Читать онлайн Статус ВЕГА утрачен… бесплатно

Статус ВЕГА утрачен…

ГЛАВА 1

Сообщение, сохраненное в черновиках и составленное с помощью голосового помощника от 21/08/2574

Знаешь, отец, когда мне было совсем мало лет… Пять, наверное… Я сидел в саду под кустом ядовитых синих ягод и слушал твой совет какому-то дальнему молодому родственнику, который спрашивал тебя: «Как понять, что ты действительно любишь женщину, а не просто хочешь ее?» Ты тогда сказал очень странную для меня вещь, что если любишь, то тебе будет приятно делать для нее совершенно глупые вещи, которые по большому счету не имеют никакого значения.

Почти всю мою жизнь я думал, что или ты что-то напутал с этим советом, или я неправильно понял тебя в силу возраста. Но сегодня… Сейчас… Глядя как нелепо потягивается в кровати моя женщина, учуявшая мое появление рядом словно дикий настороженный зверь… Господи, как неловко она выворачивает, не открывая глаз, шею и почему-то вытягивает ногу к потолку, растопырив пальцы на ступне во все стороны… Все, на что хватило меня, кроме желания спрятать ее себе под кожу, – это потянуться за дурацким блюдцем, на которое она перед сном складывает свои дешманские нелепые кольца, просто потому, что я точно знаю: первое, что она сделает, открыв глаза, – нацепит их на пальцы, а уж потом начнет ускользать в ванную, чтобы не целовать меня несвежим дыханием. Хотя мне вот реально все равно: чистила она зубы прошлым вечером перед сном или тридцать секунд назад. И от того, как она улыбнулась, едва разлепив веки, я всеми поселившимися во мне пузырями прочувствовал, о чем ты тогда говорил… Черт возьми, отец, ты одной простой фразой хакнул главный прикол этой жизни. И теперь мне остается только наслаждаться. А ведь еще четыре года назад это все казалось совершенно нереальным…

Констанс-Тикку 12/03/2570 год 07:10

Пультовая станции техобслуживания человекообразных роботов №7

Кристиан

Для того, чтобы стать Кибернетическим Водителем Интерактивного Продукта или, проще говоря, КВИПом, необходимо запомнить три простых правила.

Первое: несмотря на то, что искусственный позвоночник, поверх уже существующего и прекрасно функционирующего, вживляют тебе, твоей марионеткой становится гигантский человекообразный робот, высотой метров двадцать, а то и все двадцать пять.

Второе: на данный момент существует пятнадцать видов гигантских роботов, работающих в самых разных условиях на потенциально опасных для человека объектах: под землей, в горах, под водой, на сверхсложных производствах. Ну и так по мелочи, куда резко поредевшее за последние триста лет человечество больше не рискует отправлять свои в прямом смысле драгоценные тела. Так вот управляемые КВИПами механизмы беспрекословно подчиняются водителю на станции диагностики и ремонта, а также в процессе переходов на объект работы. И автоматически подцепляются к программе, оказавшись в нужной точке, для выполнения необходимого объема заданий.

Третье: несмотря на то, что робот связан с тобой дополнительными, искусственно выращенными в твоем организме нервными системами и способен видеть мир не только через свои анализаторы, заменяющие ему зрение, но и твоими глазами, его искусственный интеллект не способен воспринимать человеческие эмоции и отвечать тем же. Робот души не имеет, а вложенный в его память стандартный набор шуток и мудрых фраз, звучащий электронным голосом, призван наладить контакт с КВИПом и облегчить совместный труд.

Во-о-о-о-от… Пока ты учишься на КВИПа, эти правила невольно заучиваются как молитва. Пройдя международный отбор (примерно тысяча человек на место, в шесть этапов, остается только один) и поистине незабываемый процесс вживления второго позвоночника и дополнительных нервных систем, ты приходишь работать на станцию в качестве ученика. Месяца три тебя учат на уже оседланных КВИПами роботах самых разных видов: ГНОМах (задействованный в основном в подземных работах, но и тяжеловозы они отменные), ЭЛЬФах (их сфера – высота, электричество, строительство), ПАУКах (хоть и не обладают человекообразной формой, но очень востребованы, так как их используют на вредных производствах и в ремонтных работах), ну и на всех остальных, кто обслуживается на станции, к которой ты будешь прикреплен. За это время, согласно имеющимся у тебя физическим возможностям, выносливости и реакции под тебя изготавливается твой собственный робот.

Так вот, когда его в первый раз подцепят к твоей дополнительной нервной системе и искусственному позвоночнику, и ты ощутишь наладившуюся связь, то мгновенно осознаешь, что все эти три правила – просто полнейшая чушь и шизоидный бред офисного планктона, ни разу в жизни не видевшего человекообразного робота вживую!!!

– Кристиан, ты кофе будешь? – отчаянно зевающий Софьян по-детски трет глаза длиннопалым кулаком.

– Нет, спасибо, – отрицательно веду носом, откидываясь в кресле перед пультом управления трассой с препятствиями, по которой мы гоняем своих подопечных, проверяя их после каждой смены на необходимость ремонта и отклик на задаваемое нами движение. Невольно наблюдаю, как он опасно прогибается в спине своим мощно накаченным телом. Его «рукав» (вживленный в предплечье микрокомпьютер) – еще одна отличительная черта КВИПов – предупреждающе попискивает, но Софьян машинально щелкает кнопкой сброса и продолжает потягиваться с откровенно кошачьей грацией, – еще одна чашка и этот всезнающий ящик Пандоры, пошлет нашему врачу предупреждение, что вместо крови во мне пульсирует чистый кофеин.

Невольно трясу своим «рукавом», демонстрируя мерцающую синим лампочку на краю дисплея.

– Чертовы датчики состояния здоровья… – он тихо бурчит себе под нос, – не знаю, как тебя, но меня они порой просто бесят. Представляешь, на днях им не понравилась наша с Бусинкой попытка продолжить мою фамилию. А так как я не среагировал на предупреждающий сигнал достаточно быстро, то пошел автоматический дозвон нашему дежурному врачу Уиллу!!!

Прыскаю от смеха в кулак, стараясь не хохотать в полный голос. В десяти метрах от меня на третьем этаже многоярусной кровати спит изможденный Бо. Я вижу, как его тонкая длинная рука свесилась с кровати между прутьями небольшого бортика и чуть покачивается в такт медленного глубокого дыхания.

– Ничего смешного, между прочим… – друг удрученно качает головой, поджимая и без того тонкие губы, – как мне ему теперь в глаза смотреть вообще?

– Молча… – тяжело вздыхаю, пытаясь размять шею, растирая ее руками, – думаю Уилл за двадцать лет работы с КВИПами и не такое видел. Но я бы тоже со стыда сгорел, наверно…

– А, ну тебя… – Софьян добродушно морщит лисий островатый нос и мечтательно вытягивает ноги в соседнем кресле.

– Главное, чтобы ваши с Бусинкой старания имели бы задуманный успех. Думаю, за это Уилл тебе простит все что угодно… – добродушно пихаю его в плечо кулаком.

– Спасибо… – он говорит это так искренне, что мне становится неудобно. На станции невольно все про всех знают в таких подробностях, что порой не придумаешь куда глаза прятать… Но становясь КВИПом, ты обретаешь очень большую разношерстную и крайне необычную семью тебе подобных без каких-либо секретов. По началу это очень смущает… А потом границы стираются, и ваш коллективный разум делает все одновременно: радуется за одних, печалится за других и волнуется за третьих.

Невольно обвожу ленивым взглядом помещение, в котором мы находимся. Оно пропахло машинным маслом и сваркой, но за последние полтора года стало роднее, чем дом моего отца, в котором я прожил почти двадцать три года. По идее это помещение строилось как пультовая, из которой осуществляется управление системами полигона. Но работающие на нашей станции КВИПы переделали просторный зал, совместив его с комнатой отдыха. Сделано это было из практических соображений.

Во-первых, это позволяет работникам станции всегда держать руку на пульсе происходящего и не носиться по всему немаленькому зданию в поисках узкопрофильного спеца, который ушел отдыхать, а тебе он срочно нужен на полигоне, потому что у твоего подопечного барахлит электроника или треснул корпус в труднодоступном месте, и нужна ювелирная сварка.

Во-вторых, вентиляция и шумоизоляция в пультовой оказались в разы лучше, чем в специально оборудованной комнате отдыха.

В-третьих, у нас просто нет сил идти до кровати дальше, чем на двести метров от рабочей площадки. За сутки станция обслуживает от десяти до двадцати пяти роботов. Каждого из которых необходимо почистить, смазать суставы спецмаслом, перезарядить и прогнать через три полосы препятствий, позволяющих выявить проблемы движения, координации, импульсной проходимости и других характеристик, влияющих на работоспособность всех механизмов. Причем эти иезуитские дороги, сделанные в лучших традициях морских пехотинцев, робот проходит не один, а в сцепке с КВИПом, который прыгает, бежит, ползет и карабкается по точной копии полосы препятствий соответствующего для себя размера. На этой стадии проверки можно на своем теле почувствовать, что робота что-то беспокоит или не дает работать в полную силу. Спрашивается: зачем это нужно, если есть электронные методы диагностики? Да, есть. Но когда перед тобой машина высотой с пятиэтажный дом, эффективность их резко снижается. Уже произошедшую поломку компьютер, конечно, выявит за несколько секунд. А вот умеющий слышать свое тело и считывать информацию с дополнительных нервных систем КВИП способен отловить любые неполадки в начальных стадиях и сэкономить владельцу робота миллионы, а то и миллиарды на капитальном ремонте. Поэтому смена КВИПа длится двое-трое суток и обычно расписана от и до.

Приходя на работу, ты превращаешься в сумасшедшую белку, которая то помогает кому-то мыть робота и смазывать его маслом, то осуществляет мелкий (или довольно масштабный) ремонт, то бежит со своим перезарядившимся роботом по диагностической полосе препятствий, то уворачивается от разъярённого Уилла, которому твой «рукав» послал сообщение, что ты должен был обедать три часа назад, но забыл. А еще у тебя явный недобор сна, и система говорит о том, что ты вот-вот свалишься в обморок. Уилл пришел тебя убивать судочком с полезной витаминной кашей и мясным супом. Но, видя твои блестящие глаза очумевшей совы и трясущиеся руки, которыми ты собираешь пазл из очередной покореженной и порванной детали, обреченно обзывает всех КВИПов шизиками и строем выводит всю смену обедать в ближайшее кафе. Там нас уже все знают и даже не пугаются наших специфических ароматов и перепачканной одежды. Ты вроде даже выдыхаешь, запихиваешь ложку с чем-то потрясающе вкусным в рот… И тут начинают пищать сообщениями «рукава» и срочно требовать возвращения на станцию…

Настырный писк со стороны кровати заставляет меня развернуться к завозившемуся сквозь сон Бо. Снежно белые длинные волосы падают на его припухшее со сна и без того узкоглазое лицо. Проходящий мимо его лежанки Софьян встает на подъемную платформу и жмет ступней на педаль два раза. Та с тихим лязгом поднимает его до второго яруса. Софьян легко ловит вялую сонную руку Бо, который пытается разглядеть сообщение на «рукаве», не просыпаясь, и отключает звуковой сигнал. Мельком проглядев автора сообщения, он активизирует голосовую почту на своем вживленном компьютере.

– Йоси, он спит. Он за десять часов четырех ЭЛЬФов сделал. Отстань от него, – он говорит это довольно тихо, машинально поправляя Бо подушку и подпихивая ему, выскользнувшую плюшевую черепашку, с которой тот часто спит в обнимку.

И я невольно ловлю себя на мысли, что этому тридцатидвухлетнему мужчине действительно очень нужен продолжатель фамилии. Ему куда-то нужно девать всю ту заботу, что он проливает на окружающих.

Платформа мягко опускается вниз. Софьян шумно отхлебывает кофе и устраивается в соседнем со мной кресле.

– Что Йоси хотел? – вяло интересуюсь я, прикидывая, что старший из трех погодок Сурама, работающий у нас же в программном отделе вместе с самым младшим из них братом Дэни, мог написать среднему – Бо – в семь утра.

– Без понятия. Я иероглифы не читаю…

– Понятно…

Дверь, ведущая в другие служебные помещения станции, картинно распахивается, и в комнату отдыха размашисто входит тощий, как богомол, Йоси, который своими огромными вытянутыми черными глазами напоминает довольно агрессивно настроенное НЛО.

– Сам отстань, – низким голосом рявкает старший Сурама, ловко карабкаясь по приставной лестнице на третью полку к брату, – шкаф лисомордый… тебя еще не спросил…

– И тебе доброе утро… – фыркаю я, поворачиваясь к пульту, чтобы проверить датчики заряжающихся на базах четырех ЭЛЬФов и двух ГНОМов.

– Вам там, кстати, вечерняя почта пришла… – Йоси пристраивает свои ботинки на специальный крючок и заползает под бок к брату, облепляя его руками и ногами, как осьминог, и устраивая точеное лицо у того на лопатке.

– А чего не захватил? – тоскливо тяну, понимая, что еще не отдохнул от мытья и обработки маслом ГНОМа по кличке Глория, чей основной КВИП сегодня выходной. Но за вечерней почтой идти необходимо. Я жду письмо с решением о финансировании замены коленного сустава моему ГНОМу по имени Мэй. Но для этого необходимо встать с кресла… – ты же шел мимо почтового отдела…

– Сам дойдешь, не переломишься… – ровными голосом басит Йоси и задергивает штору, отделяя его с братом от остальной комнаты…

– Вот же скотский характер у человека… – вздыхает Софьян, – мне сходить? Или сам пойдешь?

– Сам… – нагибаюсь, чтобы застегнуть на ногах магнитные почти трехкилограммовые ботинки, позволяющие нам передвигаться по, хоть и усовершенствованным, но все же железным корпусам роботов своим ходом, – я если сейчас шевелиться не начну, то усну до завтра… А у меня сегодня Падма сдает экзамен на КВИПа. Да и потом мы с ней должны пойти на вечер встречи выпускников сегодня вечером.

– То есть мало того, что вы пара, так вы еще и одноклассники?

– Типа того… – с трудом выпрямляю ноги. Похоже есть смысл часа два полежать в рекреационной камере, пока выдался период затишья. Иначе до начала вечера я не дотяну. А если Падма сегодня все же вытянет свой «счастливый билет на работу мечты, который я у нее перехватил из-под носа два года назад», то от меня потребуется не просто висеть на ней улыбающимся стеклянными глазами пугалом, а еще и искренне поздравлять ее на тему того, что бог троицу любит. И что ей наконец-то все удалось. – Только в школе мы не дружили…

Выдержка из международного устава по квалификационному экзамену на получение должности КВИПа:

…Каждый выпускник, сдавший государственный выпускной экзамен по направлениям:

Программирование человекообразных роботов;

Программирование и адаптация микрокомпьютеров КВИПов;

Робототехника;

Инженерное направление в сфере человекообразных роботов

имеет право на сдачу квалификационного экзамена, позволяющего получить разрешение на вживление дополнительного позвоночника, калибровочной пластики для дальнейшего получения статуса КВИПа и работы непосредственно с роботом. Всего дается три попытки с периодичностью раз в год. Квалификационный экзамен проходит по всему миру в одно время. Заявка подается не позднее, чем за два месяца до непосредственной даты экзамена…

Констанс-Тикку 12/03/2570 год 07:20

Пультовая станции техобслуживания человекообразных роботов №7.

Вид сверху

Как только за Кристианом закрывается дверь, Софьян лениво прикрывает глаза, не выпуская кружку с кофе из рук. Но из-за задернутой шторы раздается настолько саркастичное фырканье Йоси, что КВИП вздрагивает всем телом, едва не проливая на себя кипяток.

– Тьфу ты… – он раздраженно ставит кружку на подставку возле пульта, и, поднявшись на ноги, пружинно идет к кофеварке, – вылезай, оттуда, мрачный хмырь… Налью тебе вкусного… Авось перекипишь… Бо все равно спит, как убитый, нажаловаться ему на весь белый свет у тебя не выйдет. А ты уже от своего яда просто по швам трещишь.

– Делать тебе больше нечего… – голос Йоси неуверенно приподнимается, давая понять, что хоть его радует предложение друга, но так просто сдавать позиции капризного агрессора он не собирается.

– Дело твое, – Софьян, наполняет еще одну чашку, невольно улыбаясь нарочито тихим шевелениям со стороны полки, на которой лежали братья, – я бы тебя выслушал, но раз ты…

Договорить он не успевает. Йоси, приоткрыв штору, легко спрыгивает на пол с довольно приличной высоты и отбирает у него чашку. Тщательно принюхавшись к напитку и сделав крохотный глоток, он наконец-то с размаху садится на стоящий тут же продавленный диван из бордовой скрипящей, а кое-где даже потрескавшейся кожи и раздраженно скрещивает хрупкие руки на груди, предварительно водрузив чашку на чайный столик остывать.

– Ну? – невольно поторопил его Софьян, наблюдая как Йоси демонстративно разглядывает свои ногти и недовольно встряхивает угольной челкой, как нервный племенной жеребец.

– Да я просто понять не могу, почему эта дурная третий год лезет на рожон и никак не поймет очевидного, – вдруг выплевывает старший из погодок, по-боевому выдвинув нижнюю челюсть вперед. Со стороны это выглядит, как если бы глазастый инопланетянин решил изобразить оскорбленного хомячка. Но Софьян, давно привыкший к этой забавной, совершенно внутренне непохожей троице родных братьев, легко ловит свою улыбку на подлете, не давая той возможности выпрыгнуть на лицо.

– Ты про Падму? – КВИП делает заинтересованное лицо, сцепляя пальцы в замок, – насколько я помню, она работает в вашем отделе.

– Ага… работает она, как же… – программист кривит будто подрисованные губы в жалобной усмешке, полной чистого презрения, – девяносто процентов времени она лезет в чужие дела и разговоры со своими бесконечными нотациями и цитатами правил, которые, видите ли, мы все пытаемся нарушить…

– Ну вполне вероятно, что она пытается зарекомендовать себя как грамотный специалист… – Софьян примиряюще пожимает плечами, ныряя носом в свою чашку.

Йоси вдруг устало вздыхает и его низкий тембр перестает скакать резкими звуками, перетекая в плавный и глубокий перелив холодной реки.

– Хороший специалист, если видит, что не получается что-то, ищет выход, а не сидит за баррикадой из правил, бодро вещая, что все равно ничего не выйдет, а значит весь проект изначально дерьмовый…

– Здесь я с тобой соглашусь… – Софьян задумчиво кивает, – а понять-то она, по-твоему, что должна?

– Да не выберут ее, – Йоси откидывает голову на спинку дивана, – даже если она окажется самой лучшей по тестам, а она будет, потому что знания у нее, как у ходячей энциклопедии, Кибернетическим Водителем Интерактивных Продуктов ей не стать однозначно…

– Ты знаешь, я разрываюсь сейчас между желанием спросить две вещи, – фыркает явно пораженный КВИП, наклоняясь вперед. – Первое: когда ты вдруг перестал ненавидеть женщин? И второе: с чего ты взял, что и в этом году ей не улыбнется удача?

Йоси удивленно кашляет, откровенно выпучив на друга темные влажные глаза.

– У тебя какие-то неправильные представления обо мне… С чего ты взял, что я вообще женоненавистник?

– А это не только я. Так вся станция считает с первого дня твоей работы тут, – Софьян улыбается его замешательству, – ты вспомни, как ты на девушек вечно кидаешься и сколько ушатов грязи на пустом месте выливаешь…

На некоторое время программист озадаченно замолкает, видимо вспоминая подробности своего общения с коллегами…

– Ладно тебе, не грузись, – КВИП легко машет рукой, – здесь все к твоим завихрениям давно привыкли… Что скажешь по второму вопросу?

– В плане этой специализации я считаю, что удача ей не улыбнется никогда. Даже если заявка придет из других городов или колоний.

– Почему?

– Знаешь… – Йоси вдруг поджимает колени к груди и обхватывает их руками, – когда я вместе с братьями еще только поступал в институт, где готовят работников станции обслуживания роботов, я был стопроцентно уверен в нескольких вещах. Первое: я КВИПом не буду, я совершенно не командный игрок. А здесь у вас с такими данными делать нечего. Вы все как стебли вьюна. По отдельности – ни о чем, но оплетая дерево всем скопом, душите его. В одиночку обслуживать робота нереально. И комментарии по поводу своей работы приемлю только от Дэни и Бо. Просто в силу того, что от них я готов воспринимать даже то, что Земля плоская, и триста лет назад не было этого чертового Экспериментального Медицинского Прорыва, (который, по большому счету, стал самым сокрушительным провалом в истории) в результате которого треть человечества выкосило сразу от новых неизвестных инфекций, еще четверть от оставшихся ушла в небытие в течение первых пятидесяти лет после. И спустя еще двести пятьдесят лет выжившие ошметки человечества зациклены на постоянных поисках вакцин от новых суперинфекций, которые появляются с периодичностью раз в три-четыре месяца.

– Давай не будем о грустном… – Софьян морщит лисий нос, а светло-карие глаза его будто затягиваются душным туманом.

– Прости, не хотел давить на больную мозоль, – Йоси примирительно поднимает руки, – так, вот… Второе: лучшим КВИПом из нас должен был стать Дэни. Ибо, несмотря на свои некоторые особенности: далеко не дурак, может работать руками, да и по характеру человек неплохой – вещь в себе. Хоть с виду весь из себя белый и пушистый, аж смотреть порой противно. Но зато целеустремленный до жути и не боится нестандартных путей решения задач. И третье: Бо, как молчун, вечный отличник и трудоголик, скорее всего, будет специализироваться на чем-то очень эксклюзивном, типа изобретения новых моделей «рукавов», что приведет его к славе, которую он не станет ценить. Я это все к чему… Как ты видишь, не промахнулся я только на свой счет. Дэни неожиданно для меня сказал, что эксперименты с техникой ему интересней, чем налаживание отношений с роботом и его программами. А Бо стал водить ЭЛЬФов.

– Ты не можешь немного сократить свое повествование, а то я начинаю терять суть? – Софьян отставляет остывший кофе.

– Я как раз к сути подошел. Падма, как я уже сказал, это ходячий справочник правил, данных и прочей информации, которую совершенно необязательно хранить в голове КВИПу, у которого в «рукаве» всегда есть полная база необходимых данных. Она с ними носится, как гордая индюшка. Но искусственный интеллект, который используется вами как помощник, ей не обогнать. Потом, давай будем откровенны, в вашей с Бо смене постоянно работают три девушки: Паприка, специализирующаяся на ПАУКах, и Тэми со Стефанией, водящие ГНОМов. И ни одна из них конкретно в сфере ремонта звезд с неба не хватает.

– Вот это ты зря, – Софьян качает головой, – Паприка водит не человекообразных роботов. И чтоб ты понимал, это адски сложно. Мы все тут пробовали и не раз заставить ПАУКа хоть несколько шагов сделать. И не вышло. А они у нее носятся с бешенной скоростью, при этом выполняя все заложенные функции и выдавая прекрасный результат. Стефания прекрасно седлает любого человекообразного робота и может адаптировать параметры подключений для других. За исключением разве что Мэтта, подопечного Тэми. Но с Мэттом даже на заводе-изготовителе почему-то справиться не могли. А Тэми, не крючь рожу кислую, диагност очень высокого уровня. Такой чувствительности к неполадкам, кроме нее, я видел всего у двух человек. Это при том, что я уже работаю десять лет и сотрудничал с КВИПами с других станций и стран…

– Не говори мне о ней, и я не буду крючиться… – Йоси поджимает губы и снова скрещивает руки на груди, – эта шмакодявка заторможенная вызывает желание запустить ей в голову справочником уголовного кодекса…

– Я буду это считать твоим проявлением заботы о ней…

– И это будет верно. Так вот… Я искренне не понимаю, зачем Падма так рвется в водители. По большому счету, если откинуть ее нудеж, она образованная, самодостаточная, сформировавшаяся личность, которая не нуждается в постоянной связи с большим управляемым роботом. Она с ним, как вы, сюсюкать не станет просто потому, что в правилах не сказано, что это делать можно или нужно. И помогать вам мыть или чинить ваших подопечных для нее не вариант. Не с ее уровнем образованности и уверенности в своей правоте.

– Как интересно… То есть по твоим словам получается, что КВИПом она не станет только потому, что она уже превзошла нас?

– Ну да… – Йоси широко улыбается, и в его аккуратных, будто нанизанных на невидимую нитку зубах, оживает что-то хищное. – Какая захватывающая вещь – интеллект. С его помощью ты можешь покорить мир. Но если ты не видишь правильного способа его применения, то дорога тебе в стадо неприкаянных несчастных дураков, из которого почти никто никогда не возвращается…

Выдержка из устава станции технического обслуживания человекообразных роботов №7 города Констанс-Тикку

… За каждым КВИПом, в зависимости от сданного им уровня допуска к работе, может быть закреплено от одного до пяти человекообразных роботов.

Первый уровень предполагает вождение и полноценное обслуживание одного робота.

Второй уровень позволяет вождение и последующее обслуживание от двух до трех роботов в состоянии сцепки одной расы.

Третий уровень дает право увеличить количество подопечных до пяти также единой расы.

Четвертый уровень – он же межрассовый – дает право на одновременное вождение двух человекообразных роботов разных рас. С учетом технических возможностей станции обслуживания человекообразных роботов №7 дается разрешение на одновременное вождение в сцепке ГНОМа и ЭЛЬФа…

Констанс-Тикку 12/03/2570 год 07:30

Пультовая станции техобслуживания человекообразных роботов №7.

Софьян

Вздыхаю и качаю головой. Йоси напоминает мне главного хулигана приюта «Лойден», в котором я вырос. Того мелкого засранца звали Анхел. Чудил он так, что даже умудренные тридцатилетним опытом воспитатели от него стонали в голос. Общаться с ним было невозможно. Девчонки начинали реветь при одном его появлении в местах общего пользования. Мне было пять, когда я услышал, как моя нынешняя жена Бусинка, произнесла избитую фразу «Собака лает, а караван идет».

Собственно, с этой фразой я повторно столкнулся, когда на работу к нам устроились погодки Сурама. И стремительно краснеющий Бо представил нам будто слегка зашуганного Дэни и надменно фыркающего Йоси.

Наблюдаю, как Йос медленно глотает кофе, мечтательно прикрыв живую тьму глаз… Несмотря на хамоватость и откровенное презрение ко всему живому, за исключением членов своей семьи, в его голове вертятся довольно небанальные мысли. Мне даже порой кажется, что я бы хотел с ним дружить. Но по-моему, Йоси просто не знает, что это…

Бросаю взгляд на «рукав». Семь тридцать семь, до конца моей смены осталось три часа. Из них два мой ГНОМ Джейсон будет заряжаться, и еще час понадобится, чтобы провести его по специальной обходной дороге в черте города до места его работы в шахте. А уж оттуда я сяду на автобус до дома. Бусинка сегодня тоже выходная. Обещала напечь блинчиков и купить лимонный джем. От этой мысли у меня улыбается душа и теплеют пальцы.

Стоящий на зарядке справа от пультовой, Джейсон, чувствуя мое настроение через изменение электроволновых сигналов мозга, издает короткую вопросительную полифоническую трель. Щелкаю тумблером на «рукаве», подключая полную синхронизацию его программы с вживленной у меня дополнительной нервной системой, настроенной на его волну. Вижу, как ГНОМ чуть приспускает полупрозрачные защитные забрала на визуальные анализаторы, присоединяясь ко мне и читая новые импульсы. И по тому насколько мягче стал свет его синих электронных глаз, я понимаю, что мои эмоции ему нравятся.

А потом, вечером, мы с женой пойдем гулять на набережную… Пить легкое вино и слушать волны. Привычно ловить удивленные взгляды прохожих…

Дверь в пультовую открывается как-то неуверенно. Кристиан входит с настолько озадаченным и расстроенным видом, что даже Йоси удивленно вскидывает темные густые брови.

– Ты чего? – Сурама отставляет чашку на столик и в последний момент явно передумывает подниматься навстречу парню.

– Они отказали! – Кристиан трясет в воздухе серым листом бумаги, который до этого наверняка лежал в конверте. – Представляете?

– Как это? – я аж выныриваю из мечтаний о романтическом вечере и невольно встряхиваю головой.

Кристиан эмоционально взмахивает руками, рисуя в воздухе какие-то откровенно возмущенные знаки. При этом его темно-зеленые глаза становятся почти черными от злости.

– А вот так!!! – он с размаху падает в кресло, скрипнув колесиками по рифленому железному полу, – цитирую: «Согласно предоставленной вами информации о техническом состоянии ГНОМа Гризельда (самовольно переименованного в Мэй, без согласования данного действия в соответствующей инстанции), мы сочли запрашиваемые вами ресурсы для осуществления текущего ремонта преувеличенными. Поэтому в финансировании операции по полной замене коленного сустава у ГНОМа Гризельда вам отказано. Надлежащий ремонт вполне возможно провести своими силами!!!

Повисает тишина, в которой явно слышится одна мысль, которая возникла у всех, кто на данный момент присутствует в комнате. И она четко укладывается в одно слово ДЕБИЛЫ…

– Я два месяца добивался встречи с владельцем Мэй. Этим, прости господи, лордом Киросса. Два!!! – Кристиан чуть не скрипит зубами с досады, – и все чего я добился – это разговора с его тупоголовым помощником, который смотрел на меня, как на говно собачье. А я перед ним три чертовых часа распинался со всеми графиками, выкладками, анализами и расчетами, почему ремонт бесполезно делать самостоятельно. Нет, я могу этот сустав перебрать, усилить и проварить на совесть… Но проблема-то остается в некачественном составе материала на уровне химии. Он через год рассыплется в пыль. Да и из-за постоянных дефектов в коленном суставе Мэй просто начнет клинить в процессе работы и перекашивать. И в результате через тот же год останется просто груда металлолома, на ремонт которого уйдет в десять раз больше. И вот когда я все это ему разжевал и запихнул в глотку, мне приходит отказ. Причем в такой форме, как будто я умственно отсталый и прошу на три грошика мне небоскреб жвачки подарить!!!

– Ну что сказать… – озадаченно потираю шею, стараясь подобрать слова, чтобы более или менее адекватно выразить свое возмущение, – мозги у них в головах явно не ночевали…

– Да это-то понятно… – раздраженно отмахивается Кристиан закусывая нижнюю губу… – вопрос в том, что теперь делать?

– Тэми звонить, конечно… – фыркает Йоси, большим глотком допивая свой кофе, – а что вы на меня смотрите, как биологи на стегозавра? Вы забыли что ли, с кем именно она состоит в браке. В очень удачном, по ее словам…

На этом моменте мы хором закатываем глаза. Тэми жена самого богатого человека города… Но глядя на периодические последствия этого союза, я вспоминаю очередную поговорку моей Бусинки о том, что не в деньгах счастье…

ГЛАВА 2

Отрывок пятнадцатой главы учебника новейшей политической географии за седьмой класс

…Начиная с 2562 года город Констанс-Тикку начал оспаривать первенство по уровню жизни и доходу на душу населения закрытого города Санта-Чилокки, который до этого удерживал лидирующие позиции почти 200 лет. Во многом этот прорыв обеспечен резким повышением качества изготавливаемых вакцин холдингом «Медикс-Ирта», которому принадлежит восемьдесят процентов данного рынка. Из-за снижения побочных эффектов и увеличения защитных свойств данных вакцин в Констанс-Тикку последние девять лет фиксируются наиболее низкие показатели заболеваемости во время периодических пандемий, при том, что вспышки новых суперинфекций фиксируются приблизительно каждые три месяца. Это закономерно привело к улучшению благосостояния населения и делает Констанс-Тикку одним из самых привлекательных городов для проживания в современном мире.

Констанс-Тикку 12/03/2570 год 08:00

Дом семьи Ирта

Экономка Этна

Некоторые рождаются для большой сцены, другие – для политики, третьи потрясают мир небывалыми достижениями в области науки или строят политическую карьеру. Я же всегда знала, что хочу управлять домашним хозяйством. Причем не своим маленьким захудалым домишком в местечке Мэри-Лу рядом с торговым городом Сэлмон-Вик, а настоящим богатым домом представителей высшего света с большим штатом прислуги, садом и периодическими светскими раутами по субботам и воскресеньям.

Когда мне исполнилось тридцать, меня приняли на службу в дом Ирта. Довольно старый уже доктор Инграм Ирта, владелец крупной фармацевтической фирмы, потерявший полгода назад свою относительно молодую жену Лайлу от нового, тогда еще неизученного, агрессивного штамма кори, искал кого-то кто сможет держать довольно большой дом с явно раздутым штатом прислуги в ежовых рукавицах. Его пятнадцатилетний сын Мартин, откровенно брошенный на гувернеров, педагогов элитной школы и тщательно отобранных отцом правильных и полезных друзей, также требовал внимания.

Хотя, как показала практика, мальчишка нуждался не столько в присмотре и контроле, сколько в человеческой любви и чуть большем количестве папочкиных генов. Там, где доктор Инграм с легкостью проходил за счет дальновидности, хитрости и тщательно выстроенных комбинаций интриг, Мартин неизменно пытался идти напролом с грацией мамонта. Впрочем, ни в коем случае нельзя сказать, что Мартину не хватало или не хватает мозгов. Нет. Великолепный интеллект его позволил сделать отменную карьеру, и в результате даже расширить в несколько раз дело своего отца. Но вот в плане ведения переговоров или поиска друзей, а не партнеров в высшем свете, в котором он вращался, он по-прежнему был профаном. Слишком категоричный, не знающий слова нет, он чувствует себя хозяином жизни, не понимая, что на самом деле львиная доля его теперешнего успеха принадлежит его потрясающе хрупкой жене Тэми, которая моложе его на двадцать лет.

Тэми родом из Санта-Чилокки. И Мартин насмешливо называет ее «второй попыткой». Попасть в Санта-Чилокки на обзорную экскурсию можно только раз в жизни. Я там была еще школьницей. И меня поразил этот город, будто принесенный на землю с другой планеты. Дворцы цвета слоновой кости, фонтаны, искусственные водоемы с живой рыбой и плантации натуральных продуктов сменяли друг друга ленивым калейдоскопом. Уровень жизни там настолько высок, что даже супер инфекции, что каждые несколько месяцев пытаются отгрызть от оставшегося населения планеты ломоть побольше, не имеют там столь свирепой силы. Ходят слухи, что те, кто там живет, почти поголовно являются продуктами генной инженерии. Но я в это слабо верю. Люди, в конце концов, не племенной скот, и выводить лучшую породу, как у лошадей или собак, – дело долгое и неблагодарное. Однако всем известный факт состоит в том, что переехать в Санта-Чилокки, если ты там не родился, невозможно. Наведаться туда в гости помимо экскурсии можно только по личному письменному приглашению коренного жителя. Съездить отдохнуть в отпуск скорее всего тоже не выйдет.

Мартин в Санта-Чилокки, к удивлению многих, был трижды. Первый раз в девятнадцать лет, на экскурсии, второй – через год. Поехал делать предложение девочке, с которой он там познакомился и вел активную переписку. И в принципе, учитывая высокий статус доктора Инграма и успешность фармакологической компании, существующей не первый десяток поколений Ирта, Мартин имел все шансы получить согласие родителей невесты на подобный союз. Конечно, в таком случае их дочь теряла статус жителя Санта-Чилокки, но с другой стороны, и та, и другая семья могли обрести довольно хорошие связи в бизнесе. Однако, через неделю Мартин вернулся домой в одиночестве. Родители Алии сказали, что девушка обручена еще с раннего детства и, несмотря на ее взаимные чувства с мистером Ирта, ее брак будет заключен с выбранным ими кавалером.

Сын доктора Инграма переживал это тяжело и долго, что было неожиданно для его двадцати лет.

Через шестнадцать лет на его имя вдруг пришло приглашение в Санта-Чилокки от некой Мейссы Харта, которое не на шутку взволновало Мартина. Он выехал уже на следующий день и вернулся только через десять дней, но уже не один.

Я помню, что стояла у окна и наблюдала, как из машины вслед за нехорошо оживленным Мартином, осторожно вышла очень невысокая и тонкая девушка, казавшаяся еще совсем подростком. Темные прямые волосы ее были аккуратно подстрижены до плеч, а простое платье на деревянных пуговицах из голубого льна оказалось чуть великовато. Он что-то сказал ей, и она послушно засеменила вслед за ним, стараясь не смотреть по сторонам.

Горничная, которую я успела позвать, пока Мартин поднимался на крыльцо своего особняка, приняла у него из рук небольшой портфель и поинтересовалась, останется ли его гостья ночевать, и стоит ли готовить ей комнату. На что получила короткий ответ: «Это моя жена. Так что комнату ей подготовьте на первом этаже.»

Я тогда чуть не упала вместе с горничной Эммой. На первом этаже в доме Ирта жила исключительно прислуга. На втором были комнаты для гостей и два бальных зала. Господские комнаты, библиотека и кабинеты располагались на третьем.

Признаться честно, на месте Тэми я бы через какое-то время, разобравшись в ситуации, закатила Мартину скандал и потребовала комнату на третьем этаже, но… Когда через пару недель она сама вызвала меня к себе на чашку чая, я впервые в жизни поняла, что значит выражение: белая кость и голубая кровь.

Первое, что мне бросилось в глаза: она встала с кресла при моем появлении в ее комнате, которая имела выход в сад и вообще отличалась большим количеством воздуха.

– Добрый день, госпожа Этна… – безукоризненные движения ее изящных рук пригласили меня присесть в кресло рядом со столиком, на котором располагался чай и мои любимые пирожные. Это показалось мне странным. Десять минут назад Каролина, кухарка, по секрету нашептала мне, что новая хозяйка сама возилась с чаем и выспрашивала у нее, что я люблю. Этакая попытка подлизывания вызывала кучу вопросов, но я все же опустилась в кресло напротив нее, невольно поджав губы.

– Я рада, что вы нашли возможным прийти ко мне, – она говорила очень медленно, будто вспоминая каждое слово, и я понимала, что очевидно местный язык пока еще для нее иностранный, – думаю, такой большой дом отнимает у вас много времени и сил.

– Это так, – я подождала, пока она нальет мне чашку чая и подаст ее. По правилам этикета с моей стороны это было невероятное хамство, но не могла отказать себе в удовольствии посмотреть, как эта пигалица будет выкручиваться дальше. Если она не начнет повелевать здешней прислугой в нужном ключе, то хозяйкой дома ей не стать. И помощи мне от нее ждать не придется.

Тэми бегло улыбнулась мне и подвинула поближе тарелку с пирожными. И я вдруг наконец-то разглядела ее лицо. То, что она не из нашего города, читалось с первого взгляда. Белокожая, с узким чуть вытянутым лицом, мягким абрисом прямого аккуратного носа и полными приоткрытыми губами, она будто появилась из предрассветного сна и стала явью. Темно-карие, почти черные большие глаза пытались казаться спокойными, но я чувствовала в их глубине что-то похожее на смятение. Ее молодость и будто приподнявшаяся на цыпочки, зыбкая красота неожиданно натолкнули меня на мысль, что ей нет еще и восемнадцати. Тем временем Тэми достала из небольшой украшенной бисером коробочки сушеный стреловидный листик, сухо чиркнула спичкой и подожгла его, держа над своей еще пустой чашкой. Листок занялся мгновенным голубоватым пламенем и осыпался мелким пеплом на фарфоровое дно, которое Тэми тут же залила заваркой. И меня вдруг передернуло.

Я читала об этом чайном обычае в книге, посвященной истории самых великосветских семейств Санта-Чилокки… Девочек из таких семей с рождения готовили к роли истинных леди. Лучшее образование, языки, игра на музыкальных инструментах, вышколенные манеры, умение всегда держать лицо, даже если на их глазах происходит кровавый ужас и геноцид. Их готовили в соратницы своим мужьям. Они обязаны разбираться в политике, бизнесе и законах. Быть в курсе всех событий и умело лавировать в них во благо своей семьи.

– Деточка, – я перегнулась через стол и осторожно сжала ее тонкую будто фарфоровую руку, – как вы умудрились сюда попасть?

– Мне очень повезло… – она приятно улыбнулась мне, но я ей не поверила, – госпожа Этна, я бы хотела попросить вашей помощи.

– Какой именно? – я наблюдала, как она сделала крошечный глоток чая, явно собираясь с духом.

– Насколько мне известно, вы занимаетесь этим домом много лет. Вы знакомы с моим супругом долгие годы. Я же пока не имела такого удовольствия, но намерена наверстать упущенное.

– Хороший план.

– Благодарю. Так вот я бы хотела, чтобы вы помогли мне стать для мистера Мартина хорошей женой: рассказали о его привычках и о тех кругах, в которых он привык вращаться.

Ее слова подтвердили мои догадки. И я ей помогла.

Впрочем, я ей до сих пор помогаю с удовольствием, как и вся прислуга в этом доме, которая ее просто обожает. Матрину, платящему нам довольно внушительные зарплаты, этого не удалось за все его сорок с гаком лет жизни. Его мы воспринимаем как работодателя. Однако хозяйкой абсолютно все признают только Тэми. И искренне радуются каждому ее приезду домой со станции КВИПов на выходные или в преддверии светских раутов, или любых других событий, требующих ее присутствия.

Вот и двадцать минут назад, когда я на кухне сказала, что Тэми приехала домой с работы в половину второго ночи, но, несмотря на половину восьмого утра, уже встала и отправилась в ванную, среди сонной кухарки и ее клюющих носом поварят поднялся настоящий переполох. Вместо планируемой для мистера Мартина яичницы с беконом и сливочных рогаликов в срочном порядке замешивался бисквит, резались кусочками фрукты и мариновалась в сложносочиненном кисло-сладком соусе (новейшая разработка Каролины) красная рыба. Мартин все равно еще спит. Он встает не раньше девяти. А я толкаю дверь в комнату Тэми, аккуратно ввозя небольшой столик с завтраком, на котором также стоит кофейник и пара чашек.

Тэми сидит в кресле перед распахнутыми стеклянными дверями в сад и читает книгу. Музыка ветра чуть слышно переливается тонкими звуками. Выбеленные до состояния снега преобразованием в КВИПа, ее волосы собраны в аккуратный низкий хвост, и только пара тонких прядей у самого лица придают ей некой шаловливости. Угольные ресницы ее медленно опускаются и поднимаются в такт дыханию. Сейчас, когда ее губы не тронуты модной здесь клюквенной помадой, она выглядит такой же молодой, как и в первый день нашего знакомства. Хотя прошло уже почти девять лет.

– Доброе утро…

Тэми оборачивается на меня, закладывая пальцем страницу, и на ее теперь кажущемся чуть более смуглом лице проступает радостное удивление.

– Боже, Этна, ты вообще когда-нибудь спишь?

– Тот же вопрос к тебе. Мне уже в силу возраста спать долго не положено…

– Перестань, тебе только шестьдесят. Ты еще молода и прекрасна, – Тэми откладывает книгу на полку и поднимается на ноги. Ее тонкий халат больше походит на невесомое платье с рисунком из коричневых травинок и камышей.

– Я тебе завтрак принесла, – выставляю на стол тарелки с маринованной рыбой, фруктовыми кусочками.

– Открой мне страшную тайну. В этом доме хоть кто-то когда-то отдыхает? – она по-кошачьи принюхивается к угощениям, не забывая сверлить меня внимательным взглядом.

– В этом доме все давным – давно выучили ваши с Мартином расписания. Вы здесь бываете от силы три дня в неделю, и то неполных, – наливаю нам обеим кофе и усаживаюсь напротив нее, – в остальное время тут никто сверх меры не упахивается.

– Это радует.

Она подцепляет вилкой кусочек рыбы и отправляет его в рот, закатывая глаза от удовольствия.

– О боги… как же вкусно… – шепчет она с набитым ртом, а я невольно усмехаюсь тому восторгу, что появляется на ее лице.

– Такое ощущение, что всю неделю ты ничего не ешь у себя в этом КВИП-центре, – добродушно замечаю я, помешивая ложечкой кофе, стараясь растворить сахар.

Не то чтобы я считала работу для истинной леди чем-то предосудительным, но изначальное решение Мартина апробировать на ней новую технологию проращивания нервных систем КВИПа, мне показалось дикостью. Как, впрочем, и последующее его разрешение ей выйти на полноценную работу кибернетическим водителем интерактивного продукта. По ее словам, она больше физически не могла сидеть дома без какой-либо четко обозначенной цели. Трех лет брака ей с головой хватило. Да и Мартин не сильно жаловал ее своим вниманием, хотя Тэми старалась как могла быть для него не просто красивой куклой, которую можно выводить в свет в качестве элемента интерьера. И все же странное выражение его лица – некрасивая смесь презрительности, брезгливости и чего-то пугающего – которое он ей периодически демонстрировал, ставило в тупик всех, кто это видел.

– На работе мне есть или некогда, или откровенно неприлично на фоне остальных моих коллег баловать себя такими изысками, в то время как они заказывают довольно простой суп или другие блюда, не имеющие никакого отношения к настоящей высокой кухне, – мило улыбается она, кивая на свои тарелки. – Ладно, я так понимаю, что накопился довольно внушительный список дел, требующий моего участия. Я вполне в состоянии одновременно есть и слушать. Или ты хочешь попить кофе в тишине и покое?

– Ну уж нет, – достаю из специальной поясной сумки перекидной блокнот и открываю на нужной странице, – знаю я эту тишину и покой. Не успеешь доесть свой завтрак, как что-то непременно произойдет, и ты куда-то побежишь. Так что слушай. Вчера звонил лорд Зойтан. Промышленник, занимается…

– Металопереработкой, – Тэми на секунду прикрывает глаза, – три крупных предприятия по всему городу, собирается открывать четвертое, его жена состоит в комитете улучшения образования для представителей высшего сословия. Трое детей. Старшенькая у них симпатичная дурочка. А у двоих младших коэффициент интеллекта погранично низкий, но они планируют четвертого… На мой взгляд, затея не очень удачная, но кто знает. Может им повезет… Так что хотел уважаемый лорд Зойтан?

– Его старшей дочери, Агнетте, на днях исполняется восемнадцать лет. А Мартин устраивает традиционный прием первого весеннего бала, на котором соберутся все, кто хоть что-то представляет из себя в высшем обществе.

– Дай угадаю. Зойтан хочет, чтобы его Агнетта открыла ярмарку невест этой весны? И сделала бы это на нашем приеме?

– Мартин сказал, что ничего не имеет против прекрасных юных барышень на его приемах, которые будут искать свое счастье в стенах его дома, – осторожно выдаю эту информацию Тэми, которая от неожиданности перестала жевать и подняла на меня ошарашенные глаза.

– У-кху… – она чуть откидывается на стуле, немного вздергивая точеный подбородок, – а мой супруг точно помнит тот факт, что дом, в котором открывается ярмарка невест обязан предоставлять подобные услуги всем девушкам на выданье в течение предсвадебного сезона? А это, на секундочку, все весенние и летние месяцы, по приему каждую неделю. Итого двадцать четыре бала или же светских раута отнюдь не скромного масштаба.

– Он сказал, что может себе позволить сей маленький каприз. В прошлом году его акции выросли в цене почти в двое, и… Ну ты сама понимаешь… И кстати, не двадцать четыре, а тридцать два приема. С учетом некоторых девушек, которые в том году так и не смогли ни с кем связать свою судьбу.

– Этна, попроси, пожалуйста, от моего имени Дилана, нашего управляющего, предоставить мне полный финансовый расчет предстоящих торжеств. И пояснительную записку с его мнением по данному расходованию средств.

– Не переживай, такие торжества окупаются в полном объеме и даже порой приносят прибыль за счет того, что дом, устраивающий ярмарку, получает процент с приданного невесты и крупный денежный взнос от жениха.

– Я не об этом. Хочется понимать, какими средствами мы располагаем на организацию, и как ими можно распорядиться с наибольшей выгодой для нас. Я, например, хочу закупить новых растений для сада. И некоторые из них стоят довольно дорого, особенно с учетом их доставки.

– Вот кстати насчет сада, – перелистываю страницу блокнота, делая себе небольшую пометку насчет Дилана, – Маркус, наш садовник, просит твоей аудиенции. Ему прислали очередные каталоги садовых культур, и он похоже влюбился в какой-то потрясающе цветущий кустарник и жаждет его тебе показать.

– Отлично. Я сегодня же…

– Нет, ближайшие три дня вы точно не встретитесь, – перебиваю ее, окидывая взглядом остальные пометки-темы, которые хотела бы с ней обсудить. И к своему же удивлению не вижу там ничего серьезного, – он уехал к родственникам.

– Хорошо, – Тэми легко пожимает плечами и, отодвинув от себя пустые тарелки, наливает себе в чашку кофе, – есть что-то еще, кроме дня рождения Марии, о чем я должна помнить или знать непременно сегодня?

– Ох ты, а ведь точно… Я и забыла, что у нашей младшей горничной сегодня праздник… – вот именно такая память на мелочи по сути завоевала любовь всего обслуживающего персонала дома Ирта. – Нет. Разве что, я слышала, что Мартин думает ехать или не ехать в Лупи-Нуар, на четыре дня.

– По работе?

– М-м-м… да вроде нет… Лупи-Нуар курортное место…

Она явно хочет что-то сказать, но ее КВИПовский «рукав» неожиданно оживает видео звонком. Невольно бросаю взгляд на парня, высветившегося на экране, и мне кажется, что я его видела раньше. Его темно-русые, коротко стриженые волосы, длинный нос с тонким кончиком и темно-зеленые глаза складываются в довольно приятную картину, не лишенную некой породистости. Но додумать эту мысль я не успеваю.

– Тэми, привет. Не разбудил?

– Доброе утро, Кристиан. Нет. Я уже давно встала.

– Слу-ушай… мне помощь твоя нужна…

– И почему меня это не удивляет… – вздыхает она с незнакомой для меня улыбкой, и я вдруг думаю, что этот парень скорее всего ее близкий друг. Я ни разу не видела, чтобы она так улыбалась кому-то из гостей дома или даже Мартину.

– Киросса отказал в оплате ремонта Мэй…

– Хм… – Тэми приподнимает темные брови, – а ты с ним лично говорил или с его помощником?

– А то ты сама не знаешь, что все, кто ниже его статуса, к телу не допускаются… – мрачно отвечает он, шмыгая носом.

– М-м-м… понятно, – она забавно морщится, – я заеду за тобой в одиннадцать.

– Хорошо, буду ждать тебя у общежития, – Кристиан озабоченно кивает скорее сам себе.

– До встречи… – Тэми нажимает на отбой.

– Симпатичный малый… – машинально произношу я, и вижу на ее лице искреннее непонимание. – Я про этого Кристиана.

– А-а…– она равнодушно пожимает плечами, – он старший сын Адама Прайса от первого брака. Обувной концерн Прайса, может помнишь?

– О дааа… – киваю, вспоминая большие фирменные обувные магазины, в которые так любят бегать молодые девушки, да и парни тоже. Моя племянница там каждый месяц почти треть зарплаты оставляет, – слушай, подожди, а как же он сыну позволил КВИПом стать? Это же жутко авторитарный и деспотичный человек, держащий не только всех своих рабочих за глотку, но и семью.

– Никак. Он ему не позволял. Можно сказать, Кристиан поставил его перед фактом, что прошел отбор, уже когда лежал на операционном столе для вживления второго позвоночника и КВИПовского «рукава» непосредственно перед тем, как ему наркоз дали. В общем, когда Адам Прайс через тридцать семь минут ворвался в медцентр КВИПов, было уже поздно. Операция шла полным ходом. Делалась она с полного письменного согласия совершеннолетнего Кристиана. Скандалить было бесполезно, хоть Адам и пытался. В результате он просто отрекся от сына и теперь делает ставку на второго ребенка. У него в новом браке появилась дочь. Ей сейчас около года, по-моему…

– Как ты все это запоминаешь? Тебя про кого не спроси – про всех всю подноготную выдашь, – наливаю себе следующую чашечку кофе, – и ведь я ни разу не видела, чтобы ты интересовалась сплетнями. Или специально что-то выясняла…

– Если честно, то я не знаю… – Тэми берет ломтик бисквита и предлагает мне тоже угоститься им, – это как-то само собой у меня получается. Но я предпочитаю это считать полезной особенностью. Кстати о пользе. Ты еще не выкинула визитку государственного челюстно-лицевого хирурга, которую я доставала для внучки нашей посудомойки Рины, родившейся с заячьей губой?

– Нет. Она в общей визитнице лежит, – киваю на огромный альбом с визитками формата А4 и толщиной сантиметров в семь, – достать?

– Да, но чуть позже. Сначала я допью этот сказочный кофе и почувствую себя безобразно счастливым человеком.

Вырезка из ежедневной утренней газеты Тикку-Ньюс от 12/03/2570 года

… До сих пор в обществе не утихают споры о правомерности признания полноценными людьми тех, кто добровольно подверг себя технологической трансформации для получения статуса КВИПа, так как подобная операция приводит к тому, что достаточно большой процент от общего веса тела и количества органов человека заменяется имплантатами искусственного происхождения. И уже этот, условно, человек приобретает физические возможности, намного превосходящие среднестатистический уровень наших сограждан. Поэтому правительство вынесло на голосование закон об ограничении процента искусственных имплантатов для сохранения статуса человека для Кибернетических Водителей Интерактивных Продуктов…

Констанс-Тикку 12/03/2570 год 11:03

Площадь Ретлэнд перед общежитием КВИП-центра

Кристиан

Выхожу в холл общежития, одновременно одергивая рукава парадной белой рубашки и борясь с отчаянным желанием удавиться галстуком насмерть. Галстук, кстати, у меня в сумке лежит. Руки сегодня меня не слушаются, и завязать его нормально не получилось. Надо будет сейчас Тэми об этом попросить. Я видел как-то, что она его Рону завязывала, еще одному КВИПу из нашей смены, славящемуся просто феноменальной неуклюжестью при прохождении тестировочной трассы. У нас даже есть некое крылатое выражение, которое всегда кричится по громкой связи, когда он гоняет своих Гномов: Плаксу, Балбеску и Забияку. Звучит оно так: «Внимание, Рон на трассе!!!» и вызывает дикий переполох как среди людей, так и среди всего движущегося, что обитает на станции. Обычно в такие моменты то, что в состоянии передвигаться самостоятельно, хватает все, что только попадается на глаза или анализаторы, и оттаскивает от трассы на безопасное расстояние. От греха подальше…

Сквозь стеклянные огромные двери общежития в холл заглядывает утреннее солнце. Сейчас на мощеной бордовым булыжником площади перед этим зданием до неуютного малолюдно и тихо. Вернувшиеся с завершившейся смены КВИПы и другие работники станции уже приняли душ, позавтракали и легли спать. А те, кто заступили, еще только принимают дела, поэтому от здания станции напротив пока не слышно привычного гула кондиционеров, грохота, издаваемого роботами на трассе или ремонте, и прочих сигналов жизнедеятельности довольно крупного ремонтно-диагностического центра.

Встреча с Тэми вне работы невольно вызывает у меня легкую щекотку под ложечкой и желание вытереть вспотевшие руки о штаны. И дело совсем не в симпатии, как могло бы показаться, к ней, как к женщине. Хотя я признаю, что Тэми с ее экзотической для здешних мест внешностью намного красивее, чем моя фигуристая, волнующая до глубины мысли и желания Падма.

Просто я уже давно сопоставил факты и понял, что даже мимолетное появление ее на периферии моих действий или жизни вне работы оказывает, в лучшем случае, эффект неуправляемого тайфуна. В худшем – все варианты, планы и выверенные возможности мгновенно сгорают в эпицентре некоего нейтронного взрыва. Однако, в результате этого незамедлительно открываются совершенно неожиданные альтернативные пути.

Я вообще не склонен к фатализму, но даже то, что сейчас, как дурак, нервно топчусь у входа в пятнадцатиэтажное здание общежития для сотрудников КВИП-цента, которое, правда, заселено лишь на четверть, – результат моей встречи с Тэми. Хотя мы с ней на тот момент еще даже знакомы не были.

Рис.1 Статус ВЕГА утрачен…

Мне было семнадцать. Мы отмечали окончание предпоследнего учебного года в пентхаусе родителей Дерека. На самом деле нам предстояло учиться еще недели полторы, но мы решили, что это будет генеральная репетиция вечеринки, знаменующей начало каникул. Помню, в квартире яблоку негде было упасть. Народу собралось человек сорок, а может даже больше. Считать тогда всем было лень. Главное, что алкоголя пока еще хватало.

Наша первая кустарная запись потенциального хита и победителя музыкальных чатов стояла на повторе третий час подряд, и меня уже начинало тошнить от того, что наши с Дереком голоса сливались в неком чересчур пронзительном соло. Видимо у соседей оказалось просто бесконечное терпение. Ну или тяжелая степень глухоты.

В нашей рок-группе «Сволшир» состояло пятеро парней. Я, Дерек Отл, Майкл Скодди, Пит Экан и Томас Адамс. Мы были круты настолько, что одноклассницы сами лезли к нам в штаны и покупали выпивку. Собственно говоря, отмечали даже не столько начало финишного года, сколько то, что «Сволшир» позвали на прослушивание в какой-то чахлый ночной клуб. Но тогда для нас это было невероятное достижение.

Я выполз на веранду, находящуюся на высоте пятого этажа, чувствуя, как мысли вяло шевелятся в моей голове, и с третьего раза закурил какую-то на редкость вонючую сигарету. На заднем фоне, поверх нашей песни плескались смех, крики, топот танцующих, влажные звуки поцелуев, переходящие постепенно в жаркое пыхтение, ознаменовывающее быстрый перепих абы где. Школьная дива, Шарлотта Нойрон, полвечера воротившая нос от влюбленного в нее с третьего класса Пита, который все таскал ей пиво в пластиковых стаканчиках, теперь демонстративно блевала в урну с прахом всеми уже забытого Дерековского предка. Урной с изображением каких-то кривых лаковых роз сизых расцветок было принято гордиться и демонстрировать гостям по всякому удобному и не очень случаю.

– Дурдом… – появившийся рядом черноволосый лохматый Дерек с хищным волчьим лицом отобрал у меня зажигалку и закурил несколько демонстративный из-за длины косяк.

– Может стоит забрать у Шарлотты урну? – равнодушно поинтересовался я, выдыхая дым в настающий рассвет, – и отволочь ее в ванную?

– Пусть Пит сам разбирается, – Дерек шумно шмыгнул носом и прикрыл глаза, – а насчет моего предка не переживай. Отец пять лет назад, вешая на стену свою очередную коллекционную шпагу, случайно снес эту вечно плохо закрытую вазу с камина. С тех самых пор там живет сигаретный пепел из забегаловки на Сент-Авеню.

Мы рассмеялись. Дерек жестом предложил мне косяк, но я отрицательно покачал головой.

– Как хочешь, – он довольно пожал плечами, и снова затянулся, – ты, кстати, сказал своему отцу, что не пойдешь учиться на финансиста? И что тебя ждет сцена?

– Нет еще, – я равнодушно сплюнул вниз и почесал бровь большим пальцем, – ему не до этого. Отец и так по жизни только себя любимого слушает, а мне только приказы отдает и контролирует исполнение. Ему мои желания по барабану. А тут он себе очередную шалаву завел…

– Симпатичная хоть?

– Да черт ее знает, я в красоте ходячих силиконовых хранилищ не разбираюсь… – неловко сбиваю пепел с сигареты, дергая щекой, – она ему в рот смотрит, а он и рад стараться. Видимо у меня очередная мачеха наклевывается…

– Это какая уже по счету? – Дерек морщит лоб, диковато поглядывая на меня из-под кустистых бровей, – шестая?

– Восьмая… – закатываю глаза. Из комнаты поверх наконец-то сменившейся композиции разносится вопль двоюродной сестры Дерека Лианы: «Отпустите меня, я ссать хочу!»

– Мда… Печально…

– Да я уже привык. Это все равно ненадолго. Полгода, год максимум… – выбрасываю сигаретный бычок. Слюна горчит как-то особенно тягостно, – кстати, а что нам этот клуб обещал за выступления?

– По бутылке виски на человека.

– А почему не деньгами? – смотрю на поднимающееся в легком тумане солнце. И тут…

Я не слышу, что говорит мне Дерек. От открывшегося зрелища у меня воздух застрял в глотке и предательски дрогнули колени.

Словно древние титаны, тянущие на своих бронированных плечах рассвет, нехотя вливающийся в наш мир густым маревом, из туманной дымки выныривают медленно идущие человекообразные роботы- ГНОМы. Их поступь, что должна была попирать землю, заставляя ту стонать, звучала лишь призрачным эхом чуть слышно шелестящих отлаженных механизмов. Так древние короли возвращались с поля брани, опьяненные внутренней силой и новыми знаниями о жизни и тем, что за гранью. Сердце мое будто перестало помещаться в ребрах. Перед этими гигантами, двигающимися словно чужой сон, хотелось склониться в почтенном поклоне. Ничего прекрасней, как мне казалось, я в своей жизни не видел. Но уже через несколько секунд, я понял, что поспешил.

Находившиеся на плечах своих бронированных гигантов КВИПы громкими криками поддерживали идущего впереди ГНОМа и совсем крохотную девчонку, что стояла на его плече, вцепившись в свою малиновую шапку обеими руками. Ее снежно-белые волосы нещадно трепал ветер. А темно-карие глаза горели таким огнем, что остальное лицо просто терялось на их фоне.

– Там слишком узко! – неожиданно закричала девчонка в шапке, указывая пальцем на просвет между домами, – Мэтт не пройдет!

– Не выдумывай, Тэми! – радостно отозвался крупный накачанный парень с каким-то лисьим острым лицом, – твой Мэтт не такой толстяк, как ты думаешь. Там два таких, как он, проскочит спокойно!

– Я боюсь, он зацепит балконы! Или споткнется о машину припаркованную! – не унималась девчонка, постоянно оглядываясь на спутников.

– Не зацепит, если пойдешь посередине дороги! – отозвался другой мужик с длинной светлой бородой, напоминающий викинга, – не дрейфь! Для того, кто только месяц назад начал работать со своим ГНОМом, у тебя все отлично получается! И потом ты не одна, мы с Софьяном тебя страхуем. Да и Мэтт твой не страдает сбоями стабилизации. Пока…

– Не пугай ее! – рявкает тот, кого назвали Софьяном, – Тэми, не слушай Рона, все будет отлично! Еще пятнадцать кварталов, и мы у цели!

– Хорошо! – откликается девчонка с улыбкой, не переставая терзать свою шапку. Я вижу это так ясно потому, что голова и плечо ее робота оказываются прямо рядом с балконом, на котором мы с Дереком курим, – а вдруг он на что-то стратегически важное наступит!

И в этот момент ГНОМ неожиданно поворачивает к ней свою голову, похожую на округлую подушечку большого пальца, и свет анализаторов освещает ее ласковым голубоватым светом. И его полифоническая трель разносится над миром улыбчивой укоризной. Девчонка смотрит в наручный компьютер и невольно хихикает…

– Что там?

– Он говорит, что на верхних веках у меня по двести двадцать семь ресниц. Это на четыреста пятьдесят четыре больше, чем у него. И соответственно, я в четыреста пятьдесят четыре раза красивее… И что я его уже достала своими волнениями, и он все прекрасно перед собой видит…

КВИПы разражаются хохотом, а девушка порывисто обнимает лицо ГНОМа, явно стараясь не задеть голубые полосы анализаторов.

Они скрылись за поворотом, а я все стоял, оглушенный увиденным. На балкон, пошатываясь, вышла Ингрит из параллельного класса и повисла на моей руке. А перед моим внутренним взором встала картина скользящих утренних лучей по плечу явно с любовью начищенного ГНОМа. Мягкий свет анализаторов, обращенных на девчонку в странной малиновой шапке с двумя детскими бесячими помпончиками, еще несколько минут назад невольно коснулся и меня. И кожа, запомнившая это, теплела какими-то неясными солнечными воспоминаниями, полными покоя и уюта. Мне хотелось закрыть глаза и нырнут в этот голубоватый свет с головой, так чтобы ощущение от этого электронного взгляда проникло в меня и успокоило то тягучее удушливое чувство где-то за грудиной, в котором я привык жить с раннего детства. И от этого стало так хорошо, что начало мерзко пощипывать глаза. Я словно нырнул в невесомость. Оторвался от людей, что меня окружали, от бесконечных нравоучений отца, который старательно диктовал мне мое будущее, не желая ничего слышать в ответ. Даже музыка, что позволяла мне проорать в этот мир свои обжигающие чувства и мысли, неожиданно показалась мне лишь ненужным шумом, опустошающим изнутри, оставляющим растерзанным и травящимся собственным сигаретным дыханием.

Зависть, обидная как смех в лицо над твоей слабостью, вдруг поднялась во мне шипящей змеей. Почему? Ну вот почему этой непонятно как держащейся на плече ГНОМа на шквальном ветру девчонке достается этот покой и ощущение силы, а мне постоянно приходится срывать голос, вопя в пустоту вокруг и получая в ответ лишь искаженное эхо своих проклятий и просьб? Это нечестно! Несправедливо! Я тоже так хочу!! Стоять на плече короля мира, проделывая с ним весь путь по еще спящему городу, смеяться от порывов ветра, на которые можно лечь животом, и чувствовать, как волосы встают дыбом от страха упасть вниз. А кстати, почему эта беловолосая недомерка не падала?

Этот вопрос несколько отрезвил меня и заставил еще раз зарыться в воспоминания. Она стояла на относительно узком плече ГНОМа, держась только за свою малиновую шапку, и ветер рвал ее белую майку и шорты до середины бедра, надетые поверх черного облепляющего ее тело, как вторая кожа, термокостюма. На ногах у нее не было никаких спецкреплений, только ботинки до колен с пластиковыми защелками, напоминающими детские роликовые коньки. И она довольно бодро переступала ногами, по гладкому блестящему от недавно нанесенного защитного масла железу, поворачиваясь к лицу своего робота. Тогда почему она не падала, если ветер едва не уносил ее глупую детскую шапку с двумя легкомысленными помпончиками.

Следующие три дня я провел в интернете. События вокруг меня сменялись однообразным калейдоскопом. Я краем глаза замечал, что вот я на уроке, вот в школьном кафетерии, поддакиваю Майклу, который взахлеб рассказывает о новой девушке на потоке, у которой просто огромные (далее фигурное изображение руками этого самого огромного), а потом сижу за стремительно остывающим ужином, на который вдруг заглянул отец и высказался по поводу того, что учеба наконец-то заинтересовала меня, если я даже за едой не отрываюсь от планшета. Вот мелькнули платиновые волосы, болтающиеся тонкими прядями почти до поясницы и имя, которое я даже не потрудился расслышать. И так по кругу…

На третий день, в пятницу, дочитав прямо на ходу по школьному коридору не знаю какую по счету статью о правилах обслуживания ГНОМов и особенностях их идентичности строения с человеком, я неожиданно для самого себя выключил планшет, подошел к автомату в коридоре и купил себе простой черный кофе. Руки у меня подрагивали, и я пил его бездумно, пялясь на свое отражение в висящем рядом с учительской зеркале. На меня смотрел тощий, длинноносый патлатый подросток с семью кольцами в правом ухе. Темно-зеленые глаза казались намного светлее, чем обычно, из-за залегших под ними сизых теней. Кольцо на нижней губе с длинным шипом под ней придавали мне угрюмый вид. Немытые крашеные в модный синий цвет волосы висели неопрятными прядями. Я помню, что мои костлявые пальцы с черными ногтями обнимали пластиковый стаканчик, стараясь согреться. В школе было уже по-летнему душно, но утраченная уверенность в том, что я собирался делать, отзывалась в моей душе воющим холодом.

Я достал телефон и не сразу решился набрать номер, хотя знал его наизусть. Он снился мне по ночам. Я находил его отголоски на ценниках и артикулах товаров в магазинах. Видел в перевертышах-координатах навигаторов, в телах математических примеров. Но из-за того, что отец отслеживал мои контакты, я почти никогда не решался набирать его. Но сейчас мне было плевать на то, что ровно через пять минут после моего разговора по этому номеру позвонит разъяренный отец и потребует полный отчет.

Раздался треск звонка на урок, и я наконец решил нажать на вызов. Гудки звучали для меня в разы громче торопящихся на урок людей. Один… Два… Четыре… К горлу подкатил липкий комок, заставляя морщиться при попытке сглотнуть… Семь…

– Кристиан? – будто не верящий в происходящее робкий голос со всего маха ударяет меня под дых, заставляя подавиться торопящимися звуками.

– Мама… – кислород ест легкие дикой тоской, что копилась во мне последние полгода, с ее прошлого звонка. И я чую, что она плачет. Беззвучно ее слезы касаются моих щек, губ, заставляя выдыхать неуклюже и яростно громко. Реальность вокруг двоится, размывается, наплывает неровными волнами, и я не могу ничего ответить ее торопливым словам, полным слишком острых граней. Они будто режут меня, распарывая прочно вросшие стальные нити пут, что формируют защитный кокон, отгораживающий мое я от собственных страхов, мыслей и желаний. Я слышу, как она зовет меня, и сцепляю до боли зубы, втягивая в себя новую порцию воздуха.

– Мама…

– Да?

– А что, если я изменился? И не знаю… Не знаю, как…

– Жить дальше? – ее вопрос звучит пониманием. И от этого только больней. В ее светлых глазах, оставшихся в моем раннем детстве, всегда жила улыбка и что-то, что я до сих пор считаю Знанием.

Киваю, но она чувствует мой ответ.

– Шаг за шагом, Кристиан, – тихий мамин голос рисует на моем лице новые блестящие дорожки и отражается в звуке капель, падающих на резиновые носки моих кед, – шаг за шагом. Все на самом деле не так страшно. Начни с малого. И постепенно двигайся навстречу новому.

– А если я ошибусь?

– Все ошибаются, Кристиан. Жизнь состоит из ошибок и работы над ними. Но помимо этого есть еще и счастливые моменты, когда ты все сделал правильно. И вот ради них стоит идти вперед, даже когда страшно и совсем не уверен в себе.

Молчание между нами наполнено океаном невысказанных фраз. Они бушуют, пытаются перекричать друг друга, но мы будто закрываем их в себе, стараясь насладиться секундами, в которых мы рядом. Пусть не физически… Но все же…

Телефон дает предупреждающий сигнал о том, что на второй линии висит отец. И мне просто орать хочется: «ОСТАВЬ НАС В ПОКОЕ!!!»

Мама тут же сбрасывает мой вызов, и в мою голову острой спицей врезается требовательный холодный голос отца.

– Зачем ты ей звонишь? О чем вы говорили? Я жду!

– Сегодня день матери, – получилось прозвучать совершенно спокойно и ровно. Ложь привычно выскакивает из меня, хотя внутри все клокотало от желания разбить телефон о стену и заорать так, чтобы стекла в окнах задрожали. – Я поздравлял.

– Десять минут? Ты что ей венок сонетов из четырнадцати частей читал?

– Нет. Просто, когда я ей позвонил, к ней пришел посыльный с товарами из интернет-магазина и пришлось подождать, пока тот найдет все ее заказы в необъятной сумке и проведет три оплаты и два возврата.

– А перезвонить позже было нельзя? – недовольство отца можно было потрогать руками.

– Эм… – замешательство у меня изображать получалось всегда на отлично, – да как-то не подумали об этом, если честно…

– Ясно, – припечатывает отец, – по-моему с последней похвалой по поводу твоего интеллектуального роста я погорячился. Вечером поговорим.

В ухо полетели гудки. Я сунул телефон в карман рюкзака и скривился на свой окончательно остывший кофе.

«Шаг за шагом, Кристиан… Шаг за шагом…»

Мамин голос все еще звучал в моей голове, когда я решительно бросил свой еще почти полный стаканчик в урну и стремительно пошел на четвертый этаж в кабинет, где сидел инспектор по учебной части, занимающийся, помимо школьных дел, еще и помощью в выборе будущих вузов старшеклассникам и распределением на дополнительные курсы подготовки. У инспектора было непроизносимое индийское имя, и поэтому он просил обращаться к нему просто Мистер Джей, максимально упростив этим жизнь не только школьникам, но и себе.

Дверь в его кабинет оказалась открытой. Тощий, как спица, Мистер Джей с почти негроидным загорелым лицом копался в папках одного из бесчисленных стеллажей с личными делами учеников.

– Здравствуйте, к вам можно? – я решительно прошел в комнату, задавая вопрос скорее постфактум.

– Прайс? – он окинул меня цепким взглядом и указал рукой на свободный стул, – не думал тебя здесь увидеть.

– Почему? – я присел, скинув рюкзак на пол.

– Ну с тобой и твоим распределением вроде все и так понятно, – Мистер Джей, подошел к соседнему стенду и почти не глядя вынул папку с моим именем, уселся за свой стол, уютно поерзав в мягком кресле, и раскрыл ее, – твой отец сообщил еще в начале прошлого года, что ты поступаешь на финансовый факультет в университет «Войран». Верно? Или что-то изменилось?

Несколько секунд я собирался с мыслями явно пораженный, что оказывается моя судьба была решена почти два года назад. А потом наклонился вперед.

– Мистер Джей, я могу рассчитывать на то, что наш с вами разговор останется строго между нами?

– Да, – индус понимающе кивнул и отложил мою папку в сторону, – слушаю тебя, Кристиан.

– Что мне нужно сделать, чтобы поступить в технический вуз?

– Все зависит от того, на какую специальность ты собираешься. Где-то будет достаточно и тех баллов, что у тебя есть сейчас. А для некоторых направлений придется попотеть.

– Кибернетический Водитель Интерактивного Продукта. Таких, как вы понимаете, готовят только в одном месте. В учебном центре робототехники и программирования «Марон».

Повисло молчание. Я наблюдал, как Мистер Джей странно шевелит нижней губой.

– Отец в курсе твоего желания? – наконец осторожно спросил он, внимательно заглядывая мне в лицо.

– Нет.

– Угу… – индус кивнул сам себе, сцепляя пальцы в замок, – знаешь, Кристиан, моя работа порой состоит не только в том, чтобы помочь вам определиться со своим будущим, но в и том, чтобы отговаривать вас от откровенно недальновидных решений. И это как раз тот случай, когда я хочу тебя предостеречь. Чаю хочешь?

– Нет, спасибо, – я отрицательно покачал головой. Мне нравился Мистер Джей. Особенно тем, что он был способен слышать окружающих и не давить своим мнением, а просто раскладывать любую ситуацию по полочкам, как папки с личными делами учеников.

– Хорошо, КВИП, безусловно, очень благородная профессия, но сопряжена с рядом рисков. Настроение в обществе относительно КВИПов довольно нестабильно. И хотя верхушка общества и власти пока что придерживаются мнения, что они являются полноправными членами человеческого общества, позволяющими остальным не рисковать собой на довольно сложных и опасных работах, есть довольно большой процент населения почти всех стран, считающих КВИПов не совсем людьми. Ведь благодаря дополнительному позвоночнику и искусственным нервным системам в некоторых сферах КВИПы вполне логично начинают опережать простых смертных. И это естественно вызывает волну недовольства. Люди не любят тех, кто выделяется в лучшую сторону. Это было, во-первых. Во-вторых, само вживление – это довольно рискованная операция, требующая последующей адаптации к жизни в течение почти месяца, а то и двух. В-третьих, подписывая контракт с фирмой-владелицей робота, на котором работаешь и обслуживаешь, ты рискуешь попасть в самую настоящую кабалу. Ты следуешь за роботом, куда бы его не направили работать. И по окрестностям города и даже на другой континент с привязкой к новой станции обслуживания. И отказаться ты не можешь, потому что робот выполняется с техническими параметрами, подходящими именно тебе. Ну или тебе должно очень повезти, и ты найдешь человека с точно такими же характеристиками. И то не факт, что хозяева робота на это согласятся. Ты готов будешь бросить свою семью просто потому, что твой подопечный будет теперь работать на другом конце земного шара?

– Мистер Джей, у меня через несколько месяцев появится восьмая мачеха, – я с усталой улыбкой разглядывал свои тощие коленки, – а за десятиминутный разговор с матерью раз в полгода меня сегодня ждет двухчасовая лекция отца на тему моей неблагодарности и тупизны.

– Угу… – индус снова странно пошевелил нижней губой, прищурив большие выпуклые глаза. Потом он открыл верхний ящик своего стола, доставая какие-то брошюры, и пододвинул к себе клавиатуру древнего компьютера. – Значит так, Кристиан, если твой отец узнает, что я тебе помогаю, то я вполне рискую вылететь с работы. Так что надеюсь, он сильно ошибается на твой счет по поводу уровня интеллектуального развития. Тебе нужны высшие баллы по математике, физике, химии, анатомии…

– Анатомии? – невольно перебил его я, наблюдая как его пальцы по паучьи бегают по клавиатуре.

– Да. Я не шучу, а также программированию и физкультуре. Про физкультуру я тоже не пошутил. Чтобы выдержать на себе сцепку с роботом, твоя физическая подготовка должна быть почти как у космонавта. Ты должен быть здоров, Кристиан. Медкомиссия отсеивает почти половину абитуриентов еще перед допуском к экзаменам. А он будет перед самым Новым годом. На пять месяцев раньше, чем во все остальные вузы страны. Так что у тебя есть время, чтобы привести себя в более или менее божеский вид. И я сейчас не о твоих серьгах или волосах, которые к слову выглядят круто, – он усмехнулся, окидывая меня приятным теплым взглядом, – не удивляйся, мне нравится молодежная мода. Подойдешь к медсестре Ивэт. Я предупрежу ее, что тебе нужна медкомиссия так, чтобы твой отец не узнал об этом. Она все сделает и даст рекомендации. И по поводу спорта тоже. Далее, я выпишу тебе направление на бесплатные курсы робототехники при университете «Марон». Занятия начнутся через две недели. Ходить обязательно. Это увеличивает шанс на поступление. Конкурс на КВИПов всегда дикий. В прошлом году был тысяча двести человек на место. Причем даже изначальное поступление не гарантирует тебе, что ты КВИПом станешь и отправишься на вживление. Но плюсы в том, что тебя все равно обучают смежным направлениями деятельности так, что без работы, в любом случае, не останешься. Все решает последний экзамен после четвертого курса. Его можно сдавать в течение трех лет после окончания учебы, уже даже работая. Имей ввиду, Кристиан, что бешенная конкуренция в этом вузе – норма жизни. А уж на экзаменах идет настоящая мясорубка. Так что я бы на твоем месте еще раз подумал, стоит ли так рисковать своим будущим. Но в тоже время я желаю тебе удачи.

Он пустил на печать несколько листов, заполненных данными о необходимых оценках, баллах и навыках для поступления в «Марон» и дружелюбно улыбнулся мне крепкими желтоватыми зубами.

– Спасибо вам… – я несмело протянул руку и забрал у него распечатки.

– Не думаю, что буду сильно оригинален со своим заявлением, но я в тебя верю, Кристиан. Так что пробуй. И однажды гигантский робот, повинуясь твоим командам выйдет из ворот станции обслуживания и отправится туда, где людям не место, чтобы делать прекрасные полезные дела.

– Кристиан! – краем глаза, замечаю, как из какой-то очень дорогой машины незнакомой марки выходит Тэми, одетая в кремовую шелковистую кофточку с треугольным вырезом и черные брюки со стрелкой. – Привет. Извини, я опоздала на десять минут.

Она подходит ко мне, цокая аккуратными довольно высокими каблучками.

– Ничего страшного, – улыбаюсь. Эти извинения вызывают почему-то умиление.

– Ты готов ехать?

– Да, – с трудом удерживаюсь от странного желания поддержать ее за локоть. Мне не привычно видеть ее в столь неустойчивой обуви.

– Говорить с Лордом Киросса буду я, – Тэми по-деловому заправляет за ухо прядь волос, – твоя задача улыбаться и по моему сигналу выдавать нужную информацию о состоянии Мэй. Ты не против?

– Нет, конечно. На самом деле, можешь просто объяснить мне, что именно нужно изобразить перед ним, чтобы он дал деньги на ремонт Мэй, и я это сделаю.

– А если я скажу тебе бегать перед ним голышом? – в темных глазах Тэми вспыхивает игривое коварство.

– Мне сейчас раздеться или перед ним стриптиз устроить? – играю бровями, и она со смехом тянет меня к машине.

Отрывок из справочника по городу Санта-Чилокки для бизнес-партнеров в свере медицины

Население Санта-Чилокки составляет приблизительно двадцать тысяч человек, из которых полторы тысячи являются так называемыми представителями высшего света. Некоторые из них являются носителями статусов Гамма, Вега и Дельта, чей вклад в общий уровень жизни населения и развитие медицины невозможно переоценить. Хотя необходимо учитывать, что рождение ребенка, принадлежащему одному из статусов, есть ни что иное, как результат удачной генной инженерии. Но это никак не ограничивает представителей данных статусов в своих гражданских правах и обязанностях.

Предместье Констанс-Тикку 12/03/2570 год 12:23

Грушевая роща, окружающая загородный дом семьи лорда Киросса

Тэми

У меня очень удачный брак. Ложась спать или наоборот, еще не открыв утром глаза, я слышу в себе эту мантру, произнесенную почему-то голосом моей бабушки, и это срабатывает как рубильник, переключающий меня из режима никому не нужных воспоминаний в настоящее. Тут главное не анализировать, не задумываться и постараться верить. Потому что, учитывая все обстоятельства, которые я приказала себе забыть, брак у меня не просто удачный. Можно сказать, что я вытянула бриллиантовый выигрышный билет. Один на несколько миллиардов.

«… Статус Вега утрачен в связи…» Дальше я читать тогда не стала. Эти буквы чернели на моем брачном контракте позорным клеймом семьи, но на тот момент мне было все равно. Рядом сидел мой жених Мартин, и на дне его глаз горела простая и незамысловатая правда о том, что он меня не хочет. Но за возможность породниться с кем-то из Санта-Чилокки решился потерпеть. Мне было его жалко.

У меня очень удачный брак. Глаза медленно моргают, будто сами по себе. Просто сижу на заднем сиденье автомобиля, сложив руки на коленях и выпустив на лицо вежливо-заинтересованную улыбку. Маска номер пятьсот семьдесят три. Отработана до блеска еще в четырехлетнем возрасте.

Там откуда я родом… Хотя это, наверное, не самый правильный термин для тех, кто является живой демонстрацией достижения генной инженерии. Правда, статус Вега присваивается лишь тем, кого мама с папой по старинке делают за закрытыми дверями спальни без вмешательства посторонних, но самих родителей генетически программируют с особым старанием, чтобы результат их работы отвечал всем необходимым стандартам качества и заложенному функционалу. Впрочем, зачем все эти подробности? «Статус Вега утрачен» написано в моих документах. Для жителей Констанс-Тикку, ставшего мне вторым домом после заключения брака, эти слова звучат абракадаброй. И меня это устраивает.

В Констанс-Тикку высший свет, в котором мне приходится порой вращаться, очень серьезно относится к этикету, традициям, правилам, религии, законам и взаимоотношениям. Как старательные первоклассники, желающие заслужить похвалу у строгих родителей, они выучили все предписания и правила, чтобы оправдывать статусы графов, лордов, или просто сливок общества, но так и не поняли главного.

В Санта-Чилокки эту прописную истину объясняют всем детям, как только они осваивают использование ночного горшка по назначению. Нам говорят, что все эти безумные требования и традиции нужны лишь для бесконечно увлекательной и жесткой игры, в которой тебе предстоит участвовать всю жизнь. Твоя задача – обойти соперников, зная их сильные и слабые места. Получить то, что хочешь, и удержать этот приз любой ценой. Бабушка, часто занимавшаяся моим воспитанием, – мама была занята моей старшей не очень здоровой сестрой и тремя младшими братьями – говорила, что я должна быть крайне внимательной к людям вокруг, но при этом стараться не демонстрировать всем, кому не лень, свои мысли и чувства.

– Не стоит раскрывать свои карты раньше времени. А говорить с миром можно не только посредством слов или действий, – Мэйса Харта властно брала фарфоровую чашку, делала крохотный глоток и так же непримиримо-неторопливо ставила чашку на блюдце, что держала четырехпалой рукой, унизанной перстнями.

Когда мне было пять, она принесла в подарок скрипку. До этого она почти год смотрела на мои несуразные каракули, изображающие не то домик, не то кошку в судорогах, и с некой жалостью удостоверилась, что талант художника для меня закрыт.

– Это к лучшему, – заключила она, бросая мой исчирканный карандашами альбом в горящий камин, в то время как я с восхищением прикасалась пальцами к туго натянутым струнам, вслушиваясь в елозящий вибрирующий звук, – картины бывают довольно однозначны. И то, что у каждого художника свое видение, звучит как слабое оправдание. Музыка же чересчур многогранна, чтобы можно было что-то утверждать с полной уверенностью. Учись выражать эмоции через звук. Получится плохо – сможешь просто выплескивать пар без лишних свидетелей и сцен, хорошо – научишься творить мир, живущий в моменте соприкосновения смычка со струнами. И он будет заставлять окружающих любить и ненавидеть, радоваться и плакать.

У меня получалось хорошо до пятнадцати лет. А потом… Хм… Да… Потом… Статус Вега утрачен. И у меня очень удачный брак. Вот уже девять лет. То что муж собирается в соседний курортный город, вызывает толпу мурашек на шее и желание поговорить с ним начистоту о его планах на ближайшие несколько недель. И если бы это имело хоть какой-то смысл, я бы, наверное, здесь сейчас не сидела. Хотя нет. Вру. Сидела бы.

До сих пор не понимаю, как именно это работает, хотя знакома с Кристианом чуть больше трех лет. Но есть в нем что-то такое, что заставляет меня смотреть на него внимательнее, чем на других. Он не раздражает. С ним очень приятно и удобно работать. Как и все КВИПы, он помешан на своей Мэй и остальных ГНОМах, которых ему доводится обслуживать. Наверное, даже больше, чем я на Мэтте и других своих подопечных. Общих тем с ним у нас, кроме работы, насколько я знаю, нет. Но… Я разбила свою скрипку в острые опасные щепки, когда мне было пятнадцать. И после этого мне играть совершенно не хотелось целых шесть лет. А потом…

Я помню нашу с ним первую встречу. Он с Падмой и другими однокурсниками проходил предэкзаменационную практику в ремонтной мастерской при обслуживающей станции, на которой мы теперь с ним работаем. Мы с Паприкой пришли туда, чтобы отобрать более или менее живые подшипники для временного ремонта лап ее робота-паука по кличке Птицеед. Мы ждали, когда к нам подойдет грузчик и поможет снять с пятого этажа стеллажа нужную коробку, и я невольно обратила внимание на странную парочку у рабочего стола. Нет, народу там в тот момент было человек двадцать. Все занимались сборкой и филигранной сваркой порванных и искореженных деталей. Но эти двое выделялись тем, что парень с бритыми висками, кучей серег в ухе, проколотой губой и шипом под ней неторопливо и сосредоточенно собирал из кусков фалангу ЭЛЬФа, а над ним со схемой в одной руке и очень важным видом стояла темноволосая яркоглазая девушка. Зорко смотрела, как он работает, и критиковала каждое движение, похоже вообще не переводя дыхание.

Минут через десять на этот бесконечный и дико нудный монолог, состоящий в основном из фраз «Не то… не так… не туда… не тем… сильней… правей… да что ты делаешь вообще, а?!» уже откровенно раздраженно фыркала Паприка. Что касается остальных работавших за столом, на девушку косились с такой откровенной злобой и неприязнью, что мне становилось не по себе. Однако парень не выказывал эмоций, продолжая как ни в чем не бывало формировать металлический сустав. А я поймала себя на мысли, что мне хочется подойти к столу и незаметно спрятать какую-нибудь мелкую деталь в карман, чтобы он начал ее искать везде, нервничать, раздражаться.

Его одногруппница меж тем уже почти перешла на ультразвук. Парень закончил собирать сустав. И хотел активизировать его для проверки на сгибание под определенным углом. Но я заметила, что он забыл подключить один контакт. Естественно, фаланга даже не шелохнулась. Парень озадаченно посмотрел сначала на свою работу, а потом на девушку со схемой в руке. Та лучезарно улыбнулась:

– Я тебе говорила, что ты все не то делаешь, а ты не слушал. Вот теперь разбирай и ищи сам, где накосячил.

– Ок, – легко согласился он, пожимая плечами, – тебе лучше знать.

В этот момент сама не знаю почему я вдруг направилась к ним. Меня словно магнитом потянуло, хотя у меня и в мыслях не было вмешиваться. Да и со стороны это должно быть смотрелось весьма двусмысленно. Девушка смерила меня подозрительным взглядом, когда я остановилась возле них и оглядела результат его труда.

– Не работает? – я кивнула на собранный сустав, машинально доставая резиновые перчатки с крючка на поясе с инструментами.

– Нет что-то… – в его темно-зеленом взгляде мелькнула какая-то странная эмоция, похожая на узнавание, но он уже снова осматривал свое изделие, – видимо собрал неправильно. Сигнал не проходит. Хотя лишних деталей нет вроде…

Я взяла со стола свободный контакт и подняла на уровень его глаз.

– Думаю, если это подключить, то может что-то и получится…

Пару секунд он смотрел на провод. А потом аккуратно закрепил его на нужном месте. Сустав с тихим шипением послушно согнулся и вернулся в исходное положение. Я кивнула им обоим: и радостному парню, и возмущенной девушке, которая казалось вот-вот лопнет от того, что ему помогли, вместо того, чтобы посоветовать быть внимательнее. И вернулась к Паприке, которая шепотом мне призналась, что еще немного и она на эту нудную выскочку уронила бы контейнер с отработанными зарядными блоками для ГНОМов и сказала бы, что так и было.

А я вдруг подумала, что, наверное, этот парень очень любит эту вечно недовольную девушку. И в подтверждение моих мыслей, он поднялся на ноги и поцеловал ее. Она тут же мило заулыбалась, растеряв весь свой боевой настрой. Уткнулась носом ему в грудь и прикрыла глаза, чуть покачиваясь с ним из стороны в сторону. Это было так просто и красиво, что в моей душе что-то незнакомо, но очень приятно шевельнулось. Этот день неожиданно врезался мне в память, как нечто очень теплое и хрупкое, то, что хочется сохранить. Через неделю я не выдержала: поехала в антикварный магазин и купила там скрипку, чтобы научиться играть заново…

Машина мягко катится по слишком широкой и пустынной для пятничного утра улице, в конце которой стоит тяжеловестный особняк семейства Киросса. Кристиан закопался в настройки своего «рукава», явно подготавливая очередную убедительную речь на тему необходимости ремонта Мэй, а я ощущаю приятное предвкушение. Развлечение вот-вот начнется.

Парень рядом со мной вдруг шумно выдыхает и зажмуривается.

– Эй… – осторожно касаюсь его руки, – расслабься. Все пройдет отлично. Не надо так нервничать. Это как игра в стратегию.

– Мне они никогда не удавались…

– Все когда-то получается впервые.

Машина притормаживает перед открывающимися кованными воротами и въезжает в крошечный парк, полный странной смеси пестрых цветов, высаженных абсолютно в случайном порядке. Садовник у них явно ничего не смыслит ни в ландшафтном дизайне, ни в комбинаторности высадки растений. Тем временем дверь особняка открывается, и навстречу выходит молодой рыжеволосый мужчина лет двадцати, у него густая, но при этом очень ухоженная борода довольно странной вытянутой формы.

– Пошли, – киваю Кристиану в то время, как старший сын магната Киросса почтительно открыл дверь машины и подал мне руку. – Здравствуйте, Саймон. Рада вас видеть.

– Леди Ирта… – он галантно склонился к моей руке.

– Зовите меня Тэми. Позвольте поинтересоваться, дома ли ваши родители?

– Да, конечно, – Саймон настороженно наблюдает, как к нам неторопливо подходит Кристиан, – ваш скорый визит для нас приятная неожиданность. Мы очень рады.

– Позвольте представить вам моего коллегу, Саймон, это Кристиан Прайс.

Кристиан протягивает Саймону руку, но тот явно замешкивается, окидывая КВИПа подозрительным взглядом.

– А… вы простите… из этих?

Кристиан непонимающе моргает, стараясь сохранить улыбку.

– Из… из кого?

– Ну… – Саймон делает странный жест рукой, как будто он ведет марионетку, – этих…

– Он КВИП. Как и я, – моим голосом сейчас, наверное, можно было бы заморозить действующий вулкан.

Младший Киросса явно нервно сглатывает и торопливо приглашает нас в дом. Кристиан не смотря на неловкую сцену, легко сохраняет лицо. Просторный холл особняка откровенно темноват, но мы просто проходим через него в гостиную, количество кресел и подушек в которой наводит на странные мысли. А уж стены, каждый миллиметр которых покрыт картинами, исполненными в самом разном стиле, и вовсе заставляют впасть в ступор неподготовленного к такому зрелищу человеку.

– Леди Ирта! – старший Киросса поднимается нам навстречу весьма принужденно. Его такое же бородатое лицо, как и у сына, имеет несколько скошенную на сторону форму, и ему совершенно не идет домашний бордовый бархатный костюм. – Рад видеть вас в нашем доме.

– Добрый день, лорд Киросса, – игра началась и от этого в душе поднимается веселое нетерпение, – позвольте представить вам моего коллегу. Кристиан Прайс.

Мужчины жмут руки. Обмениваются подобающими знакомству фразами. Замечаю, что Киросса внимательно разглядывает открытое лицо парня, и понимаю, что с будущей тактикой явно не ошиблась. У Киросса, помимо Саймона, есть дочь семнадцати лет, которую, как и все их семейство, не обошли челюстно-лицевые наследственные аномалии. И если у мужчин все обошлось перекошенными нижними челюстями и корректировалось бородой, то Иланте не повезло намного больше. Насколько мне известно, ценой кучи нервов, денег и непростых операций жевательные и речевые функции к восьми годам ей полностью восстановили. С эстетическим решением приходится ждать до совершеннолетия. Вдвойне обидно, что Иланта очень неординарная и умная девушка, отличающаяся великолепным характером и чувством юмора. Но из-за перенесенных операций и неудачных процессов заживления ее лицо кажется грубо смятым и откровенно отталкивает. Последние несколько лет я встречалась с ней на пикниках и дневных праздниках, на которых могла присутствовать молодежь, не достигшая совершеннолетия. И я невольно слышала, как ее родители обсуждали будущее дочери. По их словам, происхождение и материальные возможности потенциального избранника будут волновать их намного меньше, чем его хорошая наследственность по линии стоматологии.

Невольно бросаю взгляд на идеальный прикус Кристиана. Как приманка для Адама Киросса и его Иланты, которая несмело заглядывает в гостиную, но не решается войти, он идеален.

– Скажите, Адам, а если не секрет, почему вы отказали в финансировании ремонта ГНОМа Гризельды? – плавно вклиниваюсь в мужской разговор о загруженности на работе, – Выполняемый ею план не окупил затрат?

Адам Киросса мило улыбается мне, явно желая посоветовать не лезть не в свое дело. Но он со мной не первый год знаком. И понимает, что проще ответить мне, чем с периодичностью раз в три минуты натыкаться на один и тот же вопрос в разных вариациях в моем исполнении.

– Нет, отчего же. Прибыль выше ожидаемой в полтора раза. Но я разговаривал с моим помощником. И мы сочли, что ее КВИП несерьезно относится к своей работе.

Я кожей чую дикое возмущение Кристиана и его готовность сорваться в любой момент, и поэтому незаметно завожу руку ему за спину и кончиками пальцев успокаивающе поглаживаю его поясницу.

– О-о, столкнуться с таким отношением к своему делу, вам вероятно было очень неприятно, – сочувственно киваю лорду Киросса, побуждая его говорить дальше.

– Не представляете даже как… – тот строит скорбную гримасу, отчего его лицо еще сильнее скашивает на бок, – можете представить, что он умудрился самовольно сменить ей имя?

– Да вы что! – хлопаю ресницами, изображая сплетницу.

– А еще он игнорирует все собрания высшего общества, на которых присутствуют другие КВИПы… Никто его получается не видел и не знает. А при этом он требует несколько миллионов на замену детали, которую просто можно запаять!

– Запаять? – мне кажется у Кристиана вот-вот глаз задергается, но голос его звучит довольно ровно. И честно говоря, я его понимаю.

– Действительно. Вы правы, Адам, – от происходящего идиотизма мне смеяться хочется, но это испортит всю игру, – как же можно серьезно относиться к аналитической справке на сто листов, содержащей химические анализы материалов, а также полную техническую выкладку о состоянии механизмов, если КВИП, который сутками не отлипает от вашего ГНОМа, посмел сменить ему имя?

Адам как-то заторможено моргает, явно не в состоянии сразу переварить услышанное.

– Знаете, у меня для вас есть очень полезный подарок, Лорд Киросса. Вернее, даже не столько для вас, сколько для Иланты, – достаю из сумочки визитку челюстно-лицевого хирурга из бесплатной социальной клиники и протягиваю ему, – позвоните этому врачу. Думаю, он с удовольствием поработает с Илантой. Только имейте ввиду, он работает в бесплатной больнице и запись к нему минимум на полгода вперед. Так что лучше позаботиться о возможности посетить его заранее.

– Что вы себе позволяете, Леди Ирта! – лорд Киросса возмущенно вскакивает на ноги, наливаясь пунцовым цветом, – я достаточно зарабатываю, чтобы оплатить лечение дочери! А за ваши непристойные намеки я…

– Вы ПОКА достаточно зарабатываете. Потому что благодаря бесконечным часам ремонта, Мэй, она же Гризельда, еще держится в рабочем состоянии, – произношу это тихо и холодно, отчаянно жалея, что любопытная Иланта все это слышит. Она не заслуживает такого унижения, – но в следующем году ваши затраты увеличатся на…

Поворачиваюсь к Кристиану, вопросительно приподняв брови.

– Семь миллиардов, – ровным голосом подхватывает он, – минимум. А может и на все семнадцать.

– Сколько? – у лорда Киросса голос пускает петуха.

– Семнадцать, – спокойно повторяет Кристиан. К счастью на лице моего друга нет даже тени улыбки, хотя я понимаю, что он откровенно наслаждается моментом, – на данном этапе проблема локальная. И заключается в откровенно дерьмовом материале, из которого изготовлен коленный сустав. Но если его не заменить, сбои в работе приобретут системный масштаб. И отсроченные последствия для ГНОМа в целом.

Лицо Кристиана освещено мыслями о Мэй, и от этого, мне кажется, он становится смелее.

– Знаете, как это все на самом деле работает? Я могу объяснить. Возьмите простого человека и раздробите ему коленную чашечку. Не сделав никакой операции по восстановлению, загипсуйте и прямо так отправьте работать в шахту. Пусть стоит на этом уничтоженном колене и выполняет работу ГНОМа: бурит землю, дробит и таскает камни, варит трубо- и газопровод, просеивает породы в поисках полезных минералов. Человек – не ГНОМ. Он в таких условиях погибнет от сепсиса и болевого шока, робот будет жить. Но сбои из-за невозможности корректно использовать остальные суставы и выполнять целенаправленные движения будут накапливаться, как снежный ком. И однажды это станет слишком тяжело даже для ГНОМа, – он ненадолго замолкает, и я вижу трепет на глубине его темно-зеленых глаз, – вы ее хоть раз видели вживую, а не на схемах и чертежах, Адам?

– Нет… – лорд Киросса звучит потерянно. Он будто утратил большую часть своей значимости.

– «Мэй» на одном древнем языке означает красавица. Придите как-нибудь к нам на станцию и посмотрите на нее. Как она бегает по тестировочной трассе или смотрит своими анализаторами, различая разные фигуры или материалы, посмотрите в записи ее сны. Роботам снятся потрясающие вещи, Адам. И вы поймете, что она действительно настоящая красавица.

– Адам, мы пришли сюда не оскорблять или шантажировать вас, – осторожно вклиниваюсь в повисшую тишину. Лорд Киросса меряет меня каким-то диким взглядом, – просто имейте ввиду, что, если вы не поучаствуете в ремонте своего робота сейчас, боюсь эта визитка станет для вашей дочери единственным вариантом, которым вы сможете позволить себе воспользоваться.

ГЛАВА 3

Срочные новости на радио «Вспышка» в Констанс-Тикку 12/03/2570 года

По сообщениям пресс-службы холдинга «Медикс-Ирта» выпуск в продажу второго компонента вакцины от печеночной лихорадки-215 планируется на 17 марта. Вакцину можно будет выкупить он-лайн на сайте холдинга. Время постановки прививки будет прислано личным сообщением.

Лаборатория исследований современных суперинфекций города Констанс-Тикку гарантирует девяносто один процент защиты от заболевания при использовании вакцины холдинга «Медикс-Ирта», в отличие от шестидесяти двух процентов, предоставленных ее главным конкурентом на рынке – предприятием «Фортэ-Вак».

Предварительная запись на вакцинацию и бронирование прививочных доз будут открыты с 13 марта 2570 года…

Констанс-Тикку 12/03/2570 год 15:00

Дом семьи Ирта. Рабочий кабинет Мартина Ирта.

Мартин

Каждый раз, когда Джуллиус раскладывает передо мной документы на подпись, меня посещают две мысли. Первая: с этим молодым, но дико въедливым и преданным юристом мне повезло так, что самому с трудом верится. В делах Джуллиус отличается просто феноменальным занудством, которое отягчено вниманием к деталям и мертвой хваткой и закономерно превращает его в одного из самых лучших мастеров своего направления. Серьезно, мне достаточно просто сказать, что я хочу получить на законных или околозаконных основаниях, и дальше можно уже не забивать себе мозг. Я не знаю, как он это делает. Абсолютное большинство адвокатов и прокуроров города Джуллиуса терпеть не могут. Но факт остается фактом: обскакать его на ниве юриспруденции и в составлении хитрых договоров пока удавалось единицам. И то только в том случае, если он сам позволял это сделать.

По этой причине бумаги, которые проходят через него, я подписываю, не глядя и не читая.

А вот вторая мысль состоит в том, что надо озадачить ученый состав лаборатории разработок созданием супер мощного средства для нормализации гормонального фона и похудения. Для своих тридцати пяти Джуллиус толст настолько, что у меня каждый раз возникает вопрос, как он может в принципе перемещаться без посторонней помощи и не падать. Его вздутое тяжелое брюхо будто выступает вперед, заставляя полные ноги изгибаться неуклюжими дугами. Мясистые, как половинки футбольного мяча, натянутые щеки все еще багровеют угревой сыпью и гнойниками, а выпученные голубые глаза выглядят до безобразия наивно. И этот образ безвредного, неуклюжего тюфяка является превосходной маскировкой.

– Так, теперь здесь, здесь и… секунду… Ага, вот тут… – Джуллиус тычет пальцем в пустые строки, на которых я оставляю свои автографы, – ну все, поздравляю. Новая вакцина от штамма печеночной лихорадки-215 официально поступает в продажу с понедельника.

– Это не может не радовать… – позволяю себе усмешку, наблюдая как он суетливо собирает бумаги обратно в свой бездонный дипломат, – какие планы на выходные, Джуллиус?

– Пока не думал об этом, – простодушно отзывается он, старательно защелкивая замки на дипломате, – а у вас?

– Думаю махнуть в Лупи-Нуар… – лениво откидываюсь в кресле, предвкушая крупные крупицы колкого снежно-белого песка, скрипящие под ногами и ледяной коктейль с терпкой травяной настойкой. – Правда подозреваю, что выходных мне может не хватить, поэтому я задержусь на неделю.

– Прекрасная мысль. Думаю, ваша супруга будет в восторге от этой поездки, – Джуллиус растягивает шарообразные щеки в улыбке, а у меня появляется неприятная мысль, что они вот-вот треснут.

– Маловероятно. Она не едет, – плотоядно скалюсь ему в ответ, – мне кажется, она не заслужила.

– Вам видней… – тактично отвечает мой помощник, отводя пучеглазый взгляд в сторону одной фотографии на моем столе.

На ней весело взметнув шифоновые юбки в танце радостно смеется Алия. Мне кажется, я до сих пор слышу ее заливистый пронзительный смех, от которого все вокруг принималось кружиться в невесомых и таких красивых вихрях… Блестящие густые волосы ее переливались всеми оттенками темного дерева, а серые глаза лучились энергией. Я увидел ее впервые совершенно случайно. Наша школьная экскурсия обходила Центральную Площадь Фонтанов как некий лабиринт, в котором по идее уже нет Минотавра. Но вот пройти его без внутреннего трепета и ожидания чего-то неизведанного почти нереально.

Я и не прошел. Я увидел ее, стягивающую лодочки и завязывающую длинную темно-зеленую широкую юбку замысловатым узлом. И пока я с удивлением наблюдал за этими манипуляциями, она легко прыгнула в фонтан и разбрызгивая воду сильными стремительными ногами, понеслась к его центру. Быстро наклонилась, будто зачерпнув воду в горсть, и вприпрыжку отправилась обратно. Я невольно подошел к ней, уютно усевшейся на бортик фонтана и воркующей над своей ладонью.

– Смотри, какой птенчик! – она заметила мое приближение и, не глядя, сунула мне под нос крохотного воробья, что нервно подрагивал в окружении ее тонких, по-жемчужному розоватых пальцев. Но вместо этого я посмотрел в ее глаза.

Мир утратил цвет и резкость вне ее серых, украшенных темными спицами пигмента глаз. Тонкий обычно прохладный аромат жасмина, что всегда отдает колючими искрами, исходя от ее кожи, оказывался трепетным и мягким, как невесомая ткань, прячущая ее от сглаза, в который тут, оказывается, верили. Ее имя следовало произносить с ударной долгой «А». А-алия… И это в честь звезды… А воробушек еще совсем желторотый и мог утонуть.

– Вот так просто пойти на дно некогда теплым хрупким комочком и превратиться в нечто, – гримаска омерзения тронула ее черты, сделав неожиданно еще красивее.

Ее слова лились, как вода в фонтане, сплошным потоком с бесконечными искрами улыбок и торопящегося смеха… И я смеялся с ней. Дышал… И понимал, что наконец-то живу… Пусть хоть и от одного видео-звонка до другого, но все же. Через год я поехал делать предложение.

Меня торжественно представили леди Мэйсе, матриарху семьи Харта. На тот момент только она могла принимать решения о том, кто из членов клана Харта и с кем связывает судьбу. Она приняла меня на редкость тепло. Эта невероятно энергичная и властная женщина с явными следами вырождения на лице и несколько неуклюжими из-за четырехпалости кистями рук, пригласила меня выпить чаю по их обычаю с сожженным листом дерева киокиори. Однако, услышав цель моего визита, Мэйса Харта помрачнела и молчала почти минуту.

– Мистер Ирта, к сожалению, я вынуждена вам отказать в вашей просьбе, – она сцепила пальцы в замок, и я помимо жестокого разочарования ощутил невольный прилив странной брезгливости. – Однако, я делаю это вовсе не потому, что считаю вас недостойным кандидатом в мужья для Алии. А так как вы производите впечатление более чем разумного человека и истинного джентльмена, то я все же считаю необходимым пояснить для вас свою позицию. Но для начала скажите мне, вы что-нибудь знаете про статусы, что приняты в некоторых семьях Санта-Чилокки?

– Статусы? – я судорожно рылся в воспоминаниях своих разговоров с Алией. – Признаться честно, я не помню, чтобы Алия упоминала об этом. Возможно данная информация есть в открытых источниках, но…

– Нет, мистер Ирта…

– Леди Харта, зовите меня Мартином. У меня от официального обращения в вашем лице откровенно скулы сводит, – я сам удивился своей наглости, но она лишь позволила себе легкую улыбку и величественный кивок.

– Хорошо, Мартин, – она выделила мое имя чуть более низким голосом, прогнав по моим рукам толпу мурашек, – так вот, информация эта однозначно закрытая для всех, кто не является жителем нашего города. Но я верю в вашу порядочность. Думаю, для вас не секрет, что уровень жизни, а главное здоровья жителей Санта-Чилокки является самым высоким на планете?

Я кивнул, чувствуя, как внутри все напряглось и засосало под ложечкой.

– Безусловно, это заслуга генной инженерии, которая практикуется здесь вот уже несколько веков. Мы создаем себя и своих детей, не столько обманывая природу, сколько помогая ей очиститься. Звучит довольно пафосно, но важна суть. Есть кланы, где, благодаря науке, научились производить людей с разными генетическими особенностями, которые в последствии помогают остальным жителям поддерживать необходимый уровень существования. Харта – один из них. Мы специализируемся на воспроизведении женщин трех важнейших статусов: Гамма, Вега и Дельта. Каждая из них по-своему уникальна. Эти статусы не присваиваются просто по праву рождения. Им необходимо соответствовать в физическом, интеллектуальном и ментальном плане. Матриархом нашей семьи может стать только та, у кого подтвержден статус Дельта.

– Я правильно понимаю, что для Дельты физическое здоровье – не главный козырь? – удержаться от издевки было выше моих сил, но ожидаемого оскорбительного эффекта достигнуть не удалось.

– Верно. Генетические уродства вроде отсутствующих пальцев, а то и целых конечностей, почти всегда идут с Дельтами рука об руку, – Мэйса Харта улыбнулась настолько свысока, что мне захотелось поправить галстук и размять спину. – Это вполне достойная плата трижды переломанной в хребте природе за беспрецедентно высокий интеллект и очень долгую жизнь. В среднем сто пятнадцать лет. Но это не предел. Мы нужны для того, чтобы заботиться о других членах клана и обеспечивать соблюдение всех правил для поддержания рождений оставшихся двух статусов.

Я с трудом удержал лицо, а она явно наслаждалась собой, подливая мне чай.

– Алия за этот год доказала свою принадлежность к статусу Гамма, – Мэйса невольно закатила глаза, – при учете, что навыки самообслуживания, как и интеллект в целом, у нее находятся на уровне простейших микроорганизмов… Эта детка источает феромоны, позволяющие мужчинам не замечать у нее этих недостатков. Рядом с ней даже самец белой акулы будет не страшнее плюшевой игрушки. На нее невозможно злиться, ведь она так хороша, желанна и притягательна. Даже если она вам в суп вместо соли крысиного яду насыплет, вы будете восхищаться ее нестандартностью и легко простите такую крохотную оплошность. Этот аромат – их природная защита, позволяющая не испоганить на корню свою семейную жизнь и выполнить предназначение. А предназначение Гаммы простое. Рожать детей: девочек, обладающих статусом, и изредка мальчиков, просто для природного многообразия.

Она замолкает, давая мне время переварить ситуацию. Но это не так просто.

– У Дельт почти никогда не бывает своих детей, – она говорит это сухо, и мне чудится в этом затаенная, давно пережитая боль. – А те, что рождаются… Природа жестока к тем, кто играет с ней в игры, принятые в Санта-Чилокки. Но вся ее суровость к кукловодам-Дельтам испаряется, когда речь заходит о послушных марионетках Гаммах. Она дарит им сначала Гамму. Потом приходит черед поистине драгоценной и редкой Веги, и на закуску балует Дельтой. Той, кто будет соблюдать правила и помогать во всем.

– А для чего тогда нужны Веги? – несмотря на плохие новости, разговор начал меня в целом затягивать.

Мэйса, несмотря на стройную фигуру, несколько грузно поднимается на ноги и идет к письменному столу. Берет с нее лист бумаги и протягивает его мне.

– Ради них все это и затевается. Истинная цель Харта – стабильное рождение девочек со статусом Вега. И вот почему.

Принимаюсь читать данные и волосы невольно начинают шевелиться у меня на голове. Ладони мигом становятся липкими, а сердце поднимается к горлу.

– Это… Это действительно так? Вега – человек иммунитет, из крови которого можно создать защиту от современных суперинфекций?

– Да, – матриарх устало усаживается на свое место, с трудом закидывая ногу на ногу, – причем, если для рождения Гамм и Дельт пользуются плодами деятельности ученых в медцентрах, то с Вегами это не работает. Веги получаются только между двумя идеально подобранными партнерами, которые трудятся над ее созданием исключительно естественным путем. Для Алии такой партнер был найден, когда ей и года еще не было. Надеюсь, что теперь вы понимаете истинную причину отказа вам. Хоть вы, Мартин, мне очень симпатичны.

Я уехал с глухой болью в сердце и пониманием, что выкинуть все мысли об Алии будет верным решением. Так я и сделал. Но вот выкинуть ее фотографию из рамки на столе так и не смог. Семнадцать лет она стояла у меня на столе, позволяя украдкой бросить на нее взгляд в конце особенно трудных и безрадостных дней. А потом раздался звонок. Мэйса Харта сообщила, что выслала мне приглашение в Санта-Чилокки телеграммой. Она просила срочно приехать. И мне вдруг стало страшно. Я не помнил, как садился в самолет. Как мы взлетали. Как в полете мне все время что-то предлагали. То обед, то выпить… Мое трепыхающееся сердце летело впереди шумных двигателей, а мысль, что с Алией что-то произошло, терзала мозг ядовитой иголкой.

Мэйса Харта встретила меня сама, открыв дверь своего дома, явно отослав всю прислугу. Она почти не изменилась за это время. Разве что сила и значимость ее утратили былое великолепие. Горестные морщины будто сжали ее чувственный полногубый рот в тиски.

– Здравствуй, Мартин, – голос ее звучал несколько пусто, – или ты уже дорос для того, чтобы я называла тебя Мистер Ирта?

– Думаю, нет… – я машинально поцеловал ей руку, ища глазами следы горя, произошедшего с Алией, – я взял билет на ближайший рейс, где были места.

– Я рада, что ты так быстро прибыл, – она жестом пригласила меня в гостиную, в которой мы беседовали много лет назад, и закрыла за нами дверь, – дело действительно не терпит отлагательств.

– Что с Алией?

Мэйса надменно вздернула бровь и кривовато усмехнулась с пугающим достоинством.

– Да нормально все с ней… – раздраженно бросила она, явно стараясь держать себя в руках, но выходило откровенно неважно, – что ей будет… С такими, как она, никогда ничего плохого не происходит. Кроме токсикоза разве что… Но это детали… Речь не о ней. А о Тэми.

– О ком? – облегчение от того, что с Алией все в порядке сменилось непониманием и недовольством.

– О ее второй дочери.

– Это которая… – в памяти шевельнулся прошлый разговор, выбрасывая на язык нужные слова, – статус Вега?

– Именно. Я хочу, чтобы ты взял ее в жены.

Я опешил настолько, что несколько секунд просто открывал и закрывал рот.

– Весьма… хм… странное заявление с вашей стороны, – наконец смог отреагировать я, собираясь с мыслями, признаться четно, получалось у меня не очень, – особенно учитывая, что вы мне рассказывали о девочках с таким редким и ценным для всего человечества статусом. Думаю, вам стоит объясниться.

Леди Мэйса шумно вздохнула, попыталась закинуть ногу на ногу, но не получилось, и она раздраженно поднялась и отошла к окну.

– Мартин… Для начала ты должен понять… что… Законы в Санта-Чилокки во многом отличаются от тех, что в ходу в Констанс-Тикку. Столь высокий уровень жизни обеспечивается не только научными достижениями, но и довольно жесткой законодательной системой, малейшие нарушения которой ведут к суровым карательным мерам. Порой они неоправданно суровы. Тэми просто угодила в бюрократическую западню. И в результате статус Вега ей утрачен.

– И… что?

– А этого мало? – она оборачивается ко мне как кобра, но меня это не пугает.

– Леди Харта, – я делаю глоток восхитительного чая и ставлю вычурную чашечку на стол, – давайте отставим все эмоции, которые нисколько для меня не проясняют ситуацию, и перейдем к фактам. Так у нас больше шансов прийти к более или менее адекватному решению проблемы.

– Да, ты прав, – она тускло улыбнулась и, сделав несколько неуверенных шагов, снова села в кресло напротив меня, – с Тэми было все непросто с самого рождения. Первая дочь Алии должна была родиться со статусом Гамма. Что в общем-то так и произошло. Но никто не ожидал, что у Алии получится двойня. Энола и Тэми родились с разницей в двадцать минут. Младшая Тэми была настоящим сюрпризом для всех: и для нас, и для врачей, и даже для ученых. Ее просто не могло существовать в природе, но… Я присутствовала при ее рождении.

– Очень трогательно…

– Скорее страшно, – фыркнула Мэйса, явно взявшая себя в руки, – когда отработанный столетиями механизм дает столь необычный сбой, тут в пору хвататься за учебники по генетическим мутациям. Однако девчонка оказалась здоровой. И скрепя сердце через год комиссия все же согласилась присвоить Тэми статус Вега с оговоркой, что он будет под вопросом вплоть до совершеннолетия. Все пятнадцать лет за ней наблюдали все, кто имеет отношение к присвоению статусов и оценке уровня развития. Все усугубилось еще и тем, что Дельту Алия пока еще не родила. Три попытки и все мальчики. Сейчас идет четвертая. И что-то мне подсказывает, что и она провалится. Впрочем, к делу это отношения не имеет. Месяц назад Тэми подошла ко мне и сказала, что что-то в ней изменилось, хоть она и сама не понимает, что именно. Я немедленно отправила ее на тестирование на подтверждение статуса Вега.

– Не прошла? – кисло хмыкаю я, примерно представляя результаты проверки.

– Не тут-то было. Прошла. С ошеломляющим результатом. По показателям она прилично опережает других Вег ее возраста. Результаты стали достоянием гласности. В результате с ней заключил помолвку Оскар Дрюмер.

– Это имя должно мне что-то сказать?

– Маловероятно. Дрюмеры – это клан, с которыми наша семья часто заключает союзы.

– Говоря человеческим языком, они создают генетически подходящих вам мужчин? И этот Оскар, очевидно, очень завидный жених?

– Если не углубляться в ненужные тебе подробности, то да, – леди Харта нетерпеливо взмахивает постаревшей четырехпалой ладонью, – неделю назад хорошие новости закончились. Мы сразу и не поняли, что у Тэми начали проявляться легкие черты статуса Гамма.

– Это какие? – заинтересованно подаюсь вперед. – Феромоны, как и у Алии???

– Образно говоря, да. Учитывая условия появления на свет Тэми, и что на ее близнеца Энолу специально воздействовали, еще в утробе, чтобы вылепить в ней необходимые качества, совершенно естественно, что она забрала на себя крохотную часть того, что предназначалось старшей сестре. Эта способность у нее выражена в крайне малой степени. И довольно долго вообще себя не проявляла. Но неделю назад… Тэми просто хотела, чтобы учитель скрипки похвалил ее за усердие при подготовке к конкурсу.

Мэйса Харта закрывает светлые, будто подтаявшие глаза.

– Но что-то пошло не так? – скорее догадываюсь, о чем она хочет сказать.

– Когда я прибежала на крик, она пыталась из-под него выбраться. Вся в его крови перепачканная. Защищаясь, она разбила скрипку о его висок. В результате у нее только синяки. А у него серьезная трещина в черепе, кровоизлияние в мозг и кома.

Молчим. Я слышу, как за окном в саду свиристят птицы и качаются вечнозеленые деревья с красивыми розовыми пахучими плодами.

– По закону это должно быть превышение самообороны… – наконец отлепляю язык от нёба, – а при учете, что она несовершеннолетняя, да еще и подверглась сексуальному домогательству…

– Это по вашим законам, Мартин. В Санта-Чилокки это расценивается как нанесение тяжких телесных повреждений, в лучшем случае. В худшем, если эта скотина Вэйкан сдохнет, это убийство. При первом варианте развития событий Тэми, как Веге, проявившей повышенную озлобленность, грозит пожизненная психушка, где из нее за пару месяцев сделают овощ. Статус Вега и соответственно неприкосновенность, которая была из-за очевидной пользы для населения города, с нее сняли автоматически. Вега не должна быть агрессивной. Она покорна и добра. Ее цель – посвятить себя и свою жизнь другим. И всем плевать на то, какой ценой это им дается. Если же этот коматозник отправится на тот свет, то следом за ним последует и Тэми. Ее просто отправят на выбраковку.

– Сурово.

– Это позволяет поддерживать порядок. Но иногда от такого порядка хочется выть, – леди Харта мрачно берет чашку в руки, – ее жених тут же расторг помолвку, поэтому я написала тебе. Я хочу, чтобы ты забрал ее отсюда на законных основаниях и увез в Констанс-Тикку.

– Что ж… – я поднялся на ноги и принялся шагать по комнате, – ваше желание сохранить, по сути просто глупенькой девчонке, жизнь я понимаю. Но мне-то какая польза от вашего мутантика? Почему я должен связывать себя узами брака с дочерью Алии?

– Не изображай из себя идиота, Мартин. У тебя это получается крайне посредственно, – Мэйса презрительно кривит полные губы, – Статус Вега с нее снят только потому, что девчонка пыталась защититься. На состав ее крови и возможности организма, которыми славятся Веги, это никак не повлияло. И уже не повлияет. Ей пятнадцать. За всю жизнь у нее ни разу даже насморка легкого не было. Суперинфекции за пару часов обращаются в ничто от нескольких миллилитров ее крови.

– Уверены?

– Смотри, – она протягивает мне папку, лежащую на столе рядом с заварочным чайником.

Результаты исследования крови и ее реакции Тэмили Аманды Харта на самые агрессивные и смертоносные вирусы последнего года. От напечатанных цифр у меня начинают дрожать руки. Сопротивляемость не просто высокая. Она абсолютная. Для фармакологической компании «Медикс-Ирта» прививка подобного уровня хотя бы от одной суперинфекции стала бы даже не золотой, бриллиантовой жилой на многие покол