Читать онлайн Попаданка в постель Верховного жреца бога смерти бесплатно
![Попаданка в постель Верховного жреца бога смерти](/pics/b/122922/122922.jpg)
ГЛАВА 1. Вирус гриппа и чудо-таблетка
МАРИНА
Заболела. И так не вовремя. Голова гудит и с каждой минутой всё тяжелее. Свет режет глаза, что никакие отчёты перепроверять не хочется, а хочется лечь на пол и помереть. Сама не знаю, как всё сделала и не допустила ошибок, если верить начальнице. Та мельком пролистала файлы, одобрительно кивнула и отпустила домой. В глубине души я возликовала, предвкушая сладостную встречу с кроватью и подушкой.
Где умудрилась подцепить изводящее тело заразу? И, вроде, предприняла все меры предосторожности, чтобы этого не допустить, но упадок сил в вечернее время за два дня перешли в острую форму гриппа или ОРВИ. Всегда путалась в терминологии. На работе градусника не нашлось, но общее состояние наталкивало на два варианта: тридцать семь и семь или далеко за тридцать восемь. Радовало, что сегодня была пятница, а значит, завтра на работу вставать не надо.
Поэтому план был прост: добраться до дома, выпить что-нибудь жаропонижающее и лечь спать. Но в нём обнаружилась существенная дыра: в аптечке даже аспирина не нашлось, зато откопала таблетку, которую папа всучил мне на прошлых выходных, беспокоясь как бы я не заболела, несмотря на всю мою предосторожность.
«Хорошее, импортное. Возьми, если заболеешь, хоть будет что принять. И не пропадай. Мы же с матерью беспокоимся о тебе», – жужжал папа на уши, вот я и взяла, пообещав позвонить, если заболею. И если не заболею – тоже позвоню. Обо мне же никто не позаботится: живу одна, даже кота не завела, беспокоясь, что животное с ума сойдёт с тоски в четырёх стенах и попробует это как-то изменить, к примеру сбежав, как сделал мой молодой человек. Два года вместе были, а тут ему захотелось привнести в свою жизнь больше красок. Никак кризис среднего возраста настиг его, а я не стала держать, думая, что погуляет, проветрится и вернётся. Но нет. Не вернулся. Даже вещи свои не забрал. Так они и лежали, занимая треть шкафа и один ящик в комоде.
Подруги покрутили у виска, узнав, что мы с Данилой разошлись и как разошлись. А что я? Я вся в работе. Для меня на первом месте профессиональный рост, чтобы самой потом быть начальницей финансового отдела и получать соответственно больше.
Меркантильно? Да. А что поделать, сейчас времена такие – надо вертеться изо всех сил и готовить подушку безопасности к старости, да и про своих родителей не забывать. Но пока я работаю, нет времени на жизнь и создание своей семьи. Да и, честно говоря, разочарована я в мужчинах. Уже стало казаться, что им невозможно угодить.
Закинув в себя чудо-пилюлю от папы и запив её стаканом воды, кое-как избавилась от одежды, завалилась в постель и мгновенно заснула.
Проснулась от нестерпимой жажды. Вскочила на ноги, думая только о том, как бы быстрее добраться до воды, но запуталась в одеяле и полетела на пол. На мгновение показалось, что весь мир рухнул во тьму, но прохладный пол навёл на мысль, что у меня просто потемнело в глазах от неоправданной прыти.
И жажда никуда не исчезла. Приподнимаясь на руках, уговаривала Всевышнего дать силы, чтобы встать и добраться до кухни. Успела отругать себя, что заранее не поставила стакан с водой поближе к кровати, хотя бы на компьютерный стол, и то не так далеко было бы идти.
– Ещё жива? – ударил по ушам грубый голос.
Я подняла голову и посмотрела на полуголого мужчину. Испепеляющий взгляд. Злое выражение лица и тёмная щетина навевали беспокойные мысли.
– Кто вы? – пискнула от испуга.
Неужели взломали замок? Или я забыла закрыть дверь, и «гости нашего города» решили воспользоваться подвернувшейся возможностью?
Я засучила ногами, стараясь отползти подальше от устрашающей фигуры. Наткнулась на преграду, которой оказалась стена, совсем непохожая на мою, между прочим. У меня белые обои, а тут красный бархат!
– Где я? – последовал закономерный вопрос.
– От собственного яда мозги поплыли? – всё так же грубо вопрошал незнакомец, направившись в мою сторону.
– Простите, я не понимаю, о чём вы, – выпалила, не сводя взгляда с мужчины, который стремительно обошёл высокую кровать и грозовой тучей навис надо мной.
Жажда продолжала мучить, а я искала объяснение тому, что вижу, слышу и ощущаю. Сон? Такой правдоподобный? Надо ущипнуть себя! Но не успела…
Мужчина присел, схватил меня за плечи и встал, одним рывком поставив меня на ноги. Я аж ахнула от такого.
– Кто тебя надоумил? – чуть ли не прорычал он, больно впившись пальцами в кожу.
– Простите, я не понимаю, о чём вы, – дрожащим голосом повторила я.
– Ар-р, дура! – крикнул мужчина и швырнул меня на постель.
Я села поверх скомканного тёмно-красного покрывала и поправила упавшую с плеча бретельку надетого на мне белоснежного платья, хотя точно помню, что заснула в одних трусах, не нашла сил надеть ночнушку или футболку.
Раздался стук, заставив меня вздрогнуть.
– Да! – рявкнул незнакомец.
Дверь в комнату распахнулась, впуская прохладный воздух и группу из трёх мужчин. Я сжалась в комок, с ужасом ожидая самого худшего, и с удвоенной силой задрожала от страха и коснувшегося оголённых плеч холода.
– Убери её с глаз моих, – приказал первый незнакомец кому-то из присоединившихся.
Мужчина в мятой рубашке и небрежно накинутом поверх неё камзоле, напоминавший английского франта после бурных возлияний, вышел вперёд, переведя свой удивлённый взгляд с полуголого грубияна на меня.
– Исен… – проронил тот, но первый его оборвал, процедив сквозь зубы:
– Просто уведи её.
У меня всё внутри похолодело. «Англичанин» медленно, словно давая хозяину покоев одуматься, приблизился к кровати. Смущённо оглянулся, схватил со стоящей в стороне табуретки кусок красной ткани и развернул его передо мной, демонстрируя широкие проймы.
– Прошу, миа1, накиньте, – обратился он ко мне спокойно и почтительно качнул головой, а полуголый на это только фыркнул.
Холод, проникавший под кожу, не дал вариантов действий: я привстала, покачнувшись от накатившего головокружения. Мужчина помог надеть халат из плотной стёганной ткани и подставил под ноги балетки. Обувшись, я закуталась в стёганку, про себя ругая того умника, что решил прохладный шёлк сочетать с ватой… или войлоком? Не смогла понять. Благодаря обновкам, воздух перестал холодить тело, позволяя немного расслабиться и перестать заходиться мелкой дрожью. Мужчина сделал жест, призывая идти с ним.
– Свободных комнат сейчас нет, – сообщил мой сопровождающий полуголому грубияну, встав посреди комнаты. Я тоже замерла, плотнее укутываясь в необычный халат.
– Что, и в темнице всё занято? – с ядовитым пренебрежением поинтересовался тот.
– Но… у неё жар, – прошептал первый, заметивший это каким-то образом – не знаю, что происходит, но простуда, судя по всему, никуда не делась. Приставучий вирус. Обстановка и отношение неизвестных людей толкнули пожелать, чтобы эти мужланы заразились от меня. Для верности стоило чихнуть, и в носу удачно засвербело.
– Странно, после яда обычно сразу помирают, – грубо ответил хозяин покоев, облокотившись бедром о край стола, накрытого тёмно-рубиновой скатертью, и скрестил руки на груди, хоть как-то прикрыв свою «срамоту», покрытую лёгкой дымкой тёмных волос.
Я приоткрыла рот, стараясь не думать о том, что сейчас произойдёт, дабы не спугнуть подкативший чих:
– А-апхи! – разразилась, старательно зажмурившись. Вышло со смаком, от всей души, не успев прикрыть рот ладонью, которая запуталась в слоях тяжёлой ткани.
– Вон! – взревел полуголый хам, отирая лицо схваченной со стола белоснежной салфеткой. – Пусть сгниёт там! Зараза… – прохрипел, метая гневные взгляды в не спешащих освободить его комнату людей.
– Миа, – обратился ко мне помятый франт, подхватив осторожно за локоток и направив на выход.
– Но… – растерялась, не смея сопротивляться. Всё происходящее казалось дурным сном и не мешало бы проснуться.
Меня всё дальше и дальше уводили от комнаты с мужчиной, которого я не на шутку разозлила. Правда, так и не соображу: причём тут яд? Я выпила яд? Единственное, что сегодня мне пришлось пить так это аспирин, который нашёлся в столе у начальницы, и ту заморскую чудо-пилюлю… Начала грешить на неё. Без инструкции могла и наркотик принять и не понять… Тогда выходит, это всё галлюцинации?..
Вяло текущие мысли едва поспевали за шагом мужчин, что вели меня вниз по лестнице, минуя все выходы на красиво убранные коридоры.
«В подвал направляются?» – осенило меня. – «То есть в темницу?!»
Испугавшись заключения (я же не преступница какая-то!), дёрнулась, но хватка на моей руке мгновенно окаменела, пресекая попытку бегства. Хотя длинные полы мешковатого халата с этим тоже бы справились.
Устланные дорожками ступеньки сменились на потёртые каменные. Сердце сжалось в груди, озноб пробежал по всему телу, нашёптывая малоприятный конец – тот самый, что удовлетворит полуголого грубияна.
Один из мужчин – тех, что были одеты в опрятную форму тёмно-синего цвета, напоминая кадетов военно-морского училища, достал из подвешенного на стене ящика связку ключей. С неприятным скрежетанием открылся замок в подвальное помещение. Дверь с противным скрипом распахнулась, открывая вид в бездну. В нос ударило сыростью. Я поморщилась от подступившего чиха. Снова открыла рот, чтобы оросить бактериями всё и вся, но не из вредности, а от бессилия сопротивляться чему-либо. К тому же руки были заняты, придерживая халат, который норовил сползти с плеч и опутать ноги.
В этот раз чихать резко перехотелось – меня дёрнули за руку, принуждая сделать шаг.
– Пожалуйста, – проблеяла неожиданно осипшим голосом, но франт беспрекословно следовал указаниям «своего господина». – Не надо, пожалуйста. Я ничего такого не делала.
Меня потащили по мрачному коридору. Один из «кадетов» дотронулся до светильника на стене, и тот отреагировал, разгораясь слабым светом. Он шёл и продолжал свои манипуляции с остальными светильниками, которые никак не могли разогнать весь застоявшийся сумрак в этой катакомбе.
– Простите, миа, но приказ Верховного жреца превыше вашего желания.
Ноги подкосились…
– Какой такой жрец?! – «Я что, в секту попала?»
– Верховный, – успокаивающим тоном ответил франт, – ваш супруг, помните?
Мужчина подхватил меня под руки и завёл в любезно распахнутую одни из «кадетов» камеру, не дав опомниться. Усадил на деревянную скамью и заправил за ухо упавший мне на лицо светлый локон. Светлый? Я же шатенка! Голова пошла кругом. А ещё и этот франт навис так близко. В его глазах отсвечивался мертвенный свет светильников, пугая и парализуя.
– Давайте позволим вашему мужу остыть. Я выясню, что его так рассердило на этот раз, и попробую уговорить простить вас, – тихим шёпотом уговаривал он.
Судорожно сглотнув, я словно зачарованная кивнула, позабыв обо всём. В голове царила пустота. На сердце тоже. Время исчезло. Свет померк. Веки отяжелели и медленно закрылись. На обморок не было похоже, скорее на неожиданно сморивший сон. Но с чего вдруг?!
– Отдохните пока, миа, – прошептал всё тот же франт, убаюкивая всколыхнувшийся голос разума.
Тьма закружилась, окутывая в тёплый ворох невидимой ткани. Жар разлился по коже, согревая каждую клеточку. Блаженно выдохнув, пошевелилась, стремясь спрятать заледеневший нос в мягкую грелку, опоясывающую всё тело. Все тревоги и вопросы растворились в неге. Сон взял своё.
ГЛАВА 2. Предательство и наказание
ИСЕН
А вечер так приятно начинался…
Умывшись, прилёг на постель. Почувствовав запах духов Лиры, стащил бельё и закинул подальше в пустой угол. Поднял руку и мысленно обратился к смертоносному Мароук2, прося сил избавиться от ярости, что изъедала моё нутро. Холодное синее пламя заплясало в ладони, щекоча кожу острыми языками. Бросил шар в груду красного тряпье, раздражаясь ещё больше, зная, что это любимый цвет Лиры, который окружал меня со всех сторон, но жечь стены не стал. Не хватало случайно спалить тут всё .
Как только она могла?..
Меня не раз остерегали на её счет, говорили, не видать мне счастья с бывшей прислужницей из храма солнценосного Лиала3, но я влюбился, как вкусивший кровь Хатти4. Для меня Лира стала солнцем и смыслом жизни, порой мешая вести службы подобающим образом. А я – Верховный жрец Мароук и служу ни в каком-то захолустье, а в столице Бостеры. Мне нельзя терять хватку. И ни в коем случае нельзя умирать. Мёртвым я смогу прислуживать своему богу, но не нести его слово в люди.
Мысли душили, запах гари им способствовал. Дождавшись, когда бельё прогорит, я накинул сутану и вышел, думая пройтись по коридорам, по которым вечно гуляли сквозняки. Но сейчас это было только на руку.
Прокручивал последние минуты нашего с Лирой общения, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Было бы проще спросить напрямую, но от одной мысли о ней ярость с новой силой затопляла меня, выбивая из колеи.
Посвящённый Мароук праздничный вечер прошёл блестяще: приглашённая знать пили, ели и веселились, изгадив главный зал и превратив сад в нечто облезлое, источающий дикий смрад алкоголя, рвоты и прочих нечистот. Толку, что гости из благородных семей, пару рюмок браги, и все манеры испарялись, будто никогда и не вколачивались в эти свиные рожи. Арман тоже хорош… Вспомнил, как он фамильярничал с Лирой, и покривил лицом. Сейчас у этого ублюдка есть отличный шанс подбить клинья к моей жене, даже старая дружба со мной может отойти на задний план, если моя супруга поманит его пальчиком.
Ярость с ревностью сплелись тугим клубком. Я резко остановился и ударил кулаком о стену, выбивая пыль из старого гобелена, висевшего на ней. Переключившись на саднящее чувство в руке, смог отогнать мерзкую картину, как Лира обвивает руками и ногами вечно готового на подвиги Армана.
Скрипнув зубами, предпринял попытку вернуться к разбору очередного покушения на мою жизнь.
Лира была игрива весь вечер, бесстыдно кокетничая с гостями храма. Она видела мой недовольный взгляд, но упорно игнорировала его, разжигая во мне ревность и желание утащить её из общего зала в наши покои.
В какой-то момент жена ушла, передав через Армана записку, в которой сообщалось, что она ждёт в нашей постели, но долго ожидать меня не намерена. Я трактовал её слова по-своему. Вспыхнув ревностью, покинул гостей, оставив их под присмотром друга. Как начальник охраны он должен был спасти имущество храма от изуверств, что учинили гости, в чьих деньгах мы очень нуждались. Нуждались, но не до такой степени, чтобы разрешать им всё громить. Чинить это на какие средства потом? Но это ладно. После разберёмся.
Лира встретила меня сияющей улыбкой, в одной сорочке, приняв соблазнительную позу на постели. Я сразу приметил вино и фрукты на столе.
«С чего вдруг?» – поинтересовался у неё.
«Ты так намаялся с приготовлениями к сегодняшнему вечеру. И сам вечер, не скажу, что прошёл легко. А мне хотелось бы, чтобы ты тоже немного расслабился и отдохнул, – игриво прощебетала Лира, подскакивая с кровати. – Выпей же со мной», – добавила она, закинув в рот ягоду, которая попалась под её изящные пальчики.
Я охотно избавился от удушающей сутаны. Взгляд Лиры загорелся, ладошки принялись гулять по моему телу, стремясь пальчиками пригладить волосы на груди. Вечно она меня гладила так, будто я диковинное животное…
Я замер посреди коридора. Оглянулся. Свернул к выходу на террасу. Шаги гулко отдавались от каменного пола. Самому стало не по себе от тяжести поступи. Положил ладони на широкие, каменные перила и опёрся на них. Их крепость вызывала зависть. Храму больше трёх сотен лет, а с божьей помощью он всё ещё выглядел достойно. И несколько войн, волнами прокатившиеся по нашей стране, не смогли разрушить этот камень или оставить на нём трещин.
Захотелось стать камнем. Бездушным и крепким. И ничьё предательство не ранило бы в самое сердце, пробежав трещинами по душе. Камню на всё плевать, хоть в порошок его растирай.
– Исен! – окликнул Арман, но я не шелохнулся, мечтая, чтобы весь этот мир провалился в бездну, прямиком к Мароук. – Я отвёл её в темницу, как ты и велел, – отчитался он, приблизившись. – Нам по пути никто не встретился, своих парней я предупредил, чтобы языками не трепали, но хотелось бы разобраться в ситуации.
– Разобраться?.. Я бы сам хотел… – ответил, взглянув на янтарную Луну, чей свет так хорошо смотрелся, падая на светлые волосы Лиры, заставляя её всю сиять. В такие моменты она выглядела истинной небожительницей, случайно застрявшей на земле среди смертных.
Крепко сжал камень под своими ладонями, вымещая разгоревшуюся злобу.
– Давай по порядку, – спокойно предложил Арман.
– Она пыталась меня отравить, – процедил я, чувствуя ядовитую ярость. – Я ей верил, а она… почему? Если она собиралась сделать это с самого начала, почему сейчас? – бросил я ему вопросы, которые сбивали с толку.
– Слушай, я не знаю, но попробуем разобраться. Ты остынешь, и можно будет обсудить всё с Лирой. Или хочешь, я сам допрошу её? Тогда мне надо больше узнать от тебя, что у вас случилось.
Его предложение заинтересовало. Тянуть с этим делом нельзя, с ума сойду. Самому взглянуть в глаза этой предательницы выдержки не хватит. Не сейчас, когда злость и боль душит и убивает меня, а источник всего этого – она. Разум пытается остановить от ошибки, уверяя, что убийство Лиры не принесёт должной благодати для моей души. Но бушующие во мне эмоции застилали глаза, не давали разглядеть правильный путь в сложившейся ситуации.
– Она предложила выпить. Вино подготовила заранее. Её полуголый вид отвлекал, и я бы выпил предложенный ею яд, если бы не защитная метка Мароук. – Задрал рукав на правой руке и показал чёрный серп, стремящийся замкнуть круг. – Метка обожгла кожу, предупреждая об опасности. Я, разумеется, усомнился, но Лира настаивала, чтобы я выпил, – произнёс сквозь зубы, борясь с душевным надрывом.
– И что тогда? – нарушил тишину Арман.
– Я предложил ей отпить из моего кубка, – сказал, а перед глазами увидел её прекрасное лицо, исказившееся испугом. – Если бы она иначе отреагировала на моё предложение, то я бы остановился на версии, что кто-то из прислуги воспользовался её затеей. Но она первая пригубила вино из своего кубка, и с ней ничего не случилось. В её кубке яда не было, и она это знала, – с холодной уверенностью произнёс я едва слышно.
– И дальше что? – подтолкнул друг продолжить свой рассказ.
– Я настоял, чтобы она выпила из моего кубка, – бесцветным голосом ответил ему. Мне так не хотелось верить в то, что я вижу и чувствую, что пытался заставить Лиру выпить яд, который она заготовила для меня.
Она уклонялась от моего настойчивого предложения, глупо отшучиваясь. В завязавшемся споре алая жидкость выплеснулась из кубка, попав Лире в лицо, растекаясь кровавыми потёками по глубокому вырезу белой сорочки. Она закрыла рот, перестав просить меня остановиться, – мы оба остолбенели, в ожидании ответа на неозвученный вопрос…
Я успел пожалеть, видя, как она побледнела, схватилась за горло, начала корчиться и хрипеть.
– Яд точно подействовал, – сухо заявил, прямо посмотрев на Армана. – Она упала на кровать, попыталась доползти до туалетного столика, но, свалившись на пол, замолкла.
– А что ей надо было на туалетном столике? – задался он вопросом.
– Видимо, противоядие, – пожал я плечами, чувствуя, что немного успокоился. – Я нашёл флакончик с золочёной крышкой и бросил его на пол. Он разбился, – сказал, намеренно утаив горе, печаль и боль, которые накатили на меня вместе с раскаянием, когда я осознал, что она умерла, а ещё то, что закрыв глаза на внешний вид флакона, которые использовали служители Лиала, влил его содержимое в рот Лиры, моля Мароук вернуть эту дуру. Не чтобы отмыться от греха убийства, а чтобы превратить её жизнь в кошмар. Чтобы она поняла свою ошибку, раскаялась и впредь никогда не помышляла ни о чём таком, а была послушной и примерной женой.
Но было поздно. Оживить мертвеца даже боги не могут – это против их же правил. Но, видимо, в очередной раз ошибся. И об этом всём Арману знать не надо.
– Потом я отослал тебе сигнальный огонь, а она пришла в себя перед твоим приходом, – сказал, отмахнувшись от воспоминания, как она себя вела, после того как очнулась. Опять решила изобразить дурочку? Второй раз со мной такое не пройдёт.
Арман задумчиво хмыкнул.
– Хорошо, я тебя понял. Но если учесть яд и жар, которым её наградил этот инцидент, тянуть с разговорами нельзя. Я ей помог уснуть на время, активировав чары на халате, но они недолго будут генерировать тепло.
– Делай, как знаешь. Ты капитан охраны, – бросил ему, уходя из-под бледно-жёлтого света Луны.
ГЛАВА 3. «Бей и беги»
МАРИНА
– Лира, проснись, – услышала я чей-то голос, и пряный запах защекотал нос. – Просыпайся, – повторил голос, донеся смысл до моего разума.
Я пошевелилась, отмечая болезненные отклики во всём теле и дикую сухость во рту. Открыла глаза и увидела незнакомца… Присмотрелась, нет – уже знакомый франт стоял подле моей кровати, которой оказалась деревянная скамья, и протягивал глиняную кружку с дымящимся напитком. На этот раз он выглядел куда опрятнее, застегнувшись на все пуговицы и зачесав тёмные волосы назад.
– Я принёс отвар, он облегчит жар, – добавил он, пока я садилась, щурясь и осматриваясь по сторонам.
С недоверием взглянула на визитёра, памятуя о желании другого мужчины избавиться от меня.
– Яд? – мой хриплый вопрос вызвал смех у франта.
– Лечебный отвар, – настоял он, отсмеявшись. – Поможет прийти в себя.
«В себя?!» – замерцала мысль неоновой вывеской, стрелочкой указывая на выход из сложившейся ситуации. Я схватила предложенный напиток, используя толстую ткань халата вместо прихваток, чтобы не обжечься. Подула в кружку и осторожно отхлебнула. Горько. Кисло. Проглотила и поморщилась. Нёбо и язык стало пощипывать.
– Ужасный вкус, что это? – прохрипела и втянула прохладный воздух, чтобы унять жар во рту.
– Это лекарство, оно вкусным не бывает, – поучительным тоном выдал гость. – Постарайся выпить как можно больше.
Украдкой поглядывая на мужчину, который устроился на краешке скамьи, я пыталась найти разумное объяснение происходящему, едва ворочая извилинами. Жажда после первого же глотка необычного пойла утихла. Может, всё-таки не надо было спешить и пить этот отвар? Если человек ведёт себя мило, это ещё не значит, что ему стоит доверять. Но усталость волшебным образом отступила, проясняя сознание, и единственное тому объяснение – этот горько-кислый напиток.
Через силу ополовинила кружку, и замерла, погрузившись в свои мысли и перебирая последние события.
– Всё? – спросил сосед по скамье, подавшись в мою сторону.
Я испугалась и шарахнулась от него.
– Прости, не хотел тебя пугать, просто проверял, сколько ты выпила, – успокоил он, мило улыбаясь.
Грубо всучила ему кружку, внимательно изучая хмурым взглядом.
– Знаете, – включила строгий голос, – это не смешно.
– Смешно? – Густые брови франта попытались изобразить какой-то танец, посвящённый всеобщему непониманию.
– Прекратили немедленно этот балаган! – возмутилась, выпрямив спину, чтобы внушительней выглядеть рядом с этим мужчиной. – Это какой-то розыгрыш?.. У меня температура, мне к врачу надо, а не в вашем шоу участвовать.
Стрельнула глазками, проверяя наличие видеокамер в своей камере. На днях как раз в офисе обсуждали чего бы такого необычного устроить в честь десятилетия фирмы. Вот почему я не люблю корпоративы, втянут и не спросят: а оно мне надо?!
– Я на вас и в суд могу подать за такое обращение, – понесло меня под давлением адреналина, включая функцию «бей и беги», только на современный лад: «угрожай знанием своих прав и сматывай удочки, пока никто не выдвинул членораздельных возражений». – Не хотите проблем: вызовите мне такси или сами отвезите до ближайшего метро, и забудем обо всём этом… недоразумении, – поставила свой ультиматум.
Франт нахмурился. Быстрым, едва уловимым в этой полутьме движением он коснулся моего лба.
– Лира, ты бредишь, – констатировал он, убрав ладонь.
– Я Марина, – поправила несведущего. – Для вас – Марина Маратовна, – осадила незнакомца, имя которого оставалось для меня тайной. – За… чай – спасибо, аттракцион у вас интересный, но пусть сюда кого-нибудь другого посадят. У кого нет жара и угрозы получить осложнение, просиживая штаны в вашей аутентичной темнице.
С гордой осанкой встала, намереваясь воспользоваться открытой дверью и уйти из этого сырого подвала. Округлившиеся от моей наглости глаза франта хлопнули несколько раз, помогая ему переварить услышанное. Кажется, он не привык, чтобы «пленницы» начинали качать права и угрожать судебными исками, портя весь сценарий мероприятия. Его лицо переменилось, отразив принятое на мой счёт решение.
Доля секунды понадобилась, чтобы понять главное – БЕГИ! Пока не поздно! Пока есть шанс… Маленький, призрачный. И пока тело не отказало в исполнении задуманного.
Халат упал на пол, огладив на прощание нежным шёлком голую кожу плеч и рук. Не обращая внимание на промозглый холод, прыгнула к дверному проходу, чудом увернувшись от ладони спохватившегося мужчины. Не разбирая толком окружения, побежала к самому яркому источнику свету. Сзади прокричали: «Лира, стой!». Раздался грохот, что-то с глухим стуком поскакало по каменному полу. Предположу, что брошенный мной халат сыграл мне на руку, на подобии банановой шкурки или свежевымытых полов.
Сердце бешено стучало в груди, не позволяя различить звуков погони. Оборачиваться побоялась, прекрасно зная, что так только потеряю драгоценное время.
Влетела в дверь, открыв её с разбега, но сбила и так тяжёлое дыхание из-за столкновения с нелёгкой преградой. Подхватив подол платья, побежала вверх по лестнице. Каждый вдох давался всё сложнее и сложнее. Во рту ощущался металлический вкус крови. Тело стремительно наливалось свинцом, протестуя против такой нагрузки.
Достигнув на вид жилого коридора, остановилась, с хрипом втянула воздух и сипло выдохнула. Уловив тяжёлые шаги со стороны лестницы, которые стали звучать всё ближе и ближе с каждым ударом испуганного сердца, я спешно оглянулась по сторонам, выбирая правильное направление для спасения.
Заприметив тёмную фигуру, я бросилась по коридору, чуть не наступив на подол лёгкого платья. В голове пульсировала одна мысль: поднять шум, попросить о помощи, привлечь больше внимания. Вспомнив совет, которым до этого момента воспользоваться не удалось, судорожно втянула воздух и выдохнула, напрягая диафрагму:
– Пож… ар… – сорвался голос, я прокашлялась, стараясь не сбавлять темп бега… Но ожидания не всегда соответствуют действительности.
– Попалась, – пропыхтел уже знакомый голос. Руки тугим кольцом обхватили плечи. Я дёрнулась, набирая воздуха в изнывающие лёгкие.
– ПОЖАР!
– Тихо. – Тряхнул меня франт. Голова закружилась. Я покачнулась и осела.
– Какого пекла? – прошипело стремительно приближающееся к нам чёрное пятно, которое мгновение назад было достаточно чётким силуэтом.
– Прости, она не в себе. Может, ты её осмотришь, а то она такой бред несёт, – пыхтя объяснялся мужчина, стараясь удержать меня в вертикальном положении.
Ноги ватные совсем не слушались. Голова клонилась к земле. В висках пульсировало, отдаваясь колющей болью в бок. Перед глазами встала тёмная пелена. Холод пробрал до костей, игнорируя горячие мужские руки.
– Лира, – прорычал кто-то над ухом. В подбородок что-то впилось. Голову дёрнуло. Перед затуманенным взором плыли черты неясного лица с очень ясными глазами. Такие голубые. М-м-м…
– Лира, ты… ш-с…ш…
Кажется, эти «глаза» говорят со мной…
– Я… Марина… – хотела сказать я, проваливаясь, как мне показалось, обратно в темницу сквозь неожиданно исчезнувший под ногами пол.
ГЛАВА 4. Долг жреца
ИСЕН
– Брось её туда, – велел Арману, указав на голый матрас.
Тот бережно уложил бессознательное тело Лиры, а я достал из шкафа первую попавшуюся тряпку и набросил на неё. В таком виде бегать по храмовому комплексу? Она точно не в себе.
– Исен, – залебезил Арман, – может, будешь с ней помягче.
– Тебе легко говорить. Тебя никто отравить не пытался. Тем более тот, кому ты доверял.
– Я могу тебя понять. Но не лучше ли поставить её на ноги, а потом уже изводить своей злобой? – поддел друг.
– Иди спать. И проследи, чтобы утром все гости покинули территорию храма.
Арман коротко кивнул, бросил взгляд на едва дышащую Лиру и ушёл.
Я расстегнул верхние пуговицы сутаны, чтобы самому не задохнуться. Подошёл к окну и открыл его настежь, ругаясь сквозь зубы, что так и не починили его. Одно из стёклышек треснуло, пока я дёргал заржавевшие засовы, но это помогло выпустить пар после очередного сюрприза от Лиры. Пора возвращать воспитание розгами, а то от слов мало толку.
Окинул взором жену, не горя желанием прикасаться к ней: либо причиню новую боль ей и себе, либо прощу… растаяв будто юнец от её близости.
Но всё же принял решение бегло осмотреть жену. Растёр ладони, согревая кожу откликнувшейся на короткую молитву силой. Присел на кровать рядом с Лирой и положил ладони на её бледные щёки.
Холодная. Совесть кольнула, но я отогнал её напоминанием о проступке жены.
Нашептал обращение к Мароук, прикрыв свои веки. Тёмные пятна заплясали перед внутренним взором, вытягиваясь в тонкие нити и сплетаясь в замысловатые узоры. Вспышка. Яркая, словно солнце возникло прямо передо мной. Я отшатнулся, но рук с жены не убрал, чувствуя лёгкое покалывание на подушечках пальцев. Светлое пятно запечатлелось в памяти, мешая сразу разглядеть дальнейший узор. Тонкие нити старательно латали дыру, связывая душу и тело новыми связями. Но узор уже не был прежним. Случившееся нанесло непоправимый вред. Но я продолжал смотреть, задумавшись над возможным решением возникшей проблемы. Сумасшедшая жена не украсит мой статус, только навредит.
Чёрная клякса расцвела пышным бутоном, поглотив часть жизненно необходимой энергии Лиры. Это отвлекло меня от раздумий.
Я открыл глаза. Мои пальцы светились тёмно-синим светом. Не отрывая подушечек от нежной кожи, переместил ладонь на грудь жены, сдвинув ткань шали, которую я накинул на неё. Снова прикрыл глаза, обращаясь к Мароук. Перед внутренним взором вновь возникла картинка: чёрная роза – проклятье на смерть. Такие обычно соперницы наводят злым языком и недобрыми взглядами, чтобы увести понравившегося мужчину из состоявшихся отношений. Ветки с шипами начали распространяться по телу, стремясь задушить носителя.
Я мысленно протянул ладонь к опасному бутону, обхватил его и потянул на себя, вынимая из Лиры неожиданный подарок.
Посмотрел на чёрный сгусток в руке, обратился к Мароук, и синее пламя охватило проклятье, разбегаясь в разные стороны по тонким веткам, что укоренились в теле. Тихий стон слетел с губ Лиры. Я погладил её по щеке, склонился и поцеловал обнажённую грудь, поддавшись очередным эмоциям.
В голове появилась мысль, что она не хотела мне вредить. Это всё проклятье, появление которого я проморгал. Её любовь ко мне намеренно задушили.
Но её поведение не изменилось, указывая на появление проклятья. Выходит, она меня никогда не любила?
Голова трещала, я не находил разумных ответов.
Укутав Лиру в одеяло, нашептал слова лечебной и защитной молитвы. Сейчас она очень слаба и подвержена любому негативному воздействию.
На сердце было гадко. Всё время, проведённое с ней, казалось обманом. Хитрая игра с неясной для меня целью. Кому-то не нравится, что я занимаю пост Верховного жреца в столичном храме? Или те изменения, которые я привнёс не устраивают служителей других храмов?
Надо было успокоиться и всё обсудить с тем, у кого были ответы на большинство моих вопросов. Заперев комнату на ключ, я ушёл в молельню.
***
Опустился на колени в центре комнаты. Прошептал приветствие Мароук, склонив голову в почтении.
– Давно не виделись, Исен, – прокатился громовой голос по помещению и, не найдя углов, вернулся к своему хозяину. Я не подавал виду, застыв в одной позе, но колкие мурашки пробежали по спине. Пламя свечей в подсвечниках задрожало, причудливо отбрасывая тени, мою и гостя.
– Вы же знаете, досточтимый Мароук, предпочитаю не беспокоить вас по пустякам, – ответил, не поднимая головы.
– Знаю, поэтому и настоял на твоей кандидатуре, вопреки выбору Совета. Мне хорошо, а они с тобой теперь маяться, – усмехнулся бог, замерев в шаге от меня. Его близость вызывала трепет во всём теле, настолько велика была его сила. – Так что случилось?
– Я по поводу своей жены, – коротко сообщил ему, едва дрогнувшим голосом.
– Хм… Твоя жена врат Подземного царства не пересекала, если ты об этом, – ответил Мароук, бесшумно отдалившись от меня. Его голос звучал то слева, то справа, то сверху. – Её душа затерялась. Возможно, бродит неприкаянной по храмовому комплексу. Если с душой ничего не будет, пока она не достигнет Теневых земель, то тело без души превратится в прах. Поэтому я поместил в тело твоей жены другую душу.
Меня охватил шок. Картина немного прояснилась. Но была одна деталь, которая не даст мне покоя.
– Я обнаружил при осмотре Лиры проклятье – «чёрная роза», – полушёпотом сообщил я.
– Хм… – задумчиво обронил Мароук, и повисла тишина, которую я не смел нарушить.
Тусклое пламя свечей обрисовало тень, застывшего передо мной бога. В груди разливался благоговейный трепет, смешиваясь с густым, удушливым ожиданием.
– Слушай внимательно, – призвал Мароук, разбив оцепенение, и я весь обратился в слух. – Хатти вряд ли стала пренебрегать с защитой своих любимиц, к которым относилась Лира. И твоя защита не вызывает у меня сомнений. С таким покровительством мало какое воздействие сможет пройти, тем более такое обыденное, как зависть соперницы, – гнусный смешок эхом разлетелся по молельни, сокрыв опущенное высказывание Мароук. – Остаётся лишь один вариант – это проклятье было на той душе, что я поместил в тело Лиры.
Я качнул головой, принимая и соглашаясь с разумностью данного высказывания.
– Яд, который использовала она против тебя, что-то осталось для анализа? – вдруг поинтересовался бог.
– Боюсь, что нет.
– Будь осторожен. Мне неизвестно откуда она могла его достать, но, думаю, мне не надо говорить имя того, кто разъяснит произошедшее.
Я нервно сглотнул, сжав зубы, чтобы удержать всколыхнувшиеся эмоции.
– Найдёшь душу своей жены, зови – верну всё как было, – добавил мой собеседник.
– Прошу простить меня за дерзость, досточтимый Мароук, но ваш брат, Лиал, может иметь отношение к сегодняшнему инциденту?
– Если бы он нарушил наш уговор, то я узнал бы об этом первый, – холодно заверил Мароук. – Не забывай, нам, богам, не всё видно из Облачного храма. Вас, людей, с каждым годом всё больше и больше, что мы с трудом можем уследить за вашими судьбами. Нужна помощь – зовите, выслушаем, и если сможем – поможем.
– Благодарю за вашу отзывчивость, – склонил голову ещё ниже, почти коснувшись лбом каменного пола.
– Не спеши благодарить, ты ещё не знаешь, что за душа тебе досталась в жёны, – хохотнул Мароук и растворился в сумраке, а смех его эхом поднялся под самый купол молельни. Толстое стекло отозвалось тихим дребезжанием на затихающий голос бога.
Короткая беседа разъяснила, почему узор при беглом осмотре Лиры так себя повёл: кого же Мароук мне подбросил? Судя по его хохоту и первому впечатлению от «новой» жены, проблем будет больше.
Погасив свечи, направился к себе, обдумывая, как подойти к незнакомке, чтобы заручиться её доверием и помощью. А главное – не дать ей понять, что для неё всё закончится, как только я найду свою предательницу-жену.
ГЛАВА 5. Ё-моё, тело не моё!
МАРИНА
Окружавший меня мрак стал рассеиваться. Мокро. Душно. И очень хотелось в туалет. Едва продрав глаза, пошла на автопилоте в сторону ванной. Дернула за ручку, но дверь не поддалась. Присмотрелась, не понимая, почему дверь выглядит не как обычно. Оглянулась по сторонам. Нашла ещё одну дверь, дошла до неё и попытала удачу второй раз.
Моему взору предстала просторная ванная комната, что подтверждали пожелтевший унитаз с деревянной сидушкой и огромный железный таз. Отложив все выяснения обстоятельств столь кардинально изменившейся жилплощади, принялась воевать с подолом и завязками на трусах – что тоже вызвало вопросы.
Непривычно было всё: на мне, вокруг меня. Сидя на фаянсовом друге, разглядывала интерьер. Низкий стеллаж из кованого металла был заставлен баночками, на нижней полке скрывались свёрнутые в тугие рулоны махровые полотенца. По стене проходили трубы, прокрашенные чёрной краской. Смеситель заинтересовал не меньше ванны: изогнутая форма с отростками для упора лейки с белоснежным разбрызгивателем, так удачно контрастирующим с чёрным цветом труб и тёмно-коричневым тоном самой «ванны», в которой с лёгкостью можно было расположиться двум жаждущим помыться.
Благополучно смыв за собой: тут я ничего обычного не заметила, слив как слив (ручка на бачке, которую надо было потянуть вверх), сняла с себя кусок тряпки с верёвочками, не признавая в них своего белья. А чужое носить – так себе удовольствие.
Плетёную корзину, стоявшую в углу, определила как «для грязного белья» и отправила туда псевдо-трусы. Перевела внимание на большое зеркало над раковиной и подошла ближе. Дотронулась пальцем до щеки, не веря в то, что я вижу. Ущипнула для проверки надёжности полученных через глаза данных. Кажется, пора заканчивать сидеть сутками за компом.
– Ай… – Растёрла пострадавшую кожу, придя к заключению: – Это не сон…
Всклокоченные светлые волосы, синяки вокруг глаз, бледно серые глаза, впалые щёки… и грудь – меньше привычного. Накрыла ладонями оба полушария, сверяясь. Да, меньше. То-то же мне они не мешали бегать от психов-косплейщиков.
Как обухом ударило по голове. Нахлынула паника, сбивая дыхание. Перед глазами стремительной вереницей промчались обрывки воспоминаний о бритых и не очень, одетых и полуголых мужчинах. Сердце ухнуло вниз. Я схватилась за край раковины, ища опору, пока мозг лихорадочно собирал детали в одну целую картину.
Всё это мне определённо не нравилось. Но стоять на месте и ждать, когда всё разъяснится – не мой вариант. Сделала несколько глубоких вдох-выдохов, чтобы успокоиться. Умыла лицо для закрепления результата. Ещё раз внимательно посмотрела на отражение, оцепенев от мысли, что оно будет повторять мои движения. Нечто чуждое будет уверять меня в том, что это Я?!..
Тряхнула головой, прикрыв глаза. Надо было что-то делать. Что-то… Но что?
Взгляд упал на сдувшуюся грудь, едва прикрытую тонкой тканью платья, заляпанной чем-то красным. Со стороны я в целом выглядела как активный участник интерактивного представления – привидение, зомби или просто сошедшая с ума баба, которая должна была пугать простых обывателей, жаждущих острых ощущений и готовых за это заплатить.
И не удивительно, что меня пытались запереть в подвале. Я бы такое чучело туда же отправила.
Покосилась в сторону ванны. Солнечные лучи, чудом проникавшие сквозь мутные стекла единственного окна, лениво поблескивали на начищенных боках железной кадки, маня и склоняя отвлечься от глобальных вопросов и начать с малого.
– А что я потеряю, если приведу себя в порядок? – спросила себя вслух. Ответа, конечно, не последовало. Нюхнув исходящий от себя запашок (сильно пропотела пока спала), поморщилась и, пожав плечами, скинула последнюю тряпку, исполнявшую роль одежды, и сняла балетки, в которых, судя по всему, проспала всю ночь.
Давно так не радовалась горячей воде, даже после возобновления её подачи в моём доме по окончанию летних ремонтных работ.
Посчитав, что уже нечего терять (лицо потеряно безвозвратно – настоящее и моральное), воспользовалась средствами, по запаху и консистенции выискивая необходимое. Единственного чего не хватало – шторки. С ней как-то привычнее. Отгородился и спокойно себе намываешься, словно уйдя в свой маленький мирок, где правит пар и ароматная пена под успокаивающий шум воды.
И вдруг попой почувствовала неладное – холодком повеяло по мокрой коже. Остолбенела, поняв, что резкая смена температур не почудилась мне. Медленно повернула не слушавшуюся шею, чтобы собственными глазами подтвердить свой вывод, и наткнулась на хмурый взгляд из-под насупленных бровей.
Поза оказалась неудачной для повторного знакомства с озлобленным мужчиной. Да и вид также не подходил. Соблазнять я его не намеревалась, чтобы он был со мной полюбезней.
Мужчина пошевелился, я испугалась – дёрнулась, чтобы убраться подальше с его пути, и с вскриком плюхнулась на дно ванны.
– Ай-яй… – потёрла ушибленный бок, пристав на одном локте.
Бросила недовольный взгляд поверх высокого бортика на инициатора моего падения. А тот замер посреди комнаты, словно передумав бежать и вытаскивать меня из своей ванны. Он же это хотел сделать? Я бы вот возмутилась, что моей ванной так бесцеремонно воспользовались, чтобы намыть не понять чьё тело.
– Нужна помощь? – вопрос прозвучал словно из-под палки.
– Нет! – поспешно отказалась, практически распластавшись на дне ванны. От ответного злого взгляда ушла, но как место для пряток – сомнительное.
– Тогда заканчивай, поговорить надо, – добавил грубиян, и по тихому хлопку входной двери я поняла, что он удалился.
Заканчивай тут, как же… Тонкие белёсые волосы спутались и превратились в паклю. Бедро простреливала боль при каждом шаге. Халатов в ванной комнате не нашлось – не гостиница, однако, поэтому в ход пошли полотенца. Обмотавшись по самым чопорным канонам банной традиции, гордой поступью, но слегка прихрамывая на правую ногу, вышла из ванной будто истинная Тюркская принцесса. Даже круче! Если судить по реакции грубияна – королевишна!
Мужчина сидел за столом с перекошенным лицом, забыв как моргать. Немного смутилась от такой реакции. Пробежавшись глазами по комнате в поиске места, куда можно было приткнуться, чтобы быть подальше от всяких злых личностей. Остановила свой выбор на мягком табурете, стоявшем перед трельяжем. Сделала два маленьких шажка и опустилась на сидение, придерживая полотенце на груди.. Предприняла попытку занять расслабленную позу, закинув ногу на ногу и вздёрнув подбородок, но чуть не грохнулась на гладкий каменный пол.
И почему у них в комнате нет ковра? Хорошо, что в ванной догадались дорожку холщовую постелить, а то можно было десять раз пожалеть о своём желании освежиться под душем.
В спальне после горячего душа показалось на порядок прохладнее. Мурашки покрыли плечи, придав коже неприглядный вид. Я поёжилась, поймав внимательный взгляд сурового мужчины. На этот раз он был одет. А вот во что – никак не могла понять: торс туго обтягивала тёмно-синяя ткань, превращаясь ниже бёдер в просторную юбку. Ну точно – секта! Сейчас начнут вталкивать лапшу за оба уха и растекаться в любви. Хотя с последним, скорей всего, повременят, пока я не потеряю бдительность и не забуду ту злобу и ярость, которую мне продемонстрировали ранее.
– Как самочувствие?
Я вздрогнула, задумавшись и забыв про то, что мужчина отнюдь не каменное изваяние, на которое можно пялиться, впав в прострацию.
– Нормально, – и шмыгнула носом.
– Может, сядешь поближе? – ровным голосом предложил мужчина.
– Да мне и здесь хорошо, – и старательно растянула рот в улыбке, чтобы сказанное не восприняли за хамство.
– Меня зовут Исен, – перешёл к делу мужчина, вещая мне через всю комнату хорошо поставленным зычным голосом. – Я – Верховный жрец в храме бога смерти, который расположен в столице.
Я открыла рот от удивления: «Ничего себе меня занесло! В саму Москву?!»
Я слышала истории о том, как кто-то перепил спиртного, а потом просыпался в другом городе. Но никогда не ожидала, что сама стану такой «пьяной» лягушкой-путешественницей.
– Хочу заранее уточнить один момент, – продолжал мужчина. Исен. Верховный жрец. – Какому богу ты отдаешь предпочтение?
Вопрос сбил с толку. Я перебрала в голове всех, что знала: от Аллаха до Индры, не забыв про Зевса с его пантеоном.
– Так… Единому… Православному… Меня крестили, но причём тут это?
Мужчина молчал, сверля меня тяжёлым взглядом.
– Я бы лучше обсудила не вопрос веры, а происходящее. Мне, кажется, со мной что-то… не так… – я замялась, всё ещё сомневаясь в том отражении, что показало мне зеркало: технологии уже и не до таких шуток дошли. – Это жестоко, – повесила голову, пряча внезапно набежавшие слёзы. – Нельзя так разыгрывать людей. Если это не розыгрыш, то скажите уже наконец, что происходит?!
– Ты умерла, – прозвучало, как гром среди ясного неба.
– Что? – подняла голову.
– Ты умерла, – холодно повторил сектант.
– Хватит уже меня разыгрывать, – в сердцах бросила этому грубияну.
– Это не шутка. Ты умерла. Сейчас ты находишься в теле моей жены Лиры. Ты здесь только для того, чтобы поддержать жизнеспособность этого тела, – сказал он, указав на меня пальцем.
– Да что за бред! – вспылила я. – Вы себя хоть слышите?!
– А ты в зеркало смотрела? – охладил он мой порыв.
Я застыла. Сердце испуганной птицей билось в груди.
– Вы назвались жрецом! – ухватилась я за соломинку. – Решили запудрить мне мозги! Зачем? Вам нужна моя квартира? Или что? Я не понимаю… Меня будут искать! – «Меня же будут искать?.. Мама… Папа…»
Отчаяние сковало в тугие кольца, словно змея, поймавшая свою глупую и нерасторопную добычу в удушливые объятия.
Стул под мужчиной скрипнул. Он поднялся со своего места и в мгновение ока оказался подле меня. Схватив за плечи в своей, как я поняла, излюбленной манере, сектант поставил меня на ноги, встряхнув словно куклу, чтобы, видимо, мозг включить, которой упорно буксовал, не в состоянии прогрузить полученные данные.
Я охнула, крякнула, вспомнила про полотенце вокруг своего тела, успев предотвратить его потерю. А вот «чалма» не выдержала такой встряски и сползла, выпустив на волю мокрые колтуны.
Грубиян затолкал меня в ванную комнату и развернул лицом к зеркалу, встав за моей спиной. Я мельком поймала картинку на гладкой поверхности, отмечая, что даже солнечный свет не мог смягчить суровых черт лица этого человека.
– Смотри, – велел он, указав на отражение. – Это моя жена, – рокотал его голос у самого уха, заставляя меня сжаться от страха.
Грубые пальцы дёрнули за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть в зеркало.
– Это тело моей жены, – грохотал мужчина. От его близости дыхание спёрло. Ужас сковал тугими невидимыми путами.
– И это не шутка. Ты умерла. Считай, тебе дали второй шанс, но только посмей навредить этому телу, и ты об этом пожалеешь, – пригрозил сектант, испепеляя взглядом через отражение.
– Врёшь, – неверяще выдохнула, дрожа словно осиновый лист, смаргивая выступившие на глазах слёзы.
Пальцы с подбородка исчезли, позволяя немного расслабиться. Резкое движение справа. Я отшатнулась, непроизвольно вскрикнув. Кулак мужчины с глухим звуком врезался в зеркало. Трещины разбежались причудливым узором, уродуя отражавшееся изображение. Мужчина – больной на всю голову! – убрал руку. Несколько осколков упало в раковину. Красные капли крови окропили их, ещё больше ужасая. Этот псих, не давая возможности опомниться, схватил меня левой ладонью за основание шеи и притянул к себе. Я упиралась, да силы были не те.
– Смотри! – Тряхнул меня психопат.
Порезанная рука вспыхнула синим пламенем. Я оцепенела. Что за магия?! Кровь испарилась, оставляя кожу чистой и невредимой. Огонь потух. А мне захотелось проверить лично, не очередной ли это фокус или обман зрения. Но одёрнула руку, опомнившись. Этого психа лучше не трогать – целее буду.
Мужчина тем временем протянул исцелённую ладонь к зеркалу, не думая ослаблять свою хватку на моём затылке. Что-то пробормотал, едва коснувшись грубыми пальцами чудом державшихся на стене осколков. Синее пламя перепрыгнуло с его руки на зеркало и пробежалось по трещинам колючими языками, восстанавливая нанесённый ущерб.
– Это обычное зеркало, – подвёл итог своих манипуляций мужчина, выпустив мою шею. – Никаких заклятий на нём нет. Оно отражает именно то, что есть. Без прикрас.
Я была в шоке от произошедшего и увиденного. Из гладкой зеркальной поверхности на меня смотрела всё та же парочка: высокий широкоплечий брюнет в платье и миниатюрная блондинка в одном полотенце. Но я нашла одно слово, которое могло объяснить представление с огнём непривычно синего цвета.
– Магия?.. – голос был едва слышен и дрожал.
– Божья благодать. Ты в какой деревне жила? – оскорбил меня его вопрос.
– В Питере, – ответила машинально.
– Это в какой стране? – спросил он, успокоившись после кровопускания.
– В России, – просипела я, вылупившись на него и незаметно поправив полотенце на груди.
– В России? – повторил он, окинув меня подозрительным взглядом. – Это где?
– Это… в Европе, – нашлась я, и отступила на шаг от вызывающего опасения мужчины, несмотря на то что он выглядел спокойным и озадаченным моими словами. – И в Азии, – добавила я, видимо, запутав того окончательно.
– Названия Кариф, Алимер, Бостер тебе о чём-нибудь говорят?
– Нет.
– Своё имя можешь назвать? – перешёл он к форменному допросу.
– Марина… Сизова Марина Маратовна.
– Хм… – Он почесал щетинистую щёку. – Теперь будешь откликаться на имя моей жены, – заявил сектант. – Запомни! Её зовут Лира. – Он ещё немного подумал и добавил: – Пока я не найду свою жену, ты будешь занимать её место: в этом теле и в этих покоях.
– Я вам не вещь и не игрушка! – запротестовала против такого подхода.
– Я уже сказал, – его голос снова зазвучал угрожающе, – это тело моей жены. Со своим я делаю всё, что пожелаю. И если хочешь увидеть что-то кроме этих покоев, прояви смирение. Не будешь доставлять проблем – вознагражу.
– Отправите домой? – с тихой надеждой слетело с губ, и сердце сжалось в груди, предполагая ответ, который мне не понравится.
– Ты умерла. И исходя из услышанного от тебя, жила ты далеко не в Альманар – это имя носит наш мир. Но если ты не будешь вредить этому телу и чинить мне препятствия, отвлекая от всех навалившихся забот, обещаю узнать, что можно сделать в твоём случае.
– Если я умерла, то возвращаться мне некуда? – ошарашила неожиданная мысль.
– Я не знаю, как ты умерла и что стало с твоим телом после того, как его покинула твоя душа. Но должен быть способ вернуть тебя в твой мир, к твоим богам.
– То есть… – Во рту от волнения пересохло. – … только мою душу?
– А ты хочешь новое тело? Здесь или там? Возможно, это можно устроить, – неожиданно охотно пообещал мужчина, минуту назад разбивший зеркало на моих глазах собственным кулаком.
– Я… не знаю… – окончательно растерялась от обилия информации, что плакать захотелось. Я накрыла лицо ладонями, всё ещё не веря в новую реальность.
Тихо скрипнув обувью, мужчина приблизился ко мне. Его ладонь опустилась на мою мокрую голову. Я не шелохнулась. Какая разница, что он со мной сделает. Мой мир рухнул, и, стоя посреди разрухи, уже было наплевать на всё.
Тепло охватило голову. Такое нежное и приятное, что я сконцентрировалась на этом ощущении, забывшись на мгновение. Спины коснулось что-то лёгкое и невесомое, и я не сразу поняла, что это волосы рассыпались по плечам, просохнув и выпрямившись. Такая забота могла тронуть, если бы тело было моим, как и волосы, над которыми поколдовал жрец.
– Я пришлю человека, чтобы он тебе помог обжиться в роли Лиры, – сообщил мужчина, убирая свою руку с моей головы. С временно моей головы. И тепло ушло. А следом и мужчина, оставив меня один на один со своими мыслями и чувствами.
ИСЕН
Запер Лиру – или как там её? – и пошёл искать Армана, по дороге осыпая свою голову проклятьями. Надо же было так растаять при виде расстроенной женщины и выложить всю правду. А потом вспылить из-за того, что она упорно не хочет принимать её. С ума схожу от этих женщин!
– Исен, Исен, – нашел меня первым Арман. – Ну что? Как прошло?
– Отвратительно.
– Что ты ей сказал?
– Всё.
– Что «всё».
– Всё как есть.
Арман посмотрел на меня, как на умалишённого.
– Ты же говорил, чтобы я молчал и не говорил «всё», – осторожно прошептал он, развернувшись спиной к прошедшему мимо нас монаху.
– Говорил.
– А-а-а! – протянул он. – Я понял! Ты с самого начала хотел это сделать сам.
Я посмотрел на него исподлобья.
– Нет. Это вышло случайно.
– Случайно? – не поверил друг, изогнув бровь.
– Да, случайно, – настоял я, стыдясь признаться, что запутался в собственных чувствах. – Она сейчас пытается осознать своё положение, усложняет всё это тот факт, что Мароук засунул в Лиру душу из другого мира.
– Так вот оно что?! Теперь понятно, – задумчиво произнёс Арман. – Твой бог, я смотрю, от других не отличается: любит подкинуть проблем своим подопечным, чтобы самому повеселиться всласть, – усмехнулся он.
– Соберись, – осадил его, не испытывая желания тратить своё время на обсуждение содеянного Мароук. – Будь осторожен с ней. Это не Лира, – напомнил я ему, а заодно и себе.
– Я тебя понял. Буду предельно осторожен. Будут ещё какие-то указания?
– Нет. Да. – Я устало вздохнул и потёр напряжённый лоб. Ночью поспать не удалось из-за навалившихся дум. – Надо её покормить и убедиться, что жар не вернётся.
– Разрешаешь прикоснуться к своей жене? – поддел Арман.
– Мне не до шуток.
– Ладно. Понял. Пойду на кухню, – принял он к сведению мои слова и сделал верный вывод.
– Ключ! – остановил друга, пока тот не ушёл.
Отдав ключ от комнаты, я направился в кабинет, где меня дожидалась груда бумаг и недовольные, как прошёл вчерашний вечер, жрецы.
ГЛАВА 6 Арман
МАРИНА
Уставившись на серый щербатый потолок, гоняла по кругу мысли: «Я умерла. Как так? Чужое тело. Чужой мир. И муж… чужой… Упырь!»
Стукнула кулаком по мягкой постели – не столь эффектно, как у злого пироманта, но эмоции выплеснула, и смогла сойти с протоптанной тропы: от лежания на печи только Илья Муромец выиграл и Иванушка-дурачок. Всё происходящее было сродни безумию, но сходить с ума как-то не хотелось. К этой ситуации надо подойти с другой стороны: принять навязанные условия и выяснить правила игры.
Мне приходилось менять место жительства и работы, и эмоции в какой-то степени схожи, если отодвинуть диагноз «ты умерла». Может, моё настоящее тело действительно мертво, и вскоре закопают на кладбище… бр-р… Но я мыслю, а значит – существую. Существую – значит, живу! Вот как всё просто, если не погружаться в пучину депрессии, да и скучно там – в этой депрессии, особенно если здесь не существует мороженого. Не заесть даже будет.
От мысли о сладком лакомстве во рту набежала слюна, а тихое урчание в животе навело на вывод, что пора подумать о серьёзной еде. Или на худой конец – воде, пока я не пойму, как добыть первое. Но на поиски воды, еды и живой доброй души в одном полотенце не отправишься. Так я переключила всё своё внимание на огромный шкаф, в котором можно было схоронить человека четыре, а если бочком, то и все семь-восемь, в зависимости от комплекции.
Фыркнула себе под нос за такое сравнение. Я решила не унывать, а у меня шкафы в гробы превратились.
Обычно, попав в чужой дом, я ни за что не полезла бы в чужой гардероб и не стала бы перетряхивать каждую тряпку в попытке понять что это, для кого и как надевать. А тут (раз я должна в какой-то степени заменить хозяйку тела) тело надлежало приодеть. Самое удивительное, что самочувствие было замечательным, если не считать лёгкой головной боли от всего этого дурдома.
Больше всего времени я уделила якобы мужской одежде. Одно платье рискнула надеть, чтобы поразиться разнице пропорций мужа и жены. Ну настоящий бугай, нашедший себе дюймовочку.
«Хм, а есть ли у них здесь сказочные существа?» – на этой мысли меня и застали врасплох: послышалось копошение в замочной скважине, дверь с тихим скрипом приоткрылась.
Я остолбенела перед трюмо. Сердце сорвалось в галоп, подначивая найти место куда спрятаться понадёжнее.
– Можно войти? – послышался неуверенный мужской голос из-за двери. – Я покушать принёс, – добавил он.
Голос не был похож на голос «хозяина» моего нового тела, и это немного обнадёжило. Откровенно плюнув на свой внешний вид, повелительно крикнула:
– Заходите!
Дверь открылась пошире, и в комнату зашёл мужчина с подносом в руках. Мы обменялись изучающими взглядами: я припоминала, где видела его, а он, видимо, где видел надетое на мне платье.
– Ты собираешься ходить в этом? – спросил он, поставив поднос на стол.
– Подшить, ушить и вполне сойдёт, чтобы выразить моё состояние души, – ворчливо отмахнулась я, припомнив все проделки франта.
– Состояние души? – переспросил мужчина, обернувшись ко мне лицом. В его карих глазах плясали смешинки, настораживая – явно что-то надумал себе, и по лицу видно: он ещё тот хитрец.
– Сутану такого цвета носят только жрецы бога смерти. Сам Мароук, бог смерти, не очень жалует женщин, поэтому среди прислужников их мало, а среди жрецов – нет, – сообщил франт, плотно прикрыв массивную дверь.
– Хочешь сказать, что такое платье, даже моего размера – мне носить нельзя?
– Хочу сказать, что служители храма не поймут тебя, если увидят в таком наряде, даже если подгонишь его по своей фигуре. По нужной фигуре, – поправился он и, наконец, представился так, словно между делом: – Моё имя Арман Далморт. При храме бога смерти я работаю капитаном охраны. Искренне надеюсь, ты не будешь держать на меня зла из-за того, что я следовал указаниям вышестоящего.
На языке вертелись слова, коробя неприятным привкусом:
– Верховного жреца? – всё же уточнила, не сумев подавить злую интонацию.
– Да. – Лёгкая улыбка коснулась его губ. Он будто засиял изнутри, преобразившись на глазах в ещё более обворожительную версию самого себя. – Присаживайся, поешь. Потом помогу тебе переодеться. – Я икнула от такого обещания, и он поспешил меня успокоить: – Подберём наиболее подходящий туалет, и помогу зашнуровать, если не справишься.
– А женщин для этого нет?
– На весь храм всего две – ты и кухарка, – поведал он известный всем (но не мне, конечно) факт.
– Ты же говорил про женщин среди прислужников, – припомнила, увидев нестыковку в его словах.
– А ещё сказал, что Мароук не жалует женщин, поэтому их в его храмах мало, а в столичном – нет, – разъяснил хитрец, приглашающе отодвинув стул.
Тихое урчание в животе вынудило сдаться и первым делом поесть, а потом уже мучить мужчину вопросами. Его манера общения и улыбка, не сходящая с лица, подкупали, зародив мысль использовать этого самовлюблённого франта в качестве источника информации. У жреца что-то спрашивать – чревато погромом.
Сделав мысленно пометку «узнать: Верховный жрец всегда был таким психом или съехал с катушек по случаю моего появления в теле его жены?», приблизилась к столу, придерживая непомерно длинную юбку. Уселась на предложенный стул и взглянула на глубокую тарелку с тёмно-коричневой водой. Насыщенный резкий запах не вызвал доверия.
– Что это? – деловито поинтересовалась, словно поймала за руку отравителя.
– Суп, – усмехнулся Арман. – Точнее бульон с травами, как раз чтобы восстановить силы и укрепить тело.
Я пронзила его испытывающим взглядом, выискивая признаки лжи в его весёлых глазах и изогнутых в полуулыбке губах.
– Смотри! – бросил он и уселся на второй стул, придвинув его поближе ко мне. Выхватив ложку из-под моего носа, мужчина зачерпнул бульон, отправил первую пробу себе в рот, не морщась, проглотил и продемонстрировал язык, с наслаждением облизав губы.
– Отличный бульон, – выдал он свою оценку, протянув мне ложку, которая только что побывала у него во рту.
Я скривилась.
– Что не так? – не понял он.
– Ничего, – отрицательно мотнула головой и, не произнеся больше ни слова, заковыляла в ванную, подобрав подол, чтобы тот не попал под ноги.
Тщательно ополоснув ложку под проточной водой, вернулась за стол.
– Прости, не подумал, – произнёс Арман. – Признаюсь, сложно не забывать, что ты не Лира, когда видишь именно её.
Я застыла, переваривая его слова: ведь тоже самое применимо и к жрецу.
– А почему он прислал тебя? – задала я вопрос и зачерпнула ложкой незнакомого бульона.
– Исен? – Я кивнула и задержала дыхание, перед тем как отправить ложку в рот. Проглотила жирную субстанцию, морщась от прямого привкуса – трав туда не пожалели. – Мы с ним дружим с детства, – охотно признался Арман, расплывшись в самодовольной улыбке, как если бы кто-то из новых знакомых сообщил мне, что у него есть связи на таможне, и он может договориться о быстром оформлении грузов для фирмы, в которой я работаю, за соответствующее вознаграждение.
– Мм… – выдала многозначительно, уминая суп за обе щёки. Так оголодала, что не в силах была отказаться от пряно-жирного угощения.
Пока я ела, Арман говорил. Он рассказал, что он и Исен, Верховный жрец, пять лет назад отдыхали в Догвине – в самом известном курортном городке трёх стран, которые ютились на одном материке. С описаний Армана, Догвин пристал перед моими глазами гигантским парком развлечений с сетью отелей и кафе, наполненный магическими чудесами и аттракционами. От того, как красочно он обрисовал живой фонтан, который не только пел, но и создавал картины сродни лазерному шоу в нашем мире, где водные фигуры проживали небольшие сценки перед глазами восторженных зрителей, мне самой захотелось побывать там и собственными глазами увидеть эту красоту. Не удивительно, что волшебный город Догвин свёл этих двоих мужчин с Лирой – юной продавщицей неувядающих цветов.
Как и многим другим гостям города, Лира предложила Исену и Арману купить у неё цветы для их девушек. Те не стали врать и сразу признались, что их сердца свободны. Слово за слово, и эти двое уговорили девушку провести для них экскурсию по городу за соответствующую плату. Лире, видимо, очень нужны были деньги, поэтому, немного поколебавшись, та согласилась на их предложение.
Я остановила Армана, когда он начал описывать парк с дриадами и феями, по которому они гуляли больше трёх часов. Сил моих не было слушать эти сказки. Лучше один раз увидеть!
– Если сможешь подружиться с Исеном, всё может быть – даже поездка в Догвин.
– Конечно, – фыркнула я, закатив глаза. – С таким? Подружиться? – фыркнула ещё раз, заглянув в пустую тарелку.
– Не знаю как в твоём мире, но в нашем – людей с идеальным характером не бывает.
– А также с крепкой нервной системой, как я погляжу.
– Его можно понять. Одно дело, когда тебя пытаются убить недоброжелатели, и другое – когда любимая жена, – посочувствовал Арман другу. – Расскажи, что между вами случилось? – ненавязчиво перешёл в наступление хитрец.
Я отвела взгляд, молча как партизан. Жаловаться мужчине на его друга – плохая затея. Кто ещё с охотой выложит мне историю отношений прошлой хозяйки моего временного тела с её мужем?
– Ты расстроена, что он сказал правду? – стал вслух гадать мой гость. – Он не хотел, боялся, что это тебя морально убьёт. Но что-то заставило его передумать.
– Представь, – не удержалась я, – ты проснулся в незнакомом месте, тебя окружают незнакомые люди, и все убеждают, что ты это не ты, а другой человек. Как бы ты себя чувствовал?
– Харнисто.
– Харнисто?
– Только не говори это слово в приличном общество, – поспешил предупредить Арман, засмеявшись.
– Это что, мат?
– Не совсем мат, но девушке таких грязных слов произносить не стоит.
– Хм, интересно.
– Что именно?
– Вы говорите на русском?
– Нет, – протянул он, интуитивно поняв значение слова «русском».
Я округлила глаза:
– Как тогда выходит, что мы общаемся без особых трудностей? Вы… Он. Что-то ещё со мной сделали?
– Дайка подумать, – нахмурившись, обронил Арман, потерев гладкий подбородок правой рукой. – Кажется, знаю! – неожиданно воскликнул он, выпрямившись. – Я не слышал, чтобы кто-то магическим образом обучался чужому языку. В твоём случае, подозреваю, сыграл тот факт, что для души изначально все языки понятны. Ты переместилась в наш мир и можешь свободно общаться на нашем языке и понимать нас из-за того, что Лира родилась и выросла в этом мире. Считай, её тело навязало тебе этот язык. Попади ты в другую страну, то изъяснялась бы на их диалекте с использованием своих словечек, у которых, как я смею предположить, нет местных аналогов.
– Ну, вполне разумно, – согласилась я, припомнив историю про Вавилонскую башню, в которой, видимо, был свой скрытый смысл, кроме того, что вписали чёрными буквами по белой бумаге.
– Я схожу за чаем, – вызвался Арман, поймав мой очередной взгляд, отправленный в пустую тарелку. – И мы вернёмся к нашей беседе.
Я кивнула, задумавшись о своём, а очнулась, услышав, как провернулся ключ в замочной скважине.
ГЛАВА 7 Карма в розовом
Воспользовавшись возможностью, ещё раз просмотрела платья Лиры и, выбрав нежно-голубое из вороха красных, надела его. Вот только с застёжкой возникла проблема: на сутане жреца были обычные пуговицы, обтянутые тканью в цвет одеяния; а женские платья снабжались системой шнуровки, чтобы подчеркнуть талию и придать форму мешковатой модели. На этом платье, к моему огорчению, шнуровки располагались на боках, при утяжке создавая красивые складки по бокам – по крайней мере, задумка была такая. Мучилась-мучилась, чтобы затянуто было без перекосов, но всё равно выходило криво. Как она надевала его без посторонней помощи?
Махнула рукой на это бесполезное дело и стала искать вариант попроще. Успела выбрать другое платье, но надеть его мне не дали: снова раздался шум со стороны входа, но к вошканию в замке прибавились голоса. Из-за толстой двери сложно было разобрать слова, только глухой бубнёж.
Я осторожно приблизилась к массивной преграде, что отделяла меня от мнимой свободы, и прислушалась.
– Хочешь проблем – так и скажи! – звенел женский голос.
– Ради всех богов! Оставь меня в покое, Карма! – ответил голос Армана.
– Я уже сказала твоим мальчикам, что не уйду, пока не переговорю с Лирой, – настаивала женщина.
– Угрожала им импотенцией? – поинтересовался Арман, понизив голос, отчего я едва разобрала сказанное, прислонив ухо к двери.
– Они посмели прикоснуться ко мне, – возмутилась его собеседница. – Уйди с дороги, пока я не добавила тебе проблем на остаток жизни! – пригрозила она, и дверь заходила ходуном, будто её пытались выломать с той стороны.
Я отскочила в сторону, побоявшись пасть жертвой чужой разборки, и вовремя! Дверь резко распахнулась и в комнату ввалились люди: Арман болезненно простонал, упав спиной на каменные плиты, а женщина ахнула и расхохоталась, оказавшись поверх мужчины, похороненного под слоями её розовой юбки. Светлые волосы незнакомки разметались в разные стороны, не позволяя сразу рассмотреть её лицо, впрочем, как и лицо Армана.
– Карма! – рявкнул Арман, убрав ото рта прядь, которой его попыталась отпотчевать женщина.
Дама зашевелилась, стремясь встать со смягчившего падение мужчины и, видимо, заехала ему ногой куда-то не туда – Арман зашипел от боли, на глазах покраснев, словно помидор.
– Кар-р-рма, – процедил он сквозь зубы.
– Получил, что заслужил, – зло выплюнула женщина, совладав с юбкой своего платья и вскочив на ноги. Для полноты картины не хватало, чтобы она его пнула, и в этот момент женщина посмотрела на Армана как на поверженного врага, но отказалась от мысли добить его.
Невысокая. С узкой талией и несуразно вытянутым лицом, которое, самую малость, портило идеальные пропорции самого тела.
– Лира, – всплеснула незнакомка руками, широкие рукава её розового платья разлетелись в стороны. Она точно диковинная птица впорхнула в комнату, подлетела ко мне и, схватив за ладонь, обеспокоенно заглянула в мои ошалелые глаза. – Этот мужлан со своими миньонами пытался выкинуть меня из храма, – пожаловалась она. – Они так настырно меня пытались выдворить, что я забеспокоилась о тебе. Подумала, что с тобой что-то случилось. – Она картинно вздохнула.
– Карма, я же сказал: Лира устала после вчерашнего вечера. Ничего страшного с ней не случилось, – подал голос Арман, поднявшись с пола, и стряхнул пыль со штанов.
– Прикуси язык, з-змей языкастый! – бросила она через плечо.
– Карма? – оторопело произнесла я.
– Да, – она уставилась на мне, сбив с толку предвкушением, отразившемся в её глазах. – Вчера Арман меня бросил в самый не подходящий момент. Я ему это простила. Но всему есть предел! – взвизгнула она, не дождавшись от меня ни единого слова. – Сложив одно с другим, я пришла к выводу, что этот кобель врёт как дышит.
Я бросила взгляд на Армана. Он стоял за гостьей, подавая знаки руками, которые я перевела как «у неё не все дома», «не болтай лишнего» «актиния сожрёт его лицо, а потом задушит». С последним не уверена.
– Кар-ма, – робко повторила я и посмотрела на гостью. – Со мной всё хорошо. Я немного устала после вчера.
Та пронзила меня испытывающим взглядом, пугая хищным прищуром. Она с досадой вздохнула и выпустила мою вспотевшую ладонь.
– А я говорила, чтобы ты не налегала на вино, – укорила она меня, вернее Лиру. Я-то не помню, когда последний раз пила вино. Вот виски с колой – помню. На прошлых выходных с подругами.
Карма обернулась к Арману и, расправив складки на юбке, пренебрежительно фыркнула:
– Всё равно не пойму, почему меня, Верховную жрицу, хотели выставить за порог, словно какую-то попрошайку. Я, между прочим, сделала достаточно щедрое пожертвование, чтобы получить за него ещё немного внимания как от лана5 Фагор, так и от его супруги.
Я нахмурилась, взглядом пытаясь передать Арману посыл, что ни черта не понимаю. Тот прочистил горло и ответил даме в розовом сухим формальным тоном:
– Приказ нашего Верховного жреца. Он рассвирепел, когда узнал, во что гости превратили сад. Мне был вынесен выговор за халатное отношение к своим обязанностям. Теперь стараюсь не допускать ошибок и чётко следовать указаниям тана6.
– Ох, с этого бы и начал. А то знаешь ли, мы, женщины, можем что угодно подумать, когда мужчина бросает нас с задранной юбкой, – хихикнув, высказалась Карма, пальчиками пробежавшись по стройному ряду пуговиц на кителе Армана.
– Приношу свои искренние извинения! – внезапно гаркнул он, вытянувшись в струнку. – Обещаю исправиться!.. только не сейчас, – чуть тише добавил он, отстранив руку хитрой искусительницы, на чьих пальчиках мерцали розовые блики. Или мне показалось?
Присмотрелась – никакого маникюра на ногтях Кармы не наблюдалось, чтобы тот отсвечивал свет настенных бра и создавал такой эффект. Опять какая-то магия? Дыхание спёрло от желания расспросить об этом и о том, есть ли магия у меня?! Помнится, в сказках главным героиням всегда перепадало счастье или силушка богатырская. Хотя нет, наши женщины всегда выезжали за счёт смекалки.
– Отработаешь, если не хочешь проблем, – предупредила она. – Для начала – проводишь, как полагается, а потом – жду тебя на празднике в моём храме.
– Карма! Ты моей смерти хочешь? – не промолчал Арман, а я почувствовала себя неуютно, словно третий лишний.
– Может, я пойду… За чайкой схожу, пока вы тут разбираетесь, – как бы невзначай обронила, зашуршав юбкой в сторону распахнутой двери.
– Миа, – спохватился Арман и стремглав преградил мне путь. – Ваш супруг просил проследить, чтобы вы отдыхали, и никто! – он подчеркнул это слово, схватив за локоток Карму, – вас не беспокоил.
– Арман! – возмутилась дама в розовом, вырвав руку из его цепкого захвата. Она окинула нас взглядом, что-то вычисляя в уме, и выдала, гордо вздёрнув свой ястребиный нос: – Я убедилась, что Лира в порядке. Проводи меня до ворот. Лира, – обратилась она ко мне, – набирайся сил. Жду нашей встречи на празднике, покажу… – она игриво улыбнулась, стрельнув глазками в Армана, – то, что обещала.
Я коротко кивнула, хлопнув глазками. Возможно, надо было изобразить больше почтения – присесть, допустим, в раскоряку, но местному этикету меня не обучили, а дама вела себя словно моя подружка, ну, конечно, Лирина. Но та свалила и не оставила в голове ничего, кроме языкового адаптера. Сложновато будет разобраться в происходящем, чтобы комфортно чувствовать себя в любой ситуации. Нужна информация! А мой пока что единственный источник информации ушёл провожать Карму – Верховную жрицу не этого храма, велев мне ещё немного подождать обещанный чай. Ушёл, но дверь не запер. Вероятно, чтобы не вызвать новый приступ подозрительности со стороны Кармы.
Посмотрела по сторонам, словно ища того, кто меня остановит от исполнения задуманного, но в комнате я осталась одна-одинёшенька. Серый потолок и обитые красным бархатом стены порядком приелись, поэтому убедившись, что за дверью тихо, вышла из комнаты, попой чувствуя приключения, которые меня ждут.
Волнительно и страшно. Но удержаться не смогла.
ИСЕН
Неожиданно возник жар в районе копчика и распространился по всему телу. Я удобнее сел в кресле, вслушиваясь в речи старого жреца – самого старого из всех жрецов в нашем храме, поэтому его голос звучал тихо с противным скрипом, будто кто-то гвоздём по стеклу водил.
Жар спал, оставив смутное предчувствие беды.
– Это всё? – уточнил, когда скрежет затих.
– Осталось решить, что делать с садом, и рассмотреть заявки на ритуалы, – подал голос младший жрец, усердно записывающий мои решения и приказы.
– Сад?.. – Я на мгновение прикрыл глаза, вспоминая сколько людей в распоряжении храма. – Отправьте послушников, пусть тренируются на живых объектах. Приставьте кого-нибудь из младших жрецов, кто покажет и проконтролирует их тренировку. Выделите пять прислужников, чтобы те снабжали их едой и водой с кухни. Тренировку объявите завершённой после того, как блюда оставшиеся со вчерашнего стола будут съедены или сад будет уничтожен окончательно.
По комнате разнеслись восхищённые шепотки, кто-то упомянул правильный выбор Мароука. А я поторопил присутствующих, чтобы быстрее разобраться с оставшимися делами и проведать «жену».
ГЛАВА 8 На свет. Во тьму.
МАРИНА
Озираясь по сторонам, выискивала подсказки об этом мире. Вчера я здесь уже проходила, но не особо запомнила обстановку. Картины и огромные гобелены украшали серые стены, перемежаясь с настенными светильниками. Изображения впечатляли яркими красками и размахом представленных сцен, но с таким же успехом я могла бы разгадывать триптих Босха «Сад земных наслаждений»: ясно, понятно. Вкушать радости жизни – плохо, можно сгореть в синем огне за свои аппетиты. Но, что, мать вашу! делают эти двое? Зачем им раковина в человеческий рост? Все на картине голые – так чего стесняться?!
Но нет, художник решил показать все грани удовольствия, которые скрывал этот мир, засунув одну из пар в раковину, оставив снаружи конечности любовников и чью-то задницу. И вот она никак не клеилась с ногами, вызывая вопрос: двое ли людей там спряталось? Вероятно, такой задумка и была. Или же художник по-быстрому наляпал не то, но в таких масштабах, что с первого взгляда и не заметишь нестыковки. Фыркнув на извращённые умы, чьи мысли во всех мирах сходились, двинулась дальше.
Прохладный воздух лёгкими порывами пробирался под ткань платья: оно больше подходило для прогулки по парку в жаркое лето, а не по холодным коридорам, пронизываемым сквозняками. Я поёжилась, отмахнувшись от идеи сбегать в комнату за чем-нибудь тёплым. Нельзя было рисковать, возможно, единственным шансом спокойно оглядеться.
Дойдя до колоннады, я заметила арочный выход на открытую террасу, залитую солнечным светом. Понадеявшись согреться под ласковыми лучами, а заодно осмотреться, уверенным шагом покинула полумрак коридора.
Солнце приняло меня в жаркие объятия. Я прищурилась, наслаждаясь теплом. Приблизившись к перилам, глянула вниз и охнула – высоко. Голова закружилась, но монолитная балюстрада не дала бы мне так просто упасть.
Прикрыв глаза, отпрянула от края. Всего три этажа, если не изменяет мне память, хотя вчера было не до подсчёта поворотов лестницы, но потолки в коридоре и комнате были намного выше привычных, поэтому и выходила такая головокружительная высота. А внизу море зелени с тёмными прогалинами. И люди, словно муравьишки, бегут по узким тропинкам куда-то по своим делам.
Дальше, за парковым островком, скрывалось несколько невысоких зданий, и похоже, из кирпича с серой облицовкой. Левее взмывала ввысь настоящая башня со стеклянным куполом, от которого солнечные лучи отбрасывали причудливые блики, смягчая мрачный облик строения. Где-то в вышине раздался крик, отдалённо напоминающий чайку. Но взглядом на бирюзовом небосводе никого найти не удалось.
– Ну, здравствуй, – напугал меня голос совсем рядом.
Я вздрогнула и резко развернулась в сторону невесть откуда взявшегося блондина. Тот улыбнулся, ослепляя своей улыбкой. Пришлось прикрыть глаза от солнца ладонью, чтобы разглядеть мужчину так внезапно заговорившего со мной. Но увиденному не поверила. Зажмурилась. Присмотрелась снова, про себя констатируя следующий факт: «Нет, не показалось – Брэд, собственной персоной, Питт».
Если бы я была фанаткой данного актёра, то, наверное, завизжала от радости и запрыгала со словами «о, боже! Это же вы! Это же вы!»
– Да, это я, – самодовольно произнёс странный Брэд Питт, отчего моё сердце, сделав кульбит, умчалось в пятки, вопя «Демон! Мысли читает!».
– Нет, – со снисходительной улыбкой ответил «Брэд», – я бог, а не… – замялся он, – не демон.
Показалось, моё тело окаменело и в туже секунду рассыпалось прахом. Такого страха и смятение я в жизни не испытывала. А этот блондин продолжал улыбаться, вгоняя в краску. Соски неожиданно затвердели, по коже разбежались приятные мурашки, в районе поясницы стало жарко и защипало, словно от перцового пластыря – странная реакция тела на…
– Простите, бог? – не своим голосом просипела я, переводя диалог на слышимый и привычный уровень.
– Да. Бог, – он протянул мне ладонь и добавил: – Очень приятно.
Я опустила взгляд на вполне человеческую руку, потом вернула к лицу, на котором застыла обворожительная улыбка.
– Готова отправиться со мной в новый прекрасный мир? – спросил он, бессовестно охмуряя, то есть ослепляя своей улыбкой.
«Кажется, я схожу с ума… Это точно сон», – я хваталась за соломинки в поисках разумного объяснения: «Как?!.. Нет. Почему Брэд Питт?! – Тряхнула головой, зажмурившись на мгновение. – Он просто на него похож. На молодого Питта».
– Хм… я думал это лицо любят все женщины из твоего мира, – с досадой выдохнул блондин. – Надо было всё-таки другое взять, – проворчал он себе под нос, закрывая лицо ладонью, которую, вероятно, устал держать на весу. – А так лучше? – задал он вопрос, смахнув обуревавшую его скорбь и – я чуть в обморок не хлопнулась – сменив лицо.
– Клуни? – я нахмурилась, уставившись на странного блондина. – Он всегда седой был. Подозреваю, с рождения, – выдала я отстранённым голосом, вслух анализируя происходящий кошмар.
Незнакомец свёл брови, оставляя улыбку на лице нетронутой – то ещё чудное зрелище.
– Я опять просчитался с выбором кумира? – задумчиво пробурчал он, вызывая подозрения.
– Вы, говорите, бог? – уточнила я.
– Да, – просиял мужчина, разгладив нахмурившийся лоб.
– Я прошу прощения, а своего лица у вас нет? – как можно деликатнее поинтересовалась я, спровоцировав кардинальное изменение мимики у собеседника: он недоумевал, потеряв дар речи.
– Эм… да я его не помню, – не сразу признался тот. – Всё время подстраиваюсь под желания и ожидания других… – пробурчал расстроено он, теребя ворот рубашки и отводя взгляд.
– Бог? – с нажимом переспросила я, тот обронил «да», стыдливо отворачиваясь. Испытала жалость, глядя на этого белобрысого Клуни, и предприняла попытку приободрить «бога». – Образ Брэда Пита вам больше идёт. И я думаю, он всё-таки посимпатичнее Клуни будет.
Это сработало: блондин воодушевился, смахнул рукой лицо Клуни, попутно возвращая на его место Питта.
– А имя у вас есть? Или мне так и обращаться к вам – Бог?
– Точно. Это в этом мире меня все знают, – с гордостью произнёс он, выпятив колесом грудь, – а в вашем мире не слышали. Я Лиал! Бог солнца и всего живого! Я пришёл, чтобы показать тебе этот чудесный мир! – помпезно вещал он, размахивая руками. Задорно подмигнул и добавил: – Но можно к тебе махнуть. О прекрасная иномирянка, согласна ли ты пойти со мной?! – повторил он свой вопрос, приглашающе протягивая руку.
Ясные голубые глаза и очаровательная улыбка словно магнитом вытягивал согласие. Моя рука сама собой устремилась к ладони улыбчивого бога. Происходящее походило на наваждение, залитое ослепительным светом. Голоса в голове смолкли, а разум отключился после того, как Питт подмигнул мне, шире растягивая свои сексуальные губы.
Холодная ладонь, вынырнувшая из марева с боку, схватила меня за руку и дёрнула, уводя от сиятельного бреда… кх… Брэда.
– Досточтимый Лиал, рад видеть вас в нашем храме, – холодно поприветствовала его тёмная фигура, возникшая рядом со мной.
Я часто заморгала, старательно ища объяснение собственному поведению, и, кроме как магическим воздействием, объяснить не могла, как и то, что окружающее пространство накрыло тенью, словно облако появилось на небе и скрыло от нас солнце.
ИСЕН
Конец. Это точно конец.
С незримой поддержки Мароук смог стоять прямо и не отводить взгляда от Лиала. Тот сиял всем своим естеством, без приглашения заявившись в храм своего брата с целью украсть Лиру. Её тело. Определённо так.
Я крепче сжал ладонь Лиры в своей, мысленно обругав Армана и эту… постороннюю душу.
– Могу ли я помочь вам чем-то? – сдержанно поинтересовался у бога, который обожал менять лица. Но меня его облик не проведёт.
– Нет. Мы отлично проводили время и без тебя, – с усмешкой отмахнулся Лиал. – Можешь оставить нас, а если понадобишься, мы тебя обязательно позовём, – с тихой угрозой добавил бог, недобро сверкнув глазами.
– За что уважаю Мароук – он четко соблюдает договорённости, не нарушая установленные правила и не заявляясь в чужие храмы без предварительного разрешения у его хозяина. Со мной никто из ваших последователей не связывался, видимо, вы напрямую у брата спросили разрешение почтить нас своим визитом, – слегка кивнул без видимого почтения.
Улыбка погасла на лице Лиала, в глазах плескалась пламенная ярость.
– Мой брат не сможет вечно тебя прикрывать, а хамить богу – последнее, что ты мог сделать в этой жизни, – выплюнул наш Светоносец и исчез.
Я дёрнул Лиру, разворачивая её к себе лицом.
– Что ты здесь забыла?
Она уставилась на меня непонимающим взглядом, только больше раздражая и так звенящие нервы. Я потянул за руку эту дуру обратно, в комнату. Благо, та не упиралась.
– Ой-ё-ёй… – выпалил Арман, встретившийся нам у двери в покои и попытался скрыться из виду.
– Стоять! – рявкнул в спину.
– Исен, дружище, я всё могу объяснить, – залебезил тот, отказавшись от побега.
– Я тебе не дружище, – бросил ему, и затолкал в комнату безвольное тело Лиры, которое кое-как шевелило своими ногами.
Закрыл дверь и обратился к другу:
– И какие у тебя объяснения, что она, – я мотнул головой в сторону двери, – попала под внимание Лиала?
– Насчет этого объяснений нет. Я не бог, чтобы уследить за всеми женщинами, разгуливающими по территории этого храма.
– Какими ещё «женщинами»? – Сжал кулаки, борясь со вспышкой ярости. – Ты мне зубы не заговаривай.
– И не думал. Карма отделалась от охранников, которым было поручено проводить гостей с территории. Она вскрыла замок в комнату Лиры. Я, разумеется, не позволил ей узнать про нашу ситуацию. Но пришлось лично выпроводить Карму, чтобы собственными глазами убедиться, что она покинула территорию храма. Вот только дверь в вашу комнату не закрыл. Сделать это при посторонней жрице было равноценно тому, чтобы напроситься на допрос с пристрастием от Совета страны.
– Уверен, что она ничего не поняла?
– Да, новенькая сама подтвердила, что Лира просто устала, – заверил Арман.
– Хорошо. Спасибо, – выдавил, не чувствуя особой благодарности, но действительно оценив помощь друга. – Внимания Хатти нам сейчас не надо. Я разобрался с основными делами. Думал вечером заняться очищающей процедурой, но из-за Лиала придётся поменять планы, – сообщил полушёпотом Арману. – Сейчас схожу с ней, – ткнул пальцев в сторону двери, – в купель. Потом отдохну, всю ночь не спал, а этой ночью надо прочесать храмовый комплекс, вдруг Лира где-то здесь бродит.
– А мне что делать? – спросил Арман. По его взгляду понял, что он хочет помочь.
– Можешь отдыхать до захода солнца, а после присоединиться к нам. Больше людей – быстрее обойдём территорию.
Арман согласно качнул головой.
– Увидимся здесь с последним лучом солнца. Захвати связующие арты7.
Арман кивнул мне и поспешил приступить к своим делам, пока не настало оговоренное время. Я вошёл в покои. Лира сидела на краю кровати. Заметив меня, она поспешила встать.
Мы обменялись взглядами. Зная, что это не моя любимая, я искал отличие, которое помогало бы не забывать этого. И вот глаза. Они смотрели на меня с вопросом и тихим вызовом, будто их хозяйка изнывает от гнева и любопытства, но не решается озвучить мысли, крутящиеся в её голове.
– Захвати полотенца, покажу тебе нашу купель.
Новая Лира не бросилась исполнять мою просьбу. В её взгляде читалось сомнение.
– В купели мы купаемся. Она лучше, чем душ и ванна. – Она всё равно не пошевелилась, что-то выжидая. – Я велел послушникам организовать обеденный стол в наших покоях. Когда вернёмся, сможем поесть. А сейчас надо убрать следы, которые на тебе оставил Лиал. – На эти слова Лира стала осматривать себя, пытаясь разглядеть заявленные мной следы.
– Видишь? – поинтересовался я из праздного интереса.
– Нет. Ничего на мне нет.
– Лира не отличалась магическими способностями, ты, видимо, тоже. Поэтому просто поверь мне на слово – ты вся светишься, будто тебя в пыльце фей обваляли.
– Да? – Она ещё раз посмотрела на свои руки, пытаясь увидеть это собственными глазами. – А что значит «Лира не отличалась магическими способностями»? – тихо спросила она.
– Значит, что моя жена не получила божьей благодати.
Новая Лира насупилась. Резко развернулась в сторону ванной комнаты и размашистым шагом удалилась с моих глаз.
Я ждал, в уме набрасывая план дальнейших действий на случай, если надвигающаяся ночь завершиться полным провалом.
Из-за прикрытой двери в ванную комнату послышался странный тихий шум. Я приблизился к ней и смог разобрать слова, которые произносил голос Лиры:
– Нет магии… У неё нет магии?.. Почему у тебя нет магии?!
ГЛАВА 9 Купель
МАРИНА
Вселенская НЕ-СПРА-ВЕД-ЛИ-ВОСТЬ!
Единственный шанс не умереть со скуки в четырёх красных стенах раньше, чем впаду в бешенство от того, что меня держат взаперти, будто провинившегося ребёнка, испарился!
Не спорю, во мне говорит обида, взращенная пропагандой, которая легла в основу Вселенной Marvel: если с тобой приключается что-то из ряда вон выходящее, то ты непременно преобразишься в героя. Я, конечно, геройствовать не собиралась, но с волшебной силой отвоевать себе право на нормальную жизнь в последние дни или часы было бы значительно проще.
Крепко прижимая к груди большое махровое полотенце, я ускорила шаг, нагоняя остановившегося у лестничного спуска жреца.
Так и хотелось напомнить этому семейному тирану, что это не я решила запрыгнуть в освободившееся тело из другого мира. Знаю, что не стоит лезть в чужой монастырь со своими правилами, но его обращение со мной считаю неприемлемым!
Моё недовольство росло, словно снежный ком, и вскоре грозило вырваться, похоронив призрачную перспективу на благополучный исход. Мне определённо не хотелось умирать окончательно или заполучить от жреца в отместку новое тело, которое и даром не нужно. Меня передёрнуло от уродливого образа, который смогла нарисовать моя фантазия: заячья губа; волчий оскал, обязательно с кривыми зубами; монобровь, которую замучаешься выщипывать; на голове три волосинки; сутулая фигура и талии нет…
Придётся взглянуть правде в глаза: с этим пиромантом я не справлюсь один на один и без его огненных спецэффектов. Остаётся активизировать всё женскую хитрость и – как бы мне не хотелось – все чары драгоценного тела его жёнушки.
От распиравших меня мыслей и эмоций уткнулась лицом в мягкий ворс полотенца, чтобы скрыть всю гамму чувств, отразившуюся на нём, и врезалась лбом во внезапно остановившегося жреца. Отпрянула, бросив взгляд на воззрившего на меня мужчину, и задохнулась, удивляясь яркости голубых глаза. Возникло чувство дежавю. Я точно уже видела эти глаза, но только почему-то сейчас заметила какие они у жреца… красивые. Возможно, всё из-за того, что он смотрел на меня мучительно долго и не рычал как умалишённый. Но от размышлений отвлекло жгучее желание вдохнуть воздуха. Мозг заработал в поисках причины нехватки кислорода. Отгоняя смущение, я опустила полотенце, которым зажала себе нос, и постаралась тихонько втянуть ноздрями желанный воздух.
– Нам сюда, – произнёс наконец жрец, перестав сверлить меня своим ледяным взором, и указал на арку.
Я засеменила за ним, озираясь по сторонам: ни одной живой души не встретилось нам по пути, а это шагов двадцать по коридору, потом шесть пролётов лестницы и ещё метров сто до указанной мужчиной арки, которая вывела нас во внутренний двор. Я задрала голову, испытав неожиданную ностальгию по дворам-колодцам, только этот двор был куда больше. Земля была выложена гладкими булыжниками, а в центре, словно гриб, возвышалась небольшая постройка с узкими бойницами вместо окон.
Жрец уверенной походкой приблизился к домику и потянул за кольцо, прикованное к небольшой металлической двери, которая легко подалась, оглашая двор скрежетом по камням, что неудачно расположились у самого порога.
– Заходи, – подтолкнул он одним словом, заметив, что я не решаюсь приблизиться к очередной мрачной постройке. У них на территории храма, как я посмотрю, весёлый и жизнерадостный декор не приветствовался – всё серое. Единственная зелень – тот палисадник, открывшийся моему взору с террасы.
– Я долго буду ждать? – строго одёрнул жрец, начиная терять терпение.
Я фыркнула себе под нос и, задрав гордо голову, прошествовала мимо мужчины, игнорируя его недовольный вид. Ничего. Пусть подождёт. Я лично на тот свет (или уже этот?) не тороплюсь, потому никуда спешить не намеревалась. Да и заветы бабушки всегда со мной, а она говаривала, что мужчины родились сильными, а значит, им вполне по силам «чуточку» подождать женщину. Ну а если не дождался – слабак! А такие нам не нужны. Мне так точно.
Свет, проникавший в помещение через распахнутую дверь, позволял разглядеть скудное убранство: мужская статуя вонзала трезубец в череп у своих ног, а из него, из пустой глазницы, выглядывала змейка, обвивая оружие, которое, судя по всему, её каким-то чудом не ранило.
Я замерла, раскрыв рот: на купель это место совсем не походило, скорее – склеп. И два черепа, насаженные на колышки, взирали на меня зияющими дырами, предостерегая, чтобы я не смела приближаться к каменному изваянию, которое, между прочем, было наго и хорошо сложено. Казалось, мужчина в любой миг поведёт широкими плечами, вынимая застрявший в черепе трезубец, и, откинув длинные волосы, упавшие на лицо, закончит начатое – прикончит гадюку, что угнездилась в неположенном месте.
Может, я такая впечатлительная фантазёрка, а может, на самом деле начинаю сходить с ума, вот и померещилось, что серый камень пришёл в движение, плавно меняя картину передо мной. Я вытаращилась, не смея дышать и пошевелиться, видя, как змея резво устремилась вверх по древку трезубца, перепрыгнула на мужчину, которому не хватило проворства, чтобы поймать ползучую тварь. Тугим кольцом легла гадюка на шее атлета. Желваки заходили на каменных скулах. Серые зубы сцепились, скалясь в безмолвном рыке, оказывая всё возможное сопротивление удушающей его змее.
– Чего застыла? – всё такой же грубый голос жреца отвлёк от созерцания внушающей страх и опасение картины.
Я потёрла глаза услужливым полотенцем, словно это поможет в будущем избежать таких галлюцинаций, и решилась спросить:
– А это кто? – И осторожно указала пальчиком на замершего в изначальной позе каменного атлета.
– Это? – Брови жреца взметнулись так высоко, что мне неудобно стало за такой «глупый» вопрос.
Все же знают, кто это!
Все!
Но не я.
– Это бог смерти Мароук. Статуя изображает его борьбу с глупыми предрассудками.
– А-а, – многозначительно протянула, и если бы руки не были заняты полотенцем, то обязательно хлопнула бы себя по лбу. – Как я сразу не поняла, – добавила чуточку разъяснений, заметив хмурый взгляд жреца – в этом сумраке, к сожалению, прекрасный цвет глаз был не различим, что немного расстраивало. Но ровно секунду. Не больше.
В глазницах водружённых на колья черепов вспыхнуло бледно-синее пламя. Я шарахнулась, испугавшись световых эффектов. И, разумеется (ну как без этого), налетела на стоящего рядом жреца, выбив из него озлобленное рычание.
– Очень милые светильнички, – прошептала, отойдя на шаг и от жреца, и от черепов.
– Нам сюда. – Он указал куда-то между статуей и хэллоуиновскими светильниками.
Я пригляделась и заметила уходящие вниз, в непроглядную тьму, ступеньки.
– Что, прямо туда? – писклявым голосом уточнила, всеми силами противясь его внезапной и настойчивой хватке чуть выше моего локтя.
– Пошли. Быстрее спустимся – быстрее поднимемся, – ворчливо уговаривал жрец, подтаскивая к лазу в полу.
– А точно поднимемся? – спросила для верности, отменно, как мне показалось, вживаясь в роль блондинки.
– Лир-р… – рявкнул и осёкся жрец.
Ой, кто-то напомнил ему жену, или случайная оговорка?
– Иди, а то обеда лишу, – ужесточил он подход.
– Вот за что уважаю Мароук, – заговорила назидательным тоном, вынудив мужчину замереть и прислушаться, – так за то, что он более деликатен, чем его Верховный жрец.
Тот убрал руку, но от наступления не отказался, загоняя меня на ступени, исчезающие во тьме. Я зло посмотрела на жреца, мысленно поливая не самыми лестными эпитетами. Фыркнула и, развернувшись к неприятелю спиной, зашагала вниз.
– Лучше бы Арману приказал проводить…
– Что? – с возмущением раздалось сзади.
– Ничего, – пискнула, быстрее зашлёпав по невидимым ступеням.
Вдогонку раздалось гневное рычание или шипение, в общем, что-то нечленораздельное. С правого бока, лизнув жаром, промелькнула яркая вспышка, убегая вниз огненной змеёй и ослепив на мгновение. Я остановилась, растерявшись и потерявшись в пространстве.
Зрение восстановилось. Я разглядела внизу тусклый свет, очерчивающий тёмные ступеньки.
Вдруг волосы встали дыбом, тревожные мурашки пробежали по спине. Тяжёлое дыхание в затылок и без всяких слов передало послание. Я поспешила продолжить спуск, пока этот жрец чего ещё не придумал, чтобы вразумить свалившуюся на его бедную и несчастную голову женщину, которой местные законы не писаны и не рассказаны.
Спрыгнув с последней ступени на пол подземной комнаты, которой хотелось окрестить подвалом из-за сырости и промозглого холода, оглянулась и осела. Крепкие руки придержали меня за плечи, не дав упасть: стены, потолок, пол и края тёмного прямоугольника, расположившегося посередине помещения, были выложены костями. Вместо светильников – человеческие черепа, установленные по периметру, пугали прыгающим в глазницах синем пламенем.
Меня затрясло от ужаса. Полотенце выпало из ослабевших рук. В голове пульсировала паническая мысль «Закопает! Замурует! Сгниёт! Убьёт!».
– Нет! – пискнула и рванула назад, к лестнице, но сильные руки стальной хваткой впились в предплечье, на мгновение погасив порыв.
– Тихо ты, – прошипел жрец, не ойкнув, когда я с косточек перепрыгнула на его ноги.
Он ловко перехватил меня за талию и приподнял в воздух, словно пёрышко. Я визжала от страха, который душил и не давал спокойно думать. Хотелось убежать из этого склепа, но жрец не позволял. Впилась пальцами в мужские руки, стремясь вырвать ногтями желанную свободу. Брыкалась что было силы, выбив недовольное фырканье из мучителя.
– Да успокойся ты! – рявкнул жрец и отшвырнул меня прочь.
Успела ахнуть, набрав в лёгкие воздуха, как ударилась спиной о водную гладь, которая оказалась неожиданностью для распалённого паникой мозга. Холодная вода поглотила меня с головой. Одежда мгновенно промокла, тяжёлым грузом утягивая на дно. Стремительная смена окружающего пространства не дала времени закрыть глаза, позволяя увидеть бледно-синие отблески с поверхности воды и яркий свет, исходящий прямо от меня.
От такого открытия впала в ступор, заворожённая невиданным зрелищем и забыв, что надо бы пошевелить ластами, чтобы всплыть за глотком воздуха. Я рассматривала тонкие пальчики, пронизанные светом, и чуть не захлебнулась, перепугавшись руки, внезапно вынырнувшей из отступившей тьмы. В следующее мгновение я была на поверхности, кашляла и отплёвывалась от воды, прижавшись всем телом к чему-то большому и противно-мокрому.
– Успокоилась? – спросил жрец в своей привычной манере.
– Ты… – хотела возмутиться, но захлебнулась в кашле. Согнулась, тщетно цепляясь пальцами за мокрую сутану, которая ещё плотнее облепила тело мужчины, и поймала себя на невольной мысли «А этот подлец хорош…».
Тем временем руки жреца сосредоточились на моей спине, чуть ниже лопаток. Я ожидала, что он начнёт стучать по ней, но ошиблась: его ладони мягко массировали спину, распространяя по телу жар, который, охватив меня с головы до ног, проник под кожу, в мышцы, во внутренние органы и, кажется, в сами кости. Необыкновенное и быстрое прогревание, что холод воды, в которой мы стояли по пояс, перестал ощущаться.
– Совсем сдурела мёртвую воду глотать? – проворчал жрец.
– А кто меня в эту воду бросил? – выплюнула я без труда и хрипа. Состояние чудом нормализовалось, чего не скажешь о задетой гордости. Нашла храбрости, разогнулась, отстранившись от мужской груди, и взглянула в глаза этому грубияну.
– С женой ты так же обходился? – Прищурила глаза, отмечая недовольство на лице жреца.
Небольшое помещение разделило светом, синим и жёлтым, проведя незримую черту между нами. Я утопала в расплавленном золоте, в то время как жрец нависал грозовой тучей.
Он убрал руки. Я покачнулась, но быстро восстановила равновесие и отступила от бесспорно злющего мужчины, в чьих глазах полыхали отблески пляшущих в черепах огоньков.
– Ты мне не жена, – процедил он сквозь зубы, развернулся, дошёл до бортика бассейна и выбрался из воды.
Сразу вернулся холод: вода и воздух вытягивали драгоценное тепло, словно соревнуясь на скорость. И, как назло, свет, исходящий от меня, стал тускнеть, погружая всё пространство в тёмную синеву.
Я сделала шаг, ощущая тот же рельеф под ногами, что и до попадания в бассейн. Я стояла на чьих-то костях! Ужас с новой силой завладел разумом. Свет померк, а фантазия стала рисовать фантомы костлявых рук, тянувшиеся к моим ногам из глубины тёмной воды. И ткань промокшей юбки двигалась, неприятно касаясь кожи, то и дело наводя на мысли, что меня кто-то коснулся.
Взвизгнув от очередного едва ощутимого прикосновения к лодыжке, устремилась к бортику, но остановилась, обнаружив проблему – ровный ряд плечевых и берцовых костей. Метнула взгляд в стоящего без дела жреца – тоже мне мужчина, тьфу!
Касаться голыми руками человеческих костей (определённо человеческих!) не хотелось, поэтому стала расстёгивать пуговицы на манжетах, чтобы спустить рукава. От холода и адреналина тело потряхивающего мелкой дрожью, пальцы плохо слушались, затягивая процесс вызволения из ледяных вод.
Что-то упало на край купели – махровое полотенце! Использовала его, чтобы выбраться из воды, и встала, не рискуя сходить с мягкой ткани, чтобы применить её по прямому назначению.
Сиротливо стоя на скомканном полотенце, поёжилась, ожидая, когда жрец погонит меня в таком виде в свою комнату.
Прогулки на свежем воздухе полезны, но ни когда ты одет в мокрое платье, а за тобой ручьи образуются. Простыть так проще простого! А я только пошла на поправку! И в подтверждение звонко чихнула, чем вывела жреца из статики.
Мелькнула мысль, что он быстрее, чем каменное изваяние его обожаемого бога – я не успела пискнуть, как оказалась на руках этого негодяя.
– Не надо меня в воду! – выпалила, не помня себя от страха, и, цепляясь за шею мужчины, зажмурилась, ощущая очередное падение вниз. И резкую остановку.
– Полотенце подбери, – сухо сказал жрец.
Я уставилась на него, переваривая услышанное и пытаясь осознать произошедшее: это он подбросил к краю бассейна полотенце, которое и не нужно было, судя по очередной волне тепла, окутавшей меня, если только в качестве банного коврика, чтобы не контактировать с костями. Выходит, он предугадал мою реакцию, но не предупредил о своём сюрпризе, чтобы у меня была возможность морально подготовиться к этому кошмару. Сказать, что я шокирована, ничего не сказать.
– Полотенце, – повторил жрец. Я смогла моргнуть, разорвав этот долгий пристальный взгляд, будучи всё это время в его руках, от чего сердце в груди замирало ещё больше, чем от пережитого страха.
Стоило ухватиться за мягкую махровую ткань, так неуважительно брошенной на полу, как жрец выпрямился в полный рост, крепко удерживая меня в своих руках. Два шага, и туфельки, чудом удержавшиеся на мне, коснулись шершавых каменных ступенек.
Твёрдо встав на ноги, я развернулась, убирая с лица пушистые после волшебной сушки волосы и одаривая жреца говорящим взглядом, вкладывая в него все пережитые эмоции. Но, дойдя до последних мгновений, опять ощутила жар, но то уже было смущение, а не магические манипуляции голубоглазого…
– Хам! – бросила и помчалась вверх, подобрав полы лёгкой юбки и злосчастное полотенце.
Снизу раздался странный звук. Недобрый. И топот ног. Жрец гнался за мной по пятам, но я сдаваться не намеревалась! Выпрыгнув в верхнюю комнату со статуей, увидела, что дверь открыта, и всё-таки бросила полотенце, избавляясь от лишнего балласта.
Гонимая страхом быть наказанной жрецом за дерзость, я выбежала на мощёный камнем двор. Одна из туфелек не выдержала всех испытаний и соскользнула с ноги, с лёгкой заминкой переведя меня в статус «Золушки». Вот только за мной гнался не влюблённый принц, а злой как тысяча чертей жрец бога смерти.
ГЛАВА 10. На эмоциях
Заметив в коридоре первого этажа неспешно идущих парней в серых робах, ломанулась к ним, теряя на бегу вторую туфельку. Увидев меня, они остановились. На их лицах читалось недоумение. Один из парней притёрся к стенке, то ли решив, что нужно уступить дорогу, то ли опасаясь, что я снесу их всех как кегли, а с ними и их ноши – большие котелки с чем-то дымящимся. Но я резко затормозила, выдохнув:
– Помо… – и вынуждена была набрать воздуха в изнывающие лёгкие.
– ЛИРА! – спугнул нас с ребятами окрик жреца. Я припустила с новой силой, не разбирая дороги и моментально отказавшись попытать удачу на лестнице, уходящей вверх.
Ну вот, только хотела попросить помощи… Но дыхалка у этой Лиры слабая.
Мельком бросила взгляд на преследователя, поворачивая за угол: жрец перешёл на быстрый размашистый шаг и рявкнул на перепуганных парней, спроваживая их куда-то. Его взгляд, направленный мне вслед, не предвещал ничего хорошего. Надо было искать укрытие и быстрей.
На глаза попалась приоткрытая дверь, из-за которой доносились тихие звуки, отдалённо напоминающие что-то. Времени вспоминать и сопоставлять детали не было – погоня вернулась в прежний ритм и грозное «стой!», брошенное в спину, не дало возможности взвесить все «за» и «против».
Я влетела на кухню. Это определённо была она. И запахи еды раздразнили аппетит. От бега и рваного дыхания во рту пересохло. Машинально облизнула губы, окидывая пространство взглядом.
Вдоль левой стены стояли плиты, а на них что-то шкварчало в сковородках. Женщина, следившая за процессом, перевела на меня ошарашенный взгляд. Видимо, эта Лира редко появлялась на кухне. Посередине, занимая большую часть пространства, стоял стол, заставленный продуктами и кухонными принадлежностями. А за ним была дверь. Посчитав, что она выведет меня на улицу, на крайний случай – на задний двор, коротко кивнув пухлой кухарке, я направилась в сторону предполагаемого выхода.
– Стой, – нагнал жрец.
Я обернулась, заметив, что он что-то яростно сжимает в руках – потерянные балетки? Но в таком скрюченном виде их сложно было признать за обувь. Во взгляде жреца полыхало пламя. Всё это плохо закончится. И случайные свидетели его не остановят.
Придя к такому выводу, схватила со стола первое из кухонного инвентаря, приглянувшееся на роль оружия.
– Сам стой! – Пригрозила ему скалкой.
– Бернадет, – сдерживая ярость, обратился жрец к женщине, не сводя с меня пристального взгляда, – не могла бы ты сходить за капитаном охраны? – спросил он тоном, не терпящим возражений.
Кухарка отложила все свои дела, выключила конфорки и, украдкой бросая косые взгляды на нас с «мужем», скрылась за дверью, очень осторожно прикрыв её за собой.
Жрец шумно выдохнул, бросив мне под ноги помятые балетки. Скалка взмыла в воздух, но невысоко. Я покрепче перехватила деревянную ручку, пытаясь скрыть дрожь в руках и опасаясь потерять единственное средство защиты от злющего мужчины. Готовясь к худшему, сцепила зубы, жадно вдыхая и выдыхая воздух носом.
– Надевай, – жрец, как всегда, был многословен.
– Спасибо, мне и так хорошо.
– Не глупи. Надевай, и пошли в комнату, – произнёс он, как это порой делают в фильмах, отговаривая самоубийц от глупости. И руки поднял – своё главное оружие.
– Руки за спину! – скомандовала, угрожающе замахнувшись скалкой.
Жрец, конечно же, не послушался, а рванул вперёд, чтобы выхватить мой весомый аргумент против его притязаний. Вот я с перепугу и проучила его одним точным ударом по голове, округлив глаза от содеянного. Ещё и звук такой звонкий раздался. Был бы арбузом – не задумываясь купила бы!
Жрец зашипел, схватившись за голову, и осел. Я выронила орудие преступления, лепеча:
– Божечки, прости, я не хотела. – За что получила убийственный взгляд от недобитыша.
Шестое чувство включило тревогу, и я рванула к двери, до которой с первого раза добраться не успела. Распахнула её и забежала в следующее помещение, наплевав на ледяной пол. Но закрыть дверь жрец не позволил, оттолкнув её со своего пути.
Я отскочила в дальний угол. Лихорадочно оглядывалась в поисках выхода, но это был тупик – склад продуктов. И эти продукты пошли в ход.
– Я не хотела! Не хотела! – вопила как обезумевшая, закидывая жреца какими-то корнеплодами. Те с глухим стуком попадали в цель, ухудшая моё положение, никак не отменяя и не откладывая возмездия, которое должен был возжелать униженный мужчина.
– Да прекрати ты! – взорвался жрец, и синее пламя охватило его. От такой картины я выронила из рук кочан пусть будет капусты и замерла, мысленно перекрестившись и попрощавшись с жизнью.
Пламя потухло не сразу. Никто за это время не шелохнулся, если не считать слёз, что побежали по моим щекам.
– Не реви, – одёрнул остывший жрец.
– А я… и не реву-у-у!.. – отозвалась, давясь всхлипом и рвущимся смешком, неудачно вспомнив Карлосона. Но этот мужчина в самом расцвете сил не шёл ни в какое сравнение с летающим шалуном в комбинезончике.
– Тогда почему ревёшь?
– Потому что!.. – И утёрла мокрые дорожки, немного успокоившись. – Ты убить меня хочешь, – пробурчала под нос и шмыгнула.
– Мне невыгодно тебя убивать.
– А запугивать до полусмерти выгодно?!
– Ты сама себя накрутила.
– Что?! Сама?! И те черепа, и кости сама… – замахала руками, показывая пантомиму, как я быстренько выложила мозаику из костей. Когда только успела? Диву даюсь.
– Если бы я сразу сказал, что тебя ждёт в купели, ты бы заартачилась ещё в на… в моих покоях и так бы ходила, сияя, – брезгливо кривясь, выдал светочувствительный жрец.
– Конечно, не пошла бы! Может, у вас это нормально! А у нас нет! Это неуважительно к умершим! И страшно, – прошептала последнее, поёжившись от холода, пробравшегося под тонкое, слава богу (или богам?), сухое платье. Поведение жреца не укладывалось в голове: топит, спасает, сушит… Странный он человек, так ему и заявила.
– Ты сама странная. А купель необычная…
– Я заметила, – буркнула едва слышно, переминаясь с ноги на ногу.
– При её создании использовались кости предыдущих Верховных жрецов. Их прижизненная сила осталась в том месте, позволяя моментально и безболезненно избавляться от негативных последствий контактов с другими жрецами или богами. При этом, искупавшись в мёртвой воде, ты получила сильную защиту…
– Что-то жене это твоей не помогло. Или такой чести ты ей не оказал, пощадив её психику, – недовольно проворчала, прервав его объяснения.
– Лира бывала в той купели. И не раз, – твёрдо заверил жрец. – А полученная защита не спасает от действия яда.
– А от чего спасает?
– От негативного воздействия других жрецов и богов, – начал терять терпение мужчина.
– Ладно. Как скажешь, – поспешила успокоить его.
– С этой защитой никто не сможет навязать тебя свою волю, – добавил он.
– Так вот оно что… – осенило меня, а перед глазами возник Брэд Питт с его манящей улыбкой. – Ну, спасибо.
– Идём? – осторожно уточнил он.
– Куда?
– В комнату. Обед уже дожидается нас.
Под ложечкой засосало и во рту ещё суше стало.
– Пить хочу, – призналась, раз у нас диалог, вроде как, наладился.
– Чай, воду, вино. Что захочешь, – пообещал жрец, вызывая подозрения.
– А это… – я указала на голову, стесняясь озвучить свой проступок.
– Всё в порядке. Пошли. Не хочется мне тебя ещё раз лечить, – сказал он и вышел.
– От чего?! – испугалась перспективы быть побитой и не сдвинулась с места. А то, кто его знает. Я вот лично не знаю. Третий раз вижу этого человека. И всё больше и больше теряюсь в выборе правильной тактики общения с ним. Отчего оно, это самое общение, так и не налаживается.
– От простуды! – Жрец вернулся с моей обувкой. В его взгляде читалось осуждение. Словно самый жуткий человек в этой комнате я, а он – никогда и никого пальцем не тронул.
Балетки были тщательно, но быстро расправлены и любезно подставлены поближе ко мне.
– А… что с мыслями? – вспомнила я.
– А что с ними? – удивился жрец, подняв на меня свои ясные очи.
– Брэд не сможет их читать после купания?
– Бред? – переспросил он и нахмурился.
– Солнечный бог.
– Нет. Не сможет. Это вода мёртвая. Она буквально убивает все его потуги. Но процедуру надо повторять каждый месяц, и лучше на растущей луне, – обрадовал добрый человек, пока я обувалась.
– Мне определённо не хочется повторять сегодняшний опыт. Никаких нервов не хватит. Я, конечно, указывала в своём резюме «стрессоустойчивость», но это ни в какие ворота не лезет, – вылила я скопившееся возмущение.
– А ну разошлись в разные стороны! – влетел на склад взлохмаченный Арман и встал как вкопанный, переводя с меня на жреца ошалелый взгляд. – Мне сказали, вы собрались поубивать друг друга.
– С чего она так решила? – недовольно отозвался жрец, а я фыркнула:
– Даже посторонний человек подумал, что ты меня убить хочешь, – и скрестила руки на груди, не желая ворошить эту ситуацию.
– Это ещё она не видела, как ты управляешься со скалкой, – ввернул шпильку жрец-наглец.
– Скалкой? – не понял его Арман.
– В моём мире скалка – главное орудие для воспитания нерадивых мужей, – пояснила я.
Жрец пронзил меня взглядом, пресекая какие-либо ещё объяснения с моей стороны. Он настоял, чтобы мы покинули продуктовый склад и позволили кухарке вернуться к её обязанностям.