Мадонна в черном

Данный сборник новелл Рюноскэ Акутагавы можно условно разделить на две части: первая посвящена вопросам христианства и его места в японской истории, вторая же состоит из автобиографических произведений и мыслей автора о многих беспокоящих его темах. Акутагава экспериментирует с формой своих произведений: некоторые новеллы написаны как показания свидетелей преступлений, другие построены подобно древним легендам о временах "когда звери еще разговаривали", третьи близки по форме к исследовательским эссе. Несмотря на то, что новеллы кажутся не похожими друг на друга, их объединяет глубокая психологичность и не похожий на другие взгляд автора на природу жизни и литературы. Данный тезис, выдвинутый Акутагавой в "Словах пигмея", автор подтверждает всем своим творчеством. Многие из его новелл представляют собой лишь малые зарисовки, "переписанные" сказания былых времен, житейские истории или заметки с газетных страниц, но все они по своей природе истинно поэтичны. Наблюдения за природой, человеческими чувствами и судьбами, которые Акутагава кладет в основу своих произведений, сравнимы в своей поэтичности с шедеврами японской поэзии танка и хайку. В этих "стихотворениях в прозе" зимний холод, исходящий от нетопленной жаровни, передают тоску по ушедшему родственнику, а от порвавшегося ремешка на сандалях гэта может зависеть жизнь больного ребенка. Именно это и доставляет эстетическое удовольствие от прочтение новелл Акутагавы. Но, к сожалению, многие из этих произведений, подобно газетным заметкам, не остаются в читательской памяти - остаются только эмоции от их прочтения.

Первым рассказом в данном сборнике был «Вечный жид» и представлен он был в весьма необычном формате: этакое исследовательское эссе на предмет как раз известной христианской легенды. И кропотливость данного эссе до глубины меня поразила: каждая мелочь приводится с датами, местоположениями (которые он иногда вычисляет самостоятельно) необходимыми цитатами и прочими историческими данными; Рюноскэ даже, судя по собственным словам его, находился в тщательном поиске древних книг, в надежде отыскать ответы на свои вопросы. Причём подано всё это не сухо, хоть и просто, легко и непринуждённо, но интригующе и будто очарованно-зазывающе; пропитано своеобразным, тонким и безобидным, как бы невзначай, будто эфирным юмором Акутагавы.В следующих рассказах писатель всё больше и больше, однако всё ещё умеренно и ненавязчиво начинает блистать своим «мастерством к литературным красотам». Слог простой, но лаконичный и утончённый, прячущий то за одним, то за другим камушком по дольке редкой высокопарности и эстетизма, но тем они и блаженны, сладки и долгожданны, обладая изюминкой изысканной неожиданности.Больше всего мне полюбился рассказ «О себе в те годы». Если описывать его максимально просто, то можно как: «Те самые вайбы литературных салонов и бесед между молодыми студентами-дворянинами-либералами, только в Японии начала XX в.Или японская dark academia, называйте как хотите.»Студенческий дух Японии, молодая студенческая интеллигенция, желающая принести что-то новое и прогрессивное в этот мир, совместная работа одной из таких компаний друзей над общим журналом, обсуждение ими не только родной, но и европейской и русской литературы, бессонные ночи за писательским трудом после учёбы — заметьте, что все упомянутые Акутагавой герои произведения, включая его самого, в будущем — известные японские классики.Некоторые его рассказы являются переписью и переиначиванием японских легенд и фольклора — здесь никак не может отвязаться ассоциация с братьями Гримм. В некоторых работах я сталкивалась с деталями, напоминающими больше каноны русских народных сказок, и, вспоминая огромную любовь маэстро к русской культуре, которая неоднократно прозрачнейше сквозила во всех автобиографических рассказах, не могла не пищать от радости.Некоторые рассказы, как я упоминала, автобиографичны, но от того не менее интересны. Каждый раз, читая один из таких, я чувствовала себя сидящей у него на плетёном кресле за круглым столиком у камина в тёплых шерстяных носочках и слушающей за чашечкой чая его истории из жизни, подобно тому, как слушаешь истории бабушек и дедушек. А также его рассказы изобилуют культурными (и далеко не только из японской культуры) и литературными отсылками, что не могло не радовать, заставляя восхищаться его образованностью и начитанностью.Подводя итоги: я счастлива, что мне выпал шанс познакомиться с таким невероятным автором и человеком и до сих пор искрюсь восторгом к нему. Рюноскэ Акутагава-сэнсей — мой японский учитель жизни и литературы — отныне непоколебимо и заслуженно возвышается у меня на одной ступени с возлюбленными Лермонтовым, Гоголем и Достоевским.

Сборник «Мадонна в черном» хочется рекомендовать в первую очередь людям, которые не просто знакомы с писателем, а еще и любят его творчество. Связано это с заметками автора о своей жизни и своем мнение на разные жизненные темы. Для меня, человека абсолютно не знакомого с Акутагавой, читать подобные «рассказы» («О себе в те годы», «Разрозненные заметки») было немного странно и даже как-то неловко. Другое дело читать подобное у любимого вам писателя, тогда тут относительно любая писанина будет интересна. Еще один «спорный», но очень интересный момент – это тема христианства в Японии. О религии японский писатель пишет самобытно, но как-то с надрывом что ли.... Читать не всегда легко и приятно. Лучше всего читать именно художественные произведения из этого сборника. Например, тот самый рассказ «Мадонна в черном». Классическая история о злосчастном артефакте, который приносит неудачу своим владельцам, у Акутагавы-сана получилась очень атмосферной. Или история в духе древнего эпоса «Сусано о-но-микото на склоне лет», а может даже сказки, которая захватывает, а смогут ли герои спастись и перехитрить злодея. По первому впечатлению, не могу сказать, что литература Рюноске Акутагавы выделяется чем-то особенным. Что-то непритязательное, легкое, не возлагающая на себя ярлыка «важной» литературы. А вот страждущим до всего японского – рекомендую.

Когда-то очень давно я читала «В стране водяных» Акутагавы-сана и осталась в каком-то странном состоянии – вот вроде бы и понравилось, и что-то мешало. Возможно, я прочла его не в то время, а возможно, что и не поняла, но новой встречи не боялась. Скорее, ждала с нетерпением, особенно после упоминания сразу в нескольких книгах его творчества. И вот – сборник «Мадонна в чёрном». Что это, как не любовь? Малая проза Акутагавы-сана мне нравится просто невероятно, причем вся – от религиозных изысков (и это при том, что я чуть не воинствующий атеист) до размышления о собственной бренности бытия. Всё-таки умение подмечать то, что видишь каждый день – и в людях, и в событиях – невероятный талант, а чтобы показать всё это талант нужен не меньший. И уже ближе к концу сборника, когда я пела дифирамбы этой книге всем, кто со мной общался, скромные слова автора по примеру «надеюсь, что мой захудалый томик найдут и может в будущем прочтут и увидят мой образ» вызывали улыбку. Было ощущение, что общаешься со старым другом спустя много лет. Так и хотелось толкнуть его со словами «ну вот видишь!». Мне безумно хочется поговорить чуть не о каждом из этих рассказов, но проблема в том, что лучше их сначала прочитать и уже потом садится и обсуждать, иначе впечатление может быть испорчено (одна «Половина жизни Дайдодзи Синскэ» чего стоит, да и «Разрозненные заметки», в которых может быть одна фраза с обсуждением на часы).
Словом, я только прочла и уже хочу начать снова.

Лучший писатель и всех! И именно этого сборника на книжной полке не хватает.... Есть ворота Расемон, В стране Водяных и беседа с богом странствий. Думала, все купила.... Ан-нет) Еще не все сборники этой серии от Бешеного Пса Портовой Мафии Йоконамы собрала))