кстати.
Он встретил меня у порога и крепко обнял. Я неловко похлопала его по плечу. Обнимашки остались в там, детстве, где я еще пыталась выучить имена его любимых игроков. Это место позади, сейчас мы в точке «мне насрать».
– Как долетела? Как насчет чая?
Я натянуто улыбнулась и прошла за отцом. Вилем Веерман – высокий мужчина, это меня бесит. Когда отец рядом, эта разница напоминает о том, что где-то внутри меня есть маленькая девочка, дочка, которая любит топать ногой и капризничать.
Так. Я – взрослая, спокойная, рассудительная…
– Твои футболисты не отпустили тебя вовремя, чтоб забрать дочь из аэропорта? Или ты не сильно пытался уйти? – 1:0 в пользу капризной девочки. Сандра, соберись и держи удар! Малявка лидирует.
Отец оглянулся на меня, поднял иронично брови и покачал головой. Ничего не сказал, только слегка усмехнулся. Конечно! Он-то взрослый и рассудительный. Никогда не кричит и не говорит всякой чуши, ну кроме той, что связана с его работой.
– Был срочный созвон с Португалией, – пожал плечами.
– М-м, ясно, – протянула я. – Надеюсь, оно того стоило.
– Не очень. – Он слегка поморщился, поставил чайник, достал сладости. – Впрочем, это уже не важно. Норсвуд получил алмаз, который хотел. Это самое главное.
– Норсвуд… – задумчиво произнесла я.
– Да, это название команды.
– Я поняла. И… – я сделала глубокий вдох. – Я благодарна, что ты договорился с врачами. Очень буду рада наконец-то избавиться от этой боли.
– Сильно болит? – на его лице застыло выражения беспокойства.
– Ну, последние минуты до дома были невыносимы, если честно.
– Все поправимо.
– Какой план? Я хожу к твоим врачам, а потом свободна?
– Ты не планируешь работать?
– Планирую, – осторожно ответила я, закусив губу.
– Вот и славно. Я подобрал тебе вакансию у нас.
– Что-о-о? – Я соскочила со стула и стала вертеть головой из стороны в сторону. Ну и зачем я встала? Что бы убежать из дома или показать ему средний палец? Ну нет. Последнее слишком грубо даже для меня. Он, все-таки, заботится обо мне, и я не законченная эгоистка.
– Работать ассистентом у меня.
– Ни. За. Что. – отчеканила я.
– Почему? Ты же собиралась работать. Кто тебя возьмет с учетом твоей реабилитации? У тебя будут процедуры…
– Уверена, что такие места есть.
– Жалкие подработки ради чего?
– Каждая работа хороша.
– Разумеется. Но смотри, если у тебя есть фундамент, то глупо отказываться от него и идти на пустую землю.
– Не глупо, если место, где ты хочешь построить дом, тебя не устраивает.
– Сандра.
– Я и так тебя буду видеть каждый день дома, еще и на работе придется. Знаешь, говорят, после определенного возраста с родителями нужно видеться дозированно.
– Ты маме говорила об этом? – с улыбкой спросил отец.
– Мы видимся по вечерам, вообще-то, – чопорно сказала я. – Днем она работает. Без меня.
– Но слова хорошие. Я бы сказал, что взрослые люди не должны жить с родителями.
– Что это значит?
– Ты соглашаешься работать – я снимаю тебе отдельную квартиру.
Я закусила губу. Предложение заманчивое. Даже очень. Но есть один маленький нюанс. Его работа – футбол, и значит моя работа будет футболом. Есть черта, которую я не перейду.
– Чего ты упрямишься как ребенок? У тебя даже зарплата будет.
– Папа… – начала я и осеклась.
Он был прав. Это глупо и по-детски отказываться от этого предложения. Работа в клубе премьер-лиги – хороший опыт и строчка в резюме. А еще отдельное жилье и нормальная зарплата. Явно больше любой, которую я бы сейчас смогла найти. С моим-то коленом. Хоть я и не сильно нуждаюсь в деньгах, это не мои деньги, а родителей.
– Мне не нравится эта идея, вообще похоже на шантаж. – Капризная дочка опять выигрывает, чтоб ее…
– Это называется сделка, Сандра. Ты подумай, я тебя не заставляю сразу давать ответ. У тебя есть пара дней. К врачам поедем послезавтра. Хотелось бы, чтоб к этому моменту ты определилась. Дикие коты тебе понравятся.
– Дикие коты… – закатила я глаза. – И против кого они играют? Домашних собак?
– Очень смешно, – безэмоционально прокомментировал мою шутку отец. – У них зеленая форма, подойдет к твоим глазам.
– Ну да-а, это многое меняет. Я такая в твоем представлении? Выбираю работу по цвет глаз? Буду встречаться с одним из твоих пацанов, потому что селфи с ним круто будет смотреться в моей соц.сети. Ну знаешь… лента в одной цветовой гамме.
Сначала в глазах отца я увидела предупреждение, но оно быстро сменилось расслаблением, а потом он рассмеялся.
– Что смешного?
– Ты и футболист? – сквозь смех спросил он. – Взять тебя на работу к нам – все равно что в монахини постричь.
Сравнение отличное, он прав. И я подхватила его смех, осознавая абсурдность ситуации.
Уют. Это я ощутила, когда наш смех постепенно стих. Я посмотрела в голубые глаза своего отца, все еще улыбаясь. Телефон свибрировал, я увидела, что мне пришло сообщение от мамы, и моя улыбка резко погасла.
– Передай Софии привет от меня, – сказал он кивнув на телефон.
– Ладно. А ты знаешь, как отвадить от меня парней, – уже серьезно произнесла я. – Ну или меня от них.
– Сандра… я не буду вести с тобой неловких разговоров. Единственное правило – не водить никого сюда! Точка.
Я уже хотела спросить, почему, но заставила свой рот закрыться. Есть темы, которые не стоит обсуждать, есть слова, которыми не стоит подначивать человека, особенно отца девочки.
– Получается, если я буду работать у тебя, то съеду.
– Если отработаешь месяц и продолжишь – да. Согласна?
– Нет, конечно. Я просто спросила.
– Еще раз повторю, что я даю тебе время подумать.
– Хорошо, завтра обязательно посмотрю подходит ли мне ваш оттенок зеленого. Без этого решение не приму.
– И с мамой посоветоваться не забудь, – иронично ответил отец.
– Обязательно посоветуюсь! – рявкнула я.
– Ладно. Сменим тему. Как тебе Лондон?
– Солнечный. – Мой тон был равнодушным. А отец на этих словах усмехнулся и покачал головой. – Что?
– Если Лондон встречает тебя солнцем – это хороший знак судьбы.
– Ты это только что придумал?
– А если и так? У каждой пословицы есть момент, когда она была сказана впервые, как и у каждой приметы…
– Есть момент первого действия, – закончила я его фразу. – Ты заставляешь своих футболистов ходить в один писсуар?
– Мы дикие коты, а не аристократы.
– Это самое странное, что я слышала.
– Удивлен, что ты помнишь об этом.
– Конечно помню, ты же с таким восторгом мне это рассказывал.
– Все отцы совершают ошибки.
Я никак не прокомментировала его фразу, допила чай и отставила пустую кружку.
– Завтра пойду погуляю.
– Осторожнее с коленом.
– Я не маленькая девочка!
– Неужели?
– Да.
– Спокойной ночи! Завтра днем придет мисс Смит, приготовит обед. На завтрак возьми еду в холодильнике.
– Окей!
Я поднялась в комнату и открыла сообщение от мамы. Она предлагала созвониться, но я так устала, что предложила это сделать завтра, передала ей привет от отца и упала на кровать.
Итак… Я и Лондон. Небо не рухнуло. Рухнет ли оно, если я приму предложение отца? Проверять не хочется. Затея – дерьмо! Это же ясно как сегодняшний день. И завтра ничего не поменяется.