Хозяйство света

" Для меня любовь - сила природы, мощная, как солнце, необходимое, бережное, огромное, невозможное, обжигающее, но оно согревает, иссушает, дает жизнь. А когда выгорает, планета гибнет."
Магическая история о Мире, о Хаосе, о Свете , о Любви. Хозяйство света - вся планета любви, без любви нет ничего, без любви - все - это тлен , прах, хаос. История о девочке , которая появилась на свет в результате любви. Что - то было не так в этой любви. Да, было недоверие.
" Никогда не сомневайся в тех , кого любишь."
В ней, в этой девочке, был внутренний свет, внутреннее зрение , и она могла стать хранительницей Хозяйства Света, могла рассказывать истории любви к миру , могла озарять своим светом весь мир. Хозяин маяка был слеп, и он хранил Свет, все хозяйство Света.
Это довольно аморфная история, в которой нет четко очерченных рельефов. Здесь все основано на чувствах, на интуиции, на внутреннем зрении.
Есть Мрак , есть Лукас , то есть Свет . Есть темное и светлое. Есть хаос, есть гармония. Есть любовь, есть предательство . Есть внутреннее зрение , а есть душевная слепота. Есть жизнь под Светом , в окружении любви. Есть красота души и есть смятение чувств.
" Нам везет - даже худшим из нас- потому что рассвет приходит. "
Да, жизнь каждого рано или поздно освещается , надо только сберечь этот Свет. Все в жизни Магия, все в ней волшебство , а главное волшебство - Любовь - Большая Любовь, вселенская , любовь ко всему Огромному Миру, Любовь, в которой утопаешь.
" Жизнь так коротка. Эта полоска моря и песка, эта прогулка по берегу, пока прилив не скрыл все, что мы сделали"
Очень созерцательная, очень чувственная история - сказка- реальность.

Хотя обложка этой книги и оформлена в теплых желто-оранжево-коричневых тонах, хотя ее название и предвещает тепло и огонь, на самом деле, в ней гораздо больше темноты. Ты смотришь на горящее пламя, но сам стоишь где-то за границей круга света, во мраке. И весь мир кажется немного нереальным от длинных размытых теней.
Нашим делом был свет, но жили мы в темноте. Луч маяка не должен погаснуть, а освещать остальное нужды нет. Темнота прилагалась ко всему вокруг. Это неизменно. Темнота оторачивала мою одежду. Когда я надевала зюйд-вестку, поля оставляли на моем лице темную тень… Сунешь руку в ящик стола – и вместо ложки нащупаешь тьму.
Чтобы сесть, темноту нужно было сначала смести или раздвинуть. Темнота скрючивалась в креслах и висела пологом над лестницей. Иногда принимала облик нужных нам вещей: кастрюли, кровати, книги…
Но, тем не менее, это не мрачная книга. Потому что свет все-таки есть, и когда-нибудь главная героиня по имени Сильвер (очищенное серебро – металл с наибольшим коэффициентом отражения света) сможет его обрести. А пока что она сидит рядом со старым смотрителем маяка Пью, слушает бесконечный шум волн и узнает, что поддерживать свет значит рассказывать истории. Пью слеп, и темноту в его настоящем не развеет огонь маяка, зато для Пью освещено прошлое и будущее. Пью знает много историй. Например, историю священника с говорящей фамилией Мрак, который свой источник света потерял…Вместе с темнотой обычно приходит сон, и именно на сон эта книга похожа больше всего. Не нелогичностью – даже если она и есть по меркам логики бодрствования, внутри сна развитие событий все равно будет выглядеть единственно правильным. Сны нельзя слишком пристально разглядывать в упор и пытаться проанализировать бодрствующей частью сознания. Если ты делаешь это, сон утекает сквозь пальцы, как вода. Наверно, потому, когда я пытаюсь сейчас написать о «Хозяйстве света», из меня по большей части лезут какие-то общие высокопарные слова. Но хотя здесь и было гораздо больше тьмы, одиночества, холодной недосягаемой луны и мертвых окаменевших следов прошлого, чем тепла и света, это был прекрасный сон.

Все мы связаны воедино — приливами, лунным притяжением, прошлым, настоящим и будущим на изломе волны.
История о прототипе героя *Доктора Джекила и мистера Хайда*
— Храни меня, — говорил он. Почти молитва, но, как большинство из нас, он молился об одном, а жизнь правил куда-то еще.
о душе маяка, плетущей истории и жизнь бесконечную в противовес Атропос
... у каждого маяка своя история — нет, каждый маяк и был историей, и вспышки света — тоже истории, что катятся по волнам, словно отметины и ориентиры, утешение и предупреждение.

о маленькой девочке с Атлантикой внутри, которую не освещает гирлянда путеводных огней, но которая сама свет и часть света
Расскажи мне историю, Пью.
Какую историю, дитя?
Историю со счастливым концом.
На всем белом свете не бывает такого.
Счастливого конца?
Конца не бывает.
история о любви, которая не часть естественного отбора
Когда началась любовь? Когда один человек посмотрел на другого и увидел в его лице леса и море? В тот ли день, когда, изнуренный и утомленный, тащил ты добычу домой, все руки в порезах и шрамах, но вдруг увидел желтые цветы и, не осознавая, что с тобой, сорвал их, потому что я люблю тебя?
и о философе Дарвине
Дарвин однажды сказал мне кое-что, и я ему благодарен. Я тогда пытался забыть, остановить свой разум на пути туда, где для него нет пристанища. Он видел мое волнение, хоть и не знал его причины, и отвел меня на Ам Парве — к Поворотной Точке, и там положил мне руку на плечо и сказал:
— Ничто не забывается. Ничто не исчезает бесследно. Сама Вселенная — единая безграничная система памяти. Оглянись, и ты найдешь начала мира.
история о свете и тьме внутри нас и снаружи...
Мы здесь, мы там, мы не здесь и не там, кружимся, как пылинки, утверждая свои права на вселенную. Значительные, никчемные, запутавшись в жизнях, которые сами себе сотворили, которых не хотели никогда. Вырываясь, начиная сызнова, не понимая, почему прошлое никак не отстанет, не понимая, как вообще говорить о прошлом.
Лучшая в мире притча о мире. И о Любви.
Я позову тебя, мы зажжем огонь, выпьем вина и признаем друг друга здесь, в том месте, что принадлежит лишь нам. Не жди. Не затягивай с историей.
Жизнь так коротка. Эта полоска моря и песка, эта прогулка по берегу, пока прилив не скрыл все, что мы сделали.

Я люблю тебя.

Три самых трудных слова на свете.
Но что еще я могу сказать?

У этой истории нет ни начала, ни конца, но вся она пропитана маленькими чудесами. Такой тонкий и легкий магический реализм с нотками постмодернизма. Такая сказка для взрослых и подарок душе.
Девочке Сильвер и ее псу с лапами разной длины пришлось покинуть свой странный дом, врезанный в береговой откос, и переехать на маяк, где о них будет заботиться слепой смотритель Пью. Пью, который был на маяке всегда. Пью, который рассказывается маленькие и невероятно красивые истории.
Эта книга очень уютная и теплая, трогательная, с нотками печали, а фразы цепляют все струны души. Она наполнена историями о Мраке и Свете, о море и маяке, о любви - не всегда традиционной, о семье - не всегда счастливой. Еще здесь встречаются Дарвин со своей теорией и Стивенсон со своей Историей доктора
Джекила, удивительно, но они идеально сюда вписались. Казалось бы, книжечка такая маленькая, такая тоненькая, а все истории в ней так грамотно сложились, так хорошо дополняют друг друга, так прекрасно вытекают одна из одной, что порой забываешь дышать.
Откроешь, поддашься ее чарам и сложно отложить до самого конца. Дженет Уинтерсон умеет заставлять читателя чувствовать. Спасибо переводчикам за помощь, за возможность передать нам эту легкую музыку слов, этот Свет, эту любовь!
" Мы были так счастливы, что счастье шло рядом..."
Спасибо тебе за мое счастье."

Написанное прекрасным языком ( и отлично переведенное) произведение оставляет настроение какой-то тоски и даже бессмысленности существования. Хотя автор утверждает, что "Мы делаем ее ( жизнь) заурядной, но она не такая"
Да, мы можем быть для кого-то Смотрителями Маяка, даже Маяком, но сложнее- на мой взгляд- не "потеряться" самому, не дать боязни "...что бы ты ни делала, все равно умрет" дорасти до мысли: умереть бы первому.
P.S. Сейчас прочитаю все рецензии. Только у меня такой "разлад с действительностью" ( он же психоз) после чтения?

Хрупкая, как зимний сон, терпкая, как крепкий чай, проза Дженет Уинтерсон уводит, вовлекает в круговорот вечности. Туда, где грани разума не ранят, и нет в них надобности никакой. Ведет туда, где блики на воде и плавное покачиванье лодки. И вспышки маяка во тьме...
Роман потока чувств.

Абсолютно гипнотическая история: оторваться невозможно. Завораживает именно авторский стиль и слог, переданный переводчиком просто блестяще! Я надеюсь, что переданный, но невольно вспоминаю «Повелителя мух», оригинал которого отличается от русского перевода именно по стилю процентов на 95.Очень понравилась манера автора подбирать необычные и ёмкие определения, очень кинематографичное изложение, обилие деталей: звуков, форм, текстур. А вот цвета практически нет. Мельком упоминается, что главная героиня, Сильвер, от лица которой и идёт повествование, рыжеволосая — и Молли, кстати, тоже.
Понравилась игра с историческими фактами: «камео» Чарльза Дарвина и Роберта Льюиса Стивенсона, рассуждения о вере и эволюции, которые сталкиваются в душе главного героя, имя которого я не хочу записывать, потому что оно мне не нравится. Понравился образ слепого хранителя маяка — точнее, он мне нравился до того, как не стал полностью раскрыт в том смысле, что читатель узнал его родословную. Духом, хранителем в мифологическим смысле для меня он был более интересен.Но не понравились, как я уже сказала, имена. История Вавилона Мрака (110 процентов вычурности!) впечатлила бы меня больше, будь его имя менее «говорящим» и неестественным. Понимаю, что приём, параллель, противопоставление, но именно от имён дохнуло янг-эдалтом. Ничего не имею против янг-эдалта, но ждала я магического реализма и чего-то более изящного. А «избыток вкуса убивает вкус», как говорится в печальнейшей повести о любви.Именно авторского чувства меры не хватило мне, чтобы заинтересоваться другими произведениями. Все ружья выстрелили, не осталось недосказанности, хотя повествование фрагментарно, хочется сравнить с четырёхсекундными вспышками света маяка над тёмной водой. Я бы предпочла недосказанность и чуть меньше вычурности: к концу повести идея для меня почти растворилась, изящный орнамент расплылся, как будто на него опрокинули стакан с водой. На первый план вышла некоторая болезненность внутреннего мира рассказчицы, хотя финал для неё счастливый, и книга заканчивается словами «я люблю тебя», которые отрекомендованы как «самые трудные».Теперь, возвращаюсь к прочитанному, ловлю себя на мысли, что узнаю какие-то привкусы: вот тут похоже на Исигуро, тут — на «Волхва», здесь — Вирджиния Вульф, а тут как будто бы даже Бронте? Может быть, так и было задумано?В общем и целом, прекрасная зарядка для ума, приятные часа три чтения, но нет, не любимое, хотя все слагаемые вроде есть. Персонажи внутри моей головы так и не ожили.