Читать онлайн Манипуляция бесплатно
![Манипуляция](/pics/b/159603/159603.jpg)
Глава 1
Хотите верьте, хотите нет, но большинство историй имеют обычай начинаться с конца. При условии, что конец – это начало чего-то нового. Как ни странно уход из жизни человека может поспособствовать зарождению любви, самой опасной, всепоглощающей, безумной первой любви. Забегая вперед скажу, что дело происходило весной. Разве бывает более удачная пора, для нежного чувства? Середина мая. Природа вырвалась из объятий зимнего оцепенения и щедро дарит живительные соки, всем кто заскучал по теплу, по жизни. Сколько во мне было тогда этой жизни… А тут эти неуместные похороны. Никак они у меня не увязывались в голове. Осенью? Зимой? Пожалуйста. Но не весной. Весна не для этого.
Моя ранняя жизнь протекала на окраине города, в пролетарском микрорайоне, каких миллионы в нашей стране. Что-то вроде современного гетто. Серые, угрюмые, панельные девятиэтажки и кирпичные пятиэтажки. Один вид этого архитектурного убожества способен нагнать тоски даже на самого жизнерадостного оптимиста. Сибирский климат сам по себе не всегда располагает к чувству счастья, как таковому.
Начиналась вторая половина двухтысячных годов, страна только почувствовала запах перемен, но дух лихого времени никуда ещё не делся. По ящику круглосуточно показывали новостные сводки про то что мир поглотил новый неведомый до нынешних дней финансовый кризис. В связи с этим мировая экономика погрузилась в кромешную тьму финансовых манипуляций. Насколько я могу помнить, здесь, в нашем обособленном мирке на периферии это мало-кого волновало: лопнет там какой-нибудь банк или рубль опять поползёт вниз, справится ли "Дядюшка Сэм"с застоем рынка недвижимости. Всё по одной простой и единственной причине – не было тут ни рублей, ни долларов, поэтому никто из окружавших меня не боялся потерять того, чего заведомо не имел. Многие добродушно посмеивались над словом "кризис", как над "бородатым"анекдотом. Ведь его не было, его придумали богатые, чтобы отнять последнее у бедных. Вот почему это слово вызывало всеобщее призрение. Может быть в этом-то и заключалось наше счастье, в каком-то роде кусочек свободы, пусть и периферийной.
Основная часть наших страданий берёт начало в желаниях, тех что никак не хотят сбыться и не важно удосужились мы оторвать хотя бы свой зад с дивана, для их осуществления или нет. Признайтесь. Каждого же хоть раз посещало чувство, что он, она особенный избранник на этой вращающейся вокруг смертоносного синтеза земле?
При всём, при этом я видел много вполне довольных жизнью людей. Они ни разу в жизни не посмели и понадеяться на что-то большее. Лучшую жизнь они видели в цветных квадратных окнах. Экран временно переносил их в теплые края и неведомые страны. Море, пальмы, беззаботная жизнь и краски, много ярких красок. С непривычки могут заболеть глаза. Вероятно, что по глупости кто-нибудь и мог поддаться слабости возвыситься над обыденностью, но стоило лишь на мгновение посмотреть в окно сразу наступало незамедлительное отрезвление. Выдававшая цветные иллюзии коробочка неспособна была надолго подменить реальность. Мир то, он бесцветный и ничего с этим не поделаешь.
К счастью нас еще не успело коснуться это проклятие. Нам пока всего хватало и красок, и тепла. По-крайней мере я хотел так думать.
Мы хотели.
Но я ошибался.
Опережая события скажу, что она жила в соседнем доме напротив, в нашей девятиэтажной коробке внутри которой был двор. Кто-то называл его колодцем, кто-то гробом. Для меня лично не было принципиальной разницы. По мне так эти два названия были вполне уместными. По-большему счету там и прошло моё раннее детство. Знал я её уже давно, сколько помнил себя. Именно с момента её появления и запустился процесс моих первых, подробных воспоминаний. Мне было лет шесть-семь. Мы без дела лазили во дворе с такой же мелкой соседкой, обдумывали как можно поинтереснее нашкодить. Как и все дети тогдашнего периода, нам было по душе такое времяпровождение.
Стояла поздняя осень, накрапывал с хмурого, депрессивного неба противный, колкий, мелкий дождь. Из потрескавшегося асфальта, словно из жерла вулкана вылазила разжиженная грязь. Мы недавно на видике посмотрели, какой-то новый фильм про апокалипсис и наше воображение с легкостью переносило нас в мир переживший глобальную тектоническую катастрофу. Вероятно это странно, но нам почему-то часто нравилось играть в игры, где в основе сценария случалось, что-нибудь плохое, если не ужасное. Однажды мы играли в серийного убийцу и так увлеклись, что когда поймали мнимого злодея реально, а не понарошку избили товарища. Про бесконечную войнушку можно и не упоминать. Тематика войны всегда занимала верхушку нашего рейтинга. Реже мы пытались подражая взрослым разыгрывать семейные сцены, в большинстве сюжетов тоже не обходилось без сцен насилия. Одна девочка очень талантливо исполняла роль скандальной женщины средних лет, выпивавшую, вечно отчитывающую зашуганного муженька. Не трудно догадаться чью манеру семейных взаимоотношений она виртуозно воспроизводила. А вот игра за которую нам пришлось поплатиться физическим наказанием со стороны наших родителей. Во дворе стояла давно заброшенная машина, естественно она была (по-другому и не могло быть) использована в качестве еще одного игрового реквизита местной детворой. По задумке, мы с другом были дальнобойщиками, а две наши знакомые девчёнки; девицами легкого поведения. Они надели юбки, в бюстгальтеры насовали ваты, всё в соответствии с законом жанра. В свою очередь мы с напарником предварительно набили карманы зеленью в самом натуральном смысле этого выражения. В следствии чего слегка пострадало неподалёку разросшееся кленовое дерево. Его листья и сделали нам услугу заменив настоящую валюту. Мы и не подозревали, что за нашим перфомансом наблюдала чья-то мать. Не помню точно, вроде бы она была матерью одной из двух мнимых жриц любви. Хорошие игры в девять лет. Попало нам тогда здорово. Дней пять не меньше наша компашка не показывалась на улице. Суровей в то время наказания для детей и не придумаешь. Улица была чуть ли не священным явлением, там происходила насыщенная, подлинная жизнь, там был источник всей необходимой информации о мире в котором нам приходилось существовать. Учителя водились на ней в изобилии. Ребята на несколько лет постарше, умудрённые важным житейским опытом просвещали наивные умы о всех прелестях взрослой половой жизни. Это вам никакие-нибудь тычинки-пестики. Ничем не хуже википедии. К слову; понятие интернет только-только входило в наш повседневный лексикон, в то время как в более продвинутых уголках нашей страны не представляли без него жизни.
Я точно помню, как сейчас, как чистил об бордюр подошвы резиновых сапог от налипшей на них грязи. Играя со Светкой в армагеддон мы сильно перепачкались. Дома нас ждала очередная взбучка, что нас видимо не сильно волновало. Она меня внезапно шлёпнула рукой по спине. Я развернулся и хотел ей сказать, что о ней думаю, но повернув голову увидел – Её. Мы встретились глаза в глаза. Знаете такой момент, как часто показывают в дешёвых мелодрамах. Она долго не отводила взгляд, я словно заворожённый тоже не смел. Она шла в сопровождении её родителей держа отца за руку; с виду статный, строгий мужик, с таким шутки плохи. Одета она была в светлую курточку пастельных тонов и белую шапочку из которой выбивались наружу каштановые, слегка, как мне показалось волнистые волосы. И эти зелёные любопытные глаза, казалось, они заглядывают мне прямо в душу. Она улыбнулась. Я чуть было не провалился под землю. Мне стало неловко. Возможно из-за моей стеснительности, которую я всегда с попеременным успехом пытался скрывать от посторонних. Видение стремительно ускользнуло и я всё-таки, еле как выдавил из себя, скорее протараторил: – привет! Я сильно-то, если быть честным и не возлагал надежд на ответную реакцию, тем более, что она находилась в стеснённых обстоятельствах. Я то должен был это понять. Всё же попытка не осталась полностью проигнорированной. Пройдя дальше на несколько метров она сделала лёгкое движение головой, будто хочет оглянуться через плечо, однако в последний момент передумала. Я продолжал смотреть им в след и на моё удивление ушли они недалеко. Пересекли подобие игровой площадки и зашли в седьмой подъезд нашего квадратного дома. Мы всех знали в округе на лицо, но их видели впервые. Первое, что пришло в голову, они пришли к кому-то в гости. При желании было бы не трудно вычислить к кому именно. Если учесть, что в эту минуту интереснее занятия у нас не было.
От моей спутницы не ускользнула перемена произошедшая в моем поведении. Как не странно – дети это маленькие индикаторы эмоций.
Когда мы вырастаем у нас зачастую стираются эти воспоминания и мы легкомысленно относимся к маленьким человечкам. А они всё понимают своей чистотой в некоторых, отдельных случаях по больше нашего. Вот и моя проницательная подружка интуитивно всё уловила, хотя и не могла правильно обличить свои чувства в слова.
– Выделывается дрянь! – сказала Светка глядя на меня прищурив бледно-голубые, хитрые глазки. После не долгой паузы добавила, вероятно для весомости – Ничего, еще получит своё.
Это была не пустая угроза. Светка с такими вещами не шутит.
– А..? Ты о чём вообще? – вяло произнёс я.
– Начнет выходить гулять, там и посмотрим.
– Не уверен, что она сейчас выйдет, мне кажется ей не интересно гулять в такую погоду, не то что нам с тобой, – я улыбнулся посмотрев на испачканное лицо и штаны Светы.
Она скривилась. Признак ревности. Первая ласточка зарождающихся страстей.
– Сегодня, завтра… какая разница?
– Думаешь они надолго тут в гостях?
– Почему в гостях? Они будут здесь жить.
– Жить? – слишком большая заинтересованность мелькнула в моем голосе.
Провал. Провал. Провал.
Светка обжигает меня взглядом, словно мой старый паяльник, который замыкает и искрит в разные стороны. Я то её знаю, от неё можно ожидать всякого. Она уже наводит страха на сверстниц.
Я представил увиденное мной создание от встречи с которым, что-то ёкнуло в моем маленьком сердечке.
– Н-да! Жить. Они недавно переехали. А ты что, не знал? Врёшь чтоли?
– Отцепись! – Света пыталась столкнуть меня с бывшей автомобильной колесной покрышки, ныне выполнявшей прозаическую роль клумбы. Из которой мёртвые, высохшие стебли тоскливо тянулись к холодному солнцу.
– Если не хочешь играть, тогда я пошла домой.
– Иди, я тебя не держу.
Я разумеется специально так сказал. Я знал, что домой то ей как раз хочется меньше всего. Моя очаровательная, вредная, юная подружка мешкала.
– Пошёл ты в жопу, вот что.
Знаменито. Элочка людоед.
Она пыталась меня толкнуть, но чуть сама не подскользнулась на размокшей земле. Я засмеялся её неудачи. В это время мимо нас проходила, какая-то нам незнакомая тётка и что-то сказала про аккуратность или, чтобы вели себя хорошо. Не на тех напала. Мы хихикая послали её куда по дальше. Я не уверен, но мне всегда казалось, что у Светы язык подкован лучше на всякие споры и обзывания. И к стыду признаться, я бывало иной раз компенсировал этот недостаток преимуществом физической силы. Сердобольная женщина отвлекла нас от начинавшейся перепалки. Света пошарила в карманах и достала маленькую коробочку. Это были спички. Я делал вид, что меня нисколько не интересует, что она так с воодушевлением вертит в руках, чтобы привлечь моё внимание. Всему есть предел, я не железный. Любопытство одержало верх.
– И нафига они тебе?
Состряпав умную мордашку, Света понизив голос сказала:
– Это еще не всё.
Я почувствовал как у меня участился пульс от волнения. Мы давно кое-то задумали. И толи не решались, толи ждали подходящий случай. Не затягивая интриги, она сунула левую руку в карман и достала помятую сигарету. Её уже подкуривали, но видимо что-то прервало курильщика и он сделав пару затяжек затушил окурок. Мне захотелось влепить ей затрещину, зато что она сделала это без меня. Наверное мои нахмурившиеся брови выдали мои не добрые мысли, потому что она поспешила оправдаться.
– Сегодня нашла, в пепельнице. Папа опаздывал с утра на работу, ну и оставил.
– Сегодня же выходной? – подозрительно спросил я.
– И чё! Вызвали, откуда я знаю?
– Дай посмотрю.
Света заупрямилась. Может быть боялась, что сломаю или выброшу? Сразу спрятала в карман. И довольная собой помахала руками перед моим лицом. Меня начинали снова раздражать её выходки. Я поймал её руку прямо возле своего носа и хотел вывернуть, а лучше сделать "крапиву". Ей это очень не нравилось. Я учуял резкий отвратительный запах. Он так неожиданно попал в ноздри, что я не сразу сообразил, что является его источником. Это несло никотином, смолой и ещё какими-то химическими соединениями веществ. Одно верно – настоящий табак не может так вонять.
– Фу-у, воняешь как помойка! – сказал я.
Света убедилась сама лично поднеся свою ладошку к лицу.
– Блин, гадость.
– Ага. В кармане ещё хуже. Такой фиг до вечера выветрится.
– Что, выкинуть?
– Н-н-нет… Зачем? Уже же взяла.
Мы двинулись в соседний двор. Там за домом расположился гаражный кооператив, а к нему с задней стороны ненавязчива подступала реденькая лесополоса. За одним гаражом удачно росла старая, большая, с раздвоенным стволом на уровне двух метров. Здесь-то и была наша база дислокации, доставшаяся нам по принципу преемственности от подросших ребят. Шалаш был крепкий, сколоченный на совесть из досок отслуживших свой век поддонов. Внутри у нас имелось всё необходимое: две скамейки, стол, в углу стояло мягкое, автомобильное кресло, оно относилось уже к предмету роскоши, был даже деревянный сундук с двойным дном, как в самом настоящем логове шпионов. В нём мы хранили наши драгоценные вещи, которые нам удалось собрать с большим трудом. Туда входил швейцарский нож, неполная пачка питард, около килограмма сухого карбида, штук десять гвоздей (соток), пара глянцевых журналов, несколько магнитофонных кассет, сломанный плеер, батарейки и прочая мелочёвка. И ещё недавно Света притащила постер какой-то поп-дивы. Я не стал возникать. Пусть вешает, если хочет, в принципе плакат вполне симпатичный. На неё иногда нападали ни с того, ни с сего подобные причуды. Она и потрёпанный веник притащила, пыталась изредка делать подобие уборки. Наверно всё-таки брало своё её женское начало.
Наше пристанище уберегало от уничтожения, захвата или мародёрского разграбления одно сыгравшее нам на руку обстоятельство. Хозяином гаража, за которым находилась наша база, был дядя Саша, более известный под прозвищем "Бешенный". Он вроде бы служил где-то в горячей точке, ростом вышел под два метра, с широченными плечами и обожженным лицом с правой полосы. Один его вид заставлял и взрослых людей лишний раз избегать с ним встречи. Не знаю, мне он несмотря на его грозный вид никогда не казался злым. И к нам всегда был расположен весьма благосклонно. Может быть на это влиял тот фактор, что он общался со Светкиным отцом и часто вместе выпивали? На такое безрассудство, кроме него никто не решался и не без причин. От захмелевшего дяди Саши можно было ожидать чего угодно. Возможно в последствии произошедшего с ним; под градусом он мог впадать в буйное состояние и почему-то Светкин отец один из не многих выходил сухим из воды.
Как-то раз к нам в шалаш залезла местная шпана и едва не спалила наше убежище, если бы не подоспело своевременное вмешательство "Бешенного". Он много времени проводил в гараже, уж не знаю чем он там занимался, поговаривали разное и нам очень хотелось проникнуть в эту тайну. Мы знали, что у него была там печка, было где поспать и всё необходимое, чтобы не покидать гаража несколько недель. Соседние пацаны про это конечно не знали, а он заметил их и сразу распознал задуманное ими не ладное дело. Двоим из налетчиков тогда досталось по самое не хочу, ещё двое успели убежать. Квартет распался. Но об этой воспитательной экзекуции молва быстро разошлась и с тех пор у нас отпала нужда опасаться за нашу базу.
Сделав первую затяжку я зашёлся кашлем. Глаза слезились, во рту была противная горечь, перед глазами расходились в разные стороны мутные узоры. Я отдал ей сигарету. К моему удивлению у неё дело пошло гораздо лучше и она не разделила моей участи. Затянулась пару раз и хоть бы что.
– Дай-ка сюда – сказал я не желая проигрывать. Я вновь готов был выплюнуть легкие. Света спокойно тонкой струйкой выпустила дым изо рта. Если бы она в этот момент выпустила колечко, я бы вообще отпал на месте.
– Да что хрень!
Светка нагло ржала.
– Ты дурак? Зачем ты сразу то тянешь, как пылесос? Смотри, как надо – она медленно затянулась не запуская дым в лёгкие.
– Так и я могу, тоже мне нашлась умная… Это не по настоящему. Попробуй как я, тогда и увидим.
– Ага! А если меня стошнит?
– Ничего не будет с тобой. Все курят и ничего.
– Ладно, задолбал…
Я на эти уговоры потратил изрядный запас моего артистического мастерства. Светка так зашлась кашлем, что мне не на шутку стало боязно не случится ли с ней чего. Хорошо что у нас со вчерашнего дня оставалась набранная полторашка воды. Так как я чувствовал причастность к тому что с ней происходило, я заботливо налил воды в пластмассовый стаканчик и протянул ей. После питья ей вроде бы становилось лучше.
– Полный отстой! – сказала невозмутимая Света первую реплику, как обычно ни на что не жалуясь.
– Не понравилось?
Дурацкий вопрос.
– Не-а. А тебе?
– Тоже. – ответил я.
– Зачем тогда все это делают?
– Тупые наверное.
– Будешь ещё?
– Нет. Выбрось в щель в полу. Зря старалась. Слушай, а что если твой папка заметит?
– Не заметит. Да даже… ой пофигу короче.
– Храбрая! Отлупит, как тогда. Будешь ныть пол дня.
– Когда это было? Не боюсь я его больше. Я могу сама ему сказать, что это я взяла. Не веришь?
– Что я тебе ромашка? Веришь, не веришь… устроила! – я специально ответил уклончиво зная, что Светку не стоит брать на слабо. Она легко может стерпеть наказание лишь бы доказать свою смелость. А я? Я то как раз не уверен, что меня обрадует перспектива иметь нравоучительный разговор, а возможно и не только разговор с отцом на тему курения. А то что Светкины сородичи его оповестят тут и гадать не надо. Так уж водится.
Глава 2
Глава 2
– Куда прёшь! Кретин!
Уже второй раз за неделю я чуть ли не попадаю под колеса автомобиля. Забрызганы замшевые туфли, брюки. Это обстоятельство, только ещё сильнее выводит меня из себя. Я давно подметил за собой, что стал каким-то не в меру дёрганным и агрессивным, буквально бросаюсь на людей.
Психологи твердят, что мегаполисы питаются нашей энергией и существуют благодаря её выкачиванию из нас. Представьте себе, я в свои тридцать успел их поменять с дюжину. Не то чтобы я особо доверял всем этим практикам, но мне остро не хватало этого якобы понимающего взгляда безмолвного слушателя. Не подумайте, я не псих. Настоящий психопат никогда не признается, что у него есть проблемы. Вы замечали, что при разговоре мы практически не слушаем собеседника, мы так сильно заняты своими мыслями, что для других не остается места. Нам остается мучительно ждать конец монолога, чтобы по скорее вывалить свой ворох проблем на такого же равнодушного слушателя. Эмоциональное выгорание стало очень актуальной проблемой не только для современной Японии. Эксперты по этому вопросу предсказывают, что не в далёком будущем эта участь настигнет каждого седьмого человека. Для меня лично ничего удивительного в этом нет. У меня всегда было смутное предчувствие, что наша жизнь уверенными семимильными шагами идёт к всемирному безумию. Мне всё труднее и труднее настраивать себя на позитивное мышление, меня опять накрывает шизоидная фаза. Я один сплошной комок нервов. Мир для меня снова окрашивается в серые, неприглядные тона. Я часто маюсь от постоянного противопоставления себя этому грёбанному миру. Бесконечная рефлексия абсолютно на всё. Сомнения, неуверенность мрачной тенью крадётся по пятам; тем ли я занимаюсь? на то ли трачу свою жизнь?
Обычно меня одолевают подобные мысли, когда я возвращаюсь с "любимой"работы домой, которую я тайно ненавижу. Тайно даже для себя. У меня не хватает смелости в этом признаться.
Каждый раз мне приходится тащиться с платной стоянки через соседний квартал, потому что застройщики не обладали даром предвидения, а скорее просто с экономили на парковочных местах. Статистика гласит у 70% семей у каждого её члена имеется собственный, личный автомобиль. Эко активисты во всю трубят в свои зелёненькие трубочки о надвигающейся экологической катастрофе, но при этом не хотят скатиться в средневековье. Глобальной альтернативы то нет. Цифры это такие вредные инструменты анализа, которые неумолимо сообщают, что если мы сейчас откажемся от традиционных ресурсов энергии, то при масштабном переустройстве энергетики в край доконаем нашу бедную планету. Карантин из-за вспыхнувшей пандемии показал ни мало парадоксальных явлений. С частичным закрытием производств и убавлением индустриальных мощностей, а так же понижение автотрафиков, перелётов и т.д.; накопление парниковых газов в плотных слоях атмосферы не снизилось, а возросло.
Как вам такое!?
Планета в один прекрасный день устанет от зуда вызванного укусами зловредных паразитов и примет меры, которые мы ещё не видели с самого потопа. И это будет пожалуй более чем справедливо.
– Хорошего вечера Виктор, вы сегодня рано – это подала голос консьержка, потому что я уже проник в подъезд.
Мне вновь приходилось разыгрывать из себя добропорядочного, среднестатистического гражданина, чтобы не выбиваться из общепринятых, социальных норм. Я как и многие был сильно от них зависим. Возможно это и хорошо, что существует такой сдерживающий фактор. Страшно представить, что было бы, если все разом решили бы вскрыться и показать свои истинные лица.
– И вам хорошего Людмила Павловна – вторю я женщине.
– Как у вас прошел день? Удалось насобирать интересных материалов.
Мне хотелось сказать ей, чтобы она заткнула свою глотку и больше никогда не смела без моего одобрения со мной заговаривать. Но вместо этого я улыбаясь произношу:
– Спасибо не плохо – я с остервенением втираю туфли в коврик разбрызгивая на свежевымытую плитку грязь. Моя маленькая, не красившая меня месть ей, а может быть и всему миру сразу, – ничего интересного к сожалению, не могу похвастаться каким-нибудь эксклюзивчиком специально для вас.
Женщина делает разочарованное лицо, улавливает плохо скрытый сарказм. Я почти уверен, она знает, что я её тайно ненавижу. Иногда я специально подкидываю ей вымышленную инфу, чтобы она похвасталась перед подругами и те над ней поглумились за бредни которыми я её любезно пичкал. Не знаю с чего она решила, что обычный репортер имеет доступ к тайной информации. Возможно сказывались побочные эффекты от пристрастия слишком часто смотреть один мистический канал по промыванию ничем не занятых мозгов. Вы и не представляете сколько людей верит в тайные, всемирные заговоры.
– А с пятьдесят восьмой Антон, этот мошенник – мошенниками она называла всех, кто не ходил на работу с утра пять дней в неделю. Слово фрилансер у неё вызывало синдром Туретта и ассоциацию связанную с неприличным родом деятельности – Опять припарковался на газоне, а вчера перегородил проезд скорой.
Интересно, что она говорила другим жильцам обо мне? Допустимо, и ничего плохого, хотя я бы не стал за это ручаться. Но причина так думать у меня всё-таки имеется. Только я поддерживаю с ней эти бредовые разговоры, даже не разговоры, а обмен не связанных между собой фраз. Стоит раз ей ответить твёрдо, дать понять, что меня нисколько не занимают её проблемы и моё мучение кончится. Я так не могу, мне проще тлеть изнутри, но не задеть чужих чувств. Кому я завидую – это моей супруге Вике. С ней такие номера не проходят. Я ни разу не видел, чтобы кому-нибудь хоть раз удалось легко к ней подступиться. У нее в распоряжении есть один такой взгляд, который без всяких слов отваживал кого угодно. В нём читался посыл: – Отвали! Когда мы появлялись вдвоем Людмила Павловна всегда делала вид, что чем-то занята и ей некогда и взглянуть. Думаю, как бы то не было Викины косточки промывались очень тщательным образом. Она это знала. И ей было плевать в отличии от меня. Мне есть дело до всего. Я ещё раз обещаю себе, что в следующий раз обязательно выложу ей прямо в лицо всё что о ней думаю. Жалкий самообман.
– Его накажет Бог! – говорю я, а сам представляю, как несмотря на её душураздирающие вопли в преисподню волоком за волосы тащит сам лично пришедший за ней сатана.
Наконец-то я заворачиваю за угол и оказываюсь перед выбором: воспользоваться лестничной клеткой или лифтом. Я частенько пользуюсь лестничной площадкой. Нет, это не говорит, что мол я таким способом уделяю внимание своему здоровью. Почему-то на этом этапе, в этой точке пути я колеблюсь. На меня нападает странная тоска. Я бессознательно, но и умышленно оттягиваю момент возвращения домой. Преодолев двенадцать этажей на своих двоих, я оказываюсь перед дверью, вратами в мой собственный обособленный мир. Пасовать поздно. Мне приходят на ум странные ни раз мной слышанные истории, когда мужья в обычный день выходили буквально в соседний магазин и больше никогда не появлялись. Куда они уходят? В каком таком волшебном месте они обретали покой и приют? От чего так происходит? Что ими движет? Куда их влечёт?
Я слышу как с внутренней стороны скребется в дверь наш немецкий шпиц по кличке "Кракен". Не стоит упоминать, кто был автором имени? Это маленькое, пушистое, белоснежное создание в самом деле было реальным чудовищем скрытым за оболочкой обманчивой милоты. Не было ни одного предмета мебели, которая не побывала бы на его проверке на прочность.
Я поворачиваю ключ в замочной скважине и ухватившись за ручку тяну на себя входную дверь. Всё это мне до боли знакомо. На меня тут же вываливается тепло, вместе с запахом жилья. Моего жилья. Его ни с чем не перепутаешь. Это что-то твоё. Глубинное. И вроде бы начинает отпускать. Мне уже начинают казаться глупыми мои недавние, тревожные мысли. Меня уже не манит путешествие на край света. Я не хочу быть больше первооткрывателем. Я больше не пещерный человек выслеживающий дичь с копьём в руках.
Я дома.
Скидываю перепачканную обувь. Снимаю куртку. И слышу её. Её запах. Она умеет подкрадываться незаметно. Мне нравится, когда она так делает, но почему я никогда не говорю ей об этом?
Магию рушит внезапная трель мобильника. И я проклинаю этот бездушный "огрызок яблока"запечатлённый в пластмассу. Она обнимает меня одними локтями, руки у неё заняты. В одной она держит планшет, в другой мобильник. Я вижу его экран. И я не знаю сколько ещё выдержу в подобном ритме её жизни. Я ненавижу попадать в её "стримы". Я даже не всегда способен определить, когда она настоящая, а когда играет в жизнь. С трудом перебарываю желание выхватить из её руки адское устройство. Умышленно не отвечаю взаимностью на её поцелуй, наперед зная, что она не обратит на это внимания. В этом бездушном мире, в котором она сейчас пребывает чувств нет. Там всё фальшиво слова и улыбки. Я бережно храню это моё открытие. Наверно я эгоист. Я улыбаюсь и шлю к чертям собачьим её фолловеров.
Пищит таймер микроволновки. Я вытаскиваю плоскую тарелку с тремя кусками относительно свежей пиццы. Моё сокровище предусмотрительно заказало её, для меня. Мне бы стоило её поблагодарить. В моей задержке вина лежит полностью на мне.
– Не обязательно есть с таким лицом – сказала Вика, после натянутого молчания.
Глаза у неё красноватые, нижние веки чуть припухшие. Успела всплакнуть в ванной. Чувствую себя мерзко. Не смотря на все свои недостатки, она лучше меня. А что более важно добрее. Это главное.
Делаю глоток чая.
– Я просто не голоден, – вяло говорю я.
Промеж её длинных, пушистых ресниц сочится искреннее недоверие. Сдерживаю улыбку. Ей отлично известно, что мне на моей работе бывает некогда перекусить даже на ходу. И сегодня выдался, как раз такой денёк.
– Все на столько плохо?
– Нет. Не думаю – отвечаю я не глядя ей в глаза и начинаю с преувеличенным интересом копаться в не аппетитном треугольнике. Чувствую вибрацию в правом кармане брюк. Бесшумный режим. Она тоже слышит её. Я не достаю сотовый.
Возникает нелепая пауза.
– Не ответишь? – говорит Вика, как можно равнодушнее.
Многие действительно хорошие актрисы лажают именно в таких примитивных моментах.
– Не-а – отвечаю ей в тон.
Вика переминается с ноги на ногу. Я в курсе, что она подозревает меня с давних пор в неверности супружеской жизни. Такой вывод она сделала опираясь на весьма основательные факты. Все её подруги же хотя бы раз ловили своих благоверных на этом деле. А я был явно в рядах аутсайдеров. Меня забавлял этот статус.
– Я говорю про репортаж… У тебя выдался насыщенный день?
– А, ты об этом … Да, день, как день. Ты же знаешь мне не привыкать. Хотя и неприятно конечно. Не каждый день такое видишь. Кому-то еще хуже.
Вика опускает глаза в пол. Что это, чувство вины? Она как-то давно, в самом начале нашей ней истории поведала мне, что в юности мечтала о крепкой и дружной семье. Своей семье. И видимо наша сравнительно новая ячейка общества не вписывалась под её идеалы. Чем я мог ей помочь? Не всем же желаниям исполняться.
Её глаза находят мои. Вика уже смотрит с вызовом.
– А я сегодня была на бизнес-форуме, на собрании "зелёных", заскочила в галерею арт-хауса, помогла Ленке найти квартиру, они опять поцапались со своим.
– М-м, – я тщательно прожевываю кусок пиццы.
– Я могу лишь тебе удивляться. Я наверно никогда не привыкну к твоему ритму жизни. Ты же упомянула не про все твои дела?
Её губы тронула легкая улыбка. Здесь я нисколько не покривил душой. Моя супруга действительно обладала, каким-то неиссякаемым источником энергии. Мне часто бывает с постели то подняться вломы, а у неё с самой зори; встречи, встречи, переговоры и бесконечные стримы. И всё же я ей не завидую. Думаю, что нет. Хочу так думать.
Я обвожу нашу с ней кухню взглядом. Всё новое, блестит. Она давно хотела этот гарнитур. Вика не относится к тем, кто не получает желаемого. Меня почему-то воротит от нашего приторного уюта "силиконовой долины". Может быть потому что он попал в закулисье её мира через стеклянные, чёрные точки её мобильника?
– Извини за этот ужин. Я не должна так много времени тратить на это… – вдруг просто без ужимок говорит она.
Под "это"она имеет в виду свои сетевые проекты. Они у неё не обычные хобби, но и начинают приносить реальные доходы. И я уверен они в скором времени превзойдут мои собственные. Возможно в это-то и дело? В таком случае я получается меркантильная свинья и тайный сексист. Меня смешит эта забавная мысль.
– Поверь я не хотел вызывать у тебя это чувство. Больше того, теперь я сам испытываю, какую-то неловкость.
И это правда.
– Я знаю, что не хотел – тихо произносит она. И я вижу, как у неё под халатом колыхнулись высокие груди. Она успела уже снять свою рабочую экипировку и оделась в шелковую предназначавшуюся, для меня. Я разгадал её не хитрый замысел. Я буду уложен на лопатки.
Давно не видел я в ней подобного смирения и покорности и я почти готов ей поверить. Но всё не впервой, всё повторяется.
Привычка.
– Сейчас меня снова терроризировала консьержка. Она так и лезет ко мне со своими тупыми расспросами. Вываливает на меня свои дурацкие истории.
– Бедненький – Вику это смешит. Ей не понятно, как я могу париться из-за такой ерунды.
– Послать её чтоли предлагаешь?
– У тебя сплошные крайности.
Не мне бы ей это говорить.
– Ну, хочешь я просто любезно ей намекну.
– Нет. Не вздумай. – через чур резко сказал я.
Мне хорошо известны её намеки.
– Я должен самостоятельно с ней разделаться.
– Ты сейчас говоришь, как некоторые типы из твоих репортажей. Я боюсь, что ты нахватался негативных впечатлений. Когда ты в последний раз заглядывал к Константину Львовичу?
Это мой психолог. У неё тоже есть. У нас не спроста они разные. У каждого личный. Это принципиально важно. Она где-то вычитала, что такой подход считается единственно правильным, для поддержания гармонии в отношениях.
Что ты – гармония?
– Конечно думаешь, что я, как всегда всё преувеличиваю? А что сделаешь, если я вижу после дождя одни лужи и грязь, а радуги не замечаю.
– Но нельзя же смотреть на все вещи с пессимизмом.
– Да. Нельзя. Тебе легко это дается. Тебе самой по себе от всего весело, мне же приходится периодами бороться с унынием, настраивать себя на иной лад.
– Ты далеко не одинок с этим чувством. Многие сейчас жалуются на непонятный депрессняк.
– Не думаю, что дело в этом.
– А в чём же тогда?
– Тут что-то глубже… Я думаю это закладывается гораздо раньше нашего появления на свет – я совсем отодвигаю тарелку от себя. Есть не хочется. Вика стоит со скрещенными руками под грудью. Задумалась. Закрылась. Мы не часто разговариваем на отвлечённые темы. Как-то отвыкли пускаться с друг другом в откровения. Разве что иногда лезет под горячительными напитками. Но это не то. Совершенно не то.
– Люди склонны меняться.
– Не могу с тобой согласиться. Люди по-моему, как раз таки склонны быть верными себе до конца. А скорректировать показное, внешнее поведение например, для личной выгоды не составит большого труда.
Я вижу, как у неё вздрагивают губы. Она хочет, что-то сказать, но передумывает в последний момент. Открывает холодильник и ничего не берёт. Я допускаю, что в подобные моменты ей могут приходить на ум не очень лестные мысли в адрес моей персоны. Возможно я как мужчина, как самец понижаю планку в её глазах. Ей вероятно больше бы подошёл более цельный, знающий наверняка чего хочет темперамент. Но она не найдёт там глубины восприятия. И согласилась бы она на золотую клетку? У всего есть как известно цена. Она интуитивно выбрала наименьшее из всех зол. Я разделяю её выбор. И может быть сделаю всё, чтобы нас спасти.
Я встаю из-за стола и сам достаю из холодильника стеклянную бутылку пива. С шипением отворачиваю у неё крышку. Рука ощущает прохладу. Делаю глоток и… и … чудо не происходит. Ни я, ни мир не становится лучше. Я пытаюсь взрастить самообман.
– Что там у вас случилось на самом деле, в реале? – нарушает тишину Вика.
Она не выносит долгого молчания.
– К сожалению ничего нового. Всё странным образом повторяется из года в год; из века в век.
– Пострадавших много?
– Уж по-больше, чем "они"разрешили показать. Ко мне сразу подошёл человек из какой-то службы о которой не принято знать всем подряд.
– Тебе опять угрожали?
Я смеюсь, хотя повода для этого нет.
– Нет. Хвала Всевышнему, мы живём не в начале нулевых. Сейчас другой этикет. Никто намёков не делает. Мне прямо дали инструкцию о чём стоит умолчать.
– Ты не боишься? – спросила Вика и я увидел в её очаровательных глазах хищный огонек. Откуда в ней это? Знать бы кем были её предки. В генах сокрыто множество ответов на самые, разные поведенческие проявления человека.
Ей по правде на деле не жаль меня. Для нёе это интересная, увлекательная история. Она не осознает реальной опасности. Она уверена, что мужчина создан для риска. А кто не способен этого делать, просто тряпка.
Вика достойная спутница.
– Страх можно заглушить. Но он всегда, где-то рядом. Благодаря ему, мы – люди, так далеко ушли в тысячелетия. Не будь у нас этого очень обостренного инстинкта, мы бы сейчас с тобой не разговаривали.
Я боюсь, как бы она не начала зевать. Я предполагаю, что вгоняю её в тоску, когда увлекаюсь и углубляюсь в полемику.
– Еще древнии греки говорили, что жалок тот, кто не шёл на встречу своему страху.
– Правильно подметила. С одной стороны эти люди, которые устроили сегодня этот ужас переступили границы их страхов и может быть заслуживают даже с какой-то стороны восх… нет. Не то слово. Уважения? Дикая мысль, правда? Я похоже стал спасаться цинизмом, как какой-нибудь закостеневший патологоанатом, – я говорил и опасался слишком откровенничать, но меня несло, словно по-течению буйной реки, а кругом пороги. – Знаешь… я увидел там… в той картине… Эти лица, их позы… Красоту? Нет, извини. Я порю горячку. Наверно переутомление.
Смотрю на Вику и вижу, как она вся, будто пылает изнутри. Полупрозрачный халат плохо скрывает её соблазнительные прелести. Ощущая ниже пояса напряжение. Пока еще смутно зреет догадка от чего моя жена начинает обильно расточать флюиды. Неужели её заводит мой рассказ?
Не помню, как всё произошло и точную последовательность, но мы уже очутились в спальне и без долгих прелюдий отдались животному инстинкту. Давно мы с безумным неистовством не хотели принадлежать друг другу. Это походило больше на какую-то отчаянную борьбу, нежели на любовную утеху.
Сейчас доминировала боль, мы словно жаждали истязать нашу плоть. Я, честно, и не предполагал, что мы ещё способны на такие сильные эмоции. По-правде говоря, в последнее время нашего любовного задора и огня едва бы хватило, чтобы согреть руки. Она это конечно старалась не показывать, но определенно задумывалась о том же.
Я встаю с постели, поднимаю с пола и натягиваю трусы. При этом теряю равновесие и едва не падаю балансируя на одной ноге. Выдвигаю ящик компьютерного стола. Там у меня всегда припасена пачка сигарет. Бывает иногда грешу. Выхожу на лоджию за спиной слышу шорох. Это Вика в темноте ищет, чтобы на себя накинуть. Затягиваюсь. Чувствую её присутствие за спиной. Для меня так и останется тайной специально она ходит бесшумно или эта привычка выработалась у неё из-за, какой-нибудь практической причины.
– Дай мне тоже…
Я протягиваю к её губам сигаретный фильтр. Она делает пару затяжек и сама отталкивает мою руку в сторону.
– Я сегодня смотрела ещё новости по мимо твоего репортажа.
– Хм… и испортила себе настроение?
– Жутковато…
– Я тебя предупреждал, что в ближайшее время ничего радужного не предвидится.
– Как представлю какого им там.
– К этому давно всё шло.
– Что не было другого способа?
– Был.
– Какой?
– Наихудший.
– Да ну тебя – капризничает Вика.
– Ладно – говорю со значением – не нашего это ума с тобой дело. Сейчас лучше помалкивать. Умные люди разберутся, не переживай – я тушу окурок в железной банке из под кофе. На одного стало больше в братской могиле.
Вика бесшумно выпорхнула обратно. Следую за ней, я покрылся мурашками пока курил у окна.
– Не кури там больше, – говорит Вика закутавшаяся в одеяло – тянет внутрь.
– Знаю, не буду – соглашаюсь в который раз и сам верю, что это последний. Хватаюсь за одеяло, она сильно его держит своими цепкими пальчиками, но я не сдаюсь и распахиваю этот животрепещущий кокон. Она взвизгивает от прикосновения моих холодных рук. Смеётся. Мне надолго запомнится эта ночь, когда мы играли в любовь, а где-то совсем близко гуляла… Кто?
Глава 3
3 глава
В тот день мне угодливо сопутствовала удача. Я возвращался домой с хоккейной коробки довольный и измотанный. Причина для радости имелась. Мы с нашей наобум сформировавшейся командой обыграли соседских пацанов, которые давно грозили нам позорным поражением, но справедливое возмездие не заставило себя ждать и выбрало их себе в жертву. Игра закончилась три/один в нашу пользу.
Я тащил за спиной рюкза