Жила Лиса в избушке

Сложно подобрать определение этим рассказам... Какие они? "Хорошие" - банально как-то... "Интересные" - ну да, читаешь - не оторваться, но не из-за того, что не терпится узнать, что же будет дальше, а благодаря какой-то неуловимой атмосфере, которую автор умудрилась создать в каждом из этих коротеньких произведений... "Правдивые" - что же, это тоже есть, тут вам и очереди за мясом в 70-е годы, когда занимали с вечера и потом тащили детей с собой, потому что "по два кило в одни руки", и коммуналки питерские, и извечный дефицит 80-х...
Марк Твен писал, что правду следует подавать так, как подают пальто, а не швырять в лицо как мокрое полотенце. У Посвятовской получилось "подать" эту правду так, что те, кто помнит это время - не содрогнутся, а кто нет - поверят и посочувствуют. Она не сгущает краски, не выжимает слезу, она пишет так, как было на самом деле. И пишет очень хорошо.
В городе, где прошло моё детство, мясо было по талонам. И если бы это было мясо... Мама рассказывала, что получив это костлявое "нечто" и разложив его на кухонном столе, она долго пыталась сообразить, как ей с помощью этого "богатства" умудриться прокормить семью в течение месяца. (Словно героиня одного из рассказов Посвятовской, которая сокрушалась: "Ну почему?.. Не война же...")
Помню, как уже в 90-е годы, учась в универе в Питере, мы, "вечноголодные" обитатели общаги, улыбались ехидно, наблюдая, как иностранные студентки покупали мясо в нашем магазинчике (сами мы такой роскоши позволить себе не могли - дорого). Швырнёт продавец на весы выбранный кусок вырезки, а сверху - обязательно какую-нибудь старую жёлтую кость. Покупательница глаза вылупит, пальчиком на эту кость укажет и со своим заграничным акцентом удивлённо тянет: "Вот эт-то не на-а-до..." А продавец ухмыляется-глумится: "Надо-надо!" (По-другому вырезку тогда не продавали, она всегда шла с довеском).
Конечно, рассказы у Посвятовской не только про очереди и дефицит, и не только о том времени. В некоторых новеллах действие происходит уже в 2000-ных с их "интернетами", соцсетями, сайтами знакомств, трендовыми духами с запахом церковной пыли и прочими атрибутами времени."Я старею," - думала Дина, читая в сетях статусы близких подруг... Нет, не сто - тысячи нарочных улыбок, снятых сверху. Ещё они всё время за что-то благодарили людей, жизнь, Петербург. Это было похоже на истерику. Нет, Дина была не против благодарностей и развлечений, но почему так громко, для кого это?.. А потом, если правда весело, разве помнишь про телефон?.. Они словно продавали кому-то свою придуманную жизнь. Но кому?Да, "напряжёнки" с товарами уже нет, но что-то осталось прежним.- Время идёт, войны, строй один, другой, ценности поменялись, мобильники, софты, а глупость, жадность, милосердие - всё на месте и в тех же соотношениях подрагивают, плюс-минус конечно... Постоянный во времени процент дураков, святых, ленивцев, страстей, наверное. Одних и тех же... Кто-то серьёзно за этим присматривает.Так о чём же эти рассказы? О разном - о дружбе, о любви, о предательстве. Чего в них нет, так это какой-то серой унылости, этой тоскливой "бабьей" обречённости, которая часто проглядывает у Токаревой и Улицкой. Не скажу, что они более светлые, они другие просто. И это тот редкий случай, когда я полностью согласна с Татьяной Толстой, написавшей в предисловии к данному сборнику, - "это настоящее."