Незначительная деталь

Вторая книга трилогии. Этому периоду своей жизни Тове назначает 4 года (с 14 до 18 лет). Она закончила учиться в школе и идёт работать.Отношений с мамой становится как будто бы больше, но Тове по-прежнему чувствует, «что мы бесконечно далеки друг от друга».  С людьми Тове тоже непросто: «Не понимаю, почему я почти не могу выносить людей и как им нужно разговаривать, чтобы я с удовольствием их слушала» - и как же я ее понимаю! Больше всего девушке хочется «комнату с четырьмя стенами и дверью, которую можно закрыть», в которой она смогла бы писатьКнига издана и Тове «испытывает неземное счастье», но «нет никого, кто по-настоящему поймёт, какое это чудо для меня». Юность - пора начала творческого пути и одинокости.9/10

"Как же я рада, что встретила вас, говорю я в ответ. Кажется, когда вы рядом, ничего плохого не может произойти. Когда я у вас, не верится, что на носу мировая война."Возможно, всему виной описание книги, но ожидание нарастающего краха совершенно не оправдалось. Чувствовавшая себя всё детство неудачницей Тове расцветает и начинает уже ценить свою инаковость, держаться за неё и лелеять. И верится, и жалеется всё меньше. Ведь если в "Детстве" Тове предстала перед нами брошенным на произвол судьбы, незащищенным, не чувствующим любви ребенком, то здесь мы видим девушку, которая каждый квартал увеличивает свой доход на новой работе, живёт отдельно и прекрасно может себя обеспечивать, несмотря на все треволнения по этому поводу. Да и стихи её уже берут на рассмотрение и вовсю публикуют. Все мечты, даже те, что не были озвучены, обретают реальное воплощение, и это во время второй мировой войны!"Я из тех, кто не интересуется политикой", заявляет нам Тове, "моя жизнь занимает меня куда больше общемировой". Пусть так. Кажется, вся Дания в этом состоянии. На фоне где-то далеко появляются и исчезают народные дружины, единичные добровольцы идут прощаться с жизнью, а девушки и юноши здесь ходят на танцы, встречаются, влюбляются, переживают свои лучшие годы. И в этом нет ничего предосудительного, ведь так оно тоже бывает. С головой окунуться в свою жизнь, только чтобы не видеть и не слышать нагнетающего ужаса вокруг.Но я искренне не понимаю, как поэтесса может не откликаться на этот ужас каждой своей клеточкой кожи, ведь её чувствительность и эмоциональность не раз нам подчеркивается, выделяется, как нечто уникальное, отличающее от других, простых, толстокожих, обыденных. Как она может не чувствовать приближающееся горе и никак не реагировать на него, будучи всё ещё ранимым ребенком, которого волнуют стихи и заставляют плакать фильмы. Это остается для меня загадкой.В целом, это неплохое произведение, читающееся на одном дыхании. Искренность каждого абзаца зашкаливает, и тебя будто накрывает с головой бушующая юность поэтессы, полная надежд и событий. Такой будничный формат вечерних посиделок действительно заставляет забыть о годах происходящего. Возможно, это и было одной из целей "Копенгагенской трилогии".

Ох, как мне отзывается эта книга Тове. Причем это не про ситуации из её жизни, а про выводы, к которым она приходит. Что краткая юность, так же как и безрадостное детство, это навязанное время жизни, которое просто надо пережить, перетерпеть.Даже юность — она временна, хрупка и не вечна. Ее нужно преодолеть, и ничего более.И самое главное, самое страстное желание - отделиться от своей семьи, заполучить свою комнату, стол и стул, и дверь, которую ты можешь закрыть и остаться в одиночестве. Сама с собой. Тове это было нужно, чтобы писать. Но мне, как и многим остальным, простым смертным, тоже нужно было это уединение.  И Тове напомнила мне вот эту жажду своего дома, своего человека, своей жизни. Это стремление стать отдельным - взрослым человек. Стряхнуть с себя навязанную роль ребенка-несмышленыша и заявить о себе миру.