Читать онлайн Поэты и революция бесплатно

• Эта женщина будет искать перемен,
• ей не нужно побед и воздетых знамён,
• не нужна ни кровавая роза Кармен,
• ни течение плавных времён.
• А движенье само по себе горячит,
• пусть вода из нагревшейся фляги горчит,
• и кричат сумасшедшим оркестром грачи,
• рассыпая дома в кирпичи.
• Где кончаются вместо дороги шаги,
• а дыхание не отличить от пурги,
• безразлично, вперёд ли, назад побеги…
• Пережить ей рассвет помоги.

• Ночью грузные стучались эшелоны
• в спины рельсов, чтоб уснуть мы не могли.
• А наутро за дорогою, за склоном
• обнажился в землянике край земли.
• Слишком долго, что ли, резали дорогу:
• истончилась – и с землёй оборвалась.
• И теперь до мира, так же как до Бога, —
• неизвестно: нету связи, есть ли связь.

• У станции заброшенный участок,
• забор поломан, изувечен сад;
• как памятник давнишнему несчастью,
• три яблони заглохшие стоят,
• предупреждая: не ходи! Назад!
• Следишь разгром как жалкую болезнь,
• и дом – как сумасшедший человек.
• Тебе рассказывали – в солнечном сплетенье
• сперва, как космос, возникает боль,
• и хочется бежать, но рядом тени
• прицельно наблюдают за тобой,
• и выручает только алкоголь:
• он отключает мозг и боль отводит,
• ты разбиваешь окна – свет впустить,
• но смерть, как пыль, осядет на комоде,
• таблетки космоса окажутся в горсти,
• ты их глотаешь – милая, прости! —
• и бездна принимается расти.
• И нет возврата, и разграблен дом,
• так узнаешь любимого с трудом,
• но у порога чашка голубая,
• платок цветной на дверце, пруд в саду,
• и, голову трусливо пригибая,
• «Нет, не войду», – бормочешь на ходу
• и входишь в этот дом,
• в чужой недуг.

• 1.
• Эти жалобы, без обращения письма.
• Подтвержденье – в чужом – своего.
• Под стропилами тоненько ласточка пискнет.
• Не беда, мой дружок, ничего.
• Мы ещё поживём, как-нибудь перемелем
• эти жёсткие зёрнышки дней.
• Да всего-то, подумай, прокралась неделя,
• как куница по дрёме ветвей.
• Мы с тобой спали слишком спокойно,
• пробуждаться теперь тяжело.
• В перелётах далёких никто не покормит,
• над водою натрудишь крыло.
• Ты хотела вернуться туда, где медовый
• запах клевера ветру знаком?
• С каждым взмахом – всё дальше и дальше от дома.
• А он был – этот дом?

• 2.
• Старая веранда
• Дом бывает домом тогда,
• когда прячется за поздней дорогой в снегу.
• И рвёшься туда, и страшно, и на бегу
• в лёгких покачивается вода.
• Сад весною вставал на крыло.
• Воротись… По дороге все окна зажжённые – дом.
• Я не помню, где мой, за которым окном.
• Было тепло, и прошло
• много лет, а кукла спала.
• Мы пили чай – за малиной стол,
• и в горошек-блюдечко падал листок,
• по утрам веранду сжигал восток
• на цветной стороне стекла.
• Вот и сжёг.

• 3.
• Куда ты, Нелли? Век кончается.
• Так уходили в девятнадцатом
• в вуалях газовых красавицы,
• чтобы в других веках остаться.
• Плескалось время мореходное,
• колёса по брусчатке тренькали,
• и разносилась пыль пехотами
• от деревеньки к деревеньке.
• Но что – от кепки и до кивера —
• проборы наклонять покорные,
• когда (бессмысленно?) покинула,
• ей туш сыграли клавикорды.
• Куда? И время занимается
• через весну столетий серую.
• Сыграй мне, электронный маятник,
• по сбившемуся с цели сердцу.

• Просыпаешься с рыбкой на языке,
• и она начинает молчать за тебя, неметь,
• отучая словами в строке звенеть,
• обучая неведомой аз-бу-ке,
• пусть ты знать не хочешь зловещих букв
• и ещё споёшь – ты думаешь про себя…
• Ты случайно вчера отключила звук,
• но, как ангелы, гласные вострубят,
• и взорвутся согласные им в ответ,
• и такое веселье пойдёт и звон,
• что не нужен станет тебе и свет,
• если звук обнимает со всех сторон.
• Но играет рыбка, немая тварь.
• Понимаешь, что звуки твои – не те.
• Ты легко читаешь немой букварь,
• полюбив молчание в темноте.

• Два козла пырнули рогами пастуха —
• решили, что есть траву могут и сами.
• Безо всяких там указаний и поучений.
• И на радостях сели учить заклинание:
• «Мы – не козлы! Козлы – не мы!»
• И не заметили подошедших серых волков.
• В результате чего от одного остались рожки да ножки.
• А второй сбежал и думает, будто он не козёл.

• Самолёты бороздят бескрайние просторы.
• Пароходы вздыбливают тяжёлые воды,
• переваливаясь с крутой волны на другую волну.
• Паровозы, мощно пыхтя, с трудом тянут безмерные составы.
• За стёклами огромных витрин – ткани, одежда, обувь,
• в других – колбаса, масло, деликатесы.
• Идём вместе – я и Сталин.
• – Взгляните, Иосиф Виссарионович,
• как всего много, какое изобилие!
• Он щурится на долю секунды
• и, пыхнув от души трубкой,
• спрашивает с лёгким акцентом:
• – А где же люди?
• – А людей нет… потому и изобилие.

• Змеится трещина в стене,
• И рушится гнилая крыша.
• Я каменею, как во сне,
• И против воли шёпот слышу:

• «Знай, эти стены помнят речь
• Нерусскую, тебе родную!»
• А в доме покосилась печь,
• Завален хламом пол… Какую

• Пытался долю обрести
• Мой прадед, отписав жилище
• Властям крутым? Его пути
• Средь тысяч судеб не отыщешь.

• Дом занят был под исполком.
• Потом уж непонятно вовсе,
• Что было в нём в году каком…
• Я век спустя решилась в гости.

• Открыта дверь. Но тишина
• По нервам ударяет звонко.
• Свет чуть сочится из окна,
• Затянутого грязной плёнкой.

• Всё предназначено на слом —
• И прадеда мечты, и планы,
• И то, что прочил исполком…
• Нет, жизнь – не дамские романы,

• Сюжет красивый не пророс
• Из зёрен – сплетен понаслышке,
• И вместо поминальных слёз —
• Лишь быстрый выстрел фотовспышки.

• Где испокон седых веков
• Землицу холил местный житель,
• Трудом добыв еду и кров, —
• Колхоз назвали «Разрушитель».

• Сама история порой
• Иронизирует печально:
• Как будет жить колхоз такой —
• Ответ в названии буквально.

• Согнав хозяев крепких с мест,
• Рассеяв их по всей Сибири,
• И финнов выселив окрест,
• Остаться с кем хотели в мире?

• Со старых снимков на меня
• Глядят прадедушкины братья,
• Но до сегодняшнего дня
• Судьбу их не смогла узнать я.

• Нам горько думать, пусто жить,
• Кукушечьим безгнёздым стаям,
• Когда времён порвалась нить,
• И мы корней своих не знаем.

Бабушке Элме Томасовне Вильки

• Бабушка чудесно вышивала
• Аккуратным крестиком и гладью,
• Только занималась этим мало,
• Небольшого заработка ради.

• Вышитые коврики, подушки
• Не водились в маленькой квартире,
• Да расспросов не любила слушать
• Бабушка, хоть мы в ладу и мире

• Жили с ней…
• И пролетели годы
• Прежде, чем узнала я случайно:
• Вышиванье – память про невзгоды,
• Тяжкая под ним скрывалась тайна.

• Нет, дорога гладью не лежала:
• Мастерство нерадостным трудом
• Ей в тюремной камере предстало,
• Из «Крестов» та вышивка крестом.

• Оттого узорные салфетки
• Для неё – не праздничный уют,
• А сквозь стенку перестук соседки,
• Весть, что на допросах снова бьют.

• Вспоминаю я часто легенду одну,
• Вырастают преданья из жизни самой.
• На Крестовой горе крест стоял в старину,
• И возникла коммуна под этой горой.

• На Крестовой горе отгремела дуэль,
• Был один из противников насмерть сражён.
• Вспоминает погибшего старая ель,
• Головою качает: не лезь на рожон.

• Под Крестовой горой – быт политкаторжан,
• Гомонящий во двориках сереньких дач.
• Им за прежнюю доблесть правительством дан
• Шанс решенья житейских нехитрых задач.

• Коммунары картошку сажают в золу:
• В годы голода – самый картошечка смак.
• Клубеньки семенные лежат на полу,
• И гостей принимает радушный Маршак.

• Здесь Зиновьев проездом порою бывал,
• Киров жёг под сосной золотой костерок.
• И никто из гостей в это время не знал,
• Что судьбы переменчивой близится срок.

• Нет, дуэли старинные – штучный товар!
• Не на всех напасётся Россия крестов:
• Забушует лихой репрессивный пожар,
• Превращая товарищей в злейших врагов.

• На Крестовой горе не найти старый крест,
• О коммуне не помнят хозяева дач,
• Но когда ветер сосны качает окрест,
• В шуме леса мне слышится сдержанный плач.

• Аникайнен и Эльфенгрен —
• Имена былины достойны.
• Девятнадцатый год гремел,
• Красно-белые длились войны.

• Как на Токсово бодро шли
• Добровольцы – лишь знает ветер.
• Возле Грузина полегли
• Очень многие, пулю встретив.

• Дни у Ингрии сочтены,
• Вся история – две недели,
• И Крестами Белой Стены
• Наградить едва ли успели.

• Лишь почтовой марки квадрат,
• Где в рисунок кирху вписали,
• Знатоку набалладить рад
• О республике в Кирьясале.

• Кто из наших рассудит дней,
• Выбор чей из двоих фатальней,
• Кто виновней, а кто правей —
• Эльфенгрен или Аникайнен?

«Акмеизм – тоска по мировой культуре»

О. Мандельштам

• Век двадцатый входил
• Неожиданно, резко и броско.
• Паровозом дымил,
• Как закушенной зло папироской.
• Крепко сжата в руке
• Смерть несущая дура-винтовка,
• Свежий шрам на щеке,
• И военная стать, и сноровка.

• Он плечом вышибал
• Особнячные двери и рамы.
• Он врывался как шквал —
• Только в обморок падали дамы.
• Красотой мир спасти,
• К сожаленью, уже не по силам.
• Где бы силы найти,
• Чтоб простить всё, что гнуло, косило?

• Но под грубою той,
• Залихватски-жестокою миной
• Века облик иной
• Просквозит обречённо-незримый.
• На фронтах, в лагерях
• В час вечерний, усталый и нежный,
• Не забыл о стихах
• Кто-нибудь в безнадёжной надежде.

• И осталось в веках,
• Словно голос печальный из бури:
• – Акмеизм – тоска
• По утраченной миром культуре!

Н. Гумилёву

• Под полуночным и унылым,
• Надрывно плачущим дождём
• Нева и бредила, и стыла
• На ложе глинистом своём.
• Поскольку непременным пунктом
• Проекта утренней зари
• Глухое рокотанье бунта
• Бурлит у города в крови,
• И я, хоть мне иное свято,
• Походкой быстрою и мерной
• Иду от улицы Марата
• До набережной Робеспьера,
• Чтоб угадать в боренье света
• (Рассвет кровав и ветер лих)
• Георгиевский крест поэта
• И пулей перебитый стих.

• И снился мне тяжёлый сон России,
• В нём было всё: и голод, и война…
• На мавзолее – ложные «святые»
• И тяжкий крест несущая страна.
• Мне снился вождь лукавый и усатый,
• Он весь в крови был – с головы до пят.
• Ему осанну пел отряд пернатых
• За то, что он в стране построил ад.

• Я в этом сне был узником молчащим,
• Меня никто и слышать не хотел…
• Когда же я проснулся в настоящем —
• Здесь хор пернатых
• Ту же песню пел!

• Власть советская,
• Соловецкая,
• Власть безбожная,
• Власть острожная,
• Власть обманная,
• Власть дурманная,
• Вечно пьяная…
• Власть – желанною
• Нынче стала вдруг
• Для обманутых…
• Ну-ка шире круг,
• Где ты,
• Мамонтов?

• Ни Мамонтовых нету,
• Ни Морозовых…
• Совсем другие нынче на плаву…
• Живём в России, отгремевшей грозами,
• Упавшими росинками в траву.

• Что ждёт страну – опять никто не ведает,
• Опять царит разруха в головах…
• Алёша спит, Добрынюшка обедает,
• Один Илья, как прежде, На часах.

• А Соловей – разбойник заливается,
• На всех дорогах выставил кордон…
• И всё-таки Россия просыпается,
• Её не так-то просто Взять в полон!

• Ленин, Сталин твердили: вот-вот
• Будем жить мы в счастливом грядущем…
• К звёздам, к небу стремился народ,
• Забывая о хлебе насущном.

• Коммунисты костры развели,
• Комсомольцы иконы сжигали…
• А потом их самих повели
• По этапам марксистского «рая».

• Лишь тогда осознали они,
• Что нельзя было рушить святыни…
• Кто там снова разводит огни,
• Позабыв об Отце и о Сыне?

• Дух Святой не потерпит того,
• Чтобы храм становился музеем…
• Он ведь подлинный,
• Он ведь – живой,
• Не хулите его,
• Ротозеи!

• Империя пока ещё жива
• И будет жить – всем вопреки клевретам!
• Ещё в века течёт её Нева,
• И гимназисты отдыхают летом.

• Большевики почти сошли на нет,
• Хотя кровавым Сталиным пугают…
• А что как встанет вдруг из адских бездн?
• Да нет, не встанет,
• Бог не попускает!

• А вот царя народу бы пора
• Вновь обрести – разумного, простого…
• Что наша жизнь? Она, брат, не игра…
• Потяжелее, чем у Льва Толстого!

• Тот, как известно, всё-таки был граф
• И жил вполне безбедно на природе…
• А мы тут все запутались: кто прав,
• А кто ворует при любой погоде.

• Так и живём, надеясь, что пройдёт
• И этот год, с его бедой и смутой…
• Империя жива, Нева течёт,
• И дети верят: Завтра будет утро!

• А Сальвадор Дали
• Не строил корабли…
• Он в космос не летал,
• Страну не сберегал.

• Был тунеядцем он,
• По правде говоря…
• Куда смотрел Закон
• все его друзья?
• Его б в Басманный суд,
• Его б на Колыму…
• Там он узнал бы труд
• И понял, что – к чему.
• Тогда бы никогда
• Он кисти бы не брал,
• Картин бы не писал,
• В которых – ерунда.
• Таких, как он, у нас
• Был не один барак.
• Хозяин всех в свой час
• Отправил их в Гулаг.
• И Сальвадор Дали
• Там строил корабли…
• И умер он вдали,
• Безвестным погребли.

• Победа, победа, победа!
• Она несомненно была.
• Но снова унизили деда,
• Когда он дошёл до села.

• Опять ему паспорт не дали,
• Загнали в знакомый колхоз,
• Где Сталина все воспевали —
• И в вёдро, и в лютый мороз.

• Стоял он – герой-победитель,
• Смотрел на детишек худых,
• И капали слёзы на китель
• За братьев погибших,
• Родных.

• Он брал Будапешт, он в Берлине
• Закончил свой славный поход…
• И только свободы доныне
• Не ведает русский Народ!

• Если нет покаяния,
• Значит, нет и прощения…
• Велико расстояние
• От невинных – до Ленина.
• От царевен – до Свердлова,
• От России – до Сталина…
• Как от Авеля верного —
• До неверного Каина!

• Памяти павших
• Будьте достойны —
• Горестных наших
• В разные бойни.
• В битвах священных
• Мир отстоявших,
• В страшных застенках
• Честь не предавших.
• От Магадана и до Берлина —
• Всех и не вспомнить,
• Сколько их было!

• Пожары, потопы, теракты, война…
• А в поле широком стоит тишина.
• А в небе высоком летят журавли,
• А в море глубоком идут корабли…
• Когда же уймётся всемирное зло
• И ангел возьмёт этот мир под крыло?
• – Ах, он и хотел бы, но страсти кипят,
• И люди к нему под крыло
• Не хотят!

• Вчерашние вожди остыли и устали, —
• Попробуйте всю жизнь стоять на пьедестале! —
• Вчерашние вожди совсем позеленели,
• Но так и не пришли к провозглашённой цели.

• Толпа – физическое тело, —
• течёт туда, куда толкнут.
• Над нею пряник то и дело
• и развевающийся кнут.

• В ней бездарь дышит, словно гений,
• и гений бездарем слывёт, —
• В ней не заводится сомнений
• и растворяется народ.

«В Россию можно только верить»

Фёдор Тютчев

• Не унижусь до бранного слова,
• не унижусь до злобного крика, —
• разлетятся зерно и полова,
• отлетит от души повилика.
• Свежий ветер печали развеет
• и я снова почую опору…
• Ты, Россия, давно – не Расея,
• но откуда в тебе столько сора?
• Но откуда в тебе столько пыла
• в богохульстве и в жажде прозренья? —
• неужели ты мало испила
• и история ждёт повторенья?..
• Никогда не смогу позабыть я
• ни кровавого бунта, ни рабства,
• ни сплетения давних событий,
• сквозь которые трудно продраться
• до сегодняшних дней, до вчерашних,
• не давая душе обозлиться…
• За себя уже даже не страшно, —
• за тебя не устать бы молиться.

• Стирают память…
• Но вновь и вновь
• в ней проступает
• и пот, и кровь, —
• глаза ораторов,
• наши лица,
• и Лик печальный
• на плащанице…

• Стирают память, —
• как холст полощут,
• а завтра всех позовут
• на площадь
• под сенью Ангела и Креста
• винить Иуду —
• искать Христа!

• 1.
• Много неба, много снега,
• много крови на снегу…
• Жизнь проносится нелепо,
• а исправить не могу.

• На полотнищах три цвета —
• три размашистых мазка —
• всероссийская примета,
• обнажённая тоска.

• 2.
• День и ночь. А между ними
• лучик света золотой! —
• Символ веры негасимой,
• нерастоптанной, святой…

• Здравствуй, стяг российский, здравствуй! —
• Что мне царственный твой вид, —
• я познал твои контрасты —
• чёрно-белый колорит.

• Может быть, судьба такая, —
• потому и так живём? —
• Разрушенью потакая,
• новый храм не создаём.

Юрию Кузнецову

• В плену убийственных иллюзий,
• осмысливая крестный путь.
• Россия, кто развяжет узел,
• что ты сумела затянуть?

• И кто его теперь разрубит, —
• кто путы с ног твоих сорвёт? —
• Ты поневоле бредишь бурей,
• когда унижен твой народ.

• Тебе насилие не ново,
• и на крови твои дворцы
• возводят те же Смердяковы
• и чужеземные дельцы.

• Не знаю трагичнее повести,
• Но вновь открываю сакрально:
• Россия восходит на совести
• и этим сильна изначально.

• Она пролетает над пропастью,
• как Феникс, сменив оперенье.
• Россия восходит на кротости,
• но это не знак примиренья.

• Россия восходит на святости,
• и ей не впервой подыматься.
• Не смейте глумиться, не радуйтесь, —
• она не простит святотатства!

• Опять торжествует стихия
• и что он неё ожидать, —
• какие денёчки лихие
• ещё предстоит испытать?..

• В наш город на крыльях метели
• внезапно ворвалась зима, —
• Все улицы вмиг опустели,
• застыли по струнке дома.

• Для хаоса много ли надо? —
• То воды штурмуют его,
• то медленные снегопады
• рождают монбланы снегов.

• То он утопает в туманах,
• лежит в паутине веков,
• то мир раздирает на кланы
• по прихоти большевиков.

• Теряет былые обличья,
• меняет свои имена
• и вновь обретает величье,
• а следом за ним – и страна!

• Не знаю я своих корней,
• Не знаю.
• Но только в тихие минуты вспоминаю,
• Что был когда-то дом в далёком чужестранье,
• Служебный был, а может быть, изгнанье
• Нас привело туда. Не помню я об этом.
• И сам-то дом остался мне неведом.
• Семья жила обычно, без излишек,
• Отец и мать, и двое ребятишек.
• А время шло.
• Обшарив пол-Союза,
• Явилось горе к нам опасным грузом
• И выбрало наш дом.
• Отца судили, по Пятьдесят восьмой статье приговорили
• На десять жутких лет.
• Не выдержав несчастья,
• Скончалась мама тихо, в одночасье,
• И шёл в то время мне шестой годок,
• Всего и всех лишилась в краткий срок,
• И без корней живу
• От лиха и до лиха,
• Прошёл бы год, другой в покое,
• Тихо-тихо.

• Я лишена была почвы,
• А такая по ней тоска,
• Будто жизнь прожита заочно…
• Участь сорванного листка!

• Как метался он, исстрадавшись,
• И не зная, куда летит,
• Опустился на памятник павшим —
• И согрелся холодом плит.

• Харбин, Харбин…
• И детство, и судьба…
• Ты в памяти моей, пока живу я.

• А в этом мире – вечная борьба.
• В России Революция, ликуя,
• Выбрасывала прочь своих сынов.
• Кто – в Сиднее, а мой отец – в Харбине…
• Не пролилась тогда отцова кровь,
• Харбин дал русским эмигрантам кров.
• Благодарю его за это ныне.

• Сломать бы слово, смять его и бросить,
• Разбить бы нерушимую печать…
• Но только проявляется, как проседь,
• Её неисчезающая рать.

• Она по закоулкам подсознанья
• Внедряется, коварная, в мозги,
• Всё ищет фанатичного признанья,
• Ей наплевать, что впереди ни зги,

• Что – горькая опять – слеза ребёнка
• Прольётся на детдомовскую грудь,
• Грядёт за похоронкой похоронка…
• Когда от потрясений отдохнуть!

• Никто не знает, где твоя могила.
• Жена, пусть бывшая, искала. Не нашла.
• В какой крупице мира зреет сила,
• Которая от смерти утекла?

• Пустынный остров петербургской хмури,
• Что одноногий часовой, стоит фонарь,
• Чуть светит он сквозь залпы бури.
• Над островом смятение и гарь.

• И в чахлом травостое, безголосо,
• Отрубленные головы лежат.
• Рядком, глаза в глаза и к носу носом.
• Над ними солдатни роскошный мат.

• Он что отходная в те смутные годины —
• Последнее напутствие душе.
• Николин день, святые Именины,
• Для будущего верное клише.

• Мы – один народ, одна страна,
• Никуда от этого не деться,
• Даже если разрывает сердце
• Надвое Гражданская война.

• Мечтать не вредно. Кто же с этим спорит?
• Жива надежда – жив и человек.
• Всю жизнь мечтали: новое построит
• Наш самый просвещённый век.

• И ярым изъявлением восторга
• Наполнятся кипящие сердца…
• А вместо этого – вновь очередь у морга,
• Разруха и вульгарный дух тельца.

• Закона нет,
• Есть только право сильных.
• Кто победил —
• Тому хвала и честь.
• Ура! Ура!
• На холмиках могильных
• Огни опавших листьев.
• Их не счесть.
• Их много так,
• Их так кроваво много,
• Октябрь зловещей птицей сделал круг,
• И снова в этом месяце сурово
• Вошёл в Историю очередной недуг.

• Мы – вечные. Больные?!

Золото царей за рубежом,

Золото компартии за рубежом

(Из газет)

• На прекрасной планете, как солнечный зайчик, красивой,
• Среди буйных лесов и глазасто-озёрных равнин
• Два Барана живут.
• Им привольно пасётся на нивах,
• И стада их жируют в тени богатейших долин.
• Два Барана, два брата – две буйных стихии природы,
• Их судьба повязала в согласии жить много лет,
• Но, когда-то столкнувшись, согласно бараньей породе,
• Так они разодрались, что надолго погас белый свет.
• Оказалось, Бараны волшебное свойство имели —
• В схватке диких страстей монолит золотой вылетал,
• А соседи его подбирали и сильно на том богатели,
• А Бараны нищали, потеряв драгоценный металл.
• И отары овец наиболее ценной породы
• Вихрь борьбы изничтожил иль выгнал в чужие края,
• Где они незаметно в могилы сошли, подытожив
• Свою жизнь, как ничто, как ненужную грань бытия.
• И опять повторилось, и также борьба и разруха,
• И опять побежали от этого ада страстей
• Наиболее ценные. У оставшихся хватит ли духа
• Возродить, что потеряно, суть отделив от частей?
• А Бараны, подравшись и выбросив золото снова,
• Отощали, сухой бы травы хоть клочок
• Кто бы бросил им, зимы здесь слишком суровы,
• Чтобы жить без запасов, где лето красно осенью.
• И так издавна.
• Значит, Баранам нужнее
• Схватка, Сшибка. Рога на Рога, Вилы в бок,
• Вкус борьбы для Баранов намного важнее
• Вкуса пышных и сытных отменно-здоровых хлебов.

• Тяжело и не вдруг
• уходила страна от разрухи,
• и желанной надеждой
• звучало короткое: «хлеб!»
• Но уже потирал
• в удовольствии ловкие руки
• и жирком обрастал
• предприимчивый дядюшка НЭП.
• Озабочен одним:
• никогда б не скудела кубышка!
• – Эй, извозчик, плачу! —
• и послушно бренчал бубенец.
• …И служил на Сенной
• у родни деревенский мальчишка,
• плоть от плоти купца, —
• на пороге судьбы
• мой отец.
• – На последних портах
• пролетарий латает прорехи,
• сыт идеей своей,
• на субботник выходит, гляди! —
• хохотали дядья.
• Нечто жуткое слышалось в смехе,
• и у Коли в протесте
• душа замирала в груди.
• Был страшнее, чем боль, —
• не забудет мальчишка об этом! —
• сыромятный ремень,
• что гулял по спине горячо,
• как расплата за флаг,
• водружённый им над сельсоветом,
• флаг, полотнищем алым
• призывно толкнувший в плечо!
• Ты за собственный выбор
• один перед миром в ответе.
• Ты прислушайся к сердцу,
• почувствуй,
• где правда,
• где ложь.
• Отвечая себе
• на тревожном и свежем рассвете,
• выбираешь дорогу,
• которой по жизни пойдёшь.
• И не зря молодым
• Революция двери открыла,
• за собой позвала,
• новый мир утверждая в борьбе!
• И сказал Николай:
• – От свиного копчёного рыла
• ухожу. О другой, настоящей мечтаю судьбе.
• Злобно выла родня:
• – Мы таких дураков не видали!
• Ты без нас пропадёшь,
• мы тебе не поможем, стервец!..

• К старой маленькой ТЭЦ
• прихожу на Обводном канале.
• Сорок лет.
• Это – жизнь.
• Сорок лет здесь работал отец.
• И когда я стоял
• у открытой отцовской могилы,
• и когда застучали
• промёрзшие комья земли,
• как священный завет,
• как прилив несгибаемой силы,
• честь и воля отца
• навсегда в моё сердце вошли.
• Есть великий закон:
• в человеке главенствует совесть.
• Не о брюхе пекись —
• к настоящей тянись красоте.
• И живи для людей,
• об одном лишь всегда беспокоясь —
• сохранить своё имя
• и совесть свою
• в чистоте!..

• Мне дед по фотографиям знаком:
• Спокойный взгляд, рука в бороздьях жил.
• Был из крестьян, простым истопником
• При Смольном институте он служил.

• Что знал в своей нелёгкой жизни дед?
• Умел бедой перетужить беду.
• Но был Октябрь его рукой согрет
• В семнадцатом, потрясшем мир, году.

• О том высоко думается мне.
• Но и сейчас кирпичный старый дом
• Стоит на Петроградской стороне.
• Здесь умер дед. Зимой. В сорок втором.

• Судьбою человеческой велик,
• В Победу веря свято и светло,
• От холода он умер, истопник,
• Отдавший Революции тепло.

Татьяне Громовой

• Бьют минеральные воды фонтанами,
• Брызжут целебными струйками рваными.
• И Губернаторский дом, где вчерашнее
• Спряталось Время за древними башнями.
• Вдоль по аллее цветущей жасминовой
• Шествуют дамы с глазами счастливыми.
• Дом театральный с резьбой по карнизу
• Люди, готовые к фото-сюрпризу
• Щёки актёров-любовников выбриты,
• Шляпы актрис, горностаем подбитые,
• И капельмейстер сияет в ротонде,
• И меценат бородатый в бомонде…

• Стен монастырских целёхоньки зубчики,
• Дети в матросках и в складочку юбочки,
• В низкой коляске с «колёсами мельниц»
• Спит безмятежно щекастый младенец.
• Перебираю открытки я бережно,
• Где ты, эпоха, далёкая, прежняя?
• Старая Русса…
• Ей не изменяться бы!
• Год на открытках помечен…
• Семнадцатый…

• Храмов и святынь не пожалев,
• Взвихрив гарь в просторище великом,
• Каиновы дети, ошалев,
• Будут упиваться русским лихом.

• Путь, мостя костьми до зимних руд,
• Чтоб добыть для домен адских пищу,
• Даже с нищих подать соберут,
• Выживших сочтут и перепишут.

• По юдолям дьявольских утех
• Ложь, как лошадь, проведут хромую,
• Мучеников царственных и тех
• Злом ошеломят и ошельмуют.

• Может быть, весь этот бесприют
• Принесла, упав, звезда Галлея?
• И мальчишке ноги перебьют,
• Праведной души не одолея.

• Даже в безысходстве выход есть!
• В святотатстве жительствовать тошно.
• И взошли священники на Крест
• Первыми, как пастырям и должно.

• Те года, – потомок, не робей, —
• Лишь в душе аукнутся-вернутся,
• Памятку оставят по себе —
• Мёртвые в гробах перевернутся.

• Господь ещё, должно быть, с нами
• Среди кровавых смут и торга,
• Когда поправших божье знамя
• Земля и мёртвыми отторгла.

• Звезда над площадью – как выстрел,
• И там, где стяг из крови соткан,
• Не погребён, лежит антихрист
• В избушке каменной без окон.

• Лишь за то, что мы крещёные,
• По законам божьим жили,
• Нам удавочки кручёные
• Заготовят в псовом мыле.

• Казнь страшна не пыткой вычурной,
• Не топорной смертью близкой,
• Жалко, батюшка нас вычеркнет
• Из своих заздравных списков.

• Снеговой водой обмытые,
• На полу лежим бетонном.
• Притомились наши мытари,
• В уголочке курят томно.

• Мы уходим в небо.
• – Вот они! —
• Закричат псари вдогонку.
• И по следу псы да вороны —
• Наш эскорт до алой кромки.

• Я не плачу, мне не плачется —
• Запою у края тверди.
• Исполать тебе, палачество,
• За моё презренье к смерти.

• Мы лежим в земле.
• Жнивьё
• По краям погоста.
• Помню: словно вороньё,
• На селе матросы.

• До утра рядил ревком,
• Утром за обозы
• Нас поставили рядком —
• Битых, божьих, босых.

• Треск от выстрела, другой…
• Вразнобой, не скупо.
• Покачнулся голубой
• Церкви нашей купол.

• Полон алою слюной
• Рот, и привкус солон…

• Прокатилось шестерней
• Времечко по сёлам.

• В России снова Бог распят,
• Лесину выбрали сырую.
• То гегемон, то супостат,
• Сменив друг друга, озоруют.

• Другими стать не сможем мы.
• Сад вымерз, поле одичало.
• «Не зарекайся от сумы» —
• Вполне реально зазвучало.

• Когда входил я в нищий круг,
• Снежок над папертью кружился…

• Уже мой самый близкий друг
• В могиле ранней пообжился.

• Это ж надо так влюбиться,
• Разорвать безвестья клети,
• Чтоб в таком краю родиться
• И в такое лихолетье!

• Даже родинка в предплечьи —
• След стрелы на теле предка.
• Говорят, что время лечит,
• Остаётся всё же метка.

• Мы другой судьбы не чаем,
• Хоть беду, как зверя, чуем.
• Этот выбор не случаен
• И отчаянностью чуден!

• Мы, как в «яблочко», попали
• В век, где бед, что звёзд и чисел.
• Самый светлый здесь в опале,
• Самый честный – беззащитен.

• В Райском саде, где тревожит
• Тишину лишь птица Сирин,
• Затоскует Матерь Божья:
• Как там сын её в России?

• Начинался с первых стачек,
• Где печатник рядом с прачкой,
• Век наш лагерный, барачный,
• С беломорской тяжкой тачкой.

• Список жертв, что будет спущен
• Пятилетним грозным планом,
• Намечался в громе пушек,
• На заре аэропланов.

• Пролетали пролетарии
• Над полями, в дымке таяли.
• И крестилися крестьяне,
• Птиц не зная окаянней.

• – Хлеб припрятали, кажись,
• А казна с прорехою!