Голливуд

Роман, выпущенный через несколько лет после выхода на экраны фильма, создание которого в сатиричной манере описаны в книге.
Роман, рассказывающий непосвященному зрителю всю близость фильма его сценаристу.
Роман, в котором старый утомленный Буковски взглянет в глаза молодому Чинаски.    На этот раз волей Буковски мы окажемся в самом жерле киноиндустриии - в безумном Голливуде, а сам небольшой роман посвятит читателя в историю создания фильма "Barfly" ("Пьянь"). Путь, пройденный создателями фильма, окажется вовсе не легким и временами судьба фильма будет висеть буквально на волоске, но удача будет верна до последнего кадра.    Неизменный герой романов Буковски - Генри Чинаски, состоявшийся писатель, но совершенно не испорчен славой - так же прост, откровенен и искренен. Находясь в одном пространстве с многими звездами мирового масштаба и зачастую выслушивая комплименты по поводу своего творчества, он не теряет головы и более того, остается совершенно равнодушен в обществу знаменитостей. И все же не ударить в грязь лицом (как не узнать кого-то из действительно нужных лиц, так и в буквальном смысле - не перебрать с выпивкой) ему поможет его жена Сара (характер которой более ярко освещен в его романе "Женщины"). Кажется, магия Голливуда не затронет своих героев и тем не менее, оставит незабываемый след, как путешествие в совершенно другой мир.    Отдельно хочется выделить великолепную передачу событий и эмоций, а также убедительные интонации, созданные явно профессиональной работой переводчиков:
— Хочу кукурузы! — кричала она.
Я вспомнил, как на этом самом месте бежала Джейн, а я тащил тяжелый мешок с бутылками. Но она кричала «хочу кукурузы!» так, будто речь шла обо всем, что она потеряла, обо всем, что прошло мимо нее. Эта кукуруза была для нее воздаянием за все, что ей недодал этот мир, ее победой, ее отмщением, ее песнью.
А в голосе Франсин, кричавшей «хочу кукурузы!», звучала обида, в нем была жалоба, но не чувствовалось отчаяния пьяной женщины. У нее хорошо получалось, просто здорово, но это было не то.
И когда Франсин принялась обдирать початки, это опять было не то, да и не могло быть. Франсин — актриса. А Джейн была напившейся до безумия женщиной. До полного безумия. Но глупо ждать от лицедейства живой боли. Будет с него и качественной имитации.
Итак, Франсин рвала початки, лихорадочно засовывая их в сумку, а Джек увещевал ее: «Ты перебрала, мать… они же не поспели».