Читать онлайн Похищенное счастье. P.S. бесплатно

Похищенное счастье. P.S.

Глава 1. «Какой длины стена от нее до меня»

«Слов моих сухие листья ли

заставят остановиться,

жадно дыша?

Дай хоть

последней нежностью выстелить

твой уходящий шаг».

В. Маяковский «Лиличка!»

«Трудно ненавидеть человека, который тебя любит» многократным эхом отозвались слова Насти в голове Олега, и, не выдержав ее испытывающего взгляда, он отвернулся, избегая зрительного контакта, и перевел взор на бурные потоки горной реки, что с шумом проносились перед ними. Давненько Олег не терялся от того, что на него кто-то слишком пристально смотрит, обычно все происходило с точностью наоборот.

«Любит» в ее устах прозвучало как приговор, как нечто неотвратимое и неизбежное, с чем волей-неволей придется смириться. И ведь так оно и было. Он слишком хорошо помнил чувства, толкнувшие его на роковой поступок: влечение и желание, помноженные на ревность и возведенные в абсолют из страха не успеть испытать нечто подобное в силу своего возраста. Он с горечью припомнил присказку о последнем вагоне, которую обычно применяли к представительницам женского пола, но в то же время она прекрасно характеризовала его собственные переживания по схожему поводу. Он так боялся потерять эту солнечную девочку, что готов был заплатить любую цену, лишь бы она была рядом с ним. Но просчитался, когда решил, что самой высокой платой за это будет его свобода, которой он может лишиться, если придется по закону отвечать за содеянное. Олег не был готов к тому, что за его эгоизм и страсть Насте предстоит расплачиваться собственной жизнью.

Отрезвление пришло в тот миг, когда она, окровавленная, лежала у него на руках и медленно угасала. Настя ускользала от него, а он ничего не мог с этим поделать. Переиграть судьбу не получилось. Он до сих пор не мог без внутреннего содрогания вспоминать те нескончаемые часы ожидания, пока врачи боролись за жизнь Насти. Каждую секунду он умирал вместе с ней и возрождался вновь в отчаянной надежде на чудо. И оно случилось, Настя не только осталась жива, но даже не попыталась наказать его, обратившись в полицию за помощью. И он воспользовался этим предлогом, чтобы разрешить себе в последний раз приблизиться к ней, попросить прощения и заверить, что она в полной безопасности, и он больше ее никогда не побеспокоит. Он ведь наблюдал за ней в те дни издалека и видел, что девушка превратилась в собственную тень и практически не выходит из дома. Из этого он сделал единственный верный вывод, что она до сих пор боится его неожиданного появления.

Оставляя ей в подарок телефон с вбитым в адресной книге номером, Олег ни на что особо не надеялся. Он знал, что Настя никогда не позвонит ему по собственной воле. Да что там говорить, он вполне был готов к тому, что коробочка с телефоном будет разбита об стену или его голову, но, скорее всего, у девушки просто не было сил, чтобы столь бурно отреагировать на его прощальный жест. Она лишь беспомощно хлопала ресницами, во все глаза уставившись на Олега, и молча слушала его. Она не произнесла ни одного звука в его присутствии то ли из страха, то ли ей совсем нечего было ему сказать напоследок. И он ушел с тошнотворной уверенностью, что больше никогда не увидит Настю, и этот приговор сам по себе стал его пожизненным наказанием, который, как водится, обжалованию не подлежал.

А потом был звонок с неизвестного номера и тихие всхлипы в трубку. Он хотел, но в то же время боялся поверить в невозможное. И все же это была Настя. Позже он как-то глянул на длительность их разговора и таким образом выяснил, что от своего дома долетел до нее за тринадцать с половиной минут. Даже как-то странно, что ему тогда не пришло по почте ни одного штрафа за превышение скорости. Невольно он снова стал мысленно перебирать в голове череду событий, которые произошли после того, как Настя уснула на заднем сиденье его автомобиля, и он отвез ее в квартиру своих родителей…

  •               _____________________________

Ту памятную ночь Олег провел, не смыкая глаз. Он находился в каком-то оцепенелом состоянии, боясь до конца поверить в то, что видит Настю наяву, и она не растает, словно Снегурочка из его грез, с первыми лучами солнца. Олег без устали всматривался в черты лица спящей девушки, которые мог разглядеть в слабом освещении оставленной включенной в коридоре лампочки, чей рассеянный свет проникал в спальню через приоткрытую дверь. Ее некогда стройная фигура сейчас больше напоминала скелет, обтянутый настолько прозрачной кожей, что под ней, если приглядеться, можно было рассмотреть каждую выпирающую косточку и голубоватую венку. Олег помнил, как его всегда умиляла ее хрупкость и миниатюрность, но сейчас он испытывал самый настоящий страх за ее жизнь, ведь казалось, что даже от слабого дуновения ветерка девушка рассыплется на мелкие осколки.

Спала Настя неспокойно, ворочаясь и вздрагивая всем телом, время от времени издавая шумный вздох, больше напоминавший стон. Бедная девочка не могла найти покоя ни во сне, ни наяву, думал он, с жалостью глядя на Настю. Если бы он только смел, то привлек ослабевшую малышку к себе, чтобы мягкими объятиями успокоить ее мечущуюся душу и защитить от всего того, что мучало и беспокоило ее. Вот только он сам был повинен во всем, что с ней произошло, и его объятия могли скорее напугать девушку, нежели утешить. Поэтому он неподвижно лежал рядом со смыслом своего существования, чутко улавливая каждый шорох, доносящийся с противоположного края постели, и клялся себе, что больше не допустит ничего из того, что могло бы навредить Насте и причинить ей ненужную боль.

Наручные часы подсказали Олегу, что было только пять утра, когда Настя зашевелилась, пробуждаясь ото сна. Чтобы лишний раз не волновать ее, он незаметно поднялся с кровати и, обойдя ее, остановился у изножья, терпеливо дожидаясь, пока девушка окончательно проснется.

– Настенька, – тихо позвал он, когда она начала непонимающе оглядываться по сторонам, пытаясь определить, где находится.

Услышав его голос, тело Насти застыло, и лишь глубоко запавшие огромные глаза на пол-лица испуганно округлились при виде стоявшего рядом с кроватью Олега.

– Пожалуйста, не пугайся, – успокаивающе произнес он и сразу постарался при помощи вопросов направить ее мысли в нужном направлении, пока она не успела нафантазировать себе ужасов, оказавшись с ним наедине в незнакомой обстановке. – Ты помнишь вчерашний вечер? Как поздно вечером оказалась одна на улице и позвонила мне?

Настя тут же поморщилась от неприятных воспоминаний, но все же кивнула головой.

– Да, я помню, – тихо подтвердила она, и ее плечи как-то сразу ссутулились под грузом навалившихся переживаний.

– Ты заснула в машине, и я привез тебя в свою квартиру, – пояснил Олег между тем и заботливо поинтересовался, – как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – не очень уверено произнесла Настя, неопределенно пожимая плечами.

Ей и впрямь было сложно оценить свое нестабильное состояние, которое за долю секунды могло перемениться по любому поводу. Перепады в настроении уже основательно вымотали ее, неудивительно, что она вчера сорвалась и сбежала из родительского дома в чем была, не в силах контролировать свой страх при упоминании о психиатрической лечебнице.

– Тогда, может, попьем горячего чаю? – Предложил Олег самое нейтральное времяпрепровождение для раннего утра.

– Хорошо, – согласилась Настя, чувствуя себя очень неловко в сложившейся ситуации, плохо представляя, как вести себя с Олегом.

– Пойдем, я провожу тебя, чтобы не заблудилась, – мужчина старался разрядить напряженную атмосферу, делая вид, что не происходило ровным счетом ничего особенного, давая Насте время освоиться в новом для нее месте.

Он подождал, пока девушка выпутается из пледа, в который завернулась во время сна. Поднявшись с кровати, Настя в изумлении обнаружила, что спала одетая в мужскую куртку, отчего ей стало еще более неловко. Однако Олег на это даже бровью не повел, будто ветровка регулярно заменяла ему самому пижаму, которую он, как и подобает радушному хозяину, одолжил на время своей гостье. Следуя за Олегом, Настя вышла из полутемной спальни в коридор и зажмурилась от непривычно яркого света. Проходя мимо встроенного шкафа для верхней одежды, Настя остановилась, чтобы снять с себя темно-серую ветровку Олега, которую тот молча повесил на свободную вешалку. Бросив взгляд на босые ноги девушки, мужчина взял с металлической многоярусной полочки для обуви первые попавшиеся мягкие тапочки, предположительно женские, которые предназначались для гостей, и поставил их на пол рядом с Настей. Та тихо поблагодарила и обулась в них, не обращая внимания на то, что тапки ей были велики на несколько размеров.

– Здесь туалет, тут ванная, – открывая двери и щелкая выключателями, Олег обозначал называемые им помещения, расположенные в конце коридора. – Если нужно, можешь ими воспользоваться. А я нам пока чайник поставлю, – махнул он рукой вправо по направлению небольшого коридорчика, ведущего на кухню.

Настя последовала его совету, посетив сначала уборную, а затем ванную комнату. В отличие от того дома, в котором он ее держал, в квартире санузел был раздельным, и это было не единственным различием, которое девушка отметила про себя. В дизайне интерьера квартиры чувствовалась женская рука. Настя очень сильно сомневалась, что для ванной комнаты Олег бы выбрал нежно-голубой кафель, крепившуюся к стене мыльницу причудливого плетения или толстый ворсистый напольный коврик, внешне и тактильно напоминавший лесной мох. Белоснежная массивная ванна с подголовником и гидромассажем невольно притягивала ее завистливый взгляд. Угловое джакузи соседствовало с квадратной душевой кабинкой, и Насте оставалось гадать, не была ли столь несвойственная многоэтажным домам габаритная ванная комната увеличена за счет пространства уборной, выглядевшей не в пример скромнее и менее примечательно.

Вымыв руки, Настя безо всякой охоты глянула в висящее на стене над раковиной фигурное зеркало, формой напоминавшее облако, заранее зная, что отражение в нем ничем порадовать не сможет. С холодной зеркальной глади на нее взирала худая изможденная жертва вампира, из которой, казалось, вместе с кровью методично высасывали жизненные силы. С помощью воды Насте удалось немного пригладить растрепавшуюся после сна русую косу, изрядно поредевшую за последнее время, потому как у нее с какой-то невероятной скоростью стали выпадать волосы. Девушка уже всерьез задумывалась о короткой стрижке, чтобы хоть как-то остановить эту вакханалию на своей несчастной голове.

Тяжело вздохнув, Настя покинула помещение для мытья, навевающее ей мысли о дивных владениях водяной нимфы, и прошла на кухню, на пороге которой ей пришлось пораженно застыть. Она снова почувствовала, что попала в сказку, а точнее, в самую настоящую былину. Навесные шкафы, тумбы, шестиместный стол и стулья были изготовлены из добротного дуба под старину. Развешенные на стене деревянные ложки, стоявшие на полках бочонки для круп и расписанные под хохлому баночки для специй усиливали внешний антураж избы из русской народной сказки. Настя во все глаза рассматривала завораживающее убранство кухни, подмечая, какое внимание было уделено разным мелочам, как то висевшие на деревянном крючке белые полотенца с орнаментальной красной вышивкой.

– Проходи, Настюша, – обратился к замершей на пороге девушке Олег, в это время деловито инспектирующий кухонные шкафчики.

Настя приблизилась к столу и взобралась на один из стульев, высокая спинка и удобные подлокотники которого больше напоминали трон, особенно учитывая небольшие размеры ее худенького тельца. Не в силах справиться с любопытством, Настя продолжила осмотр кухни уже с другого ракурса и с удивлением обнаружила самовар.

– Он настоящий? – Спросила она у Олега, показывая на пузатое приспособление для приготовления чая.

– Электрический, – уточнил тот. – Ты бы хотела чай из самовара? Просто я нам обычный чайник кипячу, – в знак подтверждения его слов послышались звуки закипания воды из ниши над одной из тумб, в которой были умело замаскированы электрочайник и микроволновая печь, современный дизайн которых выбивался бы из общей обстановки, – но если хочешь, я…

– Не надо, – торопливо перебила его Настя, – все в порядке. Тут так необычно, как в музее, даже самовар есть, – пояснила она свой интерес к устаревшему кухонному прибору.

– Это мамина идея, – охотно пояснил Олег, – ей нравилось заниматься домом, она всегда что-то придумывала, а отец ее полету фантазии не препятствовал. Называл эту кухню теремком, – с теплотой припомнил он.

Настя слабо улыбнулась, соглашаясь с тем, что название было вполне подходящим для необычного интерьера кухни. Слова Олега о матери зацепили ее внимание, напомнив рассказанную им историю о безобразном знакомстве его родителей, тронувшей ее до глубины души. Неожиданно Настя почувствовала укол сожаления при мысли о смерти этой незнакомой ей женщины, семейная жизнь которой началась с насилия. Девушка не знала, как выглядела мать Олега, и каким человеком она была, но незаурядный дизайн квартиры и трагическая история в прошлом вызывали к ней искреннюю симпатию и доверие. Почему-то Насте казалось, что будь эта незнакомка сейчас здесь, то сумела бы найти слова, способные утешить и поддержать девушку в самый сложный период ее жизни, однако рядом был только ее сын, знакомство с которым обошлось Насте слишком дорого. Девушка тут же постаралась отогнать от себя неприятные думы о том, что с ней произошло в доме Олега, и какую роковую роль он сыграл в ее жизни, она и без того с трудом держала себя в руках, снова оставаясь с мужчиной наедине на его же территории.

– Твой чай, – Олег поставил перед ней белую керамическую кружку, над которой поднимался пар.

На столе уже стояли вазочка с вареньем и мини-бочонок с темным гречишным медом. В небольшую плетеную корзиночку Олег высыпал овсяное печенье из упаковки, предварительно проверив сроки годности угощения.

– Боюсь печенье немного зачерствело, – посетовал он, – но к чаю ничего другого нет. Прости, Настюш, я холодильник в квартире отключаю на лето, поэтому он абсолютно пустой. Через пару часов в соседнем доме пекарня откроется, я для тебя свежей выпечки принесу.

– Спасибо, ничего не нужно, – покачала головой Настя, беря в руки горячую кружку, – у меня все равно нет аппетита. Вкусно пахнет, – отметила она, вдохнув приятный аромат предложенного ей напитка, в котором чувствовался лимон и мята.

– Это травяной чай по рецепту моей мамы, – для себя Олег заварил кофе и, сев за стол напротив Насти, сделал глоток из своей чашки, подавая ей пример, – в него входит мелисса, мята, корица, кардамон, несколько горошков душистого перца и немного апельсиновой цедры. Она всегда уверяла, что этот чай успокаивает и служит прекрасной профилактикой простудных заболеваний.

– То есть он не только вкусный, но еще и полезный, – подытожила Настя, которая нашла, что на вкус чай оказался просто восхитительным, а пряности прекрасно дополняли его насыщенную цитрусово-травяную гамму.

– Выходит так, – согласился Олег, наблюдая за тем, как девушка с задумчивым видом греет ладони о горячую кружку, на какое-то время уйдя в свои мысли.

Она выглядела спокойной и даже немного расслабленной, размышляя о чем- то своем, делая время от времени глоток горячего чая. Не успел Олег порадоваться благотворным переменам в ее настроении, как вдруг, оторвавшись от своих размышлений, Настя перехватила его взгляд на себе, и вся буквально примерзла к стулу. Едва наметившийся румянец быстро сбежал с впалых щек, а в голубых широко распахнутых глазах тут же вспыхнули тревожные огоньки. Обхватив себя тонкими руками, она вся как-то сжалась, напоминая раненную лань, загнанную охотниками в угол. Олег в замешательстве замер, не зная, что сказать или предпринять, чтобы не напугать ее еще сильнее.

– Мне не стоило звонить, – пробормотала она, потупив взгляд, – я была немного не в себе и… – запнулась она и лишь беспомощно пожала плечами, не зная, что еще можно было добавить в оправдание своего спонтанного поступка.

– Ты не обязана мне ничего объяснять, – медленно покачал головой Олег и мягко добавил, – просто скажи, чем я могу тебе помочь?

Настя растерянно замолчала, от волнения прикусив губу. Она чувствовала, как ее снова начинают захлестывать эмоции, и изо всех сил старалась сдерживать слезы. В любой другой ситуации она бы просто попросила отвезти ее домой, но сейчас одна мысль о возвращении приводила ее в ужас. Могли ли родители против воли упечь ее в лечебницу? Настя искоса бросила взгляд на Олега, который терпеливо ждал от нее ответа, и решила, что может поделиться с ним своими опасениями, а заодно выяснить, насколько они были беспочвенны или наоборот.

– Между мной и родителями вчера вечером произошла ссора, – Настя тщательно подбирала слова и старалась убрать дрожь из голоса, впрочем, не особо успешно. – Они были обеспокоены моим состоянием и предложили лечь в психиатрическую лечебницу. Я так сильно испугалась, но они ведь не могут меня отправить туда, если я не хочу? – Настя чуть ли не с мольбой смотрела на мужчину, отчаянно желая услышать от него заверения в том, что силой ее в больницу никто не положит.

– Конечно, не могут, – успокоил ее Олег, – без согласия в подобные заведения кладут только буйных и недееспособных, так что тут не о чем волноваться.

– Правда? – Переспросила она, чувствуя невероятное облегчение от его слов. – Просто в разных передачах показывали, как из-за квартиры или наследства в психушки нормальных людей запирали, вот как-то и отложилось, что туда просто так упечь могут.

– Просто так не могут, – резонно заметил Олег, – а истории, о которых идет речь в подобных передачах, чаще всего или выдумка, или произошли лет десять-двадцать назад. Тогда да, подобный беспредел иногда случался, правда, чтобы такое провернуть нужны большие деньги или связи, причем последнее важнее всего.

Настя снова замерла и, облизнув враз пересохшие губы, выдавила из себя:

– Тетя Люда…

Олег никак не стал комментировать ее высказывание, молча ожидая продолжения.

– Тетя Люда – мамина давняя знакомая, они много лет дружат, – пояснила Настя, отвечая на его вопросительный взгляд, – и я знаю, что она заведующая «психушки» в нашей области. Помню, как за столом тетя Люда иногда рассказывала истории о своих «психах». Неужели они хотят положить меня в эту больницу?

– Настенька, я думаю, что не стоит себя накручивать без необходимости. Давай ты отдохнешь, успокоишься, а потом позвонишь родителям и поговоришь с ними. Сейчас ты в полной безопасности, и никто тебя никуда не положит, – голос Олега звучал так спокойно и уверенно, что Насте хотелось ему верить. – Может, хочешь еще чаю или немного поспать? – Заботливо поинтересовался он у притихшей девушки.

Ни того, ни другого Насте не хотелось, но, припомнив увиденное джакузи, не смогла удержаться от просьбы:

– А я могу принять ванну?

– Конечно, – согласно кивнул Олег, но в его взгляде зажглись тревожные огонечки. – Настюша, ты ведь не собираешься причинять себе вред?

Сначала Настя даже не поняла, что он имел ввиду, но проблески застарелой боли, промелькнувшие в серо-голубых глазах мужчины, навели ее на правильную мысль.

– Нет, – покачала она головой, – у меня и в мыслях этого не было.

Несколько долгих секунды Олег пытливо всматривался в лицо Насти, и, вероятно, что-то в выражении ее глаз убедило мужчину в искренности слов девушки. Он прошел вместе с ней в ванную комнату, чтобы показать, как пользоваться джакузи и где хранятся принадлежности для мытья. Кроме того, ненадолго отлучившись, Олег принес для Насти банное полотенце и бежевый махровый халат, который был для нее заметно великоват.

– Извини, ничего более подходящего не нашел для тебя, – сокрушенно признался он и протянул одну из своих хлопковых футболок белого цвета, – могу еще это предложить.

Настя тихо поблагодарила и забрала из его рук все принесенные им вещи. Она не стала говорить о том, что была только рада отсутствию в его квартире предметов одежды ее размера. По крайней мере, это означало, что он не готовился к тому, чтобы привезти Настю в свою квартиру, и это ее немного успокаивало.

– Ты не возражаешь, если я пока съезжу за собакой? – Напоследок спросил у девушки Олег перед тем, как она успела закрыть дверь в ванную. – Просто Тяпа осталась закрыта в доме, – пояснил он.

– Конечно, не возражаю, – Настя в который раз подумала о том, сколько хлопот ему доставила своим поздним звонком. – Со мной все хорошо, – постаралась как можно убедительнее заверить она его, чтобы он спокойно уехал.

Олег тяжело вздохнул, глядя, как бесшумно закрывается дверь в ванную комнату, отрезая его от Насти. Будь его воля, он не отходил бы от этой двери ни на шаг, тревожно прислушиваясь к каждому звуку, доносящемуся из ванной. Но долг хозяина перед своим питомцем звал его как можно скорее съездить до загородного дома, а заодно привезти продукты, чтобы было чем накормить Настю. Эти доводы были слишком вескими, чтобы их проигнорировать, поэтому, взяв ключи от машины, на свой страх и риск Олег покинул квартиру, оставив Настю в ней одну.

Глава 2. «И оголяю нервы непритворно»

Раннее утро помогло Олегу избежать пробок на дорогах, поэтому управился со всем за час с небольшим. Он вернулся в квартиру с увесистой сумкой, набитой продуктами, и несколькими пакетами с личными вещами, которые могли ему понадобиться. Следом за хозяином чинно семенила темно-коричневая такса, которая еще в коридоре начала принюхиваться к посторонним запахам. Пока Олег заносил съестные припасы на кухню, такса, цокая когтями по паркету, подошла и буквально уткнулась носом в дверь, ведущую в ванную комнату, после чего Тяпа обрадованно завиляла хвостом и улеглась на полу, выжидающе глядя на деревянную преграду. Поведение собаки подсказало Олегу, что Настя все еще находилась в ванной, поэтому, подойдя к закрытой двери, он прислушался и осторожно постучал.

– Настюш, я вернулся, у тебя все хорошо?

Царившую в ванной пугающую тишину разбавил короткий всплеск воды, и после небольшой паузы Настя ему ответила:

– Да-да, все хорошо, я скоро выйду.

Сонливость, прозвучавшая в ее голосе, навела Олега на мысль, что от горячей воды девушка разомлела и задремала. Это логичное объяснение заставило мужчину с облегчением перевести дух, а последующие шорохи за дверью и звуки льющейся воды лишь подтвердили слова его гостьи о том, что водные процедуры подходили к концу. Убедившись, что Настя в порядке, Олег вернулся на кухню и стал разбирать сумку с продуктами.

– Ой, Тяпа, привет, – послышался Настин голос, когда она открыла дверь и вышла из ванны.

Закрыв дверцу морозильной камеры, Олег выглянул в коридор и увидел, как девушка наклонилась, чтобы ласково погладить попискивающую от избытка эмоций таксу, которая бурно выражала радость от их встречи. Оказывается, собака успела привязаться к девушке за те несколько дней, что провела рядом с ней в доме, и, судя по всему, эта симпатия оказалась взаимна. К своему разочарованию Олегу пришлось признать, что тут Тяпа на голову обошла своего хозяина, сумев, в отличие от него, каким-то образом расположить к себе Настю. Заметив, что девушка зевает, прикрывая ладонью рот, Олег решил попробовать уговорить ее пойти отдохнуть.

– Настюш, ты очень рано встала, может, тебе стоит прилечь и немного подремать? – Предложил он.

Настя медленно выпрямилась и обернулась к нему, снова пряча за ладошкой зевоту.

– Хорошо, – сонно хлопая глазами, качнула она головой, признавая его правоту, – наверное, мне и правда нужно еще поспать.

Поддерживая закрученное на манер чалмы полотенце, девушка побрела в сторону спальни, шаркая по полу тапками, которые были ей велики. Олег вспомнил, что в машине остались Настины тапочки и решил сходить за ними. Тяпа же последовала за Настей, будто решив ни на секунду не выпускать вновь обретенную знакомую из вида.

  •                          ______________________

Пока Настя спала, Олег хозяйничал на кухне, размышляя, что приготовить из имевшихся в его распоряжении продуктов на обед. Остановив свой выбор на двух простых, но питательных и полезных блюдах, он приступил к готовке, и вскоре почищенные нарезанные овощи уже весело скворчали на сковороде. Олег несколько раз потихоньку заглядывал в свою спальню, чтобы удостовериться, в порядке ли Настя. Девушка мирно спала, укрывшись пледом, а у нее в ногах на кровати дремала такса, вероятно, со всем усердием сторожа сон их гостьи.

Олег фаршировал перцы, которые хотел потушить с овощами, когда на его телефоне раздался сигнал о поступившем вызове.

– Слушаю, – тщательно вытерев руки о полотенце, ответил он на звонок.

– Здравствуй, Олег, – отрывисто поприветствовал его полковник Зарецкий и без долгих прелюдий сразу перешел к сути своего звонка, – та девушка пропала. Ее родители сегодня подали заявление. Шмелева, – на всякий случай уточнил он, хотя им с Олегом и так было понятно, о какой такой той девушке могла идти речь.

Не стоило удивляться тому, что родители Насти обратились в полицию, когда не смогли найти ее, а она так и не вернулась домой. Олегу было нетрудно представить, в какое отчаянье они пришли, учитывая состояние их сбежавшей дочери. На их месте он бы с ума сошел от волнения, не имея никакой информации о том, где находится Настя в столь беспомощном и уязвимом состоянии, в котором она пребывала. Вероятно, когда у них принимали заявление, то или они сами напомнили, или кто-то из сотрудников припомнил историю о пропаже девушки, и о том, что это дело стояло на особом контроле у Зарецкого, которого на всякий случай поставили в известность о повторном исчезновении гражданки Шмелевой.

– С Настей все в порядке, она со мной, – спокойно оповестил полковника Олег.

– Ты… – пораженно выдохнул Зарецкий, и пока он подбирал слова, сбитый с толку признанием бывшего коллеги, Олег постарался его упокоить

– Остынь, ничего криминального. Настя поссорилась с родителями вчера вечером, позвонила мне, и я за ней приехал.

Ответом ему послужило скептическое многозначительное молчание Зарецкого, которого не слишком устроило подобное объяснение.

– Ладно, – в итоге произнес тот, – привози девушку в отделение, тут во всем и разберемся.

– Нет, – возразил Олег, – Настя сейчас не в самой лучшей форме, ей лишний стресс ни к чему.

– Ну, тогда отвези ее к родителям, и больше не портите мне нервы семейными драмами, – раздраженно велел Зарецкий.

– Отвезу, – не стал с этим спорить Олег, – как только Настя захочет вернуться домой, сразу же ее отвезу. Но только когда она сама этого захочет, – намеренно подчеркнул он.

– Да плевать мне на ваши хотелки! – Вспылил Зарецкий. – У меня заявление о пропаже на столе лежит, а ты детский сад устраиваешь. Как прикажешь убедиться, что с девушкой все в порядке?

– Приезжай и лично убедись в этом, раз тебе моего слова мало, – сдержанно предложил Олег.

– Вот только не надо оскорбленную невинность из себя корчить, не надо! Делать мне больше нечего, как в ваших брачных играх участвовать, – раздосадовано заявил ему Зарецкий, впрочем, уже без прежней эмоциональности. После небольшой паузы, во время которой он что-то про себя обдумывал, полковник добавил. – В прошлым раз этим делом Ерохин занимался, вот его и пришлю, давай адрес.

Олег продиктовал ему свой домашний адрес и сбросил вызов. Он был не в восторге от предстоящего визита сотрудника полиции, но понимал, что деваться было некуда. Оставалось только порадоваться, что в сложившейся ситуации Зарецкий не выслал к нему группу захвата, учитывая недавние художества Олега, о которых полковнику было хорошо известно.

  • _______________

К тому времени, как Настя проснулась, у него уже было все готово. Сначала на кухню заявилась Тяпа, все еще жмурясь ото сна, и тем самым известила его о пробуждении девушки, которая сначала посетила туалет с ванной, а уж затем прошла на кухню, снова практически укутанная с ног до головы в широкий махровый халат. Но на ней хотя были ее собственные тапочки, которые она после пробуждения с удивлением обнаружила стоящими на полу рядом с кроватью. Судя по всему, Настя собиралась что-то сказать или о чем-то попросить у Олега, но замерла в дверном проеме, вдохнув дразнящие ароматы свежеприготовленной пищи и непроизвольно сглотнула слюну, от чего ее острый подбородок дернулся. До того, как она успела вымолвить хоть одно слово, к ней успел обратиться Олег, поинтересовавшись самым будничным тоном:

– Настюш, ты как раз вовремя, я собирался обедать, составишь мне компанию?

Настя замялась, но, как оказалось, вопрос был скорее риторическим, так как мужчина сразу же принялся накрывать на стол. Девушке ничего другого не оставалось, как неуклюже взобраться на высокий стул и закатать слишком длинные рукава халата, чтобы было удобнее есть. Перед ней на столе уже стояла глубокая керамическая тарелка с борщом, от которой к верху поднимался горячий пар.

– Пампушки… – признала Настя круглые пышки в хлебной корзинке, которую Олег поставил на стол, и потянулась рукой к выпечке.

– Ну, какой же борщ без пампушек? – Добродушно усмехнулся Олег, накладывая в пиалу густую сметану.

Именно вид чесночных пампушек и натолкнул его на мысль о борще, когда он заскочил утром в пекарню за свежей выпечкой для Насти. И теперь глядя на то, с каким предвкушением девушка забеливает сметаной рубиновый наваристый борщ, неторопливо размешивая его ложкой, он убедился, что не прогадал с выбором. В свой борщ вместе со сметаной он добавил так же мелконарезанной зелени, которую Настя почему-то проигнорировала, как и соленое сало, но это дело вкуса, конечно. Главное, что она охотно ела суп в прикуску с чесночными булочками. Чтобы неловкое молчание не отбило ненароком у девушки аппетит, Олег поддерживал за столом необременительную беседу, рассказав все, что знал о происхождении борща и его разновидностей у разных народов.

От второго блюда Настя вежливо, но твердо отказалась, и мужчина не стал настаивать. Зато ее не пришлось уговаривать попить чая из самовара со свежевыпеченными в пекарне ватрушками. Даже несмотря на то, что принцип работы электрического самовара мало чем отличался от обычного чайника, она с детским восторгом в глазах подставляла под кран самовара кружку и поворачивала вентиль.

– Большое спасибо, – с чувством поблагодарила его Настя, допив чай.

Ее лицо слегка разрумянилось после приема горячей пищи и чая, она выглядела довольной и спокойной. Скрипя сердцем, Олегу пришлось заставить себя приступить к самой неприятной части их беседы, которую, увы, нельзя было обойти.

– На здоровье, Настюша, – ответствовал он, – извини, что лезу не в свое дело, но твои родители сильно переживают по поводу твоего отсутствия, – осторожно напомнил он девушке.

Настя тут же нырнула рукой в карман халата, будто о чем-то вспомнила и принялась поспешно оправдываться:

– Да-да, я хотела им позвонить, но увидела, что телефон разрядился, – она извлекла из кармана бесполезное устройство связи и протянула Олегу в молчаливой просьбе.

– Ничего страшного, – он аккуратно взял у нее телефон и повертел в руках, – думаю, что у меня найдется для него зарядное устройство, сейчас ведь их стараются делать универсальными. Вот раньше, помню, с этим была целая проблема – чуть ли не у каждой модели своя зарядка, а сейчас все намного проще.

Настя слабо улыбнулась в знак согласия, помня эти славные времена, сейчас и впрямь не было такого разнообразия среди зарядных устройств, а Олег в это время продолжил:

– Дело в том, что твои родители подали заявление о пропаже, поэтому скоро сюда подъедет сотрудник полиции.

Олег с глубоким сожалением смотрел, как удивленно округлились глаза Насти, после чего в них вспыхнула паника, и лицо стремительно посерело.

– Вместе с полицией приедут родители? – В ломком голосе Насти отчетливо слышался испуг.

– Нет, конечно, – заверил ее Олег, – с ним никого не будет, и тебя никуда не увезут без твоего согласия.

Слегка успокоенная его словами девушка немного перевела дух, хоть и не избавилась полностью от всех опасений.

– Но как в полиции узнали, что я нахожусь здесь? – Потирая нахмуренный лоб задала она вслух мучавший ее вопрос.

– Мне позвонили, ведь в прошлый раз ты оказалась в моем доме, – нарочито ровным тоном ответил Олег, не видя смысла в том, чтобы оставлять ее в неведении. Рано или поздно девушка сама набредет на эту мысль, как бы им не хотелось вспоминать прошлое.

Настя замерла, не в силах произнести ни звука, с тревогой глядя на мужчину. Олег прочистил горло и одними губами послал ей ободряющую улыбку:

– Пожалуй, я поищу для твоего телефона зарядку.

Плавно поднявшись на ноги из-за стола, мужчина понес телефон куда-то в недра большой квартиры. Оставшись в одиночестве на кухне, Настя почувствовала, как от волнение все съеденное за обедом подступило к горлу, просясь обратно. Она часто задышала носом и, поспешно встав из-за стола, побрела по коридору в сторону спальни. Вдали от запахов кухни тошнота быстро прошла, и Настя безбоязненно устроилась на постели в томительном ожидании, скрасить которое ей помогла Тяпа. Запрыгнув на кровать, собака разместилась под боком у девушки, выпрашивая ласку. Монотонно водя рукой по короткой шерстке животного, Настя немного успокоилась, но все равно не смогла удержаться от дрожжи, когда в коридоре разлилась искусственная соловьиная трель, извещающая о том, что снаружи кто-то позвонил в домофон.

Перед тем, как открыть дверь, Олег по привычке глянул в глазок. На пороге его квартиры стоял уже знакомый Олегу молодой мужчина до тридцати лет в темных джинсах и темно-синей ветровка поверх черной рубашки.

– Оперуполномоченный сержант Ерохин, – представился визитер заученным движением предъявляя красное удостоверение в раскрытом виде. – Олег Дмитриевич, разрешите войти?

Разумеется, Олег запустил гостя в квартиру. Мужчины держались нейтрально-вежливо, однако руки друг другу не подали. Во взгляде Ерохина Олег успел подметить тщательно скрываемую враждебность, что, в общем и целом, было неудивительно, учитывая их историю знакомства. Предложив оперу подождать Настю в гостиной, Олег пошел в спальню, чтобы позвать девушку.

Андрей Ерохин зашел в комнату и настороженно огляделся. Гостиная была дорого и со вкусом обставлена мебелью под старину за исключением белоснежного кожаного дивана. Кругом на стенах были развешаны картины, приглядевшись к которым, он понял, что рисунки на них были нанесены не краской, а вышиты вручную цветными нитками. Ерохин почувствовал себя неуютно, словно находился в музее, в котором запрещалось дотрагиваться до экспонатов. Внешний облик гостиной у него как-то мало вязался с личностью хозяина квартиры. Владельцем подобного убранства Ерохину представлялся кто-то более возвышенный и одухотворенный, нежели бывший военный, и на ум ему почему-то приходила та самая пострадавшая девушка, Анастасия Шмелева.

В этот момент, словно отвечая мыслям сержанта, в гостиную вошла Настя. Ерохин сразу узнал девушку несмотря на то, что видел ее один единственный раз на больничной койке сразу после операции. С долей сожаления Ерохин констатировал про себя, что Шмелева выглядела не сильно лучше, чем в прошлый раз. Огромные голубые глаза, как и тогда, глядели на него с испугом и тревогой.

– Здравствуйте, Анастасия Сергеевна, – поздоровался Ерохин с девушкой, – я не так давно приходил к вам в больницу, вы меня помните?

– Здравствуйте, – тихо ответила ему Настя, – да, я вас помню.

– Вот и замечательно, прошу вас уделить несколько минут и поговорить со мной наедине, – на последнем слове Ерохин сделал упор, глядя прямо на Олега поверх головы девушки, стоявшего у входа в гостиную.

Настя невольно сделала шаг в сторону и обернулась к Олегу с обеспокоенным выражением лица. Мужчина с хмурым неодобрением прожег Ерохина тяжелым взглядом, но промолчал, что-то про себя обдумывая. Стоило ему повернуть голову в сторону девушки, как взгляд серых глаз тут же смягчился и потеплел.

– Настюш, ничего не бойся, я буду рядом, – пообещал Олег и вышел из гостиной.

Для Ерохина фраза прозвучала двояко. Это могла быть как забота о состоянии девушки, так и завуалированная под нее угроза. Оставалось надеяться, что у него будет достаточно времени, чтобы разобраться в том, что происходит в этой квартире.

– Проходите, – обратился он к застывшей на месте Насте.

Та нерешительно огляделась по сторонам и, подойдя к дивану, робко присела на самый краешек кожаного сиденья. Ерохин предпочел бы разместиться напротив нее, взяв какой-нибудь стул, но ничего подходящего под рукой не было, поэтому он сел на другом конце дивана и достал из сумки папку-планшет с чистым листом бумаги и ручку.

– Итак, – приступил он к записи, – Шмелева Анастасия Сергеевна, назовите вашу дату рождения и место регистрации.

Записав данные, он поинтересовался, не было ли у нее с собой паспорта, на что Настя отрицательно покачала головой. Но, по крайней мере, она смогла по памяти назвать ему серию и номер документа. Ерохин выслушал ее сбивчивый рассказ про ссору с родителями, о причинах которой, впрочем, девушка не стала распространяться.

– Значит, вы позвонили гражданину Марченко и сообщили ему, где находитесь? – Недоверчиво переспросил он у Насти.

– Да, – подтвердила та, – Олег приехал за мной, а потом привез к себе.

– Почему же вы не позвонили родителям и не рассказали об этом? – Задал он девушке резонный вопрос.

– Я не заметила, что мой телефон разрядился, – признавшись, потупила взор та.

– Как только зарядите, обязательно им позвоните, – строгим тоном произнес Ерохин, который на своем веку повидал немало родителей, разыскивающих своих блудных чад. – А заодно подскажите мне свой номер телефона и постарайтесь оставаться на связи в ближайшее время.

– Я сменила номер и еще плохо его помню, – в извиняющимся жесте развела руками Настя. – Но он записан в телефонной книге, и если получится включить телефон, то я назову, – предложила она.

– Давайте попробуем, – поощрил ее Ерохин, которому подобный расклад был только на руку.

Настя поспешно поднялась с дивана и вышла из комнаты, но довольно быстро вернулась вместе с телефоном. Им пришлось подождать пару минут, пока смартфон полностью не загрузился, показав слабый заряд батареи всего в десять процентов. Открыв телефонную книгу, Настя продиктовала номер Ерохину, стараясь не обращать внимание на поступавшие сообщения о пропущенных вызовах от родителей и братьев. Записав Настин номер телефона, Ерохин тут же его набрал и позвонил.

– Запишите и вы мой номер на всякий случай, – посоветовал он девушке, убедившись, что вызов прошел. – И обязательно звоните, если вам потребуется помощь.

Настя благодарно кивнула, скорее отдавая дань вежливости, а не от осознания реальной возможности обратиться за помощью в полицию, и Ерохину это не понравилось.

– Анастасия Сергеевна, – понизив голос, чтобы за пределами гостиной его было не слышно, он обратился к Насте, – вы можете мне доверять. Если вы здесь не по своей воле, если на вас оказывают физическое или моральное давление, просто дайте знак, и я помогу вам.

Девушка потрясенно уставилась на Ерохина, забыв, как дышать. Она не верила своим ушам, думая, что последние слова ей просто послышались. Но молодой мужчина с серьезной сосредоточенностью ждал ее ответа, а она не знала, что сказать. Конечно, его помощь еще полтора месяца назад пришлась бы весьма кстати, но сейчас была не актуальна. Или Насте отчаянно хотелось надеяться, что в этот раз ей не придется сбегать от Олега.

– Не понимаю, о чем вы говорите, но я нахожусь здесь добровольно, и мне не нужна помощь, – как можно тверже попыталась она заверить служителя закона.

На это Ерохин лишь вздохнул и покачал головой: девушка или была слишком запугана, или действительно не нуждалась в помощи. В любом случае он сделал все, что мог, на большее у него, к сожалению, не было полномочий.

– Что ж, я пойду, а вы все же подумайте над моими словами и в случае необходимости обращайтесь. И не забудьте позвонить родителем, – еще раз напомнил он и, попрощавшись, вышел.

Нервно сжимая в руках смартфон, Настя чувствовала, как с каждой секундой в ней угасает решимость, поэтому, не оставляя себе времени на размышления, выбрала из списка номер телефона матери и нажала вызов.

Проводив сержанта, Олег хотел было вернуться в гостиную, но замер на входе, услышав Настин голос:

– Мам, это я…

Олег сразу понял, что девушка позвонила родителям, и хотел уйти, чтобы не мешать, однако ноги буквально приросли к месту, и он жадно вслушивался в каждое слово, произнесенное дрожащим взволнованным голосом.

– Все хорошо… Нет, пожалуйста, не кричи…

Насте явно с трудом удавалось вставить несколько слов, выслушивая эмоциональный монолог своей мамы. После небольшой паузы Настя снова заговорила, тщательно подбирая слова.

– Ко мне приходили из полиции, они подтвердят, что все в порядке… Да, я у него

На последней фразе голос Насти сел, а Олегу не составило большого труда догадаться, о ком в разговоре шла речь. Для Настиных родителей он был тем человеком, в доме которого девушка чуть не лишилась жизни. Вряд ли их могло обрадовать известие о том, что дочь снова находилась рядом с ним.

– Мам, пожалуйста… Не надо никуда приезжать!.. Я просто хочу с вами спокойно поговорить, выслушайте меня… Нет, пожалуйста, не надо… Мама!

Не выдержав накала, Настя сбросила звонок и, отключив телефон, швырнула им в мягкую спинку дивана. Спрятав лицо в ладонях, она позволила эмоциям взять над собой верх и расплакалась.

Как только до слуха Олега донеслись Настины рыдания, он, не раздумывая, метнулся к ней.

– Настенька… – выдохнул он, с болью в сердце глядя на сжавшуюся в уголке дивана заливавшуюся слезами девушку.

Опустившись на пол рядом с плачущей Настей, Олег не решался дотронуться до нее, а любые слова сейчас были излишни и бесполезны. Когда Настя, наконец, отняла ладошки от своего заплаканного лица, то сразу же наткнулась взглядом на Олега. В ней поднялась волна праведного гнева, которую она тут же выплеснула на виновника своих бед.

– Это все из-за тебя! – Громко всхлипнула Настя и, пребывая в расстроенных чувствах, стукнула его рукой по плечу, а затем еще раз, и еще раз.

Олег даже не попытался защититься от града не особо болезненных ударов, обрушившихся на его плечи и грудь. Силы Насти довольно быстро иссякли, и она, тяжело дыша, чуть не рухнула прямо на него с дивана, опасно наклонившись. Олег осторожно обнял девушку за талию и мягко привлек к себе. Судя по всему, Настя прошла какой-то предел своих возможностей, потому что не стала вырываться из его объятий, позволяя Олегу гладить себя по спутавшимся волосам, узкой спине и подрагивающим худым плечикам. Олег многое бы отдал, чтобы не выпускать из рук добровольно льнущую к нему девушку, вот только ее тело даже через слои одежды излучало жар, и, дотронувшись губами до ее лба, он в этом окончательно удостоверился.

– Милая, ты же вся горишь, – глухо пробормотал он, ощущая, как, пылая жаром, ее всю буквально трясет от холода, вынуждая прижиматься к его телу в поисках тепла.

Поднимаясь на ноги, он подхватил девушку на руки и понес в спальню, в которой скучала Тяпа, от греха подальше запертая на время визита полиции.

Глава 3. «Разбуженный лед плакал на понедельник»

В спальне Олег уложил Настю на постель, аккуратно отцепив впившиеся в его футболку девичьи пальцы. Девушка отчаянно мерзла, и ему с огромным трудом удалось снять с нее халат, чтобы она не нагоняла себе лишнюю температуру. Укрывшись с головой под легким пледом, Настя тряслась всем телом и стучала зубами, не в силах согреться. Олег уговорил ее выпить жаропонижающее, но оно не подействовало должным образом, зато Настя перестала мерзнуть и уснула.

Ей было так приятно плавать в сонном мареве без каких-либо мыслей и воспоминаний, что любое посягательство извне она изо всех сил отвергала. Но звуки внешнего мира пробирались и безжалостно выдирали ее измученную душу из тихой колыбели сна.

– … уже несколько часов температура под сорок и не сбивается, – донесся до ее сознания знакомый голос, который явно принадлежал Олегу.

– Она на что-нибудь жаловалась? Боли? – А вот этот мягкий мужской голос Насте был незнаком.

– Нет, она хорошо себя чувствовала, приняла ванну, с аппетитом поела, – описал времяпрепровождение девушки в течение дня Олег, впрочем, не упомянув о полиции или обстоятельствах ее появления в его квартире.

Сквозь дремоту Настя ощущала еле заметные прикосновения к своему телу, но была не в силах даже приоткрыть глаза.

– Дыхание затруднено, но хрипов в легких нет, – прокомментировал неизвестный, но не доставляло особого труда догадаться, что он был доктором. – А температуру мы сейчас собьем, – спокойным уверенным тоном добавил он.

К Настиной руке прижалось что-то холодное, а затем она почувствовала легкий укол и протестующе застонала.

– Ш-ш-ш, уже все, – ласково произнес врач и, убрав шприц, прижал к ранке пропитанную спиртом ватку. – Скоро температура спадет, если начнет снова повышаться, то советую обтирание водой комнатной температуры. Никакой водки, уксуса или чего там еще народная медицина придумала? Обычная вода и ничего больше, – дал он рекомендации Олегу.

– Хорошо, я понял, – безропотно согласился тот.

Настя чувствовала, как ее сознание снова уплывает, но следующая фраза доктора поразила ее, словно удар током.

– Онкология? – Вопросительно предположил врач и после небольшой паузы продолжил. – Ну, что ты на меня волком смотришь? У девочки явный недобор массы тела, высокая температура без причины… онкология первой приходит на ум.

– Настя здорова, – каким-то деревянным голосом от напряжения произнес Олег, но тут же поправился, – еще несколько месяцев назад точно была здорова.

– Будем надеяться на лучшее, но сдать анализы не помешало бы. Вот что… ты привози ее ко мне на примем и чем раньше, тем лучше.

Что ответил на это Олег, она уже не слышала, снова провалившись в вязкий тягучий сон.

  •                               _____________________

Проснулась Настя ночью от нестерпимой сухости во рту. Едва она приоткрыла глаза, как первое, что увидела, было лицо спящего Олега, голова которого покоилась на соседней подушке. Растерявшись, девушка рассматривала мужское лицо, запоздало сообразив, что впервые видит Олега спящим. Сама Настя уже неоднократно засыпала и просыпалась в его присутствии, а он, в отличие от нее, всегда бодрствовал. Сон ведь очень уязвимое состояние для человека, при котором тот становиться беззащитен, а Олег у нее в самую последнюю очередь ассоциировался с беспомощностью. Его лицо было по-прежнему напряжено и сосредоточено, словно он на миг закрыл глаза, а открыть почему-то забыл. Даже во сне его густые брови были нахмурены, отчего на широком лбу образовалась складка. Судя по всему, забота о самочувствии девушки вторую ночь подряд порядком вымотала этого сильного мужчину, заставив его на время утратить бдительность.

Только ощутив нехватку воздуха, Настя поняла, что затаила дыхание, пока беззастенчиво разглядывала мужчину, напрочь забыв, как дышать. Вспомнив о столь важной функции организма, Настя с шумом выдохнула застоявшийся в груди воздух, и Олег тут же открыл глаза, заставив девушку от неожиданности опешить. Время для них будто остановилось, пока каждый из них пытался что-то прочесть в глазах у другого. Было ли скудное освещение тому виной, но ни одному из них так и не удалось в молчаливом диалоге найти для себя какие-то ответы.

– Как ты? – Хрипло спросил у девушки Олег, разбивая оглушающую тишину полутемной спальни.

– Пить… – жалобно проскрипела Настя каким-то чужим сиплым голосом.

Поднявшись с кровати, Олег обогнул постель и взял стоявший на тумбочке графин с водой. Настя едва сумела повернуть голову в его сторону. Ее тело сковала необычайная слабость, а сил у нее было не больше, чем у новорожденного котенка. Олег убрал с ее лба влажное полотенце, которое немного сползло на глаза, когда Настя повернула голову. Осторожно приподняв девушку за плечи и удерживая ее в этом положении, Олег поднес к потрескавшимся губам Насти стакан с водой. Когда больная жадно выпила всю воду, он уложил ее обратно и поправил под головой подушки. Она не стала возражать, когда Олег поднес к ее лицу электронный термометр, и послушно приоткрыла рот, позволяя ему измерить датчиком устройства температуру.

– Тридцать пять с половиной, – удивленно произнес вслух Олег, рассматривая мигающие цифры на дисплее. – Может сломался? – Задумчиво предположил он.

Но даже после выключения и повторного измерения термометр упрямо демонстрировал ту же самую температуру. Кожа Насти действительно больше не излучала жар, а была чуть влажной и прохладной, в чем он убедился тактильно.

– Ты меня с ума сведешь, – тихо пробормотал Олег, качая головой.

Глаза Насти непроизвольно наполнились слезами от острого чувства собственной никчемности и жалости к себе.

– Настенька, милая, ты чего? – Всполошился Олег, заметив блеснувшие в ее глазах слезы. – У тебя что-то болит?

Настя отрицательно качнула головой, ведь душевная боль не считается, верно? От этой боли не помогали ни транквилизаторы, ни антидепрессанты, которые ей прописывали, и которые она добросовестно пила по инструкции. Ее заверяли, что лекарства в совокупности с сеансами психотерапии обязательно помогут, но в ее случае это не сработало. Возможно, если бы Настя могла рассказать все, что у нее творится на душе, ей действительно стало бы легче, но, не найдя поддержки у близких людей и не смея полностью открыться доктору, она лишь изводила саму себя и родителей. Объяснять это все Олегу у нее не было ни сил, ни желания, поэтому она озвучило лишь то, что тревожило ее наиболее всего в этот момент.

– Я не хочу умирать, – прошептала она, смаргивая слезинки, которые без спроса набегали на глаза.

– Этого и не случится, – заверил ее Олег.

– Я все слышала… здесь ведь был врач? – На всякий случай уточнила она.

– Да, был, – подтвердил Олег, – сначала я хотел обратиться в «скорую», но дозвонился до Мануила Савельевича, и он смог быстро приехать. Он замечательный терапевт, друг семьи, я знаю его всю свою жизнь.

– Он говорил про рак… – горестно напомнила ему Настя.

– Только в виде предположения, причем совершенно необоснованного, – с горячностью возразил на это Олег. – Так что не принимай его слова близко к сердцу, хорошо? Я уверен, что ты просто набегалась раздетая по улицам, переволновалась, замерзла, вот и результат.

Слова Олега звучали вполне разумно, но расшатанные нервы мешали девушке в полной мере к ним прислушаться. Она чувствовала себя бесконечно несчастной от непрошенных мыслей, которые настойчиво лезли в голову, нашептывая о самом плохом исходе. Неизвестно, до какого состояния Настя умудрилась бы себя накрутить, но ее снова сморил сон, сквозь который она слышала, как Олег отошел ненадолго, а затем, вернувшись, судя по всему, сел на принесенный с собой стул, поставив его около кровати. Ей хотелось сказать, что столь самоотверженное бдение у постели пока еще неумирающей совершенно излишне, но это была последняя ее связная мысль, после которой она тут же крепко заснула.

  •                              ____________________

Следующий день Настя провела в постели, почти не вставая, в компании Тяпы, которая облюбовала себе место в изножье двухспальной кровати. Возможно, это был упадок сил после физической и эмоциональной встряски, полученной после ссоры с родителями. Взяв в руки телефон, она вспомнила, что отключила его сразу после разговора с матерью. После включения, ожидаемо, на ее смартфон обрушилась волна оповещений о пропущенных вызовах. Собравшись с духом, Настя перезвонила маме. Та ответила чуть ли не после первого же гудка и не скрывала своего облегчения от того, что с Настей было все более-менее в порядке. К недомоганию дочери она отнеслась не в пример спокойнее Олега.

– Опять эти твои нервы, – обреченно заметила она, не выказав ни капли удивления, и лишь посетовала, – вот, вся в отца! Он уже два дня с давлением кувыркается из-за твоих выкрутасов. Настя, ты нас так в могилу сведешь раньше времени. Немедленно возвращайся домой.

– Хорошо, мам, – хлюпая носом, не стала спорить девушка. – Отлежусь только, а то я до туалета с трудом дошла, домой ехать пока не в состоянии.

Она действительно еле добрела до санузла тем утром, тут она душой не покривила. Вот только она не стала рассказывать, что обратно в спальню ее унес Олег, молча подхватив на руки девушку, едва стоявшую на ногах. Меньше всего ей хотелось попасть на глаза родителям в таком беспомощном состоянии. Пугающий вопрос с больницей так и не был решен, поэтому Насте требовались все силы, чтобы отстоять свое мнение. Получается, она сбежала от родителей и спряталась за широкой спиной Олега, но так не могло продолжаться вечно. Однако Настя не могла не признать, что поддержка Олега пришлась как никогда кстати. Подумать только, в каком отчаянье она оказалась, раз решилась обратиться за помощью к нему. Настя до сих пор толком не понимала, почему из всего списка своих контактов позвонила в тот вечер именно Олегу, которого всеми силами должна была избегать. Возможно, на нее произвели впечатление их последняя встреча и его искреннее раскаянье. А может, ей так сильно хотелось, чтобы окружающие наконец перестали задавать ей вопросы, которые были слишком болезненными для нее. Скорее всего, истина, как обычно, лежала где-то посередине, но Насте не хотелось слишком сильно углубляться в эту тему. Как бы то ни было, присутствие мужчины рядом, несмотря на всю его самоотверженную заботу, было ей не по нутру, поэтому при первой же возможности она планировала поблагодарить его и распрощаться, желательно, навсегда.

  •                         ___________________

В понедельник Настя чувствовала себя практически здоровой, а градусник фиксировал ее температуру тела в хрестоматийные тридцать шесть и шесть градусов. У нее все еще была повышенная утомляемость, но она уже могла спокойно передвигаться по квартире, принимать пищу за столом на кухне, а не в постели, как вчера, когда Олег приносил ей на подносе еду, которую чуть ли не с ложечки скармливал девушке. Разумеется, не спускавший с Насти глаз Олег подметил перемены в ее состоянии, поэтому сразу после завтрака предложил ей:

– Раз тебе стало лучше, может, сегодня съездим к врачу?

– К врачу? – Удивленно переспросила Настя, не ожидавшая, что визит к доктору состоится так скоро. – Я даже не знаю…

– Давай я сначала свяжусь с Мануилом Савельевичем, и все выясню, – Олег взял с кухонной тумбы свой телефон и вышел позвонить.

Насте ничего другого не оставалось, как, неловко ерзая на высоком стуле, дожидаться его возвращения. Олег не заставил себя долго ждать, вернувшись буквально через несколько минут.

– Мануил Савельевич готов тебя принять сегодня в четыре часа, – без долгих предисловий озвучил он девушке результат своего звонка.

– Но… у меня ведь даже одежды нормальной с собой нет, – развела руками Настя, обеспокоенно глядя на Олега.

– Это не проблема, магазинов рядом полно, – пожал тот плечами. – Ну, или можешь позвонить родителям и попросить их передать твои вещи, а я за ними подъеду, – добавил он, заметив, как девушка возмущенно вскинула взгляд после его предложения о покупке одежды.

Насте сделалось дурно при одной только мысли о встречи родителей с Олегом, и она яростно затрясла головой.

– Нет, не надо! Хорошо, купи мне, пожалуйста, что-нибудь подходящее… со штанами, – не удержавшись добавила она и, смутившись, слегка покраснела.

Олег даже бровью не повел, внешне оставаясь абсолютно невозмутимым, хотя ее замечание и всколыхнуло в нем множество самых разных эмоций, но он лишь сдержано улыбнулся Насте и кивнул:

– Договорились.

Когда Олег ушел, Настя вернулась в спальню в расстроенных чувствах. Ее пугала как предстоящая поездка в клинику, требующая от нее общения с посторонними людьми, так и собственная неустроенность, заставляющая ее принимать помощь от Олега, от которого она снова была зависима. Настя опять жила в его доме, ела приготовленную им пищу и одевалась в предоставленную им одежду. Девушку неимоверно удручало такое положение вещей, заставлявшее ее вновь почувствовать себя пленницей. Да, наверное, теперь она могла в любой момент свободно встать и уйти… вот только идти-то ей пока было некуда, а, стало быть, ее нынешнее положение не слишком отличалось от прошлого.

И все же, как и всякая девушка, Настя не смогла сдержать любопытства, распотрошив привезенные Олегом бумажные пакеты, едва он занес и оставил их на полу в спальне. Марка одежды была ей незнакома, но, судя по фирменной упаковки, была не из дешевых, однако Настя не слишком хорошо разбиралась в моде, поэтому ей трудно было предположить ценник, но внешний вид и качество одежды ее вполне устроили. В одном из пакетов она обнаружила вполне симпатичный бежевый костюм с брюками и блузкой из плотного трикотажа. Из другого пакета она извлекла джинсы, к которым прилагался голубой джемпер из тонкого кашемира. Заглянув в третий небольшой пакет, Настя нашла в нем несколько комплектов нижнего белья и носки. Как обычно, Олег предусмотрел все до мелочей, и, положа руку на сердце, она не знала, радоваться ли ей этому или огорчаться.

После обеда пришло время собираться к врачу. Настя остановила свой выбор на бежевом костюме, посчитав его более подходящим для вполне еще теплой погоды. В коридоре ее ждали светлые кожаные мокасины, которые, как она отметила, подходили и к костюму, и к джинсам. Пока они на лифте спускались на первый этаж, Настя вежливо поблагодарила Олега за обновки, отметив, что ей все подошло и понравилось. Девушке очень хотелось озвучить свое горячее желание вернуть ему деньги за покупки после того, как она доберется до своей банковской карты, но опасалась, что ее слова могут рассердить мужчину. В прошлом, когда Насте непреднамеренно удавалось вывести его из себя, ей это слишком дорого обходилось.

Отгоняя от себя непрошенные болезненные воспоминания, Настя подошла к машине Олега и безотчетно остановилась у задней двери. Отключив сигнализацию, Олег услужливо распахнул перед ней дверцу и дождался, пока девушка устроится на заднем сиденье, ни словом, ни жестом, не выдав своего разочарования. Конечно, он предпочел бы, чтобы Настя села на переднее пассажирское место, которое негласно закрепилось за ней еще с тех пор, как он возил ее домой поздними пятничными вечерами. Ему пришлось напомнить себе, что в их последнюю поездку он самолично вколол ей снотворное, увез к себе домой и изнасиловал, так что не стоило удивляться желанию Насти держаться от него как можно дальше.

– Нам далеко ехать? – Негромко спросила его девушка, когда он занял водительское место.

– Не особо, – ответил он, – минут пятнадцать-двадцать. Если тебя затошнит, или станет плохо, сразу говори мне.

– Хорошо, – пообещала ему Настя.

До медицинского центра они добрались без особых трудностей. Настя всю дорогу молчала, но обеспокоенно поглядывающий на нее в зеркало заднего вида Олег видел, что девушка сносно переносила поездку. По крайней мере, ее бледное личико не приобрело зеленый оттенок, который указывал бы на то, что Настю укачивало.

Припарковавшись, Олег повел Настю в высокое здание бизнес-центра, в котором нужный им частный медицинский центр занимал два этажа. Поднявшись на лифте на девятый этаж, они подошли к стойке ресепшен, за которой их встретила улыбчивая вежливая молодая женщина. Настя и глазом не успела моргнуть, как оказалась у нужного кабинета, к которому ее проводила администратор.

– Войдите, – раздалось из-за двери приглашение после ее робкого стука.

Сделав поглубже вдох, будто она собирается нырнуть под воду, Настя открыла дверь и вошла в кабинет. Олег, разумеется, остался ждать ее снаружи, устроившись на удобном диванчике в коридоре. Как бы он внимательно не прислушивался к тому, что происходит в кабинете, но, увы, отличная шумоизоляция надежно охраняла врачебную тайну от чужих ушей. За те сорок минут, которые Настя провела у доктора, Олег весь извелся. Если с Настей все в порядке, то почему так долго? Если она не в порядке, то что с ней? К сожалению, ему оставалось только гадать о том, что именно происходило по ту сторону закрытой двери, то и дело буравя ее взглядом.

Но вот дверь снова распахнулась, и Настя вышла из кабинета в сопровождении Мануила Савельевича, что-то по-отечески вещавшего напоследок своей пациентке. Олег же внимательно осмотрел девушку с головы до ног, анализируя ее состояние. Она внимательно и вполне благожелательно внимала словам врача, периодически кивая головой, но он заметил, что глаза ее немного покраснели, а в руках она комкала бумажный платок. Было совершено очевидно, что во время приема девушка плакала. Он понял, что не успокоится, пока не выяснит причину ее слез, хотя по опыту последних дней мог сказать, что иногда для этого требовалась сущая малость.

– Юленька! – Позвал в этот момент Мануил Савельевич администратора, которая их встречала на входе. – Проводи, пожалуйста, Настю, – попросил он, передавая подошедшей сотруднице несколько выписанных им направлений. – Это не займет много времени, – пообещал он Насте, – зато и мне, и вам будет спокойнее.

После того, как администратор увела Настю, с круглого лица врача быстро улетучилась доброжелательное выражение, и оно мгновенно посерьезнело.

– Олег, зайди ко мне, – сдержано пригласил в свой кабинет Мануил Савельевич, который, зная его практически с рождения, называл обычно «Олежей» и «мальчиком».

Олегу несколько раз доводилась бывать в этом кабинете, когда он привозил сюда своего отца на прием. Мануил Савельевич до последнего боролся за жизнь своего друга, оттягивая неизбежное, но возраст и утраченный после смерти любимой супруги интерес к жизни свели все его усилия на нет. Сейчас же, опуская свое большое грузное тело в темно-коричневое кожаное кресло, Мануил Савельевич, хмуря брови, смотрел на единственного сына своего покойного друга и впервые за долгое время не знал, что сказать. Он принялся перебирать лежащие на его столе бумаги, чтобы потянуть время и собраться с мыслями.

– Что с Настей? – Нетерпеливо прервал вопросом затянувшуюся паузу Олег.

– А это лучше ты мне скажи, – медленно протянул пожилой доктор, бросая на него проницательный взгляд из-под маленьких черных очков. – Я могу лишь диагностировать ее полное моральное и физическое истощение, но, думаю, тебе это и без меня прекрасно известно. Я надеялся, что ты меня просветишь, почему при упоминании твоего имени девочка испуганно хлопает глазами и замыкается в себе, а от простого вопроса про родных вдруг начинает плакать, м?

За многие годы медицинской практики Мануил Савельевич уверился, что для успешного лечения между ним и пациентами должен установиться доверительный контакт. Он всегда умел располагать к себе людей, движимый искренним желанием помогать. Как он всегда любил шутить, что добрым словом и таблеткой помочь можно гораздо эффективней, чем только таблеткой или только словом. Но в любой шутке всегда есть доля правды. А правда заключалась в том, что за сегодняшний прием он ровным счетом ничего не добился от своей юной пациентки, кроме затравленного взгляда огромных голубых глаз, которые были на мокром месте. Единственное, о чем девушка была готова охотно общаться, так это о ее предыдущем лечении. В ходе этой беседы всплыла информация про операцию, которую не так давно перенесла Настя. Вид послеоперационного шрама на ее теле породил в нем ряд новых вопросов, но он воздержался от того, чтобы задавать их вслух, чтобы ненароком еще сильнее не расстроить пациентку.

– У Насти сейчас сложный период в отношениях с родителями, и это плохо сказывается на ее самочувствии, – ровным тоном произнес Олег, тщательно взвешивая каждое свое слово.

Мануил Савельевич внимательно вглядывался в сидящего напротив него посетителя, чье отстраненно-холодное выражение лица красноречиво говорила о том, что его владелец не был готов к откровенности. Сейчас доктор видел перед собой не вихрастого тощего мальчишку с вечно разбитыми коленками, а состоявшегося уверенного в себе мужчину с нечитаемым взглядом. Он помнил, как сдержан был Олег, когда вынужден был наблюдать за угасанием жизни своего отца, но наедине с ним все же позволял своей сыновьей боли и печали выходить наружу, получая от доброго друга семьи утешение и поддержку. Оттого-то нынешнее недоверие и обижало эскулапа отечественной медицины, потому как было, на его взгляд, совершенно незаслуженным.

– Просто скажи, чем ей помочь, и я все сделаю, – добавил Олег, и на краткий миг в его лице что-то дрогнуло, обнажая все спрятанные им чувства и переживания.

Пожилому врачу было достаточно и этой легкой трещины в нерушимой броне, которой Олег отгородился от него. Смягчившись, он задал один-единственный вопрос, на который ему было необходимо получить ответ:

– Она дорогá тебе, мой мальчик?

– Да, – не счел нужным скрывать Олег, с достоинством выдержав испытывающий взгляд Мануила Савельевича.

Слегка откашлявшись и поправив на носу очки, пожилой доктор выписал несколько рецептов. Он немного подумал и взял уже заполненный бланк из кожаной папки, добавив его к только что выписанным.

– Держи, – передал он рецепты Олегу, – девочка буквально жила на таблетках, но я считаю многое из прописанного ей излишним. Лучше обрати внимание на общеукрепляющий витаминный комплекс, если не найдешь его сам, позвони – подскажу несколько аптек, в которых он бывает. И успокоительное пока не помешает. А вот стресс, ссоры, конфликты ей сейчас категорически противопоказаны, – подчеркнул Мануил Савельевич, потрясая для острастки выставленным вверх указательным пальцем. – Я бы посоветовал санаторий с проживанием на двадцать один день с четырехразовым питанием и прогулками. Я всегда своим пациентам это советую, когда у них проблемы в семье. Взять паузу, выдохнуть, восстановиться и набраться сил, чтобы был ресурс для решения семейных вопросов. Ведь что рекомендуют делать в самолете при разгерметизации салона? В первую очередь надеть кислородную маску на себя, то есть позаботиться о себе, чтобы оставаться в сознании и быть дееспособным.

– Спасибо, Мануил Савельевич, я понял, – искренне поблагодарил пожилого мужчину Олег, от всей души надеясь, что сможет уговорить Настю прислушаться к совету доктора.

Глава 4. «Пленницей и строкой я все равно буду жить»

К счастью, результаты анализов Насти всех порадовали и заставили выдохнуть с облегчением. Ничего вызывающего опасений у нее не нашли, за исключением низкого уровня железа в крови. Мануил Савельевич дополнительно назначил Насте препарат с высоким содержанием железа и дал подробные указания относительно питания, которых следовало придерживаться в обязательном порядке, а недели через две-три ей предстояло повторно сдать анализ крови.

Конечно, Настя была рада отсутствию у себя серьезного заболевания, о котором подумать-то было страшно, а уж столкнуться и подавно. Врачи расценили ее ранение, как попытку суицида, и никто, в том числе Олег, не понимал, что на самом деле она умирать не хотела. Она просто стремилась снова оказаться на свободе, вернуть себе право распоряжаться своим телом и жизнью. Вот только пока у нее это плохо получалось, и Настю не покидало ощущение, что она сменила одну клетку на другую. Иначе чем можно было объяснить то, что ее приводила в дрожь одна только мысль о возвращении домой? Настя заранее знала, сколько упреков и вопросов непременно ожидает ее там, да к тому же над ней дамокловым мечом весел вопрос о психиатрической лечебнице, который требовалось как-то утрясти, не сойдя при этом с ума от страха и волнения.

– Не вкусно? – Спросил у нее Олег, уже минут десять наблюдая за тем, как девушка ковыряется в своей тарелке и практически ничего не ест.

– Что? – Встрепенулась погруженная в невеселые мысли Настя и вскинула на него взгляд, а затем посмотрела на тарелку, где покоилась расщепленная на мелкие кусочки ни в чем не повинная отбивная. – Нет, очень вкусно… просто у меня нет аппетита, – с сожалением произнесла она, отодвигая от себя несъеденный обед.

– Тебя что-то гложет, – проницательно заметил мужчина, от которого не укрылась ее задумчивость.

– Я… – немного замялась Настя, но в итоге призналась, – мне нужно позвонить родителям и собираться домой.

– Ты можешь не возвращаться, если не хочешь, – предложил Олег самым нейтральным тоном, в свою очередь отодвигая от себя пустую тарелку.

Настя снова удостоила его взгляда, только в этот раз голубые глаза смотрели на него с подозрением и опаской.

– Я отвезу тебя домой, как только скажешь, – тут же заверил ее Олег, видя реакцию девушки, и напомнил, – просто Мануил Савельевич строго-настрого запретил тебе волноваться.

На это Настя лишь грустно улыбнулась, думая о том, что и сама бы с удовольствием придерживалась рекомендации доктора, вот только если бы еще родители к ней прислушались, но она знала, что мечтает о невозможном.

– Настюш, давай я пообщаюсь с ними, скажу им правду, неправду, все, что захочешь… – начал было Олег, но Настя быстро его перебила категоричным «нет».

Умом она понимала, что вдвоем они вполне смогут убедить ее родителей в чем угодно, даже подтвердить ту безумную версию об их, якобы, отношениях, ревности и бог знает, чего еще там Настя наплела с испугу оперуполномоченному Ерохину, навестившему ее после операции. Вот только она была не в состоянии отыгрывать придуманную роль, а открыть родителям правду было выше ее сил. Она сама себя загнала в тупик и теперь понятия не имела, как найти из него выход.

– Родители волнуются за тебя, и их можно понять. Но ведь это не дело так изводить себя, – принялся мягко увещевать ее Олег, – ты находишься в замкнутом круге: от переживаний ухудшается самочувствие, что приводит к еще большим переживаниям. Мануил Савельевич предложил отличное решение – съездить в санаторий на пару недель, чтобы отдохнуть и восстановиться. Просто выбери любой понравившийся, а об остальном я позабочусь.

Закусив от волнения губу, Настя принялась размышлять над заманчивым предложением Олега, который занялся приготовлением чая, давая Насте время все обдумать. Конечно, ей импонировала возможность небольшой отсрочки от возвращения домой, которую дала бы поездка в какой-нибудь санаторий. Вполне вероятно, врач и Олег были правы, утверждая, что ей необходимо поправить здоровье там, где она не будет постоянно находиться в напряжении от нежелательных разговоров и попыток влезть ей в душу. Вот только было одно важное обстоятельство, которое не позволяло ей с готовностью ухватиться за эту идею.

– Мне трудно находиться в обществе незнакомых людей, – в итоге с запинкой произнесла Настя, обхватив себя руками в неосознанном защитном жесте. На ней снова был надет ее собственный синий халат, в котором она убежала из дома, уже выстиранный и высушенный. – Я даже из дома не могла одна на улицу выйти, было страшно.

– Настя, если ты боялась меня…

– Нет! То есть да… не совсем, – хаотичными восклицаниями оборвала Олега девушка, стушевалась и какое-то время молчала, собираясь с мыслями. – Поначалу я действительно боялась, что ты… – она запнулась и нервно сглотнула образовавшийся в горле комок, – в общем, я боялась встречи с тобой. Когда ты неожиданно появился в кабинете моего врача, я очень сильно испугалась, но мне показалось, что ты был искренен и не желаешь мне зла.

– Так и есть, – горячо подтвердил ее слова Олег, не готовый мириться с тем, что стал для девушки воплощением кошмара, отравляя ей жизнь.

Настя коротко кивнула, давая понять, что услышала его.

– Поначалу меня это действительно как-то немного успокоило, – продолжила она, – но вскоре все равно стали появляться навязчивые мысли, нерациональные страхи… – Настя устало потерла виски и поморщилась от подступающей головной боли, – головой я все понимаю, но справиться с этим очень трудно, пробовала игнорировать, но дело дошло до панических атак.

– И что это за навязчивые мысли, страхи? – Уточнил у нее Олег.

Лицо Насти приняло мученическое выражение, которое показывало, что говорить на эту тему ей совершенно не хотелось. Мужчина смотрел на нее с сочувствием, но его губы были сжаты в одну тонкую линию, выдававшую его непоколебимое намерение получить ответ. Тяжело вздохнув, Настя попыталась более-менее связно описать свои ощущения:

– Мне становится не по себе, когда приходится куда-то ехать или идти, чувствую на себе взгляды прохожих, а когда потом остаюсь одна, то начинают накатывать страхи, что вот кто-то там посмотрел на меня, а теперь может забраться в мою комнату, вздрагиваю от каждого шороха… если дома кто-то есть из родных, то как-то проще успокоиться, но если никого нет, я просто начинаю сходить с ума… Одно дело бояться чего-то конкретного, но этот иррациональный страх неизвестно чего меня убивает, – с несчастным видом делилась Настя, не замечая, как ее тело понемногу начала сотрясать мелкая дрожь, а сама она вся съежилась, словно в кухне резко похолодало.

«Классическое посттравматическое расстройство, – отстраненно подумал Олег, – получите и распишитесь». И самое поганое, что за сломанную девочку, кроме себя, ему было некого винить.

– Прости меня, Настенька, – тихо произнес он, – я хочу, чтобы ты была счастлива.

Настя сжалась, не желая принимать от него ни слов сочувствия, ни извинений, но не смогла промолчать:

– Счастлива? – С горечью повторила она. – Я уже и не помню, когда в последний раз была счастлива. – Она замолчала, но после недолгой паузы продолжила. – Хотя помню. Несколько раз я видела один и тот же сон. Мне снилось, что я где-то далеко-далеко от людей, от городской суеты, шума и дорог. Воздух такой чистый, что хочется дышать полной грудью. Это непередаваемое чувство полного единения с природой действительно делало меня счастливой. Мне так не хотелось просыпаться и уходить из этого волшебного места, где было спокойно и хорошо.

Слушая грустную исповедь Насти, Олегу с большим трудом удалось сохранить спокойствие. Он мысленно вернулся в тот треклятый день, когда принудил девушку к оральному сексу в своем доме. Для нее это стало слишком сильным потрясением, и он отчетливо помнил ее потухший взгляд и безжизненное выражение лица, напоминавшее восковую маску. Она просила отпустить ее, а вместо этого он принялся рассказывать, как увезет ее в уединенный домик на Алтае, где они будут вдвоем, как Адам и Ева, целыми днями гулять по округе, наслаждаясь природой. Олег в красках описывал, как хорошо им будет вместе вдали от остального мира, но говорил больше себе, потому что Настя никак не реагировала на его слова, уйдя глубоко в себя, и он был уверен, что девушка его не слышит. Вероятно, сейчас она плохо помнит, что с ней происходило тогда, но бессознательно она восприняла все, что он ей говорил. Олег, конечно, владел основами техники гипноза, но, если что-то и внушил ей в тот раз, то совершенно непреднамеренно. И тем не менее, благодаря его словам у Насти в подсознании появился островок безопасности, в котором она укрывалась от своих невзгод. Он решил сыграть ва-банк и предложить Насте то, чего ей так сильно не хватало:

– Я могу отвезти тебя прямо туда, Настя.

– Куда? – Не поняла она и озадаченно воззрилась на него.

– В то место из твоего сна, – пояснил Олег и, видя, как она недоверчиво приподнимает брови, добавил, – не так уж сложно найти уединенное место вдали от цивилизации и городского шума.

Насте почему-то сразу вспомнился деревенский дом ее бабушки и дедушки, но даже сельская глушь не была достаточно изолированным местом, к которому стремилась ее душа. Поэтому она плохо представляла, что Олег имеет ввиду.

– В Алтайском крае есть множество небольших коттеджей в отдалении от сел и баз отдыха. Их можно арендовать на несколько дней или недель, например, чтобы поохотиться. Просто представь, никаких посторонних людей, только горы, реки, тишина и покой. Уверен, что такой отдых на природе пойдет тебе на пользу.

Настя слушала Олега, и ее воображение живо рисовало знакомые полюбившиеся образы, вот только увидеть их наяву было намного сложнее, чем посетить в своих сновидениях. Она пока даже примерно не представляла, во сколько может обойтись аренда коттеджа. Совокупно Настя работала меньше года, поэтому каких-то особых денежных накоплений у нее не было. А ведь до отдаленного коттеджа нужно было еще как-то добраться, и, главное, сможет ли она жить в одиночестве? Так много вопросов, на которые у Насти не было ответов, а Олег с выжиданием смотрел на нее, будто она прямо сейчас должна была согласиться, будто все вопросы были несущественны или… ее вдруг осенила догадка, которую Настя не преминула озвучить.

– А с кем я туда поеду? – Осторожно спросила она у него.

Секундное замешательство на мужском лице было почти незаметно со стороны, но Настя успела его уловить.

– Если у тебя есть человек, которому ты полностью доверяешь, то, конечно, можешь поехать с ним. Но я бы предпочел находиться рядом, чтобы убедиться в твоей безопасности, – постарался максимально корректно обозначить свою позицию Олег. – Проживание, питание, транспорт и все необходимое я обеспечу.

Значит, он хочет поехать вместе с ней, чтобы снова жить под одной крышей вдали от посторонних глаз, только на этот раз ему даже не придется держать ее взаперти, ведь она поедет добровольно.

– Я не буду с тобой спать! – Выпалила Настя первое, что пришло ей в голову, и сразу же пожалела о сказанном, когда ее буквально придавило к месту грузом непрошенных воспоминаний.

На кухне воцарилась неловкое молчание, а окружающее пространство чуть не заискрило от повисшего напряжения между ними.

– Я знаю. Ты удивительно доходчиво это донесла. – Заговорил наконец Олег, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, но ему это плохо давалось. – Я только одного не понимаю, почему ты написала это ножом на своем теле, а не на моем?

Настя судорожно дернулась, словно получила удар под дых, чувствуя, как ее легкие буквально горят огнем от нехватки кислорода. Сделав над собой титаническое усилие, она начала медленно вдыхать через нос воздух, сосредоточившись на этом простом упражнении. «Почему, почему… – с досадой думала она при этом, – сам бы пошел с одним ножом на медведя? Хотя, кто его знает, этот, может быть, и пошел».

– Я бы с тобой не справилась, – выдавила она из себя сквозь зубы максимально честный ответ, продолжая следить за дыханием. Не хватало еще в обморок при нем упасть или снова устроить истерику.

Пришел черед Олега морщиться от ментальной оплеухи, которую он превеликой охотой себе отвесил, услышав ответ Насти. Его просто выводило из себя то обстоятельство, что она нанесла вред не тому, кто это заслуживает, а себе. Эта хрупкая девушка была ни в чем невиновата, но пострадала именно она. В целом, Настя была права: сильно сомнительно, что даже с ножом в руке она сумела бы его ранить и, тем более, убить, с неохотой пришлось признать ему. С другой стороны, Настя вряд ли догадывалась, что, навредив себя, она причинила ему гораздо больше боли, чем если бы исполосовала тем злосчастным ножом его собственное тело.

– Понятно, – стиснул зубы Олег и с нажимом произнес, – Настя, знаю, что ты не хочешь говорить о том, что было, и обещаю, что больше не буду тебя мучить, просто, пожалуйста, позволь мне помочь тебе. Мне не дано исправить прошлое, но я могу влиять на настоящее. Как уже сказал, я хочу, чтобы ты была счастлива, и готов все для этого сделать. Безвозмездно, то есть даром, – натянуто улыбнулся он, но тут же снова посерьезнел. – Знаю, что не заслуживаю твоего доверия, но даю слово, я тебя и пальцем не трону.

Настя ненавидела себя за слабость и наивность, но ничего не могла поделать с тем, что верила в его раскаянье. Вернее, она поверила ему еще в последнюю их встречу, когда он оставил ей в качестве подарка новый телефон. Это не было похоже на попытку купить ее расположение или что-то в этом роде. Наверное, попытайся он всучить ей какой-нибудь новомодный айфон, она нашла бы в себе силы послать его к такой-то матери, но Олег подарил ей практически тот же самый смартфон, что был у нее до похищения, просто купил более новую модель взамен того телефона, что забрал. Как мог, он исправлял содеянное, и сейчас собирался сделать то же самое, если она ему позволит.

Позволит ли? Настя всем телом чувствовала его пронзительный взгляд на себе, пока он терпеливо ожидал ее решения. Ее одолевала слабость и дурнота, а голова раскалывалась от боли, поэтому единственное, что она смогла сделать, это тихо попросить:

– У меня страшно болит голова, можно мне обезболивающего?

Олег издал какой-то странный шипящий звук, словно с силой выдохнул через сомкнутые губы, она нехотя подняла на мужчину взгляд и невольно замерла, увидев, как резко мужчина изменился в лице. Олег с мрачной сосредоточенностью следил за каждым ее движением, а его застывшее ничего не выражавшее выражение лица откровенно пугало. Лишь отчаянно бьющаяся синяя венка на виске выдавала его истинное состояние, и Настя с большим опозданием поняла, что невольно почти дословно повторила свою просьбу из того рокового дня. Они снова находились вдвоем на кухне Олега, и Настя просила у него таблетку, пожаловавшись на головную боль. Он вышел из кухни, а она добралась до забытого им ножа и…

– Нет, – она так резко мотнула головой, что чуть не свернула шею, и, почувствовав, как увлажняются глаза, прошептала, – у меня правда просто болит голова.

Взяв себя в руки, Олег медленно поднялся со стула и еще медленнее, словно нехотя, покинул кухню. Настя так и оставалась неподвижно сидеть на своем месте, пока мужчина не вернулся и не положил перед ней на стол блистер с болеутоляющим лекарством. Еле слышно поблагодарив его, Настя извлекла из прозрачной упаковки со знакомым названием белую таблетку и, проглотив ее, запила водой. Едва она почувствовала, что в состоянии добраться до спальни, которая стало ее временным пристанищем, то незамедлительно поднялась на ноги. Олег не стал ее задерживать, молча проводив взглядом ее удаляющуюся фигуру, за которой преданно телепала его собака. Он не мог припомнить, чтобы после смерти его матери, Тяпа хоть к кому-то проявляла столь сильную привязанность.

Сама же Настя, добравшись до кровати, нырнула под плед, как пловец в водную пучину, надеясь затеряться в мягких глубинах небытия. Постепенно металлические молоточки, отстукивающие изнуряющий ритм в висках, затихли, и она, наконец, смогла собрать в одну кучу разбегавшиеся в разные стороны мысли.

Ее измученная душа тянулась к тому воображаемому оазису тишины и спокойствия, которые сулила предлагаемая Олегом поездка. Его слова никогда не расходились с делом, поэтому она не сомневалась, что он сможет устроить для этого отдыха все наилучшим образом. Пугала ли ее перспектива провести с ним какое-то время наедине? Разумеется, да. С другой стороны, она уже несколько дней живет с ним под одной крышей, и, положа руку на сердце, даже в чужой квартире она чувствовала себя не в пример спокойней, чем в родном доме, где, вроде как, даже стены должны помогать. Но в ее случае это по ряду причин не работало.

Но вот надолго ли хватит заботы Олега, обеспокоенно думала она. Ведь, когда он держал ее взаперти, то так же был чуток и внимателен к ней, а затем принуждал к близости с помощи силы, шантажа или угроз. Настя просто не сможет пройти еще раз через подобное, чтобы окончательно не утратить рассудок. В то же время, если она снова вернется к родителям, а они не оставят попыток «помочь» ей, то, вполне вероятно, рано или поздно ее все равно упекут в дурдом. «Родителям даже связи не понадобятся, – с горечью думала она, – для госпитализации появится предостаточно показаний».

Могла ли она довериться интуиции, утверждавшей, что Олег искренне сожалел о содеянном? Согласившись на эту поездку, она, по сути, добровольно станет его пленницей, оказавшись с ним вдали от остальных людей. Не этого ли он сам добивался, когда похищал ее? Настя не могла отделаться от внутреннего ощущения, что вслепую продолжает бродить по лабиринту, наивно полагая, что уже сумела выбраться из западни.

Конечно, ее несвобода вышла на новый уровень, и даже появилась иллюзия выбора. Наверное, стоило порадоваться, что в уединенный коттедж ее приглашали уехать пожить, а не увозили, запихнув в багажник. В ее нынешнем положении могла ли она как-то защитить себя? Например, в качестве подстраховки она могла бы рассказать о предстоящей поездки тому полицейскому, который недавно приходил к ним. «Андрей Ерохин», – вспомнила она имя оперуполномоченного. У нее ведь есть его номер телефона, и она могла бы сообщить ему о намерении ненадолго уехать с Олегом. Свой звонок она могла бы оправдать тем, что со связью на Алтае бывают перебои, поэтому не хотела бы никого лишний раз заставлять волноваться. К примеру, вдруг ее родителям снова придет в голову написать заявление, а так правоохранительные органы будут в курсе. Может быть, ее объяснения покажутся странными и подозрительными, но, по крайней мере, полиция будет знать, с кем и куда она уезжает.

Настя вдруг поймала себя на мысли, что уже думает о поездке, как о решенном вопросе. Значит, решение было принято, оставалось только минимизировать риски, чтобы опять не стать беззащитной жертвой, беспомощной и жалкой. Почему-то готовность противостоять гипотетическим притязаниям Олега не вызывало в ней столь панического ужаса, как ожидание очередного выяснение отношений с родителями. Что ж, похоже, из двух зол она предпочитала выбрать меньшее. Приходилось признать, что в какой-то момент ее жизненный путь явно свернул не туда, раз любящим родителям Настя решила предпочесть общество человека, который чуть не погубил ее, когда решил самовольно присвоить себе, как какую-то вещь. Острое чувство обиды снова всколыхнулось в ней, затопив все нутро своей ядовитой, как ртуть, субстанцией, от которой к небу приливала едкая желчь. Радовало только одно, как бы Олег не старался загладить свою вину, она никогда не сможет забыть того, что он с ней сделал. Ее шрам станет вечным напоминанием того, на что этот человек способен, и тем самым поможет ей избежать несусветной глупости, если вдруг она с чего-то решит уступить и ответить на его чувства. Что касается Олега, то Настю волновали исключительно посягательства на ее тело. Если он рассчитывал, что из благодарности за помощь она кинется в его объятия, то его ожидало разочарование. Вопрос в том, как он будет справляться с ее отказом, и во что это может вылиться для самой Насти.

В этот момент к ней неслышно приблизился Олег, чтобы осведомиться о ее самочувствии. Он легко коснулся ее лба, на всякий случай проверяя температуру, и увидел, что девушка не спит.

– Как ты себя чувствуешь? – Тихо спросил он у Насти.

Вместо ответа она пытливо всматривалась в лицо наклонившегося к ней мужчины, словно пытаясь прочесть его тайные мысли. Олег спокойно встретил ее изучающий взгляд и замер в ожидании.

– Потом ты меня отпустишь? – Медленно с расстановкой спросила у него Настя.

Не было нужды пояснять, что именно она имела ввиду. Они оба понимали, что Настю интересует то, что произойдет после их совместной поездки, если девушка даст на нее согласие.

– Я уже отпустил тебя, Настенька, – с нежной грустью произнес Олег, ласково глядя ей прямо в глаза.

Он недооценил свободолюбия робкой девочки, и этот просчет чуть не стоил ей жизни. Забирая ее себе, Олег был готов играть ее чувствами и сознанием, умело ломая и подстраивая под свои желания, но и вообразить себе не мог, что за это придется платить столь страшную цену. Он отпустил ее в тот самый миг, когда остро заточенная сталь пропорола на его глазах тонкое тело, обрывая бесценную жизнь самого дорогого ему человека.

– Тогда я поеду с тобой, – озвучила свое решение девушка, и помимо воли в сердце Олега вспыхнула надежда, которую он уже отчаялся воскресить в себе.

Не в его характере было упускать посылаемый судьбой шанс, даже если он был ничтожно мал, тем более, когда дело касалось Насти.

Глава 5. «Будет терем в лесах, будешь ты со мной»

Олегу потребовалось несколько дней, чтобы подготовиться к поездке. Дел было много, но, составив по привычке план действий, он принялся методично их выполнять: договориться об аренде коттеджа, проверить машину на СТО, упаковать вещи, закупиться продуктами. Не забыл он и о своих попутчицах – Насте и Тяпе. Для таксы приобрел корм, но вот с девушкой ситуация обстояла несколько сложнее, ведь для поездки, помимо еды, ей требовалась подходящая одежда.

Сначала Настя хотела заехать домой за вещами, но ее звонок родным, во время которого она сообщила им о предстоящей поездке, закончился градом слез с ее стороны. Олегу еле удалось успокоить девушку, не желавшую даже мысленно повторять то, что ей высказали по телефону, поэтому он предложил без лишней нервотрепки съездить в торговый центр и купить все, что нужно. Настя была согласна на это при условии, что со временем обязательно возместит ему траты за ее вынужденные обновки. Олег без пререканий устно подтвердил договоренность, позволявшую решить возникшую проблему здесь и сейчас, а то, что произойдет в отделенном будущем, его пока мало волновало.

Поход по магазинам дался Насте нелегко. Олег снабдил ее списком обязательных вещей, которые нужно было приобрести, вручил банковскую карту и отвез в торговый центр неподалеку. Он был готов подождать в машине, чтобы ничем не стеснять девушку, но Настя не смогла решиться пройтись по шумному торговому центру в одиночестве, поэтому Олегу пришлось сопровождать ее. К счастью, уже наступил сентябрь, школьники и студенты вернулись в стены своих альма-матер, поэтому в многоэтажном здании со множеством магазинов было немноголюдно. Это обстоятельство, с одной стороны, радовало, но с другой стороны, привлекало к их паре более пристальное внимание продавцов, заинтригованных их тихими перебранками между собой.

– Зачем мне двое штанов? – Громким шепотом возмущалась Настя, вертя в руках утепленные небесно-голубые брюки спортивного типа.

– Чтобы было во что переодеться, – с бесконечным терпением в голосе пояснил ей Олег.

– Для этого у меня уже есть джинсы, – возразила Настя.

– А как ты собираешься их стирать? Ночи уже прохладные, вещи не смогут быстро высохнуть, обязательно нужно что-то брать на замену, – рассудительно изрек Олег, и против его аргумента Насте было нечего возразить.

– Ну, а кофт-то мне зачем так много? – Не унималась девушка, когда к выбранным ею водолазке и толстовке, Олег добавил черный свитер грубой вязки.

– Чтобы не замерзла у меня там, – веско произнес Олег, не позволяя ей отложить свитер обратно. – Мне пообещали, что в коттедже будет тепло, но всякое бывает. Выбери еще себе пару футболок, – сказал он и, увидев, что Настя снова приготовилась с ним спорить, добавил, – но, если нравится, можешь ходить в моих».

Так и не издав ни звука, Настя захлопнула приоткрытый было рот и молча направилась к ближайшему стенду с женскими футболками.

Обувь пришлось выбирать под чутким руководством Олега, и в итоге Настя обзавелась удобными ботинками кроссового типа, в которых ей понравилось абсолютно все, кроме ценника. Но если с необходимостью подходящей обуви она еще могла примериться, то следующий отдел с одеждой, в который повел ее Олег, был уже за гранью ее понимания.

– Не нужна мне горнолыжка, – категорично заявила Настя и уперлась ногами в пол, всем своим видом демонстрируя, что Олегу придется тащить ее силком, если он вздумает настаивать. – Мы ведь ненадолго уедем, мне это просто не понадобится.

– Горнолыжный костюм на Алтае тебе и летом может понадобиться, это как с погодой повезет, – философски заметил Олег. – Без теплой верхней одежды я тебя не повезу, куплю тогда сам – пригрозил он, – но будет намного лучше, если ты померяешь.

Насте пришлось уступить ему и нехотя примерить несколько теплых курток со штанами. Ей было все равно, какой расцветки будет костюм, поэтому остановила выбор на первом же цветастом изделии, которое подошло ей по размеру. Видя, что с каждой купленной вещью настроение Насти все больше портится, Олег повел ее на фуд-корт, чтобы передохнуть и подкрепиться. Пока он недоумевал, почему шоппинг, вопреки сложившемуся мнению о женском поле, так странно действовал на девушку, Настя мысленно прикидывала, что задолжала Олегу порядка трех своих зарплат. Если, конечно, ей удастся в ближайшем будущем найти работу с прежним уровнем заработной платы, горестно вздыхала она про себя, но была полна решимости рассчитаться с долгом.

  •                       ________________________

Когда через пару дней Олег предупредил Настю, что они уезжают рано утром, она и предположить не могла, в какую несусветную рань придется вставать. Оказалось, что отъезд был запланирован на пять утра, но подъем был объявлен аж в четыре. Если учитывать, что заснула Настя, как обычно, около часа ночи, то, неудивительно, что Олегу пришлось несколько раз ее будить. С превеликим трудом поднявшись с постели, Настя медленно оделась и побрела умываться. В коридоре ей пришлось обходить груды коробок и пакетов, громоздившихся у входной двери и ожидавших своего часа. Олег деловито сновал по комнатам, проверяя, ничего ли не было забыто из продуктов и вещей. Немного освежившись после умывания, Настя предложила свою помощь мужчине с переносом вещей в машину, но оказалось, что ей была отведена другая роль.

– Спускайтесь с Тяпой вниз, – сказал ей Олег, вручая поводок, – будете вместе караулить машину, пока я ношу вещи.

Он подогнал свой вишневый Dodge к самому подъезду, чтобы было удобнее грузить сумки в кузов пикапа. Олегу пришлось сделать четыре ходки, чтобы спустить весь багаж.

– Такое ощущение, что он всю квартиру решил с собой перевезти, – ворчливо пожаловалась таксе Настя, ежась от утренней уличной прохлады, от которой ее не спасали даже плотные темные брюки спортивного типа и утепленная серая толстовка. От вида Олега в одной футболке ей становилось еще холоднее, но мужчине, судя по его виду, было вполне комфортно.

В столь ранний час во дворе никого, кроме них, не было. Беспрестанно зевая, Настя с завистью думала о всех тех, кто спокойно спал себе в теплых постельках и видели десятый сон. «Надеюсь, эта поездка стоит таких мучений», – думала она, преисполненная ненавистью к столь ранним пробуждениям. Но вот, загрузив последнюю партию вещей, Олег захлопнул борт и сообщил, что они могут отправляться. Донельзя обрадованная Настя поспешила занять заднее пассажирское место в заранее прогретом салоне. На сиденьях она обнаружила небольшую дорожную подушку, плед и брошенную ветровку Олега. Девушка хотела позвать к себе Тяпу, но собака по привычке устроилась спереди на полу. Разлечься у водителя ей мешали ножные педали, а вот напротив пассажирского места пространства для нее было вполне достаточно.

Выезжая со двора, Олег посматривал в зеркало заднего вида, наблюдая за Настей. Он видел, как девушка пододвинула к краю сложенные стопочкой плед и подушку, на которые прилегла, предварительно разувшись и забравшись с ногами на сиденье. Бросив на него украдкой взгляд, Настя потянулась к оставленной им ветровке, укрывшись которой, она мгновенно уснула. Собственно, на это он и рассчитывал. Им предстоял неблизкий путь, и чем больше времени девушка проведет во сне, тем будет лучше.

  • _______________________

Разбудило Настю ощущение того, что автомобиль долго стоял на одном месте. Спросонок она не сразу сообразила, как оказалась спящей на заднем сиденье машины Олега, но быстро все вспомнила. Приняв вертикальное положение и оглядевшись по сторонам, Настя убедилась, что находилась в салоне автомобиля в полнейшем одиночестве. Перебравшись ближе к окну, она смогла разглядеть, что пикап был припаркован на обочине трасы, вдоль которой простирались желто-зеленые рапсовые поля. Выглянув из-за высокого подголовника, через лобовое стекло Настя сразу увидела Олега. Он стоял, наклонившись, у открытого капота белой «Волги», а рядом с ним суетился сухопарый дедок на вид лет шестидесяти. Тяпа что-то вынюхивала в траве неподалеку от обеих машин. Какое-то время мужчины копались в металлических внутренностях российского автопрома, затем дедок шустро шмыгнул за руль и завел мотор. Понаблюдав какое-то время за работой двигателя, Олег, судя по всему, остался удовлетворен результатом и закрыл капот. Неловко отмахнувшись от рассыпавшегося в благодарностях старичка, Олег направился к пикапу, позвав таксу, и та послушно последовала за ним.

– Настюш, ты давно проснулась? – Спросил Олег, садясь на свое водительское место и замечая, что Настя уже не спит.

– Нет, совсем недавно, – ответила та, глядя на то, как Олег достает из бардачка какую-то тряпку и тщательно протирает руки, вероятно, в чем-то испачканные во время ремонта чужой машины. – А что ты там делал?

– Да вот, не смог мимо проехать, у машины, похоже, с радиатором проблема, – пожал плечами Олег, провожая взглядом отъезжавшую на небольшой скорости «Волгу», и снова обернулся к девушке. – Тебе что-нибудь нужно? Попить, поесть, в туалет?

– Только пить хочется, – призналась Настя, стягивая с себя его ветровку.

Из стоявшей на переднем сиденье сумки Олег извлек бутылку с негазированной водой и протянул ее Насте. Он подождал, пока девушка утолит жажду и обуется, после чего снова тронулся в путь.

– Ой, а что с интернетом? – Сокрушенно протянула Настя, когда, взяв в руки свой смартфон, не обнаружила на нем связи.

– Привыкай, теперь связь так и будет то появляться, то исчезать, – разъяснил ей Олег, – как правило, рядом с крупными селами связь есть.

– Ясно, – расстроилась девушка, откладывая бесполезный гаджет в сторону.

– Примерно через час остановимся перекусить, – пообещал Олег, чтоб немного приободрить ее, на что Настя согласно кивнула, чувствуя, что к этому времени она уже успеет проголодаться, да и размять ноги не помешало бы.

И действительно, через час они сделали остановку в месте, напоминавшем небольшой рынок с открытыми прилавками. Настя с любопытством озиралась по сторонам, проходя вдоль рядов этого базара, на котором торговали нехитрой снедью, сувенирной продукцией, медом и медовухой. Олег провел ее к строению с вполне приличным туалетом внутри, а затем повел в сторону от говорливых продавцов и немногочисленных туристов. Подражая молчаливой Тяпе, Настя, не задавая вопросов, шла следом за ним, гадая про себя, куда они направляются.

Ответ возник сам собой, когда они спустились по лестнице к берегу реки и оказались на небольшой, но вполне благоустроенной набережной с несколькими деревянными скамейками, часть из которых оказалась свободна. Заняв одну из лавочек, Олег достал из сумки два термоса, один со сладким чаем для нее, другой с кофе для себя, а также пару пластиковых контейнеров с бутербродами. Для Тяпы в сумке лежали две походные миски, сложенные друг в друга, поэтому вскоре та с удовольствием лакала чистую воду из первой миски, пока Олег накладывал ее корм во вторую.

– А что это за река? – Поинтересовалась у него Настя, прожевав бутерброд с бужениной.

– Катунь, – ответил он, – мы еще долго будем вдоль нее ехать.

Настя быстро наелась, и как бы Олег не пытался уговорить ее осилить третий бутерброд, но Насте и двух оказалось предостаточно. Встав на ноги, она решила подойти ближе к воде и оперлась на невысокие перила. Течение в реке было довольно сильным, отметила она про себя. И хоть Настя не могла назвать реку широкой, до другого берега все же было приличное расстояние. На противоположной стороне реки шла гористая местность без каких-либо признаков цивилизации, и этот контраст порождал внутри нее что-то похожее на волнение. «Так странно, – думала она, – здесь люди ходят, разговаривают, что-то продают, покупают, а рукой подать, и совсем никого нет: ни одного строения, ни одного столба… словно туда не ступала нога человека».

Teleserial Book