Кольца Сатурна. Английское паломничество

Посвящается ирландскому поэту Дугласу О'Райли, который лишь по странному стечению обстоятельств не был включен в эту книгу. Он не выходил на улицы, не заседал в комитетах, не путешествовал и оставил лишь пару тысяч строк и скромное надгробие. Но как минимум половину строк он посвятил навек умолкнувшим соплеменникам - изгнанным, убитым, замученным. В оставшейся половине он поёт и пьёт вместо них, в память о них и с потаёнными слезами о них. Посему ему было бы не стыдно стоять рядом с Кейсментом и Конрадом, героями "Колец Сатурна".Сатурн - 1) бог земледелия, мифический царь, научивший жителей Италии возделывать землю; 2) воплощение греческого бога Кроноса, пожиравшего своих детей; 3)символ времени, чьи атрибуты - песочные часы и коса.
"Кольца Сатурна" - это попытка высказать неназываемое, приблизиться к объяснению человеческой цивилизации. Ни много, ни мало.
Для этого нужно идти окольными путями, кружить по пресловутым кольцам, карабкаться по побережью, вновь и вновь возвращаясь к одним и тем же мотивам. Биться мухой в тесной коробке настоящего, чьи стены - непроницаемое прошлое и сомнительное будущее.
Камень, брошенный в воду, порождает круги на её поверхности. Вмешательство человека в ход вещей порождает круги (кольца!) во времени и пространстве. Когда появились эти круги? Много раньше технических революций, изменивших лик земли. Не в момент ли первого убийства, открывшего путь для окопов, виселиц и концлагерей? И кого убили - юного Авеля или ту самую бабочку, невовремя присевшую отдохнуть на тропу?
Первое разрушение запустило созидание. Созидание и разрушение идут рука об руку. Прекрасные шёлковые ткани - результат порабощения червей и людей. Взлёт европейской коммерции и искусства обязан жестокой колониальной политике, миллионам безымянных смертей.
Всё связано, мучительно связано, нить времён рвётся только в "Гамлете", а голый человек на голой земле существует только в "Короле Лире". Чтобы обнаружить эти связи, надо стать путешественником, чудаком вне домашнего уюта и устоев. В одну жизнь вмещается ссылка в Вологду и написание "Сердца тьмы". В одну жизнь входит огонь революции Франции и любовь в сонной английской усадьба. Шёлковые нити протянутся из невообразимо далёкого Китая в глухие деревни Германии, и некоего крестьянина буду сечь розгами из-за червей, пронесённых в бамбуковом посохе персидским монахом.
На счастье автора и читателя следы прошлого разбросаны под ногами - руины, надгробия, стопки старых писем и книг. Автор живёт в мире свидетельств, некой кунсткамере, занося её диковины в свой реестр. Мир - немой и говорящий одновременно. Безмолвные косяки рыб, молчащие толпы казненных, страница книги, обрывки ткани, высохшие вязы, даже зарницы во время урагана - всё равноценно в этом странном собрании.
Спасибо автору и за то, что это собрание обозримо. Не огромный Лувр, а скромный музей на вышедшем из моды морском курорте. Будь книга раза в три толще, в холодных северных водах стало бы на одну селёдку больше. Потому что стиль холоден, лаконичен, но силён. Во рту остаётся вкус картона, сжеванного от голода. Под пальцами - распухшее тело китайского императора. В носу - пыль его последнего убежища. В ушах - пронзительный тишина безвременья, той коробки между прошлым и будущим. В голове - странная ясность ума, что бывает на рассвете.

Кольца Сатурна – это неторопливое путешествие по английским пустошам, ветшающим и вымирающим провинциальным городам, и по чертогам разума автора. Не без удовольствия Зебальд рассуждает об мировой истории, о жизни и быте англичан, выдающихся и не очень, тонко намекая, что перед временем все одинаково бессильны. Если вы читали «Лето целого века» Илииеса, то Английское паломничество вам тоже понравится, Зебальд отличный рассказчик.

Может, уже пора ввести такой жанр «Зебальд»?! Трудно объяснить и описать это. Книга – сознания поток, включающий глубокие рассуждения о бытии и исторические экскурсы на фоне трэвелога главного героя, возможно тождественного автору, с сопроводительными фотоматериалами по теме и не очень. Читать это очень увлекательно – я не мог оторваться. Великолепная книга.