Читать онлайн Психоанализ идёт в кино бесплатно
![Психоанализ идёт в кино](/pics/b/163090/163090.jpg)
Введение
Предполагаемый читатель этой книги любит кино. Если я ошиблась, дайте знать. Я представляю себе, что Вы легко вовлекаетесь в сюжеты, любите рассуждать о том, почему те или иные герои веду себя определенным образом. Может, пересматриваете одни и те же старые фильмы, потому что новые совсем не те, или жадно поглощаете все новинки. Вам важно, трансформируется ли главный герой, поженятся ли они в конце. Вы цените послевкусие, необходимость размышлять, или наслаждаетесь, сочиняя собственные интерпретации.
Кино можно анализировать различными способами. Можно оценить оригинальность сюжета, глубину конфликтов, неожиданность сюжетных поворотов, структуру… свежо ли, современно, достоверно ли… Я выбрала для себя свободный фокус: важно то, что оказалось в зоне внимания. Задаваться вопросом: что хотел сказать автор, имеет смысл, если предмет вашего интереса является сам автор. Череда создателей фильма по-своему собирали произведение, чтобы оно на их лад звучало искренне и пронзительно. Если Вы решите, что важно в фильме лишь то, что из этого было замечено лично Вами, то визуальный нарратив превратится в Вашу личную метафорическую карту.
В фильме мы видим сюжет как путь героев к своей цели, а через игру актёров проживаем их конфликты. Драматургические приёмы и различные кино эффекты помогают воспринять лучше скрытое содержание. И несмотря на то, что у создателей был замысел и желание донести определённый смысл, каждый зритель вплетает своё субъективное в восприятие и обнаруживает смыслы своим способом. При должном внимании это субъективное восприятие может стать ключом к пониманию себя.
Психоанализ и кино постоянно вдохновляются друг другом. Эти практики объединяет интерес к человеку, его мотивам, мечтам и даже безумию. Благодаря кино, люди больше обращают внимание на свою индивидуальность. Наблюдая как «маленькие люди» преодолевают трудности, мы больше верим в себя. Находим надежду в создателях кино, сумевших прожить непростую историю, и в зрителях, которые поняли фильм так же как и мы.
Психотерапия Энтони Сопрано
– Я понимаю Фрейда, я знаком с концепцией терапии. Но в моем мире такие вещи не прокатывают! Могу я быть счастливым? Наверное, все могут.
– У вас депрессия? Вы чувствуете себя подавленным?
– Ну… с тех пор, как улетели утки… Да.
Одна из главных сюжетных линий культовой американской криминальной драмы «Клан Сопрано» выстраивается в кабинете психотерапевта. В 1 серии мафиози Энтони Сопрано падает в обморок при виде, как улетают утки с его заднего двора, и вскоре оказывается, что физически Энтони здоров, и ему надо выяснять причину своего обморока, анализируя своё психоэмоциональное состояние.
На данный сериал очень много рецензий, но, если кто-то отзывается о психотерапии, которую проходил Энтони, то только как о неудачном опыте, потому что доктор Дженнифер Мэлфи не смогла сделать из социопата, криминального авторитета обычного человека за 7 лет терапии. И я решила посмотреть на эту ситуацию с другой стороны. И начать придётся с конца.
Сериал заканчивается на внезапно возникшем чёрном экране. В последний момент перед чернотой мы видим взгляд Сопрано, обращённый к нам, а точнее к кому-то. Кто-то из создателей фильма проговорился, что Тони в этот момент встречается со взглядом убийцы. До этого друзья-мафиози обсуждали, что, так как скорость пули опережает скорость звука, то при выстреле в голову соседа, сначала наступает его смерть, и только потом осознание у окружающих, что она произошла. Для самой же жертвы выстрел в голову оборачивается чёрным экраном без осознания произошедшего.
С другой стороны чёрный экран для нас означает конец истории, которую мы смогли увидеть только через Тони. Таким образом, плохой был он или хороший, для нас он всё равно герой этой истории.
Смерть постоянно присутствует в сериале. При просмотре я много раз ловила себя на ощущении бессмысленности жизни. Имеет ли хоть что-нибудь смысл в этой жизни?
Однажды доктор Мэлфи сказала Энтони, что у него алекситимия, и пояснила это как состояние, когда человек постоянно занимается какой-то деятельностью, чтобы не погружаться в размышления о своей жизни. Она также добавила, тонко определив суть проблемы социопатов: «Когда они перестают что-то делать, они задумываются над поступками, над тем, что они ломают других людей, над пустотой своей души, которая преследует их с детства, и они ломаются».
Если мы переместимся в предпоследнюю серию, то в ней происходит важная последняя встреча Энтони Сопрано со своим психотерапевтом доктором Дженнифер Мэлфи. Перед этим доктора Мэлфи коллеги познакомили со современным исследованием, согласно которому разговорная терапия не помогает социопатам – криминальным преступникам в общепринятом смысле, при психологической поддержке они становятся ещё более изощрёнными в своих преступлениях [1, 2]. Согласно научным данным во время терапии социопаты с удовольствием обсуждают личные темы, но искренне так и не раскрываются, больше имитируют. Мэлфи проанализировала поведение своего клиента, после семи лет терапии, и решила, что это как раз тот самый случай, после чего резко закончила терапию с Тони.
Давайте поразмышляем над данными исследованиями, насколько они соответствуют отношениям Энтони с Дженнифер. Права ли была доктор Мэлфи, прекратив терапию? Мы с трудом сможем представить, что социопаты выстраиваются добровольно в очередь для того, чтобы пройти терапию и начать меняться. Если Вы обратитесь к упоминаемым исследованиям, то все они проводились в условиях тюрьмы, хотя если охватить большее количество исследований, то иногда исследуют ещё преступников, которые содержатся в психиатрических клиниках. В любом случае, можно предположить, что преступник может посчитать исследование для себя либо не выгодным, чтобы стараться быть искренним, или, наоборот, выгодным, чтобы начать имитировать более социально приемлемое поведение, ведь социопаты могут надеяться на досрочное освобождение, если проявят себя положительно. Мне кажется, вполне логично, что в этом случае у человека может возникнуть желание что-либо имитировать, чтобы быстрее вернуться к обычной жизни.
Энтони Сопрано тоже преступник, но не пойманный, который сам платил за свою терапию. При этом ему не нравилось платить. Он иронизировал над своим доктором, говоря, что она берёт слишком много или непонятно за что, но всё же он платил и ходил. Не случайно сам факт оплаты так показателен для психотерапии. Даже если Тони имитировал своё отношение к чему-либо, можно заключить, что такая дорогостоящая имитация была наполнена огромным смыслом для него, и, возможно, человек хотел перейти из категории «казаться» в категорию «быть». Возможно, он пытался выстроить на этих сеансах принципиально иные отношения? Использовал ли он при этом советы доктора для своей преступной деятельности? Конечно, да. Например, когда у него были конфликты с дядей Джуниором, более авторитетным мафиози, и доктор Мэлфи порекомендовала помочь пожилому человеку ощутить собственную значимость, предложила убедить старика, что он всё равно главный и самый важный. Её рекомендации касались исключительно межличностных отношений, но эта стратегия позволила Тони сократить число жертв при разборках двух мафиозных группировок, где они пытались выяснить «кто главнее».
С первого же сеанса Мэлфи понимала, что перед ней преступник, член мафии. Она сразу предупредила его, что закон конфиденциальности не распространяется на признания в преступлениях, и Энтони в разговоре с ней был аккуратен, стараясь подбирать удачные метафоры. Своему же психотерапевту она как-то сказала: «Это будто следить за крушением поезда. Мне страшно, но я хочу его слушать».
Если на своем первом сеансе психотерапии Тони не переживал о способе своего заработка, как бы доктор Мэлфи на это не намекала, то во втором сезоне сериала Энтони пытается вывести из тени весь свой бизнес. С одной стороны, потому что на мафию ведут охоту, с другой же стороны что-то начинает меняться. Сформулировать он может это уже ближе к концу последнего сезона, когда говорит своим «коллегам», что не хочет попасть в тюрьму, что хочет увидеть своих внуков, что мир изменился, и теперь надо вести бизнес как все.
У меня сложилось впечатление, что в течение всего сериала в нём ведут борьбу две части его личности: одна сильная социопатическая, презирающая слабость, а вторая слабая, эмоциональная, та, которая при виде улетающих уток или жареного мяса падает в обморок. Кстати, о мясе. Оказалось, что в детстве его отец на его глазах отрубил мяснику пальцы, и именно поэтому у Энтони случались обмороки при виде мяса. В какой-то момент Тони согласился с такой интерпретацией доктора Мэлфи, но в другой момент, например, после того, как он убил члена своей банды, которого считал за сына, когда им, вероятно, владела его социопатическая часть личности, он отрицал значимость такого поведения отца в своей жизни.
Доктор Мэлфи выступает в жизни Тони в роли провидца. Она интерпретирует его сны, собирает его бессознательные образы и дважды констатирует, что Энтони угрожает опасность сначала от матери, потом от его дяди. Интересный факт. Но после первого покушения на Энтони, в котором была замешана его мать, у неё случился сердечный приступ и потеря памяти. Что-то похожее случилось с дядей Джуниором. Два родных человека Тони, которые хотели его убить, забывают об этих эпизодах. Джуниор в итоге забывает всех, всю свою мафиозную жизнь, и единственное кого он помнит в последней серии – это Бобби, который заботился о нём в последнее время. Как будто через забвение они оба, Ливия – мать Энтони и дядя Джуниор, избавились от своей социопатической части личности. А что случилось с Тони?
Вернёмся в начало сериала. Энтони Сопрано приходит к психотерапевту Дженнифер Мэлфи, потому что когда он жарил для своей семьи мясо во дворе, он вдруг увидел, что утки, которые прижились у него в бассейне и вывели утят, собрались своей семейной стайкой и улетели. И грозный криминальный авторитет упал в обморок от увиденной сцены.
В дальнейшем, ему снился сон, что утки не просто улетают, но и уносят его пенис с собой, что было интерпретировано доктором Мэлфи как желание матери Тони кастрировать сына или убить.
Надо отметить, что Энтони с сёстрами росли в «необычной» семье, где отец был мафиози, а мать Ливия всё знала, но её всё устраивало. Впоследствии и Энтони и его сестра Дженис также строят свои семьи похожим образом, но что-то у них меняется. Они уже не хотят, чтобы их дети были такими же, они хотят дать детям другую жизнь.
В мафии люди играют в странную игру со смертью, где правила и понятия ценнее жизни людей. Это мир сильных людей, презирающих смерть и слабость. Тем удивительней, что успешный в своём деле Энтони обсуждает с психотерапевтом сон, где утки уносят его пенис. Но, видимо, психотерапия была для Тони надеждой на какую-то иную жизнь. Энтони попал в кому после выстрела дяди Джуниора. В бессознательном состоянии он видел себя на научной конференции. Энтони случайно перепутал дипломат с документами, и теперь его принимали за другого человека – криминального авторитета, в то время как он пытался всем доказать, что вышла ошибка, он просто приехал на конференцию.
Так была ли психотерапия Тони Сопрано успешная? Я думаю, что нужно рассуждать иначе. Благодаря психотерапии несоциопатическая часть личности Тони прожила чуть больше, чем могла бы прожить, обрела чуточку больше свободы, и прожила некоторые важные моменты своей жизни и жизни окружающих. Как говорил главный герой своим детям: «Когда-нибудь у вас будут свои семьи, и если повезёт, вы будете помнить приятный моменты, такие как этот. Когда было хорошо».
И ещё одна его мысль напоследок: «Наши матери, они как водители автобусов. Нет, они сами автобусы. Они довозят нас сюда, высаживают и едут дальше. Продолжают свой путь. И проблема в том, что мы-то пытаемся вернуться в автобус вместо того, чтобы его отпустить».
Предположительная литература, к которой нас отсылают в сериале:
В предпоследней серии 6 сезона доктор Мэлфи читает по всей видимости книгу: «Criminal Personality», S. Yochelson; S. E. Samenow (1977).
Также при разговоре коллеги доктора Мэлфи упоминают работы Роберта Д. Хаэра.
Принцип разделенного знания Кристофера Нолана
Чем привлекательно для нас фантастическое кино, где мир устроен принципиально иначе? Может быть, в грёзах об альтернативных реальностях мы ищем что-то внутри нас, что позволит найти иные точки отсчёта и запустить нашу жизнь в ином направлении?
Возьмём для рассмотрения три фильма режиссера и сценариста Кристофера Нолана: «Довод» 2020, «Начало» 2010 и «Помни» 2000 годов. Все три фильма затрагивают феномены восприятия времени. В фильме «Довод» время может идти в противоположных направлениях, как в прошлое, так и в будущее. В фильме «Начало» время может замедляться или даже переставать иметь значение при погружении в глубокие осознанные сны. В фильме «Помни» время главного героя зациклено и всегда отбрасывает его в прошлое к моменту травмы. Во всех трёх фильмах настоящее время становится полем сражения для прошлого, будущего и их альтернативными возможностями, и чтобы спастись в своих мирах, главные герои разделяют своё бремя с другими людьми.
Доверие людям необходимо нам как способ преодоления собственной уязвимости. Наша исходная потребность в другом человеке формирует межличностные психические феномены, в которых индивидуальное восприятие накладывается на факты окружающей действительности. На тонкой грани между происходящим и его интерпретациями формируется наше знание о внешнем мире и понимание своего внутреннего мира.
Принцип разделённого знания в фильме «Довод»
Главный герой фильма «Довод» Протагонист сталкивается с инвертированными предметами, на которые законы природы действуют противоположным образом. Пуля из мишени попадает обратно в пистолет, а лежащий на столе предмет движется против гравитации, попадая в руку, будто его уронят в прошлом. Протагонист обнаруживает турникеты в реальность, где все события разворачиваются из будущего в прошлое, откуда можно прожить все случившиеся события в обратной последовательности. Мы видим, как в происходящей реальности люди с разным течением времени пытаются одновременно воздействовать на события настоящего, зажимая момент в «темпоральные клещи».
Главной проблемой в таких условиях становится то, что невозможно обладать всей полнотой знаний о формирующейся реальности. Проходя через турникеты между мирами, человек мгновенно меняет направление своего движения во времени, но в тот же момент человек расщепляется и получает своего двойника, который продолжит двигаться в обычном направлении времени, не имея связи со своей «копией». Двойник может служить информатором для себя «другого» только опосредовано через других людей, не встречаясь с собой.
В фильме «Довод» нас знакомят с «принципом разделенного знания». Информация о различных аспектах реальности разделяется между вольными и невольными участниками. Протагониста предупреждают, что «даже узнать о природе войны – значит проиграть». Каждый из нас может самостоятельно привести аргументы, почему иногда легче не знать всей картины происходящего и даже всей правды о себе, чтобы спокойней или счастливей жить. Например, люди легче принимают решение и действуют, когда не знают о существовании других вариантов. В этом случае нет мук выбора, и существует только одна стратегия действий. Таким образом, чтобы создать саму необходимость действовать, избавить себя от лишних страданий, мы бываем рады довериться другим людям и согласиться на собственную слепоту.
Как же должна быть устроена реальность, где время может течь в две противоположные стороны? В нашем мире время – это координата, на которую мы никак влиять не можем, она меняется объективно и независимо от нас. Мы можем ухитряться замечать время, измерять, распределять, но не менять его направление.
В фильме «Довод» нам предлагают два критерия обнаружения направления течения времени. Первый критерий заключается в том, что в нашем привычном мире причина идёт перед следствием, то есть причины располагаются в прошлом, а следствия в будущем. Если провести параллель с нашим мышлением, то создавая мысль, идею, образ, мы движемся от отдельного к целому, но если мы переходим к анализу уже упакованной психической информации, то движение в этом случае инверсивно относительно анализируемого материала и направлено на поиск исходного состояния или на поиск причин его возникновения. Познавая мир, изучая всё более мелкие составные детали и механизмы, мы открываем причины происходящего, а, значит, движемся инверсивно.
В своей психике мы всегда существуем в разделении между знанием и не знанием благодаря существованию границы между сознанием и бессознательным. Это разделение помогает нам мыслить направленно, фокусируясь только на необходимом для осознавания в данный момент времени.
Если у нас возникает необходимость обратиться к своей памяти, то с одной стороны нам нужно отправиться в прошлое, но с другой стороны само движение воспоминания повторяет уже прожитое. Допустим, что механизм путешествий во времени Протагониста отражает наши психические возможности. Как тогда можно было бы описать устройство нашей памяти?
Обращаясь к памяти, нам нужно пройти через психический «турникет», расщепиться, «отправить» своего двойника к моменту начала действия в прошлом, затем двойнику снова придется пройти через «турникет» и пойти по направлению в будущее. Важно отметить, что сознательно мы можем проследить «жизнь» только одного из всех возможных двойников, а остальные, утонут в бессознательном как не актуальные следы памяти. Возможно, при переключении внимания мы уничтожаем своих двойников, которые пытаются сделать драматургию своей истории основной линией нашей жизни.
Второй критерий направленности времени, который нам предлагают в фильме, затрагивает понятие энтропии, которая должна увеличиваться, если время течет вперед и уменьшаться, если время течёт назад. Это отсылает нас ко второму закону термодинамики, который регламентирует не уменьшение энтропии с течением времени для изолированной системы. Поскольку мы существуем не во всём мире одновременно, а в его гетерогенных частях, и нам приходятся опираться на локальные процессы и открытые системы, то в отдельных случаях энтропия может уменьшаться за счёт уноса энергии в окружающее пространство. По этой причине строгость выполнения этого критерия для отдельных объектов соотносится скорее со свойствами этого объекта, а не с направленностью времени. В фильме инвертированный объект при попадании в огонь, охлаждается, то есть вместо того, чтобы использовать внешнее тепло для горения, он излучает собственное тепло в окружающее пространство. Таким образом, время, связанное с энтропией, «заставляет» материю проявлять свои свойства в противоположным образом.
Если допустить, что в нашем мире возможно взаимопроникновение двух противоположных течений времени, то как это можно визуализировать? В физике есть прекрасная метафора двумерного таракана, ползающего по поверхности трёхмерного шара. Для двумерного таракана мир воспринимается всегда двумерным. Точно также мы должны себя представить на «поверхности» четырёхмерного мира, мыслящими себя исключительно трёхмерно.
Если взять другое представление из физики, подумать о четырёхмерном пространстве как о множестве трёхмерных пространств выстроенных вдоль временной оси, то трёхмерная «поверхность», в которой мы живём, скорее не обрамляет четырехмерную форму, а скорее является «внутренней поверхностью» или срезом четырёхмерного мира. Разрезая прямую, мы получаем в сечении точку, разрезая плоскость, мы получаем прямую, разрезая трёхмерный объект – двумерное сечение, а разрезая четырёхмерный мир – трёхмерное пространство.
Что особенного в разрезе? Разрез всегда направлен. Если взять брусок материала и резать его ножом, можно увидеть постепенно проступающую плоскость сечения. Аналогично, если мы будем резать четырёхмерное пространство, мы будем обнажать трёхмерное пространство, проступающее или эволюционирующее во времени. Если время вместе с пространством образует множество мест, событий и ситуаций, возможностей, то развитие трёхмерного мира во времени – это сечение четырёхмерного мира по тем событиям, которые происходят объективно в реальности. Представленная визуализация приводит к мысли, что мир Протагониста – это разрез, некоторые точки которого остались сомкнутыми турникетами, похожими на тонкие нити разорвавшейся ткани, которые позволяют перемещаться с одного края на другой.
Принципиальным в фильме становится незнание Протагониста о своей роли. Он расщепляется в турникете между мирами, отдавая своему двойнику важнейшую роль. Один проживает жизнь, идя в прямом направлении времени, другой анализирует и воздействует на происходящее, двигаясь в обратном направлении. В фильме остался загадкой происхождение Протагониста и его коллег. Нам лишь оставляют намëки на то, что двойники могут расходиться очень далеко во времени, и строительство турникетов позволяет влиять на всë более ранние события в прошлом. Инвертированный двойник проживая все события в обратном порядке, имея знания будущего, находит всё более ранние точки опосредованного влияния на судьбу.
Представьте себе, что Вы прошли через турникет в другую реальность, тем самым создали себе двойника, и движетесь в прошлое. Вопрос, который у Вас возникнет как и у Протагониста, а как выйти из этого расщепления, как соединить себя заново? Если у двойника не произошло естественной гибели, или если его не «зачистили» как лишний «хвост», способный создать временной парадокс, тогда существует только один способ – пройти вместе с двойником в другой турникет, построенный в прошлом. Другими словами, чтобы преодолеть возникшее расщепление необходимо всем копиям найти или создать турникет тогда, когда расщепления ещё не было. Таким образом и поступил Протагонист. Он создал временную петлю, повернув в прошлое, и пройдя через временное расщепление, а потом закрыл временную петлю, вернувшись в привычное течение времени. Но точное соблюдение точек входа и выхода, было бы невозможно, если ты Протагониста и его копию постоянно не вели бы окружающие соратники. И в этом состоит принцип разделённого знания. В конце фильма один из участников предлагает, исполнив миссию, покончить с собой, поскольку никому из них неизвестно, что будет, если они встретятся с собственными копиями, но никто из них так и не решается стать лишними двойниками, чья история закончена.
Разделение знания о себе в фильме «Начало»
Переходя к фильму «Начало» мы переходим к теме осознанных снов, а значит к внутреннему миру человека, где проблемы направленности времени не существует. Под осознанными процессами мы можем понимать направленные ментальные процессы, которые поддаются как восприятию, проживанию, так и логичному объяснению, анализу. Как и в своём воображении, так и во снах мы способны путешествовать в прошлое, в будущее и в любые альтернативные реальности. Каждая идея, образ, мысль отсылает нас к большому количеству ассоциаций, и для того, чтобы мыслить направленно, нам приходится срезать конкретные смыслы с общего дерева ассоциаций с учетом контекста происходящего.
В фильме «Начало» главные герои погружаются в совместные осознанные сны, где они, действуя по общему плану, могут проникать в «подсознание» участника общего сна и внедрять ему идеи, способные трансформировать поведение и мотивацию во время бодрствования.
Погружаясь в осознанный сон, человек обнажает свои бессознательные процессы и сталкивается с жизнью своих внутренних глубинных образов, которые Кристофер Нолан обозначил как проекции. Это важный момент, потому что проекцией мы называем собственную психическую информацию, ощущаемую как присутствующую во внешнем мире. Таким образом, создатель фильма создаёт акцент на внутреннем противостоянии или на разделении знания о себе между проекциями. При погружении в более глубокие уровни сна, где человек всё более отделён от внешних условий и способен зависнуть в безвременье, и власть проекций становится всё более реальной силой.
Для успешной работы команде приходиться распределять обязанности, и ключевое разделение происходит между главными героями Коббом и Ариадной. Если Кобб предоставляет свои внутренние объекты – проекции для наполнения пространства сна, то архитектор Ариадна создаëт сцены для сна, об устройстве которых не должен догадываться Кобб, чтобы его проекции не могли изменить сон под свои желания.
Во снах Кобб постоянно сталкивается с образом своей умершей жены Мол, которая хочет воссоединения с мужем. Если бы мы интерпретировали сон как исполнение желаний по Фрейду, то и жена Кобба в его сне была бы его желанием, а не враждебной проекцией. Можно было бы говорить об утраченной любви, непрожитом горе, чувстве вины за её смерть. Нолан идёт другим путём интерпретаций. Мол в психике Кобба – нереальная проекция, которой нужно противостоять. В нашей психике проекция – это ещё один способ разделить психическую информацию, отделить от себя что-то неприемлимое и поместить в другой объект/образ. Проецируя, мы можем отделить своё желание от своего «я» и присвоить кому-то другому. Можно попробовать здесь рассуждать по аналогии с фильмом «Довод»: если проекция является результатом разреза психики, а образы во сне – наши двойники, одетые в маски других людей, то что будет являться «турникетом», позволяющим запустить собственное движение в другом направлении?
Центральным феноменом в психоанализе является перенос, указывающий на различие между нашими ожиданиями/восприятиями реальности и самой происходящей реальностью. Также как и энтропия перенос указывает на некоторую неопределенность или неупорядоченность информации, которая участвует в психических процессах. Любые наши ожидания или фантазии по отношению к другим людям могут сильно отличаться от действительно происходящих событий. Таким образом, наша способность интерпретировать реальность всегда имеет субъективную составляющую или поправку на перенос.
Внутри сна ситуация разворачивается иначе. Все фантазии как признанные, так и принадлежащие проекциям, определяют общее пространство возможностей состояния сна, а направленные сюжетные мысли, образы, действия, ощущения определяют происходящую реальность. Если перенос как явление нужно искать как несоответствие между фантазией и реальностью, между происходящим и ожидаемым, то во сне перенос проявляется в том, что втягивается в происходящее. Если в жизни человек идёт со своим переносом в окружающую действительность-пространство для реализации своих фантазий, то во сне «перенос» появляется самостоятельно, чтобы закончить фантазию.
Когда Ариадна проникла во внутренний мир Кобба, и единственная узнала о преследующей его проекции Мол, в застывшей во времени части фантазийной реальности Кобба появился новый интроецированный зритель. У одной ситуации появилось два состава участников и одно общее знание позволило участникам находить друг друга внутри сна. В самый ответственный момент сна, когда Кобб почти поддался чарам проекции Мол, неожиданно появилась Ариадна и убила Мол. Если одна женщина пыталась лишить его права на свою жизнь, то другая женщина привела к иному исходу.
Можно предположить, что способность переносить свои переживания на другого человека является проявлением существования психического «турникета», прохождение которого позволяет воздейсвовать на ситуацию с другой стороны.
Интересно отметить, что энтропия является настолько универсальным феноменом, что используется не только для описания упорядоченности материи, но также для информационных процессов. Важным отличием для информационной энтропии будет то, что, информация в трансформационных процессах может только теряться, но не увеличиваться в замкнутой системе. Возможно, поэтому лимб – самый глубокий уровень сна существует в фильме как общее место для всех пришедших туда, и Кобб с Мол, пребывая вдвоём в лимбе, творили города не только для себя, а будто создавая пространство подобно коллективному бессознательному. При таком замедлении процессов, в подвешивании своей жизни в моменте, которое близко к победе над временем, все альтернативные возможности и состояния сходятся в одной точке и человек выходит за пределы своего личного существования.
Невозможность разделения знания в фильме «Помни»
Фильм «Помни» нам повествует истории, где главному герою Леонарду Шелби было невозможно разделить свой опыт и знания с другими людьми. Однажды к Леонарду ворвались в дом бандиты. Последнее, что он запомнил перед ударом по голове – это его убитая жена. Из-за черепно-мозговой травмы у Леонарда случилась антероградная амнезия, при которой он всё хорошо помнил только до момента травмы, а остальную информацию о себе и мире ему приходилось собирать заново каждые несколько минут.
Неспособность сохранять краткосрочные воспоминания вынуждает Леонарда писать записки, фотографировать важные факты и набивать в татуировках послания самому себе. Поскольку события не переходят у него в долгосрочную память, у него есть несколько минут, чтобы продвинуться в поисках убийцы его жены, чтобы отомстить.
Желающие помочь Леонарду встречаются на его пути, но ему сложно воспользоваться их помощью, ведь каждое своё подозрение или неудачу в общении он оставляет в своей системе заметок. Каждый раз, когда память его перезагружается, он верит своим запискам и татуировкам, потому что люди могут обмануть, а времени выстроить с ними доверительные отношения у него нет.
В конце автор фильма нам предлагает усомниться в версии Леонарда. Возможно, жена героя выжила, а убил её потом сам Леонард, вводя всё новые дозы инсулина и забывая о прежних уколах. Узнав эту версию своей жизни, Леонард принимает решение не верить, а снова продолжить поиск убийцы, потому что ему нужен смысл жизни, а обрести его иным образом он не может. В самом конце Леонард говорит самому себе: «Я должен верить в тот мир, который создаёт мой разум. Я должен верить, что мои действия имеют смысл. Я должен верить, что когда я закрываю глаза, мир не исчезает».
А что представляет собой мир Леонарда? Он обречен жить в настоящем моменте – моменте получения травмы. Его психика перестала создавать новые воспоминания, но создала важный «турникет» в памяти, который всегда его разворачивает в месте убийства жены, предотвращая любые альтернативные способы проживания своей жизни.
Фрейд предложил модель устройства нашей памяти в произведении «Заметка о «чудо-блокноте». Чудо устройства заключается в том, что оставляя в нём пометки, впоследствие их легко уничтожать, очищая поверхность для новых записей. При этом на нижнем восковом слое блокнота, олицетворяющим долговременную память, остаётся оттиск всего написанного ранее. При продавливании верхней целлюлоидной пластины пишущим инструментом, средний слой восковой бумаги за счет хорошей адгезии к восковой пластинке хорошо проявляет все вмятины, образующиеся при давлении. Когда поверхность оказывается исписанной, и нам необходимо её очистить, верхние два слоя поднимаются за край, образуя снова ровную гладкую двухслойную поверхность целлюлоида и восковой бумаги. Эта ровная, чистая для новых восприятий поверхность покрывает снова восковую пластинку при соприкосновении, но прежние углубления не проявляются, так как принадлежат лишь нижнему слою, а доступными для проявления являются каждый раз новые вмятые записи.
Фрейд приходит к выводу, что проблема нашей памяти состоит в том, что восприятие и краткосрочная память использует одну и ту же поверхность, и при информационном насыщении необходимо каждый раз освобождать место для новых восприятий от следов памяти, которые уходят в долгосрочную память.
В случае Леонардо, информация в процессе переноса в долгосрочную память теряется, а запись начинается сначала. Как и в чудо-блокноте в его памяти то, что фиксируется на уровне восприятия, не даёт никакого оттиска на памятном глубоком уровне. В его случае невозможно отделить два процесса – уничтожение информации и её перенос в долгосрочную память. В этом пульсирующем разделении для психической информации должно появляться два места, одно для восприятия настоящего-будущего, а другое для хранения прошлого. Фрейд предполагает, что этот прерывистый принцип работы и лежит в основе представлений о времени.
Если продолжить рассуждать, связав эту историю с путешествиями во времени, то Леонард потерял способность строить новые психические турникеты. Пройдя через такой турникет, мы можем выбрать, обратиться ли нам сознательно к воспоминаниям, тем временем бессознательно продолжая воспринимать происходящее, или, наоборот, остаться в настоящем моменте, когда наш бессознательный двойник обеспечит нам интуитивную поддержку.
Можно рассуждать, что не устройство психического аппарата определяет восприятие времени, а, наоборот, объективно существующее время раскалывает нашу психику, вынуждая нас контактировать с реальностью. Мы не можем полностью погрузиться в бессознательное, как делали это Кобб и Мол, но и чистое восприятие настоящего без возможности накапливать опыт как у Леонарда губительно для жизни. Мы приспособились, научились инвертировать в своей голове происходящее – идти от следствий к причинам, научились запоминать, перенося и пряча информацию в бессознательном. Мы научились доверять знаниям другим людям, расширяя собственные возможности.
Если представить, что разлом четырёхмерного пространства запустил нашу жизнь, то мы, живущие в трещине мира, лишь бессознательно соприкасаемся с альтернативно устроенными реальностями. В то время как эта реальность настойчиво требует от нас постоянного присутствия в настоящем моменте, но мы постоянно пытаемся ускользнуть от него.
Теории устройства мироздания – это в том числе и наше общее фантазийное пространство, где мы пытаемся обойти существующие законы, чтобы у нас появилась возможность достроить реальность до своих фантазий.
Телепортация как способ использования (другого) измерения пространства (другого)
Несмотря на штампованность идей фильмов про супергероев, создатели сериала «Импульс» смогли удивительным образом не утонуть в стремлении показать экшен, и превратили психоаналитические мысли в основные сценарные ходы.
Главная героиня, 16-летняя девушка по имени Генри (сокращенно от Генриетта), часто переезжает с мамой. Мы её видим в меленьком американском городке в доме очередного сожителя матери. Её жизнь меняется кардинально, когда она остаётся наедине со школьным знакомым Клэем в его пикапе, где он пытается её изнасиловать. У Генри и до этого случались судорги, но в этот раз всё происходит совершенно иначе. Во время судорожного припадка корпус машины начинает сжиматься, стекла крошатся, и за секунду до сжатия машины главная героиня телепортируется домой в свою комнату.
Далее Генри вместе с друзьями начинает исследовать свой феномен и узнаёт, что её телепортация проявляется как реакция тела на сильный страх, и искусственно создавая угрозу жизни, можно запустить этот механизм самосохранения.
Однако у её сверхспособности есть тёмная сторона. Клэя, оставшегося тогда в сжатой машине, парализовало, после чего он остался прикованным к инвалидному креслу. Здесь мы можем задуматься, насколько разрушительно могут действовать люди, если их сверхспособности проявляются как неконтролируемые реакции тела. Именно поэтому по сюжету сериала в мире появились люди, которые посвящают свою жизнь поиску и исследованию супергероев. Они видят не только возможности, но и опасности, которые несут такие люди в обычный человеческий мир.
Первый исследователь феномена телепортации любил повторять фразу: «The only failure in science is failure of imagination», что означает: «Единственная ошибка в науке – это недостаток воображения». «Failure of imagination» – это устойчивое выражение, обозначающее неудачу понимания или некое упущенное обстоятельство, которое будучи учтённым могло развернуть череду событий в другом направлении. Этой фразой в сериале нам пытаются сказать, что свои способности супергерои могут использовать как сверхправа в ущерб другим людям, и нельзя из-за кажущейся нереалистичности упустить возможность взять под контроль феномен и исследовать его.
Первым человеком, который научился контролировать свою способность к телепортации, был Николай из Румынии. С его помощью исследовательская команда разыскивала людей, про необычные исчезновения и появления которых говорили окружающие. Возглавляла эту команду женщина, которая считала, что если пытать людей, то, испытывая боль и страх, они быстрее научатся контролировать свою неосознанную телепортацию. Исследователи строили копию комнаты, где жил до этого «супергерой», и привыкая к которой, он телепортировался туда после смертельных пыток. Тем не менее, несмотря на то, что исследователи чётко понимали основной стимул, вызывающий феномен телепортации, прямое эксплуатирование этого знания не приводило к успеху. Эксперименты терпели неудачу, супергерои гибли, например, застрявая в процессе телепортации в окружающих предметах.
Поскольку жестокие подходы, очевидно, не способствовали развитию суперспособностей, Николай решается опробовать иной подход к обучению на ничего не подозревающей в это время Генри. Первая мысль, которую хотел он объяснить своей ученице, заключалась в том, что контроль над эмоциями позволяет не телепортироваться тогда, когда от этого могут пострадать люди. В противном случае, когда Генри очень хотела защитить свою мать, зкрывая от выстрела, её тело всё равно уносило прочь против воли. Генри хотела позвать помощь для раненой матери, но от страха она снова телепортировалась в свою спальню.
Николай объяснял Генри, что Клэя парализовало, потому что она сама этого захотела. Если друзья Генри считали телепортацию следствием инстинкта самосохранения, бессознательной способностью спасать себя в экстренной ситуации, что означало полную невиновность Генри во всех событиях, то Николай подводит её к пониманию своей ответственности.
В другой ситуации она убила человека, запуская процесс телепортации. Окружющие люди, узнававшие о сверхспособности Генри, пытались понять, кто же она – суперзлодей или супергерой, монстр или ангел? Николай в отличие от остальных помогал ей разрешить данную этическую проблему так, чтобы не вставать на путь обвинения себя или другой стороны, а чтобы примириться со своим внутренним злом, потому что это был единственный путь к контролю над ним и над своей телепортацией.
Мне понравилось в этом сериале, что путь освоения сверхспособностей создатели не связали с волшебными элексирами, магическими палочками и феями, а сделали его похожим на обычное становление человека. Взрослея, мы учимся понимать себя, свои эмоции или свои телесные реакции, и с этим пониманием мы постепенно открываем свои возможности или способности применения себя в этом мире.
Генри в определённый момент поняла, что ей нужна помощь в управлении своей телепортацией, и она сама пришла к Николаю, как единственному обладающему этими знаниями. И тогда Николай повёл её туда, где всё началось, к тому злосчастному пикапу. «Пока ты не подойдешь, будешь причинять боль людям, будешь причинять боль себе», – говорил он Генри, сталкивая с теми переживаниями, которые запустили впервые механизм телепортации. Тема изнасилования обыгрывается в сериале с разных сторон. С одной стороны мы видим, как насилие глубоко запечатлевается в памяти, какая прочная связь образуется между насильником и пострадавшей. С другой стороны, мы видим, как по-разному видят одно и тоже событие участники трагедии. В течение всех двух сезонов Клэй недоумевает, почему Генри считает, что он пытался ей сделать плохо. Он раз за разом проигрывает воспоминания в своей голове, и видит, как она с ним флиртовала и кокетничала. Таким образом, обозначая важность слова «нет» в интимных вопросах, мы натыкаемся на неизбежность различий в восприятии происходящего.
Генри в этой ситуации нужно было понять, как строить свою жизнь дальше, ведь приближение к этому травматичному воспоминанию в буквальном смысле сотрясало пространство вокруг неё. Николай сел вместе с Генри в пикап, и чтобы она не уничтожила своей агрессией машину, говорил ей: «Принимай хорошее с плохим». Концентрируясь на хороших моментах, она смогла телепортировать машину на поляну с фиолетовыми цветами, отсылающими её к счастливым детским воспоминаниям. Теперь это было её место – источник боли и источник силы.
Николай не знал многого о телепортации, у него не было ответов на все вопросы Генри, он сам собирал свою сверхспособность на обломках оборванных жизней близких, но на своём опыте он узнал, что места, куда уносит человека его тело, наделены особым значением и особыми чувствами.
«У нас у всех есть своё место или человек, момент боли или опасности, а затем мы спасаемся», – говорил Николай Генри. Таким образом, у человека-телепортера всегда есть первые два места в пространстве, которые становятся точками отсчета, необходимыми для раскрытия суперспособности. Первое место находится там, где телепортер ощущает максимальное чувство безопасности, а второе место там, где он испытал наиболее высокий уровень опасности. В дальнейшем места, которые использует телепортер, могут быть связаны как с пережитым насилием, убийствами, так и с приятными воспоминаниями, в любом случае они становятся эмоционально наполненными связующими в пространстве.
Генри также предстояло разобраться со своей спальней, в которую она попадала в случае опасности. Николай объяснил Генри: «Ты привязана к комнате её значением, а не внешним видом. Там ты в безопасности. Без точки возврата в начале мы бы пропали. По крайней мере, я так обосновал это для себя».
Генри понадобилось время, чтобы в какой-то момент осознать, что она привязана не к пространству, и даже не к моментам прошлого, а к своей матери. Именно её мать создавала для неё пространство, куда она всегда возвращалась. Это переозначивание позволило трансформировать принцип работы её телепортации. С этого момента Генри больше не была привязана к определённому адресу. По аналогии, когда мы понимаем, насколько привязанность к матери определяет наши решения в жизни, мы учимся принимать их, меняя принципы.
Интересный психоаналитический ход создатели сериала также использовали в сновидениях Генри, в которых она также телепортировалась. Ей снился сон, где она видела образы из счастливого детства – поход с родителями, тело при этом её телепортировало туда, куда на самом деле Генри хотела, к своему отцу, местонахождение которого она не знала. Подобно тому, как цензура сна отсылает нас к одним образам, заменяя реальный смысл происходящего другим, Генри попадала в счастливую картинку детства, а её тело удовлетворяло её реальное желание – переносило к отцу. Из-за наслаивания двух пространств – видимого и реального, она не могла ничего принести оттуда, кроме грязи на ногах, но стоило ей разоблачить внутреннюю цензуру своего сна, она смогла оказаться полностью в этом месте, на той земле, которая напрямую указывала на местонахождение отца.
Тот факт, что Генри смогла, телепортируясь во сне, следуя своему желанию, найти своего отца в месте, которое никогда не видела, и где никогда не была, заставляет задуматься, как же должно быть устроено пространство, где возможна такая телепортация. Для человека-телепортера пространство организовано по-другому. Понятия ближе или дальше зависят не от того, сколько километров между объектами, а есть ли к ним привязка.
Генри уловила эту привязку к матери, но мы можем за неё продолжить эту мысль. Мир для телепортера как будто пронизан альтернативными геодезическими линиями – связями между людьми, и эмоциональная связь с близкими людьми прокладывает кротовую нору через заполненное материей пространство, становясь новым форматом кратчайшего расстояния между объектами.
Если же мы присмотримся к нашему миру, то поймём, что с появлением интернета, люди уже давно не организуются по территориальному признаку, а выбирают иные критерии для близости. Высокие технологии уже давно создали червоточины в нашем пространстве, позволяющие мгновенно связываться с другими людьми независимо от расстояния.
Однако люди-телепортеры не только могут связываться с различными точками пространства, они могут его создавать под себя. Например, у Генри после общения с Николаем остались его точки привязки, значение которых для Николая она даже не знала. Таким образом, телепортация является способом не только использованием эмоционального измерения пространства, но и способом использования измерения пространства другого человека.
Генри захотела пойти дальше, она решила освободиться ото всех привязок. Николай предостерегал её от этого, потому что, как он говорил, «это не простой обмен – утратить безопасность ради свободы». В итоге Генри разорвала со всеми отношения, и начала свою свобственную жизнь отдельно ото всех. Николай не успел ей раскрыть главный секрет, что утрачивая эмоциональные привязки, «супергерой» со временем теряет свою способность к телепортации. Однако, то место, куда отправилась теперь свободная Генри – это место, о котором она много фантазировала вместе с матерью, что навевает мысли о том, действительно ли она смогла освободиться ото всех привязок?
И здесь также можно провести параллели с нашей обычной жизнью. Разбираясь в себе, попутно вскрывая цензуру, можно столкнуться с тем, насколько наши фантазии и мысли наполнены присутствием других людей. Если основная задача нашей психики – отражать действительность, то можно предположить, что измерения психического пространства, задействованные в этом отражении, будут выбраны как наиболее подходящие нашей социальной жизни. Поэтому вполне обосновано пробовать измерять пространство не метрами, а эмоциональными связями между людьми.
К сожалению, этот сериал не стал настолько популярным, чтобы его создатели занялись съемками третьего сезона, и у нас осталась лишь затравка в самом конце, где Генри встречает женщину, способную останавливать время. Я могу лишь предположить, что у различных супергероев, специализирующихся по пространству или по времени будут разные взгляды на способы проживания этой жизни и способы решения наших проблем.
Треугольник зависти в сериале «В её глазах»
Историю жертвы в психоанализе пишут через механизм идентификации с агрессором. Логику этой психической защиты часто рассматривают как выгоду от установления эмоциональной связи с более сильной фигурой, но при таком подходе мы теряем из виду возможную выгоду от идентификации с жертвой. Поскольку любое поведение субъекта имеет направленность на другого человека, то правомерно предположить, что идентификация также присутствует в любом взаимодействии.
Согласно Ш. Ференци, пытаясь спастись от непереносимых переживаний, жертва расщепляет психику, переставая чувствовать своё тело, но одновременно с этим опасный внешний объект интроецируется во внутренний мир, что позволяет чувствовать и предсказать действия агрессора. Для агрессора жертва удобна для идентификации, так как является безопасным и питающим влечения объектом. Находясь под давлением своих внутренних желаний, агрессор превращает тело жертвы в пространство реализации своих деструктивных фантазий.
Для описания манипуляций в психологии часто используется модель патологических взаимоотношений – треугольник Карпмана, в вершинах которого располагаются агрессор, жертва и спасатель. Продвинутые пользователи психологических знаний знают насколько легко и незаметно один и тот же человек может сменять все три роли.
Попробуем взять в пример мини-сериал «В её глазах», чтобы проследить эти превращения, а также попробовать посмотреть на эти феномены чуть глубже, используя психоаналитические теории. Важно сделать акцент на многожанровости сериала, потому что разные стили повествования по-разному погружают нас в реальность фильма, а переключение одного жанра в другой подобно встряске, которая меняет регистр восприятия. «В её глазах» представлен как психологический триллер, поэтому мы при просмотре наполняемся тревожным ожиданием от неопределенности происходящего. Когда мы ощущаем угрозу жизни для героев, мы проникаемся различными соматическими реакциями по типу вздрагиваний, мурашек, мышечных напряжений. Таким образом, триллер говорит напрямую с нашим телом, и обостряет телесные восприятия. В противоположность этому драма, к которой можно отнести основное повествование сериала, преимущественно обращается к нашему воображению, и сложные хитросплетения судеб персонажей вызывают в нас яркие эмоции, например, сочувствия и злости. Также в жанрах сериала «В её глаза» обозначена мистика, а когда мы сталкиваемся с чем-то запредельным, сверхъестественным, мы испытываем вдохновение и интерес. Таким образом, каждый жанр создаётся своими набором инструментов и, подключаясь к своей системе восприятия мира, переключает наше внимание.
Любовный треугольник жертвы
В самом начале сериала мы видим Луизу. Образ молодой матери-одиночки, сомневающейся в себе и ищущей своё место в жизни, откликается многим зрителям. В книге в отличие от фильма ярче поставлены акценты на её типаже: ест героиня слишком много, одевается слишком просто, чувствует себя плохой матерью, а также постоянно завидует другим людям, чья жизнь сложилась лучше. Однажды Луиза знакомится в баре с привлекательным мужчиной, а на следующий день она узнаёт, что Дэвид её новый начальник, который ещё при этом женат на красавице Адель.
Луиза работает секретарём на полставки у психиатра Дэвида и решает, что работа ей дороже случайного романа. Она пытается быть вежливой и услужливой с начальником, ясно обозначая, что она против каких-либо интриг, но вскоре она на улице сталкивается с Адель, которая настойчиво предлагает ей дружбу. Сомнения окутывают Луизу, её тяготит это предложение, но Дэвид накануне был груб с ней, а Адель в то же время, напротив, повела себя очень мило и великодушно. Такое совпадение повлияло на выбор в пользу дружбы с женой начальника.
Луизу постоянно мучают кошмары и лунатизм, и Адель вызывается помочь и научить её методу осознанных сновидений, которому она уже обучала когда-то своего друга Роба. Луиза читает его личный дневник, где Роб записал свой путь борьбы со своими кошмарами. Она пытается приучить своё тело к определенным движениям по часам. В какой-то момент обучение приносит свои плоды, сновидение становится управляемым, что позволяет Луизе сбежать из своего кошмара и найти безопасное место внутри сна.
Из этой вдохновляющей мистической линии нас периодически выдёргивают и погружают вновь в драму трёх людей. После дружеских посиделок с Адель, к Луизе приходит растерянный и влюбленный Дэвид, с которым у неё случается секс. Хоть Луиза и против интриг, но власть момента оказывается вновь сильнее. Мы как зрители можем столкнуться здесь с разными и даже амбивалентными чувствами. С одной стороны, в моменте происходящего можно увидеть двух влюбленных людей и порадоваться за них. С другой стороны, когда отношения супругов дали трещину, худшее, что может произойти – это появление третьей стороны. То, как легко и без оглядки на спасительную помощь Адель, Луиза связалась с Дэвидом, позволяет нам испытывать злость на главную героиню и назвать её агрессором в треугольнике Карпмана.
После случившегося Луизу мучает чувство вины, и она начинает присматриваться к Дэвиду внимательней, она даже подслушивает его разговор с женой. Оказывается, Дэвид контролирует каждый шаг Адель, грубо с ней разговаривает, если она смеет думать о спонтанных прогулках. Луиза пугливо наблюдает, как Дэвид изучает психиатрический анамнез своей жены у себя в кабинете. Мы, как зрители, видим ещё больше, чем Луиза. Мы видим, как Дэвид контролирует приём таблеток Адель, хотя по сюжету нам демонстрируют её адекватное поведение. Мы погружаемся в тревожное непонимание того, что здесь происходит на самом деле. Возможно, из-за своего богатства Адель попала в ловушку отношений, где её муж-психиатр в любой момент может представить недееспособной.
Тревожное ожидание в сериале смещается, когда внезапно в рабочем офисе возникает безумный пациент, кричит и угрожает Луизе. Мы в этот момент сталкиваемся с другой стороной психиатрии, и видим, насколько опасными бывают пациенты с ментальными расстройствами. Дэвид появляется очень вовремя и одним лишь доброжелательным разговором приводит буйного клиента в чувства. Теперь мы уже вместе с Луизой видим Дэвида очень чутким психиатром, и ему достаётся наше сочувствие, а наша тревога и внутренние вопросы теперь обращены к психическому состоянию Адель. Таким образом, сквозь весь сюжет проходит вращение треугольника Карпмана, в котором мы постоянно меняем адресатов наших чувств.
В сериале были два персонажа, которые пытались обратить внимание Луизы на неправильность происходящего. Подруга Софи говорила однажды ей: «Слушай Лу, по твоим рассказам ты будто трахаешься с ними обоими», на что Луиза гордо ответила: «Мне нравятся они оба. Адель очень добра и великодушна. В их отношениях не всё в порядке. Они оба сейчас счастливее со мной, чем друг с другом». Луизе казалось, что Софи считает её жертвой в этом треугольнике и призывает закончить эту игру, хотя сама Луиза считала, что как раз её сторонняя позиция вне супружеских отношений Адель и Дэвида самая выгодная.
Семья Адель и Дэвида много раз переезжала при странных обстоятельствах, и у Луизы появляется шанс пообщаться с предыдущей участницей треугольника. Марианна раскрывает Луизе истинную суть преследующей и властной Адель. Важно отметить, что Марианна не вступала в близкие отношения ни с Дэвидом, ни с Адель, к тому же она руководствовалась очень простым жизненным правилом, которое озвучила однажды Дэвиду: «Нельзя страдать ради кого-то другого».
Общение с Софи и Марианной могло помочь главной героине сделать спасительный выбор, но история Дэвида и Адель проникла глубоко Луизе в душу, она чувствовала, что должна в этом разобраться. На каждом сюжетном повороте её заносило то в сторону, что нужно спасать Дэвида, то в сторону, что нужно спасать Адель.
Параллельно разворачиванию этой драмы Луиза всё больше осваивает технику осознанных сновидений и неожиданно узнаёт, что с её помощью можно найти не только путь в безопасное пространство внутри сна, но и выйти из него уже в реальный мир в качестве бестелесного духа. Луиза внезапно понимает, что Адель всегда наблюдала за ней со стороны и знала об изменах Дэвида, а случайное знакомство с Луизой в самом начале не было таковым. В самом конце сериала вскрывается вся правда, зная которую мы уже можем посмотреть на всю историю другими глазами.
Разгадка тайны треугольника
История любовного треугольника начинается с юноши Роба, высокомерного охотника за героиновым «кайфом». В лечебнице он подружился с юной Адель, которая, как и он, выбивалась из общей группы пациентов. Она обучила Роба осознанным сновидениям, чтобы помочь ему справиться с кошмарами. После окончания лечения Роб поехал к Адель в её поместье и написал в своём дневнике: «Не верится, что я её увижу. Мне раньше никто не нравился как Адель… Я спасаюсь бегством. Вот что такое для меня Адель. Спасение от моей жизни».
Адель должна была выйти замуж за многообещающего психиатра Дэвида, но он был прагматиком и не поверил бы в её астральные путешествия. В тоже время вместе с Робом Адель могла погружаться в осознанные сновидения и кружить бесплотными духами в окрестностях.
Роб любил мужчин, и было заметно, что при знакомстве с Дэвидом, у него возникли чувства. Подглядывая в астральном путешествии за сексом Адель и Дэвида, он изменился. Роб столкнулся с реальностью отношений двух близких ему людей, в которых ему не было места. После этого, он начал искать информацию и обнаружил, что если два человека одновременно выходят из своих тел, то они могут вернуться обратно в свободное от души тело другого человека. Роб решил пойти дальше в своём мистическом эксперименте. Теперь идея, что Адель его способ бегства от своей жизни, стала обретать иной смысл. Роб обманом поменялся телами с ничего не подозревающей подругой, избавился от своего старого тела и стал женой Дэвида в теле Адель.
Кардинальные изменения не сделали Роба счастливым, брак не складывался, Дэвид не находил себе места и не понимал причин резких изменений в поведении Адель, а когда появилась Луиза, Робу понадобилось уже тело следующей жертвы. Таким образом, динамика любовного треугольника обеспечивалась в большей степени Робом. Чувствуя себя третьим лишним в отношениях двоих, не пытаясь бороться за кого-либо из них, он предпочёл идентифицироваться с жертвой и стать частью пары.
Человекоместо в отношениях троих
Зная всю историю, мы можем посмотреть глубже на динамику отношений в треугольнике. Роб не только убил человека, но и занял чужое тело – тело той, кем он восхищался, кого он обожал, с кем чувствовал общность интересов и притяжение. Чтобы понять действия Роба, мы можем обратиться к психоаналитическим конструкциям, описывающим отношения троих.
В психоанализе любой треугольник в отношениях является производной от эдипального треугольника. На эдипальной стадии ребёнок заполняется ревностью и завистью к обоим родителям, поскольку третий объект всегда угрожает отношениям со вторым. Тем не менее, поступок Роба не укладывается в простую историю о соперничестве. Убийство отца Эдипа самим Эдипом по незнанию подразумевало пожизненную невротическую связь с ним в виде чувства вины. Роб же осознанно формировал психопатическую связь с другими участниками, используя тело Адель как переходный объект. Если для младенца мать является контейнером для обработки его ранних тревог, то тело Адель стало контейнером, подходящим для реализации желания быть с Дэвидом.
У. Бион предложил интересный пример рассуждений о факторах, влияющих на наши поступки. В книге «Научение через опыт переживания» он пишет: «Предположим, я рассматриваю прогуливающегося мужчину. Я могу сказать, что прогулка – это функция его личности и что в результате некоторого исследования я установил, что факторами этой функции являются его любовь к девушке и зависть к другу».
Бион приводит формулу для функции прогулки, где представляет её как сумму вкладов любви к девушке (L) и зависти к другу (E):
- F=L+E,
при этом идентификация у гуляющего человека по парку идёт одновременно с обоими участниками его внимания.
Если мы попытаемся рассмотреть внимательнее осцилляции взаимоотношений участников треугольника из сериала «В её глазах», то мы также увидим два основных компонента: любовь и зависть. Под завистью мы можем понимать желание оказаться на месте другого человека, чтобы испытать ощущения того человека, прожить его жизнь. Любовь, напротив, под собой имеет желание быть вместе с другим человеком и проживать все впечатления вместе с ним. Два внешне похожих слова вместо и вместе определяют различия зависти и любви.
Роб любил Адель, она была особенной, но увидев её отношения с Дэвидом, его чувства стали сложнее. Он мог бы вступить в конкуренцию за обладание Дэвидом как сексуальным объектом или за обладание Адель как дружеским объектом, но любовная пара выглядела так идеально, что Робу было очевидно, что он третий лишний. Луиза, если вспомним начало, тоже часто думала, что с ней не так, и она ощущала себя лишь наблюдателем чужих прекрасных отношений. Она была рада дружбе с Адель, когда Дэвиду было не до неё, и она радовалась любви с Дэвидом в отсутствии Адель. Будто у неё нет своего места в этом мире, и ей так радостно очутиться на чьём-то месте или в чьей-то шкуре. Двойные отношения, казалось бы, должны были гарантировать ей отсутствие одиночества. Будучи одновременно с Дэвидом и Адель, она отрицает их как пару, она чувствует себя главной вершиной этого треугольника. Также и юная Адель часто блуждала как бесплотный дух, отказываясь в этот момент от проживания своей жизни, потому что ей нравилось наблюдать за другими, быть не собой.
Каждый из героев в сериале раскрылся как любящий и как завидующий, и любовь к одному одновременно с этим означала желание занять место другого.
Тело жертвы как внутренний объект
Мы существуем с рождения с глубинной психической и эмоциональной потребностью в другом человеке. Можно представить эту потребность как недифференцированный первичный сгусток психической энергии, которая заложена в человеке как потенция. Как космологическая сингулярность перед большим взрывом готова развернуть себя в материальных формах существования, так и младенец ожидает мать, чтобы развернуть своё психическое функционирование. В 5 главе книги «Научение через опыт проживания» У. Бион рассматривает ситуацию, когда для младенца зависть и любовь являются одним и тем же, но впоследствии очень хорошо дифференцируется жадность как стремление получить опору и насыщение от материальных благ. Мелани Кляйн иногда упрекают в том, что она смогла разглядеть в невинном младенце такие сложные качества как зависть и жадность. Возможно, её личные способности позволяли дифференцировать мельчайшие проявления чувств, но я думаю, что мы вправе предположить, что высочайшая степень потребности в другом человеке при неразвитой психике не позволяет различить нюансы «вместо» или «вместе». Младенец лишь постепенно учится дифференцировать сложный клубок чувств глубинной потребности в матери.
Можно предложить, что Роб как раз имеет в этой истории слитое состояние любви и зависти, и каждый из этих двух полюсов может быть попеременно осознаваем. В этой истории тело Адель позволило Робу расширить возможности своего существования. Идентифицируясь со своей жертвой, он делает её подконтрольным внутренним (третьим) объектом. Подобно тому, как маньяки украшают свои жилища частями жертв, Роб украсил себя телом Адель. Поломка механизма мышления у людей с такой патологией приводит к тому, что их психическое мышление заселяется телесными объектами.
Здесь мы видим не простое убийство отца Эдипа, но здесь психопатическая связь матери и дитя является основой самой формы жизни. Бион в той же главе 5 замечает, что когда чувство реальности довлеет над младенцем, то он будет жадно сосать питательную грудь, даже испытывая к ней всепоглощающую ненависть и зависть, ради того, чтобы выжить. Используя рассуждения Биона можно понять по аналогии, почему Роб цепляется за тело Адель как условие получения удовлетворения от жизни. Младенец цепляется за идею насыщения, игнорируя живой объект, который его обеспечивает. В этом случае согласно Биону происходит особенное расщепление между материальным и психическим удовлетворением.
В этой истории мы не видим идентификации с агрессором у Роба и у его жертв, потому что они достаточно быстро погибали после обмена телами, но мы на примере этого сериала можем хорошо разглядеть процесс идентификации с жертвой. Можно заключить, что когда неотличимы позиции «вместо» и «вместе», вместо дифференциации любви и зависти происходит проблема возможности собственной жизни только при условии уничтожительного использования объекта.
Кинотерапия
Кинотерапия и психоанализ кино – это два разных способа обращения с кинематографом. В первом случае фильмы становятся инструментом для психологической поддержки и лечения, во втором случае цель анализа – понимание и интерпретация скрытых символов, мотивов героев, и их конфликтов. Вместе с тем, общей основой является само визуальное повествование, которое помогает нам метафорически выстраивать свои мысли.
За последние два десятилетия мы стали свидетелями растущего использования кино в лечении психических заболеваний [1]. Во-первых, специалисты в области психического здоровья все чаще используют кино как часть своей практики. Субъективное восприятие и анализ фильма позволяет клиенту лучше донести свою проблему, а специалисту в свою очередь лучше понять специфику затруднений. Во-вторых, фильм может стать средством для самопомощи и самоанализа. Можно найти списки фильмов, имеющих клиническую ценность для бесчисленного множества состояний. В-третьих, кино используется в учебных программах для будущих клиницистов.
В людях всегда присутствуют желания и страсти, которые скрыты в бессознательном. Приблизиться к ним сложно, поскольку срабатывают психические защиты. Причин может быть множество. Например, человек часто не хочет знать правду о себе, потому что думает, что это выявит его ненормальность, и выбирает забыть. При этом нет никаких оснований считать, что бессознательное обязательно скрывает что-то ненормальное. В любом случае, постоянно убегать от себя и защищаться от своих истинных желаний не выйдет. В моменты горя, конфликтов, жизненных перемен и болезней психике сложно удерживать прежний баланс. Психические защиты не выдерживают нагрузки и меняющейся реальности, и что-то оказывается так близко, будто чужеродное вторгается в сознание и преследует, но при более детальном рассмотрении проступает знакомыми чертами.
Психоаналитик, указывающий прямо на внутренний конфликт, может причинить клиенту боль, а в кинотерапии, тем временем, работает проективная «магия». Выражая своё мнение о картине, персонажах, рассказчик на самом деле подбираетесь ближе к себе.
Существует достаточное количество исследований, подтверждающих «полезность» кинотерапии в качестве психологической помощи, но есть нюанс. При работе с психикой дискуссионна не только сама эффективность, но и её критерии. Например, мы пойдём стандартным научным методом. Нам нужен будет психологический эксперимент. Для него необходимо набрать две группы людей с определёнными симптомами, одна из которых будет подвергнута воздействию, а другая станет контрольной. Перед началом исследования участники пройдут тесты, которые подтвердят наличие определенных симптомов. Эксперимент также завершится тестами, а сравнение результатов подтвердит или опровергнет изменения в исследуемой группе по сравнению с контрольной.
Интересное исследование о влиянии юмора провели с людьми, страдающими хронической шизофренией [2]. Лечение состояло из ежедневного просмотра комедий5 дней в неделю в течение 3 месяцев. Контрольной группе людей показывали нейтральные фильмы. Результаты показали снижение уровня тревоги, депрессии и гнева у пациентов.
Попробуйте спросить себя: сколько фильмов вы смогли бы смотреть в неделю, в месяц? Что было бы с вами, если бы вы смотрели каждый день комедии, особенно если у вас депрессивные симптомы? Обычно психологические эксперименты всегда строят таким образом, чтобы по полученным результатам составить рекомендации для коррекции, самопомощи или методики работы со специалистом. «Побудьте с этим» как говорят некоторые психологи. Побудьте с мыслью, что рекомендацией при депрессии может стать просмотр комедий. Это нужно, чтобы запустить внутренние рассуждения о том, что такое психология как наука, не пропадает ли в этом подходе какой-то гуманистический фактор?
Давайте оставим в стороне психологические эксперименты и перейдём к психотерапии. Основная цель кинотерапии – использование фильмов в качестве инструмента для психологической поддержки и лечения. Индивидуальные рекомендации к просмотру фильмов клиент получает от специалиста. Киноленты выбираются с учетом конкретных потребностей клиента с целью дальнейшего обсуждения полученных впечатлений со специалистом. Добавим, что дискуссии бывают индивидуальными, а также групповыми.
Например, клиент не может управлять своим гневом. Психотерапевт порекомендует фильм, где герой имеет похожую проблему. Клиент увидит, к чему приводит неспособность управления гневом, а также как герой выбирается из своей непростой ситуации. Такой подход позволяет исследовать свои мысли, чувства и фантазии в безопасной ситуации, когда события происходят с кем-то другим. В этом случае нет страха оценки себя, нет пристального взгляда, вся возможная цензура направлена на героев фильма. Дистанция расслабляет, а субъективная реакция на персонажей, может помочь клиенту обнаружить «тени», слепые зоны своей собственной психики, в которых заключен огромный потенциал для всех желаемых изменений.
Из этого следует, что кинотерапия расширяет видение проблемы, вдохновляет на изменения, но при таком подходе мы попадаем в ловушку нахождения «правильных» и «подходящих» фильмов. Для правильного и полезного воздействия на клиента важен правильный жизнеутвеждающий герой, который социально приемлемым образом решает свою проблему. Герой произведения должен заслужить право на то, чтобы представлять норму и быть примером для подражания. Такую психотерапевтическую цензуру я подсмотрела у американского блогера и психотерапевта Майкла Шелтона. Он делит фильмы на потенциально терапевтичные и нет. М. Шелтон утверждает, что для кинотерапии подходят только фильмы, оставляющие надежду. Мы обязательно должны знать, что с героями всё будет хорошо. По этой логике нужно забыть все фильмы с трагическими финалами, с неопределёнными концовками, и, конечно, сюжеты про психопатов и маньяков. Но ведь никто же не может сформировать за Вас ту необходимую массу переживаний, которая нужна лично Вам? Тогда как освободиться от идеи полезности и начать следовать за своими желаниями?
Представьте, что кино – это просто сон. Если нам снится что-то странное или деструктивное, это не делает нас такими же. Позвольте и фильму стать Вашей личной метафорической картой или проективным тестом, где Вы всегда видите или буквально себя и/или то, что имеет важное отношение к Вам. И если мы всё-таки выбираем психоаналитический путь, то кино для нас – сновидение, мечта, фантазия, язык которых пробуждает бессознательные силы.
Полезные ссылки:
1. Çelik D., Elmacı T. The Unconscious as Cinematographic Form: A Psychoanalytic Reading of Inception. – 2024.
2. Gelkopf M. et al. The effect of humorous movies on inpatients with chronic schizophrenia //The Journal of nervous and mental disease. – 2006. – Т. 194. – №. 11. – С. 880-883.
Собираем бомбы ради мира на земле
Герои Кристофера Нолана часто находятся в мучительных поисках ответов на важные вопросы, и такие картины становятся подарком для думающих зрителей.
Роберт Оппенгеймер – физик, восставший против своего же проекта. Разработанная бомба была прорывом в науке, но в то же самое время она оказалась слишком опасной для живых существ. Учёный говорит о своих сомнениях, а комиссия в один момент выражает сомнения к нему самому и собирается на заседания, чтобы решить, можно ли самого Роберта допускать к дальнейшим исследованиям?
Судилище над Оппенгеймером – хороший пример манипулятивной игры, где ему создают диалог–ловушку. Чтобы Роберт не отвечал, никому не интересен смысл сказанного, важно лишь найти несоответствие его слов с чем угодно, чтобы это стало основанием для недоверия.
Оппенгеймер привык, что в нём нуждались и давали всегда возможность работать. Во время разбирательств с допуском жена физика удивляется, почему её Опи не сопротивляется происходящему беспределу. Роберт же пытается подстроиться к системе, понять изменившиеся правила и подыграть им. Когда маски оказываются сброшенными, мы видим, что за всей этой этической борьбой стояли обычные человеческие чувства зависти и мести. И если козни Штрауса нам открываются ясно, то попробуйте ответить себе на вопрос, кто ответственен за сброс двух ядерных бомб: ученые, инженеры, пилот, президент или весь американский/японский народ?
Оппенгеймер чувствует, что его руки в крови после Хиросимы и Нагасаки. Его внутреннее напряжение галлюцинаторно вторгается в его жизненное пространство: овации превращаются в грохот взрыва, верящие в него люди – в трупы. Напряжение нарастает, но в один момент страдания Оппенгеймера становятся объектом насмешки американского президента. Трумэн с лёгкостью берёт ответственность на себя за бомбы, ведь для него убийство множества людей – предмет гордости, стратегически выверенный шаг.
Слово ответственность – многозначно, то есть каждый может наполнить его своим контекстом. Когда случается теракт, все ждут, какая группировка возьмёт ответственность за него. Мы понимаем, что террористы не чувствуют угрызений совести, они хотят зафиксировать собственное авторство. Поэтому момент встречи Оппенгеймера с Трумэном показывает нам два мира восприятия. Оба чувствуют ответственность за произошедшее, но у одного это чувство вины, а у другого чувство превосходства.
Очень интересно как оправдали сами для себя американские военные уничтожение двух японских городов. Убийство обычных мирных граждан, которые могли быть даже не согласными с захватнической политикой своего государства, должно было помочь сохранить жизни американских солдат, идущих на захват чужих островов.
Ценностный ориентир был выстроен на курс меньшего зла. Не на добро. Прецедент рождает пример, а ставки могут расти. Ведь может быть хуже, мы всегда можем вообразить себе это хуже, и меньшее зло на этом фоне не так уж плохо. Где правильный предел? Меньшее зло постоянно растёт и требует больше жертв, чтобы создать невозможность ответного удара.
Если военные и политики не могут вообразить себе последствия ядерной войны, то физики могут выразить свой страх мелом на доске в формулах. Если президенты могут вложить в бомбы свою внутреннюю ненависть к другим людям и мегаломанию, то для ученых существует измерение природных сил, которое не подчиняется социальным желаниям, но стоит выше любой человеческой власти.
Анализ кино хорош тем, что обсуждать «грехи» (других) персонажей легче, чем свои, но всегда есть надежда, что обсуждая не идеальность других, человек повернётся к себе, к своему обществу и начнёт что-то замечать. Как писал Фрейд: «Голос разума тих, но он не успокаивается, пока его не услышат. В конце концов, после бесконечных неудач он добивается успеха».
Любовь на примере героев драмы «Идиот»
Любовь – это понятие, на которые мы возлагаем очень большие ожидания. Приступая к этому тексту, я чувствую, что писать о любви надо в особенном состоянии, прикасаясь всей широтой души, и любя тех, о ком пишешь.
Стремление к близости с другими людьми сопровождает нас всю жизнь. Мы можем также проникнуться сильными чувствами к героям художественных произведений. И каждый раз наше внимание цепляется за что-то значимое для нас самих. Когда я готовилась к этой теме, я посмотрела анализ произведения Ф.М. Достоевского «Идиот» известного литературоведа наших дней. В её лекции я услышала мнение, что Аглая могла составить прекрасную пару Льву Николаевичу Мышкину, у них была любовь. Настасье Филипповне в свою очередь надо было посылать меньше двойных посланий Рогожину, тогда бы в их пара тоже сложилось. Таким образом, я поняла, что даже анализ литератора частично состоит из личных субъективных оценок. Когда мы пытаемся смотреть на произведение психоаналитическим взглядом, мы по умолчанию принимаем нашу субъективность. Более того, она в большей степени нас интересует, потому что она является особым светом, который подсвечивает историю уникальным образом.
Прежде чем рассмотреть особенности любви героев драмы «Идиот», я создам метафору, через которую образно буду выражать различия.
Представьте, что у Вас есть собственная река, куда Вы приводите своих близких и любимых людей. У кого-то водный поток спокойный, а у кого-то он бурный, испещрённый скользкими валунами. Каждый человек приводит любимого на эту реку. Кто-то бросается в бурный поток, и в нём пытается удержаться за один берег с близким человеком, но постоянно срывается, после чего не может предугадать, где выплывет, и за какой берег ему придётся вновь цепляться. В этом случае влюбленные постоянно оказываются то рядом, то по разные стороны реки.
Другой человек предпочитает устраивать пикник на берегу своей собственной реки и не лезть в воду. При необходимости переходит по мосту на другой берег; бывает, расходится со своим любимым человеком по разным берегам. Этот человек позаботился о том, чтобы на его собственной реке были мосты, которые можно разводить, сводить, разрушать и чинить.
Парфён Рогожин любил Настасью Филипповну настолько страстно, у него возникал бред ревности такой силы, что это привело в итоге к трагедии. Какая любовь Рогожина? Бурный поток, расшвыривающий всех, кто в него попал, и никаких мостов через реку для плавных и спокойных переходов. Партнёр Рогожина должен быть опытным пловцом, специалистом по рафтингу с профессиональной экипировкой и любителем острых переживаний.
Рогожин у многих героев романа вызывал сильные чувства. Всем чудилось, виделось, чувствовалось, что он способен на убийство. Когда мы от написанного романа переходим к фильму, то, что прежде было мастерски описано, становится эмоциональной ношей актёров. В экранизации В. Бортко, В. Машков смог достоверно передать тяжёлую человеческую природу Парфёна через мимику, взгляд, усмешки, интонацию. Благодаря хорошей игре, мы можем обратиться к своим чувствам, наблюдая за страстью Рогожина. В наше время, когда тема абьюзивных отношений широко обсуждается, на таких примерах, каждый может прочувствовать себя на местах героев, подумать как бы каждый поступил, как противостоял и проживал подобные вызовы.
О любви генерала Епанчина Достоевский писал, что тот «супругу свою до того уважал и до того иногда боялся ее, что даже любил». В фильме в отношениях с Лизаветой Прокофьевной можно увидеть много сдержанности, может даже услужливости со стороны супруга. Река генерала Епанчина не выдаётся большими размерами, зато мостов на ней построено много крепких и надёжных.
Для князя Мышкина больше характерна любовь-жалость. Сначала он реализовал этот паттерн в швейцарской деревушке с Мари, а затем хотел подарить её Настасье Филипповне. Попутно он проявлял невероятно глубокую человечность и ко всем встречным. Сама по себе жалость – это сложно устроенное чувство, испытывать его по отношению к себе не все любят. Продолжая метафору водного потока, можно сказать, что князь приходил на чужие реки и пытался протягивать руки утопающим. Считали ли сами утопающие себя таковыми большой вопрос. Например, генерал Иволгин и Ипполит отстранялись от князя именно из-за ощущения унизительной жалости.
У Гаврилы Ардалионовича любовь была похожа на месть. У него был запланирован брак по расчёту с Настасьей Филипповной, хотя одновременно с этим он пытался расположить к себе Аглаю. Гаврила Ардалионович очень интересный персонаж. Создаётся впечатление, что в его мышлении мелко порублены и перемешаны понятия чести и бесчестья, которые в свою очередь цензурируют его способность пробуждения любви. «Любит» Аглаю, но на условиях гарантий от неё. «Любил» Настасью Филипповну в прошлом, готов терпеть в настоящем, но считает бесчестной, и она тоже должна помнить о своём унижении. В его семье женщины не уважают мужчин. Можно вспомнить как генерала Иволгина оскорбляли собственные дети, или описанный в романе плевок сестры в лицо брата при знакомстве с Настасьей Филипповной. По этой причине невеста с плохой репутацией могла уравновесить своим унижением и безукоризненной преданностью уязвленное достоинство Гаврилы Ардалионовича. Эту игру понимала как сама невеста, так и князь Мышкин, только для самого Гани Иволгина происходящее было абсолютно бессознательной игрой его психики. Я описала сейчас популярный и патологический паттерн отношений, когда один супруг должен вместить в себя то, что не выносит в себе другой. Только Достоевский взял это из наблюдений, и он не знал психоанализа. Какая река у Гаврилы Ардалионовича? Вероятно, в ней отсутствует течение, но стоит только кому-нибудь прикоснуться к воде, как со дна поднимается ужасная муть. Сам же он скорее живёт на мосту, напряжённо наблюдая за тем, кого привёл к своей реке.
Настасья Филипповна в семь лет потеряла отца и мать, а в шестнадцать её соблазнил опекун Афанасий Иванович Тоцкий. По тем временам это считалось преступлением, и все относились к этому как преступлению, но, тем не менее, опозоренной считалась именно она, а не Тоцкий.
По современным меркам можно утверждать, что у Настасьи Филипповны была психическая травма, и она в своём поведении исходила из неё. Залечить свою травму в те времена женщина могла через удачное замужество и спокойное материнство, поэтому её любовные выборы были столь драматичные. Речь будто шла не о браке, а о самой жизни.
Льву Николаевичу Мышкину Настасья Филипповна говорила: «Разве я сама о тебе не мечтала? Это ты прав, давно мечтала, еще в деревне у него, пять лет прожила одна-одинёхонька; думаешь-думаешь, бывало-то, мечтаешь-мечтаешь, – и вот все такого, как ты воображала, доброго, честного, хорошего и такого же глупенького, что вдруг придет да и скажет: "Вы не виноваты, Настасья Филипповна, а я Вас обожаю!" Да так бывало размечтаешься, что с ума сойдешь…» Она тонула в реке своих чувств и ждала спасителя. Плыть с Рогожиным было страшно. Гаврила Ардалионович собирался мстить за своё унижение, насмехаться над тонущей, а Мышкина ей было страшно утопить самой. Вспышки злости из-за несправедливости по отношению к ней сменялись стыдом своей порочности, жалостью к себе и к другим, страхом испортить кому-то жизнь.
Лизавета Прокофьевна в свою очередь тоже полюбила Мышкина, говорила ему: «…я всё ещё верю, что сам бог тебя мне как друга и как родного брата прислал». Лизавета Прокофьевна видела в князе необыкновенную проницательность, которая, считала, есть и у неё. Поэтому и называет его другом, сосозерцателем чужих рек.
Любовь князя и Аглаи на мой взгляд, представляет собой не случившиеся отношения по причине незрелости и неготовности обоих. Фантазируя об их любви, вы можете столкнуться со своими воспоминаниями юности и ностальгией по упущенной любви.
Лакан считал, что человек любит в другом то, что, в сущности, ему не хватает в себе, и с другой стороны дарит в любви то, чем не обладает сам. Если рассуждать по Лакану, то Мышкина не жалели в детстве, и этому можно найти подтверждение, когда на высокосветской встрече вспоминают его жестокую няню. Князь любил в сущности всех людей, которые выстояли в этой жизни, оправдывая все их поступки. Подарить любимым Лев Николаевич хотел заботу, но в итоге о нём самом нужно было заботиться.
Настасью Филипповну не спасли в прошлом, и себя спасти она не могла, в этом была её нехватка. Она ждала и заранее любила своего спасителя. Взамен Настасья Филипповна отчаянно хотела оградить любимого от себя самой, что запускало непримиримый конфликт в отношениях.
Достоевский не знал психоанализа, он только наблюдал, но при всей художественности история невероятно правдива в отношениях героев и их переживаниях.