Читать онлайн Первый урок чародея бесплатно
![Первый урок чародея](/pics/b/126678/126678.jpg)
Глава 1
Три эфирные руны образовывали простенькое заклинание защиты. Я написал их на небольшой карточке, запитал силой и третий день пытался снять заклинание с бумаги. Не получалось. Я конечно не ждал, что за день стану великим чародеем, но отсутствие малейшего прогресса нервировало. Я раз за разом повторял одну и ту же очередность действий: напитать, коснуться волей, потянуть. Результат каждой следующей попытки был подобен результату предыдущей: заклинание отказывалось двигаться и активировалось прямо на бумаге. Я его деактивировал, и все по новой… В особняке с эфиром проблем не было, а вот на выезд пришлось прихватить пару крупных цитринов, поскольку собственных сил мне хватало только на две перезарядки. Эфир убегал из третьего глаза, и я слеп на добрых полчаса, пока он восстанавливался.
– Дункан! – сердито произнес Гарри. – Оторвись уже от этой клятой карточки и скажи, что думаешь!
Я поднял голову и взглянул на чародея. Лайонел деКамп, лорд-наместник Фарнелла, устраивал в мэрии большой прием. В списке гостей были видные политики, чиновники, бизнесмены, артисты и вся местная знать, включая самого герцога и конечно же Фейрбернов. Лайонел понимал, что конфликта не избежать – так или иначе, чародеев будут сравнивать, – и поэтому пытался подправить дикий имидж Гарри, начав с того, что приказал одеться прилично. С этой целью мы и прибыли в уже знакомый мне магазин платья. Седой приказчик, что помогал мне с костюмом прошлый раз, на этот раз занялся Гарри.
– А? – поинтересовался Смит, расставив руки.
На чародее были блестящие, как зеркало, туфли и отличная серая тройка из тонкой шерсти. Вид портила только голова с лохматой бородой, что скрывала галстук, и растрепанными вокруг лысины волосами.
– Что скажешь? – переспросил чародей.
– Что стоило заехать в парикмахерскую. Выглядишь как чучело в дорогом костюме.
– Эй, больше уважения к учителю! – возмутился чародей.
– Да, учитель. Простите, учитель! Тебе правда нужна или лесть?
– Правда, но не грубость. Будешь наказан. Два дня никаких попыток снять заклинание с бумаги.
– Эй! – пришла моя очередь возмущаться.
– Я все сказал! – отрезал Гарри. – Ты уперся в стену и долбишь ее лбом. Переключись. Займись составлением списка заклинаний для книги.
– Почему я не могу твою перерисовать?
– Потому, что заклинаниями нужно пользоваться! Вот, например, зачем тебе заклинания просмотра земли или усиления запахов?
– А тебе зачем?
– Я ими в свое время активно пользовался. Дело в другом. Это сложные схемы с десятками рун нескольких стихий. У тебя уйдет куча времени на перерисовку, еще больше на запитку, а воспользоваться ими ты сможешь в лучшем случае через пару лет, и то, если понадобятся. К вечеру жду от тебя список из десяти простых заклинаний. И чтобы ни одного атакующего!
– Это еще почему?
– Что будет, если ты сейчас попытаешься снять с листа огненную стрелу?
Оу… Хорошо, если бумага просто сгорит, а если в лицо стрельнет?
– Понял. Десять заклинаний к вечеру.
– Ты тоже, – Гарри указал пальцем на сидевшего в соседнем кресле Кепку.
Паренек тяжко вздохнул. Насколько я знал, он еще по алгебре и геометрии задания не сделал, а вечером Гарри обещал тест по руноглифу.
Убедившись, что педагогический момент прошел как надо, чародей вернулся к предыдущему вопросу:
– Так что о костюме скажете?
– Костюм отличный, – ответил я. – Но тебе обязательно надо привести в порядок волосы и сбрить бороду. – И прежде чем Гарри начал возражать, обратился к приказчику, вернувшемуся с моим заказом. – Что скажете, уважаемый? Поделитесь профессиональным мнением?
– Если позволите, сэр, – мужчина изобразил полный достоинства поклон в сторону Гарри. Чародей надулся и приготовился сопротивляться.
– Ну?..
– Костюм нуждается в подгонке. Он пошит на более плотного человека. Волосы стричь обязательно, а вот бороду брить я бы не советовал. Аккуратная борода добавит мужчине солидности. Мой вердикт – укоротить и подровнять. Только пускай этим займется мастер, иначе эффект может получиться обратным.
– Укоротить?.. Укоротить можно, – согласился Гарри. – Может еще и мастера посоветуете?
– Конечно. Я могу позвонить и договориться о приеме.
– Сделайте, уважаемый, – попросил я, принимая плечики с синей тройкой из его рук.
Приказчик поклонился мне и кивнул портному, который бросился к Гарри с набором булавок и мела. Пока я одевался, чародея утыкали иголками, после чего пришла моя очередь. Впрочем, я был не так худ, как Гарри, и на мою долю булавок пришлось меньше. Надеюсь, этот костюм прослужит дольше предыдущего.
– Господа, – вернулся к нам приказчик. – Я взял на себя смелость договориться с мастером на четверть третьего. Вот его карточка, – протянул он Гарри визитку. – Еще нам звонили из полицейского участка. Вас искал детектив-инспектор Сансет. Он знал, что вы здесь, и попросил дождаться его.
Мы с Гарри переглянулись. В последнее время Джон Сансет разговаривал с нами сквозь зубы, немного дулся и на меня, и на Гарри, хотя с последним они долгое время были в дружеских отношениях. По правде говоря, ему было на что обижаться. На «его земле» столько всего произошло, а он так и не разобрался. Более того, Гарри воспользовался связями в администрации лорда-наместника, а дядя Брайс заглянул к герцогу. В результате начальство спустило в участок уже готовую версию событий, что совершенно не устроило дотошного и кое-где принципиального детектива.
– Подождать?.. Ладно. Подберите выходной костюм ребенку, – попросил Гарри приказчика, после чего обернулся ко мне. – Позови Кастета, а то автомобиль роскошный, а водитель в обносках.
Гарри лукавил. Одет Кастет был прилично, куда лучше, чем во время нашей первой встречи. Да и на путь исправления стал прочно. Когда я его звал, парень с хмурым видом грыз карандаш разместив на руле тетрадь по алгебре. Гарри серьезно взялся за образование братьев, наняв им репетитора из бедных студентов. Мелкого он мотивировал примерами из личной жизни, а Кастета шантажировал зарплатой и доступом к рулю. Последнее для парня было куда страшнее, новенький «ройял» Гарри он едва не облизывал. Клинт Спарроу оказался заядлым автомобильным фанатом, и Гарри медленно вколачивал в его голову мысль об инженерии.
Не успели мы приодеть младшего и купить ему новый картуз, под которым паренек прятал седую прядь, что осталась у него от встречи с призраком отца, как пожаловал инспектор.
– Сэр Сансет, – кивнул я.
– Привет, Джон, – поздоровался Гарри. – Откуда узнал, что мы здесь?
– Детектив я или погулять вышел? ДеКамп устраивает прием в честь нового места силы, а у тебя ни тряпок приличных, ни вкуса. Сюда девушки водили Лорда Локслина перед визитом в «Золотую слезу».
– Вы так хорошо осведомлены о моей жизни, инспектор. Разве дело не закрыто? – поинтересовался я.
– Закрыто, но интересные факты продолжают всплывать. Вы тут надолго еще?
– Клинт костюм померит и свободны. Следующая встреча назначена на четверть второго. Немного времени имеется.
– Отлично, заканчивайте. Я сделаю звонок, и переедем в одно место.
– Куда? – поинтересовался Гарри.
– Мне нужна твоя профессиональная оценка.
– Знаешь, Джон, не так просят помощи.
– Ты мне должен, Гарри. Ты и твой новый ученик, за тот бардак, что устроили на моей земле, и за все те нервы, что мне начальство вымотало. Поэтому вы закончите!.. И мы поедем!
– И что? – переспросил я. – Интересные факты из моей жизни тогда перестанут всплывать?
– Меня из-за тебя пытали, парень.
– Я помню тот вечер. Вампиры с меня начали, а потом мой друг спас вашу жизнь.
Сансет надулся хуже Гарри, но чародей его успокоил.
– Он прав, Джон. Помочь другу можно… Другу, Джон. Ты ведь все еще наш друг?
– А… чтоб вас! Помогите мне с этим делом, и мы квиты.
– Я вопросительно поднял брови.
– Не будут они всплывать. Не будут!
– Отлично, Кастет, ты долго там еще?
– Да щя, минуту.
Кастету Гарри приобрел черный костюм. Его тоже пришлось ушивать.
Полчаса спустя мы въехали в трущобы Смаглер-бей.
– А ведь теперь я могу очистить это место, – сказал Гарри.
– Серьезно?! Я в том плане, это место действительно отравлено? Думал, это одна из городских легенд.
– Газ, что использовали здесь во время войны был не обычным химическим соединением. Там была эфирная основа, заставляющая его проникать во все окружающие предметы. Легче всего поддавались ткани и дерево, кирпич и камень – хуже, а на металлы он практически не действовал. Это было сделано для того, чтобы проникать сквозь защиту. Сейчас местные здания медленно разрушаются, и газ освобождается. Дозы столь незначительны, что на общее самочувствие это практически не влияет. Эфир лучше всего проникает сквозь материю. Сейчас у меня его достаточно. Даже с учетом тех поставок, о которых мы договорились с твоим дядей.
Брайс вовремя подсуетился и подписал с Гарри долгосрочный договор по обмену камней-накопителей, предоставив чародею все пять стихий Бреморского леса в обмен на эфир. Так же он взял на себя обязанности посредника по обмену других стихийных камней у своих партнеров. Они еще много о чем говорили. Я знаю, что Гарри хотел получить определенные зелья, а Брайсу нужны артефакты, но в эти дела меня уже не посвящали.
– Ну, не все, – продолжил чародей, поглядывая на полуразвалившиеся здания, пропитанные невидимой заразой. – Вернее, не сразу, но за полгода-год… Это реально.
– Тогда я в доле.
– Ты о чем?
– О земле. Нужно покупать, пока стоит дешево.
– Дункан не считай себя самым умным. Земля уже принадлежит деКампу, герцогу и паре других шишек, которые тебе не по зубам. Думаешь, я просто так вспомнил об очистке? Лорд-наместник уже закидывал удочку. Выборы не за горами, и это явно прибавит ему бонусов в глазах простого населения.
– Тогда я надеюсь, что тебе хотя бы нормально заплатят.
– Он прикрыл меня от Фейрбернов.
– Не сильно…
– Согласен. Но по большому счету он и этого себе позволить не мог. Только его защита позволила мне мирно просуществовать практически целый год. На дрянных харчах, но мирно. Веселье в «Наковальню» принес ты. И не подвернись под руку Линдеманну… Возможно, Фейрберны с Валентайном и не сделали бы свой ход.
Машина Сансета затормозила у трехэтажного дома с проваленной крышей и выбитыми окнами. У дверного проема без двери уже была припаркована пара полицейских машин и труповозка из морга. У входа дежурила пара констеблей. Сансет вышел первым и продемонстрировал копам жетон. Те позвали начальство, а детектив махнул Гарри ручкой выходить. Я увязался следом.
Из развалины вышел невысокий толстяк с рыжими моржовыми усами и копией лысины Гарри. У него волос было еще меньше, а те, что оставались, были едва ли не выбриты.
– Даниэль Пампкин, интендант-инспектор второго участка, – представил его Сансет. Потом нас. – Сэр Гарри Смит с учеником, лордом Дунканом Локслином.
– Рад видеть, господа. – Инспектор пожал нам руки. – Прошу.
Здание изнутри походило на пустую коробку. Крупные балки еще держали вместе стены, но черепица обвалилась, доски перекрытия прохудились, и все это толстым слоем обломков покрывало пол. Пустые окна и дырявая крыша давали достаточно света, чтобы увидеть распятый на стене труп женщины, а вокруг нее аркой семь рядов рунных формул мелом. Женщина повисла на вбитых в стену гвоздях, склонив кудрявую голову над идеально убранным полом, который несколько выделялся среди местного бардака.
– Что скажешь? – спросил Сансет Смита.
– Надо подойти ближе, – ответил Гарри. – Что говорят штатные чародеи?
– Полный бред. Арка являет собой портал в загробный мир.
Гарри скептически нахмурился.
– О, поверь, они и сами все понимают. Говорят, в формулах не меньше десятка ошибок. Эта хреновина в принципе не может работать, не говоря уже о том, что написана мелом на обычном кирпиче.
Гарри протянул руку и выхватил из воздуха чародейскую книгу.
– Можно? – спросил он.
– Пожалуйста, – сказал Пампкин.
Гарри раскрыл книгу и бросил в воздух крупную эфирную формулу с вкраплениями других стихий.
– Ее уже использовали, – сказал чародей после короткого осмотра.
– Уверен? – переспросил Сансет. – Это не первая арка, что мы встречаем. Только раньше она фигурировала в делах о пропаже людей. И вместо целых символов была осыпавшаяся прахом стена.
– Почему ты уверен, что это та же самая арка?
– Дыры от гвоздей. На всех арках они были.
– Этих формул недостаточно, чтобы превратить человека в прах, – сказал Гарри.
– Еще одна странность, – добавил Джон. – Праха на местах преступления было очень мало.
– Он мог забирать его с собой, – предположил Пампкин.
– Мог, – согласился Сансет. – Неплохой способ замести следы.
– Хм… – задумался Гарри, после чего выхватил из книги еще одно заклинание, сжал в руке и направил на пол. Тот осветился белыми разводами кривых линий, как плохое отражение арки что была нарисована на стене. – Это только половина ритуала. Вторую преступник забрал с собой.
– И, похоже, в спешке, раз не убрал за собой, – добавил я. – Известно, кто это? – я указал на женщину.
Джон подошел к трупу, схватил за волосы и поднял голову.
– Проклятье, – вырвалось у меня. Гарри с Пампкином заинтересованно повернулись, а вот Джон явно ждал чего-то подобного. – Дочка Линдеманна, я прав?
– Валери Линдеманн, – кивнул Сансет. – Одна из самых младших. Вы знакомы?
Я мрачно покачал головой, вспоминая одну из кровососок, которых громилы Валентайна выбросили в мусорный бак.
– Видел ее лишь однажды.
– Инспектор, – попросил Гарри, – не оставите нас на минутку?
Толстяк перекинулся взглядом с Джоном. Сансет кивнул.
– Подожду вас снаружи, – сказал он.
– Джон, какого хрена здесь происходит? – поинтересовался Гарри.
– Вы мне скажите.
– Думаешь, мы с Дунканом замешаны?
– А черт его знает. Если честно, полностью я такой возможности не исключаю. Но почерк не ваш. Ты бы скорее разнес здание к чертам, да и лорд наш тихо не умеет, – полетел камень на мой газон. – Ты спрашивал, друзья ли мы еще? Вот тебе и ответ. Арочник орудует уже второй год. Пропало восемь человек. До этого он ошибся лишь однажды. Воришка оказался внебрачным сыном Клайва Чапмена.
– Того самого? – уточнил Гарри.
– Нет, другого, у них просто имена похожи, – съязвил Сансет.
– Уважаемые, кто этот Клайв?
– Главный судья. Вы наверняка встретите его на приеме. И он в курсе ваших терок с вампирами.
– И? – не понял Гарри.
– Если эта ситуация показалась подозрительной мне, то найдутся и другие. Как думаешь, получится у Фейрбернов сделать из тебя Арочника.
– Джон, это так натянуто, что сейчас треснет.
– Думаешь? А мне вот так не кажется. В любом случае его надо найти, я пришлю тебе фотографии. Может заметишь что-то новое.
– Хорошо, – согласился Гарри. – Я посмотрю.
Чародей убрал книгу в пространственный карман, достал из жилетки часы.
– Нам пора.
– Без меня, – сказал я, обратившись к детективу. – Подбросите в городской архив?
– Что задумал?
– Хочу покопаться в истории трущоб.
– А это здесь при чем?
– Да ни при чем, – честно признался я, но Джон мне не поверил. Тем не менее в архив меня подбросили и даже посодействовали в получении информации. Едва появившись в городе, я спустил кучу денег. Пришло время их возвращать. Я хотел проверить, действительно ли трущобы поделены между деКампом и Фарнеллом или еще осталась другая земля. Перелопатил кучу бумаг, но интересующую информацию нашел. Большая часть земли действительно принадлежала деКампу, но не лично, а находилась в городской собственности. Множество небольших участков принадлежало крупным и мелким предпринимателям, компаниям и простым горожанам. Судя по карте, каждый был окружен городскими владениями. Герцог таких игр не вел и его кусок, хоть и меньше был, зато чужих вкраплений не имел и вплотную прилегал к Докам и Хэви-бей, где проживали работяги. По сути, он же был самым лакомым.
Из архива меня выгнали поздним вечером. Пока добрался домой – наступила ночь. День вымотал меня страшно, я даже ужинать не стал, сразу в свою комнату пошел. Список заклинаний так и не набросал, и не думал, что делать его перед сном – хорошая идея. Хотя начало списка было: мне нужна вариация поискового заклинания для работы с бумагами, и не простая, а продвинутая форма.
Я повесил пиджак на спинку стула, снял ремни с кобурой пистолета и положил их на стол, а рядом бросил карточку на которой тренировался.
Тремя рунами тут не обойдешься… Саму формулу надо заключить в кольцо, да не одно, а как минимум три, потом делим на сегменты по частям света. Благо все элементы можно изобразить эфиром – уже проще…
– Дункан, – злобно прошипело за моей спиной.
Я молниеносно обернулся, вытащив из кобуры пистолет. Ствол прошел через прозрачную голову призрака. Через ту часть, что оставалась целой, потому, что вместо левого глаза была большая сквозная дыра и проглядывали мозги.
– Саймон!? Да ты издеваешься!
– Кинкейд! – повторил призрак и вцепился своими прозрачными руками в мою глотку.
Шею сдавило, я попробовал отбиться, но руки прошли сквозь прозрачное тело. Я попробовал разжать его пальцы, да только шею себе поцарапал.
Вот же ублюдок проклятый! Других дел после смерти не нашлось, кроме как жизнь мне портить?
Я обернулся. Призрак хоть и вцепился в глотку, как бульдог, но веса вообще не имел и стоило мне повернуться, ноги Саймона исчезли под столом. Я схватил карточку с заклинанием, влил в руны немного собственного эфира. Призрак оскалился, разорвал хватку и отступил. Я с облегчением сделал глубокий вдох.
– Из ада за плохое поведение выгнали? – спросил я.
Саймон настороженно покосился единственным глазом на карточку с сияющими рунами и прошипел:
– Мне там без тебя скучно будет.
Чего?! Сарказм? Да он адекватный! Нет, сам Саймон всегда был больным ублюдком, но, проклятье, он соображает. Этот призрак – не тень человека.
Обдумать мысль мне не дал вопль Кепки за стеной. Саймон воспользовался моментом и бросился в атаку. Я влепил карточку с заклинанием прямо в его простреленный лоб. Сверкнула вспышка, и призрак рассыпался волнами эфира. Я выскочил в коридор и увидел, как Гарри вламывается в комнату младшего ученика, и синюю вспышку эфира. Когда я вошел, ничего потустороннего там уже не было. Кепка стоял на кровати и трясся от страха, а Гарри заставил небольшого светляка летать по комнате.
– У нас призраки завелись? – спросил я.
– Да. Проклятые крысы, – отозвался чародей.
– В смысле крысы? Здесь был призрак крысы? – Уж не из тех, что мы с МакЛили… – Я надеюсь, Валентайн вместе с ними, с того света не вернется?!
– Хм… – задумался Гарри.
Глава 2
– Не должен… – бормотал Гарри, присербывая чай. – Ну не должен же!
Раньше я об этом не задумывался, но призраки и – духи тоже своего рода элементали, как булыжники Древних камней Бремора. Иногда они принимали человекообразную или звероподобную форму, жрали заготовки накопителей и отправлялись бродить по лесу. Только одно дело – лес, куда охотники не ходят без ружья, спецбоеприпаса и готовности встретить неприятности лицом к лицу; другое дело – спальня, где ты уже не охотник, а человек уставший, расслабленный и совершенно не готовый к драке. Неожиданные встречи с агрессивными выкидышами магии совершенно не способствуют психическому здоровью. А если у тебя ко всему прочему еще и боязнь призраков – то это, наверное, худший вариант для того, кто живет возле эфирного источника.
Не знаю, чем терзала Кепку неупокоенная душа отца, но призраков Натан боялся до дрожи в душе. Мы его еле уложили. Даже в обнимку с Кастетом, который прилетел на крик с бесполезным в этом случае автоматом, малыш отказывался засыпать. Гарри пришлось использовать усыпляющее заклинание. После он наложил еще парочку защитных на стены, и мы переместились на кухню, где я за чашкой чая поведал о своей встрече с Саймоном и страхах по поводу Валентайна.
Гарри задумался крепко. Уже третью чашку допивал и все бормотал:
– … «ловушка Батчера» или «печать Вудхауса»?
Я не стал отвлекать чародея, сгонял в его кабинет и прихватил пару книг об эфирных сущностях и защитных заклинаниях, раскрыл рабочий дневник и стал черкать бумагу, выстраивая формулы. К моменту, когда Гарри разродился, у меня была готова монструозная конструкция из трех ромбов и пятнадцати рун. Ромбы были вписаны друг в друга: острые углы меньших фигур упирались в тупые углы тех, что больше, все это фиксировалось рунами металла и земли с наружной стороны и эфирными изнутри, что делало конструкцию цельной, надежной и тяжелой как топор дровосека. Из этого вытекала очередная проблема: моих сил едва хватало на запитку эфирных рун и линий. Для металла и земли придется таскать с собой соответствующие накопители.
– Нет, не думаю! – сказал Гарри, стукнув пустой чашкой по столу. – Вероятность того, что Валентайн станет призраком, крайне низка. Согласно некоторым теориям, жизнь вампира и так является своего рода посмертием. Та темная энергия, что формирует их духовное сердце, не покидает тело после смерти. Так себе подтверждение, но я склонен верить.
– А Саймон? Разве он не был заражен вампиризмом?
– Заражен, но не изменен! – Гарри назидательно поднял узловатый палец вверх и попытался отхлебнуть из пустой кружки. Опомнился и долил чайку, жестом предложив мне. Я подвинул свою чашку ближе и благодарно кивнул. – Тем более, – продолжил Гарри, – в последние моменты его жизни преобладало ярко выраженное желание тебя грохнуть.
– Но он разумен, черт его дери! – не сдержался я.
– А вот здесь, я думаю, роль сыграли массовые смерти химер и море эфира в воздухе.
– И что, он теперь каждую ночь мне являться будет?
– Сегодня можешь спать спокойно.
– Премного благодарен! – язвительно хмыкнул я, раздражаясь на собственные злость и бессилие. – Что насчет завтра? Мне ждать гостя с того света?
– Вероятно… да.
– Превосходно, – вздохнул я. Стоп… Дом Вилкоксов! У меня же аренда на месяц вперед оплачена. Конечно, Флауэр не будет рад, если я поселюсь рядом с его драгоценной сестрицей, но в данной ситуации он кажется мне меньшим злом. – Завтра переезжаю, – сообщил я Гарри.
– В прошлый раз не сработало, – заметил чародей.
– Сейчас от вампиров прятаться не нужно, – парировал я.
– Джеймс…
– Потерпит. Я надеюсь, ты решишь эту проблему в ближайшее время.
– Конечно. Я прикинул пару вариантов, но решение временное. Для надежности "Наковальню" придется перестроить. Тогда можно будет полностью избавиться от призраков.
– Полностью? – переспросил я.
– Что тебя смущает?
– В телах элементалей обычно много ценных ингредиентов. В Бреморе это отдельная статья дохода. Разве та же эктоплазма не ценный алхимический ресурс?
– Хм… – задумался Гарри. – Эктоплазма – пустяк по сравнению с зубами, когтями и глазами призраков. Вот их действительно трудно достать.
– Никогда не слышал о таких ингредиентах, – признался я.
– Потому что в алхимии их почти не используют. Это составляющие мощных артефактов. Убедил.
– Ты хозяин, тебе и решать, – открестился я. – Посмотри. – Я подвинул Гарри дневник со схемой заклинания.
– Сразу видно колдовское образование, – проворчал чародей.
– Хорошее у меня образование, – не согласился я.
– Учитывая то, что из тебя колдуна готовили, я бы сказал – отличное! Но чародею этого мало. У тебя никогда не будет безлимитного резерва, ты не сможешь бесконечно поливать врага искрами или лупить фаерболами до изнеможения.
– Строго говоря, резерв у колдунов не безлимитный, – поправил я. – Самые сложные фокусы имеют откат до недели и требуют времени на подготовку.
– А самые простые, что легко проделают дырку в незащищенной башке, колдун может использовать тридцать-сорок раз к ряду.
– Среднестатистический резерв боевого жезла.
– Только без жезла, – напомнил Гарри. – Колдун сможет атаковать раньше, чем ты откроешь книгу. Забудь о тяжелых и массивных заклинаниях, пока не научишься снимать их с листа не глядя. Четыре угла, девять рун – вот твой максимум.
– Но ведь у чародеев тоже есть быстрые заклинания, по одному на каждый энергоузел. Стенн писал, интеграция в большинстве случайна, но шансов тем больше, чем чаще использование.
– Так вот в чем дело, – понял Гарри. – Дункан, забудь ты уже о тактике колдунов. Во-первых, быстрые заклинания тоже опустошают твои силы, а во-вторых, ты заглядываешь слишком далеко вперед.
– Согласись, что-то полезное, вроде твоего телекинеза или пространственного кармана, гораздо лучше цепочки отпугивания духов.
– Ну, вообще-то это не совсем телекинез, – Гарри довольно дернул себя за аккуратно подстриженную бороду.
– А что?
– Заклинание для стрижки овец.
– В смысле?!
– В прямом. На то, чтобы открыть третий глаз, я потратил восемнадцать лет. И все это время собирал книги по магии, да и кушать надо было что-то. Я брался за любую работу. Стрижка овец – занятие нудное, но оно честно приносило мне копейку.
– Но когда глаз был открыт, почему ты не пошел в учение? Тебя бы приняли.
– Ага, приняли бы. В кабалу. Работать на учителя и обеспечивать ему старость за два-три совета и право читать книги из его библиотеки. После восемнадцати лет отказов я не слишком верил в искренность их мотивов, да и дать они могли не так уж и много. К тому времени у меня уже скопился приличный теоретический багаж знаний, не хватало только денег. Вот я и взялся зарабатывать первым подвернувшимся способом. Ни грамма не жалею. Стенн об этом лишь вскользь упоминает, но интегрированное заклинание сильно расширяет возможности чародея. Я могу минут пять держать тебя в воздухе либо одним махом срубить дерево. Но самый простой эфирный щит моему лезвию не по зубам. Поверь, обширный арсенал простых заклинаний в бою куда полезнее тяжелых конструкций.
– Значит, в первый десяток можно все элементарные щиты записывать?
– Ну, нет! Я же сказал: то, чем будешь пользоваться.
– Этим буду, – пообещал я, указав на дневник с заклинанием.
Гарри перечеркнул мою схему и рядом начертил кошачий зрачок, вписав в него столбиком три эфирные руны. Еще две он вынес за рамки фигуры по бокам и вернул мне дневник.
– При твоих элементарных познаниях, ты обладаешь странной тягой к усложнению конструкции. Нет, я не спорю, вариант ты нарисовал рабочий и надежный… Как вспомогательный ритуал, когда есть время и гора накопителей. Боевая ценность у него мизерная. А по поводу первого «быстрого» не переживай, дело далеко не быстрое. У меня два года ушло на интеграцию. Научись снимать заклинания с бумаги, потом покажу, как пространственный карман разучивал, может и тебе поможет. Все, вопросов больше нет?
– Только один.
– Говори.
– Сколько овец ты можешь остричь за раз?
– Да ну тебя! Никакого уважения к учителю. Будешь наказан.
– Эй, предыдущее наказание еще не закончилось! – возмутился я.
– И, по всей видимости, оно было слишком легким, раз ты опять язвишь. Надо придумать что-то посерьезней.
– Гарри, не перегибай палку!
Но Гарри уже вошел в роль строгого наставника.
– Посмотрим… Посмотрим на твое поведение до окончания текущего наказания. Как раз придумаю что-то такое, чтобы тебя нормально проняло, а то совсем распустился.
– Гарри!
– Да шучу я. Думал только тебе можно? Иди спать, я еще территорию проверю и пару ритуалов проведу.
– Ты тоже не полуночничай. Завтра прием.
– Помню я. – Гарри скривился, как от лимона.
– Будь тогда другом, брось в меня сонным, а то боюсь не усну.
Гарри не стал доставать книгу, начертил пальцем в воздухе короткую формулу и толкнул в мою сторону. Мне до такого уровня контроля еще далеко.
– Спасибо. – Я ощутил, как рот раздирается в зевке, и поспешил в кровать. Как раздевался, не помню, но утром одежда была аккуратно сложена на стуле.
Первым делом я заглянул к Кепке. Комната его была пуста, и я со спокойной душой, спустился вниз. Паренек во всю кухарил, словно и не видел вчера призраков. Булькала овсянка, скворчали на сковородке колбаски, заваривался чай.
– Доброго утра, – зевнул я.
– Доброго, – ответил Кепка, бросив на меня взгляд и принялся переворачивать колбаски. – Завтрак будет готов через пять минут.
– Ты после вчерашнего отошел уже?
У Натана заметно дернулись плечи.
– Все нормально, – соврал он.
Я бы мог возразить, но воспитание младшего ученика – забота Гарри. Кто знает, я своими лучшими побуждениями легко могу ему весь педагогический процесс поломать.
– Где кто? – спросил я.
– Кастет машину трет, учитель в зале засел.
– Твой брат совсем на ней помешался. Того гляди и женится на железяке.
– Не женится, – отшутился мелкий. – Ему одной железяки мало. Колбаски готовы, я сыплю овсянку?
– Сыпь, – кивнул я. – Позову остальных.
Кастету я из двери крикнул, после чего пошел стучать в дверь зала. Гарри отозвался быстро. Дверь открылась, явив осунувшееся лицо чародея с темными кругами под глазами.
– Ты был прав! – заявил Гарри, сунув мне в руку две пробирки.
– Вообще не спал? – спросил я, разглядывая прозрачную жидкость с сильным эфирным фоном. – Эктоплазма?
– Она самая. Для меня, правда, бесполезная…
– Я могу отправить это своим? Брайс даст хорошую цену.
– Да без проблем, только контейнер надо сделать специальный, иначе она выветрится.
– Из закрытой пробирки?
– Эфирная основа, – напомнил Гарри. – Ты чего хотел?
– Завтракать пошли. Натан накрыл.
– Минутку, – сказал Гарри и отобрал пробирки, – это лучше оставить здесь. – На мгновение он скрылся за дверью и вышел с большой стеклянной банкой, имеющей герметичную крышку на защелке. В таких продавались консервированные персики, а Гарри законсервировал призрак крысы. Совершенно обычной, не похожей на химеры, что атаковали дом вместе с вампирами.
– А с Саймоном так сможешь? – поинтересовался я. Вдруг съезжать не придется.
– Увы, банку его размера сложно достать будет.
– Смешно. А если серьезно? – Я протянул руку и постучал пальцем по стеклу.
Флегматично спокойная до этого крыса внезапно преобразилась. Глаза полыхнули багровым светом, а челюсти наполнилась кривыми клыками. Крыса бросилась на стекло и расплылась по нему, превратившись в прозрачное месиво багровых глаз и страшных клыков. Я отдернул руку.
– Вот когда Саймон так рванет, ловушка его не удержит. Но я над этим работаю.
– Прекрасно, а это ты куда тащишь? Хочешь мелкого до полусмерти напугать?
– Чем дольше человек живет со страхами, тем тяжелее ему от них избавиться, – сказал Гарри, опередив меня по дороге на кухню.
– Гарри, он ребенок, – напомнил я.
– Сильно сомневаюсь, что с тебя пылинки сдували, – возразил чародей. – Иначе ты бы не вляпался в ту историю с духом. Чтобы ребенок стал мужчиной, надо относится к нему, как мужчине.
Гарри остановился перед дверью на кухню, оставил банку за дверным косяком и шагнул внутрь. Братья Спарроу дисциплинированно не начинали завтрак, дожидаясь хозяина дома за столом.
– Какие запахи, – похвалил чародей Кепку.
– Спасибо, сэр.
– Вчерашний испуг прошел полностью? – поинтересовался Гарри.
– Да, сэр.
– То есть, если я сейчас покажу тебе призрака, ты не будешь визжать как девчонка? Потому что я поймал одного.
Глаза Натана округлились, плечи напряглись, но он упрямо ответил:
– Нет, сэр.
– Прекрасно! Разделаемся с этим до завтрака.
Гарри вернулся в коридор, подхватил банку и поставил ее на стол рядом с чайником. Кепка побледнел и вцепился руками в столешницу, так, что пальцы побледнели. Кастет встревоженно посмотрел на брата и открыл рот что-то сказать, но Гарри его опередил.
– Банка зачарована, ему оттуда не выбраться.
Кепка зачарованно и в тоже время испуганно смотрел на крысу, которая вновь приобрела обычный вид, если не считать прозрачности.
– Мне его самому развеять, или ты попробуешь? – спросил Гарри.
– Й-я не умею, – замотал головой ребенок.
Гарри перевернул банку на бок, демонстрируя печать на крышке. Призрак внутри вновь взбесился и расплылся по стенкам банки, но со стороны братьев это выглядело не так страшно.
– Не нужно даже активировать как тот перстень, на котором мы тренировались. Печать сработает от прикосновения.
– А можно мне сначала на пустой банке потренироваться? – спросил Натан.
– В чем? До крышек дотрагиваться?
Паренек вздохнул и протянул дрожащую руку к крышке. Едва его пальцы коснулись центральной руны, печать полыхнула эфиром, призрак в банке перестал бесноваться и развалился синим дымом. Гарри вернул банку в вертикальное положение, чтобы Натан видел происходящее внутри. Дым быстро рассеивался и оседал на дне капельками эктоплазмы. А Саймон слизью не распался – еще один довод в пользу того, что Ферон не закончил портить мою жизнь.
Гарри быстро сполоснул руки и уселся за стол.
– Приятного аппетита, – сказал он, наколол колбаску на вилку, поднес ко рту и замер со стеклянными глазами. Я уже видел такое выражение. Обычно оно означало нежданных гостей.
– Кто там? – спросил я.
– Твоя старая знакомая.
Эйли или Финелла? Скорее первая.
– Я обязательно угадывать должен? Может имя назовешь?
– Кейт, – сказал Гарри.
Линдеманн… Мастер-вампир… Дочь кровососа, использовавшего меня для устранения конкурентов и пытавшегося убить чужими руками. Интересно, что ей понадобилось после того, как кузен Эван открутил голову ее папаше. Впрочем, последний факт ей может быть неизвестен, а вот о том, что мы с Гарри посещали место распятья ее сестренки, она точно знает.
– Провести? – тут же вызвался Кепка. Вампиры, в отличие от призраков, его не пугали, а зря. С этой дамочкой ухо держать надо востро.
Я отложил столовые приборы.
– Она одна?
– Одна, – подтвердил Гарри.
– Тогда я прогуляюсь.
Сразу встречать гостью я не пошел, вернулся в комнату, нацепил ремни с пистолетом, перстни и запонки-амулеты, повесил на плечо сумку с зельями и амулетом-кирпичом и только после этого вышел из дома. Миновал печати-ловушки в парке перед особняком и наконец дошел до кованных ворот, за которыми Кейт припарковала блестящий синий родстер. Вампирша была верна своему стилю, снова вырядившись в ярко-красный костюм и такого же цвета широкополую шляпу. Только перчатки и большие солнцезащитные очки были черными.
– Привет, Дункан. – Она помахала ручкой, изобразив улыбку ярко напомаженными губами.
Я подошел к калитке и открыл ее.
– Привет. Чем обязан?
– Разве я не могу заехать к старому другу поинтересоваться его здоровьем?
– Учитывая то, какой интерес проявлял к моему здоровью твой отец и чем это обернулось на самом деле, я начинаю переживать.
– Брось, у нас с тобой другая история. Я даже пару раз спасала тебе жизнь.
– Зачем ты здесь, Кейт? – серьезно спросил я.
Вампирша перестала улыбаться и столь же серьезно ответила:
– Ты видел ее?
– Твою сестру?
Кейт кивнула.
– Мне не отдают тело, ничего не говорят. За огромные деньги я с трудом узнала, что подозревают какого-то маньяка. Он вроде отправляет грешников прямиком на тот свет. Это правда?
– Вроде того, – решил я не отнекиваться. Информация и так уже просочилась.
– Дункан, я хочу найти его и вырвать поганое сердце из груди. Мне нужны детали. Все, что ты там видел. В долгу не останусь.
Что может быть хуже долга вампиру? Только вампир-должник.
– Сансет просил не распространятся, – соврал я. Или он действительно просил о чем-то таком?
– Дункан, милый, – губы Кейт потемнели. Красная помада налилась темнотой, как спелые черешни, оставив лишь тот самый блеск. Голос вампирши стал необычайно низким и привлекательным. В нем появилась непомерная глубина, легкая тоска и беззащитность, – пожалуйста, расскажи.
– Хорошо, – согласился я.
– Что? – удивилась Кейт.
– Я расскажу.
– Издеваешься? Это было слишком легко, – ее губы вернули обычный цвет.
– Я тебя не понимаю.
– Не важно, – томно прошептала она, и губы снова приобрели черешневый цвет, – рассказывай, милый.
Я рассказал все, начиная с нашего приезда на место преступления, упомянул даже цвет туфель инспектора Пампкина. Сам не ожидал, что эта информация сохранилась в моем мозгу.
– Спасибо, Дункан, ты мне действительно помог. Что бы ты ни думал о наших отношениях, я бы хотела остаться твоим другом.
Во мне шевельнулось первобытное начало. Несмотря на то, что пять минут назад я, дурак, и знать ее не хотел, до меня вдруг дошло, что обладать этой женщиной – все, что я хочу. Лишь она сможет сделать меня счастливым! Я должен был объяснить это ей, но Кейт меня опередила:
– Подожди! Не говори ничего. – Она достала из кармана маленький блестящий револьвер. – Он пустой. Если я попрошу тебя приставить его к виску и спустить курок, ты сделаешь это?
– Конечно, – ответил я, ни капли не сомневаясь.
– Х-ха! Парень, у тебя серьезные проблемы с внушаемостью. И я не стану этим пользоваться только потому, что хочу сохранить дружеские отношения. Позвони, как отойдешь. Нет, ничего не говори! И это подарок, – она сунула мне в руку револьвер. – Положи в карман, к виску не приставляй! Пока-пока.
Кейт нырнула в родстер, и убралась с улицы прежде, чем я сумел возразить.
Несколько минут я пялился вслед автомобилю, а потом идиотизм и нелогичность поведения разом обрушились мне на голову. Я достал из кармана револьвер, преломил ствол и уставился на полный барабан. Спина покрылась ледяной испариной. Я вытряхнул патроны из гнезд и увидел вкрапления магии огня и железа в каждой пуле. Эти малышки без труда прошили бы не одну, а десять тупых черепушек!
– Проблемы с внушаемостью? Да это полная катастрофа!
Глава 3
– Хочешь сказать, у меня совсем воля отсутствует? – спросил я Гарри после разбора разговора с Кейт.
– Скорее это последствие удаления печати в третьем глазу. Должен же твой сверхбонус круглосуточного магического зрения чем-то уравновешиваться.
– Почему мне кажется, что этот бонус все плюсы превращает в огромный минус? Поневоле задумаешься, стоит ли остальные печати открывать. Какие побочки еще ждут? Открыл духовное сердце – и помер, потому что настоящее остановилось.
– Открывать стоит! – решительно заявил Гарри. – Духовное сердце – это крепкое здоровье и дополнительные лет десять жизни, а родник стихий – увеличение общего резерва и доступ к одной из стихий.
– Бывают же чародеи и без них, – возразил я без особого энтузиазма. – Сам понимаю, что от наследия Ферриша в духовном теле надо избавляться. Особенно от метки охотника. Раньше она служила мне некоторой защитой, отпугивая слабых хищников, но сейчас в моей жизни слишком много вампиров, чародеев и элементалистов, у которых она вызывала не опасение, а интерес. Это скорее демаскировало, нежели защищало. Но это потом. Первым делом надо разобраться с внушением.
– Я что-нибудь придумаю, – пообещал Гарри. – Начнем с классического варианта защитного амулета, потом…
– Гарри, иди спать, – посоветовал я. – Сегодня вечером будет битва другого рода. Сначала – сон, потом, если времени хватит, – амулет. Сделаешь что-нибудь на один вечер, потом разберемся.
Ни одно решение не приобретает столь постоянного характера как временное: деревянная щепка под короткой ножкой стола может пролежать лет десять, кривой гвоздь заменить защелку двери, а новенький амулет от Гарри имел все шансы прикипеть к груди так же, как «кирпич» прижился в сумке с зельями. Проблема была в том, что чародей продрых до шести и лепил амулет на скорую руку. Накопитель использовал не самый гладкий. Неограненный цитрин впивался в кожу острыми гранями, галстук плотно прижимал его к телу, натягивая кожаный шнурок, и тот врезался в шею. Это нервировало, как и то, что гарантии Гарри не давал.
Сам чародей в ментальной магии силен не был, имел крепкую волю и в защите от внушения прежде всего полагался на нее, но книги в нужной области у него нашлись. Как показали эксперименты, я легко начинал кукарекать от обычного заклинания гипноза. У меня была воля, но из-за травмы третьего глаза я улавливал малейшие колебания магии, словно не моргая смотрел на солнце. Со временем это должно было пройти, а пока я надел стандартный амулет от внушения. Надеюсь на приеме соблазнять не станут.
Кепку на прием брать не стали, мал он еще для террариума, в котором даже мы с Гарри толком не ориентировались. Думаю, Фейрберну было бы легко надавить на него. Другое дело я. Маска титулованного кланового деревенщины была отличной броней.
Кастет доставил нас к черному входу в мэрию за час до приема, щуплый секретарь сразу провел нас к начальнику. По сути деКамп был мэром, но статус города государственного значения ставил Фарнелл в один ряд с графствами, а уж деньги в порту и доках крутились такие, что не каждому графству снились, поэтому и грызня за пост была куда серьезней, а политики зубастей. В свои сорок пять Лайонел уже дважды, с одним четырехгодичным перерывом, избирался на этот пост, так что недооценивать его было чревато.
Секретарь впустил нас в кабинет лорда-наместника, но следом не сунулся. ДеКамп встретил нас за резным рабочим столом. На отполированной столешнице царил идеальный порядок: телефон, семейная фотография, две ручки на подставке и никаких бумаг, за исключением одного единственного листа, исчерканного вдоль и поперек мелким почерком. Судя по всему, это была какая-то схема.
Сам деКамп был светловолосым, стройным мужчиной немного за сорок: лицо выбрито, волосы блестели от масла. Белый галстук-бабочка гармонично вписывался в строгий черный костюм, который был идеально подогнан по фигуре и наверняка приукрашивал настоящие пропорции. Лорд-наместник поднялся при нашем появлении, радостно улыбнулся, развел руки и вышел из-за стола.
– Гарри, Дункан, – сказал он.
– Нас не представляли, уважаемый, – ответил я ему в строгой манере, прежде чем осмыслил последствия. На лице деКампа поочередно пронеслись эмоции возмущения и удивления.
– О, простите, лорд Локслин, я просто надеялся, что мы станем друзьями.
Я определенно еще не дорос играть в такие игры. И единственный способ не играть – сходу отбить желание лорду-наместнику. Он определенно вызывал у меня приятное впечатление, и это настораживало. Я не мог понять, насколько настоящее это чувство. В любом случае я не собирался подставлять шею, чтобы ему было удобней вылезать.
– Тогда все нормально,… Лайонел, будем друзьями.
– Будем, – сказал он, протягивая руку для пожатия. – Только на людях меня так не называй, и я тоже границу переходить не буду. Присядем?
Мы заняли стулья перед столом, а деКамп сел в рабочее кресло.
– Гарри, я знаю, ты хочешь уничтожить Фейрбернов, вы оба этого хотите. Я искренне желаю вам удачи, но… не сегодня, джентльмены, не здесь. Это ваш первый выход в свет и, если он закончится дракой, общественное мнение будет потеряно, а вас выставят дикарями, которых следует держать взаперти.
Гарри беззаботно пожал плечами.
– Разве это не то, что обо мне и так говорят? Этот имидж работал на меня годами. Замечу: довольно успешно работал!
– Гарри, в последний раз в Дутхайе место силы создавалось десять лет назад.
– Я помню, – ответил чародей, – работы маркиза Пулли легли в основу моего ритуала.
– Но Пулли для этого понадобилась группа из семнадцати одаренных! В ордене империи Дутхай он был простым офицером, а поднялся сразу до Рыцаря Большого Креста. Кстати, почему я не вижу твоего рыцарского знака? Я же просил! Знаешь, за сколько ниточек в правительстве пришлось дернуть, чтобы тебе его дали? Тем более в такие короткие сроки.
Гарри скривился и достал из кармана золоченую медальку рыцаря-бакалавра с мечом и шпорами, чтобы приколоть ее к правому лацкану пиджака. Именно эта безделушка давала ему право именоваться "сэр".
– Ты, кстати, в каком ордене состоишь? – поинтересовался я.
Гарри скривился еще больше.
– Ни в каком, – огрызнулся Гарри, – и в рыцарство меня возводил не король, а принц, который был в Фарнелле проездом.
– Не скромничай, ты его тогда спас, – засмеялся деКамп.
Гарри бросил в его сторону сердитый взгляд, отчего Лайонел захохотал. Видимо, не все так просто было в той истории.
– Ой, не кисни! – сказал деКамп. – Потерпи месяц, побудь паинькой и тоже поднимешься. Возможно, даже до баронета. Кроме того, – лорд-наместник стал предельно серьезным, – ты же не хочешь радовать Винсента? – вспомнил он имя барона Фейрберна.
– Думаешь, хорошая взбучка его обрадует?
– Определенно. Он нанял колдуна-масая в охрану.
– Масаи – то племя, что тормозило колонизационные войска в Южной Африке?
– В Восточной. Я узнавал о нем. Этот не столько охранник, сколько дорогой убийца.
– Интересно… – оскалился Гарри.
– Не ведись на провокации, – попросил деКамп. Это та ситуация, в которой драка ничего хорошего тебе не даст. А Винсенту придется и дальше тратить деньги.
– Ты сам говорил, – сказал я, – боевой потенциал колдуна – больше.
– Я не так говорил! – возмутился Гарри.
– Тем не менее это так! – отрезал Лайонел. – Гарри, будь осторожен. Время действовать еще не пришло.
Мы с деКампом поболтали еще немного. Он проявлял заботу и участие и в общем казался неплохим человеком, но я плохо был знаком с ним, чтобы судить о его искренности. Да и может ли политик быть искренним? Спустя некоторое время мы спустились в холл, где играла легкая джазовая музыка, медленно собиралась толпа и сновали официанты с шампанским. ДеКамп поманил одного из них, показав три пальца.
– Запомните лицо этого человека, – советовал Лайонел. – Он будет крутиться рядом. Шампанское советую брать именно с его подноса.
Мы все получили по бокалу. Я пытался отказаться, поскольку никогда не был любителем шипучки, но лорд-наместник настоял. Первый же глоток меня удивил. Вместо шампанского в бокале была яблочная газировка. Дальше началась рутина. ДеКамп знакомил нас с людьми. Имена и лица быстро перемешались в моей голове, а поток важных незнакомцев и незнакомок иссяк, лишь когда она готова была лопнуть. Но деКампу этого оказалось мало, и теперь он стал водить нас по залу, представляя тем, кому ходить знакомиться было не положено по статусу. Слава Богу, таких людей было мало: герцог, граф, пара иностранных гостей и членов парламента. За знакомствами пролетела пара часов, пришло время деКампу взять слово у микрофона. Нашу с Гарри безопасность лорд поручил секретарю и отправился на сцену вещать о счастливом будущем, что вот-вот наступит. Можно было бы его послушать, но в толпе я заметил копну ярко-рыжих волос. Финелла была одета в длинное черное платье и перчатки выше локтей. Она помахала мне ручкой и поочередно указала на себя и ближайшую ко мне колонну.
– Гарри, я отойду на минутку?
– Джеймсу на глаза не попадись, – сказал чародей.
– Не станет же он здесь бучу устраивать?
Нырнув в толпу, я добрался до колонны и присел на стул у стены. Через пару минут появилась Фин и плюхнулась рядом.
– Привет, Дункан.
– Привет, Вспышка, не думал, что Джеймс тебя отпустит.
– А кто сказал, что он отпустил? Я едва сумела затеряться в толпе. Даже маскировочный амулет пришлось использовать. – Она постучала по крохотной подвеске с красным камнем на груди.
Мы немного помолчали.
– Как самочувствие? – спросил я, дабы заполнить неловкую паузу.
– Нормально, – отмахнулась Финелла. – Коза со своими психами справилась, и я справлюсь.
– У вас ситуации немного разные. Ее никто не похищал.
Возможно, похищение Финеллы Эйли и помогло. Помогло смириться с тем, что вампир, которого она грохнула, заслуживал такой участи.
– Я в норме, – отмахнулась Вспышка. – Все закончилось.
Мы снова замолчали. На этот раз пауза затянулась еще дольше.
ДеКамп закончил вешать лапшу на уши потенциальным избирателям со спонсорами и начал хвалить Гарри.
– Сейчас его на сцену позовут, – сказал я. – Посмотрим?
– Давай.
Мы покинули укромное место за колонной и вернулись в зал.
– Финелла, дорогуша, сто лет не виделись! – воскликнул статный брюнет с небрежно ослабленным галстуком. Он залпом осушил полный бокал с шампанским и поманил ближайшего официанта, чтобы взять еще два. Я думал, второй предложит девушке, но он и его осушил, тут же вернув на поднос.
– Саймон, – поздоровалась Вспышка. – Не рано начал? Знакомься, это…
Незнакомец покачал головой и перебил Финеллу:
– Как еще терпеть этих снобов?
Я присмотрелся. Новый Саймон был немного похож на старого: высокий, черноволосый, подбородок с ямочкой. Разве что высокомерия во взгляде меньше и алкоголя в крови больше. Мы с Фероном во взрослой жизни пересеклись всего пару раз, но пьяным я его никогда не видел. А еще новый Саймон был элементалистом. На уровне тонких энергий внизу его живота сиял фиолетовый источник молнии.
– Не приходил бы, – сказала Фин.
– Гарольд заставил. Он все еще пытается выполнить последнюю волю матери и сделать из меня человека. Пожалуй, только он и верит, что это возможно. Впрочем, его волю я исполнил, на глаза обществу показался, так что можно и линять. В клуб? Друга твоего тоже возьмем. Пойдешь с нами, друг?
Саймон попытался положить руку мне на плечо, но я ее остановил.
– Вынужден отказать, уважаемый.
– Ой, какие мы нежные. Парень, я такие места знаю, ты в жизни там не бывал. Хочешь я тебя в «Золотую Слезу» проведу?
Какой же, однако, надоедливый тип.
– Прошлое мое посещение этого клуба закончилось не лучшим образом.
– Потому, что меня с тобой не было! – заявил Саймон и попытался снова положить руку мне на плечо. – Со мной вас не тронут!
ДеКамп позвал Гарри на сцену, и я воспользовался этим, чтобы отделаться он пьяницы, на которого то и дело косились люди.
– Моего учителя сейчас будут награждать.
–Ученик? Кувалда взял себе ученика? Погоди, я что-то о тебе слышал. – Саймон осушил бокал и вновь подозвал официанта, повторив трюк с двумя бокалами. – Ты этот… деревенщина, на которого Август плевался.
– Саймон! – разозлилась Вспышка, опередив мой ответ. – Следи за языком!
– Да это не мои слова! – воскликнул Саймон. – Это Фейрберна. И если эта скотина на кого-то плюется – человек стоящий! Ты еще младшего кровососа Линдеманна грохнул, верно?
– Откуда такая осведомленность? – я не стал уточнять, что грохнул двоих.
– В клубе говорили. Фин, ты бы нас хоть представила, а то я как дурак.
Вспышка закатила глаза от раздражения. Саймон поднес бокал к губам и был ухвачен за ухо пожилым усатым человеком, едва ли не на голову ниже.
– Опять семью позоришь! – прорычал мужчина и грозно стукнул тростью по мрамору. Я с удивлением узнал в нем профессора Чапмена, представленного мне деКампом примерно час назад. Имя из головы вылетело, но лицо осталось, поскольку представляли его вместе с сыном – Клайвом Чапменом, судьей, внебрачного сына которого похитил Арочник.
– Ай! – воскликнул Сайнон, вылив полбокала на пиджак. – Дедуля, оторвешь!
– Чтобы я тебя через пять минут тут не видел! – прорычал старик. – Катись в свой клуб и там напивайся до поросячьего визга!
– Отец, пусти его. Знаешь же, что это бесполезно, – сказал подоспевший за стариком судья.
– Дедуля, послушай папулю. Люди смотрят.
Старшие Чапмены были мало похожи на младшего отпрыска семейства: на голову ниже, но гораздо шире в плечах и тазе, с круглыми подбородками и пышными усами. Волосы у судьи еще и рыжинку имели. У профессора это было не так заметно, поскольку тот был почти полностью седым. И ни один из них не был одаренным.
– Мистер Чапмен, – поздоровалась Финелла со стариком, – лорд Чапмен, – поклонилась она судье. Тот к высшему дворянству хоть и не принадлежал, но государственная должность лорда-главного судьи Северо-Западного округа уравнивала его в правах. Да что там уравнивала. Люди на государственных должностях всегда имели больше возможностей, чем прочее дворянство. Но именно дворяне владели большей частью земли и бизнеса на ней, а главное – местами силы и, как следствие, имели большее влияние. Тот же деКамп вроде и был главной исполнительной властью Фарнелла, но только до окончания избирательного срока, а герцог Фарнелла вместе с Замком, где располагалось место силы льда, своей долей в порту и доках, землей Старого города, Сити и Шайни, оставался на месте до самой смерти.
– Здравствуйте, молодая леди, – ответил старый профессор, отпустив мочку Саймона. Судья вежливо кивнул.
– Ху, – выдохнул пьяный разгильдяй и активно растер ухо.
– И какого черта ты приперся? – строго спросил дед.
– Гарольд заставил.
– Опять лезет не в свое дело! – проворчал дед.
– Разве не об этом просила его мама? – пожал плечами Саймон, потер ухо и забросил в себя остатки шампанского. – В клуб? – спросил он нас.
Финелла покачала головой, а я сослался на то, что должен подождать Гарри. Чародей тем временем получил какую-то грамоту в стеклянной рамке, продемонстрировал ее публике, и та ее часть, что не наблюдала за нами, разразилась апплодисментами.
– Очень жаль… – сказал Саймон, вроде как двинулся в сторону выхода, но замер и указал пальцем. – Это лохматое чувырло не сюда прет?
Сквозь толпу прямым курсом пробирался настоящий чернокожий гигант ростом выше Гарри, а в плечах шире старших Чапменов. Лохматым он выглядел из-за сотен тоненьких косичек, которые заменяли ему прическу. Впрочем, одето чувырло было в совершенно обычный костюм-тройку.
Оторвав взгляд от лица я наконец заметил, что гигант прокладывает путь лорду Фейрберну, его сыну и еще одному мужчине.
– Ха, – сказал Саймон. – Не по твою ли душу? – спросил он меня.
Я не ответил, но пуговицы пиджака расстегнул, чтобы легче было достать пистолет.
Когда до нашей группы осталось несколько метров, негр замедлился, а Винсент вышел вперед.
– Джентльмены и леди, – поздоровался он.
Мы ответили вразнобой: Чапмены степенно, Саймон весело, а мы с Финеллой настороженно.
– Лорд Чапмен, – Винсент спросил судью, – не уделите нам минутку своего времени?
– Чем могу быть полезен?
– Хочу представить вам мистера Патрика Вимбуша, кавалера ордена Почета из Новой Фриландии.
Сухопарый незнакомец с приветливым лицом и тараканьими усиками вышел вперед. Упомянутый орден болтался у него на шее на красной ленте с золотой каймой. Надпись вокруг золоченого дуба на овальной бляхе гласила: «В действиях верен и в чести незапятнан». И если это действительно так, что он делает в компании Фейрберна?
– Приветствую, мистер Вимбуш, – сказал судья и в свою очередь представил присутствующих. Неожиданно оказалось, что сынок его носил фамилию Кеттл, да еще и титул баронета имел. Не родной? – Как дела в самом южном доминионе империи? – спросил судья.
– Весьма неплохо. Добыча жемчуга в этом году выросла на десять процентов.
– Вы этим занимаетесь?
– Нет, у меня всего лишь небольшая скотоводческая ферма. Мясо в цене, когда кругом одна лишь рыба.
– Так что привело вас в наши края?
– Дела торговые, но в Фарнелл я прибыл навестить родню…
– Не думаю, что эти разговоры будут интересны молодежи, – вмешался лорд Фейрберн.
– Скука, – подтвердил Август. Он хотел еще что-то добавить, но баронет Кеттл его заткнул:
– Да ты что! Семейная драма всегда самая интересная!
Дед Чапмен грозно взглянул на внука, но в этот раз Саймон решил его проигнорировать. Мистер Вимбуш нерешительно взглянул на старшего Фарнелла, тот кивнул.
– Родня – кузина, если быть точным. Лет пять, как я потерял с ней связь, а когда прибыл – узнал, что сестрица померла, ее муж повесился от горя, оставив сиротами двух ребят…
Какого черта?! Это же история братьев Спарроу!
Глава 4
А вот и провокация. Кастет говорил, что близких родственников у них не нашлось. Впрочем, да, Новая Фриландия – свет не близкий. А Вимбуш, таракан этот, может даже настоящим оказаться.
– Это же… – сказала Финелла.
– Очень печальная история, – перебил я. Фальшь почувствовали все, но я сделал каменное лицо и посмотрел на сцену, чтобы с ходу поймать взгляд Гарри, который как раз спускался и, судя по всему, направлялся прямо к нам, но был перехвачен поздравляющими. Хорошо! Есть возможность закончить фарс раньше, чем он доберется. – Прошу, мистер Вимбуш, продолжайте.
– Как единственный родственник я просто обязан взять опеку над детьми! – заявил Вимбуш с пылом и категоричностью, от которой тараканьи усики стали торчком.
– Благородное решение, – подтвердил судья.
– Да вот беда. Детей определили в приют, но они сбежали, и руководство сиротского дома отказывается выписывать бумаги на них.
– Могу понять их опасения. У родителей сирот наверняка было имущество, которое отошло на их содержание. Теперь сиротский дом должен передать его вам, и руководство опасается, что вы просто исчезнете с ним.
– Боюсь, лорд Чапмен, – вмешался Винсент Фейрберн, – там другая ситуация. Думаю, Орден Почета является достаточной гарантией того, что мистер Вимбуш – джентльмен достойный доверия. Мы уже наняли детектива, который начал поиски детей. И первое, что он выяснил, – имущество детей не было доходным. Недвижимость продали с молотка по бросовой цене, а дети сбежали сразу после приема в приют, примерно пять лет тому назад. Тогда как по бумагам они совершили побег совсем недавно.
– Понятно, – сказал судья, – а фонды продолжали списываться, что видимо полностью устраивало руководство приюта. – Я могу перетряхнуть этот притон сверху донизу и наказать виновных, но без детей вы бумаг не получите.
– О, не стоит волноваться лорд-главный судья! – заверил Вимбуш. – Я готов прямо сейчас написать отказ в пользу любого приличного благотворительного фонда или заведения. Для меня главное – дети, но даже когда я их найду, боюсь, руководство приюта будет ставить палки в колеса, а мое время пребывания в метрополии ограничено. Аборигены – не самые надежные работники, а без твердой руки они могут вообще распуститься, и я потеряю дело, которое взращивал годами!
– Что же, – сказал судья, – я вам посодействую. Найдите детей – и дело решится в кратчайшие сроки. Только отказ написать придется, я вас за язык не тянул. Попрошу секретаря подобрать несколько фондов на выбор.
– Благодарю, лорд! – сказал Вимбуш.
– Спасибо, – добавил Фейрберн. – Думаю, дело решится на днях, – сказал он, взглянув мне в глаза.
– Что за интригу ты завел на этот раз? – спросил Гарри, наконец преодолевший толпу поздравителей, которые спешили подмазаться к новой влиятельной фигуре на шахматной доске Фарнелла.
– Сэр Гарри, – сдержанно поздоровался Винсент. Гарри ответил ему красноречивым взглядом и только через несколько мгновений пересилил себя.
– Лорд Фейрберн.
– Ты сильный, – неожиданно произнес чернокожий, за время предыдущего разговора не проронивший и слова.
– А ты тот парень, которого наняли, чтобы убить меня? – неожиданно спросил Гарри. – Думаешь справишься?
– Я всегда побеждаю, – сказал гигант.
– Лорд Фейрберн! – разозлился судья. – Что это значит?
– Лорд Чапмен, – вмешался Август, – думаю, вы не так поняли. Боладжи нанят для охраны! Просто он уверен, что в его силах справиться с любым противником. Думаю, не секрет, что у нас натянутые отношения с сэром Гарри, он славится своим буйным и непредсказуемым нравом, а его ученик, лорд Локслин, даже устроил погром в главном торговом представительстве Дома!
– Протестую, ваша честь! – сказал я. Если Август начал рыть себе могилу, ему надо помочь. – До меня дошли слухи, что сэр Август нанял убийцу, чтобы устранить меня…
– О, об этом в клубе тоже говорили! – удачно подал голос Саймон.
– Вот я и пришел в Дом Фейрбернов выяснить все за разговором с главой, но вместо этого охрана позволила себе вольность неприлично отозваться о моем клане и семье, после чего применила силу. Пришлось защищаться. Там, кстати, было довольно много свидетелей. Одну леди я даже видел в зале. Думаю, она не будет против поделиться воспоминаниями и взглядом со стороны.
– Не стоит, – сказал Винсент. – Я прошу прощения за тот инцидент, мы оба погорячились.
– Разве? – спросил я, откровенно издеваясь. – Малец, неотесанный деревенщина, чертов молокосос. Вы в выражениях не стеснялись, я себе такой вольности не позволял.
– Хватит и того, что вы объявили, будто наша семья наняла убийцу! – едва сдерживаясь, сказал лорд Фейрберн.
– Действительно, – сказал я и перевел взгляд на чернокожего.
– А ты смел! – засмеялся он. – Но слаб, чтобы дерзить. Помолчи!
Кристалл на груди разгорелся как уголь, голова закружилась, но я постарался не подать виду. Челюсти свело, губы слиплись, и я понял, что в ближайшее время не смогу открыть рот, поэтому мило улыбнулся и сделал жест, будто закрываю рот на замок и выбрасываю ключ. Должно было выглядеть так, будто я сказал все, что хотел.
– Серьезно? – спросил Гарри. Мои затруднения от него не укрылись. – И кто ты такой, чтобы затыкать рот моему ученику?
– Боладжи Ленгаи из племени Накуру, великий воин Бога дождя, убийца шаманов и повелителей стихий, – сказал он, словно констатировал факты. Никакого пафоса.
Так, повелители стихий – это их элементалисты, а шаманы – чародеи, наверное, с этнической спецификой, но, в общем понятно. То есть, верзила прямым текстом сказал, что убивал подобных Гарри.
– Нашел чем выделываться, – сказал Гарри. – Я тоже не одного колдуна пришил.
– Сэр Гарри?! – возмутился судья. – Не слишком ли смелое заявление в присутствии служителя Фемиды?
– На войне лорд, на войне. Богиня правосудия не возражала.
– Поставишь свою жизнь против моей? – тут же предложил чернокожий.
– Посажу обоих, – пообещал Чапмен. Масай хотел возразить, но ему хватило ума сдержаться, да и Август снова вмешался.
– Просим прощения, лорд Чапмен, – сказал он. – Боладжи, конечно же, не имел в виду бой до смерти.
– О, – воскликнул Саймон, – спортивная дуэль, тогда я дерусь первым. Как насчет дуэльного зала в стрелковом клубе… Ай! – Дед опять ухватил Саймона за ухо. – Дедуля… Ай!
– Вынуждены откланяться, – поспешно сказал старший Фейрберн. – Боладжи, уходим.
Как бы ни старался я быть хорошим человеком, вынужден признать, что рад видеть, когда срываются планы у таких людей как Фейрберны. Но это всего лишь цветочки, неприятная сценка на публике. Настоящая драка начнется позже, и я понятия не имею когда. Как распорядится своими знаниями Фейрберн? Кепка один дома, Кастет один на парковке… И никого рядом, чтобы их защитить.
Мы, – сказал судья, – пожалуй, тоже отойдем. – Он подал знак отцу, и семейство оттащило айкающего Саймона за колонну.
Я резко повернулся к Гарри и указал на запечатанный рот.
– Не сработал амулет?
Я покачал головой и поторопил его жестом. Гарри осмотрелся.
– Книга привлечет внимание, так что потерпи.
Чародей подошел ближе и стал рисовать пальцем едва заметные эфирные символы вокруг скрытого под одеждой амулета. Именно это время выбрал Джеймс Флауэр, чтобы отыскать пропавшую сестру.
– Сэр Гарри, – поздоровался он со всем уважением, после чего кардинально поменял тон. – Разве я недостаточно четко дал понять, что не хочу видеть вас двоих вместе?
– Мне восемнадцать, если ты забыл, – огрызнулась Вспышка.
– Тебя недавно похищали, если ты забыла. По вине твоего кавалера. Или я не прав, лорд Локслин?
Я закатил глаза. Как же он не вовремя.
– Игнорировать меня не лучший вариант, – прошипел Джеймс.
– Присмотрись, – охладил его Гарри, продолжая расписывать на груди третий круг символов, – он не может.
Джеймс хоть и был слепым на оба глаза, видел мир через третий глаз. И магию, запечатавшую мои уста, в том числе.
– Хм… Отличное заклинание! Кто его так?
– Громила Фейрберна, – сказала Вспышка.
На этот раз Джеймс от комментариев воздержался, решил дождаться пока я снова заговорю. Гарри дорисовал третий круг. Я даже не почувствовал активации – думаю никто в зале не почувствовал, мои губы просто разлиплись.
– У нас проблемы! – заявил я. – Сэр Джеймс, извините, не до вас! Домой, сейчас же!
– ДеКамп требовал остаться до конца.
– Благо, он занят.
Пока мы разговаривали, лорд-наместник вручил следующую грамоту от городского совета очередному счастливчику и останавливаться не собирался.
– Гарри, видел того таракана с бляхой ордена на груди? – Чародей кивнул, и я продолжил. – Дальний родственник Спарроу. Возможно даже настоящий.
– Фейрберн нацелился на детей? Вот крыса помойная! – Гарри сжал кулаки так, что суставы захрустели. – Я сверну его поганую башку!
– Но не сейчас, – сказал я. – Возможно, родственник липовый, и это та провокация, о которой говорил деКамп.
– Может быть, – согласился чародей. – Это в его стиле.
– Тогда вам нельзя уходить, – сказала Финелла.
– Не вижу причин оставаться, – сказал я.
– Сэр Гарри сбежит после разговора с Фейрберном? – спросила Вспышка.
– Натянуто, – сказал я.
– Но что-то в этом есть, – согласился Гарри.
– Поведайте и мне эту занимательную историю, – попросил Флауэр, – хочу знать, во что ты втянул мою сестру на этот раз.
Я закатил глаза.
– Джеймс, ты просто… – Фин топнула ножкой.
– Право же, Джеймс, – сказал Гарри, – при чем здесь Дункан?
– При том, что молодой человек притягивает неприятности, как магнит.
– Я помню другого такого! – строго произнес Гарри. – От которого отвернулись все друзья, когда он был на грани смерти!
– Неправда, – сказал Джеймс. – Шериданы меня поддержали… и вы… Расскажите, я помогу.
– Хотите помочь? – спросил я. – Тогда забирайте Кастета и езжайте в «Наковальню». Пока вы с ними, ребят не тронут, а мы покружим здесь. Думаю, Лайонел не откажет в совете. Финелла все слышала, она расскажет.
– Что скажете, сэр Гарри? – спросил Флауэр. Мое мнение для него значило мало.
– Так и сделаем.
– Позвони Эйли, – сказал я Финелле. – Пускай молчит о ребятах, если будут спрашивать.
Оставшись вдвоем с Гарри, мы взяли по бокалу шампанского, того, что на деле – яблочная газировка, и обсудили текущую ситуацию. Благо народ больше топтался у сцены, и у нашей колонны разговор вышел довольно приватным. Особенно после того, как Гарри начертил на мраморе заклинание тишины.
– Самозванец это, – сказал чародей.
– А как же орден?
– А что орден? Знаешь, за что я свою цацку получил? – Гарри небрежно щелкнул пальцем по рыцарской бляхе.
– Вроде как за оборотня?
– Ага, за оборотня. Только охота завела меня в злачные места Пабсета. В бордель, где он выбирал очередную жертву. Тварь едва не растерзала одного красавца с голым задом верхом на дешевой шлюхе. В тот раз я его упустил, но знаешь, кем оказался голозадый?
– Неужто деКамп?
– Бери выше, это был наш следующий гарант чести.
– Стоп. Что принц делал в дешевом борделе? Не нашлось подходящей шлюхи в Шайни?
– Думал, что его не узнают. Строго говоря, личина на нем была добротная, никто кроме меня и не узнал. Даже оборотень тупо поперся за сильным сердцем.
– То есть, рыцарем ты стал за спасение королевской жизни? У тебя сам принц в покровителях, а ты молчал?
– Мы с ним полностью рассчитались. Титул и «Наковальня» – этого более чем достаточно. Кроме того, если он меня снова увидит – поймет, что я снял печать молчания.
– Оу… А разве ее реально снять?
– С чего бы мне врать?
– Я понял, в орден ты не веришь, но даже тебе официальную причину награды обозначили далеко не рядовую, бумаги выписали, в государственные реестры внесли. Наверное, даже в газетах писали?
– Писали, – подтвердил Гарри.
– Вот и о нем писать должны. Возможно даже с фотографией или портретом.
– Но это в Фриландии. К нам они вряд ли дошли.
– Попытка – не пытка. Я все равно собирался провести еще некоторое время в архиве. – Надо довести до ума свою идею с покупкой земли. Да, сейчас появились более насущные проблемы, но они будут всегда, и это не повод отступаться. Возможно, отложить, но не покинуть, а довести до конца. Только так! Иначе можно превратиться в безвольную щепку, что вода несет по реке жизни.
– Тогда тебе не в городской архив нужно, – сказал Гарри, – а в архив при библиотеке.
Проклятье, об этом я не подумал. Впрочем, пара фунтов поможет мне справится и там и там. Без помощников в этом деле никак.
– Фейрберн говорил, они привлекли детектива. Может и нам стоит?
– Сансета просить? – не понял Гарри.
– Я думал о частном сыщике, но так даже лучше. Джон может использовать государственный ресурс. Например, сделать пару запросов в королевские реестры, связаться с копами Фриландии…
– Этот интерес может выйти ему боком, если он не обоснует причину.
– А он обоснует, если хочет, чтобы мы помогли с Арочником. Кстати! – осенило меня. – Если мы нароем что-то о внебрачном отпрыске судьи, он может притормозить дело об опеке.
– Сомневаюсь. Репутация у него такая, что если дал слово, будет держать.
– Тебе ли не знать, что репутация – одно, а настоящая натура – другое. Не думаю, что у человека, заделавшего ребенка на стороне, такие уж крепкие принципы.
– Дункан, не стоит сводить все к черному и белому. Жизнь гораздо сложнее, и у каждого из нас за душой найдется ворох поступков, о которых мы жалеем, а иногда даже откровенно стыдимся.
– Если так, то всегда найдется повод отступить от принципов. Попытка не пытка. Пока мы ничего не знаем – это пустой спор. Лучше нарисуй мне ту штуку, которой губы разлепил. Чует мое сердце, это заклинание еще не раз использовать придется.
– Не осилишь.
– Придется! Амулет ведь не сработал.
– Не осилишь! – повторил Гарри. – Я переработаю амулет.
– Переработай, я не против, но заклинание дай. Впишу его в десятку первых.
– По условиям не проходит, упрощать надо, а так их три штуки минимум получается.
– Вот все три и дай.
– Ладно, но считается за одно.
– Да без проблем.
Нас с Гарри практически не трогали. Мы вроде и на виду были, но имели в зале слишком мало знакомых, с которыми могли обсудить погоду или политику империи в доминионах. Пару раз к Гарри подходили колоритные личности с поздравлениями, ненадолго прерывали наш разговор и исчезали. Мы спокойно обсудили будущее братьев. Я предлагал на время отправить их в Авок, а там хоть все графство переверни, но Гарри решительно отверг предложение.
– Если это случится, – сказал он, – особенно сразу после приема, будет выглядеть, словно мы умышленно прячем детей. Лучше прикинуться, что мы не в курсе их происхождения. Скажем, не Спарроу они, а Джонсы, и пускай Фейрберн обратное докажет.
ДеКамп, к слову, план одобрил, добавив от себя, что направит в приют доверенного человека с инспекцией. По ее завершении будет видно, какие шаги стоит предпринять. Вариантов решения уйма: от махинаций с документами и до «возвращения» детей нужного возраста в приют. Если руководство, персонал и воспитанники дружно заявят, что это те самые, Вимбушу придется туго. Еще он советовал завести поверенного для таких дел и даже рекомендовал юридическую контору в Сити. Гарри обещал подумать. Естественно, его смущало, что после такой рекомендации, поверенный будет не его, а деКампа. Хотя идея была здравой. Мне, например, для покупки земли такой человек однозначно понадобился бы. И если спрашивать мнение, то не у лорда-наместника, а у тех немногих незаинтересованных, которых я знаю, например: Флауэров, Шериданов, Сансета, возможно даже психа-викария. Дяде надо будет позвонить, он пару стоящих доверия имен может знать, да и добрый совет опытного интригана не помешает.
Глава 5
Новость о невесть откуда взявшемся родственнике братья приняли не очень радостно. Более того, ни о каком дяде из Новой Фриландии они слыхом не слыхали и уж точно не хотели переходить под его опеку. Для Кепки это значило потерю учителя, на которого смело можно равняться. Мелкий уже давно крошил оборотней и вампиров пачками, в мечтах, конечно. А Кастету пришлось бы расстаться с любимой четырехколесной прелестью, да и сомневаюсь, что автомат дядя разрешил бы оставить. В общем хорошо, что реакция такой оказалась, а то мы, строя свои планы, совсем забыли их мнения спросить.
Мы с Гарри добрались домой далеко за полночь. Чародей сразу ощутил возмущения в эфире и, отложив разговоры, потащил меня в зал, где магия собиралась заметным даже невооруженному взгляду столбом. Ему было далеко до того эпичного зрелища, которое являл собой нестабилизированный поток, но в плане ощущений все было гораздо ярче. Магия наполняла тело и потрескивала искрами на кончиках пальцев, словно готова была материализовать любое желание. Это пьянило и дурманило, но Гарри не позволил поддаться искушению. Чародей достал книгу и начал разбрасываться заклинаниями, которые дополняли символы на стенах, полу и потолку.
– Стань туда и не двигайся, – велел он мне, указав в самый центр комнаты, где крутилось сложное многоступенчатое кольцо символов. Сам же Гарри занял место напротив, в простой октограмме, активировав еще одно кольцо с вписанным в него треугольником между нами. Такие же кольца, только меньше, заполнили комнату. Гарри нарисовал в воздухе руну материализации, напитал ее силой и спустил с цепи. Волна магии медленно и неумолимо прокатилась по залу, заставляя дрожать магические знаки, ударилась о защиту на стенах, замерла и так же неспешно покатилась обратно. Вот в одной фигуре-ловушке появилась бесноватая крыса, во второй петух, в третьей что-то большое, но она не выдержала и развалилась. Волна докатилась до нас с Гарри, и в ловушке передо мной возник призрак Саймона, непрозрачных, четких цветов. Я бы подумал что он живой, если бы не видел Гарри сквозь дыру в его башке.
Саймон злобно прищурил единственный глаз, оскалился и без пафосных прелюдий потянул руки к моей глотке, но наткнулся на невидимую стену. Гарри тоже рассусоливать не стал – зажег на руке синий призрачный огонек и вложил его прямо в дыру. Голова призрака вспыхнула, став прозрачной. Саймон заорал голосом, полным боли, ужаса и злобы. Огонь быстро полз по телу, делая его прозрачным, призрак корчился теряя форму. Он, как бесноватая крыса, навалился на одну стенку, растекся по ней, бросился к другой и завертелся в ловушке огненным вихрем. Защитные руны ловушки засияли от перегруза, одна не выдержала и вся защита лопнула, как мыльный пузырь. Призрак рванул на меня и рассыпался эфирным дымом.
– Ушел, – посетовал Гарри. – По крайней мере, спать можешь спокойно. Стой, не двигайся, я еще не закончил.
Чародей сделал еще несколько пассов руками, заставляя призраков в ловушках загореться таким же огнем, после чего сжал руку в кулак. Призраки начали лопаться, оставляя после себя знакомый дым, только он не рассеивался, а собирался в капли эктоплазмы, которую Гарри бережно заливал в пробирки и ставил в шкаф у стены. У него там уже небольшое состояние скопилось.
– Теперь можно, – сказал он.
Но ждал нас не сон, а долгий разговор с братьями Спарроу и Флауэрами. Последние даже остались на ночь. Это не сильно изменило утренний уклад, разве что на кухне «Наковальни» завтракало на два человека больше, а Финелла добровольно заняла место Кепки у плиты. Пока они собирали на стол, я позвонил домой, вот только не Брайсу, как собирался, а другому дяде – Гордону. Слишком категоричный нрав у главы. Он еще раньше предлагал устранить угрозу физически. Гордон же, будучи неодаренным, имел веский голос в совете, поскольку занимался торговлей, которая приносила клану основной доход, а значит был искусен в интригах и проворачивать дела бумажные умел куда лучше других. Ну, возможно, я еще немного заскучал по тете Мери и кузену Логану и специально поступил так, чтобы перекинуться с ними словечком. Родные же люди.
Дядя Гордон выслушал внимательно, черновой план одобрил и взял время поразмышлять. Единственный совет, что он дал – поменять парням фамилии, даты рождения, но имен не трогать. Даже опытные интриганы на этом попадались, а так можно сказать, что именно имена и ввели сыщика в заблуждение. Кроме того, необходима и другая легенда происхождения, но детям лучше упрямо молчать, а нам – сделать вид, что не интересовались.
Все это: подколы Логана насчет девчонок, интерес тети хорошо ли я кушаю, одеваюсь, учусь, – заняло не больше двадцати минут, но на кухню я явился, когда все уже активно работали столовыми приборами. В меню были: яичница с беконом, тосты, поджаренные помидоры и грибы. Я взял всего и побольше, попутно рассказывая о том, что советовал дядя.
– Ну, – спросил Гарри, – не против фамилию сменить?
Для некоторых это могло показаться неприемлемым, но сквайр Спарроу мало что оставил детям, кроме тяжелых воспоминаний. Они согласились. Кастет захотел быть Уиллером, а Кепка сразу определиться не смог, поэтому стал Тейлором. На этом завтрак и закончился.
– Ну что, Уиллер, сделай «куперу» небольшой техосмотр, а то после появления «ройяла» ты о нем совсем забыл. Повезешь нас в другой конец Рапси.
– Обижаешь, – возмутился Кастет. – Машина в идеальном состоянии. Едем хоть сейчас.
– Сейчас не надо, я еще вещи не собрал.
– Уезжаешь? – спросила Финелла. – В такое время?
– Переезжаю, – сказал я, покосившись на Джеймса. – В дом Вилкоксов.
– Та-ак, – протянул лорд Флауэр в странной манере слепого, не поворачивая головы в мою сторону. Вот как он это делает? Я если глаза закрою, то третий глаз тоже ничего не видит…
– Гарри! – воскликнул я. Надо было еще раз попробовать заклинание внушения, только если Джеймсу станет известно об этой части проблем, он просто прикажет мне держаться подальше от сестры и забыть о разговоре. – Есть идея по моей проблеме.
– Которой из них? – переспросил чародей.
– По той, что не связана с переездом. А он, лорд Флауэр, совершенно необходим.
– Я должен просто поверить?
– Поверь, Джеймс, – попросил Гарри. – Дункан действительно считает, что он необходим.
– А вы? – вцепился настырный за оговорку.
– Я, – осторожно ответил Гарри, – не знаю, как к этому относится. Данная мера предосторожности может в равной степени оказаться как эффективной, так и совершенно излишней.
– И это не связано с Фейрбернами? – уточнил Джеймс.
– Совершенно! – поспешил заверить я. Видимо зря.
– Тогда я повторяю: не хочу видеть тебя рядом с моей сестрой! И ты! – На этот раз Джеймс даже развернул голову в сторону собеседника, что для него было крайне нехарактерно. – Даже не вздумай к нему заходить!
Финелла открыла рот возразить, но Джеймс щелкнул пальцами, и над ними повисла крохотная, почти белая горошина, от которой веяло жаром. Вспышка опасливо покосилась и проглотила возмущение. После этого Джеймс развеял шарик. Но выглядеть пугающе не перестал.
– Сомневаюсь, что у меня будет время для гостей. Я скорее там только ночевать буду. Кстати, лорд Флауэр, не посоветуете поверенного.
– Дела семьи я веду сам, – буркнул Джеймс. – Благодарю за гостеприимство. Могу я вызвать такси?
– Кастет отвезет, – сказал Гарри. – Нам с Дунканом еще есть что обсудить.
Фин сделала кислое лицо по поводу поведения братца и помахала ручкой, а Джеймс удалился гордо и независимо.
– И с чего он меня так ненавидит?
– Как ни крути, из-за тебя похитили его сестру, – сказал Гарри. – И не спорь. Воду кровососы мутили, но причиной стал именно ты.
– Да он ко мне так с самого знакомства относится!
Гарри безразлично пожал плечами.
– Что там у тебя за идея была?
Я объяснил. Гарри подергал бороду и достал книгу заклинаний. Пролистал пару страниц, после чего в меня полетело заклинание гипноза и приказ кукарекать, который я выполнил послушней самого верного пса. Результат был ожидаем и не особенно меня расстроил. На втором заходе я закрыл глаза, а Гарри повторил предыдущие действия… Кукарекать хотелось, но не так, чтобы уж сильно. Челюсти чесались, губы зудели, а проклятое «Ку» вертелось на языке, но я все же решил открыть рот, намереваясь сказать совершенно другую фразу.
– К-х-х-хак тебе? – едва слова вылетели, желание кукарекать пропало.
– Интересно, – признался Гарри. – Я понаблюдал на уровне тонких энергий. Заметны изменения в третьем глазу. Думаю, могу тебя обрадовать.
– Придумал решение?
– Нет, вижу изменения в глазу. У тебя образуется собственная защита.
– Новость хорошая, но мне, возможно, снова с вампирами говорить придется.
– Дай мне полчаса.
За эти полчаса Кастет вернулся, я сложил вещи, а Гарри сваял новый амулет, на этот раз вставив крупный осколок камня в медный медальон, так что он не впивался в кожу клещом.
Много с собой брать я брать не стал: взял только пару пачек патронов, сумку с зельями да чемодан с одеждой. Примерно так же собрался и Кастет, разве что патронов он взял больше, а зелий меньше. Гарри решил, что мне сейчас водитель нужнее, да и человек, который заметит внушение, тоже не помешает. Чародей все равно собирался с головой нырнуть в решение проблемы «Арки». Я бы эту задачу явно не потянул.
В доме Вилкоксов я задерживаться не собирался – хотел осмотреться и бросить вещи в шкаф, но едва выполнил эти задачи, услышал дверной звонок. Предосторожности вроде вытянутой руки с пистолетом оказались лишними. За дверью оказалась Эйли с пирогом в руках. Девушка была одета в легкое желтое платьице и босоножки. Я удивленно окинул взглядом ее наряд.
– Что?! – Эйли слегка покраснела.
– Я думал, ты предпочитаешь более практичную одежду. В этом ногами не помашешь.
Краска густо залила ее лицо вплоть до кончика вздернутого носика, брови нахмурились, а глаза сверкнули оранжевым.
– Проверить хочешь?!
– И в мыслях не было! Я просто…
– Просто думал о моих ногах?!
– Нет, ну… – Чего она вообще хочет? Что я не так сказал?! Как там кузен Эван говорил о своей темпераментной женушке? «Ей сложно сердится, когда я делаю комплименты, а как успокоится – можно и отругать». – Они у тебя красивые. И платье это идет.
– Эм… – растерялась Эйли, и я поспешил вбить гвоздь в крышку гроба этой ссоры.
– Просто вспомнил, как ты меня пнула при первом знакомстве.
– А, это… Извини, – отошла девушка. – Вот. – Мне протянули пирог. – С новосельем.
– Спасибо.
Руки Эйли освободились, и она начала нервно теребить косу. Что дальше? Пирог предполагает чай. Надо о Спарроу поговорить, но я уже опасаюсь ее приглашать.
– Кастет, – я обернулся к Клинту, – ставь чайник.
– Так мы в полицию не едем? – уточнил он.
– О, если вы заняты, я…
– На чашечку чая время найдется, – заверил я.
Пирог оказался выше всяких похвал, но чаепитие вышло довольно странным и неловким. Эйли все время теребила косу и поправляла платье, словно чувствовала себя в нем неуютно. Впрочем, это не помешало нам обсудить ситуацию и то, что ни она, ни ее семья ни в коем случае не должны узнавать Кастета и Кепку. Это заняло мало времени, после чего я позвонил в участок, уточнил, на месте ли Сансет, и попросил предупредить его о визите.
Детектив-инспектор ждал меня за рабочим столом не в самом лучшем расположении духа.
– Какие проблемы ты принес на этот раз? – спросил он вместо приветствия.
– Почему сразу проблемы, уважаемый? Может я помочь пришел?
Сансет хитро прищурился.
– А я слышал Гарри с новым громилой Фейрберна повздорил, когда тот знакомил какого-то орденоносца с главным судьей…
– Откуда? – возмутился я, указав на кресло.
– Садись. Мир слухами полнится, а в моей работе вообще важно нос по ветру держать. В общем, – детектив довольно потер руки, – теперь не я вас, а вы меня о помощи просить будете. Начинай, – разрешил он.
Я открыл было рот осадить полицейского. В последнее время у меня начало получаться, но ведь он не соврал. Я действительно пришел не столько помогать, как просить помощи. Да и зачем портить настроение человеку? Пускай радуется, может сговорчивей будет.
– Детали интересуют? – спросил я.
– Еще спрашиваешь? Только давай переместимся к «Мо»: ни крошки во рту с самого утра.
У меня завтрак был плотный, да и пирог только что ел, но чашечку чая пропущу.
– Кастета возьмем. Его это тоже касается.
Сансет поморщился.
– За одним столом со вчерашней шпаной? У меня все же репутация…
– Он исправился.
– Парень, ты… А, ладно, обед за твой счет.
«У Мо» было людно, но для Сансета столик нашелся. Два констебля живо освободили. По собственному желанию, без всякого принуждения. Да и насчет Кастета, я думаю, Джон переживал зря. В прилично одетом молодом человеке сложно было узнать вчерашнего босяка. По крайней мере, пока он молчал.
Сансет заказал, словно неделю не кушал: рыба с чипсами, стейк с кровью, маринованные кабачки и клубничное бланманже на десерт. Я понял, что чаем не обойдусь и заказал себе кровяных колбасок, они здесь отменные, а Кастет взял салат с курицей и сельдереем. Пока детектив дико поглощал пищу, я тихо поведал ему историю очередного столкновения с Фейрбернами. Все же в кафе было много лишних ушей, но у Сансета нашелся примитивный амулет от подслушивания.
– И вы хотите, чтобы я пробил этого кавалера по реестрам? – спросил Джон, приступив к десерту.
– Как минимум. Возможно даже связался с Ново-Фриландскими коллегами. А лучше, чтобы с этого и начал. На ответ понадобится время.
– Сначала нужно знать, куда слать запрос. Если послать телеграмму в главное управление Доминиона, оно легко затеряется в текучке. Да и обычный обрыв кабеля никто не отменял. В Океании такое сплошь и рядом. Сделать запрос официально я не могу, регалий не хватит, а значит нужно искать ребят, у которых там должники, либо надеяться на удачу.
– Я понимаю, что дело не простое, так и Арочник – тот еще зверь.
– Вот только за него мы договорились закрыть вопросы по Валентайну и Линдеманну.
– Ладно, чего ты хочешь? – спросил я.
– Ничего, – удивил меня Сансет. – Как не помочь другу. Мы ведь все еще друзья? – повторил он слова, что говорил Гарри, когда вынуждал его прекратить спрашивать о конфликте между нами и вампирами.
– Конечно, сэр Джон, – ответил я с натянутой улыбкой. Дешево теперь не отделаюсь.
– Отлично, допивай чай и поедем.
– Куда?
– В гнездо Линдеманнов.
Что ж, нечто подобное я предполагал.
– Кстати, не знаешь достойного адвоката на роль поверенного?
– Я знаю слишком многих и… слишком много о них. Достойного адвоката легко найти, но вот достойного человека среди этой братии… – Сансет покачал головой. – Таких всего пара, но тебе с ними ничего не светит. Там круг клиентов не менялся годами, десятилетиями, а у некоторых даже до столетий доходит. Поколения Майнингов ведут дела герцогского рода, а графский род Сидни берет поверенных только из семьи Кок. Но я подумаю над твоим вопросом.
– Жаль, – вздохнул я. Думал с этим заданием справлюсь быстрее.
Минут через сорок мы въехали на усыпанную гравием дорожку, что вела к особняку Линдеманнов. Я настоял, чтобы Кастет пошел с нами. Сансет прямо спросил, зачем он там сдался, но я не сумел ответить. Детектив проворчал что-то о пагубности секретов, но сдержался от более резких высказываний.
Дворецкий-человек провел нас в сад, где под сенью старого дуба, в окружении роз Кейт Линдеманн пила кровь из фарфоровой чашки. Благодаря густой тени она могла позволить себе снять широкополую шляпу и солнцезащитные очки.
– Детектив, – приветствовала она и чувственно прошептала, – Дункан. Вот уж кого не ожидала увидеть. – Ее губы потемнели, амулет на груди нагрелся, я же закрыл глаза и сделал вид, что раздраженно массирую веки.
– Я, знаешь, не выспался, – соврал я. – И не настроен на игры.
– Хм, – Кейт внимательно посмотрела мне в глаза, после чего перевела взгляд на Кастета. – А что здесь делает этот юноша? – спросила она и губы ее вновь потемнели.
Глава 6
– Ответь, мальчик, – произнесла Кейт темными губами и томным голосом.
Кастет тряхнул головой и махнул перед лицом рукой, словно мошек отгонял.
– Как там наказывают за попытку влияния на разум? – спросил я Сансета.
– От трех до пяти лет заключения, – хмуро ответил детектив. – Печать запрета пожизненно.
– Ой, да ладно вам, я просто пошутила.
– А я нет. Думаю, в камере она станет покладистей, – сказал я Сансету.
– Пара дней на гнилой крови – так вообще шелковой, – поддержал детектив.
– Ах! Я обижена до глубины души! Разве так поступают с друзьями? – Кейт отпила крови из чашечки и облизала остатки с губ.
Я стерпел это от Сансета, потому что он был вежлив при первой встрече, много на что закрыл глаза при последующих, хоть и показывал характер. Мы не стали истинными друзьями, но приобрели определенное взаимодоверие. Доверие, которого никогда не было между мной и скользкой кровосоской. Она видно уверилась, что я позволю помыкать собой, только бы никто не узнал о моей склонности к внушению.
– Уважаемая, – прошипел я и отобрал у нее чашку, поставил на стол, после чего склонился так, что между нашими лицами осталось всего несколько сантиметров, – мы никогда не были друзьями, но очень легко можем стать врагами.
На лице Кейт мелькнуло удивление.
– Тебе, видимо, новый статус голову вскружил, – добавил Джон. – Зря.
– Нет никакого статуса, – ответила Кейт, мягко отстранив меня. Сопротивляться силе отнюдь не дамской ручки было глупо, и я сам отошел, позволив нам обоим сохранить лицо. Вампирша не стала больше играть. Получалось у нее откровенно плохо.
– Разве ты не стала новой матерью гнезда? – полюбопытствовал Сансет.
– А ты слышал официальное объявление? Я на испытательном сроке.
– Тогда не играй с нами, а то кину в кутузку и продержу там, пока твой Князь кого другого не выберет.
– О, со смертью Валери мои шансы немногим больше нуля.
– Как раз о ней мы и пришли поговорить, – сказал я.
Кейт окинула меня задумчивым взглядом, наверное, подумала, что я таки решил ей помочь.
– Идем в дом, – сказала она, подхватив шляпу, чтобы перейти залитое солнцем пространство.
Вампирша привела нас в один из кабинетов на втором этаже особняка и указала на стулья перед рабочим столом. Так как их было два, Кастету пришлось стоять.
– Это ее досье, – сказала она, выложив на стол картонную папку на завязках. Рядом легла другая. – А здесь все, что я узнала о ее последнем вечере.
Мы с Джоном не сговариваясь потянулись к бумагам, тем, что были ближе. Детективу досталась пухлая история жизни, а мне – пара листов одного вечера. Записи были исполнены одним и тем же красивым почерком и скорее походили на содержание книги, только вместо глав – время. День молодого вампира несколько отличался от человеческого. Это старшие в некоторой мере плевали на солнце, а молодым приходилось беречься. Дневной сон был для них залогом здоровья и естественного цвета кожи. Завтрак в шесть вечера, не утра, тренировка, уроки… Больше похоже на расписание отпрыска знатного рода, а не кровососа. Особенно, если учесть, что с полуночи у вампирши было свободное время, и проводила она его в «Золотой Слезе». Ну кто бы сомневался. Вот именно после «Слезы» она и исчезла, не явившись на работу.
– Она работала? – спросил я.
– Мы все работаем на благо гнезда, – сказала Кейт.
– Могу представить.
– Валери занималась полностью легальным делом! – возмутилась Кейт.
Для Сансета ее работа секретом не была.
– Уймись, Дункан, девушка работала на скотобойне.
– Управляющим! – добавила Кейт, пока я лишнего не придумал.
То есть Валери отвечала в семье за питание, чтобы уважающим себя кровопийцам не пришлось сосать вчерашнюю кровь из мясного. Только свежевыжатый коровий и свиной сок! Могло ее исчезновение как-то потревожить устоявшийся порядок?
– Нет, – сказал Сансет, словно мысли прочитал. – Это не нападение на бизнес гнезда. Мы уже отработали этот вариант. По факту Линдеманны хоть и потеряли отца, но в плане бизнеса все же приобрели.
– Не так много, как Грачи, – сказала Кейт. – Сучка отхватила самые лакомые куски, что остались от Валентайнов.
Джон промолчал, а Кейт не стала развивать тему. У Валентайнов ведь тоже остались вампиры. Самый молодняк, но договор никто не отменял, и вскоре князь может прислать в город нового главу. Тот еще собеседование у герцога должен пройти, традиция, но абы-кому Фарнелл не отдадут. Интересно, официальная власть в виде деКампа хоть какое-то влияние на ситуацию имеет?
Стоп, это… За размышлениями я перевернул пару страниц и увидел такой же структурированный список контактов. Всех, с кем Валери контактировала в последние сутки. Одно имя показалось мне слишком подозрительным, хоть и услышал его я только вчера.
– Саймон Август Кеттл, баронет.
– Сын судьи? – удивился детектив и заглянул в мою папку. – Он здесь каким образом?
– Этот разгильдяй чей угодно, но явно не его сын, – сказала Кейт. – Такой талант не возникает на ровном месте – это явно наследственность, а матушка его в таком замечена не была.
– Я в курсе, – сказал Джон.
– А я нет. Расскажете?
Слово взяла вампирша.
– Мисс Кеттл в молодости училась в столице, только обучение пришлось прервать в виду интересного положения, что с ней приключилось. Леди вернулась домой, а через месяц выскочила за молодого секретаря своего отца. Еще через шесть месяцев у них родился ребенок.
– То есть, лорд-главный судья начинал свою карьеру простым секретарем?
– Ну, допустим, – сказал Джон, – не простым, а секретарем предыдущего главного судьи – отца мисс Кеттл. И это был его потолок, поскольку ни происхождением, ни связями он не выделялся.
– А как же хваленая честность? – спросил я.
Сансет безразлично пожал плечами.
– На взятке не поймали, но это не значит, что не брал. Насколько я знаю, богатства судья не нажил, а все деньги, имущество и титул отошли Саймону. Так как он связан с Валери?
– Клеился, – ответила Кейт. – Вы чего так вцепились? Все же знают, что Саймон Кеттл – бестолочь и гуляка.
Мы с детективом переглянулись. Может ли вампирша не знать, что Арочник уже убил одного сына судьи? Я сильно сомневаюсь, что эта семейка дружная.
– Другие варианты мы уже отработали, – тактично ответил Джон. – А это что-то новое.
– И на что я надеялась? – разочарованно вздохнула Кейт.
Возможно, у нее и были причины исключить Саймона из списка подозреваемых, но Кейт их не озвучила, так что мы одолжили папки и поехали прямо в суд. Нет, можно было и домой к баронету-разгильдяю, но это было недальновидно. Даже если в семье у них черт-те что творится, наши действия могли обидеть судью, а это то, чего и я, и Сансет, по разным причинам желали избежать.
Сансет быстро выведал, что судья не занят, хоть секретарь и пытался пудрить нам мозги, набивая цену себе и начальнику. Джон без затей послал его в известные места, нагло отодвинул в сторону и ворвался в кабинет. Секретарь поднял хай, судья возмутился, но Сансет спокойно ответил:
– Я касаемо последнего дела.
– Уйди, – тут же приказал судья секретарю и подозрительно покосился на меня.
– Смит помогает с аркой, – сказал детектив, – Дункан в курсе.
– Ладно, садитесь. Посмотрим что у вас.
– У нас немного, – сказал Джон, проигнорировав приглашение. – В ночь перед убийством ваш сын клеился к жертве. Мы можем его опросить?
– Что? Мой… Саймон? Ты ради этого пришел?! – разозлился судья. – Да он к любой юбке клеится. Если достаточно выпьет – то и портовой шлюхой не побрезгует!
– Мне стоило сразу к нему ехать?
– Если ты за разрешением, то оно у тебя есть! А теперь – вон отсюда и не беспокой по мелочам!
– Как скажете, л-лорд, -Джон вложил в голос столько же яда, сколько было гнева в речи судьи. У этих двоих явно была старая история. Возможно, пойди разговор по-другому, я бы замолвил словечко против кавалера и Фейрберна, но с таким накалом страстей это было чревато. Я тактично промолчал и убрался из кабинета вслед за детективом.
От Кеттла я ожидал квартиру в Нью-Хай или дом в Сангардене по соседству с вампирами, но тот проживал в довольно уютном двухэтажном домике за парком, практически в пригороде. Район за спокойствие получил название Слипгарден и сочетал идеально подстриженные газоны с вековыми деревьями, что остались здесь от старого леса. Практически в каждом дворе была пара своих дубов-вязов, на фоне которых терялись строения, впрочем, баронет выделился. Зачем-то ему понадобился большой деревянный амбар на заднем дворе, который дважды превышал размер дома и в плане тонких энергий фонил стихиями.
Был у Кеттла и старый дворецкий, который с кирпичной миной сообщил нам, что хозяин спит.
– В три часа по полудню? – не поверил я.
Оказалось у него распорядок почти что вампирский. Разгильдяй только в семь утра вернулся с очередного кутежа, но не мог уснуть, поскольку чувствовал себя плохо. Сансет не стал затягивать, продемонстрировал жетон и попросил разбудить. Нас провели в уютную домашнюю гостиную, что живо напомнила мне дом в Авоке, и подали чай.
Саймон спустился через десять минут. Глаза красные, кожа бледная, волосы всклокочены, запах перегара разил как свежеразрезанная луковица, и только синий халат с золотыми вензелями сохранял остатки приличного образа джентльмена.
– Утро… – Саймон зевнул во всю пасть, обдав нас новой порцией продуктов распада алкоголя, – доброе, джентльмены. Что привело вас в такую рань?
– Напоминаю, сэр, – чопорно сказал дворецкий, – что мистер Муди уже не единожды советовал вам не отвечать на вопросы без его присутствия.
– Точно… Вы не против, если мы его сюда вызовем? Боюсь, дорогу в контору или участок мой желудок не осилит.
– Я распоряжусь подать завтрак на три персоны, – сказал дворецкий.
– На две, – поправил Кеттл.
– На три! – сказал старик и начал гордо удаляться, но был остановлен мной. С такими перекусами я скоро в штаны влезать перестану.
– На одного, уважаемый. Мы с детективом-инспектором только отобедали.
– Как скажете, сэр, – согласился дворецкий. – На одного.
– Я не понял, кто здесь хозяин? – излишне активно возмутился разгильдяй, отчего тут же позеленел и рванул вперед дворецкого. Через несколько мгновений до нас донесся звук выворачиваемого наизнанку желудка.
– Начинаю думать, – сказал я, – что Кейт с судьей были правы.
Сансет покачал головой.
– Не нужно быть гением, чтобы творить гадости. Достаточно желания.
– Арку он бы не осилил, – сказал я.
– У него достаточно денег, чтобы нанять того, кто осилит.
Тут я должен согласиться. Деньги – универсальный ресурс, которым можно заменить многое. Личные качества, вроде принципов и морали, не являются исключением.
– Кто этот Муди? – спросил я.
– О, он как раз один из тех, кого ты искал.
– Тогда почему он работает на этого… – я махнул рукой в сторону дверного проема, через который снова прилетели звуки выворачиваемого желудка.
– Отец Гарольда был дружен со старым баронетом еще до того, как тот стал судьей. По слухам прежний лорд-судья вверил ему заботу о дочери перед смертью, а дама Кеттл просила его сына позаботиться о своем.
Ждать поверенного пришлось больше получаса. За это время Саймон основательно проблевался, принял противопохмельное зелье и стал лениво ковырять овсянку с медом на молоке, пытаясь всучить нам тосты с джемом, пока дворецкий не смотрит. Это было столь нелепо, что я все больше склонялся к мысли об отработанном образе. И еще больше в этом уверился, когда Саймон сменил поведение с приходом поверенного – невысокого, невыразительного человека в строгом сером костюме с черным кожаным портфелем.
Мы все вышли на веранду с видом на амбар, разлили чай и начали беседу.
– В чем обвиняется мой клиент? – спросил мистер Муди.
– Бог с вами, Гарольд, – сказал Сансет, – если бы против сэра Саймона были выставлены обвинения, мы бы разговаривали в участке. Пока он только свидетель, поэтому я надеюсь на откровенный разговор.
Гарольд кивнул.
– Ну, «пока» мой клиент свидетель, я надеюсь вопросы не будут слишком откровенными.
– Будут, – парировал детектив. – Не по моей прихоти, а из-за его поведения. – Не дав адвокату возразить, Джон сразу задал вопрос. – Сэр Саймон, где вы провели ночь с тридцать первого мая на первое июня?
– О, – оживился баронет, – жаркая…
– Сэр Саймон! – повысил голос поверенный и уже намного тише добавил. – Пользуйтесь мозгами.
– Ну, как бы… Об этом и так все скоро узнают, – пожал он плечами. – Ту ночь я провел с дамой.
– Имя? – спросил детектив.
– Затронута честь… – начал было поверенный, но Кеттл не стал отпираться.
– Нина Грач.
Я поперхнулся чаем, а у детектива с адвокатом отвисли челюсти. Последний с выражением глубочайшей муки прикрыл глаза ладонью.
– Ей же лет триста, – сказал я. И это далеко не все. Мне было еще что добавить о кровососущих тварях, но приличие не позволяло. А вот баронета это не смущало.
– Представляешь, какой опыт?! – подмигнул он.
Я понял, о какого рода опыте он говорил, но ведь был у нее и другой. Опыт в боях, дуэлях и убийствах со спины. Вековой опыт в интригах и обмане, что и не снился простым смертным! Пришла моя очередь прикрыть глаза. Нет, это не образ. Он действительно идиот.
– Ты хоть представляешь, что она может с тобой сделать? – спросил я.
– Ты даже не представляешь, что она со мной уже делала! Да такого лучшие профессионалки Шайни не умеют!
– А о предыдущих фаворитах ты не подумал? – спросил адвокат. – Тебе напомнить сколько драк между ними было?
– Хаксли – слизняк, он не станет со мной драться.
– Не станет, подошлет пару громил, которые переломают тебе ноги, либо сунут шило в почку, когда ты будешь пьян. Я, честно говоря, удивлен, что этого еще не случилось.
– Мы, кажется, отклонились от темы, – сказал Сансет. – Вы провели с ней всю ночь?
– Расстались поздним утром.
– В котором часу уединились?
– Вот тут сказать не могу. Я был слегка невнимателен ко времени.
То есть попросту пьян?
– Это была ваша первая ночь вместе?
– Детектив, – возразил поверенный, – я не могу уловить сути и цели этих вопросов. Уж не пытаетесь ли вы опорочить моего клиента?
Опорочить? Да он, похоже, и сам справляется.
Те же мысли были и в голове Сансета, о чем красноречиво сказал его взгляд. Но на этот раз Кеттл не стал отвечать, так что детективу пришлось крутиться.
– С кем еще вы виделись в тот вечер?
– Да много с кем… Всех и не упомнить.
Детективу надоели ритуальные танцы, и он спросил прямо.
– Валери Линдеманн?
– А это… Скажем так, она не оценила моих стараний по достоинству. Но удача в тот вечер была на моей стороне. Отвечаю на ваш предыдущий вопрос, детектив: с Ниной это была первая ночь. Именно благодаря бурной реакции Валери она меня и заметила. Надеюсь, девочка не сильно обиделась, потому что я ей благодарен.
То, что девочке-вампиру было двадцать, и до смерти она прожила еще столько же, в совокупности вдвое больше Саймона, его не смущало.
– Она мертва, – сказал Сансет, стерев улыбку с лица баронета. – Надеюсь, леди Грач подтвердит ваше алиби?
Саймон открыл рот, но адвокат его заткнул.
– Мой клиент отказывается отвечать на этот вопрос.
– Почему? – спросил баронет.
– Потому что Грач – глава конкурирующего клана, и нельзя исключать ее причастность к этой смерти.
Кеттл совершенно не ожидавший такого ответа подвис, а я понял. Что может подтвердить Нина? Что они с баронетом провели ночь вместе? Пускай. Доказать чем они занимались – уже совершенно другой вопрос. Возможно в постели кувыркались, а возможно жертвенный ритуал в трущобах проводили. Это Саймону мотив против Линдеманнов подобрать трудно, а с Ниной легче сказать, что мотивом не является.
И что хуже всего в этой ситуации, они действительно могли банально мять простыни. На отработку всей версии уйдет куча времени. Нина по вампирской привычке будет юлить и мутить, а если это станет известно Кейт, мы можем получить еще одну эскалацию конфликта. Нет, я совершенно не против уменьшения поголовья кровососов в городе. Моя совесть будет спокойна, но в том бардаке, что может приключиться, надежно сгорят последние улики и доказательства. Никто не найдет Арочника, возможно, какую-то версию спустят сверху, и нам придется чесать затылок, гадая, что все же на самом деле произошло. В таком случае мы полностью пролетаем с влиянием на судью. Одна надежда, что Гарри нароет что-то по арке. Но, на всякий случай, надо ускорится по другим вариантам противостояния Фейрбернам.
Глава 7
Разговор с баронетом не дал ничего, кроме новых вопросов. Я был немного разочарован, а вот Сансет – наоборот, азартно постукивал пальцами.
– Что тебя так обрадовало?
– Калибр замешанных фигур.
– Поясни.
– Все жертвы были мелкими преступниками.
– Кроме вампирши, – сказал я.
– Кроме нее, – подтвердил Джон. – Ее смерть и так сильно выбивалась из общего ряда, а тут еще и главы вампирских гнезд. При том бурлении, что начнется, едва мы всколыхнем это болото, много дерьма всплывет.
– Кейт – не глава, – поправил я.
– Не мать, но глава! Сейчас она старший Линдеманн в городе.
– Так что, мы теперь поедем трепать нервы Нине?
– Не переоценивай себя, Дункан. Гарри мог бы потрепать, а мы только насмешим.
– Она настолько сильнее Кейт?
– Кейт зажата рамками обстоятельств, осторожничает после смерти Лукаса. Мы с ней провели немало времени во время расследования, да и тебя с ней определенные отношения связывают. А вот Нина щадить нас не станет. К ней если идти, то с армией констеблей, либо с парнями из ОО. А раз непосредственной опасности городу и гражданам нет, то придется делать официальный запрос. И сформировать его надо так, чтобы весь город завтра не говорил о том, что Грачи начали войну с Линдеманнами. У нас не канцелярия, а проходной двор. Все клерки кем-то да прикормлены. Проклятье, – Джон посмотрел на часы, – подбросьте меня в участок. Если начну сочинять сейчас, успею к утреннему рассмотрению запросов.
– Ты Гарри архив по предыдущим аркам обещал, – напомнил я. – У него материалы только о последней.
– Я отправлю ему сержанта с бумагами.
После участка в Пабсете мы вернулись в Старый город, к величественной городской библиотеке, где я провел пару незабываемых часов в просмотре Новофриландских газет. Кто же мог подумать, что архив-подшивка будет столь полной: два ежедневные издания, восемь еженедельных, пять месячных журналов и приличная стопка новостных листовок от госучреждений. Объем работы нас не испугал, но спустя часы листания и месяцы публикации газет, мы с Кастетом выпали в осадок и попытались исправить дело магией. Я попытался. Помня об ограничениях, что наложил Гарри на форму заклинаний, я использовал два круга, вложенных друг в друга без руны-якоря в центре. Нарисовал четыре руны фокусировки на внешней стороне меньшего круга, а руны поиска вынес за внешний круг. Схему начертил на вырванном из дневника листе, положил его на ближайшую подшивку, залил эфиром из накопителя, после чего мелкими печатными буквами вписал в пустой круг «Вимбуш». Сконцентрировал внимание на этом слове и спустил магию с поводка. «Вимбуш» налился эфиром и впился в подшивку, словно ее гвоздем к столу прибили. Лист с заклинанием и пару газет под ним прорвало, превратив в мелкую труху всю площадь, что занимало слово. На волну от заклинания сработали какие-то сигнальные амулеты, примчался злой библиотекарь и выписал жесткий нагоняй вместе со штрафом в пятьдесят фунтов за порчу архивных материалов и десять за использование несанкционированных заклинаний в архиве. Еще мне грозило пожизненное отлучение от архива, что было еще хуже потери месячной зарплаты докера на ровном месте. Пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, я обещал, что Гарри все исправит. Библиотекарь согласился пересмотреть решение, но штрафы содрал.
Я позвонил Гарри, выслушал нотации и получил обещание заглянуть в библиотеку с утра. Библиотекарь, удовлетворенный разговором, собирался меня выставить, но я уперся и спросил перечень заклинаний разрешенных к использованию в библиотеке. Как оказалось, было их около сотни, каждое занимало страничку, а то и две в толстой брошюре: элементарные укрепляющие и защитные для бумаги, заклинания тишины и света, простые воздушные линзы для увеличения и более сложные для придания четкости текста некачественной печати. Были заклинания, усиливающие концентрацию и память. Простейшее касающееся памяти я себе переписал, хотя оно влияло только на зрение, действовало не больше минуты, зато позволяло запомнить увиденное с абсолютной точностью, словно создавало в голове фотокарточку. Полезная вещь, если на глаза попадется что-то редкое и интересное. Ну и в конце списка были монстры поиска. Схемы и печати в пять-семь уровней с десятками рун самой разной стихийной принадлежности.
– Неужели кто-то в состоянии это использовать? – спросил я библиотекаря.
– О, это не личные заклинания. Для их использования у нас имеются ритуальные доски. Нужно только запитать формы. Но вы правы, в последний раз мы использовали их для срочного запроса из мэрии. И только потому, что он пришел вместе с накопителями и специалистом из городского архива. По самым скромным оценкам, тот поиск стоил около четырех сотен.
– Сколько?.. – у меня челюсть отвисла. Хотя это в деньгах. Если подумать, за пару дней своего ученичества на простейшие рунные цепочки я растратил вдвое больше в эфирном эквиваленте и ничего толком не добился. Как же тяжело в свое время приходилось Гарри без денег и ресурсов! Сомневаюсь, что я бы так сумел без поддержки. – Можно мне копию этого документа? – спросил я. Перерисовывать этих монстров бесполезно, очень легко ошибиться.
– Конечно, – сказал библиотекарь, – пятьдесят пенсов.
Мы с Кастетом заскочили в продуктовый по дороге, взяли холостяцкий набор: яйца, бекон, хлеб. У Вилкоксов еще пирог оставался, но судя по тому, как рычали голодные желудки, – ненадолго. Но даже так попытку Кастета с ходу прорваться на кухню я жестоко пресек. По опыту знаю, что сытый желудок притупляет чувства. Дед меня с этим не раз в лесу подставлял: «Можем сначала колбаски пожарить, а потом палатки поставить», – говорил он. Ага, да, после колбасок только палатки ставить! Поэтому мы с Кастетом быстро пробежались по дому, расставив сигналки от Гарри. Ничего подобного его убойным минам-печатям, всего лишь зачарованные кнопки с крохотными песчинками-накопителями между которыми образовывалась невидимая эфирная нить. Мы расставили их в каждом дверном проеме и окне, активировали сигнальные кольца, которые кроме прочего позволяли проходить мимо кнопок без тревоги, а вот после… уничтожили треть припасов, и без сил разбрелись по спальням.
Ночью у меня разболелся безымянный палец на левой руке. Как только я понял, что это затухающий спазм от кольца, резко вытащил пистолет из-под подушки и скатился с кровати.
Ремни кобуры на плечи, сумку через плечо. Что еще, штаны? Второй спазм дал понять, что незнакомец, кем бы он ни был, пересек вторую линию. А так как я не знал, где он вошел, он мог быть совсем рядом. К черту штаны! Где туфли? Не хочу босиком по битому стеклу и крови скакать.
Без носков, а фиг с ними.
Я замер, оценивая вариант объединения с Кастетом. Нет, у него автомат и зрение гораздо хуже моего. Я и сам с трудом различаю предметы в этой темноте, а у него первый десяток пуль – бронебойные.
Пока я думал-гадал, дверная ручка пошевелилась. Я мгновенно присел на колено и нацелил ствол в сторону двери. Ручка продолжила медленно и беззвучно поворачиваться, пока не дошла до упора. Мгновение ничего не происходило, словно с той стороны прислушивались. Я не знал, как много может услышать противник, но на всякий случай резко замедлил участившееся дыхание, сделав его ровным и спокойным. Чего не мог повторить с сердцем, которое безумно гнало кровь по артериям, насыщая мышцы кислородом для предстоящего боя. От этого слегка закружилась голова, грудь отозвалась болью, но с той стороны удовлетворились результатом, дверь начала открываться и я сделал большой вдох.
Из-за двери медленно показались дуло револьвера и ботинок на мягкой подошве. Человек в черном приоткрыл дверь, осмотрелся и замер. Его голова тоже была замотана черными платками, что скрывали волосы и лицо, оставляя только узкую полоску для глаз. Зелья или магия? В темноте он видел не хуже меня. И смотрел мне прямо в глаза!
– Замри! – приказал я, но вместо властных звуков до ушей долетел приглушенный шепот. Не первое заклинание тишины на моей памяти. Я присмотрелся к тонким материям. Руки, шея, грудь, пистолет в руке – все сияло магией, а за спиной так вообще целая радуга играла, но было в ней слишком много смертельно опасного белого. Был ли он одаренным, я не понял, зато подготовился на славу.
– Не делай глупостей! – прокричал я, отчего голос прозвучал отчетливо.
О глупости у нас были разные представления, поэтому мои слова послужили сигналом. Человек вскинул пистолет. Я активировал каменную кожу и спустил курок, пуля полетела точно в глупую голову, но разлетелась золотыми искрами у лица противника. Черт, бронебойная ведь!
Пулю противника расплющило о «кирпичный» щит в сантиметре от ноги. Обычная. Зря каменную кожу потратил. Оба выстрела прозвучали банальными хлопками, и при следующем спуске я активировал наложенное на пистолет заклинание. Громыхнуло, как из пушки. Вражеское заклинание слетело, и мы оба немножко оглохли. Пули вновь налетели на щиты, и мы не стали проверять у кого накопитель больше, рванув навстречу друг другу.
Противник оказался ниже меня, но шире в плечах, при этом двигался с удивительной скоростью. Дуло револьвера в мгновение ока оказалось в сантиметрах от груди, впрочем, мой пистолет уже был у его головы. Еще бы пара сантиметров, чтобы впритык, для надежности, но каменная кожа держалась последние мгновения, и я не рискнул подпустить его за щит, выстрелил.
Золотая вспышка разлетающейся пули смешалась с горящим выхлопом пороха, щит защитил его от жара, но не от света. Он даже глаза закрыл. Мой «кирпич» тоже пулю принял, но жар пропустил, грудь обожгло выхлопом.
Пока противник жмурился, я пнул его ногой в колено. Жаль не захрустело, но хоть подвернулось, и он упал на пол. Перехватив револьвер левой за горячий ствол, я отвел его в сторону, приставив свой пистолет к голове убийцы и почти спустил курок, но тот активировал амулет из арсенала воздуха. От него словно волна пошла. Тугой поток воздуха отвел мою руку от головы, ударил в грудь и отшвырнул от противника. Естественно, я промахнулся, но не отпустил дуло чужого револьвера, потянув его за собой. Убийца крепче сжал рукоять и непроизвольно спустил курок. Пуля стартовала за щитом, обожгла предплечье, разорвала кожу и, возможно, мясо. Я не удержал ствол, грохнулся на задницу и ушел в перекат от очередного полуслепого выстрела, краем сознания отмечая, что противник выстрелил снова.
Шесть! Он пустой!
Я вскочил на ноги, противник преломил ствол, делая шаг назад. Гильзы со звоном разлетелись по полу, я рванул вперед, а он достал патрон из патронника на поясе.
Не успеешь!
Нога поскользнулась на гильзах, я потерял равновесие, а он сделал еще шаг назад, оказавшись в коридоре, вогнал патрон в барабан и защелкнул раму. Я восстановил равновесие, шаг… Он взвел курок…
Коридор залило светом и грохотом. Первая десятка бронебойных пуль из автомата сгорела золотыми брызгами на щите убийцы. От неожиданности он дернулся, я бросился ему в ноги, и разряд ветвистой молнии, вырвавшийся из дула револьвера, прошел выше, больно хлестнув синими дугами по спине.
Золотые брызги неожиданно погасли, щит сдох, но пули у Кастета не кончились. Убийца закричал от боли, когда свинцовые осы начали рвать его руку и левый бок. Мне бы остановиться и прицелиться! Боль заставила противника переключиться на Кастета и прикрыться длинным овальным щитом до того, как пули размозжат голову. Вот тут я на полном ходу и врезался в его ноги. Щит прошелся по спине и правой руке, основательно проморозив кожу прежде чем развеяться, но Кастет все равно не смог возобновить стрельбу, боясь ранить меня.
Мой пистолет и руки неожиданно оказались прижаты к полу чужой задницей, и пока я пытался их вытащить, убийца дважды приложил меня рукоятью револьвера по затылку. Мир расцвел красками боли и поплыл. Прибил бы гад, если б не Кастет, который в лучших футбольных традициях зарядил ему босой ногой в голову. Чемпионский удар!
Мы с неизвестным разлетелись в разные стороны, а Кастет, неприлично поминая матушку незваного гостя, запрыгал на одной ноге.
Обувь! Обувь надо было одевать, а не штаны! Где пистолет?! Я приподнял голову, не в силах оторваться от пола в бешено качающемся мире.
ФН оказался под рукой противника, но он после удара Кастета испытывал затруднения, схожие с моими, да еще и соображал туго. Вместо того, чтобы схватить оружие, он поставил на него руку и попытался встать. Пистолет скользнул по полу, рука поехала за ним, и убийца, попытавшись удержаться, невольно сжал оружие в руке, но это не помогло, и он грохнулся на пол. Застонав от боли, он попытался отшвырнуть то, что мешало, но наконец понял, что попало в руку, и попытался сменить хват.
– Стреляй! – приказал я Кастету, пока указательный палец врага добирался до спускового крючка. Парень развернул дуло в нужную сторону и зажал спуск. Мерцание огня вновь осветило коридор. Две-три пули точно попали в грудь и живот, заставив выронить пистолет. Но Кастет, стоя на одной ноге, не сумел удержать равновесие. Очередь вильнула по стене к потолку, а стрелок оказался на спине в тот момент, когда затвор сухо клацнул по раме.
ФН все так же близко лежал к противнику. Тот стонал, но помирать отказывался. В нем бурлила какая-то уж совсем дикая смесь магии. Там кровь сплеталась со смертью, болото с песком, мелькали молния и лед. У него были все шансы если не выжить, то, по крайней мере, пережить нас. Я плюнул на качку, рывком поднялся, врезался в стену, отскочил от нее и полетел на противника. Пистолет был рядом, но мы вцепились друг другу в глотки, как дворовые псы.
С ужасом я осознал, что в грубой силе проигрываю начисто. Убийца победно рыкнул и усилил хватку. В глазах поплыли круги. Не совсем соображая, я отпустил его шею, вытянул руку и активировал квадратный щит из перстня. В коридоре было слишком тесно, чтобы закрываться им, но это был не первый раз, когда я использовал его не по прямому назначению. Материализовав щит ребром к себе, я еще наклонил его и резко потянул. Острый угол проекции врезался в затылок убийцы, сорвав нижний платок. Полыхнула льдом защита, но не помогло, и хватка на моей шее ослабла. Я развеял щит, подхватил пистолет и оттолкнулся от врага, но тот быстро пришел в себя и схватил меня за ногу. Я упал и снова выронил пистолет, а лодыжку обожгло болью. Эта скотина впилась в нее зубами!
Я треснул каблуком свободной ноги по наглой роже, но едва не вырвал шмат мяса из лодыжки. В глазах почернело, зрение на мгновение пропало полностью, но быстро вернулось с тремя вспышками пистолетного огня. Кастет подобрал ФН. Убийца снова прикрылся ледяным щитом, рванул в конец коридора и высадил окно плечом. Зазвенело стекло, газон глухо принял тяжелое тело.
Сил преследовать не было. Живы остались – и то хорошо.
– А ну стоять! – рявкнул густой бас за окном.
Через мгновение дуплетом бахнул дробовик, сверкнул огонь, и незнакомый голос разочарованно протянул:
– Ушел гад!
А бас поинтересовался:
– Эй соседи, вы там живы?
Мы с Кастетом переглянулись. Кто это там такой заботливый?
– Кинь мне пистолет, – потребовал я.
Кастет бросил ФН. Я поймал его и тут же сменил обойму. Спарроу, вернее… Как там его новая фамилия? А не важно. Кастет подобрал автомат и ускакал к себе перезаряжаться.
– Дункан!? – крикнула Эйли. – Ты живой?
– Да что ему сделается! – гораздо тише успокоил ее голос Джеймса Флауэра.
– Живой! – крикнул я.
– Клинт?
– Он тоже.
– Молодой человек, вам помощь не нужна? – спросил тот же бас.
Выскочивший в коридор Кастет с перезаряженным автоматом прислонился к стенке и сполз на пол, аккуратно приподняв больную ногу.
– Я бы не отказался, – сказал он. – Голос мистера Шеридана. Он хороший человек.
– Не откажемся, – крикнул я, – минутку, открою.
Лодыжка горела огнем, пришлось принять болеутоляющее зелье и залить рану целебным. Надо будет у Гарри лечебное заклинание выпытать. С моей удачей лишним не будет.
Кое-как доковыляв до двери, я открыл.
Ба! Да тут целая делегация: Эйли с Финеллой, Джеймс, брат Козы и еще пара мужчин. Самый старший, большой и бородатый, держал одной рукой двустволку, которая при его габаритах выглядела игрушечной.
– Джентльмены, – поздоровался я, – леди.
Уже знакомый мне брат Эйли повернулся к сестре с ехидной улыбкой.
– Живой твой ненаглядный, зря истерила.
Эйли на словесный выпад ответила пинком в голень.
– Ай! Ну правда же, чего дерешься!?
Глава 8
В силу обстоятельств я не сумел оказать гостям достойный прием, даже чаю не предложил, благо девушки знали, что здесь где, и быстро заняли кухню, тогда как мужская часть соседей осела в гостиной. Отца Эйли звали Халом, старшего брата – Маркусом, а с младшим, Гарфилдом, я уже был немного знаком. Вся троица оказалась ветеринарами и вызвалась оказать первую помощь. Младший, с духом лошади, или боевого скакуна, как он говорил, усадил Кастета в кресло и с хрустом поставил на место пальцы травмированной ноги, после чего занялся бинтованием. Отец со старшим сыном уложили меня на диван задом, то есть лодыжкой кверху, и устроили консилиум, терзая прокушенную плоть и так, и эдак. Делали они это под видом промывания, для чего использовались остатки джина, что нашлись на кухне.
– Чувствуешь? – спросил Хал, надавив на икру.
Я чувствовал четко и уже готов был в красках сообщить что, но старший сын ветеринара ответил:
– Ага… странно. Я за инструментом?
– Беги.
– За каким еще инструментом?! – всполошился я.
– Спокойно, молодой человек. Просто в ране что-то осталось.
– Как осталось? Меня укусили, а не подстрелили. Что там вообще могло остаться?
– Зуб, например, – предположил ветеринар. – Я не раз вытаскивал осколки из лошадиных шей. Молодняк вампиров часто шалеет и лезет к крупному скоту. Им кажется, что чем больше жертва, тем легче утолить жажду. А лошади такого не одобряют.
– Не легче у мясника литр крови купить?
– Так я не о гнездовых говорю, а о диких, о которых никто не заботится. В первые дни кожа особенно чувствительна к солнцу, оно буквально прожигает ее до мяса и костей. При этом энергии на преобразование тела уходит уйма. Никто не рассказывает им об изменениях, что происходят с организмом. Боль, страх, унижение и голод – вот и все, что бедняги чувствуют. Неудивительно, что решения они принимают не самые разумные.
Ему что кровососов жалко? Нечего жалеть, потому как в большинстве случаев такие обращенные срываются не на лошадях, а на семье. Все это знают, и выход тут один – пуля в висок!
– Разве их не уничтожают сразу? – спросил я. Для обращения нужна вампирская кровь, а гнезда следят за… О чем это я. Прошло чуть меньше недели, как сам отбивался от толпы крыс-кровососов. Если хоть одна тогда сбежала… Варианты есть.
– Уничтожают, но заражение вампиризмом все же случается. Строго говоря, кровь – не единственный вариант. Подойдет любая частица плоти или жидкости, если вы понимаете, о чем я.
– Фу, Шеридан! – возмутился Флауэр.
– Это естественно, – отмахнулся от него отец Эйли. Развивать тему не стали, так как прибежал Маркус с металлической коробкой инструментов. Закипевший на кухне чайник использовали для их дезинфекции. Хал полез в рану пинцетом, а у меня полезли глаза из орбит. Не надо было экономить обезболивающее. Я вгрызся в подушку.
– Вот он, поганец! – довольно пророкотал мистер Шеридан. – Я был прав, кровосос.
Зелье от вампиризма в сумке имеется. Не забыть принять перед сном.
– Вот примерно такие осколки я из лошадиных шей и доставал, – сказал Хал. Я обернулся.
– Еще была корова в Теплицах, – напомнил Маркус.
– И свинья в Смаглер-бэй, – добавил Гарфилд.
– Там собачий клык был, – поправил отец.
– Позвольте, – попросил я.
Хал передал мне пинцет с осколком. Клык был немногим толще того, что дед выломал у себя, и явно принадлежал молодому вампиру.
– Во что ты опять вляпался?! – возмутился Джеймс. – Когда ждать нового похищения? Кто на этот раз?