Читать онлайн Академия нежити. Кафедра неприятных последствий бесплатно

Глава 1


Декан был стар и красив, на медных чешуйках его кожи играли отблески солнца. За свой драконий век он повидал множество битв и поражений, правителей и верховных чародеев. А на старости подался преподавателем в Московский Университет Колдовских Искусств, о чем, наверное, многократно пожалел — потому что сполна познал студенческую глупость. Сейчас он задумчиво смотрел на меня, я в ответ застенчиво ковыряла носом кроссовки половицу. Диалог не клеился.

— Руна вызова с последующим внедрением, — повторил преподаватель и скрестил руки на груди, обтянутой льняной рубашкой.

Пауза неприлично затягивалась.

— Миронова, вы не охамели часом? Приходите на мой экзамен неподготовленной, из себя двух слов вытянуть не можете. Какой из вас некромант, если вы не знаете заклинания призыва?

Вообще-то вчера мне казалось, что основы прикладной некромантии — плевый предмет. Я навскидку зачитывала руны, жарко спорила о предназначении эбонитовых крестов. Но вчера я была пьяна, а сегодня трезва и забывчива сверх меры.

Преподаватель рыкнул так, что затряслись стены, и приблизился ко мне вплотную. Он, трехметровый, массивный, лишь отдаленно напоминающий человека, был не просто опасен — одной струей пламени он мог обратить меня в горстку пепла. Но с годами от знаменитой драконьей вспыльчивости остались лишь всполохи, потому преподаватель выдохнул и покачал головой.

— Пересдача в конце месяца. Свободны.

Я радостно кивнула и рванула к выходу, когда тявкнул коммутатор-череп на закиданном бумагами столе.

— Виктор Иванович, вам сообщение, — прочирикал голос секретаря.

Дракон тронул когтистой лапой череп и, прикрыв веки, вслушался в сообщение. А затем громко, как-то обреченно вздохнул.

— Миронова, стоять! Ника, будьте любезны, подождите!

Я обернулась у самых дверей. Ноги отчего-то подкосились.

— Хотите сдать экзамен? — Виктор Иванович улыбнулся очень благожелательно и хищно.

Кивок получился таким резким, что закружилась голова. Не стоило пить пойло, изготовленное травниками-второкурсниками. Я и не собиралась пить (все-таки понимала всю важность предстоящего экзамена), но Рита разочаровалась в очередном возлюбленном и так просила поддержать её горе «всего одной рюмочкой шнапса», что невозможно было устоять. В итоге одна рюмка на нервной почве переросла в половину бутылки, а посиделки закончились глубоко за полночь.

Последнее, что я помню: мы включили «Экзорцист» и вместо того, чтобы трястись от страха, ржали над неправдоподобным ритуалом изгнания.

— Это хорошо, что хотите. — Раздвоенный драконий язык облизал губы. — Готовы полгода обучаться в дружественной нам академии?

— В какой? — на всякий случай уточнила я, хотя согласилась бы спуститься в саму преисподнюю, только бы обойтись без пересдачи.

— АНиПС запрашивает подающего надежды четверокурсника-некроманта для обмена опытом. Вы, конечно, надежд не подаете, но и я не намерен делиться с этими пройдохами своими лучшими кадрами.

М-да, а вот и преисподняя собственной персоной. Про академию нежити и потусторонних сущностей ходили дурные слухи. Приличных студентов там отродясь не водилось — сплошное мракобесие и кровососы. Кроме того, процент смертности среди учащихся был самым высоким по России.

— Миронова, что это вы понурились? Ожидали чего-то более крутого, принцев там заморских? — Декан усмотрел разочарование на моем лице, а потому не удержался от злорадства.

— Нет, всё чудесно. Всегда мечтала поближе познакомиться с братьями нашими мертвыми. Когда выезжать?

Я приосанилась и изобразила улыбку, которая, впрочем, напоминала мученический оскал.

— Завтра с утра. Если вернетесь живой и невредимой, — Виктор Иванович лукаво подмигнул, — получите отличную оценку. Если просто живой — удовлетворительную. Если не вернетесь, ваши вещички перейдут сокурсникам по праву старшинства.

Ну-с, удовлетворительная — тоже неплохо, на другую я и не рассчитывала. С мыслью о том, что было бы неплохо попрощаться со своей группой (есть вероятность, что на веки вечные), я вышла из кабинета.

— Удачно вам пережить обмен опытом, Миронова, — донесся вслед язвительный голос. — Кстати, от похмелья рекомендую корень солодки, толченный на святой воде.

Дракон звонко щелкнул когтями, и передо мной воспарила закупоренная бутыль с вышеуказанным корнем.

— Спасибо, — буркнула я себе под нос, прижимая бутыль к груди.

Впрочем, похмелье испарилось само по себе.

С непонятным, а оттого особо тягостным чувством я толкнула дверь в нашу с соседкой спальню. Рита прихорашивалась, пытаясь одновременно красить глаза и сушить лак на ногтях. Её медно-рыжие волосы были собраны в неряшливую кичку на макушке, и одной мне известно, сколько сил соседка изводила по утрам, добиваясь этой «неряшливости».

Без лишних слов я поставила бутыль на обеденный стол.

— Это от кого столь щедрый подгон? — поинтересовалась подруга, подхватив булавку и пытаясь разъединить ею слипшиеся ресницы.

— От всеми любимого декана, — равнодушно бросила я, рухнув на стул и уперев подбородок в кулак. — Чудодейственное средство от похмелья.

В комнате повисла тяжелая пауза.

— Ни-и-ика, — протянула Рита встревоженно. — Ты уверена, что оно не отравлено?

Не уверена. Всем известно, что драконьи дары либо изначально смертельны, либо потенциально могут сделать одаряемого мертвецом. С другой стороны, всем так же известно, что драконы не прочь полакомиться человечиной — но наш декан долгие годы обходился бараниной. Правда, он любил вспоминать свою молодость: глупые искатели приключений; бестолковые маги, охотящиеся за драконьими потрохами; девицы, пытающиеся продать свою невинность по выгодному курсу. Если верить учителю, этих он ел без сожаления и изжоги.

— Вот сейчас и проверим.

На вкус было солоновато и маслянисто — видимо, одним корнем солодки дело не обошлось, — но терпимо. Гул в голове утихал с каждым глотком и, наконец, совсем смолк, а в желудке потеплело.

— Неплохо, — сказала Рита, отобрав бутыль и жадно отхлебнув из неё. — С чего это Виктор Иванович расщедрился? Ты отлично сдала экзамен?

Разумеется, никаким он был не «Виктором Ивановичем», но непроизносимое драконье имя — Витторио-Ивио-что-то-там — коверкали все, включая преподавательский состав, потому мудрый декан получил российский паспорт и стал Виктором. Ага, типичный такой трехметровый Виктор с чешуей на вытянутой морде.

— Бери выше: завалила.

Тонкие брови Рите сошлись на переносице, конопатый носик сморщился.

— И всё?

— Не-а. Я согласилась стать студентом по обмену с дружественной нам академией, — монотонно повторила формулировку преподавателя.

Рита всплеснула руками.

— Да ладно! Везет же! Меня бы отправили в какое-нибудь приличное заведение на месяц-другой. Я бы хоть парня адекватного нашла, а то наши все тюфяки и нюни.

— Сомневаюсь, что там, куда я поеду, есть кто-то адекватный.

Мой рассказ занял полминуты. Ещё столько же Рита приходила в себя после услышанного. Затем она горько расплакалась и уткнулась в меня с безапелляционным вскриком:

— Не пущу!

Она, конечно, во всем такая… малость эмоциональная, но чтобы разрыдаться из-за сущего пустяка — это впервые. Не сожрут же меня новые сокурсники, так чего переживать? Как уеду, так и приеду. Если не целиком, то по частям.

— Ты вообще слышала сплетни про АНиПС? — Рита вцепилась меня как клещ, намереваясь то ли придушить, то ли раздавить своим немалым весом. — Ты хоть представляешь, куда вписалась?

Воздуха стало не хватать, и я рисковала всерьез потерять сознание от объятий подруги. Немудрено. Та гордилась и своим весом, и формами, а потому никогда не планировала садиться на диету или — упасите боги — ограничивать себя в сладостях. Я же была не стройной, но худой и всё время пыталась откормиться, да только впустую. Короче говоря, на ночь глядя обжирались мы обычно вдвоем, но я с конкретной целью, а Рита исключительно ради удовольствия.

Я с трудом выбралась из захвата и вопросила:

— А что не так?

— Всё не так! — взвыла Рита, падая на кровать. — Я с тобой четыре года провела в одной спальне не для того, чтобы схорони-и-ить…

Слезы скатывались по её щекам, смывая идеальный макияж.

— Ты преувеличиваешь. Напоминаю, что с нежитью у нас заключен мирный договор не-помню-сколько-лет-назад, — лекторским тоном изрекла я. — Кого мне опасаться? Миролюбивых упырей с подточенными клыками? Или европейских ведьм, которые настолько безграмотные, что руны-то с трудом читают? А может, безобидных банши? Я ж почти дипломированный специалист!

— Ну-ну, — Рита притянула к себе бутыль и залпом осушила её. — Упыри срываются, когда чуют кровь. За последний год, если верить официальной статистике, ими были чисто случайно покусаны и умерщвлены две тысячи сто пять наших сограждан. Ведьмы злопамятны и запросто перережут тебе горло за неуместную шутку — а с чувством юмора у них проблемы. А банши настолько безобидные, что от их крика люди периодически теряют рассудок.

Я поежилась. Нет, конечно, и сама всё это знала, все-таки основы нежетелогии мы проходили на первом семестре — но со стороны звучало совсем безрадостно. Отказаться, что ли?

С другой стороны, через год мне выдадут диплом, где алым по белому будет написано: «специалист в области некромантии». А какой я специалист, если практику проходила на кладбище, где мне строго-настрого запретили кого-либо оживлять, ибо смотрителю «не хватало только гоняться за всякими жмуриками». Никаких потусторонних сущностей за четыре года обучения я так и не повстречала. С тех пор, как лет двадцать назад приняли закон о миграции, в Москве и окрестностях запретили появляться любой нежити. Потому единственным нечеловеком из всех моих знакомых был преподаватель-дракон. Его тоже приняли далеко не сразу, но многовековой опыт и мудрость, помноженная на смертельное пламя, сыграли свою роль.

Нет уж, союз этот обоюдополезный. Я ещё не знаю, в чем заключается моя польза для АНиПС, но нежить мне пригодится не только в качестве подопытных существ, но и для дальнейших деловых связей.

— Рит, я всё решила.

И отослала соседке воздушный поцелуй, окидывая комнату сканирующим взглядом: что из одежды взять, а что оставить здесь.

— Тогда я еду с тобой! — Рита вскочила на ноги и уперла руки в боки.

— Ага, езжай, — усмехнулась я. — Кто ж тебя отпустит.

Фырча от негодования, она выскочила в коридор. Тем временем я открыла дверцу шкафа, достала из-под кровати запыленный чемодан на колесиках и, поразмыслив, скинула в него всё содержимое полок. Чемодан жадно принял в себя вещи, канувшие в третье измерение. Сверху я уложила любимую кожаную куртку и две пары кроссовок.

На том сборы закончились.

Конспекты брать незачем, как и многотомные учебники — вся информация сохранена в стареньком ноутбуке. Я сходила к девчонкам с потока и коротко попрощалась, пообещав привезти каких-нибудь местных сувениров — «нет-нет, никаких костей или гниющей плоти» — из академии.

Уже на обратном пути, на лестничном пролете меня отловил человек, с которым я не хотела иметь никаких связей. Мой бывший парень. Артур. Само очарование, кучерявый что ангелок и обходительный, правда, пока дело не касалось ревности — тогда он был готов кидаться с кулаками на всех подряд. Месяц назад мы расстались, о чем я ничуть не жалела.

Артур собственнически прижал меня к стене.

— Слышал, ты уезжаешь в Сибирь… — трагическим шепотом произнес он.

— Угу.

— Только попробуй там с кем-нибудь замутить. Убью.

— Отвали, — В голосе появились стальные нотки, из-за которых Артур окончательно озлобился.

Ещё с минуту, пока я спускалась на свой этаж, до меня доносились красочные проклятия. Что ж, есть в этом отъезде и свои плюсы. Глядишь, через полгода Артур переключится на новую жертву.

Глава 2

Риту отпустили. Точнее — декан сказал что-то типа: «Да мне плевать, сколько вас туда поедет, одаренные вы мои» и пообещал договориться с руководителем её кафедры. Она вернулась опечаленная, но уверенная в своей правоте, и полночи собирала сумки. Бурчала, что матирующая пудра не переживет поездки, а в АНиПС качественной косметики не найти. Хлюпала носом, надрывно прощаясь то с зеркалом, то с любимой подушкой, то с кофеваркой, подаренной каким-то из предыдущих ухажеров.

Не спалось. Я восседала на подоконнике, уставившись в туманную даль, и голоса не подавала. Очертания деревьев и многоэтажек Москвы, на окраине которой приткнулся наш университет, сливались в размытое пятно. На глаза наворачивались слезы от неминуемого отъезда, но я не позволяла себе эмоций, особенно — при Рите. Та хоть и безобидная выпускница факультета лекарей и травников, а проницательнее любой пророчицы. Заклюет ведь и будет права.

На рассвете мы сверились с наручными часами, выждали, когда обе стрелки окажутся на цифре «шесть», а затем заперли дверь на тройной магический ключ и потопали к автобусной остановке.

— Мы никогда сюда не вернемся, — предрекла Рита, за что получила от меня увесистый подзатыльник. — Ай! Садистка.

— А ты уж больно много стенаешь для человека, который подписался на это добровольно.

— Не добровольно, а за повышенную стипендию.

— Тем более не ной.

Если честно, я была ей благодарна: не всякая подруга согласится променять уют родных стен на пугающую академию где-то на задворках России. Там, куда мы ехали, было морозно и малолюдно, а ещё опасно. Зато декан пообещал Рите аттестат с отличием, если она воротится сама и воротит меня в относительной целостности. Принимающей стороне он сообщил, что выпускница-травница будет писать дипломную работу о местных растениях и влиянии неблагоприятного климата на целительные свойства отваров. Те на удивление легко согласились принять нас обеих.

— Хочу и ною, у нас свободное государство, — шмыгнула носом подруга. — О, а вот и карета подъехала.

Лупоглазая машинка цвета спелой вишни поморгала фарами и бесшумно затормозила возле нас. Багажник открылся автоматически, и следующие несколько минут мы безуспешно пытались впихнуть внутрь свои сумки, набитые одеждой. Тетрис не складывался — мой чемодан не вмещался. В итоге я плюнула и запихнула его в салон, поставив сверху ноги. Рита произнесла:

— Ну, в добрый путь!

После чего перевела взгляд вперед и застыла соляной статуей. Тут следует отметить, что машинка была предоставлена принимающей — всё хочется добавить «загробной» — стороной, а потому и водитель нам достался специфический.

— Это что… скелет? — замогильным шепотом вопросила подруга.

Глаза её поползли на лоб, а дыхание участилось. Пальцы Риты потянулись к ручке, но дверь оказалась предусмотрительно заблокирована.

Я нервно усмехнулась.

Не просто скелет, а облаченный в белую рубашку, пиджак и кепку с нашивкой АНиПС. Его череп лишь наполовину был обтянут кожей, вместо левого глаза зияла дыра, а желтые зубы оскалились в приветственной улыбке.

— Есть предпочтения по музыке? Попса, рэп, старая добрая классика? — Водитель подмигнул нам уцелевшим глазом.

— Выпустите меня! — прохрипела Рита, но я положила руку ей на колено и ободряюще брякнула:

— Назад дороги нет.

Моя впечатлительная подруга сползла с сидения, бледнея и задыхаясь.

— Давайте русский рок, — хихикнула я. — Что-нибудь про вурдалаков и обескровленных девиц.

Машинка тронулась под надрыв гитарной струны. Поездка предстояла долгая, но увлекательная.

Вскоре мы выехали на шоссе меж мирами, где разогнались до скорости, при которой очертания и предметы превратились в месиво из красок. Через полчаса Рите надоело изображать припадочную, и она принялась донимать несчастного водителя.

— А вы дышите? А как? А у вас что-нибудь болит? — выслушав ответ, она важно кивнула. — Ясненько. О, вы официально трудоустроены? Да? В академии есть профсоюз? А членские взносы какие?

С первого курса Рита подсела на всю эту правовую белиберду, а потому боролась то за права студентов, то за учительские премии, то за равноправие полов. Каждый раз она бралась за что-то с энтузиазмом, но после природная лень брала свое — и Рита потихоньку забивала на ущемленных и обездоленных.

— А зарплату вам платят?

— А почему нет? — удивился водитель, изрядно утомленный любопытством моей подруги.

— Ну, вы же… не совсем живы.

— Но не совсем и мертв, если ты понимаешь, о чем я, — после чего заржал так заливисто, что Рита побледнела и вновь потянулась к ручке.

Я наслаждалась музыкальными переливами и хрипловатыми голосами певцов, не влезая в их диалог. Но подслушивала с интересом.

— Девушки-красавицы, вы что, впервые встретили настоящую нежить? — Водитель крутанул руль, и машинку повело вправо.

— Ага, — вздохнула Рита. — Как-то не удалось пересечься с вашим братом.

— Оно и понятно, миграционный запрет на посещение крупных городов, будь он неладен. Что это, если не нарушение прав разумных существ?! Сегодня нам запрещают ходить там, где обитают живые, а завтра что? Поместят в резервации? Справедливо ли это? Меня вон доконали проверками на въезде в Москву, а я вообще не собирался вылезать из машины.

Рита благоразумно промолчала, потому что даже её жаждущая справедливости душа была не готова терпеть рядом с собой дурно пахнущую и вечно озлобленную потусторонщину. Я к нежити относилась спокойнее, но, если честно, чистая от мумий и вампиров Москва меня полностью устраивала.

— В Сибири, так понимаю, не бывали?

— Никогда. — Рита развела руками.

Я опустила голову. Воспоминания услужливо подкинули картинки из раннего детства: заледеневшие рукавицы и комья снега, из которых я лепила снеговиков; иней, сковавший ветви деревьев; актированные дни, когда можно было валяться под одеялом, наблюдая за снежными бурями, что ломились в окна.

— Никогда, — согласилась я, не желая делиться тем — глубоко запрятанным — прошлым с кем-то чужим.

— У нас хорошо. Прохладно, но гостеприимно. — Водитель улыбнулся, обнажая гниющую челюсть.

Пять часов мы тряслись в пути, а затем машинка замедлилась, переходя с магической на техническую скорость. Мимо поплыли голые поля, запорошенные белоснежным пухом. Единственная дорога петляла среди непроглядных лесов, вела по кайме замерзших озер и рек.

— Как красиво. — Рита восхищенно рассматривала уснувшую хладным сном природу. — И тихо…

— Это пока, — обнадежил водитель.

Справа от обочины показался указатель с названием небольшого городка. Точнее — раньше он был небольшим, но с наплывом нежити разросся до многотысячного города. Поговаривают, что потусторонние существа притеснили и даже вынудили переехать местное население, а на месте их жилищ выстроили свои бараки, лишенные тепла и света — ибо мертвые не нуждаются ни в том, ни другом.

Заодно и проверим, насколько правдивы учебные пособия.

Именно здесь и расположилась академия нежити и потусторонних сущностей. Строение, окруженное бетонным забором, выплыло из тумана неуклюжей громадиной. Оно было какое-то бесформенное, несимметричное: то два этажа, то четыре, то высокая башня, то длинные галереи, которые обрывались внезапно, словно у архитектора кончился запал.

Машинка въехала на внутреннюю территорию и остановилась у главного входа. Щелкнул блокиратор на дверях — можно выходить.

— Был рад познакомиться, — водитель козырнул костлявой рукой. — Удачной учебы, девоньки.

Я вытащила чемодан и поморщилась от холода, забравшегося в самое нутро. Горло сдавил колючий мороз, и щеки одеревенели. Рита, одетая в легкое пальтишко, зябко поёжилась.

— Идем искать администрацию, — предложила она, дрожа всем телом.

В воздухе плыл запах гари и чего-то затхлого, неживого. Смерть тянулась из самых глубин. Не та смерть, которая описана в книгах и потому не пугает, а иная — настоящая до безобразия. Ноги подкашивались, когда мы поднимались по лестнице на крыльцо, и когда осматривались в безлюдном холле, и когда навстречу нам выплыл первый студент, с виду совершенно нормальный, но с пустыми рыбьими глазами и смрадным дыханием. Не разобрать, то ли ходячий труп, то ли замученный сессией парень.

— А может, ну его? — малодушно предложила я. — Поехали обратно?

Рита проводила плетущегося по коридору студента долгим взглядом и покачала головой.

— Сомневаюсь, что нас отпустят. Будешь успокоительное? Закинься, досчитай до десяти — и всё не так плохо.

Но от таблеток я отказалась. Голова должна быть трезвой, а решения взвешенные, когда будем подписывать контракт об обучении, а то согласимся ещё пожертвовать «ненужные» органы в фонд помощи голодным кровососам.

В договоре подводных камней не обнаружилось. Между прочим, администрация у академии была вполне нормальной, никаких тебе ведьм. Красногубая женщина по имени Виолетта заунывно вещала о нормах поведения в их «пускай не элитном, но замечательном заведении», о проценте «человеческого населения», о «лидерстве в области видового разнообразия» и «низком конкурсном балле». Мы откровенно зевали — сказалось отсутствие сна, — но речь дослушали.

— Сейчас каникулы после сессии, потому до конца недели занятий нет. Располагайтесь, осматривайтесь. С понедельника определим вас в подходящие группы. Ясно? — Мы синхронно кивнули. — Ну-с, тогда с вас две подписи и можете отправляться к коменданту общежития. — Виолетта протянула каждой по договору в двух экземплярах и зачарованную иглу.

Я ткнула острием в подушечку пальца. Кровь выступила каплей, а Виолетта как-то плотоядно облизнулась. Б-р-р, не к добру это…

Быстрый росчерк — договор подписан.

Нас поселили на третьем этаже, и из окна открывался живописный вид на бетонную стену. Топили в академии скудно, поэтому спальное белье подмерзло. Комната оставляла желать лучшего, мы едва уместили в ней свои многочисленные пожитки. Зато здесь была личная ванная комната! Привыкшая к очередям на утреннюю помывку, я чуть не расплакалась, когда обнаружила туалет и душевую. Пусть старенькое, с въевшейся ржавчиной, зато свое.

— Жить можно. — К Рите вернулось благосклонное настроение, и сейчас она выстраивала из баночек и тюбиков батарею на подоконнике. — Завтра устроим себе экскурсию, а пока — спать!

Вскоре она дрыхла, обмазанная в три слоя питательными кремами.

Я помылась и только закрутила на волосах полотенце, как…

Крик был истошен и рвал барабанные перепонки. Резок. Пронзителен. Я зажала уши руками, но крик не утих. Он разрастался, давил на черепную коробку. Словно шел из головы. Сквозь него не проступало ни единого постороннего звука. На миг показалось, что я оглохла.

Надо спасаться! Оглянулась на соседку, но Рита сладко спала. Она даже не шелохнулась, когда я рухнула на пол, скрючившись от невыносимой головной боли.

— Пожалуйста, хватит.

Из прокусанной губы потекла кровь, и на языке стало солоно.

— Я сама решаю, когда и кому хватит, — голос донесся далеким эхом.

Глава 3

Когда первый шок прошел, я вспомнила о защите. В мою голову кто-то лезет, а значит, самое время вытурить его восвояси. От растерянности — что делать, как заставить голос замолкнуть — пальцы не слушались. Руническая вязь не давалась, вместо полотна из чистой магии в заклинание вплетались узелки и дыры. По неосторожности я вложила столько отклика, что волна энергии не только сковала меня силовой броней, но и разрушила все чары, наложенные на комнату. Залатанные магией занавески развалились на ошметки, открытый чемодан выплюнул из себя всю ту одежду, которую я не развесила на плечики, понадеявшись на сохранность в третьем измерении.

Зато за стеной послышался удар и визгливое:

— Ай!

Хм. Крадучись, я выскользнула в общий коридор, такой неоживленный, точно вымерший — ха-ха, — и постучалась в соседскую комнату.

— Закрыто! — буркнул тот самый голос, что визжал в моей голове.

Собственно, разрешения я и не спрашивала. Хватило одного пинка, чтобы хлипкая дверь слетела с защелки и распахнулась, позволяя мне войти в такую же маленькую комнатушку, как наша, разве что заставленную до предела алхимическими прибамбасами. Порошки и колбочки, развешанные под потолком коренья, реторты, внутри которых закипали жидкости. Дыхание сводило — так сух был воздух.

— Это ты удумала погостить в моей черепушке? — Я обратилась к девице, восседающей у стены и потирающей поясницу.

Она была худа, но одета в такую огромную толстовку, что казалась необъятной. Вся в черном, глаза подведены стрелками, в волосах выбеленные пряди.

— Слабенькая ты какая-то, и минуты ментального воздействия не выдержала, — ухмыльнулась новая знакомая. — Зато руны умеючи плетешь, прям моё уважение.

Голосок был тягуч и плавен, он дурманил, усыплял. От девицы исходил столь резкий магический фон, что я порадовалась силе своего щита — иначе бы меня опять атаковали. Сомнений не оставалось — передо мной банши собственной персоной.

— Спасибо, — ответила я, помогая девице встать, но глядя на неё с настороженностью. — Так что ты забыла в моей голове?

— Что тебя не устраивает, киса? Решила вот представиться, себя показать, на других посмотреть. — Банши осклабилась. — Ко мне соседок давненько не подселяли.

Кажется, я понимала, почему.

— Надеюсь, этого не повторится.

— А что ты мне сделаешь? — Девица расхохоталась и взмыла над полом. Её волосы взметнулись короной над головой. — Опять поставишь щит? Так я подстерегу тебя в час, когда ты не ожидаешь удара. Мне не нравится делить коридор с кем-то, особенно — с человеческими кусками мяса.

— Никаких щитов, ты что. Я просто вылью на тебя один из твоих растворов, — пожала я плечами и дернула банши за ноги.

Она рухнула на пол, в последнюю секунду успев выставить вперед руки. Но вместо того, чтобы разразиться руганью, засмеялась так пугающе, что мне захотелось поскорее убраться.

Ненормальная.

— Кстати, меня зовут Юноной. Мы подружимся, киса, если вы с подружкой-толстушкой, конечно, не сдохнете!

— Есть вариант, что сдохнешь ты, — мрачно добавила я, хлопнув дверью.

Так я познакомилась с первой и — как оказалось — единственной соседкой. Уже позже мы с Ритой узнали, что Юнона благополучно изживала всех девушек, подселенных в соседние комнаты. Кого-то травила, над другими измывалась ментально, третьим подкладывала мертвых ворон или крыс, писала на дверях кровавые угрозы.

Что до нас?..

Ну, мы нашли общий язык. Правда, не сразу.

Для начала Юнону пришлось умертвить…

Распрощавшись с неприятной соседкой, я выставила оберег — спасибо преподавателям за то, что вдолбили в меня безукоризненное знание рун — на нашу с Ритой комнату и задумалась. Чем бы заняться? Вернуться в комнату и попытаться уснуть как приличная девочка или пройтись по академии, раз уж магическая энергия во мне бурлит и плещется?

Решено, исследуем место, в котором мне либо жить, либо помирать.

Подробная карта обнаружилась в административном корпусе. Мамочки! Да это не высшее учебное заведение, а муравейник из ходов-выходов-лекториев и закутков. Изнутри академия соединялась крытыми переходами, потому все здания были объединены в одно. Вроде ничего сложного, но бесконечные переплетения галерей и коридоров вгоняли в тоску. Залы и кафедры располагались через то самое место, которое не принято упоминать в приличном обществе. Кабинет языковой культуры и — хоп! — рядом с ним химическая лаборатория. Зачем, почему, а главное — кто согласовал это безобразие?!

Кроме того, меня не покидало чувство, что я брожу по средневековому замку. Под современной обшивкой скрывалась старина, невероятная древность, пропахшая пылью и смертью. Непонятная тревога зашевелилась во мне, заворочалась дурным предчувствием. Моё чутье было обострено до предела, хотя разум подсказывал: опасаться нечего.

Первых студентов я застала в столовой, куда забрела чисто случайно, запутавшись в хитросплетении переходов. Да, контингент здесь был, мягко говоря, непривычный. Я изучала нежить по учебникам и кинофильмам, но чтобы так… на расстоянии вытянутой руки… встретить компанию зомби, одетых в модные джинсы и футболки со стразами. Зомби скрежетали зубами, скрипели костями и болтали о чем-то своем, не обращая на меня никакого внимания.

Обнаружились здесь и люди (хотя люди ли?), и особи, которых учитель по нежетелогии окрестил бы как «прочие твари»: крылатые и не очень, волосатые, хвостатые, чешуйчатые. Они поедали маковые плюшки, стучали по тарелкам ложками, хлебая суп, и выглядели как типичные студенты.

Я собиралась уходить, когда по плечу кто-то так по-братски стукнул, что я ойкнула и от боли, и от неожиданности. За спиной стоял парень приятной наружности, даже слишком приятной: зачесанные набок русые волосы, пронзительно зеленые глаза, округлые черты лица. Вид у него был максимально человеческий, толстовку украшала эмблема футбольного клуба. Ничто не выдавало в нем нежить — и потому он мне заочно понравился.

— Ты же новенькая, да? Из университета колдовских искусств? МУКИ, да?

На его губах расплылась довольная ухмылка.

— Угу.

— Приятно познакомиться. Антон. — Он подал мне ладонь, и я приняла рукопожатие.

— Ника.

— Очень аппетитное имя, Ни-ика, — протянул новый знакомый, не спеша отпускать мою руку.

В следующую секунду Антон улыбнулся сильнее, из-за чего верхняя губа несимпатично задралась, и наружу проступили острые как иглы клыки. Я отпрянула, охваченная гадливым чувством, но пальцы вампира сжали мою ладонь до хруста.

— Не бойся, я тебя не трону. У нас к тебе необычное предложение.

У этого кровососа ещё и раздвоение личности? Никого, подходящего под описание «нас», рядом с Антоном не стояло.

— Какое же? — процедила я, оглядываясь на полную существ столовую. Если понадобится, буду кричать, лягаться, плеваться ядовитой слюной (и пускай таковая у меня отсутствует), но живой не дамся.

— Такое, от которого ты не сможешь отказаться, Ника Миронова. Оно напрямую связано с твоей специализацией. Прикладная некромантия, не так ли? Не лучшая студентка на потоке, но по-своему талантлива.

Тревога усилилась, грозя перерасти в панику. Откуда ему известны эти подробности? Что-то нечисто. Сердце пропустило удар, энергия во мне взбунтовалась, готовая вырваться атакующими чарами. С другой стороны, не станет же он меня убивать при полной академии? Смертность тут, конечно, велика, но в основном от несчастных случаев — а не потому что одни студенты поедают других от скуки или голода.

В любом случае, соглашаться на сомнительные затеи в первый день обучения себе дороже.

— О, и не смотри на меня так глубокомысленно. Информаторов выдам только при очень близком знакомстве. Ну, так что, идем?

— Не идем. Рассказать тебе, куда можешь засунуть свои предложения? — выплюнула я.

Антон подался вперед, точно намереваясь накинуться и — в лучшем случае — придушить. Но затем склонил голову набок и понимающе кивнул. Напоследок он провел большим пальцем по вене, выступающей на моем запястье, и жестом изобразил раскаяние.

— Не смею более тревожить.

Когда я уходила из столовой, его липкий, испытывающий взгляд блуждал по моим лопаткам.

Так, хватит с меня сомнительных доброжелателей и откровенных недругов. С этой мыслью я отыскала кабинет комендантши. Та, выслушав мой рассказ ровно до момента знакомства с Юноной, страдальчески вздохнула и с фразой «Седьмой случай за год, не девочка, а катастрофа» подняла крышку ноутбука.

Чудненько! То есть они знали, что банши — особа дурная и вредная, но всё равно подселили нас к ней? Мол, чего бы и нет, делаем ставки, кто переживет обмен опытом, а кто поедет домой в гробу. Но моё возмущение прервал мобильный телефон, который зазвонил в ту самую минуту, когда я собиралась озвучить свое «фи» комендантше в особо нецензурной форме.

Хм, Рита уже встала? Не к добру это. Обычно она дрыхнет до победного, её даже будильник берет минуту на вторую, как только проснусь не только я, но и весь остальной этаж.

— Что-то случилось?

— Да, — подруга жалобно всхлипнула. — Возвращайся.

— Что-то не так?

— Всё так! Только вот… Я отравила нашу соседку. Насмерть.

На моё изумленное «Э-э-э» ответом стали короткие гудки.

— Кажется, я подобрала вам новое жилище, — сказала комендантша.

— Возможно, оно не понадобится, — загадочно произнесла я, поднимаясь.

Юнона лежала на моей кровати — ну, разумеется, не станет же Рита класть отравленную девицу на свою, — бездыханная, хоть закапывай. Кожа её посерела, губы слились с тоном лица, щеки впали. Скрестить руки на груди — вылитый покойник. У стола валялась откупоренная баночка, и запах в комнате стоял специфический: горьковато-сладкий, травяной.

Перепуганная Рита ходила кругами от ванной комнаты до окна и причитала:

— Это конец, это полный кошмар! Всё, меня отчислят! Посадят!

Меня она не заметила, увлеченная своими страданиями.

Я двумя пальцами взялась за донышко банки и рассмотрела содержимое на свету: коричневый порошок с серебристым отливом. Что-то ядовитое, без сомнения. Дурное предчувствие окончательно укрепилось и замаячило вполне реальным уголовным сроком за убийство с использованием оккультных смесей. От десяти лет лишения свободы до пожизненного без права на амнистию.

Прекрасное окончание дня.

— Что ты натворила?..

Рита только теперь заметила моё присутствие и усиленно замотала головой, точно пытаясь оторвать ту от туловища.

— Я не специально.

— Не специально траванула нашу соседку? — тактично уточнила я и прислушалась к дыханию Юноны.

Глухо.

— А чего она выпендривалась?.. Полезла ко мне со своими воплями, ну я и пригласила её сюда, чтобы пообщаться как чародей с чародеем.

— И?

Видимо, мой щит слетел, и неугомонная банши вздумала оторваться на Рите. Посмертный розыгрыш, так сказать.

— Слово за слово… Короче, я бросила ей в лицо концентрированную драконью пыль, — смутилась моя подруга-травница. — Я ж не знала, что она такая восприимчивая. Должна была уснуть, а она… умерла?

Я приложилась ухом к груди Юноны, пальцем нащупала венку на её шее. Ничегошеньки. Дыхания нет, как и других признаков жизни.

Хм.

Признаки жизни.

— Ну что, пакуй чемоданы, подруга, поедешь на Колыму. — Я отряхнула ладони от невидимых соринок и плюхнулась на кровать Риты прямо в кроссовках. — Навещать тебя не буду, уж не обессудь, но передачку соберу. Ты как относишься к сгущенке?

Рита побледнела и безмолвно осела на стену. В заплаканных глазах появилось отчаяние.

Конечно, откуда ей, благопристойной травнице, знать про то, что нежить в принципе не дышит. Ей незачем. Драконья пыль подействовала на её физическую оболочку, вошла в реакцию с магическими циклами, отвечающими за существование, и приостановила их.

Я провела растопыренной ладонью над телом банши, сканируя то. Показатели в норме.

— Не переживай, отравительница. Через час наша красотка очнется куда злее прежнего, — резюмировала с ухмылкой.

— Ты ее оживила?! — Рита ахнула. — Спасибо тебе, Ника! Ты — чудо.

— Ага, я — чудо, и я иду спать. Постарайтесь сильно не шуметь.

— В смысле, спать?! Подожди! Мне-то что делать? — Подруга захлопала ресницами.

Уже уткнувшись носом в подушку и замотав себя в одеяло как в кокон, я буркнула:

— Что угодно, главное — тихо.

Разумеется, выспаться не удалось. О пробуждении банши я догадалась по крику — вполне реальному, исторгаемому разинутой пастью нежити. Юнона нечленораздельно вопила, надвигаясь на Риту, а та вооружилась баночкой с драконьей пылью и грозилась «опять укокошить неадекватное чудовище». Я села по-турецки, уперла локти в колени и горестно попросила:

— Можете успокоиться?

Обе скандалистки от внезапности момента уставились на меня во все глаза.

— Ритуль, опусти, пожалуйста, банку. — Подруга нехотя исполнила требуемое. — Юнона, я предлагаю заключить мирный договор.

— С тобой, киса? — банши поморщилась, словно съела целый лимон.

— С нами. Сколько в тебе единиц чистой магии?

— Так я тебе и сказала, — хмыкнула она, тряхнув гривой волос.

— А во мне двести шесть. В моей подруге, — пальцем указала на Риту, — двести тридцать три. Я права?

Та утвердительно качнула головой.

— В тебе же, по моим ощущениям, не больше сотни. Твой магический ресурс ничтожно мал, как и сила твоих чар. Ты выдохнешься быстрее, чем любая из нас.

— Лжешь, — скрип зубами.

— Проверим?

Юнона не ответила, просто бахнула по мне каким-то разрушающим заклинанием. Кожу кольнуло тысячей игл, но я отвела удар в сторону и без особого труда выставила заградительный щит. В голове разлилась пустота, все ненужные мысли скомкались, переводя разум в боевой режим. Любой начинающий некромант в курсе: концентрация важнее всего.

Я не собиралась атаковать. Неспешно сминала заклинания, которые банши лепила одно за другим. Мы столкнулись основательно и надолго. Ярость и безразличие. Пыл и спокойствие. Заискрил воздух маленькой комнатушки. Рита благоразумно скрылась в ванной комнате. Если некромантов учили концентрации, то травников — умению незаметно слинять куда подальше, пока не задело взрывной волной.

Наконец, Юнона иссякла как магически, так и физически.

Война окончена.

Я отвела взгляд к окну. За стеклом расцветала метель, и белые хлопья снега укрыли бетонную стену, ложились пушистым налетом на подоконники. Под натиском ветра гнулись деревья. Необузданная красота манила к себе, притягивала.

— Вот это да! Ты мне нравишься, киса, — сказала вдруг Юнона вместо того, чтобы признать поражение.

— Ты мне — нет, но я предлагаю мир.

В знак согласия она протянула руку с выкрашенными в иссиня-черный цвет ногтями. Её кожа была холодна, зато лицо озарила теплая улыбка.

— Не хотите завтра выйти в город? Покажу вам наше захолустье.

— Посмотрим, — ответила я одними губами.

Когда Юнона, хохоча, ушла, я откинулась на подушке, изнеможенная до предела. Источник магии был почти пуст, кости ломило от выброса энергии и недостатка сна. По лбу скатывался липкий пот, перед глазами плыло. Рита боязливо выглянула из ванной и показала мне большой палец.

— Повторяю: ты — супер!

— Угу, — согласилась я и, прикрыв на секундочку веки, уснула мертвецким сном.

…Сквозь сон мне почудились шаги и дыхание над ухом. Показалось? Должно быть.

Но вдруг чьи-то вполне реальные пальцы коснулись щеки, прочертили дорожку от губ до ключиц. Мои ресницы дрогнули, и я разлепила веки, чтобы встретиться с взглядом похитителя: тяжелым, засасывающим, неотрывным. В его глазах сгустилась тьма. Мой рот оказался зажат мощной рукой — ни выдохнуть, ни вскрикнуть. К носу поднесли тряпку, остро пахнущую зельями.

«Да что за… Опять?!», — успела ругнуться я, когда комната поплыла, а веки слиплись.

Глава 4

Сознание возвращалось толчками, которые отдавались ноющей болью в затылке. К горлу подкатывала тошнота. Я облизала пересохшие губы и попыталась сосредоточиться.

Так, руки-ноги не связаны, но обездвижены магией. Силовые путы не давят, да только двинуться невозможно — тело не слушается. Кто-то усадил меня на стул (спасибо и на том, что мягкий), уложил руки на подлокотники. Над ухом жужжит неисправная электрическая лампа, ну или что-то похожее на неё. Босые ноги обдувает ветер.

Не худшее моё пробуждение, но и не лучшее.

Где я? Меня выкрали и притащили… куда? Зачем? Как они сумели влезть в нашу комнату? То, что Рита не услышала похитителя, меня не удивляет; она и конец света проспит. Отличная, блин, подруга, надежда и опора. Но я тоже хороша. Забыла разок поставить оберег на дверь и сразу куда-то вляпалась.

Что со мной сотворят?

Вопросов было так много, что головная боль усилилась.

Почему, нежить вас всех побери, я?! Ничем не примечательная девушка. Ни богатеньких родителей, ни связей, ни особых магических достижений. Самое бессмысленное похищение на свете.

Страха не было. Нет. Был ужас, леденящий, пробирающий до самых костей. Такой, что и рехнуться немудрено. Сердце бешено колотилось в груди. Я осторожно приоткрыла левый глаз, следом — правый. Холодный белый свет ослепил.

Я ожидала, что в лучших традициях ужастиков окажусь в каких-нибудь стремных подземельях, где будут звякать цепи (в них-то меня и закуют), а на полу обнаружится кровь моих горе-предшественников. Но передо мной — просторная аудитория, тянущаяся на десяток рядов вверх. Стены увешаны портретами ученых-алхимиков с самыми суровыми выражениями лиц. Я сижу на преподавательском месте, а на первой парте — именно на парте, а не за ней — восседает парень, немногим старше моего. Если, конечно, передо мной не законсервированная нежить. Его русые волосы взъерошены, черты лица остры — дотронься и порежешься. На нем обычная клетчатая рубашка с длинным рукавом и узкие джинсы. Ничего примечательного, если бы не взгляд. Незнакомец наблюдает за мной из-под сдвинутых бровей так, что впору удавиться.

— Доброе утро, Ника. — Его голос был сладок, что липовый мед. — Извини за похищение. Но, если несговорчивый некромант не идет к нам добровольно, мы сами притащим его в гости.

Что за бред? Я собрала всю себя в кулак, чтобы окончательно не распсиховаться.

— А пригласить нельзя было? — спросила елейным голосочком. — Ну, знаете, чтобы я сама дошла. Ногами. Своими.

— В смысле? — оскорбился незнакомец, почесав переносицу. — Мы тебя приглашали. Тох, приглашали же?

Из-за моей спины выплыл недавний знакомый-кровосос, увлекающий меня заманчивыми предложениями и посланный куда подальше. Ах вот оно что: кровососы и подозрительные типчики заодно.

— То есть это было приглашение? — Изогнула левую бровь.

— Ну а как иначе? Вполне себе конкретное, даже дружелюбное, мы ж не изверги какие-нибудь. А ты как отреагировала, напомнить? Ладно, давай к делу. — Типчик поднялся с парты и отряхнул ладонь об ладонь. — Нам нужна твоя помощь.

— Вам — это тебе и дружку-упырю? — Я отправила скромно топчущемуся сбоку кровососу взгляд, полный ненависти.

— Считай, что так, — фыркнул типчик, жестом приказав Антону молчать.

— Я не веду переговоров с теми, кто держит меня на привязи как цепную собачку.

Легкий взмах кистью, и путы спали, а я чуть не свалилась со стула. Поводила онемевшими конечностями, хрустнула затекшей шеей. Одернула на себе футболку, в которой спала, убедилась, что вчерашние джинсы тоже на месте.

— Продолжай, — уже благосклоннее сказала я.

Коль развязали, а не умертвили с особой жестокостью, есть шанс, что моя персона взаправду нужна им для какого-то бредового, но законного — а иначе не подпишусь — задания.

— Итак, что ты знаешь о ритуале воскрешения?

— Что он воскрешает тех, кто мертв.

Каков вопрос, таков и ответ.

— И всё? — Типчик поджал тонкие губы, а Антон зашептал ему на ухо что-то явно оскорбительное, иначе бы изредка не пялился на меня с неодобрением.

— Ты выкрал меня ночью, чтобы допросить по экзаменационным вопросам? — набрав побольше воздуха, я отрапортовала: — Ритуал воскрешения проводится лицом, получившим статус некроманта-воскрешателя, с использованием рунических заклятий и специальной атрибутики, как то: смеси, настои, травы. Для успешного ритуала в воскрешаемом субъекте должна наличествовать душа, иначе он возродится в голой оболочке без разума и чувств, в связи с чем будет представлять опасность. Такое существо должно быть немедленно уничтожено. При ритуале воскрешения запрещается применять средства и методы, запрещенные магически-уголовным кодексом Российской Федерации. Любая попытка воскрешения должна быть задокументирована, а последующий отчет направлен в управление магических дел по месту проведения ритуала.

Я встала и прошлась по аудитории, по памяти рассказывая определение, когда-то заученное наизусть. В ушах эхом отдавался гул шагов, портреты алхимиков, казалось, надвигались на меня. Голые ноги чувствовали каждый скол плитки, которой был выстелен пол, каждую неровность.

— Вот это память! — расхохотался типчик, приложив ладонь ко рту. — Извини за глупые вопросы, теперь я вижу — ты в теме. Но это всё теория, а как у тебя с практикой?

— Никогда никого не воскрешала.

Антон нарочито громко прыснул.

— Я же говорил, она полная слабачка.

— Но могу умертвить твоего друга прямо сейчас, а потом воскресить… возможно.

Кровосос дернул плечом и отвернулся от меня, мол, эта идиотка несет полную околесицу. Зато темноволосый типчик, имени которого я так и не узнала — да и не горела желанием, — окончательно повеселел.

— Уважаю твой энтузиазм, но давай вместо Тохи оживим кое-кого другого? Есть один колдун. Несколько лет назад его нагло отравили злопыхатели, но дух по сей день внутри тела. Должно быть, тебе интересно, почему мы хотим его воскресить?

— Нисколько! — поспешно заявила я, отступая к стене.

Ну их в баню. Меньше знаю — счастливее живу. А то впишут ещё в соучастники преступления, когда выяснится, что эти ненормальные студиозы решили возродить какого-нибудь дохлого маньяка-убийцу или преподавателя, который обещал поставить «автомат», но скоропостижно скончался.

— Я готов заплатить.

Типчик приблизился, не разрывая со мной зрительного контакта. Какой же у него тяжелый взгляд, бр-р-р. Оторопь берет. Я сделала ещё шаг назад, но уперлась в парту.

— Не нуждаюсь в деньгах.

Конечно, это была гнусная ложь, потому что в деньгах я нуждалась катастрофически, и если бы не Рита, умерла бы голодной смертью. Университетской стипендии еле-еле хватало на оплату общежития и скудное питание. Впрочем, перед нашим отъездом в академию декан расщедрился, и вчера на карту упала ощутимая сумма с пометкой «Стипендия». С чего бы она увеличилась почти впятеро, я старалась не думать. Видимо, доплата за плохие погодные условия и безумных академистов.

— Полтора миллиона рублей наличными, — предложил типчик, подходя так близко, что протяни руку — коснешься его скул.

Глаза цвета морской синевы тянули на дно.

— Да хоть два. Ты вообще слышал, что я сказала? Без статуса некроманта я не имею права никого воскрешать.

— В том-то и дело, что мы не ищем человека со статусом. Любой некромант-воскрешатель внесен в базу, ты же старшекурсница, не дававшая никаких присяг. Твое вмешательство отследить сложнее, чем того, кто имеет личный магический почерк.

Я оперлась о парту ладонями и наблюдала за тем, как типчик лыбится. Позади него гаденько усмехался Антон, сложив руки на груди и поглядывая то на меня с неприязнью, то на своего дружка с уважением.

— В академии нежити, что, нет ни одного студента, изучающего некромантию?! — воскликнула с непониманием.

— Поверь, некроманта твоего уровня — никогда не будет. Академию держат на усиленном контроле, и ни одно существо с достаточным уровнем ресурса не поступит сюда.

— Чепуха! Мне-то разрешили приехать к вам без каких-либо сомнений, что не вяжется с твоей теорией об «усиленном контроле».

— Ты здесь не совсем легально.

— Погоди-ка, — встрял Антон. — Походу, она не в курсе… Ника, а твой декан не предупредил тебя о цели поездки и её последствиях?

Почему же, предупредил. «Если не вернетесь, ваши вещички перейдут сокурсникам по праву старшинства», — вот что он сказал. Я-то по наивности решила, что это такая ирония, а вон оно как получилось.

Оба похитителя углядели в моей растерянности нечто такое, что заставило их переглянуться.

— Странно. — Типчик на секунду закрыл лицо рукой, обдумывая что-то. — Тебя отрекомендовали как специалиста беспринципного и готового на всё.

Ерунда какая-то. Это я-то беспринципная? Это я на что-то готовая? Да перед ними стабильная троечница с сомнительным багажом достижений, которые даже в портфолио не влепить.

— Кто отрекомендовал-то?

— Так декан и отрекомендовал, — тоном человека, который вообще не понимает, что происходит, ответил типчик.

— Постойте… — Я сжала ноющие виски пальцами. — Выходит, Виктору Ивановичу известно о ваших делишках?

— Разумеется! — воскликнули они в один голос.

Вот это поворот! Мысли заворочались в голове, но мне никак не удавалось объединить их в цельную картинку. Ну не мог декан солидного университета быть связан с какой-то шпаной из далекого сибирского городка! Это что-то за гранью разумного.

— Не желаешь ли узнать подробности? — заулыбался типчик.

— Отвали!

Я оттолкнула его обеими руками и побежала к двери из аудитории. Босые ноги шлепали так отчетливо, что казалось — слышно всей академии. Дернула за дверную ручку. Заперто.

— Далеко собралась, Миронова? Тебя опять связывать? — Мой похититель хрустнул пальцами.

— Нет, — обреченно сказала я. — Выкладывай.

Типчика звали Игнатом, и его рассказ был долгим, местами бессмысленным, а отчасти — пугающим. В голове не укладывалось то, что задумали студенты — и не только они — академии нежити. В любом случае, план не нравился мне от слова «совсем», а сильнее всего не нравилась моя роль в его осуществлении.

— Вы всерьез хотите оживить этого колдуна? — бесцветным голосом спросила я, когда Игнат замолчал.

— Да.

— И мой преподаватель одобрил эту затею?

— Отчасти он её и придумал.

— Но я могу отказаться?

Игнат подошел ко мне вплотную, так, что синева его глаз обожгла лютым холодом. Находиться рядом было невыносимо, словно я съеживалась и уменьшалась от одной только близости с ним. Полное нарушение личного пространства. Мне казалось, что сейчас он даст мне оплеуху, но Игнат пожал плечами.

— Не спеши с ответом. Представь, как шуршат деньги в твоих руках. Немногие нынче могут похвастаться чемоданом наличных. Кроме того, на тебя многие рассчитывают. Уверен, чуть позже ты согласишься. — Он нахально улыбнулся.

— Дай мне время подумать.

— Даю. Тох, отведи нашу компаньонку в её уютную келью.

Антон стыдливо потупился, но жестом пригласил проследовать за ним. Вся спесь с него куда-то слетела, а под ней оказался обычный парень, пусть и кровосос.

— Прости за похищение, — извинялся он, пока мы шли сквозь сонные коридоры. — Ты не согласилась по-хорошему, пришлось тебя малость припугнуть.

— Ага.

— На самом деле, круто, что ты с нами. Студентка МУКИ — даже звучит престижно. Тяжело учиться в вашем университете?

Вопрос был задан с искренним любопытством, и я оттаяла.

— Да как везде. Но на сессиях впору повеситься в темном углу.

— А какой проходной балл?

— Сто восемьдесят единиц чистой магии. Кроме того, обязательна сдача вступительного тестирования по общеобразовательным предметам.

Мой вынужденный спутник присвистнул от удивления.

— Ничего себе! У нас всего семьдесят девять.

«Потому-то ваши выпускники никому не известны, а наши служат в крупных международных фирмах», — мстительно подумала я, прикладывая ладони к замерзшим щекам. Такое ощущение, что в академии специально не топили, чтобы сморить холодом недобитых студентов.

МУКИ… Когда-то, будучи зеленой абитуриенткой, я очень боялась не набрать необходимый магический порог. С детства я грезила именно московским университетом и не была готова размениваться на что-то меньшее. Конечно, судьба внесла свои коррективы, и в какой-то момент меня почти занесло в омскую академию колдовства, но в итоге все дороги всё равно привели в Москву. Необходимое количество единиц я набрала — еле-еле вошла в нижний порог, — зато проявила себя на тестировании как один из лучших теоретиков.

К сожалению, с годами тяга к обучению выветрилась, иначе бы я сдала экзамен, а не мямлила нечто невразумительное перед деканом, который в отместку запихнул меня в улей на съедение пчелам-убийцам.

— Получается, ты в два раза мощнее меня? — Антон сощурился, выискивая во мне нечто особое.

— Скорее — выносливее. — Я одернула себя, пока не забрела в дебри лекций о внутреннем магическом источнике, которые и так известны любому первокурснику. — А преподаватели у вас как?

— Да так себе. Сама понимаешь, кто сюда пойдет? — Я попыталась язвительно возразить, на что Антон фыркнул. — Да всем известно, что АНиПС — дыра. Ты сама на нас смотришь как на… — он добавил крепкое словечко. — До тех пор, пока у нежити не появятся равные права с людьми, обитать нам на задворках страны как каким-то прокаженным. Но ничего, это временно.

В его голосе мелькнула стальная нотка, от которой мне стало не по себе. Да уж, если задуманное Игнатом — или кто там над ним? — исполнится, всему магическому миру придет хана.

— Нам налево. Ага, ну вот и женская половина общежития. До встречи!

Антон помахал мне, будто бы добрый знакомой, и уже собрался уходить, когда я спросила:

— Этот неприятный парень, он у вас главный? У вас — в смысле, у всего вашего безумия?

— Игнат? Не суди его по первому впечатлению, он отличный друг и прекрасный товарищ. Не, он не лидер, просто волнуется за общее дело. Между прочим, чистокровный человек!

Ага. Я потерла шею. Знаем мы таких прекрасных товарищей, которые прокрадываются к спящим девицам и выкрадывают их в ночи. Тьфу, блин. Надо бы повесить на дверь амбарный замок, потому что заклинаниям я отныне не доверю свою сохранность.

Антон ещё немного помолчал, ожидая моей реакции, и, не получив желаемого, ретировался.

Потоптавшись у двери, я вошла в комнату, чтобы столкнуться на пороге с охваченной страхом Ритой. Та, всклоченная, в одной футболке, нервно трясла ногой, копаясь в моем смартфоне.

— Где ты была?! Где?! — взревела подруга. — Я проснулась, а тебя нигде нет! Звоню, а телефон здесь валяется. Я решила, что тебя эта ненормальная, — она мотнула головой в сторону комнаты Юноны, — угробила. Её тоже у себя нет. Думаю, всё, кранты, Нику закапывают в лесу. Почему ты не предупредила меня?! — Рита столкнулась с моим задумчивым взглядом. — Что случилось, Никсен?

— Ничего особенного, — ухмыльнулась я, ставя на дверь тройное защитное заклинание. — В этой академии что ни ученик, так либо жаждет меня убить, либо заставить работать на благо революции.

За окнами томился рассвет. Небо, залитое рыжей краской, светлело, и где-то вдалеке ворчали ветра.

* * *

Глупо считать, что нежить смирилась со своим положением и была готова осесть в глубинке, не имея возможности ни посетить столицу, ни съездить заграницу, ни жить нормальной — нечеловеческой — жизнью. Кроме того, в других странах обстановка была немногим лучше. Толерантная Европа ратовала за равноправие всех рас и национальностей, но о нежити умалчивала, а на всемирных заседаниях правители всех стран скромно отговаривались: «Вопрос под контролем». Да только контроль этот давался страданиями тех, что открылись людям только в 21 веке, а до тех пор прятались под страхом быть уничтоженными. Когда магия, тысячелетиями скрываемая, стала доступна всем желающим, нежить понадеялась на чудо и показалась миру. Вот, мол, какие мы.

Их были не готовы принять. Запреты и ограничения, сегрегации, войны. И тогда потусторонние решили взбунтовать. Банши и драконы, упыри и разумные зомби, гули — они затеяли свою революцию.

По словам Игната, нежить не ищет зла. Ну, конечно, а кто скажет, что будет кромсать магов из жажды мести. Нет-нет, сугубо благие намерения — не океаны крови, а всего-то реки. Вся надежда на того, кто спит мертвецким сном аки заколдованная принцесса.

Колдун, которого я должна — ага, держите карман шире — воскресить, могущественен настолько, что ему подвластно возглавить восстание. Никто из ныне живущих не сравнится с ним.

Когда он был отравлен, и надежда сопротивления рухнула. А потом им пришло в голову, что оживить его может любой сильный некромант, необязательно квалифицированный. Декан моего университета год искал мага и остановился на мне. Это при том, что в учебе я не блещу, а ресурсы — чуть выше среднего.

Что-то не складывается, не так ли? Неужели на свете мало некромантов, готовых помочь? Почему со мной поделились планами, не боясь отказа? Якобы декан поверил в меня. Почему он так решил? Что мешает мне прямо отсюда пожаловаться в управление магических дел о попытке нарушения режима? Один звонок, одно электронное письмо — и от сопротивления не останется и следа. Мой гражданский долг будет выполнен.

— Ты не посмеешь, — резко пресекла Рита.

— Почему? — Я с сомнением потерла переносицу. — Ты же сама недолюбливаешь нежить.

— Потому что в тебя верят. — Подруга поджала губы, а в глазах её появилось нечто воинственное. — Не соглашайся никого оживлять, если не готова столкнуться с последствиями, но не предавай их. Давай выждем, осмотримся, а? Может, откопаем что-нибудь интересное? А потом, если поймем, что они представляют угрозу, я лично позвоню, куда следует?

Был ли у меня выбор? Учебу в академии никто не отменял. Придется ходить на лекции, отвечать на семинарах и постоянно — ежеминутно — ожидать удара в спину.

Могут ли меня заставить?

Нет. Даже если к моему горлу приставят кинжал, я не соглашусь. Лучше — смерть, чем дурная слава.

Впрочем, ни Игнат, ни Антон не выглядели безжалостными палачами. Вполне возможно, что вся их история — красивая выдумка. Ну, есть у них в закромах дохлый маг, ну, хотят они его оживить ради какого-то своего умысла. Но всё остальное, включая участие моего декана, — полная чушь. Навели тумана, чтобы я почувствовала свою значимость и поддалась на их уговоры. Ага, но я ж не последняя дура. Вижу, как нелепо получается: великого колдуна должна воскрешать какая-то Ника Миронова.

Мы с Ритой уверились в мысли, что за словами Игната нет никакой силы. Сказать можно что угодно. Кто докажет-то, что так оно и есть? Пока мне не позвонит лично декан и не попросит возродить кого-нибудь за пятерку по экзамену — никаких воскрешений.

С этой мыслью я и завалилась обратно в кровать. На сей раз под бдительным контролем Риты.

Глава 5

Звуки, которые доносились из-за стены, было невозможно описать словами. Дьявольские крики на грани разумного и долбежка-долбежка-долбежка. Словно перфоратором по бетону. Я перевернулась на левый бок и накрыла голову подушкой, но басы ворвались сквозь пуховой заслон. Пришлось разлепить веки. Рита, осоловевшая и взъерошенная, тоже проснулась — небывалое событие! — и сейчас награждала самыми замысловатыми эпитетами нашу единственную и неповторимую соседку, а заодно её музыкальные вкусы.

— Юнона приносит кого-то в жертву? — предположила Рита.

— Надеюсь, приносят её…

Мы, не сговариваясь, встали с кроватей и двинули в гости к Юноне, которая вовсю кашеварила в переносном котелке что-то неаппетитное, со сладковатым душком. По-моему, на поверхность всплыла и тотчас пошла ко дну жабья лапа.

— О, девочки, вы встали? — обрадовалась банши, не отвлекаясь от кипящего варева.

— Да с тобой любой мертвец встанет, — голосом того самого мертвеца произнесла я.

— Вам не нравится грайндкор? — понимающе заключила Юнона и убавила на ноутбуке громкость. — Сорри. Я привыкла быть одна, совсем забыла про вас. Не обижайтесь, ок? Мое предложение куда-нибудь сходить в силе? — добавила она елейным голоском. — А то завтра пары, надо развеяться перед многочасовыми муками.

Я хотела послать куда подальше и её, и совместные походы, но Рита, на удивление, согласилась.

— Конечно, в силе! Где у вас тут вкусно и недорого кормят? В столовой мне расхваливали только овсянку, но, судя по тому, какого синего оттенка она была, предлагают её не первую неделю.

Юнона пообещала показать нам самые злачные места, и мы отправились собираться.

— На кой нам дружить? — в коридоре буркнула я.

— Лучше с ней, чем совсем одни, — философски изрекла Рита.

Спустя полчаса мы втроем вышли за пределы академии и очутились на окраине города. Здесь было… холодно. Деревья, скованные ледяной коркой, казалось, могли рассыпаться от порыва ветра. Замерзшее озеро безмолвствовало. Густой туман покрывал землю молочным плащом. Небо, синее-синее, будто щедро залитое краской, и то было холодным донельзя.

Редкие люди — и нелюди, — утепленные по самые уши, передвигались исключительно быстрым шагом. Видимо, слухи о том, что нежить не реагирует на температуру, были преувеличены.

Рита потерла варежку о варежку и произнесла, выбивая зубами чечетку:

— Холодина. Как тут живут?!

— Да ладно вам! — Юнона выпустила облачко пара. — Всего минус пятнадцать, безветренно — не погода, а сказка! Это вы еще зиму нашенскую не видели. Бывает и минус сорок.

Судя по всему, у Риты, приехавшей из плюсовой Москвы, само словосочетание «минус сорок» вызывало трепетный ужас.

— Как я буду писать дипломную работу о лечебных растениях, если они от мороза загнулись? Не, ну так и напишу: «Всё тлен», — всхлипнула она, а Юнона расхохоталась.

Впрочем, Рита быстро оттаяла. Мы прогулялись по белоснежному городу, заглянули в бистро, оформленное в стиле древней Руси, где кормили недурными щами с квашеной капустой, винегретом и почему-то пончиками. После чашки капучино с ликером — очень по-древнерусски — Рита начала довольно улыбаться, а когда увидела за соседним столиком приятных молодых людей, и вовсе просияла.

— Пробьемся, — подытожила она. — Здешние парни ещё не знакомы с коренными москвичками.

К полудню мы обошли все торговые центы и накупили зимних вещей, чтобы обмен опытом с АНиПС не обернулся переохлаждением и больничной койкой. Юнона как-то поразительно легко провела нас по распродажам, словно была завсегдатаем магазинов. Её траурный черный стиль не казался модным — но в тенденциях она разбиралась, чем сразу полюбилась Рите. Банши говорила мало, больше слушала, но нас это устраивало. Всё равно переговорить Риту невозможно: та выдавала сто слов в минуту и замолкала только для того, чтобы набрать в легкие воздуха для новой пулеметной очереди.

За это, в принципе, я её и любила.

А когда свечерело, мы оказались в шумном баре с глупым названием «Жить и нежить», где собралась вся молодежь этого захудалого городишка. За барной стойкой выпивала компания парней, и, пока один пытался залпом осушить горящий коктейль, остальные подначивали его и громко ржали. Музыка драла барабанные перепонки. Здесь было громко, грязно и очень по-студенчески.

— Это по-нашему. — Рита плюхнулась за столик у не мытого годами окна. — О, смотри, какая у них алкогольная карта! На трех листах!

— Ты сопьешься, — предостерегла я её.

— Никсен, не зуди. Дай отпраздновать прибытие в столь чудные края чем-нибудь вкусным. Девушка, эй, примите заказ! — Рита замахала руками, и официантка лениво подплыла к столику, вытянула из-под пояса блокнот и ручку. — Нам три Б-52 и каких-нибудь лонгов поядренее!

Юнона не стала спорить с лихой травницей, а я добавила к заказу гренки и «Цезарь», чтобы не улететь после первой рюмки. После первой не улетела, но спустя полчаса мы были веселы беззаботны и готовы на любые подвиги.

— Современный мир слишком жесток к тем, кто не плывет по течению, — вещала Юнона трагичным голосом. — Возьмем, к примеру, меня. Вы судите мой внешний вид, да? Считаете меня замкнутым чучелом? Но я ведь совсем другая! — Кулачок ткнулся в грудь. — Я гораздо интереснее и светлее, клянусь.

Ага, сама светлость, разве что вопит так, что кровь из ушей течет. Впрочем, я промычала что-то одобрительное, а Рита и вовсе не внимала печальному монологу. Её сканирующий взгляд уже зацепился за кого-то, сидящего в дальнем углу полутемного зала.

— Скоро вернусь, — хихикнула подруга и, виляя бедрами, пошла по узкому проходу меж столов.

Всё, следующий час её можно не ждать.

— А вы ничего так, девочки, — подмигнула мне Юнона. — Я думала, очередное мясо, ан нет, настоящие чародейки. Вы не представляете, как мне одиноко, все соседки — тухлый сорт. Но вы — супер! Слышишь, Ника? Вы — лучшие!

Видимо, в её глазах двоилось, но «мы» благодарно кивнули и вернулись к ковырянию пожухлого салата.

— А вот и я! — Рита внезапно выросла перед нами. — Прикиньте, как мне повезло! Наткнулась на студентов нашего вуза. Знакомьтесь, Антоша и…

Второго можно было не представлять. Справа от моей деятельной подруги скалился в плотоядной улыбке Игнат. Он стоял, скрестив на груди руки, в неизменной клетчатой рубашке. Я мигом протрезвела и гордо вздернула подбородок. Ну его к лешему, а то и подальше. Мысленно нарисовала стрелку, указывающую, куда конкретно Игнату стоит отправиться. Путь был извилистый, но короткий.

— У нас нет свободных мест, — ответила грубо.

— Сейчас будут, — улыбнулся Антон и побежал к соседнему столику отбирать стулья.

Рита мечтательно ахнула, глянув на него, и опустилась на диванчик, а Игнат не сдвинулся с места. Так и изучал меня голодным взглядом, от которого по спине неслись искровые разряды. Когда Антон притащил два стула, его товарищ поставил один рядом со мной и сел плечо к плечу. Я различала аромат туалетной воды Игната, чуть горькой, можжевельниковой.

Антон оказался рядом с Ритой и подозвал официантку, диктуя новый заказ.

— Рит, мы вроде хотели побыть одни, — проскрежетала я, поглядывая на Юнону, которая безо всяких эмоций уставилась в стену.

Так, с одной хватит, иначе она вот-вот окажется в другом, более гостеприимном мире.

— Чего? — Подруга насупила веснушчатый нос. — Глупости! Нам не помешает обзавестись новыми друзьями!

— Тогда предлагаю познакомиться. — Игнат поднял руку, точно прилежный ученик. — Покровский Игнат, четвертый курс, кафедра изучения нежити.

Мы ещё и учимся с ним на одном потоке. Я обреченно простонала, опрокидывая в себя стопку с чем-то убойным. Всё разом стало капельку проще и радостнее.

— Антон Первухин, — оскалился кровосос, — четвертый курс, кафедра невербальных заклинаний. Мы с Игнатом лучшие друзья и соседи по общежитию.

— Прямо как мы, — восхитилась Рита. — Прикольно, да, Никсен?

— Ага, очень, — уныло ответила я.

Игнат закатал рукава, обнажая выбитый на предплечье узор. Я принципиально отвернулась, только бы не изучать ни руку этого «революционера», ни его самого. Пристальный взгляд сверлил во мне дыру. Мне вновь стало не по себе. Либо Игнат специально подстроил нашу встречу, либо это чудесное совпадение, в которое я не верю.

От злости свело скулы.

— Ты что-нибудь хочешь? — спросил он, перекрикивая музыку,

— Чтобы ты свалил, — кивнула.

Игнат рассмеялся во весь голос, откинувшись на стуле.

— Извини, этого нет в меню. Ты подумала над моим предложением?

— Мой ответ не изменился. Я тебя на порог не пущу и уж точно не буду воскрешать незнамо кого.

Мой нежелательный собеседник помолчал и сделал длинный глоток из бокала, наполненного золотистым сидром. Я продолжила жевать вчерашний — если не позавчерашний — «Цезарь». Вместо того, чтобы ударить в голову, алкоголь постепенно выветривался, но добавку я не заказывала. Обстановка требовала максимальной собранности.

Зато Рита с Антоном прям-таки спелись и весь вечер провели вместе, пожирая друг друга взглядами. Я всегда удивлялась умению подруги влюблять в себя парней, хотя сейчас не была уверена: нужна ли ему Рита или это способ подобраться ко мне?

Тьфу, так и до паранойи недолго.

Короче говоря, Антон был само очарование, а Игнат благоразумно помалкивал, но я ощущала на себе его заинтересованность, а туалетная вода так въелась под кожу, что, казалось, я сама пропиталась ею насквозь.

— Никсен, давай отойдем на минутку, — наклонилась ко мне Рита и потащила в сторону туалетной комнаты.

Припудрив носик и осмотрев себя в зеркале, она заявила:

— Не знаю, как ты, а мы с Антоном идем гулять. Не кисни, лады?

— Слушай, оно тебе надо? — с волнением спросила я, хотя понимала, что подругу уже не остановить. Ничего безрассудного она делать не станет, ума хватит, но и уйти куда-то в незнакомом городе с первым встречным — так себе идея.

— Не парься. Антон обещал показать мне берег реки, — проворковала Рита.

— На кой тебе сдалась эта река, она же замерзла! — взвыла я, но не была услышана.

Надо бы рассказать ей, что случайные парни из бара оказались теми самыми, которые похитили меня вчерашней ночью. Да только подруга перебила меня на полуслове:

— Вот и замечательно, заодно и выведаю, чего они добиваются!

Вскоре она попрощалась с Юноной, чмокнула меня в щеку и покинула душное помещение. Мы остались номинально втроем — Юнона что-то вырисовывала на салфетке, — но по факту наедине. Игнат постукивал пальцами по столу в такт музыке. Татуировка на его предплечье плыла, словно живая, перетекала линиями и геометрическими узорами по коже, скрываясь под рукавом. Я силилась разглядеть рисунок краем глаза, но он не складывался ни во что четкое.

— Потанцуем? — предложил Игнат с ухмылкой.

— Тебе ничего не светит, уяснил?

— Вполне, — огорченно.

Я засомневалась: он раздосадован тем, что уходит добыча-некромант, или взаправду собирался пригласить меня на танец посреди забитого народом бара? Очень романтично, ага.

Минут пять мы просидели, не разговаривая друг с другом. Дальше молчать было просто неприлично. Игнат и сам это понимал, потому дернул плечом:

— Ладно, до встречи. Не беспокойся, я расплачусь.

— Вот уж не надо, — сморщилась я.

То ли Игнат решил показать себя с лучшей стороны, то ли ему некуда было девать деньги, но вскоре официантка принесла чек. Да он издевается! Ничего, я верну всё до копейки, чтобы этот самоуверенный тип не считал, что сможет купить меня парой коктейлей. Ему очень повезло, что он улизнул раньше, чем я окончательно разъярилась.

— Пойдем в общежитие? — предложила Юноне.

Та вроде протрезвела и смотрела на меня почти осмысленно.

Банши неоднозначно икнула, но со стула поднялась.

— Вообще-то я никогда не пила, — по секрету шепнула она мне и радостно захихикала.

— Да я уже поняла.

На свежем морозном воздухе было так хорошо, что я долго стояла, дыша полной грудью, и пялилась на небо. Точно такое же, как в моем детстве: невероятно черное, глубокое, утыканное серебряными звездами.

— Красиво, да? — подала голос Юнона.

— Ага, — согласилась я, отгоняя воспоминания.

Возню в темном закоулке мы услышали, едва отойдя от бара. Кто-то дрался, причем, судя по смешкам и репликам, это была даже не драка — а избиение. Трое на одного или даже четверо? Хм, несправедливо. Наверное, не стоило мне влезать в новую передрягу, но дурной — упертый и неугомонный — характер никто не отменял.

— Я на минутку, — сказала Юноне, а та равнодушно кивнула.

Пятеро парней окружили кого-то, лежащего на мерзлой земле. Удары приходились в живот и грудь, и человек весь съежился, но ничего не предпринимал и никак себя не защищал, видимо, потеряв сознание. Я могла бы развернуться и уйти, но чувство справедливости взяло верх. Честные драки — это прекрасно, но избиение лежачего никуда не годится.

— Отвалите от него! — Я свистнула в два пальца, привлекая к себе внимание.

Пальцы уже сплетали атакующую руну, привычные слова ложились под язык. Все пятеро повернулись в мою сторону. Та самая компания из бара, нетрезвая, озлобленная, изучала меня как лакомое блюдо. Тот, который недавно залпом глушил горящие коктейли, гоготнул:

— Ребят, глядите, она с нами драться приперлась! Офигеть! — восхитился он, приближаясь ко мне. — Лапа, ты ведь не будешь бить тех, кто не вооружен?

«Буду», — почти ответила я, когда о стены разбился дикий вопль, исторгаемый банши. Он не подействовал на меня — хотя на всякий случай я выставила щит, — зато раскидал по сторонам пьяную компанию. Те затыкали уши пальцами, вертели головами в поисках источника крика, да только он был повсюду. Юнона надвигалась на них медленно, но неотвратимо, как танк. Такой вот худощавый, облаченный в черные одеяния танк.

— Не стоит благодарности, — подмигнула она мне, когда компания рассосалась по заснеженным улочкам.

— Э-э, спасибо, — поблагодарила я с некоторым сомнением. — Я бы и сама справилась, если честно.

— Так это ж не ради тебя. Люблю припугнуть всякое человеческое мясцо, — Юнона причмокнула от удовольствия и двинулась в сторону академии.

Интересные, конечно, у неё развлечения. Рита как всегда была права: нашу соседку лучше держать в друзьях, нежели враждовать с ней и огрести каким-нибудь смертельным проклятием в момент, когда банши заскучает.

Но я отвлеклась…

Избитый человек лежал на боку, притянув колени к груди, и голоса не подавал. Я сделала к нему шаг, но остановилась, рассмотрев клетчатую рубашку и взлохмаченные сильнее прежнего волосы. Игнат?! Одна часть меня хищно осклабилась, мол, так тебе и надо. Зато другая, добродетельная, поспешила подать ему руку.

— Ты как?

Он встал, покачиваясь. Глаза были пусты, и синева в них выцвела. Плечи его безжизненно опустились, ворот рубашки был порван, а куртка и вовсе валялась поодаль. Игната нисколько не волновало это, как и на то, что носом текла кровь, и нижнюю губу раскроило. Парень был не в себе — что-то одурманило его, подмяло под себя разумное, оставив голую оболочку. Вот почему он никак не среагировал на нападение.

— Идти сможешь?

Игнат не ответил, но побрел незнамо куда, спотыкаясь на ровном месте, готовый завалиться лицом вперед. В минусовую температуру. В одной рубашке.

Блин, только смерти от обморожения моей совести не хватало.

Эту ночь мы провели вместе. Ну, в смысле, благопристойно гуляли по академии, пока Игнат отходил от чар. Я не могла оставить его в таком виде, а потому вначале укутала в куртку, а затем потащила за ладонь, скрежеща зубами от гнева. Причем злилась не столько на него, сколько на себя — давно бы могла завалиться спать, так нет, ринулась восстанавливать справедливость.

Игнат молчал, бредя следом точно призрак. Водянистые глаза не выражали ничего. Знала бы я, где его спальня — уложила бы на коврике и свалила; а так пришлось сесть в холле на скамейку и следить за тем, чтобы безвольное тело не бухнулось вниз. К себе я его тоже не повела, чтобы не объясняться перед Ритой, если та, конечно, вернулась со свидания. А мобильного телефона при Игнате не обнаружилось. Короче, мимо по всем фронтам.

Только к рассвету его дыхание участилось, а взгляд приобрел осмысленность. Игнат хрустнул позвонками и вопросил сиплым, надломленным голосом:

— Что со мной было?

— Ничего особенного, всего-то сильнейшее воздействие на сознание, от которого ты отключился. Но теперь точно сумеешь самостоятельно дойти до комнаты.

Я встала и, зевнув во весь рот, собралась уходить, чтобы поспать хоть часик перед парами.

— Миронова! — Игнат дернул меня за шарф, и тот размотался, оставаясь в его пальцах. — Я не представляю, что меня отключило, но… Спасибо.

В глазах появилось непонимание, а самоуверенность стекла с лица, делая то беззащитным, уязвимым. Обычным человеческим лицом. Я хмыкнула и не стала забирать шарф.

— Подкачай навык защиты, революционер, иначе тебя съедят с потрохами.

Глава 6

Занятие по влиянию на разум началась с того, что меня чуть не спалило заклинанием на двери лектория. Оказывается, вход сюда разрешался только по пропускам, который я благополучно забыла в спальне. Одноклассницы, наблюдающие за тем, как струя пламени проносится в сантиметре от моих волос, гаденько поржали, но потом одна из них, миловидная блондинка с черными белками глаз, протянула мне свой пропуск.

— Заходи, — приветливо улыбнулась она. — Ты новенькая, да? Нормальная?

Это прозвучало так странно, будто диагноз. Нормальность в здешних стенах была чем-то неправильным, и поэтому поток студентов — сорок пять разновозрастных существ — изучал меня с нескрываемым интересом, пока я доставала тетрадь и ручку.

Все расселись по местам. Преподаватель постучал по доске, призывая к вниманию, когда в лекторий ворвался Игнат. Встрепанный, не выспавшийся, с раздутой губой, он долго искал свободное место и, разумеется, остановился на том, что было рядом со мной. Я выругалась про себя и убрала сумку с сидения. Игнат пах чистотой (когда успел помыться-то?) и был одет в новенькую рубашку, но с такими красными от недосыпа глазами, будто налитыми кровью. Здороваться я не стала. Он почему-то тоже.

Носатый преподаватель сверился со списком в журнале и посмотрел на студентов поверх очков.

— Кто у нас Ника Миронова?

Я подняла руку.

— Москвичка, значит, — протянул с уважением. — Ну и как в вашей Москве, лобстеров на ужин едите?

— На завтрак, — поправила его, — на ужин у нас черная икра без хлеба.

Хохотнув, он представился сам — я не успела записать его имени, только фамилию, Котельников — задал мне несколько вопросов о ресурсе и знании теории, а затем принялся выводить на доске нескончаемые формулы. Мел неприятно скрипел, аудиторию клонило в сон. Игнат так вообще прикрыл веки и, кажется, задремал. Я изучала его профиль, острый, неровный, длинные ресницы, тонкие губы, родинку у уха.

Вполне себе симпатичный парень, пока не открывает рта.

— Нравлюсь, да? — шепнул он, не разлепляя век.

Я надулась, собираясь ответить что-нибудь едкое, но после вспомнила его вчерашнего, потрепанного, с разбитой губой, и миролюбиво полюбопытствовала:

— Ты как вообще?

— Как будто по мне проехались трактором, но в целом прекрасно. Извини, что заставил тебя проноситься со мной всю ночь. Не представляю, что на меня нашло.

— Бывает, — ответила я и вновь погрузилась в вереницу из символов и букв, вычерчиваемых на доске.

С ним было комфортно молчать, и меня это устраивало. После лекции стояло практическое занятие, и когда Котельников попросил нас разбиться на пары, я как-то машинально оказалась рядом с Игнатом. Нет, ну а чего, пусть расплачивается за спасенную шкуру.

— Итак, пробежимся по ментальному воздействию на разум и защиту от него, — сказал преподаватель и уткнулся в газету, не интересуясь студенческими успехами.

Очень своевременная тема, если учесть, что разум Игната отключило чьим-то заклинанием. Я подула на руку и вырисовала руну воздействия, надеясь увидеть остекленевший взгляд оппонента, но…

Игнат с легкостью заблокировал мой удар. И ответил своим, от которого меня на секунду выбросило прочь — не помог даже щит. Я прочувствовала на себе его силу, и она сносила на своем пути всё как неспокойная река. Мир пронесся перед глазами, а затем всё потемнело, и голоса смолкли.

Обалдеть! Как его вообще заворожили с такими-то способностями?!

— Извини, — растерянно улыбнулся Игнат, когда меня отпустило. — Я думал, ты сильнее.

— Я теоретик, а не практик, — сказала обиженно.

В голове отдавалось чужим воздействием. Если магия и имела какой-то почерк (в чем ученые сомневались), то у Игната она была очень напористая, резкая, но пахнущая той же прогорклой полынью, что и её хозяин. Неестественный какой-то запах, чужеродный, я не могла сопоставить его с Игнатом.

К концу занятия чары более-менее усвоились, и Игнат уже не мог так запросто выключить меня из реальности. Впрочем, мне ни разу не удалось одолеть его. Обидно!

Когда занятие окончилось, Игнат дождался, пока я соберу сумку, а точнее — без разбора свалю всё внутрь.

— Показать, где следующая пара? — предложил он миролюбиво.

Я с радостью согласилась, ибо преспокойно запуталась бы в переплетениях ходов академии и очутилась где угодно, кроме нужного кабинета. Мы шли по коридору, когда пиликнул мой телефон. Одно непрочитанное сообщение. Я удалила его, не открывая, но лицо при этом перекосило от раздражения. Жест не укрылся от вездесущего Игната.

— Назойливый поклонник?

— Что-то типа того, ага.

— И много у тебя их?

— Достаточно, — нехотя бросила я.

— Какая-то ты неразговорчивая, Миронова. Или считаешь, что я тоже встану в очередь за право обладанием твоим сердцем? Тогда напомню: мне от тебя ничего не надо, кроме помощи, за которую я, между прочим, готов платить, — прыснул Игнат и показательно ускорился. — Но извини, если надоедал! — донеслось до меня насмешливое.

Я не стала его догонять. Обойдется. На этом раз мы расселись по разным углам лектория и не смотрели друг на друга даже случайно, чтобы не сталкиваться взглядами. Совсем позабыла, какой неприятный этот тип.

Не нужен он мне ни в каком качестве: ни приятелем, ни уж точно парнем.

* * *

Весь вечер Рита порхала на крыльях любви, что меня искренне пугало. Нет, влюблялась она каждый раз всерьез и навсегда, только «навсегда» обычно заканчивалось первой же ссорой. Дело в другом. Как мою подругу угораздило связаться с кровососом? Её, предвзято относящуюся ко всему, что хоть как-то отличалось от границ человечности, ненавидящую смерть, тянуло к нему как магнитом.

Это было неправильно. Впрочем, в последнее время у меня всё кругом вызывало подозрение, будь то шум в коридоре (опасность!) или ледяная вода вместо горячей в кране (подстава!). Но, как говорится, если у вас паранойя, это ещё не значит, что за вами не следят.

— Ты не представляешь, насколько он мне нравится. — Рита обхватила подушку и вжимала её в себя, точно обнимая. — Мы всю ночь болтали о всякой ерунде, ну, типа учебы или увлечениях, а на прощание поцеловались. О-о-о, это было так круто! Да я убить за него готова!

— А тебя не смущает, что он, кхм, хладнокровный?

Язвительную реплику о длинных клыках, которые мешают целоваться, я оставила при себе.

— Да в нем тепла побольше будет, чем в твоем, — оскорбилась Рита.

— В каком моем? — не поняла я, отрываясь от ноутбука, где бездумно листала новостную ленту.

— Ты думаешь, я не видела, как ты рассматривала друга Антона? Как его, Игорь?.. На «И» что-то, да? Не спорю, он фактурный, еще и татуировка эта, но какой-то мрачный. Фу, не люблю таких.

О, нет, подруга, тут ты ошибаешься. Да я скорее вернусь к неугомонному Артуру — тот атаковал мою страничку комментариями и просьбами дать ему самую-последнюю-на-свете попытку, — чем замучу с Игнатом. Меня от одного его имени на «И» воротит.

— Рит, я же пыталась объяснить тебе, что именно Игнат с Антоном упрашивали меня возродить того колдуна, но ты не услышала. Нам с ними точно не по пути.

— Почему же, услышала. Просто это судьба, — заявила подруга восторженно, отбросив подушку. — Из целого бара мужиков я выбрала эту парочку. Давай дадим им шанс, а? Ради меня.

— Извини, но преступать закон просят не тебя, а потом и шансы давать не тебе. — От негодования я уронила крышку ноутбука на клавиатуру. — Пойду-ка прогуляюсь!

Рита бурчала что-то обвинительное, пока я натягивала кроссовки, но не останавливала меня. Мы столько лет провели бок о бок, что она как никто другой знала, что я быстро остываю, если остаюсь наедине с собой — и долго тлею в компании с кем-то.

Из спальни Юноны смердело тухлыми яйцами — сколько можно готовить всякую мерзость?! Куда она свои варева девает-то, неужели сама пьет?

Я зажала нос пальцами и двинулась по коридору незнамо куда.

Меня вело не зрение, но чутье. Обострившееся до предела, оно звало куда-то вглубь, подальше от шумного общежития, от административного корпуса, от лекториев и спортивного зала. Холод уже не казался таким зловещим, мы сроднились с ним, свыклись. Я куталась в толстовку, но скорее от напряжения и нервного озноба.

Наверное, я пропустила момент, когда оказалась в катакомбах, освещенных тусклыми лампочками, которые загорались от движения и гасли за моей спиной. Как меня угораздило завернуть сюда?..

Но интуиция звала туда, в самый низ. Невидимая нить протянулась между мной и чем-то, что хранилось в глубине этих коридоров, скрытое под толщей пыли.

Это был древний склеп. Я отодвинула кованую решетку и вошла внутрь, спустилась по каменным ступеням и оказалась перед гробом, высеченным из куска мрамора. Как в сказках. Там, наверное, дрыхнет местная принцесса в ожидании поцелуя прекрасного принца.

Кончиками пальцев коснулась ледяного мрамора. И тут крышка откинулась, легко, точно пластмассовая.

Сквозь пепельный сумрак я увидела лицо того, кто покоился в гробу; правильное и аккуратное. Он был очень красив, но какой-то неестественной красотой, от которой по коже пробежала волна дрожи. Его синеватые губы изогнулись в ухмылке, ресницы дрогнули. Мужчина открыл глаза и произнес хрипловато, будто не размыкал губ много веков:

— Вот ты какая, Νίκη.

Я отшатнулась и уперлась спиной в промерзшую стену. Картинка размылась, стерлась от неловкого движения, и только легкое головокружение напоминало о том, что только что я повстречалась с тем самым магом, которого мне требовалось возродить.

С невозможно красивым магом. Он казался ожившим портретом: высокий лоб, тонкие скулы, выступающий кадык. Было в его внешности что-то восточное, в миндалевидных глазах и в смуглой коже, и в носу с благородной горбинкой.

С невероятно сильным магом. Отголосок его мощи наполнил меня всю, пробрался в нервные окончания. Секундное вмешательство, и я ослабла, будто из меня выкачали весь источник подчистую. Ноги подкосились, и страх, ненормальный, а оттого особо сильный, сковал тело.

— Твоя магия вкусна, та, что несет знамя победы, — отдалось в висках сладким шепотом, от которого свело лопатки.

Не помню, как бежала обратно, как неслась сквозь коридоры, как зажигались и гасли лампочки. Я очнулась только в корпусе общежития, задыхаясь и потирая ноющий бок.

Неужели это было по-настоящему? С мертвецами я ещё не контактировала, и, надо сказать, мне не понравился первый опыт — слишком уж он болезненный и опустошающий.

Рита тоже не теряла времени даром — вместе с Антоном она хрустела чипсами за просмотром какого-то боевика. Я вошла под стрельбу и неприличную ругань.

— Ты чего такая… помятая? — удивилась подруга, а Антон смутился и весь подобрался, будто я могла отходить его веником за поползновения к Рите.

— Где живет твой дружок-революционер? — В моем голосе появилась нотка безысходности.

— В смысле? Какой? Игнат? В общежитии. А, н-у-у, пятнадцатая комната, — не сразу нашелся кровопийца. — А что?..

— Кажется, наша малышка собралась провести вечер в компании приятного молодого человека, — прыснула Рита.

Но я уже развернулась и рванула в мужскую половину общежития. Кулак долго молотил по двери требуемой комнаты перед тем, как её жилец выполз наружу.

— Антон, ты задолбал терять ключи… — потянулся он, но увидел меня и застыл на половине зевка.

В растянутой футболке и шортах Игнат меньше всего походил на самоуверенного мятежника, а заспанный видок и отпечаток ладони на щеке делали его каким-то домашним и абсолютно безвредным.

— Твой колдун очень назойливо лезет в головы к тем, кто имел глупость оказаться поблизости с его телом, — сказала я, отталкивая Игната плечом и входя в неприбранную спальню. Сразу видно, что здесь существовали парни: только у них носки могут валяться и на подоконнике, и под матрасом, и даже на обеденном столе.

— То есть?

— Что непонятно? Только что я лично имела неосторожность впустить его в свой разум, и это было… сильно. До сих пор знобит. Есть подозрение, что он и в тебя мог забраться. Но это ещё предстоит выяснить.

— Откуда ты… — Игнат почесал в затылке.

Лицо его вытянулось, в глазах появилось что-то, что я легко идентифицировала как испуг. Что, не нравится, когда всесильные колдуны лезут внутрь своими немытыми лапами?

— Оттуда, — я села за компьютерный стул, покрутилась на нем от волнения, пытаясь собрать себя в кучу, и произнесла то, о чем потом многократно пожалела: — Я принимаю твое предложение. Как вы собираетесь его оживлять?

Глава 7

Я ожидала долгого монолога, но, вместо того чтобы подробно расписывать детали воскрешения, Игнат попросту повел меня к тому, кто был негласным руководителем восстания в стенах академии. Так сказать, снял с себя бремя ответственности.

— Проще будет услышать всё от Серафима Аркадьевича, — сказал он с каким-то сомнением, точно догадывался о чем-то, что стопроцентно не понравилось бы мне.

Хм, не к добру это. Очень надеюсь, что дело ограничится одним колдуном в мраморном гробу, а не войском из нежити разной степени гниения.

С южного конца академии мы двинулись к северному и оказались в преподавательском корпусе. Бесконечное множество одинаковых дверей с золотистыми табличками, приглушенный свет, загробная тишина и полное отсутствие людей — всё добавляло нервозности. Игнат, не стучась, открыл дверь кабинета и жестом пригласил меня войти первой. Едва ступив внутрь, я застыла от удивления. Во-первых, здесь повсюду были книги. Они лежали стопками на рабочем столе, устилали собой пол, приткнулись на широком подоконнике, оккупировали стеллаж во всю стену.

Во-вторых, в мягком кресле, уткнувшись носом в тетрадь, сидел знакомый преподаватель. Как же его?.. Котельников, что ли. Точно, вот почему словосочетание «Серафим Аркадьевич» показалось мне знакомым! Значит, он совмещает жизнь благопристойного учителя с мятежами? Но зачем ему, с виду обычному человеку, влезать в проблемы нежити?

Всё-таки что-то здесь нечисто.

Седеющие волосы Серафима Аркадьевича — чем думали родители, когда называли ребенка столь непроизносимым именем?! — были давно не мыты, а на макушке образовалась плешь, которую я рассматривала с каким-то жадным интересом ровно до тех пор, пока Игнат не кашлянул, и Котельников не поднял на нас подслеповатый взор.

— Какая нежданная встреча. Видимо, Игнат получил согласие от нашего некроманта, — проскрипел он одобрительно, нацепив очки на выдающийся нос.

— Угу, получил. Я помогу вам, иначе сойду с ума, — и это не было шуткой.

Даже сейчас я ощущала связь, которую сама же и выстроила, когда приблизилась на опасное расстояние к мертвому колдуну. Он связал нас прочной леской из магии, которую не разрезать, не порвать. Дышал моими легкими, обитая где-то на задворках разума. Тянул из меня все соки.

— Тогда проведем ритуал немедленно! — На губах Котельникова заиграла шальная улыбка, от которой мне стало дурно. — Тебе сообщили о денежной компенсации? Полтора миллиона, сумма немаленькая.

Игнат встал передо мной, отгораживая от решительно настроенного преподавателя. Почему-то этот простой жест успокоил. Хоть какое-то приятельское участие.

— Давайте не будем торопиться. Как я понимаю, у Ники с Александром особая связь.

— В смысле? — Серафим Аркадьевич поморщился.

Пришлось поделиться и тем, как я влезла в странные катакомбы, и как познакомилась с расчудесным магом. Александр, значит. Так себе имечко, если честно. Подобных мужиков должны звать как минимум Себастьянами, а как максимум не звать вообще никак, ибо их имя, произнесенное вслух, вспенивает реки и рушит горы.

Но он оказался Александром. Сашей, если по-нашему. Великий и могучий Сашка с внешностью древневосточного божка и бархатистым голосом.

— Поразительно, почему ваши маги не охраняются? — закончила я свой рассказ. — Хоть замок бы повесили ради приличия, а то заходи всяк любопытный люд, воруй драгоценные гробы.

— Тут такое дело… — Котельников почесал залысину. — Гроб не хранится в катакомбах. У нас вообще нет катакомб, да и кто положил бы мертвеца в людной академии?..

Чего?! Я вытаращилась на преподавателя по проникновению в разум с искренним недоумением, а тот развел руками, мол, знать не знаю, что за галлюцинации ты словила.

— То есть мне почудилось?

Котельников покачал головой, вплетая пальцы в редеющие волосы, и выдал:

— К сожалению, сомневаюсь. Твое описание гроба и внешности Александра очень точное. По всей видимости, он достаточно окреп, чтобы связаться с собратом-некромантом.

Мне вспомнилось смутное ощущение нереальности происходящего, когда я шла по катакомбам. Не было ни запахов, ни звуков, только оглушительная тишина и ноги, ведущие меня вниз без всякого понимания: а на кой оно надо.

— Значит, ритуал откладывается, — горько известил Котельников.

— Что за ритуал хоть? — я постучала Игнату по плечу, но тот был немногословен, думая о чем-то своем.

Его морские глаза вновь потемнели, и черты лица потяжелели, заострились сильнее прежнего. Эй, его опять, что ли, заворожили?! Но тут Игнат тряхнул волосами и взял меня за руку. Его пальцы сцепились на моем запястье так, что я ойкнула от боли.

— Ритуал осушения. — Голос отражался о стены кабинета и приобретал какой-то особый, трагичный окрас. — Всего-то требуется очередной некромант, которого Александр высосет до дна.

— В смысле?! — Я отпрянула, чуть не запнувшись о стопку книг.

— Некромантов было много, — честно ответил Котельников, почесав кончик носа. — Но ни один из них не сохранил себя, как не сохранила бы и ты. Но ваша связь многое меняет. Подобного не случалось, а потому мы не станем рисковать нашей единственной связью с Александром.

Чем сильнее я вникала в сказанное, тем холоднее мне становилось. Зябко, неуютно… страшно. Глупости какие-то. Не мог же декан так запросто отправить свою студентку на верную смерть незнамо куда? С другой стороны, кто я для многолетнего дракона? Крохотная песчинка в море существ, которую не жалко растоптать, ибо она даже экзамен сдать не смогла.

— Я правильно понимаю, что должна была умереть? — спросила с ухмылкой, смотря в глаза Игнату, но тот отвел взгляд.

— Ты бы вернулась домой, просто без магического источника, — признался он нехотя.

Вот спасибо!

Какой замечательный этот Игнат, отдал меня на заклание как жертвенную овцу. За какие-то смешные полтора миллиона собирался превратить в обычного человека. Лишить мага источника равносильно смерти. Помнить, что в тебе теплилась энергия, и вот её нет, только зияющая дыра в груди. Ежедневно истязать себя и пытаться выплести бесполезные теперь руны. Стать изгоем среди тех, с кем когда-то мечтала о будущем. Устроиться на обычную — унылую! — работу и навсегда запереть воспоминания о разрушительной силе, живущей внутри.

А я его спасала, в академию тащила практически на своем горбу. Да лучше б он валялся на морозе до скончания веков!

— До тех пор, пока мы не разберемся с ритуалом, тебе ничего не угрожает. Ника, осознай вашу связь, а лучше уточни, что Александру нужно, — приказал Котельников.

Чувствовалось, что отказа он не примет, но мне уже было плевать.

— Может быть, мне ещё сиделкой к нему устроиться на полставки?! — выдохнула с яростью. — Как я понимаю, без моего согласия ничего у вас не получится, так что, извините, но никаких вам воскрешений. Ищите другого некроманта, а я поеду в свой университет.

Более того, завтра же напишу письмо в управление магических дел. Пусть их лавочку прикроют, пока никто другой не пострадал.

Я вылетела из кабинета и быстрым шагом пересекла коридор. Внутри бурлило не выплеснутой энергией. Мне хотелось скорее очутиться на улице, чтобы снести что-нибудь магической волной. Но у самой лестницы меня поймал Игнат. Он преградил дорогу, расставив руки, и подавленно произнес:

— Не злись, пожалуйста. Дай мне возможность всё объяснить.

— Валяй. — Я скрестила руки на груди.

— Не здесь. Давай куда-нибудь сходим и мирно всё обсудим?

Сходить куда-нибудь я хотела гораздо сильнее, чем изнывать в стенах академии, натягивая до предела связь с каким-то потусторонним колдуном. Другое дело, что оппонент не вызывал во мне ничего, кроме презрения. Его лживый взгляд и стыдливо закушенная губа были тошнотворны.

— Точно не с тобой, — ответила я, отталкивая Игната магическим выбросом.

На его счастье, он не попытался меня остановить.

— Собирайся, мы прямо сейчас идем в магазин, — приказала я, врываясь в комнату и оторвав Риту от милой болтовни с Антоном. — А ты, — ткнула пальцем в кровососа, — пошел вон с женской половины общежития, пока не прокляла.

Парочка страдальчески переглянулась, будто бы вынужденная расстаться на веки вечные, но затем Рита шепнула что-то Антону на ухо — скорее всего, попросила быть добрее к неадекватной подруге, — и тот быстренько слинял.

— Кто-то вернулся в дурном настроении? Что, Игнат не оправдал возложенных на него надежд? — хихикнула Рита, но умолкла от моего гневного фырканья. — Усекла, тема болезненная. Тошу-то зачем было гнать?

Так, всё, только «Тоши» нам для полного счастья не хватало. Подруга совсем помешалась на своем кровопийце, а это грозило дополнительными любовными драмами. Мне пришлось рассказать ей всё до последнего слова: и о заманчивом предложении стать жертвой, и о моем отказе, и о том, какую роль во всем этом играют Игнат с Антоном.

— Как видишь, симпатией тут и не пахнет. Прошу тебя, держись подальше и от Тоши, и от другой нежити.

— Держаться подальше не получится, мы в их академии ещё на полгода, — глупо пошутила Рита. — Ладно, не кипятись. Это надо обмозговать, а не рубить с плеча. Я людей чувствую, и Антон не кажется мне интриганом или злодеем. Впрочем, как и Игнат. Давай так: сегодня мы о мертвых колдунах не думаем, а завтра на трезвую голову решаем, как быть?

Я нехотя кивнула.

— Так что случилось такого, что тебе срочно понадобились магазины? — уточнила она, натягивая растянутый свитер поверх футболки. — У тебя припадок неконтролируемого шопоголизма?

— Практически. Нам срочно нужен амбарный замок, чтобы к нам не шастали ночами всякие нелюди. — Я схватила кошелек, окинула беглым взглядом телефон — три пропущенных вызова от Артура — и напялила пуховик. — Потому что никакие охранные чары от них не помогают. Они как тараканы пролезут в любые щели.

Рита неодобрительно покачала головой, но спорить не стала. В её радужном мире не было места для коварных заговоров.

— Куда двинем? — поинтересовалась она, когда мы оказались в городе, который освещался редкими вывесками да тусклыми фонарями.

— Сейчас узнаем, — вздохнула я и разблокировала телефон носом, чтобы не вытаскивать руки из варежек. — Ближайший магазин.

Онлайн-помощница подсказала маршрут, и вскоре мы вышли к супермаркету, впрочем, закрытому до утра. Я и забыла, что мы не в шумной Москве, и здешняя жизнь затихает с наступлением сумерек. Короче говоря, купить обычный замок оказалось несбыточной мечтой.

— И что дальше? Какие идеи? — вопросила утомленная подруга, озираясь на бар «Жить и нежить», откуда доносились раскатистые басы и чей-то заливистый смех.

— Никаких кабаков, иначе мы с тобой сопьемся.

Рита пожала плечами. Она хоть и любила сомнительные заведения, но сходить раз в неделю — это отдохнуть; приходить туда каждый вечер — первый шажок к алкоголизму. Мы бы спокойно вернулись домой, если бы моя подруга не разглядела подозрительно знакомую фигуру, что топталась у входа в бар.

— В смысле?! — оскорбленно возопила она. — Только распрощались, и он уже пошел кадрить девиц?

— Упырь, чего с него возьмешь, — хмыкнула я.

— Будь внутри. Возможно, я его убью, не хочу делать тебя свидетельницей, — рыкнула Рита и двинулась к несостоявшемуся кавалеру, а тот, словно почуяв неприятности, почесал по узкой улочке прочь от бара.

Пришлось юркнуть в «Жить и нежить», чтобы не окоченеть.

Казалось, только бар и бодрствовал в этом сонном городишке, поэтому все-все-все собрались здесь, набившись как кильки в банку. Я заказала чашку горячего шоколада, тут же оплатила её, чтобы не было соблазна продолжить растраты, и уставилась в телефон. Интернет ловил плохо, новостная лента загружалась медленно, кусками. Непринятых сообщений от Артура прибавилось, и я стерла их без сожаления. Стадия внеземной любви в нем сменилась лютой ненавистью, а мольбы превратились в угрозы: «Не вернешься, покалечу».

Блин, когда же его отпустит…

Надо мной кто-то навис тенью, но меньше всего мне хотелось поднимать голову. Новые знакомые — новые проблемы. Я уставилась в экран с утроенным интересом. Авось случайный знакомый одумается и уйдет.

— Мы ежедневно будем пересекаться в баре? — Голос был знаком, он заставил меня недовольно поджать губы.

— Шаг назад, или я…

Придумать, что конкретно «или», я не успела, но настроена была решительно. Стулом огрею, если придется. Игнат — ну, конечно, а кто ещё! — не спрашивая разрешения, бухнулся напротив и упер подбородок в ладони.

— Бей, — улыбнулся он, но глаза оставались серьезными.

— Как ты меня нашел?

— Попросил у Антона номер Риты и написал ей смс, — пожал он плечами. — Она пообещала завести тебя сюда и оставить на часик-другой в гордом одиночестве.

Я задохнулась от возмущения. Предательница! А ещё подругой называется, ну-ну. Наверняка они с Антоном продумали эту затею с якобы случайной встречей и ревностью на пустом месте, чтобы сплавить меня в бар. Целуются сейчас где-нибудь на морозе и радуются, как обдурили наивную Нику.

— Проваливай, пожалуйста. — Официантка принесла напиток, и я задумчиво посмотрела вначале на него, а потом на холеную морду Игната, а тот шутливо прикрыл лицо ладонями. — Я не настроена убивать кого-либо в этот чудный вечер.

— Черт, Миронова, я должен тебе всё объяснить. Иначе свихнусь от чувства вины или еще какой-нибудь дряни. — Мой неприятный знакомый вновь стал сосредоточенным и невеселым. — Теперь я и сам не рад, что втянулся в ту авантюру с колдуном. Понимаю, что ты не заслужила той участи, которую тебе уготовили.

Секундная заминка, и моя ладонь оказалась в его, удивительно теплой, словно напитанной жизнью. Несколько долгих секунд я не могла разорвать наш контакт, а потом осторожно вырвала руку. Игнат выглядел если не чокнутым, то близким к безумию. Как я раньше не замечала этот нездоровый блеск в его глазах?

— Ты хочешь доказательств моего раскаяния? Давай я покажу тебе, где по-настоящему покоится Александр?

— То есть ты докажешь, что не желаешь мне смерти, ведя к той самой смерти в гости? Мне ритуальный кинжал захватить? — Я сделала крупный глоток, но шоколад оказался безвкусным, и я с огорчением отставила стакан на край стола.

— Могу поклясться на крови.

Игнат выставил вперед руку запястьем вверх, точно намереваясь перерезать то. Татуировка вилась узорами, соединяясь с выступающими венами, темнея где-то под рубашкой. Я видела много татуировок, но они не завораживали так, как эта. Она была неуловимая, какая-то струящаяся, будто живой рисунок. Тонкие линии её соединялись в широкие мазки, оплетая предплечье, не выпуская. Я безотрывно смотрела на неё, когда Игнат достал из кармана перочинный ножичек. С виду неострое лезвие тронуло бледную кожу, а следом вошло так глубоко, что по линиям татуировки покатились капли крови.

— Успокойся! — Выхватив салфетку, я приложила ту к руке. — С такими клятвами не шутят.

— Я и не собирался.

Когда его горячие пальцы легли поверх моих, время остановилось. Почему-то во мне зажглось непонятное желание: прикрыть глаза и насладиться этим касанием. До краев наполниться теплом, запахом можжевельника, уверенностью Игната. Есть в нем что-то такое, за гранью. Как назвать это, если не болезненной страстью: человек не вызывает в тебе ничего, кроме раздражения, но тело откликается на его прикосновения как неродное.

Второй раз за короткую встречу я вырвала руку, чтобы не поддаться минутному соблазну, о котором буду жалеть долгие годы.

— Откуда ты вообще знаешь, где его искать?

Игнат поджал тонкие губы. Салфетка на его запястье быстро пропиталась алым.

— Это тоже объясню, просто дай мне шанс.

Наверное, не стоило соглашаться, но нити натянулись до предела, и я со вздохом поднялась со стула. Горячий шоколад осел коричневым осадком на дне стакана. Не было необходимости оставаться здесь, и мы вместе вышли наружу, где легкий морозец почти не драл щек и горла. Снег валил пушистыми хлопьями. Нестерпимо захотелось сгрести его в ком и, скатав снежок, запустить его в кого-нибудь, да вот даже в Игната. Я потрясла головой, накинула капюшон, согреваясь.

— Когда?

— Завтра, на рассвете. Возьми что-нибудь перекусить и оденься теплее.

— А пары?

Вообще-то я никогда не была пай-девочкой из тех, кто ходит даже на пары по физкультуре, потому что боится за оценку в дипломе. Но прогуливать второй же день — это сильно! Как бы меня не погнали из АНиПС поганой метлой.

— А тебе не по барабану? Чему тебя научат такому, чего ты не изучала в своем университете? Кроме того, декан заслал тебя сюда совсем не для обмена опытом.

Тоже верно. Я понадобилась ему всего-то для того, чтобы пожертвовать собой ради какого-то Александра.

Не дождешься, ящерица бесхвостая, — мысленно ругнулась я.

Мы разошлись у общежития, не прощаясь, но кивнув как-то по-свойски, как кивают кому-то, с кем делят общую тайну.

А ранним до неприличия утром зазвонил будильник, напоминая, что я все-таки ввязалась в новую сомнительную авантюру. Ничему меня жизнь не учит.

— Эй, проснись, мне надо уйти, — потормошила Риту за плечо, но та по обыкновению пробубнила что-то невнятное и накрыла голову подушкой.

Будем считать, что она предупреждена.

Едва солнце поднялось над крышей академии, я выскользнула наружу. Никого, только любвеобильная парочка скелетов целовалась во внутреннем дворе, сидя у неработающего — что и неудивительно в такой-то мороз — фонтана. Хорошо им, не мерзнут, губы не прилипают, щеки не шелушатся. В рюкзаке за спиной остывали бутерброды с колбасой, в термосе бултыхался сладкий чай. Я натянула шерстяные варежки и уставилась в чистое небо.

— Ну и где этот… — пробормотала себе под нос, когда передо мной вырулило нечто.

Глава 8

Лучше всего увиденное можно было описать одним словом: металлолом. Как оно вообще ездило — загадка. Ржавое корыто на четырех колесах скрипело всеми шестеренками, тарахтело, дрожало. Кузов проржавел и местами был залеплен наклейками, правое боковое зеркало оказалось примотанным на изоленту. Короче говоря, российский автопром в худшем его проявлении, да ещё и с водителем сомнительной наружности.

— Доброе утро! — довольный Игнат открыл пассажирскую дверь, и я опасливо заглянула в чистенький, но старый салон. — Прыгай, мое авто не кусается.

— Конечно, не кусается, оно помрет посреди дороги.

Под фырканье человека, оскорбленного характеристикой его «ласточки», я плюхнулась на сидение и плотнее укуталась в пуховик — внутри было ничуть не теплее, чем снаружи. С лукавой улыбкой Игнат заблокировал двери, отсекая мне путь к отступлению. Я попыталась пристегнуться ремнем безопасности, но тот был сломан.

— Это тебе не поможет, — опять рассмеялся Игнат.

Какое удивительное благодушие. Выспался он, что ли? Моя личная катастрофа, насвистывая, поставил музыку на проигрывателе. Из колонок потянулось что-то легкое, позитивное и определенно не подходящее ни машине, ни обстановке. Мы перешли с технической скорости на магическую. Игнат ловко вырулил по шоссе. Мои опасения не подтвердились, колымага вместо того, чтобы развалиться, вытянулась магической струной и рванула сквозь энергетические перекрестки. Печка, правда, работала плохо, потому я периодически дула под варежки, потирала замерзший нос. Игнат молчал. Сосредоточенный, задумчивый. «Себе на уме». Такие парни западают в душу, а потом либо глубоко ранят её, либо навсегда остаются «тем самым», чье имя невозможно произнести без ненависти. Мне не нравились его острые черты, и его взлохмаченная челка, и чуть ехидный прищур — и вообще он весь.

Первый час молчание было комфортным: я досыпала, доверив свою ценную шкуру — полтора миллиона, между прочим! — Игнату (не угробит же он нас обоих?), а тот лишь изредка постукивал ладонями по рулю в такт мелодии. Но вскоре неудобное сидение, коленки, упертые в «торпеду», и постоянные кочки дали о себе знать. Я заерзала, мечтая об остановке.

— Ещё не скоро, — предугадал мой вопрос Игнат, отпивая из термостакана кофе.

— Куда мы едем?

Мир вокруг слился в бело-серое пятно из снегов и голых деревьев.

— В одном черном-черном городе есть черная-черная пещера, где лежит черный-черный колдун, — низким голосом проговорил Игнат и расхохотался. — На самом деле, я почти не вру. В трех часах езды от академии есть заброшенный городок. В нем сконцентрирован энергетический источник, поэтому, когда магию только-только легализировали, его заполонила нежить, а несчастное коренное население было вынуждено свалить куда подальше, пока не сожрали. Там в дальнейшем и организовали тайный штаб, где планировалось восстание. Разумеется, не в самом городе, а за его пределами, ибо хорош тайный штаб, о котором всем известно. Всё шло хорошо, пока Александра не отравили, причем нашим кажется, что это дело официальных властей. Единственный сильный колдун, лояльный к нежити и способный возглавить сопротивление, пал. Точнее — его разум затерялся между временем и пространством, но сердце остановилось. Тело начало бы гнить, если бы не магическое бальзамирование. Его похоронили в источнике силы, дабы сохранить тело, а уже потом пророчицы увидели, что Александру суждено восстать из мертвых. Как-то так.

Договорив, Игнат бегло посмотрел на меня, а затем резко свильнул вправо, слетев с огромного шоссе на второстепенную дорогу.

— Как интересно, — честно призналась я, затаив дыхание. — Нам в МУКИ таких баек не рассказывали.

— И не расскажут. Засекреченная информация, чтоб её, а Александра управление ищет уже давно, но наши люди никогда не выдадут верных координат. Их знает-то несколько человек из высшего руководства.

Прозвучало таинственно и отчего-то пугающе. Меня пробрали мурашки, табуном проскакав по коже, они осели в пояснице, пробрались в живот, где закопошились как беспокойные блохи.

— Но вы не побоялись открыть эту величайшую тайну какой-то Нике Мироновой?

Игнат повел плечами.

— За тобой ведется круглосуточное наблюдение. — На этой фразе я закашлялась и недоуменно разинула рот. — Ага, компьютер контролируют, телефон прослушивают, к тебе прикрепили специального человека, который наблюдает издалека и отчитывается о каждом твоем шаге. Твой декан позаботился обо всем заранее. Знаешь, я искренне рад, что не успел привести тебя на убой. Раньше это казалось мне важным, но теперь…

Машину тряхануло на кочке, и мы дружно подскочили в тяжелом, беспросветном молчании. Что «теперь», Игнат не договорил, а уточнять я не стала. Видимо, сожрали его муки совести, потому и передумал. Разумеется, ведь я само очарование, как меня можно сгубить?

Кажется, в это не верила даже я сама…

— Так кого ко мне приставили в качестве доносчика?

Игнат дернул щекой, мол, не имею никакого представления.

— Точно не меня, иначе бы я так тупо не спалился.

— Или наоборот, спалился специально, чтобы оказаться вне подозрения.

— Ага, я ж очень расчетливый и гениальный ш-ш-шпион.

Жар — не обычный, но магический — заполнял мои сухожилия, перекатился волной по артериям, скрутил вены. Я сняла варежки и сцепила пальцы в замок, чтобы успокоиться. Самые разнообразные руны — удара, холода, воспламенения — пронеслись перед глазами, но я не позволила себе бессмысленного выплеска энергии где-то посреди безлюдной трассы.

Все-таки не Игнат виноват в том, что я оказалась здесь. Не только Игнат, если точнее, но ещё и декан, и какие-то люди за ним, и целое секретное общество полоумной нежити.

— Теперь о том, откуда мне известно местонахождение Александра. — Кажется, Игнату было тяжело говорить об этом, по крайней мере, голос надтреснул, а брови сошлись на переносице. — Я для высшего руководства, как ты понимаешь, физиономией не вышел. Всё гораздо проще. Мне было пятнадцать лет, когда мы с друзьями поехали в тот самый заброшенный город. Хотели осмотреть его, пофотографировать, полазать по всяким заводам и больницам. Короче говоря, обычная подростковая дурь. Я уже не помню, кого из нас дернуло забраться в те края, но мы обнаружили пещеру. Разумеется, залезли внутрь. Сейчас я понимаю, что сам Александр пустил нас через охранные руны. Мы не нашли его гроба, нет, но на входе меня обуял столь сильный ужас, который не поддавался никакому логическому объяснению. Так страшно, что в ушах звенит, а почему — непонятно. От этого неконтролируемого страха я благополучно потерял сознание и попал в мир, полностью созданный Александром. Тот был приветлив, — Игнат невесело усмехнулся. — Он извинился за то, что испугал меня до полусмерти, и предложил сделать магом. Если честно, сам по себе я пустой в плане резерва. Полный ноль, — Игнат прикусил губу, — но Александр пообещал мне величие. Какой пятнадцатилетний мальчишка не согласится стать крутым колдуном? Да я даже не раздумывал! Короче говоря, влип по доброй воле… С тех пор мы с Александром тоже связаны, только несколько иной связью. Если тебя он почуял как некроманта, то меня избрал своим alter ego, заместителем, если точнее. Периодически он берет верх и смотрит на мир моими глазами. — Последняя фраза была произнесена так легко, будто нет ничего банальнее, чем забираться в черепушку человека. — Кстати, в академии никто не знает о моей близости к Александру, иначе бы давно разобрали на окорочка.

Мои догадки о том, что Александр мог как-то воздействовать на разум Игната, оказались верными лишь наполовину. Это было не разовое вмешательство в баре, а постоянная, ежедневная связь.

Озноб прокатился по позвоночнику.

— Тебя это устраивает?.. — Я недоуменно уставилась на своего спутника.

Теперь он казался совсем другим, будто бы постаревшим, утомленным, но счастливым от того, что сумел с кем-то разделить свою жуткую тайну.

— Разве может устраивать, когда в голове кто-то копошится? — грустно ответил Игнат. — Но я научился это контролировать… почти всегда. Зато благодаря ему я сдал вступительные испытания и учусь в академии, куда никогда бы не попал самостоятельно.

— Получается, тогда в баре?.. — осторожно начала я.

— Да, он попытался влезть, но я не пустил, и меня вырубило.

— Почему не пустил?

Игнат не ответил.

— Ты ведь сказал мне, что не представляешь, как тебя отключило.

— А как я должен был ответить? Меня периодически рубит всесильный маг, но ты не переживай, я борюсь как умею? А умею я плохо, ага.

Не поспоришь, объяснение на грани фантастики.

— Так, давай уточним, — продолжала допытывать я с особым садизмом. — Александр управляет тобой, но ты ведешь меня к нему. Тебе не страшно?

Мысли клубились в голове, и легкий испуг поселился внизу живота, но былая ярость иссякла. Если Игнат не врет, то мне его искренне жаль. Даже интересно, каково жить с кем-то внутри себя? Кем-то, кто может в любую секунду выщелкнуть твой разум и занять твое место, оставив тебя робким наблюдателем?

— Я обещал доказать, что не причиню тебе зла. Возможно, когда ты окажешься рядом с Александром, то сумеешь разорвать ваш контакт. А пока отдыхай, ехать долго.

Мне уже не хотелось спать, но то ли дорога усыпляла, то ли Игнат шепнул какое-то усыпляющее заклинание. Короче говоря, веки закрылись без моей на то воли.

Это не был сон, только черная пустота, манящая, звенящая, натянутая до предела.

И чей-то голос, что предлагал шагнуть за край обыденности.

Голос, что звал к себе.

Я проснулась в тот момент, когда Игнат надавил на кнопку переключения режимов. Мир перестал проноситься перед глазами, выровнялся, устаканился. Машина съехала с шоссе и, к моему удивлению, рванула прямо по полям. Какая интересная колымага…

Голова была тяжелая, в висках ныло как после заклинания, наложенного колдуном-любителем. Нет, определенно мою бдительность кто-то усыпил. Не могла же я сама, добровольно, поехать незнамо куда, да ещё и задрыхнуть самым наглым образом?

С другой стороны, помирать так с музыкой.

— Не развалится? — опасливо уточнила я, хватаясь за край сидения.

— Сейчас и узнаем, — фыркнул Игнат, давя на газ.

Остановив зверь-машину где-то на краю мира, где не было ничего, кроме снега на многие километры вперед, Игнат пригласил меня «проследовать на выход». Безо всякого желания я и проследовала. Снег черпался в сапоги, ветер кидал в лицо снежные хлопья. Мы поднялись на невысокий холм, а затем спустились в низину. Невдалеке виднелись очертания городка: погасшие окна, одинаковые серые пятиэтажки. Удручающее зрелище.

— Пришли, — сказал Игнат.

В тот самый момент я и увидела пещеру. Она казалась непримечательной, но меня сковал страх, и только присутствие Игната помогло сделать шаг внутрь. По каменным ступеням, выбитым кем-то столетия назад, мы спустились в кромешную тьму. Я хотела зажечь энергетическое пламя, но не смогла высечь искру.

— Здесь не работает магия, — покачал головой Игнат и, достав из кармана смартфон, включил фонарик. Свет рассеялся по узким коридорам. Не посветлело, но стало проще идти, без риска шибануться о низкий потолок лбом.

Пещера казалась бесконечной. Мы сворачивали налево и направо, шли незнамо куда, но Игнат ни разу не остановился, чтобы свериться с какой-нибудь картой. Он вел меня к источнику силы, и уже отсюда я ощущала, как та сгущается под нашими ногами, как вибрирует магическими всплесками.

О, вот и Александр.

Я поежилась.

Мраморный гроб стоял на постаменте в пустом зале. Белый камень в темных прожилках сам источал легкий, почти незаметный свет. Защитное заклинание. Крышка казалась неподъемной, да у меня и не было желания её отодвигать, чтобы понаблюдать за спящим мертвецом. Это только в сказках в хрустальном гробу обнаруживается красавица, которую принц запросто целует; а в реальности скорее всего внутри ждет либо истлевшее тело, либо тело вполне себе сохранное, но пропахшее гнилью до костей.

— Как мрачно и пафосно, — усмехнулась, чтобы тишина не сдавливала виски. — Не хватает только эпитафии какой-нибудь, типа «Белоснежке от любящих гномов».

Игнат хмыкнул, но как-то безрадостно. Ему единение с гробом — и тем, кто лежал внутри — давалось нелегко. Я хотела дотронуться до него, чтобы подбодрить, но вместо этого мои пальцы коснулись крышки. Защитное заклинание как-то легко пропустило этот своевольный жест. Холодный камень, неживой, молчащий, как молчат все надгробия. Я смежила веки, надеясь узреть что-то необычное, но не увидела ровным счетом ничего.

— Чувствуешь что-нибудь?

— Не-а, — ответила разочарованно.

Признаться, я ждала чего-то особенного, какого-то знака, намека, шепотка

— Я могу оставить вас наедине.

— А смысл? Этот твой Александр не жаждет пообщаться со мной. Если честно, мне кажется, что мы зря сюда приехали. Я не ощущаю никакой связи.

Это было почти правдой, разве что чутье вопило дурниной: «Убирайся отсюда, пока цела»!

— Да, — тряхнула волосами, — ничего тут нет. Бессмысленная поездка какая-то получилась. Пойдем отсюда.

Но вместо того, чтобы поскорее свалить из пещеры, Игнат проводил долгим взглядом гроб и сказал:

— Он обещал отпустить меня, как только получит обратно своё тело. Но я не знаю, должны ли мы его оживлять. Уже не знаю.

На обратном пути мы жевали слепленные мною бутерброды, запивая их отвратительным растворимым кофе, и помалкивали. Поездка выдалась бесполезной, зато нас с Игнатом объединило нечто, что накрепко повязало судьбы. Былая неприязнь куда-то испарилась, да и была ли она настоящей? Скорее защитной реакцией, помноженной на тупое знакомство (кто вообще связывает девушку?!)

Короче говоря, я смотрела на Игната как-то иначе, как, наверное, не стоило бы ради собственного здоровья. Колымага остановилась у ворот, и её водитель насмешливо козырнул:

— Миледи, вы прибыли в пункт назначения. Доедайте бутерброд и проваливаете.

Я гневно фыркнула. Его глаза цвета спокойного моря и губы оказались ближе, чем следовало бы, а салон так давил, что не было сил сопротивляться секундному порыву. На секунду я испугалась, что Игнатом может овладеть Александр, и тогда это будет даже не любовным треугольником, а полным извращением, но боязливо коснулась его губ своими. Руки сдавили мои плечи, дыхание Игната потяжелело, но глаза… глаза были теплыми. Его глазами.

Мы не могли оторваться друг от друга как подростки на первом свидании. Морозило, холод прорывался сквозь шарфы и куртки. Дыхание согревало, сердце колотилось так сильно, что Игнат наверняка слышал его стук. Я вспомнила скелетов, что лобызались, несмотря на непогоду. Воздух здесь, что ли, специфический?

— А у тебя нет замка? — глубокомысленно спросила, оторвавшись от губ Игната.

— Какого? — Тот почесал переносицу.

Кажется, он ожидал другого вопроса или вообще не ожидал вопросов, тем более нелепых, не относящихся к ситуации.

— Обычного амбарного замка, — ухмыльнулась я.

— Поищем, — ответил Игнат, щелкнув меня по кончику носа. — Иди на пары, отличница.

— Ага, конечно. Я спать пойду, — показательно зевнув, я выбралась из салона.

За утро слишком многое случилось — слежка, информатор за моей спиной, тайна Игната, — но почему-то поцелуй запомнился особенно сильно. Было в нем что-то безысходное, на грани, что делает воспоминание незабываемым.

Уже на полпути ко входу я увидела, что автомобиль до сих пор стоит на парковке, а Игнат провожает меня задумчивым взглядом. Хм, интересно. Я вернулась и постучала по стеклу, прося опустить то.

— В баре ты не хотел, чтобы Александр завладел тобой, пока мы были вместе? Вы боролись, поэтому тебя и выщелкнуло?

— Да, — ответ был коротким и резким, словно Игнат застеснялся своей слабости перед колдуном.

Я неодобрительно цокнула.

— Ты мог пострадать. Если он выметет тебя из твоей же головы, ты рискуешь навсегда потерять контроль над телом. Это же банальные основы влияния на разум. Сильный вытесняет слабого.

— А мне плевать, — выплюнул Игнат. — Я не хочу, чтобы какой-то старикан пялился на то, как я встречаюсь с девушками.

Мне захотелось отвесить ему оплеуху. Вместо того я кивнула:

— Понятно.

На сей раз автомобиль рванул вперед тотчас, как я отвернулась.

У изголовья моей кровати обнаружилась записка: «Я тебя отравлю, если ещё раз свалишь без предупреждения» с подписью Риты в конце. Ага, боюсь-боюсь. Наша великая отравительница только банши и способна умерщвлять, да и то, из чистой случайности. Я рухнула поверх одеяла и раскинула руки-ноги звездочкой. Мечтательная улыбка расплылась по губам, и почему-то на душе стало так радостно, так легко, будто бы и не существовало никаких колдунов, восстаний и прочих недоразумений.

Если вдуматься, в АНиПС имеются свои плюсы.

Я закрыла глаза… и открыла их в чудесном месте. Лес, густой, непролазный, но удивительно светлый, казался живым. Солнечные лучи скакали по изумрудным листьям, шумела река, и бурные воды её неслись куда-то на север, разбиваясь о камни. Я никогда не видела такой зеленой травы. Здесь пахло свободой и ландышами. Не удержавшись, я зачерпнула в горсть воду, прозрачную до невозможности. На ладони оказалась рыбешка, золотая, крохотная, верткая. Я выпустила её обратно в реку, и она, махнув хвостом, исчезла.

— Нравится тебе, та, кто несет победоносное знамя? — Властный голос ворвался в мои уши порывом ветра, шелестом листвы, бурлением вод. Он был повсюду и нигде одновременно.

Я испуганно осмотрелась, глянула через плечо влево-вправо, но поблизости никого не обнаружилось. Высокие сосны тянулись стволами ввысь, березы раскинули узловатые ветви. Но стороннее присутствие ощущалось, как и невидимый человек, что стоял где-то невдалеке, и его взгляд жег мне лопатки пламенем.

— Где ты? Покажись! — храбро вопросила я, хотя ноги подкосились.

Мы одни в пустом лесу, где даже не поют птицы. Кстати, любопытно, а как я попала сюда?.. Память услужливо подкинула картинки: комната академии и записка от Риты, кровать со скрипучим матрасом. Реальность и воспоминания не складывались, словно было что-то очевидное, что вылетело из головы. Я попыталась настроить ресурс на защиту, но магия распадалась на клочки, не складываясь в руны.

Да что такое?!

— А где бы ты хотела меня видеть?

Говорящий постучал меня по плечу, и я с визгом повернулась к нему. Мужчина стоял в шаге от меня, высокий, плечистый, красивый той мертвой красотой, от которой сводит дыхание. Его глаза — озеро льда — пристально изучали меня. Светлые волосы чуть прикрывали уши. Он был одет в черную рубашку, застегнутую на все пуговицы, и классические брюки.

К сожалению, этого конкретного человека я знала и почему-то с интересом уставилась на начищенные до блеска туфли Александра, а не на него самого.

— Рад увидеться вновь, та, которая станет явью среди сновидений, — одобрительно произнес колдун. — Как тебе мой мир?

— Я сплю, — догадка пришла не сразу, как всегда бывает во сне. — Так… Срочно надо проснуться.

Щипок за локоть не принес должного эффекта. Я так и стояла, утопая босыми ногами в траве.

— Ты не любишь бескрайние просторы? — Александр заглянул мне в глаза, и я не смогла отвести взгляд. — Что ж, будь по-твоему, Νίκη.

От взмаха его руки лес начал таять, капелью опадать на черное полотно земли, которое вскоре сменилось гигантскими апартаментами. Во всю западную стену протянулся экран телевизора, на низком стеклянном столике возвышались пустые бокалы. В панорамных окнах просматривался мегаполис и громадины-небоскребы. Это была Москва, без сомнения, и мы очутились в самом центре её.

Александр безошибочно нашел мини-бар, запрятанный в стене, и налил себе в стакан виски, кинул внутрь два черных кубика. Костюм на нем сменился белоснежной футболкой-поло и джинсами, а волосы были зачесаны назад.

Пижон, а ещё магом называется.

— Вкусно, почти как настоящий, — сказал Александр, делая глоток. — Присаживайся, не будь гостем в доме, который может стать твоим.

— Что тебе от меня нужно? — выпалила я, скрестив на груди руки.

Александр облизал тонкие губы.

— Исключительно ты сама, та, которая в гневе прекрасна. Чувствуешь это? Отголоски энергии, что ручьями текут сквозь пространство и время? Распахни же глаза да рассмотри то, что просится в твои руки.

Вместо того, чтобы прислушаться к речам Александра, я искала пути к отступлению, да только апартаменты не предполагали дверей. Через окно, что ль, сюда залезают?!

— Не видишь? — огорчился он. — А теперь?

Щелчок пальцами, и картинка перед глазами заполнилась медовыми всполохами, рыжими линиями, янтарным пунктиром. Это было… поразительно. Словно все эти годы я провела в слепоте и тут прозрела. Удивленный вздох вырвался из моего рта.

— Тебе нравится? — пророкотал Александр, делая шаг вперед.

Мне нравилось всё, кроме явно неадекватного мужика, который предлагал провести с ним энное время в люксе без дверей. Напрягшись, я отступила назад и уткнулась спиной в чистейшее стекло. Представляю, как мучаются уборщицы, натирая его до блеска.

Тьфу, Ника, какие уборщицы!

Мир потерял четкость и яркость, вновь становясь удручающе обычным.

— Отстань от меня.

— Мы будем править этим миром вместе, как муж и жена, как король и королева из забытых сказаний. Только скажи мне «Да», позволь дать тебе то, что твое по праву. Будем вместе, та, которой суждено стать моей?

— Ты рехнулся от одиночества, что ли? — Я глубоко вдохнула. — Так, объясняю доступно. Саша или как тебя там, ты просто раз в пятилетку увидел девушку, вот тебя и понесло. Мне двадцать лет, ты не можешь в меня влюбиться.

— Глупости, я падок не на тело. Я люблю ту вековую мудрость, которая покоится в твоей силе. — Александр тронул моё запястье холодными пальцами. — Ты молода, но способна всему обучиться, если изберешь верного учителя. Я готов учить тебя, Νίκη.

— Нет уж, спасибо!

Вырвав ладонь из его змеиной хватки, я сцепила кулаки. Пусть моя магия молчит, но никто не запрещает биться руками, ногами, да хоть головой. Но Александр больше не пытался сблизиться. Он сел на кожаный диван, закинув ногу на ногу, и покатывал в бокале остатки виски.

— Строптивая. Ну, так что? Ты примешь моё предложение? Не торопись с ответом, та, которой подвластно стать светом во мгле. Мы с тобой похожи, хоть ты и будешь это отрицать. Нас отторгли родители, наше детство было полным проблем, наше одиночество въелось под кожу ядом. Пусть ты и зовешься богиней победы, но на твою долю выпало немало поражений. Мы связаны гораздо сильнее, чем тебе кажется

— Рада слышать, — отмахнулась от него, не желая впускать в себя эти речи, пугающие своим всезнанием. — Но поищи себе кого-нибудь другого, ладно? В России тысячи других одаренных девиц, и они с удовольствием согласятся править миром вместе с тобой.

Я дернула за неприметную ручку, и окно распахнулось, впустив смог загазованных улиц. Жарило летнее солнце, воздух был горяч и сух. Волосы, сколотые заколкой, рассыпались по плечам, а та упала на пол, обиженно звякнув. От высоты закружилась голова. Внизу проносились муравьи-автомобили и мелкие, похожие на букашек, люди спешили по своим делам. Я ухватилась за стекло, чтобы не сорваться. Неосознанный страх вцепился в мои поджилки.

Как же высоко и страшно. Главное — не забывать, что всё это исключительно дурной сон. Я должна проснуться как можно скорее.

— Увы, не будет никаких других. Я избрал тебя, потому наш союз — дело времени, — ответил этот ненормальный колдун.

Пусть так. Я с улыбкой кивнула и кинулась вниз. Земля стремительно приближалась, но секунды бежали, а она так и оставалась вдали. Пять ударов сердца. Десять. Пятнадцать. Да сколько можно?! Так бывает только во снах — ты летишь-летишь-летишь и никак не можешь упасть. Спустя несколько долгих секунд моё тело все-таки столкнулось с асфальтом под чей-то истошный крик — не сразу поняла, что кричала я сама, — и кости смялись, а сердце остановилось.

Смех колдуна проводил меня в кромешную тьму.

Глава 9

Боли не было, и с асфальта меня никто не соскребал. Жива! Неуютная спальня в миг пробуждения показалась самой желанной на свете. Из груди вырвался всхлип облегчения. Я нараспашку открыла окно и впустила внутрь зимний воздух и колючие снежинки. Рита ещё не вернулась с пар, что и к лучшему. Есть время отдышаться. Контрастный душ мигом привел меня в чувство, хотя контрастным он был не по моему хотению, а из-за того, что вода то жарила кипятком, то становилась ледяной до озноба.

Этот голос было не оттереть мочалкой, не смыть мыльной водой. Александр прочно угнездился во мне, залез в мои сны, стать частью меня самой. С этим надо что-то делать, потому что каждую ночь разбиваться вдребезги — так себе развлечения. Я открыла в локальной сети учебник по защите разума от воздействия потусторонних сил и начала листать его в поисках ответа.

Так, парочка заклинаний нашлась, осталось их запомнить и применить на себя. Руки дрожали, когда я сплетала руны, да и вообще в теле поселилась такая слабость, будто пережитое во сне отняло у меня добрую половину источника. В итоге с горем пополам защитный кокон окружил меня, лег паутинками по телу.

Поможет ли?..

Посмотрим!

Затем я удалила страницу в социальной сети, вынула из телефона симку и разломала её на две части. Пусть за мной и ведется слежка, но поощрять её я не собираюсь. Следите на здоровье, но как-нибудь иначе.

И тут зазвонил до сих пор молчащий комнатный телефон. Если честно, нам с Ритой вообще казалось, что он отключен от питания, но, судя по всему, мы ошибались. Телефон пищал, трезвонил, его экран загорался то синим, то зеленым. Короче говоря, раздражал донельзя.

— Да? — опасливо произнесла я.

— Ника, подойдите к коменданту общежития, вас разыскивает очень назойливый молодой человек, — ответил скучающий голос, пробившись сквозь помехи.

Интересно, кто бы это мог быть? Если Александр нашел способ связаться со мной, то меня точно пора сдавать в дурдом. Откуда у него, к примеру, взялся телефон? Отобрал у кого-то беззащитного, дабы пообщаться со мной?

Да ну, бред какой-то. Александр лежит себе в гробу и мобильной связью не располагает.

Всё оказалось проще. Комендант передал мне трубку, и я не успела даже сказать «Алло», когда на меня обрушился шквал претензий:

— Ты удалилась из сети! Ника, так нельзя! Я схожу с ума! Ты сделала это специально, чтобы меня разозлить! Выезжаю.

— Куда ты выезжаешь? — горько уточнила я, едва удержав тягостный стон. — Кому ты тут нужен, Артур?

Не понимаю, чем он мне понравился, но с первого же свидания стало ясно, что между нами нет ничего общего. Артур любил себя одного, а я не была готова нести крест бесцветной девушки, от которой можно уходить вечерами, дабы «потусить», и возвращаться по утрам. Наши отношения были обречены, но мой уход оскорбил Артура до глубины души. Его никогда не бросали. С тех пор я стала его маниакальной страстью.

Как-то многовато на мою бедовую голову этих самых, маниакальных.

— Прекрати язвить, Ника. Одно моё слово, и тебя вернут в МУКИ.

— …ага, на вечные муки, — отшутилась я. — Ну так не тормози, замолви за меня словечко, буду рада оказаться дома.

Я нажала на сброс быстрее, чем бывший придумал что-нибудь ещё бестолковое, зато от всей души.

— Очень своеобразный парень, — причмокнул комендант, выпроваживая меня. — Я больше на его звонки отвечать не стану!

— Хоть одна добрая новость за день, — усмехнулась я и закрыла за собой дверь.

Коридор общежития наводнился людьми и нежитью.

— О, ты-то мне и нужна! — донеслось до меня возмущенное.

Я обернулась на голос и встретилась взглядом с Ритой, которая уже успела подружиться с кем-то из потока и стояла, окруженная компанией девиц.

— Девчонки, до вечера. Как и договорились, буду в мантии и с волшебной палочкой, — заявила она под смех новых подружек. — Где ты шастала, пропажа? — Она уперла руки в бока и грозно надвинулась на меня, будто бы собираясь задавить.

— Гуляла. — Я потерла заспанные глаза.

— На рассвете?! С кем? Только не говори, что в гордом одиночестве.

— Нет, ты что, я ездила с Игнатом в другой город, потом мы перекусили бутербродами, пообщались о всякой всячине, а напоследок поцеловались.

Рита подозрительно нахмурилось, и на её миловидном пухленьком личике проявилось сомнение.

— Да-да, заливай мне больше.

Вот как всегда: ты со всей душой и искренностью, а тебе в ответ полное недоверие. Я развела руками.

— Не хочешь — не верь. Так куда ты намылилась вечером?

— Девчонки-ведьмы пригласили к себе на посиделки, — гордо известила Рита, встав у нашей двери и прислушиваясь к подозрительной тишине из комнаты Юноны. — Мы сначала как-то повздорили, но потом как-то помирились. Пойдешь со мной?

Я отрицательно покачала головой, пребывая в своих мыслях, не имеющих ничего общего ни с веселыми посиделками, ни даже с угрозами Артура.

Рита красилась перед настольным зеркальцем, а я валялась на кровати с книгой, когда постучали… в окно. Мы переглянулись, мол, да нормально, это всего лишь… Всего лишь что? Заблудшая крылатая нечисть, удумавшая погреться в нашей спальне? Одинокий скалолаз? Какой-нибудь великан?

Логичного ответа не придумалось. Я осторожно приоткрыла окно, а Рита вооружилась маникюрной пилочкой. Но за стеклом показался вполне знакомый, разве что запорошенный снегом Игнат. Его уши и нос покраснели от холода, а ресницы заиндевели.

Эта ходячая беда балансировала по краю, опасливо качаясь и махая мне рукой вместо того, чтобы держаться ею за стену. Я ахнула. Третий этаж! В лепешку, конечно, не разобьется, но рискует попортить моську, а вместе с ней и другие части тела.

— Ты рехнулся? — Я втащила его в комнату за воротник.

Игнат стряхнул с волос снег и заулыбался.

— Не, ну ты же сама сказала, что ты меня на порог не пустишь. Пришлось извращаться. Держи, я достал, что просила.

Теплые-теплые глаза его лучились ехидством, а волосы намокли. Он достал из кармана куртки амбарный замок размером с ладонь и протянул мне. Я прижала замок к груди как сокровище.

— Спасибо, — ответила глупо и как-то тоненько.

— Знаешь, мне нечем заняться… м-м-м, завтрашним вечером. Давай сходим куда-нибудь?

Он улыбнулся так открыто, что у меня на душе распустились бутоны восторга. Мой кивок получился спешным, но Игнат этого не заметил. Рита только хлопала ресницами, не влезая в наше чуть придурковатое общение.

— Договорились! Я покажу тебе кладбище.

Бутоны благополучно завяли, не успев обратиться в цветы.

— Э, спасибо. Может быть, начнем с кинотеатров?

— Не, это скучно. До завтра, Миронова!

Он отвесил поклон и скрылся в оконном проеме с такой невозмутимостью, будто всегда ходил исключительно через окна.

— Чокнутый! — рассмеялась я, закатив глаза.

Рита приложила ладошки к груди.

— Вон, а говорила, что он тебе неинтересен. Да ты скоро падешь, Ника. Не такая уж ты и неприступная крепость. Хотя я думала, тебе нравится типаж типа Артура, этакие самоуверенные красавчики, — защебетала она.

«Мы будем править этим миром вместе, как муж и жена, как король и королева из забытых сказаний», — отдалось резью в ушах. Ну их, этих самоуверенных красавчиков.

— Артур, кстати, меня даже тут умудрился достать. Нашел где-то комендантский телефон, взялся мне названивать.

— Вот придурок, — резюмировала Рита. — Блин, я уже опаздываю. Ты тут не закиснешь одна? Может быть, сходим вместе?

— Не-а. — Я приладила замок на дверь и, полюбовавшись результатом, добавила: — Развлекайся, мне полезно побыть с самой собой.

Весь вечер я зубрила заклинания, оттачивала руны и пыталась понять, как спастись от того, кто прочно угнездился внутри и избрал меня своей болезненной страстью.

Первой парой значились оккультные науки, хотя судя по тому, что старушка-преподавательница в очках на половину лица нещадно трясло, оккультизм грозил перерасти в некромантию, причем нам бы пришлось оживлять несчастную преподавательницу. Мы с Игнатом расселись по разным концам аудитории и изобразили полнейшую незаинтересованность друг другом, разве что периодически сталкивались взглядами и тотчас отворачивались, а я краснела до кончиков волос. Нет, ну а чего он смотрел на меня в тот момент, когда смотреть на него должна была я?!

— Первостепенную роль в оккультизме играет двоединство всего сущего. Так называемая монета судьбы, поделенная на темную и светлую стороны, — кряхтела преподавательница. — Нет зла без добра, нет целого без частей. Разбейтесь на пары, и мы убедимся, что вдвоем проще даже в постижении наук.

Я из природной вредности не позвала Игната, а подошла к той блондинке, которая сняла заклинание с лектория в мой первый день обучения. Кажется, её звали Мариной. Чуть рассеянная, она то роняла ручку, то запутывалась в наушниках, то попросту залипала, не обращая внимания ни на что вокруг. Прекрасный человек для товарищества.

Интересно, кто она? Уж точно не человек, слишком бледная кожа и алые губы. Про черные белки глаз вообще молчу, мы о таком в учебниках не читали.

— Можно к тебе?

— Конечно, — она подмигнула. — Одной тяжело, да? Ты вообще с кем-то успела познакомиться?

Мы сели друг напротив друга за круглым столиком и взялись за руки. Удивительно, но её ладони были горячи словно кипяток, заключенный под кожу.

— Да так, — неоднозначно ответила, поморщившись. — Практически ни с кем. Вчера вон вообще свалилась с простудой. Я не пропустила что-нибудь важное?

— Не-а. — Она выпятила нижнюю губу, показывая, насколько скучным выдался учебный день. — Уныние, тлен и немного черной магии. Если хочешь, дам тебе списать конспекты.

— Я уже люблю тебя!

Марина кокетливо поправила ровную, выстриженную по линейке челку.

— Так, новые подружки — это хорошо, но давай-ка о чем-нибудь интересом. Кто-нибудь из парней приглянулся или тебя ждут в Москве?

Я не удержалась и бегло глянула в сторону Игната, который сосредоточенно всматривался в магический шар, наполненный туманной дымкой. В нашем шаре было пусто (как, наверное, и в головах), и преподавательница неудовлетворительно цокнула:

— Девочки, сосредоточьтесь.

— Ага, — легко согласилась Марина, даже не обернувшись в сторону старушки, — так что?

— Приглянулся, но не настолько, чтобы о чем-то заранее рассказывать.

Марина спросила о чем-то ещё, но меня отвлек шар. В нем как на старой кинопленке проявлялось изображение, то светлея, то темнея, то покрываясь желтыми пятнами. Сквозь густой туман проступили черты поделенного надвое лица. Правая его половина была обезображена злобой. Уголок губы изогнулся, обнажая острые что клыки зубы. Глаз посинел, словно покрытый льдом. Левая половина оказалась до боли знакомой и почти родной: легкая ухмылка, тепло во взгляде, ехидный прищур.

«Игнат!» — с нарастающим страхом подумала я, приближаясь к шару.

Он улыбнулся как-то вымученно. Вдруг левая половина начала стекать с костей, опадая восковыми каплями, исчезая навсегда. На её месте остался голый череп.

Меня замутило, и тревога впилась клыками в позвоночник. Я отшатнулась, чуть не смахнув шар со стола, а Марина восторженно спросила:

— Ты что-то рассмотрела? Будущее, да?

Она и сама присмотрелась к дымке, но лицо вмиг исчезло.

— Всякую ерунду, — проблеяла я.

— Конкретнее, — потребовала Марина.

— Да это… мусорные кучи какие-то, собака разложившаяся, и её, э-э-э, клюет ворон.

Сказала и сама обалдела от своей фантазии. Но сработало. Моя импровизация вызвала вначале непонимание, а затем такое неподдельное отвращение, что странно, как Марину не вырвало.

— Давай скажем, что увидели, как распускается бутон розы, — предложила я аккуратно, чтобы окончательно отвести подозрения. — Я где-то читала, что это считается вестником добрых известий.

Марина обрадовалась моей идее, и вскоре мы получили две незаслуженные пятерки и обещание, что вскоре наши жизни переменятся к лучшему. Угу, слабо верится.

Когда прозвенел звонок, я закинула вещи в сумку и рванула за Игнатом, который выскользнул из кабинета первым.

— Извини, мне надо кое-что у него спросить, — сказала Марине, а та не проявила никакого интереса к моему спешному уходу.

Игнат шел по коридору, опустив взгляд в пол, закусив губу. Весь такой сумрачный аки грозовая туча. Ещё чуть-чуть, и рванет. Я нагнала его у поворота к административному корпусу и прижала к стене, выставив вперед руки, не позволяя вырваться.

— Ты что-то увидел? — простой вопрос, но Игнат отреагировал на него тяжелой паузой и коротким «Нет».

— Я опаздываю в деканат, дай пройти, — он нырнул под моей рукой и, не говоря больше ни слова, скрылся за поворотом.

Как всегда. Важные слова — будь осторожен, нежить тебя побери! — застряли костью посреди глотки. Нет, так не пойдет. Если вечером встретимся, я заставлю Игната меня выслушать. Прикую его к батарее, если понадобится, но не дам в обиду. Не позволю Александру или кому-то другому завладеть его разумом.

Что-то мне подсказывало, что двуликое лицо — не игра воображения и не обман зрения, а вполне конкретное напоминание: в голове Игната сидит чужак.

С другой стороны, мечтать хорошо, но как я смогу остановить всесильного колдуна, который даже из гроба умудряется мною командовать?

Так, разберемся с проблемами по мере их поступления.

На большой перемене мы с Мариной заскочили в столовую, где уже выстроилась змееобразная очередь к единственной работающей кассе. Пока мы добрались до кассирши, булочка с маком окаменела, а чай остыл. Затем Марина согнала со стола у окна каких-то желторотых первокурсников и усадила туда нас.

— Старшим и кровожадным надо уступать, — сказала она, когда перваки попытались воспротивиться. — Все претензии направляйте моему секретарю.

Первокурсники пообещали наслать на нас порчу — фи, какие скучные угрозы, я в свое время угрожала недругов прибить, затем оживить и ещё раз прикончить, — но Марина уже занялась сосиской в тесте, а потому отвечать не стала. Мы пообщались с ней об уроках и планах на будущее.

— Поеду домой, у отца на меня какие-то грандиозные виды, — призналась Марина нехотя.

Обычно, когда говорят о «грандиозных видах», добавляют в голос самолюбования или гордости, но Марина чуть ли не плакала, упоминая отца.

— Тебе это не нравится?

— Не-а. Хочется жить своей жизнью, а не вечно ходить на коротком поводке у папеньки, — она вздохнула. — Ладно, не будем об этом. Отцовская диктатура угнетает меня не первый год, как-нибудь переживу.

— Слушай, извини за нетактичный вопрос, а ты какой расы вообще? — спросила я её, отщипывая от маковой булочки кусочек.

— Дракониха, — потупилась Марина и добавила, заметив неподдельное уважение на моем лице. — Но какая-то бесполезная. Ни тебе противоударной чешуи, ни огненного дыхания. Видите ли, женский род должен продолжать род, а не воевать, поэтому когти и клыки нам без надобности.

Кажется, будь у нее пятисантиметровые клыки, Марина стала бы гораздо счастливее. Помнится, наш преподаватель всячески обругивал стереотипное представление о драконах. Какие, мол, перепончатые крылья, какой хвост с заостренной пикой на конце? Где это видано! Драконы — те же люди, разве что круто модифицированные магией.

Марину же «обычность» ничуть не грела.

— А летать сможешь?

— Летать, ну-ну, — она отложила недоеденную сосиску. — Яйца вынашивать смогу, а летать — это мужское дело.

Ну а потом прозвенел звонок, и мы рванули к следующему лекторию.

С Игнатом я не общалась до конца дня, но на последнем семинаре он, проходя мимо, будто невзначай положил на стол записку, в которой неровным почерком было написано: «Всё в силе, отличница?» Марина в тот момент копалась в рюкзаке и жеста не заметила, зато я смогла вновь пересечься с ним взглядами и, растаяв от солнца в мужских зрачках, кивнуть.

Игнат улыбнулся своей коронной улыбкой. В уголках его губ проступили очаровательные ямочки, но тут же исчезли под маской серьезности. Всё, он вновь обратился в парня-который-сам-себе-на-уме, а я убрала записку в нагрудный карман.

Мне нравились наши нелепые тайны и заговоры, которые были необязательны, но добавляли какого-то особого изюма. Если с кем-то я и хотела бы отправиться на кладбище вечером, то исключительно с Игнатом.

У нас с ним особый сорт романтики.

С примесью неадекватности.

Глава 10

До позднего вечера я просидела в зале для самостоятельных тренировок, обложившись книгами и бубня про себя заклинания, вычерчивая руны. Получалось вяло, разум упорно не желал контролироваться, а поставленные барьеры не выдерживали минимальной нагрузки. Защитить себя от Юноны или какого-нибудь мелкого мага ещё реально, но что делать, если нас атакует Александр? По сравнению с великим магом мы с Игнатом были двумя второклашками.

Короче говоря, в нашу с Ритой комнату я вернулась в полной депрессии.

А потом начались сборы…

Вот что надеть приличной девушке для похода на погост? Я оглядела свой — без сомнения, скудный — гардероб, который валялся на стульях, столе, изголовье кровати, ну и заодно в шкафу, но не отыскала чего-то такого, что было бы одновременно привлекательным и уместным.

— Мне нечего носить, — произнесла сокрушенно и с головой залезла в чемодан, но, кроме зеленого берета, который я благополучно потеряла на втором курсе, ничего не обнаружила.

— Проваливай голенькая, Игнат точно заценит. — Рита, болтая ножками в меховых тапочках, грызла древние пряники, обнаруженные нами в ящике стола, — Всё-таки какие у вас необычные отношения. То убить друг друга грозитесь, то по кладбищам гуляете. В окна к тебе лазает! Неординарно! А мы вот с Антоном то дома, то в городе. Вдруг я ему наскучу, а?

Она грустно прожевала пряник и взялась за следующий. Тем временем я вытащила за штанину черные узкие джинсы, примерила их в комплекте с длинным свитером крупной вязки и осталась довольна результатом.

— Не денется никуда твой кровопийца, а денется — я знаю пару способов его прикончить. Всё, побегу.

Знакомая машина скрипела всеми внутренностями у выезда из академии. Я запрыгнула в неё без былого недоверия и даже насладилась каким-то по-особенному привычным запахом. Так, должно быть, пахнут приятные воспоминания. Слепило позднее солнце, и Игнат нацепил солнцезащитные очки-авиаторы, которые ему чертовски шли.

— Нам далеко?

— Полчаса от силы, — сказал Игнат, выруливая с парковки. — Не успеешь заскучать, как примчимся.

— Так что это за чудесное место, которое ты показываешь всем девушкам?

— Не всем, а только москвичкам-некроманткам. Словами не объяснить, — он нахмурился. — Его надо видеть… чувствовать.

Пусть так. Я к кладбищам ввиду будущей профессии относилась без особого трепета, даже со скукой, но все-таки гулять там с молодым человеком — это несколько… экстравагантно. Хотя чего ещё ожидать от академии нежити?

Вскоре мы очутились у берега замерзшего озера, такого широкого, что его края терялись за линией горизонта. Густой туман, молочный до седины, окутал и его воды, и еловый лес, что скрывал озеро от посторонних глаз. Дыхание моментально замерзло.

Игнат оказался за моей спиной и сказал тихо-тихо, будто боясь спугнуть нерушимый покой этих мест:

— Всё забываю тебе отдать.

Я медленно развернулась, оказываясь нос к носу с тем, кого совсем недавно считала своим персональным демоном. В его руках лежал мой шарф, пропахший мужской туалетной водой. Чуть горьковатый запах так крепко впитался в шерсть, что стал её частью. Я с наслаждением вдохнула его и замоталась в шарф по самые брови.

— Идем. — Игнат раскрыл ладонь, и я взяла его за руку, переплетая пальцы.

Жалко, что его кожаная перчатка и моя шерстяная рукавица мешали почувствовать тепло кожи, провести по проступающим на запястье венкам. Касание получилось каким-то суррогатным, но хоть так.

— Слушай, каким образом тебя сюда занесло? — спросил Игнат, переступая через поваленное дерево и помогая мне не утонуть в снегах. — Как декан уговорил тебя приехать в АНиПС, если о задании ты не знала?

— Я завалила его экзамен. — Признание далось легко. — Нелепо получилось. Вот как сейчас помню, что накануне спорила о бесполезности эбонитовых крестов, а утром пучила глаза и про те самые кресты двух слов выдать не смогла, а уж на руне вызова окончательно поплыла. Есть ощущение, что декана это настолько взбесило, что он отправил меня на съедение волкам, а заодно и Ритку.

Н-да. Пусть признание и далось легко, но как-то уж больно жалобно, словно я пыталась оправдаться в собственной слабости. Смотрите, мол, какая дурында, не смогла про руны ничего дельного рассказать. Полное ничтожество, ага. Но Игнат понимающе кивнул и, как мне показалось, специально перевел разговор подальше от моего позорного изгнания из МУКИ.

— А что не так с эбонитовыми крестами? Вроде бы действенное средство, бесы ими изгоняются не первое десятилетие.

— Ну, я убеждена, что крестами хорошо только обороняться.

— Магически? — уточнил Игнат с улыбкой.

— Физически. Дал по лбу — вот тебе и оборона.

Игнат заржал так громко и заразительно, что даже я не удержалась от смешка.

Перешучиваясь, мы и дошли до кладбища. Скрытое от любопытных глаз за полуразрушенным каменным забором, оно тянулось так далеко, насколько хватало обзора. Железные ворота были прикрыты, но со скрипом отворились, когда Игнат с усилием потянул решетку на себя. Мы шагнули в запорошенное царство мертвых, и оно было… прекрасно.

Кресты из мрамора и белого камня утопали в снегах, прямые тропинки вели от надгробия к надгробию. В воздухе висела аура позабытой магии. На ветви толстого дуба, укрывшего собой часть кладбища, восседал серый ворон и смотрел на незваных гостей внимательным черным глазом.

— Столетия назад на этом кладбище хоронили знатных колдунов, великих алхимиков, некромантов. Разумеется, тайно, оно было спрятано от простого люда под толщей колдовских чар, а когда магию официально разрешили, энергетическую защиту сняли. Так оно и стоит здесь, никому ненужное, кроме меня да нескольких других любителей пыльной древности.

Игнат вел меня по заснеженным дорожкам и рассказывал истории о жизни тех, чьи судьбы оборвались так давно, что ветра обточили могильные камни. Некоторые фамилии были мне знакомы по научным открытиям в области магии, о других я не слышала ничего. Игнат удивительно легко ориентировался на кладбище, обращался к мертвецам как к давним знакомым, а серокрылый ворон преследовал нас, перепрыгивая с дерева на дерево и провожая тревожным карканьем.

Мы подошли к расколотому надвое камню, на одной половине которого вязью было написано женское имя, а на другой — мужское.

— Что это?.. — я не удержалась от восхищенного любопытства.

— Существует легенда, по которой сильный маг полюбил простую девушку. Он открыл перед ней свой мир, и она ответила ему взаимностью. К сожалению, архимаги запретили им быть вместе. В те времена, знаешь ли, к чистоте крови относились с особым трепетом. Разумеется, маг плевать хотел на чей-то запрет и сбежал с любимой за тридевять земель, отрекшись и от дома, и от семьи. Да только их быстро выследили и за ослушание приговорили к смертной казни. Родные мага сжалились над сыном и похоронили его в одной могиле с возлюбленной, разве что в разных гробах. Но на седьмой день после похорон разразилась страшная гроза, и молния угодила в камень, расколов тот на две части. Даже после смерти влюбленных смогли разлучить.

Я смотрела на два имени, навсегда разделенных трещиной, но думала не о трагической участи разлученных смертью людей, а о том, что слишком многое в последнее время состояло из двух частей. Утреннее видение в хрустальном шаре всколыхнулось во мне тревогой, зудящей, нервной, делающей меня слабой и нерешительной.

— Игнат… — хм, кажется, я до сих пор не называла его по имени, но звучало оно приятно, не кололо язык, было мягким и правильным. — На занятии по оккультизму я увидела кое-что странное. Не знаю, стоит ли воспринимать это всерьез, но шар показал мне твое лицо, только одна его часть… принадлежала не тебе.

— Миронова, у тебя глюки, — со знанием дела известил тот. — Наша старушенция чем-то пропитывает воздух, люди и не такое видят, а ты на фоне общения с Александром вообще странно, как ещё кукушкой не тронулась.

— Я не прошу тебя безоговорочно верить моим словам, но будь осторожен, договорились?

То ли на моем лице появилось какое-то особенно гадкое выражение, то ли Игнат в принципе был послушным мальчиком, но он согласился.

Мы продвигались вперед, от надгробия к надгробию. С неба крупными хлопьями повалил снег, он ложился на волосы Игната, запорошил мой воротник. Я поймала снежинку на ладонь и рассматривала её острые грани до тех пор, пока она не растаяла.

— Как тебе сибирские зимы? — Игнат сдул снег со своей перчатки. — Непривычно после Москвы?

— Вообще-то я всё детство провела в Омске, меня не напугаешь легким морозцем.

— А почему уехала?

Кто бы знал, как мне захотелось смять этот разговор, отшутиться, сказать что-то незначительное. Но правда сама полилась наружу, словами прорезала путь сквозь застарелую обиду и непонимание.

— Как тебе сказать… Родители с детства считали мои магические способности опасными. Они из очень религиозных людей, для них любая магия — истинное зло. Маму с папой не волновало, что в любой компании есть штатный маг, что лекари спасают миллионы жизни наравне с обычными врачами. Меня пытались обуздать, но когда я вздумала поступать в местную академию колдовства, попросту выставили из дома, заявив, что дочери у них больше нет. — Я говорила монотонно, чтобы ничем не выдать истинных эмоций, но на этой фразе голос всё равно надломился. — Знаешь, меня как током шибануло. Я плюнула на всё и рванула в Москву. Решила, что раз так, то отучусь в лучшем университете и утру всем родственникам нос, когда вернусь с диплом, богатая и знаменитая. — Усмехнулась тому, какой же наивной я была четыре года назад. — Весь масштаб глупости до меня дошел уже в поезде. Разумеется, я испугалась своего сумасбродства, но куда деваться, когда денег хватает только на батон с кефиром, а в месте, который шестнадцать лет было домом, никто не ждет?

Я не стала рассказывать ему, что дальше были вступительные экзамены, на которых я чуть не завалилась, идеально разученная теория и бесконечная подработка в Макдональдсе, чтобы как-то дожить до заселения в общежитие.

Игнат посмотрел без жалости — как же я боялась, что мне начнут сочувствовать, — но с уважением.

— Родственники не пересмотрели свое решение позже?

— Не-а. Последний раз я общалась с мамой накануне отъезда.

Он удивленно присвистнул.

— Ты храбрая, конечно. Взять и сорваться в столицу не всякий способен. Мои-то родственники выдохнули с облегчением, когда я свалил из дома. В семье пятеро детей, мама избавилась бы от меня-нахлебника любыми способами, а коль сын еще и к магам подался, вроде как престижно. Разумеется, я не говорил им о том, как ценой досталась мне магия.

Мне показалось, что он тоже не очень-то рад тому, как оказался в академии, но лезть в душу не стала, чтобы не разбередить старые раны. Все-таки наша близость не столь крепкая, чтобы делиться подробностями и деталями.

Мы дошли до конца кладбища, уткнулись в наполовину обрушенную стену, но Игнат не развернулся, а указал на дыру.

— Нам туда.

Ледяная пустыня казалась бескрайней, но Игнат упрямо тащил меня вперед. Кладбище отдалялось, а я ныла и сопротивлялась, но этому путешественнику не терпелось показать мне что-то на краю Земли. А потом перед нами растелилась бездна…

Край обрыва был столь ровный, словно вырезанный в камне острым лезвием. Внизу простиралась скованная льдами руками и деревья, что застыли в вековой спячке, укрытые белоснежными шапками. Природа казалась нарисованный, искусственной, неживой. Бесконечная красота, позабытая зверями и людьми. Ветер путался в волосах, нос окоченел, но оно того стоило. Игнат обнял меня сзади за талию и дышал в ухо. Пахнущий горькими духами и мятной жевательной резинкой, он был продолжением этой нереальной сказки. Я обернулась, чтобы встретиться с теплом его глаз, чтобы…

Чтобы окончательно потерять голову.

Последней логичной мыслью было: «Ника, от таких парней одни проблемы!»

Но разве меня это волновало?

Мы целовались под снегопад, обнимаясь, потеряв счет времени и окончательно задубев.

— Знаешь, а нормальные парни на первое свидание ведут в кино там или ресторан. Я бы не отказалась от пиццы.

— Ну а кто сказал, что я нормальный? Будет тебе пицца и даже кино. Только…

Он не договорил, замолчал на середине фразы и застыл, словно скованный смертельным холодом. Сначала мне показалось, что Игнат увидел на том берегу нечто, что заставило его испугаться, да только взгляд не выражал ничего, кроме пустоты. А затем я вновь заглянула в глаза, которые потемнели. В небесной синеве его глаз появились тучи, засверкали грозы.

Я как обычно тормозила до последнего и поняла всё слишком поздно.

— Ты!

— Я, — согласился тот, кто говорил голосом Игната, смотрел его глазами, дышал его воздухом. — Здравствуй, моя королева.

— Уходи, убирайся прочь. — Я отступила так близко к обрыву, что ещё секунда, и рухнула бы с него, но удержала себя на краю. — Отпусти Игната!

Я не могла даже применить магию, потому что любое атакующее заклинание настигло бы не Александра, но Игната. Колдун понимал это, а потому надвигался медленно и неотвратимо.

— Ника, ну почему ты сопротивляешься? — ворковал он чужими губами. — Твоя судьба предопределена, нам править вдвоем, нам творить будущее, нас вести за собой нежить. Этот мальчишка — бездарный сосуд, но если тебя устраивает его тело, то я готов всю жизнь проходить в нем.

Его руки схватили мои запястья и вывернули их, завели за спину, притянули меня к телу. Александр улыбался губами Игната, но взгляд его оставался черен и холоден как самая темная ночь.

В этой бездне мне погибать.

— Не отказывай мне, — промурлыкал Александр, притягивая мой подбородок к себе, касаясь моих губ.

«Это Игнат, это всё ещё Игнат», — твердила я себе, но на поцелуй не отвечала. Пальцы сжала до онемения, вся превратилась в клубок из нервов и отчаяния. Но когда он попытался провести языком по моим губам, я отвесила ему пощечину. Совсем рехнулся, блин!

— Что ж… — сказал Александр, на щеке которого разгорался алым цветом след от пятерни.

В следующую секунду Игнат скрючился от боли. Он застонал сквозь сведенные зубы, после рухнул на снег и захрипел… Я кинулась к нему, но взгляд Игната затуманился. Он не слышал и не видел меня. Не ощущал ничего, кроме опустошающей боли. Это было невыносимо. Я видела, как нечто перекатывается в нем, проступает сквозь вены, терзает внутренности, но не могла ничем ему помочь.

Нет, могла, но до последнего трусила.

— Отпусти его, пожалуйста, — прошептала не своим голосом. — Я… я…

И когда страшное слово — «согласна» — почти сорвалось с губ, колдун пророкотал:

— Сегодня я покину тебя, но времени на раздумья не осталось.

Сказав это, Игнат упал затылком в снег. Веки его были закрыты, тень от ресниц падала на бледные щеки. Я подхватила бездыханное тело и через белоснежную пустыню, через молчаливое кладбище, через леса дотащила его до машины, где впихнула на заднее сидение. Он насквозь вымок. Снег забрался под куртку. Заболеет же! Как врубить печку?! Уж молчу о том, как завести эту тарантайку и поехать куда подальше?

Мысли роились в голове, недобрые, опасные, а Игнат окончательно слился тоном кожи со снегами. Чистый мертвец, хоть сейчас закапывай.

— Да что ж такое… — бубнила я, шаря в его карманах.

Брелок от машины со связкой ключей на нем обнаружился после долгих и ну очень эротичных, хоть и неспециальных ощупываний. Я заглянула под руль и стала примерять к замочной скважине один ключ за другим. Разумеется, никакой не подошел.

Ко всему прочему метель, которой не было каких-то десять минут назад, разрасталась. Окна замело белым, колючие ветра рвались в салон, но разбивались о стекла.

Всё, мы замерзнем насмерть. Моя магия не способна побороть стихию. Собравшись с последними силами, я поставила вокруг машины защитный купол, чтобы не пропускать в щели ветра и снега, но купол не был способен сберечь от холода.

Озябшие пальцы по второму разу начали терзать замочную скважину. Есть! Щелчок — это добрый знак, не так ли? Впрочем, сколько я ни проворачивала ключ, кроме старческого пыхтения, автомобиль не издал ни звука.

Кажется, он тоже решил окочуриться на безлюдной трассе.

— Поверни ключ и надави на левую педаль, — слабо подал голос с заднего сидения Игнат.

— Хвала небесам! Очнулся?!

Я повернулась к нему. Глаза пустые, но его, небесные, без гроз и помутнений.

Либо это добрый знак, либо к рассвету я его закопаю.

Машинка более-менее прогрелась, когда Игнат, ухватившись за сидение, поднялся и потряс головой. Я просила его лежать, но он вылез из машины, перебрался на водительское кресло и поехал, медленно, осторожно, неровно, едва удерживая внимание за дорогой.

— Если отключусь — бей по лицу, — сказал он.

Я хихикнула, но по взгляду поняла: не шутит. Таким сосредоточенным он никогда ещё не был. Костяшки пальцев с такой силой сжимали руль, что побелели.

— Если отключишься — я отключусь за компанию, — клятвенно пообещала я.

Стемнело резко, точно на небеса набросили непроницаемое покрывало. Метель стучалась в стекла, дворники едва справлялись с непогодой. Но мы добрались до академии и даже не свернули ни в какую канаву.

Чудеса!

Припарковав автомобиль сразу на два места, Игнат в прямом смысле слова выпал наружу и, стоя на коленях, обхватил виски пальцами. Было видно, что силы его иссякли, и теперь он в лучшем случае вернется на заднее сидение, где и уснет, а в худшем все-таки окочурится на радость младшим курсам (будет, на ком ставить опыты).

— Всё, дальше я сам, — мотнул Игнат головой. — Извини, что так вышло… испортил тебе вечер. Обещаю сегодня же придумать, что делать с Александром. Больше он меня… тебя не потревожит, клянусь.

— Нет уж, герой-любовник, я доведу тебя до спальни.

— Миронова, я как-то доехал до академии, значит дойти смогу. Логично, не?

Игнат поднял на меня взгляд, полный пренебрежения и насмешки, да только я не поверила в этот дешевый спектакль.

— Да мне плевать на твою логику, идем.

Я подхватила его и потянула за собой, всё сильнее проклиная затейника-Александра с его фокусами. Королевой стать требует, ага, сейчас, губу раскатал. Был бы нормальный мужик, не поступал бы как последняя сволочь. Ему-то хорошо в гробу дрыхнуть и ждать, когда же дама сердца даст согласие.

Нет уж, я если и соглашусь, то исключительно чтобы отравить ему всё существование своей гадкой натурой.

Каждый шаг давался Игнату с невероятной тяжестью. Он не подавал виду, но дыхание участилось. Мокрая насквозь одежда потяжелела, казалось, килограмм на сто.

Кстати говоря, помощи никто из встретившихся академистов не предложил. Теперь, кроме Александра, я осыпала мысленными проклятиями ещё и здешних студентов.

Думаете, на этом наши проблемы кончились?

Ну-ну.

Антона в спальне не обнаружилось. Блин, а я планировала сдать Игната в руки соседа и ретироваться, чтобы избежать стыдливости момента. Пришлось открыть дверь ключом Игната и аккуратно усадить его за стол. После чего врубила в душе горячую воду — та всё равно будет прогреваться несколько минут — и подошла к своему вроде бы как и парню, намереваясь помочь ему раздеться.

— Я сам! — Тот слабо взмахнул рукой.

Он снял рубашку, а следом футболку, и я увидела, что узор не кончается на руке, а вьется дальше, на предплечье и спину, переплетаясь в причудливые магические слова-руны, смысл которых было не уловить, сколько не вчитывайся.

— Откуда у тебя татуировка?

— Сделал года два назад, — тихо ответил Игнат, пытаясь встать. — Не поверишь, но ничего магического в ней нет.

Ну и на том спасибо.

Из открытой ванной комнаты повалил пар, и я настроила температуру так, чтобы Игнат если и обварился, то не сразу. От жара мои волосы намокли и прилипли ко лбу. Я стянула пуховик, стащила свитер, оставаясь в майке без рукавов.

В этот момент по закону подлости и вошел Антон.

— Любопытненько, — начал он, посматривая то на меня, то на полуголого Игната, но я перебила:

— Даже не мечтай. Не уверена, что он в состоянии помыться самостоятельно, поэтому за ним нужно проследить, иначе грохнется в обморок. Что стоишь как неродной?! — Подпихнула Антона к Игнату, который вновь повалился на стул. — Давай-давай, дружба-товарищество-братство. Помоги ему раздеться и не спускай глаз, можешь спинку намылить, — скомандовала я, выскользнув из мужской спальни.

Игнат проводил меня с какой-то непонятной печалью, но я не позволила себе остаться, хоть и очень хотела проследить за тем, чтобы обошлось без осложнений. Нельзя. Иначе будет хуже. Александр уловил моё слабое место, которое на радостях оказалось тем сосудом, куда он мог беспрепятственно влезать.

Было очевидно как никогда, что нас не защитят никакие чары. Кажется, вариантов осталось немного.

Рита читала книгу, лежа на животе и болтая ногами в воздухе. Меня она заметила, но никак не отреагировала, увлеченная сюжетными переплетениями.

— Есть какое-нибудь убойное снотворное? — с порога спросила я, откидывая верхнюю одежду в угол комнаты.

— Ага, а что? — Рита опасливо покосилась на моё измученное лицо.

— Надо уснуть так, чтобы не было соблазна проснуться.

Глава 11

Я шла по коридорам древнего замка. Горели свечи. Стены были покрыты коркой льда, но тот таял, стоило мне приблизиться. Тело стянуло пышное и жутко неудобное платье с кринолином, который путался в ногах. Вместо удобных кед на ногах обнаружились туфли с таким высоким каблуком, что я покачивалась.

Хуже того. В напольное зеркало, коих здесь было расставлено предостаточно, не стоило заглядывать. Кто эта развратная девица с алыми губами и глазами, подведенными до густой черноты?! Почему моё лицо выбелено?! Я уж молчу, зачем мои волосы убраны в причудливо высокую прическу и заколоты шпильками с изумрудами на макушке?

Что за дешевая фантазия из любовного романа?!

Новая дверь из мореного дерева привела меня в залу, полностью украшенную зеркалами. Свет тысяч свечей отражался в них, множился, растекался. Здесь было так ярко, что можно было ослепнуть. Не комната, а зеркальный лабиринт с тысячей Мироновых Ник и… одним-единственным колдуном, который в зеркалах не отражался.

Александр стоял посреди залы, облаченный в светло-коричневый камзол с золотыми пуговицами. Если честно, исключительно нелепый наряд, ибо к камзолу прилагался высокий воротничок и кюлоты из бархата.

— Что за маскарад? — Я поморщилась, одернув своё платье.

— Я задавался тем же вопросом, — лучезарно улыбнулся Александр. — Это твой сон, и ты сама смоделировала реальность. Получается, в своих фантазиях ты видишь меня таким?..

Мне показалось, или к обычной серьезности колдуна примешалась вполне добродушная насмешка?

Впрочем, ответа, как и какой-либо реакции, он не дожидался.

— Потанцуем? — Протянул руку, и мне пришлось ответить согласием.

Александр вел меня безошибочно, властно, но не грубо. Тянул за собой, ну а я тянулась, как безвольная кукла, как марионетка. Его движения были легкими и плавными, отточенными настолько, будто Александр всю жизнь обучался хореографии. Я же спотыкалась о свои ноги, путалась в тяжелых юбках и проклинала собственную фантазию.

Ну почему именно камзол и платье с кринолином?!

— Ты все-таки передумала, — с легкостью колдун догадался.

Его шершавые пальцы прошлись по моей коже, от подбородка, к шее и до ключицы, как когда-то пальцы Игната, когда тот похищал меня. Я вспомнила тьму в глазах похитителя и только сейчас поняла, что, вероятно, именно той ночью Александр, завладев Игнатом, впервые увидел меня.

— Я обещаю дать ответ, если ты объяснишь мне всё.

— Всё — это что, та, которая говорит загадками?

Он дотронулся до моих волос, уничтожая затейливую прическу. Шпильки посыпались на пол, локоны рухнули на плечи. Я поборола неприязнь от чужих прикосновений и задала первый среди многих вопрос:

— Если тебя воскресят, ты осуществишь то, о чем говорил Игнат? Поможешь нежити пойти против гнета?

— Да.

— Почему?

— Потому что мне опротивела старая система магии. Все эти управления и министерства, погрязшие в бюрократии. Они создают новые кодексы и запреты, тем самым делая жизнь чародеев невыносимой. Почему нас пытаются уравнять с простыми смертными, когда мы превосходим их во всем?

Это прозвучало так надменно, что я окончательно запуталась в стремлениях и целях Александра.

— Но зачем нежить лично тебя?

— Неживые пойдут за мной, потому что они как никто пострадали от нынешнего строя. Простые маги слишком боязливы, чтобы принять новые порядки. В их памяти ещё живы воспоминания о сотнях лет в молчании под страхом быть раскрытыми. Нежить же не ведает страха.

Договорив, Александр закрутил меня в каком-то причудливом па, от которого мир закружился перед глазами; а следом поймал на вытянутых руках и поставил на ноги.

— Короче говоря, ты хочешь захватить мир?

Почему-то мне представился Александр сидящим на кожаном стуле, держащий в руках кота (обязательно белого!) и зловеще хохочущий над своим коварным планом. Такой вот типичный захватчик из кинофильмов и книг. Истинное зло, которое выкрало прекрасную героиню, и теперь та томится в ожидании принца.

К сожалению, в нынешней роли я играю того самого принца.

Александр рассмеялся сухим трескучим смехом.

— Глупости. Кем ты меня считаешь, та, которая не верит в чистоту людских помыслов? Я ищу справедливости. Поверь, я не обернусь новым правителем или министром, но посодействую становлению иного мира. Буду стоять в сторонке, зная, что всем, что есть, маги современности обязаны мне.

Его рука, сжимающая меня за талию, прошлась выше, отсчитывая каждый мой позвоночник. Мурашки побежали по спине. Я невольно свела лопатки, но расслабилась. Не хватало ещё, чтобы этот безумец, а по совместительству мертвец почувствовал моё напряжение.

— Я долго искал ту самую, которая превратилась бы в мое продолжение в мире живых и мертвых. Ты спрашивала, что я нашел в тебе? Тебя саму. — Его голос наполнился нежностью, от которой мне захотелось волком выть, ибо только сладких признаний не хватало. — Ты — та, кого я избрал, лишь единожды увидев. Нам суждено было познакомиться. Наши судьбы свели нас сегодня в этом зале, а завтра приведут к величию. Не лги себя, ведь и ты неравнодушна ко мне, пусть и скрываешь это под маской неприязни. Ты — моё отражение, моя светлая сторона луна. Ты уготовлена для меня. Прими мой дар, та, которая украла часть меня. — Он протянул мне бархатную коробочку, внутри которой лежало кольцо с алым, что сама кровь, рубином.

Это было… неожиданно. Нет, я ожидала какой-нибудь подлянки, но кольца? Кольцо означало только одно — замужество. Мертвому колдуну из моих кошмаров нужны были не просто отношения. Нет. Свадьба.

Я представила унылую себя в белом платье и сияющего от счастья Александра в смокинге и не сумела удержать нервного смешка. Он, не дождавшись «Да!!!», попытался надеть кольцо на мой безымянный палец. Я убрала руку за спину и сложила в дулю.

— У меня есть условие, которое ты обязан выполнить, если хочешь получить меня в свою собственность.

— Да? — Колдун чуть склонил голову вперед.

— Отстань от Игната. Навсегда. Я обещаю, что нас с ним не будет связывать ничего, но и ты не должен прикасаться к нему, не должен лезть в его дела. Отпусти парня, договорились?

Нельзя допустить, чтобы та боль, которую Игнат испытал сегодня из-за моей строптивости, повторилась. Нелепо, конечно, получилось. Я ожидала всяких романтических отношений, но не трагичных и заканчивающихся вынужденным замужеством с каким-то мертвяком. Прекрасный у нас любовный треугольник: студент, неудачница и мертвец.

С другой стороны, я как-нибудь из этого выпутаюсь (не посадят же меня на цепь), а вот Игнат достаточно натерпелся.

— Он — никто, — с отвращением произнес Александр, закручивая меня в новом па. — С чего я должен отпускать его?

— В твоих интересах согласиться. Между прочим, я иду не на какую-то мелкую жертву, а на глобальную жертвищу. — Вырвалась из его объятий и отпрыгнула к стене, чудом не запутавшись в подоле платья.

Как женщины умудрялись носить такое безобразие, это же не красота, а сплошное мучение. А как под ним почесаться, а снимали его как?..

— Договорились. — Александр благосклонно кивнул.

— И ещё…

Колдун качнул головой:

— Речь шла об одном условии, а не о списке на двадцати пунктов.

— Я — женщина, захотела и передумала. — Надула губы, примеряя роль строптивой невесты. — Тем более требование не то, что б неисполнимое. Прекрати называть меня той, которая что-то там и куда-то туда. Я Миронова Ника. Ни-ка.

Он усмехнулся.

— Тебе не нравится называться богиней победы?

— Давай я буду называть тебя тем, который оказался по собственной дурости в гробу?

Я ляпнула это и тут же прикусила язык, опасаясь самых непредсказуемых последствий. Сейчас Александр ка-а-ак разозлится, и, вполне вероятно, языка мне придется лишиться.

— Согласен! — искрами высек он, и голос эхом разнесся по каменным сводам несуществующего замка.

Мы смотрели друг на друга долго, как смотрят уже не враги, но ещё не друзья. Колдун сделал шаг вперед и поймал мою ладонь, провел по пальцам и надел колечко, которое село как влитое, на безымянный.

— Что я должна сделать, чтобы ты воскрес? — спросила обреченно.

Ничего. Немного помучаюсь и разведусь.

— Не переживай, всё случится само по себе. Жди меня, та, которая… — он осекся. — Жди меня, Ника. Скоро мы воссоединимся, чтобы повести за собой войско.

Он выбросил меня из моего собственного сна с бесцеремонной резвостью. Как я не хотела ни с кем воссоединяться и никого за собой вести. Но у судьбы были другие планы.

Я долго не хотела открывать глаза. Ведь придется рассказать Рите всю правду, а я точно расплачусь из-за несправедливости и жалости к себе любимой. Нормальные девушки только и мечтают о свадьбе: платье там подбирают или конкурсы, а я готова на стену лезть от безысходности. Да и какие могут быть конкурсы в наших реалиях? Кто быстрее воскресит жениха или кто лучше станцует на его могиле?

«Дорогая мама, я выхожу замуж за могущественного колдуна. Загвоздка в том, что он мертв. Приезжай скорее», — текст письма родителям представился сразу и выглядел он жалким до безобразия.

С тихим стоном я вжалась носом в подушку.

— Ты чего такая побитая? — среагировала Рита, тормоша меня за плечи.

Я повернулась к ней лицом и выдала трагично, с ноткой истерики:

— Кажется, я согласилась выйти замуж за мертвого колдуна.

Ладошка подруги легла на мой лоб. Рита подождала несколько секунд и неуверенно выдала:

— Температуры нет. Вроде бы здорова.

— В том-то и дело, что больна на всю голову. Короче говоря, началось всё с Александра и его гроба. Нет, не так. Началось всё с тупого предложения Игната…

Рита слушала мой долгий сбивчивый рассказ, не перебивая, даже не дыша. Я путалась в фактах, бродила по комнате загнанным зверем и изредка срывалась на плач — себя мне было очень жалко, — но говорила до тех пор, пока первый шок не улегся. Причем по мере того, как я успокаивалась, подруга, напротив, бледнела сильнее прежнего. В её глазах отразилось вначале сомнение, а следом — неприкрытый страх.

— Итого: я согласилась на сомнительную свадьбу, от Игната обещали отстать, а Александр вроде бы оживит себя сам. Вопрос на засыпку, что ему раньше-то мешало?

— Я… — заикнулась Рита, но помотала головой, останавливая себя.

— Что? — спросила я обреченно. — Считаешь, что мне надо отказаться? Но Игнат… С другой стороны, мы неделю знакомы, а я собираюсь ради него себя в жертву принести — это нормально вообще?

— Не знаю, что тебе сказать. — Она зябко повела плечами. — Давай всё обдумаем и решим, правильно ли ты поступила, а уже потом…

Закончить ей помешал стук в дверь. Рита провернула ключ в замке — амбарном, ага, — и в спаленку влетела лохматая Юнона. Не особо церемонясь, она скинула со стула мою одежку и плюхнулась туда сама. Вращая круглыми глазами, похожая на готическую сову, изрекла:

— Вопрос жизни и смерти!

— Опять? — простонала я и рухнула на кровать. — Никаких больше свадеб! Рита, разбирайся с ней сама.

Банши смерила меня подозрительным взглядом, но допроса не устроила, а воскликнула:

— У меня глобальная проблема. Нет, не так. Полная катастрофа, во! — Пальчик взлетел вверх, и Юнона замолчала, показывая всю важность момента. — Меня пригласили на практику в администрацию…

Она посмотрела попеременно на нас обеих, мы с Ритой тоже переглянулись и на всякий случай произнесли:

— Соболезнуем.

Впрочем, проблемы особой в этом не было. Практика — это замечательно, а в государственной структуре — вдвойне. Там же и связи, и дальнейшие перспективы, и возможность перевода в какой-нибудь город покрупнее.

— Вы не понимаете, да? — Юнона взвыла, и в моей голове отдалось болью.

Пришлось ставить блок, потому что банши нечаянно пустила ментальную атаку. Рита поморщилась и запульнула в крикливое создание тапок.

— Не понимаем, объясняй.

— Ладно. — Она встала и обвела себя руками. — Кто меня такую возьмет? По баллам я, допустим, прохожу, но в администрации исключительно приличные люди. Пиджачки там, галстуки, воротнички отутюженные, туфли на шпильке! На меня посмотрят и скажут: «Чучело». Собеседование завтра, магазины уже закрыты. Меня предупредили в последний момент! Как быть, девочки?..

Юнона разрыдалась так отчаянно, что не оставалось сомнений: она близка к отчаянию.

Вот проблема так проблема. Предложить Юноне, что ль, в женихи мертвого колдуна, который заодно управляет моим парнем — бывшим парнем, если точнее, — а попрактиковаться вместо неё? Так и быть, я даже надену белую блузку и десятисантиметровый каблук.

Между тем, Рита всеобщей панике не поддалась и на проблему банши отреагировала с холодным спокойствием.

— Пойдем осматривать твой гардероб, сделаем из тебя типичную секретаршу.

— А можно не секретаршу? — испуганно попросила зареванная Юнона. — Можно секретаря? Как-то секретаршей я быть не готова.

— Да хоть офис-менеджера, — Рита отмахнулась. — Ника, жди меня здесь.

Я кивнула, но только Рита с Юноной скрылись в комнате последней, смыла остатки косметики с лица и отправилась к Котельникову. Преподаватель обнаружился в своем кабинете, уставленном книгами, и выслушал меня с неверием, которое постепенно сменялось восхищением. Его глаза заискрились, когда я дошла до главного — Александр готов вернуться. Он облизал полные губы, и я увидела, что язык черный и раздвоенный как змеиный. Котельников, с виду обычный человек, и сам был потусторонней сущностью.

— Вы уговорили его?! Как, какими словами?! — От волнения он начал натирать лысину.

Про свадьбу и роль Игната во всем этом фарсе я упоминать не стала, ограничилась общими фразами. Поэтому картинка складывалась не полностью.

— Не сильно-то и уговаривала, он сам уговорился.

— Минутку, уточню у наших людей, есть ли какая-то активность в пещерах. — Преподаватель взялся за простенький кнопочный телефон и объяснил на мое непонимание: — Разумеется, за телом великого колдуна идет круглосуточное наблюдение.

То есть и нас с Игнатом эти наблюдатели видели, но почему-то не доложили начальству, а позволили шляться по склепам и трогать драгоценные гробы.

Любопытно это всё.

— Почему Александр не попытался оживить себя раньше? — спросила я, прижав ладони к лицу.

— Видимо, у него был какой-то план. — Котельников вознес глаза к потолку, будто бы там имелся какой-то очевидный ответ.

Я тоже посмотрела наверх, но, кроме, трещины, ничего не увидела. Ага, план был. Сделать меня своей собственностью, заполучить в безраздельное пользование и навсегда лишить свободы.

С полторы минуты мы молчали, пока Котельников слушал рапорт и безостановочно кивал, а я заранее страдала по своей разгульной молодости, с которой будет суждено попрощаться.

— Ника, вы не поверите… — Преподаватель отложил телефон осторожно, будто бы тот мог укусить его.

Почему же, поверю. Наверняка, сейчас он сообщит мне, что дохлый колдун встал из своего чудесного мраморного гроба и мчится на всех парах ко мне, дабы осчастливить на веки вечные. Я скорчила максимально грустную мину, когда Котельников вознес руки к потолку и патетически произнес:

— Да свершится история! Александр ожил!

Видимо, он ждал бурных аплодисментов или другой восторженной реакции, но я лишь буркнула:

— Ну и дальше что?

— Это необходимо обсудить на совете. Спасибо вам, Ника, на данный момент вы свободны.

Да не за что. Я всё равно не сделала ничего, кроме того, что вновь ввязалась в сомнительную авантюру.

Юнона выглядела… нормально. Такая из себя девочка-ботаничка с двумя косичками, скромным макияжем и в сереньком платьице до колена, которое Рита отрыла где-то в залежах берлоги банши. Даже вид у неё был сносно-унылый, без прежней ершистости.

— Ну как? — Рита показала на своё детище, а Юнона вымученно улыбнулась и сложила ручки на коленях.

— Ты её током била, что ли? — искренне изумилась я, вставая на безопасное расстояние. — Где наша Юнона, которая летает по общежитию и изгоняет соседок кровавыми посланиями?

— Я обещаю исправиться, — проблеяла та.

С этими словами банши встала и проковыляла по комнате, изображая осанистость и грацию. Рита неодобрительно покрутила ладонью влево-вправо.

— Кое-что придется подучить, но в целом, эксперимент считаю оконченным.

Юнона склонилась в поклоне до пола аки дама благородных кровей. Вышло неплохо, разве что кого в двадцать первом веке волнуют поклоны?

— Рита, я буду обязана тебе по гроб жизни.

При слове «гроб» я болезненно поморщилась, а моя подруга лишь отмахнулась:

— Удачного тебе собеседования, обещай рассказать, как прошло. Так, а теперь разберемся с тобой, Никсен.

Прозвучало отчего-то угрожающе, словно разбираться со мной собирались в прямом смысле слова. Сцапав меня под локоть, Рита вышла от рассматривающей себя в зеркале Юноны и заперлась внутри нашей комнаты.

— Ника, я всё думала… — Рита отвернулась от меня и посмотрела в окно, куда-то на бетонную стену или даже сквозь неё. Её спина ссутулилась, плечи опустились. — Мне надо тебе кое-что сказать. По поводу твоего провала на экзамене и всего того, что случилось потом… включая Александра. Я должна извиниться.

Она сглотнула ком в горле, а я дернула щекой. Мол, не стоит. С тем экзаменом изначально не заладилось. Мало того, что мы с подругой упились в хлам, так и меня вызвали не вместе с потоком студентов, а одну, да еще и лично в кабинет к декану. Могла бы сразу заподозрить неладное.

— Никто не виноват, кроме меня. — Я закусила губу.

— Вообще-то виновата я, — поспорила Рита и вдруг затараторила: — Я не хотела подвергать тебя опасности. Когда Виктор Иванович попросил меня подыграть ему, я даже не думала, во что это выльется. Ну да, конечно, я давно интересовалась темой социального неравенства, а тут такой шанс самим поучаствовать в построении новой демократии… Но как-то всё неправильно получилось, блин. Мне требовалось только подпоить тебя шнапсом с капелькой снадобья, от которого ты стала рассеянной и позабыла основы… А дальше декан разыграл спектакль со срочным оповещением. Он понимал, что ты согласишься, но искал достойный повод, при этом не желая заваливать тебя специально. Поэтому он отпустил меня — я изначально должна была сопровождать тебя. Никсен, блин-блин-блин, ведь я знала об Александре много раньше, чем ты… Как и о восстании.

В гулкой тишине, которая угнездилась в крохотной комнатенке общежития, было слышно, как шумит вентилятор ноутбука. Время остановилось. Я никак не могла осмыслить сказанное и подобрать слова, которые не резали бы горло леской.

Сердце колотилось так сильно, что его биение отдавалось в затылке. Ноги подкосились, и я рухнула на компьютерный стул, а тут заунывно скрипнул.

— То есть ты изначально знала, что меня собираются лишить магических сил? — Голос сел, и вопрос получился невнятным.

— Нет, ты что! — Подруга кинулась ко мне, но остановилась, будто уткнувшись в невидимую стену. — Мне самой рассказали исключительно про воскрешение с помощью некроманта! И всё! Я бы никогда не отправила тебя, если бы знала, чем это может обернуться.

— Но когда я объяснила тебе реальное положение вещей, ты почему-то никак не отреагировала, — хмуро усмехнулась я, складывая воспоминание за воспоминанием, диалог за диалогом.

Игнат упоминал, что за мной поставлен наблюдатель, да только этот человек оказался гораздо ближе, чем я предполагала. Не было смысла удалять страницы, ломать телефон, подозревать кого-то стороннего и опасаться удара исподтишка. Рита всегда была под боком. Та, которой я доверяла и которую считала своим единственным другом.

— Ник, я… — подруга (если таковой её можно было назвать) запнулась и долго подбирала слова. — Не знаю, я понимала, что иначе ты откажешься, и вся наша миссия бы провалилась.

— Ах, вот как. Миссия, значит. Ясненько. Тебя хоть немного гложет совесть? — Я склонила голову набок, выискивая в Ритиных глазах раскаяние. — Получается, всё случилось из-за твоей обостренной жажды справедливости.

По моим пальцам прошла электрическая волна, то магия искала выход наружу, пробужденная бессильной злостью и полным опустошением. Я стряхнула её и сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в кожу.

— Не, ну подожди обвинять меня во всех грехах, — Рита надула губы. — Ведь Александр захватил Игната давным-давно. Их стычка была вопросом времени, а не моих стараний.

— Ты реально так считаешь или прикидываешься? Александр не причинял ему физического вреда до недавнего времени. Они прекрасно существовали вместе, пока не появились мы с тобой, чтобы спасти этого чертового колдуна! Если бы я не приехала сюда и не познакомилась с Игнатом, то и на женитьбу бы не пришлось соглашаться.

— Вот давай не орать на меня! — возмутилась Рита, чувствуя мой гнев, а потому отступая к ванной комнате. — Я уже извинилась. Если подумать, ты в этой ситуации еще и выиграла, а пытаешься выставить себя невинной овечкой.

Если честно, я не была удивлена её словам. У Риты имелось одно феноменальное свойство — в критической ситуации обвинить кого-то другого, перекинув с себя всю ответственность. Она никогда не умела искренне раскаиваться, но до сегодняшнего дня этого от неё и не требовалось.

А теперь от обиды у меня свело скулы.

— Ох, спасибо тебе за извинения. Конечно, выиграла, всегда мечтала о принце в гробу.

— А чем тебя не устраивают принцы в гробах? — Рита закатила глаза.

— Всем. Я их… я их… в гробу видела, — выплюнула с раздражением.

— Так не соглашалась бы! А то со стороны выглядит, что ты не больно уж упиралась от этого замужества. Сказала бы: «Нет, Александр, я не такая». Придумали бы вы защиту Игнату, в чем проблема. В библиотеках тысячи книг по защите разума! Но ты сама сделала выбор! Обернула ситуацию в какую-то лютую безысходность и теперь жалеешь себя.

То есть так это выглядит в её голове?! Не она, притащившая меня в АНиПС по велению декана, а я осталась виноватой во всем подряд! И защищать Игната от колдуна должна была я, и замуж-то я пошла с плохо скрываемой радостью — логика просто великолепная.

Ну, всё, дальше разговаривать просто бессмысленно.

Сила вновь потекла по кончикам пальцев, но я не мешала ей, а позволила стечь к ногтям и вибрировать, готовясь вырваться наружу потоками энергии. Рита выставила вперед левую руку, а правой схватилась за магический талисман на шее, нашептывая в него оберегающее заклинание. В комнате поселился аромат скорой грозы и неминуемой схватки.

Но нам не дали схлестнуться. Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился охранник с увесистой связкой ключей. Полностью лысый и массивный, внешне он походил на шкаф, а его шею я не смогла бы обхватить и обеими руками.

— Девочки, извините, если отвлекаю, — пробасил почти ласково. — Собирайте вещи. Распоряжение ректора, вам необходимо покинуть академию немедленно.

Он застыл в дверях громадиной, а мы с Ритой уставились друг на друга с нескрываемой яростью. Охранник тем временем щелкнул пальцами, и наши вещи вылетели из шкафов. Из ванной комнаты по воздуху проплыли многочисленные тюбики и бутылочки, которые сыпались то в мой чемодан, то в Ритин. Захлопали ящики столов, выплевывая содержимое. Мой ноутбук спланировал и улегся сверху на стопку вещей, после чего молния застегнулась сама по себе. Спустя минуту комната была точно такой же, как при нашем въезде — чистенькой, но пустой.

Мы смотрели на действо как завороженные и не сразу опомнились.

— Мне надо кое с кем попрощаться, — отчеканила я, хрустя пальцами.

— И мне, — поддакнула Рита, уперев руки в бока.

— Запрещено, — отрезал охранник, поднимая два чемодана с такой легкостью, словно они были невесомыми. — Попрощаетесь смс-сообщением, как приедете.

Я закусила губу от отчаяния и злобы. Рита заунывно всхлипнула.

Сопротивляться было бессмысленно. Пучеглазая иномарка со знакомым водителем-скелетом уже караулила возле главного входа.

* * *

Вновь мелькали деревья, города, и магическое шоссе несло нас в Москву. Водитель попытался было включить веселенькую музыку, но мы единогласно потребовали тишины. В этой тишине и проехали половину пути, когда я выплюнула:

— Дай номер Антона.

— Зачем? — окрысилась Рита.

Она всю дорогу не находила себе места, потому что тоже не успела попрощаться, но смс своему возлюбленному уже написала, даже несколько. Я видела краем глаза, как она строчит ему, что не представляет, за что нас выперли (конечно-конечно), что постарается как можно скорее выйти на связь (вообще-то уже вышла) и что искренне возмущена происходящим (ага, самая униженная и оскорбленная из всех).

Короче говоря, зла не хватает!

— Мне надо пообщаться с Игнатом, а я не знаю его телефона.

Рита молча набрала номер и передала мне мобильный.

— Рит, что-то прояснилось? — вопросил оттуда Антон.

— Это Ника. — Я прижала телефон щекой к плечу и зажмурилась, мысленно выстраивая диалог. — Можешь дать трубку Игнату?

— Слушай, его нет. Он как оклемался, свалил куда-то и до сих пор не вернулся. Чего ему передать? Что-то срочное? Или, если хочешь, позвоню и спрошу, где ходит? Блин, дурацкая какая-то ситуация с вашим отъездом…

Я задумалась и выпалила, перебивая взволнованного упыря:

— Не надо ему звонить. Когда придет, скажи, чтобы больше не искал со мной никакой связи. Все-таки наше свидание было ошибкой. Мне неинтересны такие парни, как он. Я даже рада, что мы уехали из вашей убогой академии.

— Ну, ты и стерва, — присвистнул Антон после долгой заминки.

— Ага, самая последняя.

Я повесила трубку и передала мобильный обратно опешившей от такого развития событий Рите. Та пялилась на меня во все глаза и даже попыталась приобнять, но я отшатнулась от неё как от чумной. Слезы катились по щекам, я смахивала их рукавом, размазывая по лицу.

— Врубайте музыку, — приказала водителю. — Помирать, так с песней.

До Москвы оставалось около часа пути.

Глава 12

Декан пригласил меня к себе в полночь, когда общежитие утихло и уснуло. Так себе приглашение, если честно, только ночных посиделок с драконом мне не хватало для полного счастья. Впрочем, моего мнения никто не спрашивал, и ровно в ноль-ноль по Москве я постучалась в дубовую дверь его кабинета.

Шторы закрывали окна, но рассеянный свет лился от настольной лампы. В полумраке трехметровый дракон, замерший словно статуя, казался гигантским, и я поежилась, переступая порог. Такое чувство, что вхожу в пещеру к средневековому ящеру, минуя скелеты менее удачливых предшественников. Но Виктор Иванович не спешил сожрать меня с потрохами, а рассыпался в похвалах и клятвенно обещал не только выдать мне диплом с отличием, но и озаботиться трудоустройством. Недели две назад я бы упала в обморок от счастья, а теперь только кивала как китайский болванчик.

— Извините, что пришлось обыграть всё таким образом. — Виктор Иванович почесал чешую на своей морде с мерзким звуком, будто шкрябал когтями по скорлупе. — Выбор пал на вас неслучайно, если хотите знать. Вы, Ника Миронова, тот самый среднячок, на который никто не обращает внимания, что зря. Кого-то сильнее было бы затруднительно отправить в академию без проверок и ненужных бюрократических дрязг, но вашу поездку не восприняли как угрозу. Обмен опытом, как удачно мы это обыграли. Но! — Он покачал когтистым пальцем. — То, что вы средняя, не значит, что недостойная. Порою золотая середина сильнее посредственного гения.

Я его речами не прониклась и гордости за себя не ощутила, скорее — досаду. Хотелось спросить: «Уважаемый декан, а что вы говорили тем, предыдущим, которые возвращались сюда без магическое ресурса? Мол, теперь смысл вашей жизни исчез, но зато вы помогли общему делу и можете устроиться кем угодно, кроме мага! Здорово, да?»

Но я понимала, что деканом движет голая политика, и количество жертв его не волнует, как не волнует и мое душевное состояние.

— Рада, что закончилось успешно, — ответила коротко, так и не переступив порог, чтобы поскорее улизнуть к себе.

— Помните, Ника, мои двери для вас всегда открыты. Приходите ко мне с любой просьбой. — Декан махнул лапой, мол, можешь быть свободна, если вопросов и просьб нет.

А вот и есть! Правда, всего одна.

— Переселите меня от моей соседки. Мне всё равно с кем жить, хоть с парнями, но только не с ней.

Виктор Иванович задумчиво поскреб подбородок.

— Интересно, что развело вас с Маргаритой? — Думаю, он прекрасно знал ответ, но прекрасно изображал недоумение. — В любом случае, вопрос переселения не в моей компетенции. Обратись к коменданту, он не откажет.

Вообще замечательно: приходите ко мне с любой просьбой, только я не буду ничего делать.

— Тогда ничего не нужно.

Я посмотрела прямо в глаза декану, чего раньше не допускала. На его парах всегда сидела мышью и вида не казала, а сейчас почему-то решила выпендриться. В зрачках плясали языки пламени.

— Вот и замечательно. Заходите, Миронова, для вас мои двери всегда открыты, — повторил Виктор Иванович.

Короче говоря, жизнь относительно наладилась. С Ритой мы не общались, а при встрече я спешила свернуть в любой закоулок, только бы не встречаться с её взглядом побитой собаки. Артур, как оказалось, уехал отдыхать на какой-то необитаемый остров, потому в институте не появлялся — что и к лучшему. На пары я ходила без прогулов, но преподаватели, по всей видимости, получили устное распоряжение от декана не донимать меня вопросами, потому отличные оценки рождались сами по себе.

В тот день я допоздна засиделась в библиотеке, как и половина моего потока — книг по альтернативной магии в интернете не водилось, а преподаватель лютовал и кидался огненными шарами (в прямом смысле слова), если кто-то не удосужился ознакомиться с углубленным курсом к семинару. Формулы плыли перед глазами, и настроение было максимально дурацким.

Он приехал на закате. Странно, что не прискакал на коне, как подобает принцам из любовных романов, а примчался на серебристом «Бентли». С нашей последней встречи Александр нисколько не изменился. Всё тот же восточный красавец, роскошный до невозможности, с пожирающей темнотой глаз.

— Прогуляемся? — Он галантно подал мне руку, чем наверняка вызвал прилив зависти у женской половины библиотеки.

Рядом с ним я смотрелась последним чудовищем. Продранные джинсы — ну и что, что по последней моде — и свитер с высоким горлом не гармонировали ни с белой рубашкой, ни с черными джинсами известного бренда. Хоть убейте, не помню, причесывалась ли я сегодня и уж точно не красилась. Короче говоря, красавица и чудовище. Я отложила учебник и потерла красные от недосыпа глаза, всем своим видом спрашивая: «Оно тебе надо, извращенец?»

Но Александр не собирался уходить, и я смирилась с неизбежностью нашей прогулки.

— В какой ресторан отправимся? — спросил он меня. — Давненько не был в Москве, что у вас появилось нового за последние, хм, десятилетия?

— Ты меня едой собрался подкупать?

— Зачем тебя покупать, Ника? — оскорбился великий колдун. — Ты уже принадлежишь мне.

Пришлось заткнуться, хотя, признаться, чувство юмора у него пусть и собственническое, но имелось.

— Не хочу ресторан, хочу Макдональдс.

— Уверена? — Александр изогнул идеально очерченную бровь.

Ну а когда ещё я затащу мага, предводителя восстания и просто опаснейшего типчика в общепит с одноразовыми стаканчиками и криками «Свободная касса!»? Пусть осознает, с кем связался. Кстати, еще я не умею готовить и ненавижу убираться. Так себе супруга по всем показателям.

Он припарковался у студенческого общежития, и около «Бентли» уже столпился народ, который пялился на тонированные окна, обсуждал «лошадиные силы» автомобиля и его стоимость, а кто-то даже фотографировался на капоте. Александр щелкнул брелоком сигнализации — машинка подмигнула ему кошачьими фарами. Толпа резко рассосалась, поглядывая издалека на хозяина дорогущей тачки.

— Миронова, офигеть у тебя кавалеры, — завистливо присвистнул Лешка с моего курса, когда Александр галантно распахнул передо мной пассажирскую дверь.

— Ну, всё, теперь по университету пойдут какие-нибудь гаденькие слухи, — вздохнула я, пристегиваясь ремнем безопасности.

Великий колдун, черт бы его побрал, лишь усмехнулся:

— Пускай судачат, мы и не собираемся скрывать.

Говори за себя.

«Бентли» резво стартанул, разгоняя толпу, и мы промчались по узкой улочке, вырулили на оживленный проспект и влились в общий поток неспящих горожан. Александр даже машиной управлял отлично от Игната: с величием королей, легко, даже с какой-то скукой.

Я же утопала в сидениях, принюхивалась к аромату кожи и мужского парфюма и ощущала себя героиней чужой сказки. Всё это должно предназначаться не мне, а кому-то другому, кто мечтал бы оказаться в «Бентли» и мчаться незнамо куда вслед за ветрами.

— Как ты сюда попал? — спросила ради приличия, потому что и дальше хранить молчание было просто глупо.

— Мне сделали новые документы, и отныне ничего не связывает меня и того мага, что погребен в сибирских горах. Иначе бы я никогда не прорвался через миграционный запрет.

— Ну и как тебя теперь зовут? — Я перевела взгляд с колдуна на бессонную магистраль, окруженную огнями фонарей.

— Всё ещё Александром, тебе не придется запоминать новых имен, — хмыкнул он. — А вот и ресторан, приехали, миледи.

Мы остановились на заправке возле круглосуточного Макдональдса, пустующего в поздний час. Сонная девочка-кассир лениво протирала стойку и на нас отреагировала не сразу, широко зевнув вместо приветствия. Александр долго изучал меню, но ограничился стаканом кофе, я же решила оторваться по полной, потому заказала обед с невозможно сладким коктейлем и с наслаждением впилась зубами в мягкую булку чизбургера.

Нет ничего вкуснее вредной и ужасно калорийной гадости.

Александр отпил глоток, отставил стакан подальше и, осмотревшись по сторонам, с неудовлетворением вздохнул. Фон его явно не радовал, зато мне было очень хорошо и сытно. Никаких тебе вилок, ножей, белоснежных салфеток.

— Я неспроста приглашал тебя в ресторан, Ника. Дело в том, что я кое-что тебе задолжал. — Он с огорчением уставился на немытый пол, залитый лимонадом, и добавил: — Хотел сделать предложение, стоя на одном колене, но не срослось, — после чего достал из кармана брюк ту самую бархатную коробочку.

— Блин, — вырвалось у меня вместо восхищенного оханья.

Кассир, которая изучала нас с интересом, так как мы были единственными клиентами во всем зале, застыла с выпученными глазами. Все-таки Александр умел производить впечатление на женщин. Всех, за исключением одной дурной и несговорчивой поедательницы картошки с сырным соусом.

— Ты уверен, что надо так торопиться? — Я глянула на кольцо с подозрением, будто оно могло взорваться или уйти на своих двоих.

— Я никогда не медлю с поступками. Перед тем, что я собрался совершить, я хочу стать твоим если не мужем, то женихом. Надевай.

Не то, чтобы это был приказ, но я повиновалась (все-таки добровольно согласилась, пускай и во сне). На безымянном пальце золотой ободок смотрелся неплохо, а камень поблескивал всеми гранями. Но по ощущениям оно, бесконечно красивое снаружи, было чужеродным, несимпатичным, лишним.

Аппетит резко пропал. Судя по тому, что Александр больше не притронулся к кофе — у него тоже.

— Ну что, обратно в общежитие?

— Почти. — Колдун резко встал, будто бы только этого и ждал. — Я хочу показать тебе кое-что, разрешишь?

Ну, выбора как бы и не было.

Вместо того, чтобы вернуться в автомобиль и рвануть куда-нибудь к новым приключениям, Александр повел меня к служебному входу заправки. Я боязливо оглянулась на яркие окна кафе, зябко повела плечами, но пошла следом. Ну не убьет же он меня после того, как подарил кольцо и накормил бургерами?

Мы стояли совсем одни, обдуваемые ветрами. В мусорном баке шелестели обертки и пакеты. Александр повел руками точно дирижер, и пространство перед нами завибрировало. Меня обдало волной жара. Мусорный бак поплыл, в воздухе чавкнуло, и перед нами открылся портал. Я подобных еще не видела: он пульсировал, бился энергией, затягивал в свою синеву, идеально круглую, застывшую на уровне наших глаз, пытаясь поглотить и бак, и здание заправки. Уже молчу о том, что открыть портал под силу лишь сильнейшим колдунам, впрочем, в могуществе Александра я давно уже не сомневалась.

Меня накрыл восторг, и неосознанно захотелось ворваться в нутро портала, поплыть по его волнам куда-то далеко, возможно, в другой город или даже страну. Я протянула руку и коснулась теплого воздуха, настолько тяжелого, что он застыл перед нами стеной. Энергетические щупальца тотчас попытались всосать меня в бездну между пространством и временем.

— Куда мы отправимся?

— В будущее, миледи.

— Никаких новых прозвищ, — ляпнула я и только потом осмыслила сказанное. — Куда?!

— Туда, — рассмеялся Александр и втолкнул меня во временную петлю.

«Это невозможно», — хотела ответить я, но перед глазами потемнело.

С хлюпаньем и причмокиванием портал выплюнул нас как кусок пищи, застрявший в горле. Примерно так я себя и ощущала — чем-то, что погрызли, но проглотить не смогли. Дурацкая ломота расползлась по телу, конечности задубели, а внутренности перекрутились вокруг себя и свернулись в тугой узел.

Возможно, Александр и могущественный маг, но пространственные дыры он делает посредственно. Впрочем, многие их вообще не способны создавать, так что сойдет. Сам колдун твердо стоял на ногах, словно перемещение не сдвинуло его и на сантиметр. Он стряхнул с рубашки невидимые пылинки и помог мне подняться с колен, на которых я оставалась, борясь с подкатывающей тошнотой.

— Ты в порядке? — спросил учтиво.

Чтобы не распрощаться с содержимым желудка — ну зачем я ела тот чизбургер? — пришлось уставиться на его начищенные ботинки и посчитать до десяти.

— Угу. — Я поморщилась и осмотрелась.

Перед нами стоял всё тот же мусорный бак, приткнутый к такой же заправке, какая была минуту назад. Даже запах жареной картошки остался неизменным. Желтолицая луна выглядывала из-за тучи и освещала нас робко, нехотя, тонкими лучами-нитями, готовыми порваться. С виду ничего не поменялось.

— Не получилось? — в надежде на лучший исход вопросила я, окончательно приходя в себя.

Межвременные прогулки не то, что б запрещены. Не, гуляйте, сколько хотите. Другое дело, что они попросту невозможны. В любом учебнике пропечатана непреложная истина: «Время — материя, не поддающаяся слому», а потому забрести на денек-другой в прошлое не удавалось даже архимагам.

Ну либо они это тщательно скрывали.

— Сейчас узнаем, — равнодушно бросил Александр. — Пойдем.

Казалось, что ему переместиться в будущее — как в магазин сходить. Ровным счетом никаких переживаний: ни волнения, ни испуга, ни интереса. Мне даже захотелось залепить ему пощечину, чтобы убедиться, что он вообще умеет испытывать хоть какие-то человеческие эмоции.

Мы вышли обратно к Макдональдсу, и когда я мельком заглянула в его намытые окна, то застыла от шока. За кассой стояла не миловидная девочка-студентка, а скелетообразное тело неприглядной наружности, на лысой башке которого была нацеплена фирменная кепка общепита. Второе такое же тело до блеска натирало стол влажной тряпкой.

— Как и следовало ожидать, автомобиля нет, что означает… — начал Александр, но я его перебила, ткнув пальцем в окно.

— Да понятно уже, что мы в будущем. Ты это видел?! Мертвецы в качестве обслуживающего персонала. Получается, ты организовал восстание, да?! Охре… ничего себе! Насколько далеко мы ускакали?

В его глазах всё-таки отразилась нотка самодовольства, но тотчас скрылась за маской равнодушия. Александр покрутил ладонью.

— Плюс-минус год.

— О, так, значит, меня уже выпустили из университета на все четыре стороны? — обрадовалась я. — Как бы аккуратно выпросить у себя из будущего, что конкретно попалось мне на государственных экзаменах?..

Пока я обдумывала, как навестить обновленную Нику Миронову, Александр вызвал такси и назвал таксисту — мертвецу! — какой-то адрес. По дороге вопросов я не задавала, дабы не вызвать подозрений у водителя. Только крутила головой из стороны в сторону, отмечая непривычные рекламные щиты, обновленные версии мобильных телефонов, закусочные, что сменили знакомые мне магазины. Кстати, на рекламных вывесках то тут, то там появлялась нежить. Местами заретушированная, а кое-где напротив, выпячивающая свои отличия. Была даже социальная реклама: «Мы такие же, как вы, смертные» — с оскалившимся упырем в полный рост.

Нас высадили возле небоскреба в самом центре Москвы. Александр расплатился наличными и достал из сумки магнитный ключ, которым провел по замку. Дверь открылась, впуская нас в нутро элитного дома. В первую секунду я чуть не ослепла от количества позолоты и зеркал, окруживших нас со всех сторон. Услужливый консьерж поприветствовал Александра по имени и пожелал доброго вечера — получается, здесь колдун и поселился?

Лифт домчал нас до последнего этажа, на котором располагалась всего одна дверь.

— И зачем мы сюда пришли? Это твоя квартира? — полюбопытствовала я, переступая с ноги на ногу.

Внутри поселилось какое-то волнение, непонятное, а оттого особо тревожное. Словно в животе стало так голодно, так пусто. Готова ли я к тому, что увижу внутри? Почему мне кажется, что это принесет новые проблемы или многократно усилит старые?

— Моя, и я должен пообщаться с собой из будущего, — просто ответил Александр, поглядывая то на ключ, то на звонок. Видимо, он раздумывал, предупредить о своем визите или войти по-хозяйски.

— А разве это не запрещено? Ну, типа нельзя ломать ход времени, события и всё такое.

Хотя в учебных пособиях подобного не писали, но фильмы с книгами упорно твердили: не вмешивайтесь во время, если не хотите огрести. Я вот очень не хотела. Кроме того, не была уверена, смогу ли выдержать двух Александров одновременно, когда мне и с одним-то не сильно комфортно.

— Мне о таком никто не рассказывал, — хмыкнул Александр и воткнул-таки ключ в замочную скважину.

Как только мы очутились в коридоре, выложенном черно-белой плиткой, я поняла, что прекрасно помню это место. Апартаменты из сновидения. Кажется, вон из того окна я и сиганула вниз, а после расшиблась об асфальт. Получается, Александр таки приобрел её — или захватил, угробив предыдущего владельца; с него станется. Кстати! Если он пришел к себе домой, то где-то неподалеку могу ошиваться я в качестве покорной женушки, которая кашеварит на кухне размером с футбольное поле.

Впрочем, на вешалке не было женской одежды, никакой обуви и прочих прибамбасов, которые я непременно притащила бы с собой из общежития. Это отчасти обнадеживало. Возможно, Александр передумал жениться?

Интересно, каким образом я из будущего сумела его в этом убедить?

Так, нам точно надо пересечься где-нибудь за чашечкой кофе. У меня скопилось слишком много вопросов к самой себе. Тьфу, попахивает шизофренией.

Александр по-хозяйски — что и правильно, а кто он ещё? — прошелся по квартире. На низеньком столике стоял пустой стакан, рядом валялся мобильный телефон экраном вниз. Дом был чист и прибран, но абсолютно безлик, словно сдавался в посуточную аренду и не принадлежал никому. Ни единой вещицы, делающей квартиру чьей-то. Ни картин, ни книжных полок, ни разбросанной одежды.

И, абсолютно точно, никакой меня.

— Вот я где, — ухмыльнулся колдун и показал на полностью стеклянную балконную дверь.

Александр, версия 2.0, стоял, опершись о перила, и курил какую-то модную электронную сигарету. Это была точная копия, разве что коротко стриженная и одетая в черный спортивный костюм, а не джинсы с рубашкой. Конечно, не копия, а он же из будущего, но в моей голове это укладывалось с трудом

Мой Александр — вообще-то не мой, но так их проще различать — постучал по стеклопакету, и не мой Александр без всякого испуга или напряжения повернулся на звук. Незваные гости его мало смущали. Он выпустил изо рта облачко пара и, засунув погасшую сигарету в карман, вышел в гостиную.

Александры уставились друг на друга с неподдельным любопытством. «Смотрю в тебя как в зеркало», кхе-кхе. Я кожей ощутила себя лишней. Как оказалось, так оно и было, потому что спустя несколько долгих мгновений Алекс — так, решено, старый будет Александром, а новый Алексом — перевел взгляд на меня и, видимо, остался недоволен увиденным.

— Ты! — он зарычал что-то невнятное, и в меня полетел энергетический поток такой силы, что свалил бы замертво и слона. Повезло, что Александр выставил магический щит, загораживая нас.

— Не трогай Нику. Ты ведь прекрасно знаешь, зачем мы тут, и, скорее всего, даже ждал нас, — сказал он своему отражению. — Мы должны многое обсудить.

— Без неё, — выплюнул Алекс со злостью.

Они были так похожи и такие разные одновременно. В будущем что-то переменилось, что добавило во взгляд колдуна льда и безысходности, которую он прятал за яростью. Неужели всему виной я?..

— Ника, подожди на кухне? — не попросил, но приказал Александр, после чего выставил звукоизоляционную заслонку.

Мне не оставалось ничего, кроме как исполнить требуемое. Если честно, оставаться наедине с ними было невыносимо. Особенно после того, как меня чуть не прихлопнули вместо приветствия.

Пока два великих мага обсуждали какие-то не менее великие дела, я слонялась из угла в угол в кромешной тьме. Пустой холодильник порадовал одинокой коробочкой лапши. Только после додумалась включить свет, и кухню осветил холод светодиодных лент, выложенных по периметру потолка. Это была истинно холостяцкая обстановка: ни тарелок, ни кастрюль, ни разделочных досок.

И тут я увидела фотографию, на магнит прикрепленную к дверце холодильника. Снимок, распечатанный на фотобумаге, был бы совершенно обычным, если бы не то, что он изображал…

Мы с Александром сидели совсем рядом друг к другу. Я без какого-либо стеснения или раздражения улыбалась так сильно, что на щеках появились ямочки. Мой будущий — или на тот момент уже настоящий? — супруг чуть изогнул губы. В её глазах плескалось неподдельное счастье. Я отвернула снимок от себя, но он прочно впечатался в память, вызывая волну непонимания. Что случилось между нами за этот год, что я успела растаять и научиться улыбаться с ним как со своим, а он — люто возненавидеть ту, которую совсем недавно желал в безраздельное пользование?

— Мы поговорили, дай Александру пару минут, и можете идти, — раздался властный голос, прерывая мои раздумья.

Алекс застыл в дверях, загородив собой проход. На его породистом лице не читалось ровным счетом ничего, кроме нескончаемой усталости.

— Тогда дай пройти, — фыркнула я, отпихивая его руками.

На миг мы застряли в проходе, но этого мига сполна хватило, чтобы Алекс осмотрел меня с каким-то непонятным чувством. Нет, это была не ненависть, даже не презрение. Скорее обида или непонимание. Что-то утерянное, со вкусом безмерной тоски. Холодные пальцы коснулись моего подбородка, провели по скулам. Я отдернулась.

— Не знаю, что происходило между нами за год, но не вздумай меня трогать, — выплюнула я.

На его безымянном пальце сверкнуло золотом кольцо: пятимиллиметровый ободок с крошечным бриллиантом по центру. Мы еще и пожениться успели или он захомутал кого-то другого? Но почему этот другой никак не отметился в апартаментах мага?

Я даже хотела спросить Алекса об этом, но на мои плечи легли руки.

— Он тебя обижает? — спросил Александр с недовольством.

— Нет, — покачала я головой, отрывая взгляд от кольца.

— Будь осторожен с ней, она подведет тебя к черте, — сказал Алекс перед тем, как вытащить электронную сигарету и нажать на кнопку включения. По воздуху поплыл седой дым.

Алекс затянулся со вкусом, точно приговоренный к смерти, у которого остался последняя затяжка перед выстрелом в затылок.

— Буду, — согласился Александр и жестом показал на дверь. — Пойдем.

Прощаться никто не стал.

— Что вы обсуждали? — спросила я, когда лифт повез нас вниз, и на экране замелькали этажи-цифры.

— Узнаешь чуть позже. Ника, послушай, мне нужно заглянуть еще кое-куда. Подождешь меня в номере отеля?

— О, у нас есть номер в отеле?

— Снимем, — бросил Александр.

Разумеется, он притащил меня в какое-то фешенебельное здание, в котором даже рот открывать было страшно — мало ли надышу на драгоценную столешницу из мрамора. Я мысленно пожалела о дырявых джинсах и непричесанной голове.

Нас сопроводили в гигантский номер на двоих. Белоснежный от потолка до стен и мебели, какой-то дурацкий, будто больничная палата. С одной двуспальной кроватью королевских размеров, что мне сразу не понравилось. Правда, Александр, заметив мое напряжение, хмыкнул:

— Я не покушусь на твою честь. Вообще сомневаюсь, что приду ночевать. Никуда не уходи, ладно? Лучше закажи себе что-нибудь в номер, говорят, здесь недурственно готовят.

На покрывало легла кредитная карта.

— На случай, если захочешь заказать сюда пиццу из ближайшей забегаловки, — подмигнул мне Александр. — Два-четыре-восемь-шесть

Как только за ним закрылась дверь, я высунулась в окно. Дождалась, когда высокая фигура сядет в черный «Мерседес», припаркованный возле входа, посчитала до десяти и, захватив с собой карту, рванула на выход.

Входная дверь была не заперта.

Повезло.

Самое время повстречаться с собой и уточнить, чем конкретно я насолила собственному супругу.

Первым делом я попыталась откопать себя в социальной сети, чтобы выискать хоть какую-то информацию о местоположении. Ну, мало ли найду фотографии с Бали или Шри-Ланки — тогда успокоюсь, ибо чего лезть к тому, кто и так счастлив. Мой телефон работал — это плюс; я ожидала, что техника не оценит временных перемещений и откажется функционировать и будет болтаться кирпичом в кармане. Телефон-то работал… Да только о Нике Мироновой в мировой паутине не было ровным счетом ничего. Либо испарилась, либо так и не восстановила страницу после того, как удалила её в АНиПС.

Поискали среди давнишних знакомых — никаких следов. А может быть, я свалила куда-нибудь по-тихому, чем разозлила Алекса из будущего, вот он и встретил меня в прямом смысле убийственно?

Да нет, ерунда какая-то. Понимаю, он бы попытался меня придушить, но бросаться силовым комом разрушительной силы в ту, которая попросту уехала, не попрощавшись? Что-то не складывается.

Скорее всего я попрощалась, да так, что Алекс это прекрасно запомнил.

Интересно, с кем я сохранила контакты за год, а с кем умудрилась разругаться как с той же Ритой? Мало ли напишу кому-то в социальную сеть с незатейливым вопросом — где Ника? — а меня отправят так далеко и извилисто, что вслух не произнести. Ну и, будем честны, ни с кем я и не дружила особо, так, общалась на уровне «привет-пока».

Выход один — топать в родной университет. Местные сплетники знают всё обо всех выпускниках.

Но для начала необходимо немного преобразиться, а то мало ли я так сдала выпускные экзамены, что меня навсегда изгнали из университетских стен. Или обещала уехать в Гималаи, а тут заявлюсь во всей красе и вызову ненужные вопросы.

Короче говоря, бесцельно побродив до десяти утра и съев какую-то бесконечно вкусную булочку в дорогущей пекарне (отрываться за чужой счет, так на полную катушку), я двинула в парикмахерскую. Там меня не только постригли и покрасили в иссиня-черный, но и сделали «естественный макияж» в четыре слоя, после которого меньше всего я походила на благовоспитанную студентку, а скорее — на девицу облегченного поведения и низких моральных принципов.

Следом я отправилась в университет, где примкнула к стайке болтливых девиц на курс младше моего, с которыми когда-то зависала на совместных попойках, и поинтересовалась, не знают ли они, где сейчас обитает Миронова Ника. Информации было мало, и вся какая-то зыбкая. Вроде как отчислилась ещё в том году, что неточно, и исчезла с горизонтов. Другие девчонки, помладше и помолчаливее, рассказали, что вроде как эта неугомонная Ника вернулась в академию где-то на задворках цивилизации, дабы там сдавать выпускные экзамены. А может быть, и не вернулась…

Короче говоря, моя судьба была под знаком вопроса. А потом я узнала, что единственная, с кем Ника крепко общалась незадолго до исчезновения — Рита. Моя Рита. Та самая, с которой я поклялась отныне не иметь никаких дел.

То есть мы не просто помирились, но вновь стали закадычными подружками? Интересно складывается. Непонятно, но оттого вдвойне волнительно. Я залезла на её страничку: трудится младшим лаборантом при каком-то научном институте, фотографируется в белых халатах… до сих пор общается с упырем-Антоном и даже ездит с ним в Сочи. Любопытненько.

Я купила новую сим-карту и, вставив её в свой мобильный, набрала номер телефона. Десять долгих гудков, следом за которыми раздалось сонное:

— Да?

— Добрый день. Это Маргарита? — на всякий случай, я изобразила растерянность. — Прости, если отвлекаю.

Плохенькая легенда у меня имелась, осталось только отыграть её на нужном уровне.

— Н-ника?.. — опешила некогда подруга. — Это же ты… твой голос…

— Нет, я её сестра, — пусть это и вранье, но Рита слышала про мою семью немногое, а потому всплывшая из неоткуда сестрица вполне могла заваляться в моем семейном древе. — Дело в том, что я много лет хотела помириться с Никой, но всё никак не могла найти её контактов. А тут вырвалась в Москву и заехала в ваш университет. Вот, выведала, что Ника куда-то испарилась, а до этого общалась с тобой одной. Не подскажешь, где я смогу её найти?

Нет, конечно, это всё шито белыми нитками, но Рита ведь мечтательница, а мечтатели верят в счастливое воссоединение. Вот и сейчас она должна всхлипнуть от умиления, а затем растрепать о моей судьбе всё-всё-всё, включая неприличные подробности.

Рита действительно всхлипнула, но в этом звуке не было ни грамма радости. Скорее — неприкрытое отчаяние.

— Она… погибла, — донеслось до меня шепотом, а потом на том конце поселилась жуткая тишина.

— В смысле погибла? — Я заледенела изнутри. Дышать стало так трудно, словно горло перетянуло леской.

Эти слова просто не могли быть правдой. Погибла? Просто взяла и… что? Не уехала на край света, не воссоединилась с Игнатом или не смирилась с Александром, а умерла?

— Несчастный случай, магический выброс неизвестного происхождения. Подозревали её жениха, — призналась Рита с нескончаемой тоской в голосе. — Если хочешь, приезжай, я расскажу тебе подробнее. Но, если честно, сама знаю немногое. И это, соболезную. Ника была замечательным человеком, жалко, что вы не помирились раньше.

Разумеется, я записала её новый адрес и собиралась съездить, чтобы узнать, как именно — и желательно, какого конкретно числа — меня не стало. Обязательно съезжу, как только приду в себя. Мне надо побыть одной, обдумать, осмыслить. Принять. На ватных ногах дотащилась до автобусной остановки, где села на первый автобус и поехала незнамо куда. Перед глазами всё плыло. Осознание того, что мне выделено меньше года жизни, а возможно, и вовсе несколько дней, дробило, рушило, крушило на части.

Почему Александр пытался убить меня в будущем? Что произошло между нами в прошлом? Сколько времени пробежало с момента фотографии если не влюбленных, то близких друг другу людей, до дня, когда он уничтожил меня без какого-либо сожаления?

— Девушка, конечная! Не задерживайте маршрут! — прикрикнул водитель, по всей видимости, на меня, потому что в автобусе больше не было ни единой живой души.

Я выползла на улицу и поняла, что даже примерно не представляю, где нахожусь. Это был какой-то низенький, отдаленный район, утыканный малоэтажными блочными домишками и высокими бетонными заборами метра под два. Здесь пахло удушливо, чуть приторно. Смертью. Чем-то неживым, унылым, въевшимся в воздух и осевшим на пыльном асфальте.

Это был новый район и, думается мне, здесь существовала нежить, получившая долгожданное равноправие со смертными.

— Иди сюда, красота! — услышала я за своей спиной присвист.

Обернулась, чтобы встретиться глазами с компанией явно неживых гопников. Равнодушие во взглядах, посеревшая плоть, губы землистого цвета. В другое время я бы посмеялась над тренировочными костюмами, в которые гопота была упакована. Но сегодня как-то не до смеха. Их всего трое, и я запросто с ними справлюсь, если захочу. Но неужели так бывает? На тебя нападает в каком-то окраинном районе местная нежить ровнехонько после того, как ты узнала, что в скором времени откинешь копыта?

— Не откажешь трем кавалерам в поцелуе? Обещаем быть нежными.

Вот вам и естественный макияж. Судя по всему, на моем лице, выкрашенном всеми цветами радуги, прям-таки читалась отпускная цена. Меня обступили со всех сторон. Нежить шутила что-то непристойное и о чем-то спрашивала, ждала какого-то ответа. Мне даже не захотелось бороться. Будь что будет. Возможно, так даже проще…

«Сопротивляйся!», — раздалось в моей голове ударом колокола.

Вновь появились пунктиры и всполохи, и аромат чистой, нерастраченной магии защекотал ноздри. Я вскинула руку и…

Бетонную стену свалило точно карточный домик, и обломки посыпались на незадачливых кавалеров, которых откинуло к стене секундой ранее. По земле пошла рябь.

— Восхитительно. Я же говорил, у тебя огромный потенциал. — Спустя несколько секунд на мои плечи легли чьи-то руки.

Я вздрогнула, но повернулась на голос. Всего-навсего Александр, довольный донельзя, аж зрачки искрят молниями от удовлетворения.

— Если ты был неподалеку, то почему не помог? — Я посмотрела на то, как недавние кавалеры выползают из-под завалов и со стонами сваливают куда подальше.

— Потому что не хотел спугнуть тебя и твою силу. Ты способная девочка и со всем разобралась сама, а я только навел на истинный путь. — Александр плотоядно улыбнулся. — Ника, нам пора возвращаться в настоящее. Ты готова?

Впрочем, он не спрашивал, а утверждал. И скоро портал с чавканьем поглотил нас в себя, чтобы выплюнуть где-то на пустынной окраине города, где за год возведут новый район и населят его мертвечиной.

Глава 13

После очередного кувырка я долго-долго приходила в себя, пытаясь не распрощаться со съеденной утром булочкой, часто дыша и мысленно проклиная мясорубку под названием «временной портал». Так ещё и Александр коршуном навис сверху, рассматривая меня фирменным взглядом, от которого хотелось зарыться глубже в землю.

— Тебе идёт новый имидж, — произнес он иронично, помогая мне подняться и отряхнув мои колени от налипшей земли.

— Ха-ха, — ответила мрачно.

Если раньше я напоминала относительно элитную девицу легкого поведения — все-таки стильная стрижка, профессиональный макияж, — то теперь походила на очень неразборчивую и нищую жрицу любви, которая в свободное время рыскает по помойкам, чтобы хоть как-то прокормиться.

— Нет, честно. Такая роковая женщина, тебе не хватает только мини-юбки и колготок в сеточку. — Александр закусил губу, борясь со смехом. — О, а еще знаешь чего? Сапогов на таком тоненьком-тоненьком каблучке.

— Это называется «шпилька», — проворчала я, пихая внезапно повеселевшего колдуна под ребро.

— Точно-точно, совсем вылетело из головы, — покивал тот с самым серьезным видом.

Тяжело признавать, но мрачной и надменной скотиной с манией величия он нравился мне больше.

— Я уже поняла, что ты знатный шутник. Но давай-ка о насущном. Получается, ты следил за мной всё то время, что я шлялась по городу? — Я уперла кулаки в бока под согласный кивок Александра. — Почему просто не остановил где-нибудь и не предложил отправиться обратно, пока не случилось всего этого… — Слова застряли костью посреди горла, и пришлось выдумывать: — Вообще-то на мою честь не покусились какие-то мертвецы!

— Мне было интересно, куда именно ты понесешься, сломя голову, прямо из гостиничного номера, и что конкретно ты вытворишь. Но не ожидал, что дело ограничится парикмахерской, университетом и окраиной. — Кажется, в его голосе появилось огорчение, какое бывает у ученого, теория которого разлеталась вдребезги после первого же эксперимента. — Если на этом допрос окончен, я вызову такси.

Ну что я могла ещё возразить? Что он невоспитанный хам, который бросил девушку в одиночестве с картой, полной наличности, и потому я была вынуждена сбежать из гостиницы? Или что следить за кем-то — омерзительно? Сомневаюсь, что для него это станет открытием.

К чему вообще скандалить? Александр привык добиваться своего, брать от жизни всё, а заодно контролировать каждый шаг приближенных людей. А мне надо либо быть внимательнее, либо смириться и пустить ситуацию на самотек.

Главное — предотвратить свою погибель, а остальное досадные мелочи.

Вскоре мы пробирались на побитой жизнью «Волге» — единственный водитель, который согласился поехать черт знает куда и вывезти обратно черт знает кого — через овраги и колдобины к заправке, где скучал автомобиль Александра, а я думала лишь об одном.

Лучше бы колдун оставил меня в будущем, и мне не пришлось бы умирать дважды.

Не было ни единой здравой мысли на тему того, как понять, откуда и когда ждать неминуемого. Что мешало мне рассказать всё Александру и попросить его отправить меня в будущее еще на пару часиков, чтобы подробнее расспросить Риту?

Не знаю, но почему-то я не могла высказать ему всё, как есть. Не чувствовала себя с Александром своей. Нужной. Той, ради которой готовы менять планы, а не той, которая послужит дополнением к желаемой картинке мира великого колдуна.

Ведь что-то разведет нас в будущем, поставит на разные стороны баррикад, и однажды, увидев меня из прошлого, Алекс скажет: «Ты!» — и прозвучит это как оскорбление, как пощечина, как оплеуха.

Нет, для начала я приду в себя и пойму, что могло связать меня и этого мужчину с восточными чертами лица и неприятным характером, почему мы стали близки, как сроднились и что сумело нас отдалить. А уж потом расскажу ему правду, которой он, отчего-то мне думается, и так владеет.

Необходимо только сосредоточиться, а не жалеть себя раньше времени.

Всю дорогу мы хранили тяжелое молчание, затем Александр высадил меня возле общежития и уехал быстрее, чем я успела помахать ему на прощание.

Тут-то и ожили мои демоны. Все страхи, которые я прятала глубоко под кожей, проснулись, вздыбились и полезли наверх, по позвоночнику, пробираясь к черепушке, которую грозились разорвать своим напором.

У меня оставалось два варианта: напиться до беспамятства либо рассказать обо всем кому-то, кому я могла бы довериться.

Ну, или доверяла когда-то давно.

Дверь в комнату Риты была открыта, и я, помявшись на пороге, вошла внутрь. Играла легкая успокаивающая музыка. Пахло благовониями. Некогда лучшая подруга стояла на ядерно-желтом коврике для йоги, оттопырив попу и выглядывая лицом между своих ног. Кажется, эта поза называлась «собака мордой вниз», но я всегда считала эту «собаку» каким-то извращенным порождением фантазии.

— Привет, — сказала я, рассматривая красное от натуги лицо Риты.

— Привет, — ответила та, не меняя позы. — Мы знакомы?

Я фыркнула.

— Ну, если ты не узнаешь человека, с которым ночевала в одной спальне четыре года, то нам не о чем разговаривать.

— НИКА! — Рита подскочила и чуть не перекувыркнулась из своей «собаки» во что-то ещё менее симпатичное. — Прости, что я не узнала тебя, но ты так… изменилась.

Последние слова она произнесла, приняв позу «человек разумный». Нам понадобилось несколько минут, чтобы перейти от нейтрального общения к нормальному диалогу, а затем Рита понеслась на общую кухню, где заварила дешевый кофе с привкусом бумаги и вернулась ко мне, неся обе кружки, наполненные до краев, а поверх них — блюдце с овсяным печеньем.

— Рит, я не хотела приходить, но во мне такое происходит, что я не справлюсь одна.

— Что случилось? Дело в Александре? — подруга так и застыла с кружкой около рта. — Он обижает тебя?

— Не совсем. — На секунду я засомневалась, но после выдавила: — Мне сказали, что я умру. Точнее — умерла.

Дело в том, что «умру» дает шанс на спасение, на возможность склонить судьбу в свою сторону, а «умерла» — слово окончательное и бесповоротное, как само время.

— Кто сказал?! — гневно вопросила Рита.

— Ты и сказала.

Подруга чуть не выронила кружку. В её глазах появилась неприкрытая обида.

— Мы, конечно, в последнее время не ладили, но я бы не стала такое говорить.

Ну а потом она узнала и про вылазку в будущее, и про встречу с Алексом, и про прогулку до университета с последующим звонком той Рите, которая стала вполне себе довольным лаборантом.

— А что мы с Антоном? — перебила меня на полуслове и сразу смутилась: — Ты не подумай, просто так переживаю, сможем ли мы восстановить контакты.

— Думаю, вы успешно встречаетесь, — успокоила я её и добавила про фотографии с пляжа на Черном море.

Рита мечтательно улыбнулась, но тотчас переменилась в лице, становясь собранной и решительной.

— Что будем делать? Я имею в виду, с тобой и твоей смертью.

— Не знаю.

Я потянулась за печеньем, но блюдце было почти пустым, а кофе выпился как-то сам по себе. Мы сами не заметили, как умяли штук десять, когда на обычных посиделках, а не за разговорами о жизни и смерти. Все-таки приятно быть с кем-то, кого понимаешь с полуслова.

— Может быть, признаешься Александру? Он придумает, как спасти тебя.

— Я не хочу, — покачала головой. — Они о чем-то разговаривали с Алексом, и, возможно, тот рассказал ему и про мою смерть тоже. Раз уж Александр никак не сообщил мне об этом, то бесполезно просить его о помощи. Увы, у моего жениха свои планы.

— Тоже верно.

— Есть еще кое-что. — Я вспомнила снимок с дверцы холодильника и максимально точно описала его. — Получается, за год мы сблизились, и я должна понять, что стало тому причиной. Вот если пойму, тогда и откроюсь.

Рита хлопнула в ладоши и, усмехаясь, сказала:

— Чтобы понять, как вы сблизились с Александром, надо с ним… кхм… сблизиться. Отвечай на его звонки, соглашайся на встречи, узнавай его со всех сторон и попытайся выведать, рассказывал ли ему этот Алекс что-то про тебя.

Если честно, меня этот вариант категорически не устраивал. Что-что, а роль влюбленной дурехи далась бы мне с трудом, потому что я совершенно не умела скрывать эмоции, не следила за языком и не смогла бы изображать интерес, когда тем даже не пахло.

— Может быть, пойти от обратного? — Я состроила кислую мину. — Послать его лесом, не сближаться и вообще свалить куда-нибудь на край света? Живее буду.

— Не факт. — Рита вздохнула. — Возможно, он укокошил тебя как раз за то, что ты отказалась с ним контактировать. Он же с тараканами: сегодня предложил замужество, а завтра убил за ослушание. Короче говоря, Никсен, хочешь очаровать мужика — будь паинькой.

После мы договорились с ней, что все-таки вновь съедемся, потому что Рите досталась в соседки «свинья похлеще тебя», а моя новая соседка невыносимо храпела и разговаривала сама с собой.

Ну а вечером я собралась с духом, открыла бутылку с яблочным сидром и, укутавшись в теплый плед, написала первое сообщение своему жениху. Было неуютно, но алкоголь притупил страх.

«Итак, устроим заочную ставку. Готов отвечать на каверзные вопросы?»

«Готов», — прилетело моментально, словно Александр караулил в обнимку с телефоном.

«Где ты учился?»

Он написал название института, кафедру и специальность, а заодно предложил продиктовать номер аттестата, правда, уточнил, что тот недействителен, ибо его хозяин официально скончался, а вот новый Александр полный ноль без среднего образования. Я колкость проигнорировала.

«Ответ принят. Чем увлекаешься, кроме порабощения миров?»

«Коллекционирую музыкальные пластинки, часы и женские сердца. Твоё будет уже 666, та, которая запрещает называть себя богиней».

На несколько безобидных вопросов я получила столь же обычные ответы. В этом не было ничего, кроме обычной переписки двух людей. Я бы даже не назвала наше общение дружеским. Больше походило на собеседование или онлайн-знакомство в ускоренной перемотке.

Понадобилось ополовинить бутылку, чтобы задать новый вопрос:

«Был влюблен?»

Интересно, что он ответит? Что это не моё дело, или что такие, как он не влюбляются, ибо это выше их достоинства?

Телефон молчал долго, но потом на экране высветилось долгожданное уведомление, состоящее из одного слова, в котором, как мне показалось, скопилось слишком много личного.

«Однажды».

«Почему вы расстались?»

«Потому что-то она задавала слишком много вопросов, — пошутил Александр и добавил спустя несколько мгновений: — Настало время для моего допроса. Что ты любишь настолько, что готова продать душу, Миронова Ника?»

Первым порывом было сказануть что-нибудь гаденькое и невежливое, а заодно напомнить, что душу продают только дьяволу, кем Александр и является, но я вспомнила Ритины наставления, а потому ответила честно, пусть эта честность далась мне с трудом.

«Наверное, море. Я была там всего один раз в далеком детстве, но запомнила, какое оно волшебное. Ну, знаешь… Шум морских волн, крики чаек, лунная дорожка по вечерам».

«Будет тебе море», — написал Александр и перестал отвечать на мои сообщения.

Прозвучало угрожающе. Нет уж, ни на какой курорт я с ним не поеду хотя бы потому, что мне надо заниматься учебой, а не кататься с богатенькими мужиками по заграницам. Так ему и скажу при случае, что путевками меня не купишь.

Но стоило мне уснуть, как стало понятно, что Александр здорово сэкономил на путешествии. Привычные запахи исчезли, и в носу засвербело от соли. Пальцы ног нащупали под собой горячий песок. Ветер, такой плотный, точно тонкий шелк, обвил мои плечи, запутался в волосах.

— Где я? — спросила, не разлепляя век, наслаждаясь ароматами и звуками.

— На своем личном море, — хмыкнул Александр, который стоял позади, и его дыхание щекотало мою шею. — Если хочешь, можешь остаться одна. Не буду мешать тебе наслаждаться воспоминаниями из детства.

— Нет уж, останься, — подумав, решилась я и обернулась к колдуну.

Море тянулось до самого горизонта и сливалось с ним воедино, точно все краски неба перетекали в его неспокойные воды. За нашими спинами стелились бескрайние пески. Ни людей, ни животных, ни единого стороннего звука — лишь прозрачная вода, песчаное золото да ветер-гуляка. Во вчерашних джинсах и свитере было неимоверно жарко. Видимо, те вещи, которые Александр вспомнил, он на меня и нацепил.

— А можно мне какой-нибудь другой, менее зимний наряд? — Оттянула шерстяной ворот, показывая неудобство.

— Сотвори его сама, — предложил колдун.

Он плюхнулся на песок, скрестив ноги, и уставился на меня с неподдельным любопытством. Ну а я не придумала ничего лучше, как представить себя в легком сарафане и добавить заунывным голосом:

— Появись!

Увы, с магией у меня не клеилось.

— Плохо стараешься, — проворчал Александр. — Ты сама не веришь в то, что можешь что-то изменить. Даже сейчас! Ника, осознай, что ты спишь, а потому этот мир полностью подчиняется твоей воле.

С этими словами он поднялся над землей на метр и завис в той самой позе, в которой до этого сидел, как йог, добившийся просветления. Его собственные джинсы лоскутами сползли с незагорелых ног, выстраивая из кусочков ткани шорты, рубашка обратилась в белоснежную майку.

— Ну же! — приказал колдун, и я вновь представила себя в сарафане, но на этот раз прорисовала каждую его деталь: лазурного цвета хлопок, свободный низ до колена, чуть стянутый верх и тонюсенькие бретельки.

— Ты делаешь успехи. — Александр хлопнул в ладоши, когда моя фантазия кончилась.

Получилось!

Под сарафаном обнаружился сине-зеленый купальник с высокими плавками, причем именно такой, на какой я совсем недавно таращилась в магазине и недоумевала, как несколько полосок могут стоить десять тысяч рублей. Ну, хоть так надену.

Я стянула сарафан и с разбегу окунулась в воду, кинувшись в море со всей отчаянностью. Сначала показалось, что меня с головой накроет волна, но после первый страх перед неизвестностью прошел. Вскоре я бултыхалась как ребенок, то ныряя, то выныривая, то валяясь на спине, раскинув руки в стороны и позволяя морю нести меня по волнам.

Александр всё это время сидел на пляже далекой темной точкой, да я и не звала присоединиться, наслаждаясь одиночеством и соленой водой.

— Хочу жареных сосисок, — сказала, выбравшись на берег, и махнула рукой перед нами.

Тотчас появился небольшой мангал и шампуры с нанизанными на них сосисками. Не знаю, почему я не представила уже готовое мясо. Наверное, мне захотелось поучаствовать в процессе приготовления, а заодно попускать голодную слюну на шипящие угли.

— Ну какие сосиски без дорогого вина? — прыснул Александр, добавляя к композиции бутылку красного полусухого и два бокала.

Мы ели и пили, разговаривая о всякой ерунде. А затем Александр все-таки снял майку, и на секунду я засмущалась как девочка-подросток перед симпатичным парнем. Его тело было фактурным: не накаченным, но и не жилистым. Мускулы, мышцы, пресс кубиками, выступающие вены — всё как из женских грез, как с романа в мягкой обложке.

— С твоего позволения искупаюсь, — сказал колдун, откидывая майку и стягивая шорты.

— Не заплывай за буйки, красавчик.

Он плыл мощными гребками, противясь течению, словно пытаясь подмять то под себя. Море волновалось, но Александр был сильнее его. Мне нравилось смотреть на их борьбу. Истинное столкновение стихий. Было что-то завораживающее в его движениях, в гребках, и в том, что всё это происходило только в наших снах.

— Ты права, за море и душу не жалко продать, — признался он, когда вылез, откидывая со лба мокрую челку.

— Плохих вещ-щей не шоветую. — прошамкала, не очень-то эротично стянув зубами с шампура кусок горячей сосиски и жестом приглашая колдуна присоединиться к трапезе.

Кстати, об эротике. Как-то внезапно, между обсуждением еды и разговорами об учебе, рука Александра оказалась на моем бедре. Если честно, я не ожидала посягательства на свои конечности, а потому вначале тупо смотрела на то, как его ладонь скользит по коже, а уже потом отползла в сторонку.

— Даже во сне я не могу потрогать свою невесту? — обиженно уточнил Александр

— Извини, — коротко сказала я, не собираясь ничего уточнять.

— Давай по-честному. Ты влюблена в Игната? — спросил он хрипло, будто боялся моего ответа. Взгляд колдуна потемнел, а вместе с ним почернело вокруг, и тучи сгустились над головами.

Я натянула сарафан, долго путаясь в бретельках, затем покрутила шампуры, сдула песок с ладоней. Сделала тысячу дел, только бы максимально долго не отвечать на простой, казалось бы, вопрос.

— Если уж по-честному, то он мне нравился, но я пообещала тебе не приближаться к нему, потому никаких больше встреч. Игнат перестал для меня существовать.

«Как и я для него», — ёкнуло в сердце.

Александр сосредоточенно кивнул, то ли веря в мою полуправду, то ли принимая её за неимением другой.

— Расскажи про свою любовь. Ну, про ту, которая была «однажды».

— Ради неё я всерьез занялся магией и из-за неё оказался в могиле, — в голосе колдуна появилась тоскливая нотка.

— Давай подробности. — Щелчок, и вино потекло из новой бутылки по бокалам, наполняя те до краев.

Под алкогольный дурман проще делиться наболевшим. Вот и Александр нисколько не сомневался, говорил честно и подробно, точно давно ждал собеседника, перед которым мог бы выговориться:

— Я был совсем юнцом, когда познакомился с ней. И-ри-на, — по слогам, будто бы каждая буква её имени жгла в нем дыры. — Сильнейшая колдунья. Она заметила меня на вступительных экзаменах и взяла на «дополнительное обучение» в числе ещё нескольких счастливчиков. Нет, первое время всё было исключительно прилично. Я изучал магию вместе со всеми, Ирина грамотно направляла нас. Моя страсть к ней разгоралась давно, но я боролся до последнего. А потом меня сорвало, и в какой-то вечер, когда мы остались одни в кабинете, я признался, что жажду получить её всю без остатка. Ирина не воспротивилась моему желанию. Мне показалось, она давно присматривалась ко мне, но ждала первого шага. Мы стали любовниками, скрывались ото всех, и это будоражило ещё сильнее. Увы, Ирина развила мой дар, а после заявила, что отныне я ей неинтересен. Ей был нужен герой, тот который ежедневно готов жертвовать собой ради великой цели. Я же оставался дурным мальчишкой. Но Ирина разрешила нам общаться по-дружески, — он выплюнул эти слова как ругательства, — и даже открылась передо мной. Она мечтала перевернуть мир и заразила меня этой мечтой. Я был готов на всё, только бы вернуть её расположение. Мы боролись вместе, пока меня не отравили, и интерес Ирины во мне окончательно не отпал…

В его глазах отразилась неподдельная боль. Не надо было задавать дополнительных вопросов, чтобы понимать, насколько сильно он любил эту женщину и как сгорал от одиночества без неё.

— В будущем ты… — я запнулась, боясь своей догадки, — ездил к ней?

Мне вспомнилось, как он волновался, когда мы добирались до отеля, с какой легкостью оставил меня одну, как посматривал на наручные часы и облизывал губы. Мелкие детали, до сих пор неразличимые, проступили со всей отчетливостью.

— Да. — Александр криво ухмыльнулся. — Попрощаться, наверное. Узнать, как ей живется в новом мире, который я построил ради памяти о ней. Поверь, она давно стара и не так прекрасна, как прежде. Поэтому тебе нечего опасаться.

Хоть это и было сказано с иронией, но я осознавала, что даже сейчас Ирина засела в Александре колючей занозой. Думается, ни мне, ни кому-то другому никогда не превзойти ту, которая стала первой для великого колдуна.

— Как она тренировала тебя?

— Практически как я тебя сейчас. Надавливала на болезненные точки, учила принимать решение в критических ситуациях, как с той нежитью на окраине. Я искренне благодарен ей за уроки, как магические, так и жизненные. Надеюсь, что теперь смогу обучить всему тебя. Без какого-либо дурного помысла, исключительно от желания помочь.

— Спасибо, что рассказал. — Теперь моя ладонь легла на его колено, и Александр накрыл её сверху своей.

— Мне нечего было скрывать.

— И… я согласна продолжать учиться.

Тьма в его взгляде рассеялась, но лишь настолько, чтобы окутать ею меня.

— Отрадно слышать. Что ж, коль так, попытайся успокоить море.

То разбушевалось, накатывало гигантскими волнами на берег, слизывая песок. Я сосредоточилась, выстроила в голове четкую картинку покоя, даже поднялась на ноги. Но оно не утихало, бросало в лицо соленые брызги, злилось. Поднялся ураганный ветер, и песчаные крупицы полетели в глаза.

— Не получается. Это не так легко, как выдумывать одежду или еду.

Александр оказался за спиной, вытянул вперед обе руки и легонько повел ими, успокаивая непогоду, а затем — сжав кулаки — поднимая бурю. Вдалеке сверкнула серебристая молния, а следом пророкотал гром.

— Вспомни, что этот мир выдуманный, и в нем тебе позволительно всё. Выкладывайся целиком, отдавай себя до молекул, пусти электричество по венам и не выпускай, пока оно не пронзит сердце. Не важно, с кем тебе придется столкнуться, но ты должна быть подготовлена ко всему… — Колдун помолчал. — Даже к битве со мной.

ОН ЗНАЛ!

Я обернулась к нему с испугом в глазах и немым вопросом, готовым перерасти в крик, но Александр покачал головой.

— Я всё объясню тебе позже. Поверь, наше время не кончилось, только умей ждать. Пока же обучайся.

Сильные пальцы обхватили мои запястья. Наша магия соединилась, и мне показалось, что я окончательно опьянела, но не от вина или солнца, а от близости и единства силы. Его дыхание было тяжелым, кожа прикасалась к коже, и тот самый электрический ток, о котором говорил Александр, разрядами ударил по телу.

Небо просветлело, и волны откатили от наших ног. Море, безмятежное, сонное, замолчало. В каждом дыхании его вод, в дуновении ветра, в плывущих облаках — везде я чувствовала свою мощь. Я могла обуздать стихию как дикого зверя, приручить её и подчинить себе.

— Ничего себе… — Стерла тыльной стороной ладони пот со лба. — Таких красочных и опустошающих снов у меня ещё не было. Это даже лучше «всё включено» где-нибудь в Турции.

— Ника, я бы отвез тебя в любой уголок света за любые деньги, но понимаю, что ты принципиальна, а потому откажешь мне. Остается видеться только так, в дешевых забегаловках да на искусственных пляжах. Но если в эти моменты ты хоть как-то принадлежишь мне, то я готов ежедневно не спать, выдумывая ради тебя иные реальности.

Его губы смело тронули мою шею, порождая волну мурашек. Руки обхватили обнаженные плечи, пробежались по коже, обжигая ту каждым касанием. Пальцы переплелись с моими, и почему-то не захотелось скинуть с себя прикосновение.

— Я не претендую на твою свободу. — Голос прозвучал так далеко, что пришлось напрячь слух. — Просто знай, что я никогда…

На половине фразы я проснулась.

Глава 14

Мы встретились ещё четырежды, и, если честно, я успела к нему прикипеть. В первый свой приезд Александр умудрился не только пересечься с Артуром, но и поставить его на место. Мы гуляли по внутреннему двору общежития и обсуждали какую-то унылую ерунду типа препарирования нежити, когда перед нами возник мой бывший, такой недовольный, словно сожрал за раз десяток лимонов.

— Не хочешь познакомить меня со своим дядей, Ника? — скрипнул Артур зубами.

Он поигрывал бицепсами, трицепсами и, наверное, чем-то ещё, что имелось в его фигуре, никогда не пропускающей занятий в тренажерном зале.

— Кто это? — Александр недобро сощурился, и мне внезапно стало страшно за идиота-бывшего.

Артур мог нападать на погодок или угрожать первокурсникам, но в битве с великим колдуном ему не светило ничего, кроме бесславной кончины.

— Её парень, а ты кто?! — Артур подался вперед, его руки напряглись.

— Бывший парень, — мягко поправила я.

— А я — нынешний жених, — ухмыльнулся Александр и крутанул запястьем. — Проваливай, малыш, иначе…

Он не закончил, даже не применил видимую магическую — или физическую — силу, но Артур застыл как вкопанный. Глаза его заиндевели, тело обмякло, становясь ватным, податливым. С породистого лица смылись все краски, осталось только равнодушие. Дыхание выровнялось. Как под гипнозом. Александр не стал дожидаться, когда соперник придет в сознание, а просто обогнул его и перевел тему разговора на библиотеку МУКИ, «которая насчитывает свыше тысяч пособий по прикладной магии».

Лишь вечером он спросил:

— Так что вас связывает с этим породистым жеребцом, как его… Артуром?

— Мы имели глупость встречаться, — нехотя раскрыла я неприглядную тайну своей биографии, — но у нас как-то сразу не сложилось. Он был помешан на ревности, вечно меня контролировал, пытался хвастаться своими любовными достижениями. Фу, короче говоря.

— По нему видно, — согласился Александр задумчиво.

А утром я узнала от сокурсников, что Артур срочно переводится в другой университет. Настолько срочно, что его вещи собирает курьер, а сам он уже рванул на новое место куда-то в область.

«Ты слишком жесток с мальчиком», — написала Александру.

«Ты не представляешь, что за дурь обнаружилась в его симпатичной головке. Опасные мысли. В его интересах держаться от тебя подальше», — ответил тот. Больше мы эту тему не поднимали.

Во второй свой приезд Александр надолго заперся с моим деканом-драконом в его кабинете, после чего вышел раздраженный и не разговорчивый. Мне пришлось трындеть о всякой студенческой ерунде до хрипоты, чтобы колдун хоть ненадолго отвлекся от безусловно важных, но неприятных ему мыслей. Декан, кстати, после разговора с Александром тоже весь день рвал, метал и испускал языки пламени. О чем они беседовали, Александр так и не признался, да я и не приставала с расспросами. Меньше знаешь — дольше живешь.

В третий раз я встретила своего жениха на лекции по бытовому применению некромантии, причем великий колдун стоял за лекторской стойкой, а я опаздывала на полчаса, потому что бессовестно проспала.

— Добрый день, простите, задержалась! Больше не повторится! Разрешите войти? — выдохнула я, залетая в аудиторию и ожидая увидеть там нашего престарелого профессора, который, кроме своего предмета, вообще ничего не помнил, а потому на опоздания не реагировал. Если честно, оставшуюся часть пары я планировала провести на заднем ряду, чтобы накраситься и причесаться.

Но передо мной оказался Александр, который недобро покачал головой.

— Миронова, что за неуважение к предмету?

— Извини…те, — промычала я и плюхнулась на первую парту, потому что прятаться в глубине аудитории от преподавателя, который недавно целовал твою шею во сне, было бы неразумно.

Девочки-однокурсницы поедали то меня, то Александра любопытными взглядами, ожидая увидеть в нас что-то, что породило бы новые сплетни. Но колдун был невозмутим. Его ладони упирались в стойку, голос звучал ровно и жестко. Он описывал чары подробно, но не заунывно, приводил любопытные примеры. Если честно, я заслушалась им. И, что уж обманывать, залюбовалась…

Какая девочка не мечтает о сильном мужчине, который придет, разгонит все тучи над её головой и заставит её подружек смотреть на него с восхищением? Александр олицетворял непокорную силу. Не рафинированный учитель-теоретик, который дальше научных исследований мира не видел, а настоящий практик. Воин. Даже самые ленивые сокурсники слушали его с неподдельным интересом, жадно ловили его слова и впитывали их в себя.

Как оказалось позже, наш декан попросил его поделиться бесценным опытом с неразумными студиозами, а Александр согласился с единственным условием: делиться опытом он будет исключительно с моим потоком. Разумеется, ни о каком Александре, что погиб во имя сопротивления, речи ни шло. Новое имя, новое положение, новый статус — человек за кафедрой был всего лишь магом, что посвятил свою жизнь некромантии. Собственно, его легенду я вызубрила давно.

Он не задавал мне каверзных вопросов, вообще не обращал на меня никакого внимания, а я отчего-то вся напряглась и изучала острые линии его лица, взглядом пробегалась по плечам, шее, кадыку, волевому подбородку. Останавливалась на губах. От воспоминаний о том, как эти самые губы скользили по моей коже, тело охватывала приятная дрожь. Его губы пусть и недолго, но принадлежали мне. Его пальцы переплетались с моими. Его голос звучал в моей голове.

Это было чертовски странно, но Александр запутался в моих мыслях, переплелся с моими нервными окончаниями. И я ничего не могла с этим поделать.

«Сходим куда-нибудь?» — написала я ему за десять минут до конца пары.

Александр извинился перед аудиторией и прочитал сообщение незамедлительно. Блин, я надеялась, что он дождется перемены! На его лице не дрогнул ни один мускул, но пальцы набрали ответный текст, а затем я поймала быструю улыбку колдуна.

«В качестве наказания за опоздание выбираю оперу».

Я страдальчески закусила губу.

Колдун пообещал заехать за мной вечером пятницы, и весь следующий день я бегала с выпученными глазами, пытаясь отыскать в своем гардеробе что-то, смутно напоминающее вечернее платье. Рита прошлась по знакомым, но ни у кого в общежитии не было платья подходящего фасона и не заходящее за рамки приличия. Большинство наших девочек под вечерним нарядом понимали цветастый кусочек ткани, едва прикрывающий бедра.

— Сейчас всё будет, — сказала Рита, когда я совсем отчаялась, и вытащила из шкафа свое платье.

Черное, в пол, максимально закрытое, оно бы всем меня устроило, если бы не тот факт, что нас с Ритой разделяло три размера, и то, что для неё считалось легким декольте, на мне выглядело бы разрезом до пупа.

— Так, а теперь приступим к курсам кройки и шитья, — вздохнула подруга, после чего взялась одной рукой колдовать всякие подручные средства, а второй прикладывать платье ко мне.

У неё получилось экстравагантно, но симпатично. Несоответствие размеров скрылось за складками ткани, гигантское декольте превратилось в оголенный вырез на спине. Рита помогла мне накрутить волосы — что бы я без неё делала! — а затем всхлипнула от умиления как мать, впервые отправившая своё чадо на школьную дискотеку.

— Не представляешь, как я счастлива, что ты дала мне второй шанс, — призналась подруга.

Я обняла её и на высоченных каблуках поковыляла во двор, где уже заждался колдун. Он придержал мне пассажирскую дверь, и всю дорогу я ловила на себе его взгляд, от которого кожа покрывалась мурашками. Мы молчали, но воздух между нами искрил.

— Как ты относишься к итальянской опере? — спросил Александр, припарковавшись в центре города.

— Под неё замечательно спится? — предположила я.

Да-да, я не была знатоком искусства, не дневала в художественных галереях, не знавала прим Большого театра и предпочла бы книгу в мягкой обложке любому выходу в свет. Но в мире Александра было принято ходить в театр, и мне пришлось смириться с этой малостью. Я держалась за его локоть, на моей коже оседал аромат его парфюма, и казалось, что нас рассматривают все вокруг. Что реальность замерла, секунды замедлились, а после и вовсе остановились. Есть только два человека и никого, кроме нас.

Если подытожить, то на опере я не уснула, что само по себе достижение. После мы поужинали в рыбном ресторане, а потом Александр отвез меня к общежитию и напоследок коснулся завитой прядки моих волос, пропустил её сквозь пальцы, задержался на мне голодным взглядом.

— Ты очень красива, Ника.

Моё дыхание сбилось, воздуха стало катастрофически мало.

— Ты тоже ничего так, — отшутилась я и рванула к общежитию, пока не захотелось совершить чего-то необдуманного, глупого, что терзало бы потом во сне и наяву.

Итак, в четвертый раз я увидела Александра тем вечером, после чего он надолго уехал, извинившись передо мной за срочность. Мне не снились сны с его участием, колдун не спешил примчаться на своей дорогущей тачке в МУКИ, а мне отчаянно хотелось рвануть с ним куда-нибудь, чтобы ненадолго очутиться наедине. Это становилось похожим на манию. Не знаю, что происходило с моими мыслями, с моим телом, но Александр умел въедаться под кожу.

Что ещё требуется зеленой студентке, чтобы влюбиться во взрослого и шикарного колдуна?

Хотя нет, влюбленностью здесь не пахло. Это было что-то другое, сродни инстинкту, наваждению, жажде. Никаких бабочек в животе, никакого имени на языке. Что-то неконтролируемое лезло из меня, пыталось уцепиться за Александра, выискивало новые черты, задавало один и тот же вопрос: «Что заставило вас сблизиться за этот год?»

Но ответ лежал на поверхности. Именно прыжок в будущее и сблизил нас, именно моё желание разобраться во всем примагнитило к Александру.

Ну а тем вечером я вернулась в нашу комнату и скинула неудобные туфли, когда увидела, как Рита общается по скайпу с Антоном. Они ворковали о чем-то, вполголоса, и упырь показывал что-то на пальцах, от чего Рита хихикала как школьница. Но, едва завидев меня, Антон буркнул:

— Потом поговорим.

И моментально отключил связь. Экран почернел. Рита обернулась ко мне с тяжелым вздохом, но развела руками. Мол, ничего не могу поделать с этой враждой.

Да ничего и не нужно было делать. Всё и так очевидно. Мне запомнились глаза упыря, его холодный, липкий взгляд, поджатая линия губ. Неприязнь, почти неприкрытая ненависть, способная спалить дотла.

И вспомнился тот, о ком я не могла забыть ни на секунду. В ночных кошмарах я бежала к нему босыми ногами по стеклу, путалась в лабиринтах чувств. Пыталась вымолить прощение у того, который улыбался по-доброму, понимающе. Но он раз за разом исчезал, не позволяя мне коснуться его ладони. Растворялся в утреннем тумане. Уходил, пока я рвала глотку, крича его имя. Сгорал в пожарах, тонул в бурных водах реки.

Да, то, что я испытывала к колдуну, не было влюбленностью. Потому что пока моё тело рвалось к Александру, душа накрепко увязла в Игнате.

Александр приснился мне вновь спустя месяц редкого общения по телефону, но это был не тот сон, который я бы вспоминала с краской на щеках. Нет, передо мной в кромешной тьме проступил его силуэт. Бледный и осунувшийся как после бессонной недели. Отчаянный, уставший человек, исхудавший донельзя. Он пытался что-то сказать, но задыхался, жадно ловил воздух губами. Испарина покрывала его кожу крупными каплями.

А когда я присмотрелась, то увидела алое пятно, растекающееся по его футболке цвета слоновой кости. Крови стало так много, что она стекала ручейками по бедру, лужей расплывалась под ногами. Я попыталась подбежать к колдуну и зажать рану рукой, но сон затормаживал меня, и каждое движение было невыносимо медленным, почти бесконечным. Я хотела приблизиться, но лишь отдалялась с каждым новым рывком.

— Уже скоро, Ника, — произнес колдун одними губами. — Будь осторожна и не высовывайся наружу. Я пытался оттянуть этот момент, но не сумел…

Александр накренился и чуть не рухнул в бездну, что расстилалась под нами, а мы еле-еле удерживались на островке земли меж чернильной темноты. Мои губы разомкнулись в крике ужаса, но изо рта не вылетело и звука.

— Не сумел… — повторил Александр горько.

Я проснулась посреди ночи, когда луна только-только взгромоздилась на небосводе, вскочила с кровати и долго не могла отдышаться. Что-то подсказывало, это не обычный ночной кошмар, а попытка связаться со мной. Черт! Телефон Александр был вне зоны доступа. Мои звонки улетали в никуда, как и сообщения, как и любые попытки установить контакт.

— Твою ж… — выругалась вполголоса и, глянув на мирно спящую Риту, схватила со стула джинсы и клетчатую домашнюю рубашку.

Копаться в гардеробе было некогда, потому пришлось довольствоваться тем, что есть. Я помчалась в квартиру Александру, ту самую, в которой мы уже побывали в будущем, а потому адрес я примерно запомнила. Но что, если его там не окажется? Вдруг он где-то в другом месте, совсем один… Что же я буду делать?..

Я старалась отогнать от себя дурные мысли, которые порождали одну за другой жуткие фантазии, разукрашенные багрянцем и пахнущие могильной землей. Такси ехало со скоростью престарелой черепахи, и я нетерпеливо ерзала на сидении, безуспешно пытаясь дозвониться до Александра.

Время утекало сквозь пальцы. Консьерж даже не остановил меня, когда я ломанулась к лифту. После долго давила на кнопку звонка единственной квартиры на этаже. Ну а когда совсем отчаялась и пихнула локтем дверь, та с легкостью приоткрылась…

Ох, кто бы знал, как я не любила эти фишки из дешевых ужастиков, когда дверь чисто случайно оказывается отперта, приглашая героя шагнуть в неизвестность и огрести от какого-нибудь чудовища.

— Александр?.. — Мой голос дрогнул и в тишине квартиры разлетелся отзвуками-осколками. — Ты там живой вообще?

В ванной комнате его не оказалось, как и на кухне, точно такой же, как в том будущем, что свело нас вместе. Разве что на холодильнике не обнаружилось никакой фотографии, что и логично. Вроде всё спокойно, следов борьбы нет, мертвецов — тоже, что заранее обнадеживает. Но тут я заглянула в спальню и забыла, как дышать.

Колдун лежал на кровати лицом вниз. Полностью одетый, разве что босоногий. Это не было похоже на сладкий сон, и я перевернула его на спину, боясь увидеть кровоточащую рану. К счастью, той не обнаружилось. Впрочем, кожа его была белее мела, а пульс почти не прощупывался.

Провела над ним ладонью и почувствовала кислый привкус проклятия, да такого сильного, что мне самой подурнело, стоило прикоснуться к Александру магией, пытаясь отсосать черноту из живота. Но кто умудрился проклясть того колдуна, который однажды уже погибал и возрождался из мертвых?!

— Эй, только попробуй окочуриться! — запаниковала я и ринулась в гостиную, пытаясь найти у Александра хоть какую-то магическую аптечку.

Но едва я подбежала к высоченному стеллажу, как в дверь кто-то поскребся. Друг или враг?..

Я затаилась, перебирая в уме все заклинания, когда-либо изученные. Преимущество точно не на моей стороне. Черт-черт-черт! Нырнула под диван — он вообще пылесосит в своей квартире?! — и, зажав рукой рот, чтобы не чихнуть, прислушалась. В квартиру вошла женщина — стук её каблуков бился о мои виски. Она, ненадолго задержавшись в спальне, прошла в гостиную и встала в дверном проеме. Я видела, как лунный свет скользил по её ногам, по туфлям на таком гигантском каблуке, что поразительно, как она держалась на них. Паника нарастала, грозя перерасти в истерику.

— Ника, истинной женщине не подобает прятаться под диваном как какой-то безродной дворняжке, — проговорила женщина ласковым, дурманящим голосом.

Видимо, скрываться более не имело смысла. Я неуклюже выбралась наружу и столкнулась взглядом с той, которая — без сомнения — была первой и самой важной любовью колдуна. Ирина смотрела на меня лукаво, чуть изогнув бровь. Как на ту, которую мимолетно посчитала соперницей, но убедилась, что заблуждалась. Охваченная золотистым свечением луны, она была невероятно хороша собой.

Идеальная осанка, тончайшие черты лица, кошачья плавность в движениях. Чуть раскосые глаза. Волосы темные что смоль, копной ниспадающие на плечи. Острые плечи и выпирающие ключицы. Маленькое черное платье, как завещала Шанель, только подчеркивало достоинства её хрупкой фигуры.

Александр нагло врал, назвав её «старой и не такой прекрасной, как раньше». Ну, либо десятилетие назад её красота затмевала солнечный свет. Ирина не казалась дряхлой старухой. Нет, она была колдуньей, чья могущественная магия замедлила в ней увядание. Я бы не дала ей больше сорока лет, хотя умом понимала, что эта женщина много старше.

— Так вот кого избрал Александр себе в жены. — Она скрестила руки под грудью. — Надо признаться, ты чем-то похожа на меня… в не лучшие мои годы.

На её запястьях звякнули массивные браслеты, выбивающиеся из образа строгой, консервативной леди. Я нелепо отряхивала себя от пыли, которая забилась повсюду, осела пухом на волосах.

— Вы знаете, что с Александром? — промямлила тихонько.

— Ты, — сухо поправила Ирина. — Детка, мы делим одного мужчину, разве могут быть излишние формальности в нашем диалоге?

Я хотела поправить, что, мол, пока никого ни с кем не делю, но не стала вступать в перепалку. Кроме того, меня смутило это «делим», брошенное с иронией. В смысле, делим кого-то в настоящем времени?! Кажется, она специально выводила меня из равновесия.

— Так что с ним? — спросила жестче.

— Неужели ты не сумела догадаться, что он проклят? — цокнула она языком и, не спеша броситься на помощь Александру, подошла к бару.

В её руках оказалась бутылка чего-то алкогольного и несомненно крепкого, что она разлила по двум стаканам и подала один мне, не спрашивая, а практически приказывая разделить на двоих не только мужчину, но и выпивку. Хм, она ориентировалась здесь как дома, даже не включила свет. Почему-то это меня напрягло.

— Не переживай, детка, Александр успел связаться со мной перед тем, как отключился. Даже оставил открытой дверь. Ему уже ничего не угрожает, ибо свою работу я знаю. — Она выставила стакан перед собой. — За твое здоровье!

Я осторожно ударила стекло о стекло и сделала неуверенный глоток. Коньяк, да ещё такой ядреный! Горло обожгло так сильно, что оно онемело. Я закашлялась, пытаясь выгнать из легких опаляющий жар. Ирина покатала выпивку во рту и удовлетворенно хмыкнула.

— Он проснется через несколько часов. Можешь посидеть у его постели, если ваши отношения предполагают эти нежности, — она скривилась. — А у меня есть занятия поважнее. До встречи, надеюсь, как-нибудь мы посидим втроем за чашечкой кофе и обсудим жизненные перипетии.

Но тут произошло поразительное. Ирина запнулась каблуком за край пушистого белого ковра и полетела вниз. Наверное, мне стоило не предпринимать ничего и наблюдать за тем, как эта женщина расквасит свой скорректированный пластикой нос. Но, увы, добрых побуждений во мне оказалось больше, чем враждебности. Я взмахнула рукой, магией останавливая падение стакана, который Ирина выронила перед тем, как упасть. А сама подхватила её под талию. Легкая, почти невесомая, она покачнулась на моих руках и с трудом выровняла равновесие, точно была совсем пьяна.

— Ох, какая же я неуклюжая старая карга, — смутилась Ирина, но что-то мне подсказывало, что эмоция эта поддельная, за которой колдунья скрывает раздражение. — Спасибо, детка.

Её пошатывало и трясло. Наверное, рассеивание проклятия отобрало добрую половину ресурса, просто Ирина не подавала виду. Я не стала провожать её, а пошла в комнату к Александру и, действительно, села в его ногах, уткнувшись в новостную ленту социальной сети. Колдуну было легче. Его дыхание выровнялось, грудь вздымалась ровно, и я позволила себе прикрыть глаза, успокоившись, что умирать на моих руках он не планирует.

Кто бы знал, насколько сильно мне не понравилось наше знакомство с Ириной, после которого все мои недостатки высветились как при рентгеновском облучении. Дьяволица в теле роскошной женщины, Ирина подходила Александру куда больше, чем студентка четвертого курса, которая колдует с трудом, выглядит как огородное пугало и не ухаживает за своей кожей.

— Ника?.. — донеслось до меня растревоженное.

Я разлепила веки. Солнце, что палило за окном, ослепляло, и мне пришлось поморгать, чтобы вспомнить, где я нахожусь и что тут забыла. Александр полулежал на кровати, приподнявшись на одном локте. Бледный, но живой. Он изучал меня с опаской, как бродячую собаку, которая в любую секунду может вцепиться зубами в лодыжку.

— Ты мог умереть, — выдохнула я вместо приветствия.

— О, нет. — Он схватился за голову. — Только не говори, что…

— Что во сне мне явилось твое хладное тело, истекающее кровью, и твердящее, что всё пропало? — предположила я, вскакивая.

— Если бы я знал, что наша связь настолько сильна, то поставил бы барьер и не потревожил бы тебя среди ночи.

Его губы искривились в болезненной усмешке.

— Какое потревожил?! Ты мог умереть повторно!!! — завопила я не своим голосом. — Что происходит с твоим восстанием, что это заставляет тебя загибаться от проклятий?

— Ты волновалась? — Он улыбнулся.

— Нет, блин, обдумывала, где закопаю твоё бренное тело.

Я отвернулась, скрестив руки и вцепившись ногтями в свои предплечья. Меня колотила нервная дрожь. Только сейчас пришло осознание всего, что произошло ночью. Если бы Ирина не среагировала на зов Александра, если бы опоздала…

— Ника, прости, что ввязал тебя в это. Но у любой рискованной идеи обязательно найдутся недоброжелатели, и я прекрасно понимал, на что иду и чем рискую, когда соглашался выломать миграционные запреты.

— Только вот я не понимала, — прикусила губу и добавила тише: — Вы с Ириной до сих пор контактируете?

Кивнул.

— После нашей встречи в будущем я понял, что лучше связаться с ней незамедлительно. Мы общаемся меньше месяца, но её помощь неоценима.

Он поднялся и на нетвердых ногах дошел до меня, уронил лицо мне в волосы и с каким-то ненормальным упоением втянул носом воздух. Сильные руки прижали меня к себе. Кожа к коже. Тепло чужого тела, почти обжигающий жар. Мне хотелось расплакаться в его объятиях как маленькой, но вместо этого я капризно вопросила:

— И она часто гостит в этом доме? Чаще, чем я, не так ли?

— Ты ревнуешь? — я не видела лица колдуна, но клянусь, он ухмылялся во весь рот.

— Ну, она хороша собой и совсем не похожа на дряхлую ведьму, как ты описывал.

Александр расхохотался в голос, а затем сделал то, чего я от него уж точно не ожидала: подхватил меня под коленки и взвалил на себя. Я попыталась вырваться, и в итоге мы оба свалились на кровать. Матрас под нами обреченно скрипнул.

— Ты копыта не откинешь? — с сомнением уточнила я, выбираясь из медвежьих объятий колдуна.

— Мне гораздо лучше. — Он закинул руки за голову и блаженно улыбнулся. — Ника, я хочу провести этот день с тобой, чтобы доказать, что никакие дряхлые ведьмы не сравнятся с молодой кровью. Выбирай любое место.

— Парк аттракционов, — буркнула я и вновь переспросила: — Точно сердечко не остановится, а, дедуль?

— Что ж, буду кататься на чашечках и охать от страха, пока моя внучка взмывает в небеса на крылатых качелях. Дай только переоденусь, а то от одежды воняет смертью.

Он рывком поднялся с постели и скинул с себя футболку, перешагнув её, отправился к шкафу. А я жадно рассматривала его тело, идеальное, рельефное, невозможно красивое. Точно географическую карту изучала застарелые шрамы, иссекающие спину. И понимала, что во мне что-то ломается, когда я вижу Александра. Рассудительная Ника Миронова стирается с горизонта и появляется та, которой хочется пойти за ним на край света. Та, которая пылает от ревности, вспоминая великолепную Ирину. Та, которая забывает обо всём и распадается на молекулы, только бы принадлежать колдуну.

Я обреченно застонала и уткнулась лицом в подушку.

Глава 15

Разумеется, на аттракционы мы не пошли — я бы не простила себе, если бы колдун скончался где-нибудь на американских горках от разрыва сердца. Вместо этого Александр, тоже не горящий желанием развлекаться среди детей и сахарной ваты, предложил устроить мне очередной сюрприз. Голос его, бархатистый, чарующий, звучал так, что хотелось согласиться на любое безумие. Но чувство самосохранения во мне взяло верх.

— Не люблю сюрпризы, — вздохнула я, стараясь не смотреть на почти обнаженное тело колдуна, которое он упаковывал в джинсы и рубашку.

— Тебе понравится, — лукаво ухмыльнулся Александр и повертел пальцами, выплетая портал.

— Опять будущее? — Я с сомнением потрогала аккуратную вязь чар.

Нет, что-то гораздо проще, логичнее. Сильное колдовство, но не столь засасывающее, как дыра между временем. Я уже научилась видеть строение магии Александра. Та связь, о которой он твердил, сделала его чуть понятнее, проще.

— Увы, кое-что в настоящем, просто такое далекое, что за минуту туда не доберешься, а тратить несколько часов на авиаперелет я не готов.

Я опасливо заглянула внутрь энергетической воронки, будто бы портал мог приоткрыться и показать мне другую свою сторону. Магия внутри него пощипывала, и в который раз во мне вспыхнуло восхищение Александром: человек, который так ловко и быстро вырисовывает пространственные нити, просто не может быть обычным. Тем страшнее, что нашелся кто-то, кто проклял его…

Наконец, Александр собрался, и мы отправились в очередную его задумку.

Слева и справа, сзади и спереди — повсюду возвышались горы, похожие на спину гигантского дракона, что безмятежно спит тысячелетиями. Настоящие, поросшие зеленью деревьев, тянущие ввысь свои остроконечные шляпы. Ни крупинки снега, лишь изумруд трав. Светило жаркое, почти летнее солнце. И все-таки Александр, который захватил с собой куртку (теперь я понимала, зачем), укутал в неё меня. Ладони подмерзли, губы заледенели. Зато дышалось так легко, словно горный воздух проникал сквозь поры. Не унималось головокружение, и захотелось смеяться во весь голос. Мы были совсем одни, но чуть поодаль тянулась канатная дорога, виднелись огоньки, сновали туда-сюда туристы с рюкзаками за спиной.

Спасибо и на том, что он затащил меня не в безлюдное место, а на какой-то горный курорт.

— Странные у тебя развлечения, — усмехнулась я. — То выдуманное море, то реальные горы. Ты обещаешь, что не умрешь, пока мы вдали от цивилизации?

— Очень постараюсь. — Александр довольно зажмурился от солнечных лучей. — Извини, Ника, но я не мог открыть портал ближе, чтобы не напугать кого-нибудь из обычных людей. Нам туда.

Он указал пальцем на ближайшую к нам вершину, которую венчал двухэтажный домик с полностью панорамными окнами. До него было минут пятнадцать пути, и я даже не успела окончательно утомиться или возмутиться, что лазаю по горам в пижаме.

Впрочем, возмутилась я позднее, когда оказалось, что в домике разместился пафосный ресторан. Его стекла блестели невероятной чистотой, улыбчивые официанты встретили нас и никак не среагировали на садовое пугало в лице меня, усадили за столик в дальнем углу. Передо мной лежало меню с ценами, которые превышали мою стипендию в разы. Разве может салат стоить таких денег?! Катастрофа!

Ну и контингент был соответствующий. Люди, которые прилетали в ресторан на личных вертолетах (судя по тому, что вертолетная площадка тут имелась), которые отдыхали на склонах и приезжали на дорогущих машинах, больше напоминающих танки. Они были красивы и стильно одеты, смеялись, обнажая ослепительно белые зубы.

— Ты бы хоть предупредил, куда мы идем. Я выгляжу как бездомная! — Поправила выбившуюся прядь отросших после стрижки волос.

Александр не сел напротив, а плюхнулся рядом, положил руку мне на колено, как делает ещё не любовник, но уже близкий человек.

— Ты сногсшибательна, поверь мне.

Официант принес нам вино какого-то немыслимого года, которое на вкус ничем не отличалось от дешевого из супермаркета, разве что отдавало особой терпкостью. На столе запестрели закуски. Меня быстро разморило, и жизнь перестала казаться такой пугающей, как раньше. Я даже заулыбалась какой-то шутке Александра, а тот жадно поедал меня взглядом, словно перед ним сидела не студентка, а как минимум Ирина.

Этот его взгляд заставлял подчиниться… бр-р, да что со мной не так?!

Фоном играла ненавязчивая музыка, скрипач терзал струны, солнце внезапно скрылось за молочно-белыми облаками, и всё кругом заволокло туманом, таким густым, что можно намазать на булку. Мы очутились в каком-то безвременье, из которого было невозможно ускользнуть.

— Улыбочку, — раздалось справа, когда Александр рассказывал мне о первом своем восхождении в горы.

Машинально я улыбнулась, а уже потом отпрянула от фотографа, который делал моментальные фото, и прикрыла руками лицо. Слишком поздно. На белоснежную скатерть лёг тот самый снимок.

Девушка смотрела на меня абсолютно пьяным от счастья взглядом. Щеки покраснели, в глазах плясали веселые искорки. Её кавалер улыбался самыми кончиками губ, но этого было достаточно, чтобы понять: он доволен происходящим. Ему приятна обстановка и та, которая сидит по левую руку. Та, чью ладонь он сжимает в своей (это укрылось от вездесущей камеры), чью шею щекочет дыханием.

Черт!

Меня накрыла такая волна страха, что похолодело внутри, а нервные сплетения были готовы лопнуть от напряжения.

Будущее неподвластно переменам. Я столько озиралась по сторонам, боясь, что прицел фотокамеры настигнет нас где-нибудь на улице или в университете. Планировала, что попрошу стереть фото из памяти телефона, если оно случайно получится у кого-то из моих знакомых. Но вышло так просто, так нелепо. Мгновенный снимок, будь он неладен.

Александр коснулся моей руки, пальцем прочертил путь по выступающей вене, но я как завороженная смотрела в глаза самой себе и не могла оторваться.

— Разреши выбросить это фото? — Губы тряслись.

Колдун непонимающе изогнул бровь.

— Ника, что с тобой?

— Оно неудачное, у меня тут глаза косят, а волосы кажутся жирными. Так разрешишь?

— Как скажешь. — Легкое пожатие плечами.

Я поспешно кинула его на пустую тарелку, которую пододвинула к краю стола. Вышколенный официант тотчас подлетел к нам, и тарелка оказалась на его подносе.

Так-то лучше. Возможно, я сумею переломать судьбу, подстроить под себя как строптивое животное.

— Мы можем когда-нибудь ещё смотаться в будущее? — Отвернулась к окну, за которым не было ничего, кроме пепельной пустоты.

В отражении стекла виднелся Александр, и тот раздосадовано покачал головой.

— К сожалению, теперь за моими временными перемещениями следят так пристально, что боюсь, мы не сумеем вернуться обратно. Впрочем, я узнал всё, что планировал.

Я чуть не вскрикнула: «Да пойми же ты, что знать хочется мне!» К сожалению, Александр прекрасно понимал мои опасения, но никак не успокаивал и не объяснялся. Вместо того он подлил ещё вина в мой бокал, а сам встал из-за стола.

— Отлучусь на минутку.

— Ага, — пробормотала, закусив губу.

В тот момент я не видела, что Александр скрылся на кухне, где забрал снимок и убрал его в нагрудный карман как истинную драгоценность. Я уже догадывалась, что будущее неизменно, но ещё не подозревала, насколько сильно увязла в его сетях.

— Так что ты всячески пытаешься оттянуть? — спросила у Александра, когда второе сменилось поразительно вкусным десертом, а по залу поплыл аромат свежезаваренного кофе.

— Слом миграционного запрета ближе, чем мне хотелось бы. Боюсь, всё идет не по плану— Он побарабанил пальцами по столу, словно наигрывая мелодию.

— Во сне ты говорил, чтобы я была осторожна. Это так?

— Да. Помни, я всегда рядом, но не уверен, что успею спасти тебя, если попадется кто-то достаточно хитрый, чтобы воспользоваться твоей слабостью.

«Я всегда рядом», — эхом отдалось в моей груди.

* * *

Я вернулась в общежитие ближе к вечеру, одурманенная алкоголем, свежим воздухом и близостью колдуна. Мы с Александром ещё долго катались по вершинам на фуникулёре, взмывали на вертолете ввысь и опускались к горным ущельям, столь узким, что я опасалась, как бы не застрять в них лопастями. А потом шагнули в портал и очутились в его квартире. Колдун предлагал довезти меня домой, но мне захотелось шальной свободы, и я покачала головой.

— Ты и так постоянно где-то неподалеку. Не беспокойся, с моим такси ничего не случится.

Александр осторожно кивнул и отпер входную дверь. Когда я надавила кнопку лифта, он окликнул меня. Я знала, что сейчас произойдет, чувствовала напряжение между нами весь этот день. Что-то разумное во мне попыталось воспротивиться, но разум был затоптан безумием.

По венам разнесся жар, когда наши губы соприкоснулись. Не было мягкости и робости, лишь пыл, жажда обладания. Руки скользили по моей спине, перебирали позвонки, сжимали плечи так сильно, словно пытаясь оставить на них синяки. Напомнить всему миру, что я принадлежу этим рукам и этому человеку. Вся без остатка.

Интересно, так же он обнимал Ирину или ей дарил исключительно нежность?..

Эта мысль оказалась отрезвляющей, и я отстранилась от колдуна. Двери лифта открывались долго. Я практически упала в него, трясущимися пальцами надавила на кнопку первого этажа. Воздуха катастрофически не хватало. Меня провождал черный-черный взгляд Александра, а его поцелуй обжигал губы словно кислота.

Короче говоря, в нашу с Ритой комнату я не вошла, а ввалилась, загибаясь от усталости.

— Ты опять где-то пропадала? — вздохнула подруга, которая обложилась учебниками и сосредоточенно подчеркивала карандашом текст то в одном, то в другом, то в третьем. — У меня сердце скоро остановится от переживаний за тебя, Никсен. А мне ещё дипломный проект защищать, — добавила с обидой.

— Не парься, ничего со мной не случится, — уверила я её.

Ничего, кроме головокружительного поцелуя, от которого тело ликует, а на сердце почему-то скопилась густая, липкая грязь.

— Тебя искала Марина.

— Кто? — Я присмотрелась в зеркале к своим губам, ожидая найти там как минимум ожог, но они были самыми обычными, даже не опухшими.

— Дракониха из АНиПС, — напомнила Рита с таким видом, будто я забыла мать родную. — Набери ей в скайпе.

Я до последнего оттягивала момент общения с кем-то из злополучной академии, но решила, что Марина не сделала мне ничего дурного, а потому неправильно динамить её. Разумеется, вместо приветствия девушка вылила на меня поток ругани и обид за то, что мы не созванивались, а на её письма я отвечала короткими отписками. Впрочем, быстро утихомирив свой взрывной нрав, она спросила миролюбиво:

— Отец распланировал масштабный праздник на моё первое обращение. По всей видимости, оно состоится в это полнолуние. Блин, так волнительно! Неужели я перестану быть обычной и стану настоящим драконом? — Марина задохнулась от восторга и даже позабыла о том, как её тяготила отцовская диктатура. — Короче говоря, Ник, не хочешь примчаться к нам на выходные? Билеты оплатим. Мне показалось, у нас с тобой есть что-то общее. Я созываю половину общаги, но тебя была бы рядом видеть сильнее всех.

Нет, нет и нет. Самое неразумное, что я могу сейчас сделать: вернуться туда, откуда меня выперли с конвоем. Туда, где всё напоминает об Игнате. Туда, где ещё пахнет предательством Риты.

— Извини, Марин. — Я потерла лоб. — Учебы навалилось столько, что я не успеваю даже поспать. Это какой-то безумный курс, а ведь скоро летняя сессия.

Дракониха грустно надула губы, но спорить не стала. Мы могли бы закончить этот разговор, если бы не заныло сердце: «Спроси… спроси… спроси». Оно билось так отчаянно, вырывалось из клетки ребер, что мне пришлось поддаться и задать тот вопрос, который окончательно всё перевернул:

— Слушай, не подумай ничего плохого, могу я кое про кого узнать? Мне на потоке нравился один парень…

— Игнат Покровский, — понимающе заключила Марина.

— Он самый. Не подскажешь, как его дела? Всё нормально? В последнее время Игнат был какой-то напряженный, а мы ещё и расстались нехорошо.

Тишина зазвенела электрическим напряжением. Во мне рвался нерв за нервом, плечи всё сильнее сдавило тяжестью неизвестности.

— Ну, у меня для тебя плохие новости, подруга, — сказала Марина безрадостно. — Твой Игнат, кажется, отчислился из института в одно время с тобой. Информация неточная, но я не видела его несколько месяцев, хотя раньше вроде как посещал все пары. Его друг, Антон, отказывается даже упоминать о Покровском. Тайна, покрытая мраком, короче говоря, — хихикнула она. — Что ты сотворила с парнем, что он слинял из АНиПС?

Меня будто оглушило, ударило пыльным мешком по затылку. Все разумные мысли и чувства выбились, а внутри осталась исключительно пустота.

— Марин, я все-таки хочу поприсутствовать на твоем обращении, — пролепетала онемевшими губами. — Подумала вдруг: почему бы не развеяться от учебы?

— Отлично! Жди билет в бизнес-класс, — засмеялась Марина, даже не связав свою речь с моим внезапным желанием воротиться в холодные стены академии.

Что произошло с Игнатом? Почему он отчислился? Неужели из-за меня?..

— Спасибо, — прошептала я, теряя нить разговора.

Рита, которая подслушивала наш диалог, дождалась, когда Марина выйдет из сети, и добавила глубокомысленно:

— На твоем месте я бы предупредила декана. Иначе нас спалят к чертям собачьим драконьим пламенем, когда мы вернемся в МУКИ.

— Мы?

Перед глазами всё плыло, и я не совсем осознавала, где нахожусь. Туманное состояние, преследующее меня после каждой встречи с Александром, рассасывалось, и вместо него приходила отупляющая боль реальности.

— То есть ты считаешь, что я отпущу тебя одну? Тем более мне никогда не нравился Александр в качестве твоего жениха. Фу, рухлядь полумертвая. Давай вернем Игната и всё ему объясним, а? — Рита крепко обняла меня.

Знала бы она о наших свиданиях с рухлядью и о том, как мои губы просили того поцелуя. Щеки налились краской, но внутренности скрутило узлом. Во рту пересохло, а краски стали такими яркими, что разболелись глаза. Словно я безостановочно пила, но меня настигло похмелье.

— Рит, нас могут не просто отчислить, но даже посадить.

— Зато не придется проходить производственную практику, — заулыбалась подруга. — В любом случае, я с тобой, куда бы ты ни отправилась.

Глава 16

Разумеется, кабинет декана я благополучно обошла стороной и не предупредила Виктора Ивановича об отъезде. Вот ещё, бежать к нему по такому ерундовому поводу. Мало ли куда уехала студентка на выходные. Не депортируют же меня в МУКИ из-за того, что я решила отметить первое обращение подруги? Легенда, если честно, безукоризненная. Марина бы с легкостью подтвердила её, ибо искренне считала, что, кроме её праздника, нас ничего не парит.

Мы с Ритой обдумывали план действий. Начнем с Антона, который о друге отмалчивался, что само по себе напрягало.

— Он не устоит перед моими чарами, — мрачно пообещала Рита, а я нервно хихикнула.

Подруга была настроена решительно и просьбы — «милый, ну, пожалуйста, не будь букой, поделись, куда свалил Игнат» — собиралась подкрепить действиями. Под завязку набила чемодан шмотьем разной степени приличия. Репетировала у зеркала дрожащие от волнения губы. Кроме того, купила духи с какими-то чудодейственными феромонами, которые, по заверению производителя, могли свести с ума любого строптивца.

До отъезда оставалось меньше недели, и я выбралась в город. Бесцельно. Не собираясь ничего покупать. Только бы не чокнуться от незнания. Я проходила мимо витрины ювелирного магазина, когда увидела мужское обручальное кольцо. Оно приковало к себе взгляд. Широкое, выполненное изящно и просто, с мелким камешком по центру.

Ошибки быть не могло. Это то самое кольцо, которое носил Алекс. Что ж, раз судьба сталкивает меня с будущим, не буду отказывать ей в удовольствии. Поздно сопротивляться. Пусть всё идет так, как задумано. Кроме того, без фотографии на холодильнике кольцо потеряет особый сакральный смысл.

Хотелось бы мне в это верить.

Мне пришлось отдать за него все сбережения, да ещё и занять у Риты приличную сумму, но сожаления не было. Это кольцо стало своеобразным жестом признательности. Первым и последним даром колдуну. Дело в том, что за время, которое я провела в тревогах об Игнате, многое прояснилось. Мои чувства к Александру окончательно выкристаллизовались. Туманное состояние выветрилось, появилась небывалая ясность, словно с глаз спала пелена.

Я упаковала кольцо в конверт, приложила короткую записку и в день отъезда из города попросила консьержа передать письмо хозяину.

«Александр, я долго не могла понять, почему испытываю к тебе всё то, что испытываю. Это не было реальностью, скорее наваждением, дурманом, гипнозом. До меня дошло внезапно: всему виной наша связь. Магия накрепко привязала меня к тебе, и потому ты стал мне слишком близок. С тобой я находилась в вечном сне и не контролировала себя, не могла проснуться.

Не знаю, сознательно ли ты использовал меня, но я не обижаюсь.

Беда в том, что меня незачем подчинять, потому что мало любить телом — моя душа не принадлежит тебе. Но не тревожься, я вернусь к понедельнику и вновь буду твоей. Потому что не собираюсь нарушать наш договор.

Считай, что кольцо — это маленькая благодарность за всё хорошее, что есть в нашей короткой истории. Я увидела его на пальце тебя из будущего, а значит, оно должно стать твоим. Возможно, это некий знак свыше.

Я рада, что у нас было прошлое, и надеюсь, что в нашем будущем окажется меньше лжи.

Та, которая вынуждена ненадолго уйти от великого колдуна

Νίκη».

Телефон пришлось выбросить, а заодно прикупить бесчисленное количество амулетов, чтобы никто, даже могущественный колдун, не сумел влезть ко мне в душу. Конечно, если он постарается, то сломает любые барьеры…

Надеюсь, сейчас ему не до стараний. А когда я вернусь из поездки в АНиПС, пусть хоть в башню меня заточит за неподчинение. Плевать.

Самолет вылетал на рассвете. Внезапно выяснилось, что у Риты боязнь высоты, поэтому она напилась каких-то успокоительных настоек, от которых подозрительно несло спиртом. Короче говоря, мне пришлось тащить её до сидения.

— Могла бы ты подумать полгода назад, что тебя удостоит своим вниманием крутой колдун, а ты рванешь в захолустье к студенту-четверокурснику? — Рита боязливо посматривала в иллюминатор, когда самолет взмыл в небеса, и его крылья рвали собой облака.

— Знаешь, полгода назад я думала только о том, как бы не завалить экзамены, а уж про любовные треугольники даже не помышляла.

— Прикольно вышло, хотя сама ситуация меня напрягает. — Рита поерзала на сидении. — О, напитки предлагают! — мигом переключилась она на улыбчивую стюардессу.

Марина, действительно, выпросила у отца билеты в бизнес-класс (кем же работает её папочка?!), причем не только мне, но и Рите, которую знать не знала, но заочно назвала своей новой подругой. Поэтому весь полет нас обхаживали как супер-важных персон, а Рита окончательно окосела и под конец всхлипывала о том, что соскучилась по своему упырю столь сильно, что «готова впиться в него клыками».

После мы несколько часов тряслись в пригородном автобусе, что вез нас в далекий заснеженный город. Марина предлагала такси, но, если честно, мне хотелось смешаться с толпой, раствориться в голосах и лицах.

— А вот и академия. — Ритин пальчик ткнул в окно, за которым виднелись размытые очертания АНиПС.

Моё сердце сбилось с ритма. Что-то подсказывало: легкой эта поездка не будет.

— Так, я к Антону, а ты разведай обстановку. С Мариной пересечемся позднее, — приказала Рита, когда мы вошли в здание, которое, как и прежде, воняло нежитью. Впрочем, исполнить требуемое я не успела, потому что к нам уже неслась Марина, счастливая донельзя.

Волосы, заплетенные в две смешные косички, раскачивались из стороны в сторону и лупили её по спине.

— Девочки! — Марина бросилась к нам обеим на шею. — Как я рада вас видеть! Прикиньте, мой папуля арендовал целый ресторан, чтобы отпраздновать обращение! Он никогда ещё не гордился мной, но теперь всё изменится!

— Первое обращение так важно? — осторожно спросила я, не разбирающаяся в драконьей анатомии и вехах взросления.

— Ага, — Марина вздернула носик. — Оно означает, что я не просто самка-наседка, а полноправный боевой ящер. Прикиньте?! Смотрите, я уже перерождаюсь из человека. — Она покрутила перед нами выкрашенными в синий цвет драконьими когтями. — Скоро даже в этой ипостаси я буду походить на дракона. Совсем как папочка! Теперь он не упечет меня дома и не заставит рожать детей.

В этот миг мне вспомнился наш декан, гигантский, хвостатый. Он безмерно пугал всех без исключения первокурсников (одного даже довел до заикания), но восхищал своей статью и мощью. Что ж, я рада за Марину, у которой сбылась мечта всей жизни.

— Кстати, вас поселили в вашу прежнюю комнату. Я лично убедила коменданта. Клево, да? Держите ключи!

Я поежилась, а Рита ободряюще пихнула меня под ребро. Мол, смотри, как всё замечательно складывается, нам не придется спать в подсобке.

— Спасибо, — выдавила жалкую улыбку. — Во сколько и где праздник? Нам не помешало бы передохнуть с дороги.

Марина принялась рассказывать, как добраться до ресторана, в какой цветовой гамме планируется вечеринка — огненно-рыжий, — и какие платья нам лучше всего надеть. Мы с Ритой обреченно переглянулись, но не стали спорить с новоявленным ящером.

— И никаких подарков, — добавила она грозно. — Настоящим драконам не дарят всяких безделушек!

— Так точно! — козырнула я, радостная, что одной проблемой меньше.

Марина ушла делать последние приготовления, а Рита всё-таки умчалась к Антону, торжественно вручив мне свой чемодан на колесиках.

— Не могу больше ждать. Трубы горят, — протараторила она с видом бывалого алкоголика, оставляя меня в гордом одиночестве.

Я затащила в комнату вещи и бухнулась на скрипучую кровать. Осмотрела пустые полки, запыленный стол. Бетонная стена потемнела от непрекращающегося ливня, которым сменились снегопады. Я прикрыла веки и попыталась успокоить расшалившиеся нервы, когда за стеной раздался заунывный вой. Так стонет одновременно целое полчище неуспокоенных мертвецов.

Душераздирающе. Тягостно. На грани адекватного. В другое время меня бы прошибло насквозь, но только не после предыдущего опыта знакомства с банши. Я в очередной раз порадовалась бурной фантазии Юноны, которая почуяла новую соседку и попыталась изгнать её из комнаты.

— Прекращай орать, чудовище! — прокричала я, молотя по стене кулаками. — Свои!

Вой моментально стих, а через полминуты в дверь поскреблась сама банши. Она выглядела очень даже прилично: выбелила волосы, сменила грозный макияж на естественный, а вместо безразмерной черной толстовки и лосин переоделась в светлые джинсы и бежевый пуловер.

— Ты что, мой глюк? — Юнона ткнула меня в грудь ноготком. — Вас же выгнали?

— Ага, я твой глюк, и я очень устала после перелета, — согласилась со вздохом. — Смотрю, твой очаровательный характер никуда не делся?

— Почему сразу не делся, — смутилась банши. — Просто эта комната принадлежит вам с Ритой, и я не позволяю чужачкам занять её. Ты надолго или как? Ой, а у нас здесь столько всего произошло, — сказала девушка радостно. — Например, помнишь Марину с твоего курса? Так вот, она оказалась настоящим драконом. Как тебе известие?

— Невероятно, — я зевнула. — Давай поболтаем попозже. Кстати. Ты не в курсе, куда делся Покровский Игнат? Ну, такой высокий, с татуировкой на руке…

Юнона махнула рукой, оборвав моё — прямо скажем, никудышное — описание.

— Можешь не продолжать. Да всем известно, что вы зависали вместе и даже катались на его тачке. А что, он не сказал, куда уехал? Я слышала, что ему предложили работу где-то в Москве, ну он и рванул. Нет?

Пожала плечами. Во-первых, меня начало подбешивать, что всем кругом известно про наши "отношения" с Покровским. Во-вторых, показания не сходились, но, надеюсь, всё так: Игнат отчислился по собственному желанию. Впрочем, не мешало проверить.

— Юнона, вопрос жизни и смерти. — Я сложила ладошки в молящем жесте.

— Слушаю. — Она подалась вперед.

— Назови мне самого главного сплетника в АНиПС.

Банши понадобилось меньше минуты, чтобы определиться с выбором.

— Виолетта из администрации.

Путь до здания администрации был нескончаем, хотя ноги вели в верном направлении, и впервые я не плутала в здешних коридорах. Дверь в нужный кабинет была приоткрыта. Я не стала размениваться на долгие объяснения, с порога заявив:

— Вся надежда только на вас!

Женщина с невероятно красными губами — она их тройным слоем помады красит, что ли? — посмотрела на меня из-под наращённых ресниц.

— Напомните, с какого вы курса, и какой предмет необходимо пересдать? — Виолетта уставилась в многочисленные ведомости, устилающие её рабочее место. — Теория по профильному предмету обойдется вам в три тысячи рублей за вопрос, а практика…

Я покачала головой и вклинилась в быструю-быструю речь:

— Никакой пересдачи. Хотела у вас проконсультироваться как у самого… осведомленного человека в академии. Не знаете, где можно отыскать Покровского Игната? Мне невероятно важно связаться с ним!

Лишних вопросов она не задавала, а открыла на стационарном компьютере папку с наименованием «Студенты», в поиске вбила нужную фамилию. Перед нами выплыло куцее досье — специализация, уровень ресурса, изученные дисциплины, — оканчивающееся пометкой: «Отчислен по собственному желанию» от такого-то числа такого-то года.

— Так вот же, пишут, что отчислился, — Виолетта прокрутила страницу вверх, к фотографии Игната. — Знакомое лицо какое-то, хм. Вроде бы сам подал заявление. Или нет, кажется, мы получили его по почте, но оно было заверено его магической подписью. Да, точно! — Ударила в ладоши, радостная, что вспомнила. — А что он такого натворил? Вы случайно не беременны от него?

Я поперхнулась от этого простого как три копейки умозаключения. Цепкий взгляд вперился в мой живот, сканируя тот с небывалым любопытством. Мне подурнело от мысли, что завтра по академии пройдут шепотки: «Ника Миронова залетела от Игната Покровского и теперь пытается подать на алименты, а этот гад пропал без вести, только бы не платить за собственного ребенка».

— Я абсолютно точно не беременна от него! Он… он должен мне кучу денег.

— А-а-а, ясненько, — огорчилась Виолетта, которую финансовые дрязги беспокоили во сто крат меньше, чем любовные. — К сожалению, у нас постоянно случаются всякого рода казусы, связанные с неумением одних студентов отказывать в близости, а других — предохраняться. Но долг — дело иного порядка. Давайте так. — Она закусила ноготь на мизинце, обдумывая. — Я посмотрю, откуда пришло письмо, и чисто по секрету назову вам адрес. Только не мешайтесь здесь, договорились?

Поблагодарив четырежды, я вылетела в коридор и долго ждала на диване, когда Виолетта высунется наружу и протянет мне обрывок листка. Мы переглянулись с ней как заправские шпионы, и я понеслась пробивать адрес по интернету. К сожалению, на полпути меня отловила Рита, довольная точно мартовский котяра, и потянула в комнату со словами:

— Если мы не выполним требования Марины, то нас схомячит заживо новоявленный дракон.

Пришлось подчиниться, тем более адрес у меня уже есть, остальное не так сложно провернуть завтра с утра. Огненно-рыжих платьев у нас с Ритой не обнаружилось — странно, да? — потому пришлось импровизировать и вплетать рыжие ленты в рукава и подол.

Ровно в девятнадцать часов вечера мы вошли в гигантский ресторан, полностью арендованный под обращение дракона. Зал рыжел, переливался огненными всполохами. Повсюду гомонили студенты, знакомые и не очень. Родственники и друзья Марины окружили ту со всех сторон, а девушка, красная от смущения, показывала всем желающим драконьи когти, что выросли взамен человеческих.

Она была одета в платье до колена, будто бы слепленное из золотистых чешуек. Красивая, улыбчивая. Мы с Ритой поздравили её и плюхнулись за наш столик, уставленный закусками и салатами.

— Мне всё больше нравится Марина, — призналась Рита, жуя одно за другим канапе. — Добрейшей души человек.

— Или дракон, — согласилась я и обернулась к хозяйке торжества, которая прыгала от одного гостя к другому; но тотчас отвернулась от неё и уставилась на скатерть. — Кажется, я догадалась, кем работает отец Марины, — шепнула я на ухо подруге, ткнув её в бок. — Посмотри направо, только о-о-очень медленно.

Разумеется, Рита плевать хотела на моё предостережение и резко повернула голову в нужную сторону. Её рот округлился в изумлении, а вилка выпала из обмякших пальцев.

— Вашу ж…

— Ага.

Только теперь я осознала, сколь сильно дочь походила на своего отца. Виктор Иванович нежно обнимал Марину, а та заливисто смеялась и целовала папу попеременно в обе щеки. Оказывается, почтенный возраст не помешал декану обзавестись потомством, которое, впрочем, училось на задворках страны, в столицу не лезло и о родстве с деканом МУКИ не распространялось.

— Он знает о нас. — В ушах зазвенело, похолодели пальцы, и дышать стало невыносимо сложно. — Сомневаюсь, что Марина не проболталась, кому конкретно требуется билет на её обращение.

Словно услышав меня — а возможно, и услышав, ибо драконий слух обострен до предела, — Виктор Иванович отвесил нам шутливый полупоклон. Рита, чтобы не болтать вслух, достала смартфон, набрала в заметках: «Свалим отсюда?» и передала мне.

«Нет, — я покачала головой, вбивая ответ. — Поддерживаем нашу легенду до последнего».

Заиграла музыка, и мы взялись отплясывать под неё. Вскоре хоровод из людей и нелюдей увлек нас с Ритой, и волнение перестало сдавливать горло. Декан так ни разу за вечер не почтил нас своим вниманием, которое безраздельно принадлежало любимой дочери, и мы с Ритой относительно расслабились. Нас никто не выпроваживал, а значит, Виктор Иванович мог проглотить наживку и считать, что подружки Марины приехали ради неё.

Торжество закончилось тем, что небо осветила золотистая, круглая луна. Взглянув на ту, Марина помчалась на задний двор, пригласив всех желающих полюбоваться на её первое обращение. Я тоже встала со своего места и попросила у Риты телефон, в который вбила адрес с клочка бумаги.

— Папочка, мне страшно! — доносился тонкий голосок Марины, скрытой от меня сотней гостей. — Я пойму, когда придет время?

«Областная психиатрическая лечебница № 7», — гласил заголовок сайта.

— Поймешь, родная, — басил Виктор Иванович.

С фотографии на меня смотрело здание тюрьмы, но не больницы: зарешеченное, окруженное высокими стенами и колючей проволокой. Клиника затерялась на окраине соседнего города, неприметная, серая.

— Смотрите-смотрите, — загудела толпа. — Началось…

Сердце бухнуло в груди и сорвалось к пяткам.

— Как же красиво!

— Она взлетает!

— Как высоко! Не упадет?

Люди восхищались Мариной, но мне казалось, что осуждающие взгляды всех присутствующих обращены ко мне, ибо каждому известна моя самая постыдная тайна. Тайна о том, как я предала одного человека и смирилась с другим, не подумав даже поинтересоваться делами первого.

Можно сколько угодно уверять, что всему виной морок, забытье, иллюзия, наложенная Александром. Но правда иная: я позволяла этому мороку управлять собой. Мне льстило внимание колдуна, я купалась в наших встречах, пытаясь вырвать чуть больше воспоминаний о том, как волнительно быть его невестой.

Если что-то и переживало во мне за Игната, то где-то в отдалении. Мол, да что с ним случится, люди ежедневно рвут отношения, да и встречались мы буквально неделю-другую. Ведь я же ради него подписалась на замужество, а значит, в глубине души он всё понял и простил.

Как же я была наивна!

Что, если всё это время он провел… где?.. как?..

По своей воле он отправился в больницу, почуяв некое психическое расстройство, или был упечен насильно?

Как спасти его за тот жалкий день, что остался у нас с Ритой?

Как вырваться сюда вновь, не вызвав подозрений?

— Поехали отсюда, — приказала Рите, которая с замиранием сердца смотрела ввысь, где взмыл, распахнув кожистые крылья, юный дракон.

— А, уже? — опомнилась подруга.

Мы пробрались через ликующих людей, окольными путями добрались до выхода. Я потянула за ручку двери, что отделяла нас от свободы.

— Далеко спешишь? — приторно улыбнулся мне незнакомый студент, плечистый и нахальный. — Виктор Иванович попросил тебя немного задержаться. Рит, ты свободна.

Рита пискнула что-то оскорбительное, но её оттерли от меня людским потоком. Мощнейшая магия укутала меня своими щупальцами. Конечности перестали слушаться, в глазах запестрело красками. Я сделала оглушительный — так мне казалось — вдох и потеряла равновесие, а вместе с ним и сознание.

Глава 17

Первое, о чем я подумала, когда очнулась: почему так трещит голова? Осознание пришло чуть позже, липким страхом пробралось в горло, где осело тошнотворным комом. Итак, я похищена незнамо кем ради непонятной цели прямо из ресторана.

Пока всё логично.

Я приоткрыла левый глаз, закрыла его, потому как свет с непривычки ослеплял. Открыла вновь, переждав несколько болезненных мгновений. Так, наша комнатка в академии, знакомые трещины на потолке, вид из окна на стену в дождевых потоках — это успокаивало. Значит, всё-таки не похищена, а обезврежена? Но где Рита?

Ну и всё-таки, что с моей головой, которая готова взорваться болью от любого движения?!

Ноги держали нетвердо, но я по стеночке прошлась до двери, которая — в лучших традициях жанра — оказалась заперта на сильнейший магический ключ. Стоило мне коснуться её, как дверное полотно пошло рябью, оповещая того, кто поставил защиту, что пленница проснулась.

Что ж, подождем.

Портал распахнул темную пасть спустя несколько минут, и из него показалась высоченная фигура дракона, которой не хватало места в низенькой спальне. Виктор Иванович согнулся в три погибели, а после и вовсе уселся на кровать Риты, и та всхлипнула от тяжести его гигантского тела.

Мы сверлили друг друга взглядами, причем у дракона было преимущество — за десятилетия он в совершенстве отточил взор, от которого желторотые студенты покрывались испариной.

— С каких пор вы, Миронова, столь своенравны? Помнится, были одной из самых примерных учениц на потоке? — вопросил Виктор Иванович преподавательским тоном.

— С каких пор вы похищаете людей? — парировала я, сглатывая горечь во рту. — А главное — зачем?

На драконьей морде не читалось ни раскаяния, ни хищного оскала. Обычная такая морда, чуть вытянутая, скрытая под непроницаемой маской многолетнего стажа.

— Это не плен и не заключение, оставьте свои дурные фантазии. Как видите, я даже пришел к вам сам, хотя мог переложить эту заботу на любого другого. Вы находитесь здесь исключительно ради вашей безопасности. Пока Александр заканчивает приготовления к самому великому свершению этого века, его невеста тайно улетает из города туда, где может не только пострадать сама, но и поставить под угрозу всю операцию. С чего бы, позвольте спросить?

— Вообще-то я летела к вашей дочери! — очень натурально возмутилась я.

Головная боль только усилилась. Может быть, дракон и был первоклассным магом, но сонные чары у него выходили из ряда вон плохо.

— Да-да, и именно поэтому спросили у каждого встречного местонахождение одного непримечательного студента, с которым имели глупость связаться в прошлую вашу поездку, — покивал Виктор Иванович. — Моя дочь просто глупышка, обделенная отцовским вниманием, потому любой человек, который проявляет к ней интерес, становится ей близким. А вы этим бессовестно воспользовались, Миронова.

— Ошибаетесь, — я помассировала ноющие виски. — Я считаю Марину замечательной человеком, а вот вы… ваши козни… Игнат в психушке из-за нашей с ним дружбы?!

— Поймите, мир не вертится вокруг вас. Есть вещи, в которых нет никакого вашего следа. Что касается вашего друга… — Виктор Иванович поскреб чешуйчатый подбородок. — Молодой человек представлял нешуточную угрозу после того, что он совершил.

Мои пальцы до онемения сжали покрывало. Чудилось, что я смогла бы вцепиться в глотку дракону и растерзать его, только бы высвободиться и помчаться к Игнату так быстро, как смогу.

— Что конкретно он сотворил?

— Александр не рассказал? — Брови дракона взметнулись к морщинистому лбу. — Хм, не думаю, что в этом есть какая-то особая тайна, думается, вы просто не спрашивали. Если коротко, то именно ваш друг и высвободил его из заточения, после чего тронулся рассудком. Смотрите сами.

Когтистые пальцы его начертили по воздуху руны, и комната, перекрутившись, сменилась на потаенную пещеру с мраморным гробом в центре неё. Пред тем стоял Игнат, пасмурный что грозовое небо. Пальцы его намертво вцепились в крышку гроба, с лица схлынули все эмоции.

— Мне плевать, что со мной будет, слышишь?.. Если ты отстанешь от неё… — шептал он одними губами. — Я сделаю всё, что ты скажешь, только не лезь к ней. Давай же!

Прикрыв веки, он выхватил из кармана нож, мазнул лезвием по раскрытой ладони. Алая рана расчертила бледную кожу, первая капля крови рухнула на мрамор. В глазах Игната появилась такая знакомая мне тьма, когда над ним брал верх Александр, и губы зашептали на незнакомом языке заклинание. Гортанная песня рвалась из него, а кровь складывала узоры по мрамору.

Когда последнее слово было произнесено, Игнат рухнул на землю точно подкошенный и засмеялся так оглушительно, что дивно, как не осыпался камень. В его груди клокотало, смех терзал горло, кровавой пеной лез наружу. Руки Игната взметнулись вверх, выпуская снопы искр и струи огня. Татуировка зажглась голубым пламенем, что пробежало по ней, скрывшись под рукавом рубашки. Он сжимал и разжимал ладони, хохотал до исступления, а глаза оставались пусты. Ни тьмы, ни света — лишь бездна, за которой скрывается настоящее безумие.

Крышка гроба осыпалась мраморной крошкой к его ногам, ветрами разнеслась по пещере. Мертвец очнулся от бесконечного сна…

Я хотела коснуться Игната кончиками пальцев, чтобы успокоить его боль; но картинка поплыла и окончательно обратилась в дым.

— Иногда хорошо везде иметь магические камеры видеонаблюдения, — задумчиво подытожил Виктор Иванович. — Теперь вы понимаете, что это не заточение, а помощь нездоровому человеку? Мы благодарны мальчику за его благородство, но отныне он представляет опасность обществу, ибо отдал столько силы, что попросту рехнулся. Понимаете? — повторил жестче.

Я понимала только одно: низкое, ужасное предательство Александра проявилось во всей красе. В тот час, когда он шантажом заставил меня стать его избранницей, от Игната он потребовал воскресить себя, пообещав за то мою свободу от посягательств. В итоге и я осталась с Александром, и его спаситель оказался заточен в больнице. Испуганный. Одинокий.

— Оставьте этот возмущенный взгляд. — Декан поднялся, вновь скрючившись, чтобы не удариться о потолок. — Ваш друг не голодает и не мучается. Это замечательная лечебница, где ему помогут восстановить душевное равновесие. Кроме того, его родители оповещены о состоянии сына, так что никто не издевается над ним. Что до вас… Если вы согласитесь отправиться со мной в МУКИ, мы переместимся немедленно.

Всем известна особенность перемещения в пространстве: добровольность. Дракон не мог затащить меня в портал, пока я была без сознания, не мог силой впихнуть в прожорливую дыру. Поэтому никакого согласия, ни за что!

— Опустите меня немедленно! — прохрипела я, озябшими пальцами комкая одеяло. — Дайте мне навестить Игната.

— Исключено. Зачем мальчику лишние потрясения? — Виктор Иванович подошел к двери, пригнувшись, вышел в коридор. — Так, для вашей же безопасности придется вас временно заточить, Миронова. Близится час истины, и сейчас каждый должен находиться на своем месте. Ваше — здесь.

На проем легла магическая защита, столь сильная, что казалась толстой пленкой.

— Вы не сможете остановить меня! — Я ринулась к защитному контуру, но отлетела на пол от удара током такой силы, что заскрежетали зубы. — Я должна… помочь… ему…

Декан покачал головой, электрический свет переливался в его чешуйках.

— Исключено. Ваша работа была закончена ещё в тот момент, когда Александр возглавил восстание. Не вздумайте лезть в окно, переломаете ноги.

Дверь закрылась за ним с оглушительным стуком, и я осталась совсем одна. Стучалась в стенку, но Юнона не отвечала. Вопила во всю глотку. Кидалась мебелью. Пустое. Женская половина общежития благополучно растворилась.

Меня сотрясали рыдания. Не было сил подняться с пола, и я лежала, свернувшись в клубочек, прижав колени к груди, вспоминая бескровное лицо Игната и отчаянность, с которой он променял себя на моё благополучие.

Дурной мальчишка, зачем же ты так поступил?! Неужели кто-то, с кем ты общался всего несколько недель, стоил твоей магии, твоего психического здоровья, твоей крови?

— Прекращай плакать, эй! — Веселый голосок раздался со стороны окна.

Я удивленно уставилась на оконный проем, в котором показалась Марина, балансирующая по краю точно так же, как недавно Игнат. Пришлось сморгнуть, чтобы видение исчезло, но девушка никуда не девалась.

— Ты как тут оказалась?

— А, ерунда, — она зарделась и тут же посерьезнела. — Готова полетать?

— В смысле? Куда и как мы полетим?

Третий этаж никуда не делся, как и асфальт под ногами, и боязнь высоты.

— Что за глупые вопросы? — оскорбилась Марина, спрыгивая в комнату и расстегивая кофточку. — Пойдем выручать твоего парня.

Ей потребовалось долгое мгновение для оборота, и передо мной вырос дракон. Миниатюрный по драконьим меркам, метра два в длину, но прекрасный той красотой, которая бывает только у летающих ящеров. Зеленая чешуя, по-кошачьи сощуренные глаза. Выпирающие позвонки. Тело, грациозное, гнущееся точно на шарнирах. Длинный хвост с заострением на конце. Я пораженно уставилась на Марину и не удержалась от того, чтобы погладить дракона по шершавому носу. Тот благосклонно отнесся к жесту и плотоядно оскалился. Да, от нескладной девочки не осталось ничего.

— Хорошо, — смирилась я, — допустим, ты полетишь со мной, но как ты найдешь нужный адрес? У меня нет с собой карты.

Дракон оглушительно фыркнул. Видимо, в них был встроен какой-то личный навигатор, который помог бы разобраться в городах и улицах нашей необъятной страны.

— Точно? — засомневалась я, разглядывая драконьи когти. — Ты не боишься отцовского гнева, а?

Дракон подмигнул лиловым глазом, и я взгромоздилась ему на шею, подумав, что подобные приключения описывались разве что в сказках, ибо ни один уважающий себя ящер не позволит кому-то воспользоваться собой в качестве транспорта.

— Марина, честное слово, ты невероятная.

Соглашаясь со мной, дракон выпустил колечко пара и стрелой рванул в окно. Мне оставалось лишь вцепиться ему в спинной гребень, чтобы не сорваться вниз и не оборвать свою жизнь так нелепо и просто. Поток ветра поднял нас ввысь, крылья дракона застилали собой свет, а внизу кто-то восхищенно голосил, увидев величественного ящера и наездницу, что с трудом держалась за его шею.

Когда мы пронеслись над городом, я не смогла сдержать восторженного возгласа. Мамочки! Как же красиво и страшно! Неудивительно, что Марина так стремилась обрести драконью сущность — нет ничего волшебнее, чем парить над миром, рассекая воздух точно подтаявшее масло. Я боязливо смотрела вниз: на высотки, на пешеходов, на снующие автомобили. Ветер рвался под одежду, но тепло драконьего тела согревало точно печь. От Марины исходил невероятный жар, и, вжимаясь в чешую щекой, я чувствовала, как кровь кипит в её жилах.

— Эй, штурман, нужно взять западнее! — крикнула Марине, прорываясь сквозь вой ветров.

Мой крылатый транспорт безошибочно ориентировался в воздухе. Ну, точно, скрытый навигатор. Марине понадобилось два часа, чтобы отыскать и нужный город, и тихий район на окраине. Я запомнила больницу внешне и, едва показались очертания знакомого здания, завопила:

— Оно!

Марина спикировала аки коршун и, приземлившись на поле метрах в двухстах от больницы, обратилась в девушку. Раскрасневшаяся, с черными глазами без белков, она выглядела диковато.

— Это… круто, — я долго подбирала нужные слова, но так и не определилась, как характеризовать полет на драконе без мата и междометий.

— Ага, — подтвердила Марина, потягиваясь. — Долетели с ветерком.

Абсолютно нагая, она не выглядела замерзшей. Напротив, в ней полыхало такое пламя, что земля вокруг ног поплыла. Жестом предложила ей свою рубашку, но Марина, смахнув пот со лба, показала, насколько ей жарко.

— Как ты поняла, что мне нужна помощь?

— Ну-у-у, — девушка задумалась, — для начала, меня смутило, что вы свалили с праздника, не попрощавшись, — загнула указательный палец. — Потом меня смутило, что на вашу комнату моим отцом поставлена звукоизоляция и защитный контур, — добавила средний, — ну а потом я подумала, что кровная магия драконов позволяет проходить сквозь заклинания, и немножечко подслушала ваш разговор. Короче, да, мой отец — тиран и деспот, мне очень стыдно за него, — покачала Марина головой. — Ну а дальше дело за малым: найти Риту, которую заперли в другой комнате; узнать, где находится эта твоя больница, посмотреть координаты и рвануть к тебе.

Я изумленно хлопала ресницами. Вот это продуманность! До подобного бы я не додумалась даже после долгого планирования, а у Марины получилось так легко и безукоризненно. Её ждет великая судьба, если дракониха не разбазарит природный талант на всяких придурковатых подружек типа меня, из-за которых может ещё и пострадать.

— Марин, если бы я знала, что твой отец — декан…

— Я, если честно, специально не говорила, чтобы ты не захотела со мной дружить из-за этого, — она смутилась. — На самом деле, у меня не так много друзей, а ты мне сразу понравилась.

Я обняла её со всей нежностью, и мы долго-долго стояли посреди пустого поля, утопая в слякоти. Наверное, именно в такие часы «приятель» становится «другом». В такие часы и познаются друзья, даже если совсем недавно ты не считал их таковыми.

— Всё, — сказала Марина, — прекращаем распускать нюни. План действий таков: я доставляю тебя на территорию, жду вас с Игнатом, и мы валим отсюда, пока не схватился папуля.

— Ага, проблема в том, как мне незамеченной пробраться в больницу.

— Так изобрази местную, — пожала плечами Марина, и её черты вновь начали преображаться.

— Подожди?! — воскликнула я. — В смысле, местную?

Марина уже не человеческой, но драконьей лапой взъерошила мне волосы и, ткнувшись мордой под коленки, усадила к себе на шею. Думается, если кто-то из пациентов психиатрической лечебницы увидел нас, влетающих во двор, то уверился в своей болезни. Но с утра всё безмолвствовало (может быть, у них тихий час?), и Марина высадила меня чуть ли не у парадного хода, после чего рванула в небеса, где зависла пугающей тенью.

Я сложила все маты, пока прокрадывалась к незапертому окну, пока вваливалась в какой-то медицинский кабинет — пустой! — пока пыталась отпереть его изнутри, а замок не поддавался. Как будет неловко, если окажется, что у пациентов особая одежда, или какие-то магические отметки. Как пить дать, спалюсь.

Второй вопрос. Где в целой клинике найти одного-единственного пациента? Как вообще остаться незамеченной среди медицинского персонала?

План Марины трещал по швам.

— Эй, ты! — грозно окликнули меня басом.

Блин!

— Я заблудилась, — выпалила быстрее, чем бритоголовый парень в тренировочных штанах и растянутой футболке успел задать вопрос.

— Заблудилась? — удивился он.

— Ага, — пискнула я. — Спасибо, что нашли меня.

Мы смотрели друг на друга: я с немым обожанием, он — с непониманием и подозрением. Я увидела на груди бейдж, на котором прочла «Волонтер Константин». Ага, волонтер — это лучше, чем врач или медбрат, который и успокоительными может накачать.

— Здесь нельзя шляться родственникам. Идем-ка. — Константин указал на дверь позади себя. — Приемные часы закончатся через двадцать минут, кто тебе нужен?

— Покровский Игнат, — пискнула повторно.

— Ща будет, — он за локоть потащил меня по коридорам и вывел в светлую столовую с пластмассовыми круглыми столиками, пластмассовыми же стульями и нелепыми скатертями в горошек. Если бы не зарешеченные окна, вполне себе зал какой-нибудь дешевой забегаловки.

— ИГНАТ! — заорал бритоголовый на всю столовую, и внутри меня похолодело, ибо операция была провалена. — ПОКРОВСКИЙ!!! К тебе пришли!!!

Я стояла, зажмурившись, ожидая не Игната, но охраны или толпы вооруженных магов, которые скрутят меня, поколотят ради приличия, ну а потом посадят на долгие годы в тюрьму. Переговаривались пациенты, одетые в одинаковые белые пижамы с вышитыми на груди номерами, всхлипывали их посетители.

— Покровский! Ты оглох, что ли?! — Голос Константина отдалялся, как и он сам. — Что значит, нет настроения?! Поздоровайся хоть!

Игнат исхудал, и глупая пижама больше размера на три — рукава подкатаны, штанины завернуты — висела на нем как на дворовом пугале. Он весь посерел, казалось, даже татуировка поблекла. Лицо осунулось, волосы были подстрижены коротко и неровно. Игнат нехотя осмотрел столовую, не задержав на мне взгляда, а мои ноги предательски подкосились.

— Игнат? — позвала жалким шепотом.

Невероятно, но он услышал. Резкий поворот головы в мою сторону. Удивление. Непонимание. Шок. Я встретилась с теплом глаз, от которого таяли антарктические льды. Ноги подкосились повторно, теперь от реальности происходящего.

— О, это же моя сестрица! Кость, прикинь, сестра приехала! — радостно сообщил Игнат бритоголовому, и я поняла: чокнулся окончательно.

Покровский стиснул меня в медвежьих объятиях, не переставая повторять, как соскучился по сестренке и как она — то есть я — исхудала за месяцы расставания. Пусть он и казался ослабшим, но мои ноги не касались пола, пока Игнат тащил меня в дальний конец столовой, где силой усадил на стул. Бритоголовый волонтер потерял к нам всякий интерес, других пациентов меньше всего волновало «семейное воссоединение», потому среди людского шума мы остались в тишине.

Я не знала, с чего начать разговор, потому просто беззвучно открывала и закрывала рот. О чем общаться с человеком, который из-за тяжкой болезни даже не различает людей? Стоит ли переубеждать его в том, кем я являюсь? Если Игнату важнее встретиться с сестрой, то лучше назваться ей.

Я пожевала губу, чтобы не расплакаться от жалости к парню, который подарил мне самую незабываемую прогулку по кладбищу, и спросила:

— Как дела? Вкусно кормят?..

Рукав гигантской пижамы раскатался, и Игнат, нервничая, собрал его выше локтя, а уже после рассерженно перебил:

— Кормят прекрасно, вшей нет, от бешенства привит. Ты что здесь забыла?! — зашипел негодующе и вцепился мне в предплечье, не позволяя вырваться.

Ай! Из глаз брызнули слезы обиды и непонимания. Что связывает Игната с сестрой, если на её приезд он реагирует столь бурно?!

— Так это… навещаю. По-сестрински.

— Миронова, у тебя крыша поехала? — Игнат прищурился, чуть подавшись вперед. — Ладно, я — почетный клиент дурдома, но ты-то с каких пор возомнила себя моей родственницей?

Секундное непонимание — так узнал или нет? — сменилось оглушительным облегчением. На моих губах появилась дурацкая улыбочка, и даже если бы на землю рухнули небеса, я не смогла бы стереть её.

— Все-таки ты адекватен! — произнесла громким шепотом, и на нас осуждающе оглянулись с соседнего столика. — Ура!

— А не должен быть? — засомневался Игнат. — Нет, ну, конечно, обстановка располагает к некому сумасшествию. — Он с неприязнью обвел руками пространство столовой.

Набрав в грудь больше воздуха, необходимого как никогда, я выпалила:

— Мне известно, что случилось после того, как ты воскресил Александра.

Понадобилось полторы минуты, чтобы описать увиденное: осыпавшийся крошкой гроб, полубезумный смех Игната, его взбунтовавшийся резерв и пустые глаза. Углубляться в подробности того, откуда я узнала всё это и при каких обстоятельствах оказалась здесь, не стала. Времени мало. Волонтер что-то говорил про пятнадцать минут, и стрелки на настенных часах неумолимо клонились к одиннадцати утра.

— Хм, со стороны звучит жутковато, — согласился Игнат, вновь распустив рукав и закатав его по-новому. — На самом деле, всё не настолько критично. После того, как Александр освободился, в меня хлынула магия. Не знаю, как это объяснить логично… Я никогда ещё не ощущал, каково быть настоящим магом. Не марионеткой в руках колдуна, а…

Он замялся, а я украдкой нашла под столом его руку, сжатую в кулак, и накрыла своей. «Продолжай», — подмигнула ему.

— Короче говоря, энергии оказалось так много, что она полилась наружу. Это что-то невероятное! Будто забурлил природный источник, до этого скрытый под толщей земли. В тот момент я, наверное, взаправду рехнулся. Ненадолго, но слетел с катушек от счастья. Видимо, таков был прощальный подарок Александра. Кстати, он исполнил свое обещание? Не приближался к тебе?

Мужские пальцы робко переплелись с моими. Игнат заглянул мне в глаза, словно я могла стряхнуть с себя прикосновение или брезгливо поморщиться. Словно после того, что произошло в пещере, между нами выросла невидимая стена.

— Да-да, он почти отстал, — солгала я, решив, что интимные подробности оставим на то прекрасное время, когда мы освободимся и сможем побеседовать по душам.

«Если освободимся», — поправила себя пессимистично.

— Хорошо, — Игнат с облегчением кивнул.

— Что сейчас с твоим ресурсом?

— Ничего утешительного. Меня моментально отловили и доставили сюда, даже вещи собрать не успел. Намекнули, что в моих интересах помалкивать. Так сказать, избавились от лишнего свидетеля, ещё и родителям наплели, что у меня какое-то психическое помешательство.

Игнат обессиленно посмотрел на свои запястья. Только сейчас я заметила, что их сковывают кожаные браслеты толщиной в три сантиметра, подавляющие магию.

— Ника, зачем ты приехала? — Он наклонился ко мне, такой близкий, но одновременно такой далекий.

Обветрившиеся губы, искусанные до крови. Совсем не аристократичная бледность. Во взгляде расцвела звериная тоска, которую было не вывести обычными обещаниями. «Всё наладится», — слишком мало, чтобы успокоить его.

Пока я развлекалась с Александром, он был оставлен наедине с по-настоящему нездоровыми людьми. Его пичкали лекарствами. Его посчитали ненормальным даже собственные родственники, а он терпел, только бы не подвергнуть меня опасности.

Какая же я идиотка!

— Зачем ты приехала? — повторил злее, точно ожидая какого-то глупого ответа типа «чтобы проведать тебя и уехать обратно».

— Затем, чтобы вытащить тебя отсюда. — Игнат фыркнул, услышав ответ. — Короче, доверься мне. Нам надо выбираться. Ты только не удивляйся, но мы полетим на драконе.

По глазам прочла — не верит. Во взгляде появилась снисходительная жалость. Мол, ты, конечно, всё говоришь правильно, но койку в психбольнице тебе на всякий случай подберут.

— Возможно, ты не заметила, но на окнах решетки, а через дверь нас никто не выпустит.

Про дракона он упоминать не стал, очевидно, из вежливости. Каждый сходит с ума по-своему, и Игнат решил не тревожить моих демонов.

— Это усложняет задачу, — я прикусила кончик языка, раздумывая. — Поверь мне, всё получится…

Меня оборвал на полуслове невероятный жар, исходящий с улицы. Пока я обдумывала, как правильнее рассказать о недавнем своем приключении, в столовую влетел дракон. Да не просто влетел, а пламенем расплавил те самые решетки, и раскаленный металл потек по стене. Дракон едва пропихнулся в оконный проем, приземлился аккурат по центру зала, снося несколько свободных столов хвостом, и призывно взревел.

«Обостренный драконий слух! — догадалась я. — Марина услышала про решетки!»

— Ох, батюшки! — перекрестилась седоволосая посетительница в вязаном платке на голове. — Да это ж черт хвостатый!

— Вот-вот, а ты твердишь, что у меня галлюцинации, — подтвердил пациент клиники, сидящий напротив неё.

Люди хлынули кто куда. Одни — подальше от дьявольского приспешника (всё-таки крылатых ящеров в действии видели немногие); другие — поближе к дракону. Волонтеры и медперсонал застыли с лицами, выражающим искреннее, ничем неприкрытое изумление.

Я застонала от безысходности.

То, что нами любимо, нас и губит. У любителей маринованных огурчиков открываются язвы, обожатели шашлыка гибнут от сердечных приступов. Меня, по всей видимости, убьет желание помочь Игнату.

Всё, теперь нас посадят. Меня как организатора, Марину в качестве соучастника, ну а Игната и Риту за компанию. С одной стороны, неплохо, ибо Александр передумает жениться на преступнице; а с другой… не так я планировала окончить четвертый курс.

— Это за нами, — с невозмутимым видом «успокоила» я Игната, который переводил взгляд то на меня, то на Марину, что била хвостом по полу и рычала на всех, кто пытался приблизиться к ней ближе, чем на метр.

— Ну, разумеется, — легко согласился Игнат и подал мне руку, помогая подняться.

Нас никто не остановил. Попросту не посмели.

Под тяжестью двух тел дракон взлетел не сразу, долго набирал высоту и дышал натужно. Но всё-таки летел. Отдалялась злополучная больница и люди-точки, населяющие её, смотрящие на дракона как на восьмое чудо света. Игнат пытался заговорить, но его голос заглушали потоки ветра, поэтому его руки просто вжимали меня в себя, а я наслаждалась этим ненормальным единением. Только сейчас я поняла, что ради него умереть не только не страшно, но даже почетно.

Ну а если он ещё и перед моей могилкой всплакнет…

Мне представилось, как Игнат сидит на коленях на стылой земле, а с небес льется дождь, какой бывает только в фильмах: непроглядной стеной, точно вся вода решила обрушиться на землю. Покровский не плачет, но смотрит немигающим взором на надгробный камень, где высечено:

«Миронова Ника. Хороший друг, никудышная девушка».

От жалости к себе я даже всхлипнула.

— Всё нормально? — Теплые губы почти прижались к моему уху, но застыли в сантиметре от кожи.

— Ага.

Я вжалась в Игната так отчаянно, словно могла свалиться с Марины.

— Марин! — вскричала я, и ящер вытянул шею, показывая, что внимательно меня слушает. — Тебе о чем-нибудь говорит название «Черепаново»? Это город такой, он не очень далеко отсюда. Там можно спрятаться и обдумать, что делать дальше!

Внутренний навигатор в драконе указал правильные координаты, и Марина, развернувшись на девяносто градусов, взяла курс на город моего детства.

Глава 18

Марина приземлилась на крышу панельного девятиэтажного дома. Ничем непримечательный дом, такими утыканы многие города, да только именно на этой крыше я любила сидеть в далеком детстве, кидая монетки и наблюдая, как они несутся вниз, сверкая в солнечных лучах.

— Отвернись, — приказала Игнату, до которого постепенно доходила вся ненормальность происходящего. Он беспокойным шагом обошел крышу, перегнулся через парапет и посмотрел на заснеженную улицу.

— Где мы вообще? Откуда у тебя дракон?..

— Отвернись, — повторила я и развернула Игната к себе спиной, уткнув лицом в стену. — Это не какой-нибудь там дракон, а Марина. Кстати, снимай рубашку, её нужно во что-то одеть.

Он беспрекословно исполнил требование, не смутившись ни переступающего с лапы на лапу двухметрового ящера, ни собственной наготы, ни легкого морозца, сковавшего деревья инистой коркой.

На озябшей спине отчетливее прежнего проступала татуировка. Ох, этот невероятный рисунок, опоясывающий руку, струящийся линиями-лентами к плечу, скрывающий под собой лопатки. Непонятные символы, за которыми таится особый смысл. От неё невозможно отвести взгляд. Её хочется бесконечно обводить пальцами, произносить начертанные руны вслух и запоминать наощупь, как запоминаешь особые отметины на теле любимого человека.

— Какая Марина? — Игнат вручил мне рубашку через плечо, не оглядываясь, а я положила её перед драконом. Тот благодарно качнул мордой, начав обратное превращение.

— С твоего курса, — возмутилась так, будто Марины-драконы встречались Игнату ежедневно. — Обычная такая Марина, вы с ней учитесь уже несколько лет вместе.

Он издал возглас удивления и попытался развернуться на пятках, но я не позволила, потому что обнаженная девушка как раз пыталась влезть в рубашку и не запутаться в гигантских рукавах.

— Ника, расскажи, пожалуйста, коротко: что вообще происходит? — Уже не просьба, а мольба.

— Коротко: не стоило тебе оживлять Александра.

С этими словами я пихнула Игната к двери, ведущей на «черную» лестницу. Марина присоединилась к нам, зардевшись до кончиков волос и помахав Игнату так, как машут только очень хорошим знакомым. Почему-то внизу живота заворочалась ревность, и даже ночная рубашка, кажущаяся на Марине безразмерным платьем, показалась мне слишком дерзкой.

Всё, схожу с ума.

Четвертый этаж, прокуренная лестничная клетка, обитая дерматином дверь, ведущая туда, откуда меня изгнали. Я застыла перед ней и сказала, ни к кому не обращаясь:

— Подождите на другом этаже. Боюсь, что встреча может закончиться тем, что нас спустят с лестницы.

— А кто тут живет? — Марина выглянула у меня из-за плеча, будто бы на двери было написано чье-то имя.

— Мои родители.

— Может быть, не стоит туда идти? — Игнат тронул меня кончиками пальцев за локоть. — Зачем бередить старые раны, а?

О, как мило, он запомнил историю моего прощания с семьей?

К сожалению, выхода нет. Нам нужно где-то переждать бурю. После зрелищного появления Марины в психиатрической лечебнице надежда на тихое возвращение в академию окончательно растаяла. Не то, чтоб она теплилась раньше, но тогда я старалась не думать о будущем. И вот, оно перед нами. Куда свернуть, куда податься?

Опасаясь, что семья переехала, но втайне надеясь на это, я сдавила кнопку звонка. По квартире разнеслась веселенькая птичья трель.

— Кто? — спросил мамин голос по ту сторону двери.

Я съежилась и почти сбежала, но ощутила на плече твердую ладонь. Игнат встал рядом, ободряюще улыбнувшись. Его поддержка помогла расслабиться и произнести почти нормальным голосом:

— Твоя дочь.

Мама открыла незамедлительно и уставилась на меня как на говорящее привидение, так и не переступив порога. Между нами не было дурацкой неловкости, когда два человека не знают, куда себя деть — только непонимание: что делать дальше?

Мы не обнимались и не плакали друг у друга на груди, но мама пригласила меня и моих друзей внутрь, даже не поинтересовавшись, почему один из них полуголый, а второй одет в больничную пижаму.

— Позвоню отцу, пусть захватит по пути домой черничных пирожных, — меланхолично добавила она, когда вручила три пары тапочек. — Ты вроде бы любила их раньше?

— Мам, у меня аллергия на чернику, — напомнила я, и мама разом стушевалась.

Нет, моя мать не была плохой женщиной, просто она всегда любила себя чуть больше, чем родную дочь.

Самое обидное, что религия не занимала в жизни родителей такого значимого места, как я когда-то рассказала Игнату. Нет, они верили, но без фанатизма, просто в тот конкретный момент решили, что дочь-колдунья помешает их тихому, промерзшему насквозь городку, и изгнали меня вон.

Дом детства встретил нас свежим ремонтом и… кучей напоминаний обо мне самой. Мои детские фотографии украшали холодильник, были расставлены на комоде и трельяже в родительской комнате. В моей спальне ничего не изменилось с того дня, как я уехала. И это было невероятно. Словно прошли не годы, а один короткий день.

Мама выдала Игнату с Мариной по отцовскому халату и поставила чайник. По квартире поплыл аромат свежей мяты. Когда я вернулась, переодетая в свой старый спортивный костюм, Игнат с Мариной уплетали борщ.

— Как же вкусно, — повторяла Марина, дуя на ложку.

— Извини, что не звонила тебе, — сказала я, плюхаясь рядом с Игнатом и хватаясь за свою — личную! — кружку с дельфинами, скачущими в волнах.

— Не будем ворошить прошлое, — отмахнулась мама. — Я рада, что в тяжелой ситуации ты обратилась к нам с отцом.

— Почему сразу в тяжелой? — театрально возмутилась я. — Может быть, мы просто очень экстравагантно путешествуем по России.

Мама неодобрительно покачала головой, хотя в глазах её зажглись веселые огоньки.

— Вас по новостям показывали. Тебя, — ткнула в меня, — тебя, — в Игната, — и её в виде огнедышащего дракона, — на Марину, которая смущенно ковыряла обивку стула. — Две студентки-оппозиционерки похитили особо опасного сумасшедшего мага. За любую информацию о вас объявлено вознаграждение.

— Нам конец, — одновременно простонали мы с Мариной, а Игнат почесал в затылке.

— Я не такой уж и опасный, — попытался отшутиться он.

— Да и нам не так уж нужны деньги, чтобы сдавать властям родную дочь, — хмыкнула мать, пододвинув к себе блюдце с печеньем.

Мы поговорили о немногом: моей учебе, родительском здоровье, повышении отца в должности. Тему с «похищением» Игната как-то не затрагивали — я решила обсудить всё с глазу на глаз. После того, как Марина съела два пакета конфет и запила всё невозможно сладким чаем — восстановление уровня сахара после длительного перелета, — она ушла отмокать в ванну.

— Надо вас где-то разместить, — задумалась мама, подозрительно осматривая то меня, то Игната, словно определяя: можно ли кого-то одного выгнать на улицу. — Только у нас всего две свободных кровати.

— Мы с сестрой можем и вместе поспать, — он шутливо пихнул меня в бок локтем.

Мама непонимающе сощурилась.

— Не слушай его, у него справка из дурдома есть, — вернула я парню его тычок. — Ты почему меня вообще сестрой назвал? Там, в больнице?

— Потому что если бы я поприветствовал девушку, которая значится в моей истории болезни как первоисточник всех психических расстройств, то нас вряд ли бы оставили наедине, и на драконе мы бы полетели вместе с Константином.

В коридоре оглушительно хохотала Марина, пока я сидела, наливаясь пунцовой краской. Вот значит как, первоисточник психических расстройств. Ну-ну.

Короче говоря, сговорились на том, что Игнату постелют в гостиной, а специально для Марины надуют матрас.

Оставалось ещё одно не решенное дело. Я не рискнула звонить кому-либо с домашнего телефона, а потому сбегала в магазин, где купила самый дешевый мобильный с сим-картой (мама деньги одолжила без каких-либо вопросов). Набрала Ритин номер и долго считала гудки. Наконец, подруга ответила:

— Да?

— Рит, как у вас дела? Меня не ищут?

Она так долго молчала, что мне показалось: повесит трубку и добавит номер в черный список. Но после подругу прорвало, и вместе со слезами наружу полились слова:

— Уже не ищут… тут такое дело… Нежить прорвалась в Москву… миграционный блок проломлен… Стало известно, что воздействовали магией из нашей академии… Город окружен военными, академию запрещено покидать под угрозой смерти… — Её речь стала совсем неразборчива, и мне пришлось вслушиваться, чтобы не пропустить ничего важного: — Они схватили Антона, когда узнали, что он замешан в заговоре… мне очень страшно… я смогла вырваться, потому что в академии не числюсь, и спрятаться в городе… отец Марины тоже под стражей…

В этот момент я услышала звон бьющегося стекла — распаренная после мытья Марина, которая спокойно попивала компот, вдруг выронила стакан, и тот упал на пол. В моей спальне, и без того маленькой, стало тесно и неуютно. Воздух напитался страхом.

— Всё будет хорошо! — холодея от страха, крикнула я. — Я приеду и вытащу тебя оттуда.

— Мне страшно… — повторила Рита, и связь оборвалась.

Мы уставились друг на друга, не зная, что сказать. Мама, прибежавшая с тряпкой, чтобы вытереть компот с пола, увидела три побледневших лица и ушла в свою спальню, не произнеся ни слова. Видимо, боялась тревожить дочь-оппозиционерку, которая спасает безумных магов и участвует в передрягах государственного масштаба.

— Теперь понятно, почему папочка не помчался меня искать, — произнесла Марина упавшим голосом. — Ему было не до меня. Он организовывал восстание…

Она покачнулась и не устояла бы на ногах, если бы Игнат не подхватил её за талию и не уложил на диван.

— Ребят, оставайтесь здесь, — сказала я, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в кожу ладоней. — Мне нужно идти, но я не собираюсь подвергать вас опасности.

— В смысле оставайтесь? — вспыхнула Марина и хотела вскочить с дивана, но Игнат так грозно шикнул на неё, что она плюхнулась обратно. — Ты не слышала, что там мой папочка?!

— Хоть моего папочки там и нет, но я тоже никуда не отпущу тебя одну. — Игнат покачал головой.

Почему-то их преданность не порадовала меня, как это случается в фильмах, где герои готовы рваться хоть на край света, главное — вместе. Было бы гораздо спокойнее, если бы я отправилась в академию одна и отвечала только за свою шкуру. Но спорить с двумя упертыми баранами, один из которых мог изрыгать пламя, я не рискнула. Пустое. Сама бы никогда не позволила им уйти в одиночку.

— Что будем делать? — Помассировала виски, начинающие наливаться болью.

— Моё предложение: сегодня спокойно живем, едим, моемся, спим, а завтра с утра летим в академию, ищем способ, как прорваться туда и помочь отцу Марине, вытаскиваем Антона с Ритой. — Игнат максимально собрался и сейчас меньше всего походил на беззаботного студента, каким я помнила его по первым встречам. — В глобальные битвы не лезем, особо не высовываемся, ситуацию обсуждаем на месте, ибо сейчас планировать что-либо бесполезно. Мы не знаем реального положения дел, а информации от Риты слишком мало. Этот вариант всех устраивает?

Мы с Мариной синхронно кивнули. В голове было настолько пусто, что я согласилась бы на любое предложение. Хоть спуститься в адово пекло и утащить оттуда всех грешников — без проблем.

Мы, конечно, ещё долго обсуждали возможные нюансы, обдумывали, как лучше попасть в академию или выйти оттуда незамеченными — но всё это было слишком обтекаемо и зыбко, точно рябь по воде. Решено, не думаем о плохом раньше времени и убеждаем себя в том, что способны на любой подвиг.

Ну а вечером вернулся отец, и мы втроем — он, мама и заблудшая дочь — мило побеседовали о былом. Почти обошлось без взаимных оскорблений, разве что папа назвал меня «дьявольской нечистью», а я его — «чокнутым фанатиком». Впрочем, мы быстро остыли и помирились. Отец даже разрешил нам переночевать здесь, но приказал:

— Чтобы завтра убрались туда, откуда пришли.

Хоть мама и плакала, и упрашивала его передумать, он оставался категоричен в своей неприязни к колдунам, особенно к тем, которых показывают в криминальной сводке новостей. Если вдуматься, его можно понять.

Затем я отмокала в ванне, с головой окунаясь в воду и выныривая из неё только тогда, когда задыхалась от нехватки воздуха. Так легче не думать ни о чем необратимом.

Марине постелили в моей спальне, и когда я вошла туда после помывки, то застала юную дракониху на надувном матрасе с початой бутылкой мартини, обнаруженной в моих подростковых запасах.

— Марин, как-то нехорошо прибухивать перед важным днем, — я осуждающе качнула головой.

— Зна-а-аю, — нетвердо ответила девушка, — но там же папа… и я… мы улетели, а он там… Рита тоже там… и другие наши друзья…

— А ты умеешь убеждать. Давай сюда бутылку.

Мы пили в абсолютном молчании, таком нерушимом, что слышали, как в родительской спальне мать угрожает отцу то ли развестись, то ли покалечить его за отказ от родной дочери.

— О, и мне налейте, — обрадовался Игнат, когда он вернулся из ванной, обернутый в полотенце, с капельками воды, стекающими по бледной коже.

После трех стаканов неразбавленного вермута разморило всех, и наконец-то настало время для откровенностей. Я не рассказала всего, например, умолчала о нашей с Александром сделке — не хотела делиться этим перед Мариной. Но свалившихся знаний хватило, чтобы Игнат помрачнел и приложился к бутылке.

— То есть из-за того, что Александр воскрес, он сумел возглавить свое восстание, которое пошло не по плану и обернулось стычкой с военными, ну а вы с Ритой поехали в академию исключительно ради меня, откуда уже с Мариной умчались в больницу?

— Угу, — подтвердила я.

— Александр воскрес благодаря мне, что доказывает мою причастность ко всему этому безобразию. С другой стороны, я хотел обезопасить тебя от его посягательств, то есть, — Игнат выставил указательный палец, — твоя вина тоже косвенно имеется.

Вообще-то моя вина самая прямая, но я кивнула, опустив взгляд в пол.

— Ну да, а я приехала из-за Риты, которая вступила в заговор с отцом Марины, а та специально не рассказала, кем ей приходится мой декан. Получается, они тоже виноваты. Косвенно.

Девушка изобразила такое раскаяние, что невозможно было её не простить: на глазах выступили слезы, губы затряслись, покраснели щеки.

— Извините моего отца, он не такой уж и плохой дракон….

— Короче говоря, кучка студентов будет решать проблемы мирового масштаба, устроенные даже не тысячелетними деканами и великими колдунами, а ими самими, — подытожил Игнат.

— Угу, — в один голос.

— У нас тут целая кафедра вырисовывается, — окончательно развеселился он. — Кафедра неприятных последствий и методов борьбы с ними.

Ещё немного помолчали, а в бутылке осталось меньше половины.

— Слушайте… Я только подумал, что без магии буду мешать вам, а магию не вернуть, пока эту штуковины на мне. — Игнат покрутил на запястье кожаный браслет, который, казалось, намертво въелся в кожу.

Миниатюрная ладошка Марины легла поверх его руки. Девушка возвела взор к потолку и задумчиво произнесла:

— В принципе, драконье пламя разъедает любую, даже магическую материю.

В общем, два естествоиспытателя убежали на крышу обращаться, откуда вернулись с почти утешительными результатами. Почти, потому что драконье пламя хоть и плавило магическую материю, но неплохо так жгло кожу под ней. В итоге Игнат обзавелся свежими ожогами, а Марина погрустнела и пообещала «в следующий раз планировать струю перед тем, как пустить её в человека».

Ну, тоже неплохой опыт. Есть шанс, что в академии она обратит в пепел не всех, кто попадется под руку, а только половину.

Наконец, бутылка опустела, а темы для обсуждения закончились. Мы разошлись ближе к полуночи, когда до подъема оставалось шесть часов. Марина быстро вырубилась и теперь сладко посапывала на надувном матрасе, таком скрипучем, что удивительно, как её вообще сморил сон. Скомкав под собой одеяло, она лежала, раскинув руки и ноги, такая смешная и невинная. Лишь на лице сохранилось тревожное выражение.

Я ворочалась с боку на бок.

— Не помешаю? — Дверь приоткрылась, и в щелке показался Игнат.

Видимо, ему тоже не спалось. Я приложила ко рту указательный палец.

— Не разбуди Марину.

Он понимающе кивнул, на цыпочках прокрался ко мне. Босоногий, взъерошенный, исхудавший за месяцы, что провел в лечебнице. Какой-то до ненормального необходимый. Дышать стало легче, когда появился он.

— Засыпай, завтра нас ждет тяжелый день, — Игнат навис надо мной, не зная, куда себя деть.

— Не хочу спать, — капризно заявила я.

Точнее — не хочу видеть сны, в которые обязательно заявится Александр, дабы направить меня на путь истинный. Нет уж, пусть он управляет революцией, нежитью или кем там ещё, а я всего на одну ночь представлю, что всё идет по плану, а не катится к чертям собачьим.

— Не уходи, — попросила шепотом.

— Не уйду, — вздохнул Игнат и пристроился рядом, разделив со мной не только неудобную полуторную кровать моего детства, но и эту ночь.

Мы оба не сомкнули глаз. Игнат лежал, закинув руки за голову и уставившись в потолок, будто бы не было в этом мире ничего интереснее, чем трещины по белой штукатурке.

— Позволь мне объясниться, — ни с того, ни с сего начал он, хотя я ни о чем не спрашивала. — По поводу всей этой нелепой ситуации с воскрешением Александра. Ты, наверное, считаешь меня жалким влюбленным мальчишкой? Мол, какой смысл отдавать всё за кого-то, с кем общался всего несколько недель? Не думай, я не стану к тебе лезть. Считай, что я воскресил его, чтобы он наконец-то отвалил от меня самого.

Хм, совсем недавно меня поедали те же мысли, что и Игната. Разве можно сходить с ума без человека, с которым познакомился совсем недавно, которого невзлюбил с первого взгляда? Разве можно из-за этого человека лишить себя свободы, вручить свою судьбу в чужие руки и покорно поплестись следом за тем, к кому не испытываешь ровным счетом ничего?

— Дело в том, что я тоже заключила с Александром сделку…

Разумеется, я ему всё рассказала. Нельзя было скрывать правду от того, кто пожертвовал ради меня всем. Игнат выдержал стойко, ни разу его лицо не сменило выражения. Лишь когда я призналась в единственном поцелуе — о да, моя честность меня же и погубит — меж его бровей залегла морщина, а губы сжались в тонкую линию.

Но когда я договорила, он молчал. Ни слова. Никакой реакции. Полнейшая пустота.

— Как-то так… — заключила я, только бы что-то сказать. — Всё, что произошло между мной и Александром, было не всерьёз, и я никогда не прощу его за то, что он манипулировал нами.

— Миронова, перестань оправдывать себя. Поверь, я как-нибудь переживу наличие у тебя другого мужчины. — Игнат отвернулся к стене, только бы не столкнуться со мной взглядом; несмотря на громкие заверения, эти слова давались ему нелегко. — Всё и так очевидно. Мало того, что он колдун, так ещё и богатый, и всесильный, и способный показать тебе мир. А я теперь… никто. Со справкой из психиатрической лечебницы. Ты из чувства благодарности решила помочь мне выбраться оттуда, но в целом выбор очевиден. Я не буду мешать вашему счастью.

О да, выбор очевиден.

Если меня спросят: великий колдун или мальчишка, с которым мне приятно засыпать на неудобной кровати, — кого я выберу?

Если меня спросят: мужчина, укравший мои сны, или парень, подаривший реальность, — кого я выберу?

Если меня спросят: человек, который должен принадлежать кому угодно, только не мне, или студент, ради которого я готова нарушить любые законы, — кого я выберу?

— Какой же ты придурок, — рявкнула я вполголоса и накрыла Игната с головой одеялом. — Согласна, всё очень просто. Вот ты бы сам кого предпочел? Симпатичного парня, от одного вида которого краснеешь как школьница? Или унылого колдуна с идиотскими планами порабощения мира, который обманом заставил тебя остаться с ним? Ну-ка, побывай на моем месте, умник.

Игнат повернулся, высунул голову из-под одеяла. В его глазах таяли льдинки. Он не сразу осознал смысл моих слов, но в итоге понял, что бороться не нужно — потому что битва давно выиграна.

Прикосновение. Вдох. Выдох. Невероятный жар в груди. Наш поцелуй смывал собой поцелуй предыдущий. Пальцы Игната перебирали мои волосы, касались кожи, проводили по подбородку, ключицам, запоминая, впитывая.

— Все эти дни я сходил с ума без тебя, Миронова, — шепот, от которого так горячо, будто внутри расцвело маленькое солнце. — Оказалось слишком сложно не видеть тебя, не слышать… не раздражать своим присутствием. — Игнат поцеловал меня в макушку. — Наверное, я тороплюсь, но, кажется…

— Да вы достали! — донеслось с матраса, и мы смущенно примолкли. — Следующего, кто начнет признаваться в любви вместо того, чтобы спать, я испепелю первым!

— Можешь испепелить меня, — рассмеялась я, а Игнат понимающе усмехнулся и вжался носом в мой затылок.

Остаток ночи мы просто лежали, наслаждаясь такой желанной близостью. Но горизонт наливался алыми красками, и во мне нарастала тревога. Беспричинная, оглушительная, густая и черная точно гудрон. Я чувствовала: завтра случится непоправимое. Ничего уже не будет как прежде. Это не давало мне покоя. Рвало в клочья хрупкий мир, воцарившийся в душе.

— Если завтра что-нибудь произойдет, обещай, что не совершишь никаких глупых поступков, договорились? — попросила я тихо-тихо, почти неслышно, но Игнат всё разобрал и напрягся.

— Ника, тебе что-то известно?

Только то, что близится то будущее, в котором я останусь фотографией на холодильнике Алекса. Будущее, в котором Рита будет плакать, общаясь по телефону с «моей сестрой». Да, это очевидно. Завтра мне суждено погибнуть.

Глава 19

На рассвете мы позавтракали свежеиспеченными мамиными пирожками — от одного аромата выпечки живот призывно заурчал — и приготовились к отлету. Всё не ладилось, предметы валились из рук. Игнат хмуро зашнуровывал выданные ему кроссовки, Марина колупала от волнения ногти.

— Ник, подойди сюда, — попросила мама и обняла меня так сильно, что я крякнула от неожиданности. — Возвращайся, ладно? Мы с папой будем тебя ждать.

Отец прощаться не вышел, но крикнул из комнаты «Удачи!», что означало практически примирение. Хм, меня ждут родители, у меня есть молодой человек и верные друзья, за которых можно рвануть из огня да в полымя. Удивительное чувство — быть кому-то нужным!

Марина взлетела всё с той же крыши, взяла разгон и помчалась с такой скоростью, что нам с Игнатом пришлось вцепиться в спинной гребень и пригнуть головы, которые откидывало назад каждым порывом ветра. Нас никто не пытался отловить с воздуха, потому в город мы влетели без происшествий. Даже странно, а как же военное положение и артобстрел подозрительных ящеров?

Когда драконий нюх уловил Риту, Марина пошла на снижение возле обычного семиэтажного дома, где обосновалась моя подруга. Заполнив собой весь открытый балкон, заваленный хламом — сломанная лыжа, холодильник без дверцы, коробка со старыми кастрюлями, — девушка стала обращаться в человека. Я опасливо глянула в окно и постучалась, чтобы открыли балконную дверь.

Рита сидела на старой, советской ещё кровати. Комната, в принципе, сошла с картинок о временах СССР. Чего стоил один красно-черный ковер на стене и точно такой же ковер, но уже напольный. Подруга была здесь не одна, я насчитала ещё трех девчонок из академии, не считая голосов, раздающихся из коридора и кухни. По радиоприемнику на чьем-то мобильнике передавали краткую сводку новостей.

— Ника? — не поверила своим глазам Рита и кинулась ощупывать меня. — Игнат? — удивилась ещё сильнее, когда тот вышел следом. — Марина?!! — окончательно ошалела Рита. — Как вы сюда попали?..

Девушки-сокурсницы замолчали как по команде. Пришлось всё рассказать, потому что иначе подруга отказывалась признавать, что мы живые люди, а не плод её воспаленного воображения.

Оказалось, что квартира эта принадлежала одной из девочек, и та без вопросов пустила к себе подружек, потому что в академии было опасно оставаться. Нет, по неофициальным данным ничего не происходило. В реальности же здание было оцеплено, запрещался любой несанкционированный вход и выход, переписка и телефонное общение всего городка были под контролем специальных прослушивающих магов. В воздухе ощутимо воняло темной магией, а запах смерти стал ещё явнее, чем раньше.

— Что будем делать? — задала я простой, казалось бы, вопрос.

Все замолчали так резко, словно оборвалась звукозапись. Марина скуксилась от страха. Только Игнат закатал рукава отцовской рубашки, отданной ему моей мамой, и произнес:

— Прорываться с боем.

Его идею поддержали восхищенными возгласами.

Но я не питала иллюзий по поводу наших шансов на победу. Допустим, войдем, а дальше что? Испепелять драконьим пламенем всех, кто встретится нам на пути? Идти в открытое противостояние с военными? Если нас не прикончат за первые пять минут боя, то попросту упекут за решетку.

— Есть мобильный? Мне надо кое-кому позвонить. — Удивительно, но номер я запомнила наизусть, словно его безостановочно диктовали мне ночами. — Александр, — сказала, едва гудки сменились дыханием, — если я тебе хоть сколько-то дорога, то приезжай в АНиПС. Здесь мои друзья, и они в опасности. Кроме того, нам есть, что обсудить. Если ты не приедешь, клянусь, я ввяжусь в какие-нибудь неприятности, и тебе придется либо оплакивать меня посмертно, либо вытаскивать из передряги.

— Понял, принял, — по-армейски четко ответил бравый колдун. — Ника, сними свои дурацкие защитные амулеты и подумай обо мне, чтобы я смог понять, куда телепортироваться.

Я закрыла глаза, в последний раз позволив себе представить Александра во всех подробностях. Эти сильные руки, вечная маска равнодушия на лице, миндалевидные глаза цвета чернильного неба и смуглая кожа. Теперь он не вызывал во мне трепета, лишь досадное разочарование от всей нелепости наших отношений. Восточный принц оказался не нужен простой русской студентке.

Между тем, я чувствовала, как переживает Игнат, который стоял за моей спиной и не лез с комментариями, но напрягся так, что воздух заискрил. О чем он думает? Что вчера я призналась ему в чувствах, а сегодня от одного голоса колдуна забуду всё сказанное?

Наивный мальчишка.

Когда Александр появился из портала, я не сразу признала в замученном не выспавшемся мужчине того колдуна из девичьих фантазий. Казалось, он постарел на добрый десяток лет и готов свалиться от усталости. Зато на безымянном пальце сверкало золотом знакомое кольцо. Сердце кольнуло как иголкой.

Будущее творится прямо сейчас, вот же оно, трогай его за руку, веди за собой.

Игнат с Александром смерили друг друга взглядами, полными льда и неприязни. Ритины подружки поспешно выскользнули из комнаты по каким-то неотложным делам. Обстановка накалялась, но бури не случилось. Успокоившись, колдун потребовал описать обстановку, и мы наперебой с Мариной и Ритой принялись рассказывать всё в мельчайших — иногда даже слишком — подробностях.

— Как-то так. Кстати, я не отвлекла тебя от чего-то важного?

— Нет, — отмахнулся колдун, — я всего лишь разгребал последствия того, что сам заварил. Власть готова принять нежить, но точно не простит тех, кто стоял во главе всей этой заварушки. Потому тебе, Ника, и твоему дружку, — он не назвал имени Игната, но остановил на нем тяжелый взгляд, — нужно быть предельно осторожными. Если вас поймают, то церемониться не будут.

— Антона уже поймали… — Рита шмыгнула носом.

— Не бойся, выручим. — Я сжала её ладонь.

— Ага, — поддержала Марина, смотрящая на Александра с немым обожанием. — Выручим и его, и моего папочку. Пойдемте!

— Ника, знаешь, о чем я подумал? — Колдун отвел взгляд в сторону. — Дай мне разобраться со всем самому. Не нужно лезть туда желторотым студентам. Вам не позволят даже пикнуть перед тем, как скрутят силовыми чарами.

Звучало хорошо, но я не была готова подарить всю славу — или бесславную кончину — какому-то колдуну. Нетушки, пойду до конца.

— Александр, — проговорила его имя по слогам, точно каждый звук резал язык, — ты возьмешь меня с собой. Без вариантов. Нам многое нужно обсудить.

Он кивнул так просто и радостно, что не оставалось сомнений — колдун всё давно решил за меня.

— Ника, я не отпущу тебя с… — возразил Игнат.

Александр, не дослушав, взмахнув руками точно дирижёр. Его мощи хватило на то, чтобы запросто усыпить двух студентов и одного молоденького дракона. Игнат осел на пол, осоловело поморгав, Рита вообще рухнула на диван без единого писка. Марина боролась дольше всех, но и её сморил сон. Впрочем, судя по воцарившейся тишине, Александр применил заклинание ко всем присутствующим в квартире. На секунду мне и самой захотелось провалиться в глубокую дрему. Так тепло, уютно и спокойно…

Нет уж!

Не сразу, но я сумела стряхнуть с себя паутину чар.

— Ты делаешь несомненные успехи, — похвалил меня Александр, поддерживая за талию на случай, если я всё-таки удумаю уснуть.

— Даже не надейся избавиться от меня. Идем. Они меня не простят, — я глянула на спящих друзей стыдливо.

— Если тебя это успокоит, есть пятьдесят процентов того, что прощать будет некого, — усмехнулся великий колдун. — Так о чем ты собиралась поговорить? Наверное, о мальчишке, с которым обещала не иметь дел, но провела вчерашнюю ночь?

— Не тебе уличать меня в обмане. Мне известно о том, что потребовал Игнат за твое воскрешение.

Мы вышли из квартиры и спустились на улицу. Накрывал мелкий дождь, превращая и без того унылый день в окончательную безысходность. Черные тучи покрыли небо и город потемнел, сморщился от пронизывающих ветров.

— Он попросил оставить тебя в покое, чего я не сделал, — понимающе заключил Александр, накидывая на нас заклинание плаща. — Но я не считаю это обманом. Скорее — военной хитростью. Мне нужен был козырь, ибо я никогда не врал, когда говорил об особом отношении к тебе. Ты не готова была остаться со мной по воле сердца, но что запрещено мне подключить к этому небольшое стечение обстоятельств?

Я покачала головой.

— Александр, давай проясним раз и навсегда: я не буду твоей. Нет ни единого шанса, что мне пришлась бы по вкусу роль бесправной куклы. Ты всегда манипулировал мной: когда насылал сновидения, когда заставил бросить Игната, когда заставил меня поверить в то, что между нами есть что-то большее. — Колдун молчал, позволяя мне изрезать наше будущее на ошметки. — Я благодарна тебе за всё и никогда не откажу в любой помощи, если, конечно, она понадобится. Но никакого замужества, никаких совместных сновидений. Я разрываю наш договор, извини.

Он кивнул, и если бы не бесстрастие, сковавшее лицо коркой, я бы решила, что Александр отнесся к моим словам спокойно. Но глаза его опустели, и лицо вытянулось сильнее прежнего.

— Обсудим это позднее.

До академии оставалось чуть меньше километра, и магические барьеры трещали от электрического тока уже отсюда. Повсюду были расставлены защитные щиты, заслоны, капканы на любопытствующих горожан. Создавалось впечатление, что мы заходим в зону военных действий. Я поёжилась.

— Как ты собираешься вломиться туда?

— Зачем вламываться? Попросим впустить нас по-хорошему, — мальчишечья улыбка озарила его губы.

Разумеется, Александр обманул, ибо он не просил и не спрашивал — попросту лупил по военным, которые ожидали отпора, но никак не от того, кого называли величайшим магом современности. В принципе, я требовалась Александру только для красоты, потому что противников он разбрасывал с такой мощью, будто обуздал природный источник.

Первым делом мы отправились в корпус, где проживали преподаватели, чтобы встретиться с Котельниковым. Преподаватель тихо-мирно читал книги в своей спальне и не был доволен, когда к нему вломились незваные гости. Впрочем, увидев Александра, он стряхнул с пальцев чуть не сорвавшееся проклятие, и крепко пожал ему руку. Пахло свежезаваренным кофе, и этот запах казался жутко неуместным в обстановке всеобщего хаоса.

— Что заставило тебя вернуться? В Москве всё нормально?

— Не нормально, но идет по плану, — коротко ответил Александр. — Здесь я оказался нужнее, чем там. Что с Виктором?

Видимо, речь шла о моем декане, и я заинтересованно вслушалась. Котельников рассказал, что его держат под охраной в административном корпусе, куда ход закрыт.

— До меня дошли слухи, будто Виктора и других заговорщиков могут сегодня вечером вывезти в Москву для разбирательств, поэтому я не буду высовываться. — Преподаватель стыдливо опустил взгляд. — Жена, дети, сам понимаешь…

— О да, понимаю, — согласился Александр с несколько брезгливой ухмылкой. — Спасибо за помощь.

Один вид колдуна вызывал во мне трепет. Из него хлестала энергия, он точно был сплетен из чистого гнева и незамутненной ярости.

— Тебя так разозлила трусость Котельникова? — я едва поспевала за Александром.

— В том числе она. Пока одни готовы гибнуть за общее дело, другие наслаждаются кофе, книгами и своими женами.

Интересно, будь у него семья, променял бы он кровопролитные битвы на малодушный покой?

Декана охраняло несколько магов-силовиков, но Александр расправился с ними как с несмышлёными детьми. Я поражалась силе, которая скрывается за внешней обычностью. Восхищалась той легкостью, с которой он разбрасывается заклятиями. Сама стихия бушевала в нем.

Виктор Иванович сидел в кресле с открытыми глазами и казался ожившим мертвецом. Заморожен. Александр выплел над ним руническую вязь, и дракон ожил. Глаза его заморгали, грудь поднялась и опустилась. Изо рта вырвалось сиплое:

— Что с моей дочерью?

— Она в порядке, — я слабо улыбнулась.

— Отлично. Твоё отчисление обсудим позднее, — сказал декан мстительно и начал обращаться.

Коричневый с белым дракон был величествен и громаден, точно ониксовая скала. Он не вмещался в комнату и закончил трансформацию в прыжке, перешагнув подоконник. Затем выпустил из ноздрей пар и рванул ввысь, исторгнув грозный рык.

— Думаю, теперь нас никто не остановит, — Александр проводил дракона задумчивым взглядом.

И тут я увидела паутину проклятия, что неслось к нему. Темное нутро пульсировало жаром. Это не было безобидным заклинанием. Нет, то проклятие было призвано уничтожить, обращать плоть в пепел. Как в замедленной съемке, оно надвигалось. Медленно, не неотвратимо.

Всё заняло не больше секунды, но мне казалось, что время остановилось. Я позабыла все обереги и чары, в голове опустело. Глаза Александра расширились, рот приоткрылся. Единственное, что я успела сделать перед тем, как завопить от ужаса — вскинуть руку. Проклятие разбилось о хрупкий щит, выставленный… мной.

Маги, что атаковали нас, были невероятно сильны, но Александр больше не позволял застать себя врасплох. Я накладывала щит за щитом, колдун разил энергией нападающих. Нити нашей связи натянулись до предела.

— Спасибо. — Когда всё закончилось, Александр отдышался, переступил бессознательного мага. — Ника, молю тебя: развивай свои таланты. В тебе скрыт такой нереализованный потенциал, что мне самому страшно. Мало того, что ты запросто отразила мой удар, когда я попытался тебя усыпить, так ещё оказалась незаменима в бою. Ты очень способная ученица, и, если захочешь, я всему тебя обучу. Без каких-либо обязательств.

— Мы должны найти Антона, — я сделала вид, что не загордилась этими его словами.

Где-то над нами кружил дракон, и от силы его рева тряслись толстые стены академии.

К сожалению, нам было не суждено дойти до студенческого общежития, потому что среди переплетения коридоров нам встретилась Ирина. Женщина выскочила из-за поворота, вся такая холодная и надменная, что я напряглась. Что колдунья позабыла в АНиПС? Её позвал Александр?

— Ира? — его удивление было неподдельным.

Нет, он её не звал. Моя интуиция заголосила от страха, червем заворочалась внизу живота. Что-то неладно. Не бывает таких совпадений. Но женщина обворожительно улыбнулась, и браслеты весело звякнули на её запястьях.

— Ты жив! — В её голосе радость перемешалась с неподдельной заботой. — Саша, я просила тебя быть аккуратным, а ты ввязался в какие-то мелкие разборки, из-за которых рискуешь своей жизнью. Разумеется, когда я узнала, что ты ворвался в академию, то сразу начертила портал.

Александр смотрел на Ирину немигающим взглядом, словно силился что-то вспомнить, а женщина подошла к нему так близко, почти вплотную, что стерла все границы приличия. Я почувствовала себя третьей лишней и собиралась вякнуть что-нибудь язвительное, но пальцы Ирины дернулись в мимолетном магическом жесте.

Александр даже не увидел этого, а я не успела ничего сказать, сметенная энергетическим потоком. Перед глазами потемнело.

Меня затягивал не безобидный сон, но сущий кошмар. Становилось всё труднее противиться ему, захотелось стать вечной пленницей дремоты. Я попыталась позвать на помощь, но мой рот онемел, и язык распух. Я видела, как стекленеют глаза Александра, как улыбка на губах Ирины обращается в хищный оскал.

— Саша-Саша. Ты опять путаешь мне все карты, — проскрежетала она с ненавистью. — Отдыхай, глупый мальчишка.

Что-то подсказывало, что этот сон может продлиться вечно.

Тьма была такой густой, точно пропитанный чернилами кисель. Я поморгала, пытаясь разглядеть хоть что-то, но не увидела ничего перед собой. Ужас, вначале несмелый, вгрызся в позвоночник, и мне показалось, что воздух кончается, что легкие сжигает пламенем. Я начала задыхаться от страха. Метнулась влево, вправо. Крик застрял в горле, неспособный прорваться сквозь онемевшие губы.

Ника, успокойся!

Глубокий вдох и медленный выдох. Посчитай до десяти. Ты можешь соображать, что само по себе неплохо.

Не сразу, но паника улеглась, и я смогла обдумать своё положение. Наверно, Ирина приложила много сил, чтобы усыпить Александра, а в моем случае ограничилась обычным проклятием, иначе бы сейчас я не осознавала, где нахожусь и не пыталась бороться. Быть может, я сумею контролировать свои сны, если вспомню подсказки Александра?

Мне вспомнилось всё то, чему успел обучить Александр за недолгое наше общение. Я представила воздушный шарик, и тот пусть не с первой попытки, но надулся из пустоты. Под ногами появился белый мохнатый ковер — сама не знаю, почему он, — темнота сменилась стенами академии. Разумеется, это всего лишь проекция реального мира, но так спокойнее и проще. Я прошла по коридору и выглянула в окно, за которым медленно прорастали деревья, проклевывался изумруд травы.

Неплохо. Но меня интересовало другое. Александр умел управлять чужими снами как своими собственными. Как этого добиться при условии, что я в жизни не творила подобных чар?

Я не творила, но сила Александра хранила память о его заклинаниях. Мне пришлось натянуть нашу связь так крепко, что носом хлынула кровь — уж не знаю, во сне или наяву, — и попытаться прочувствовать всё то, что делал Александр. Его ресурс метнулся ко мне, овивая магическими щупальцами, не позволяя притронуться к хозяину. Академия порушилась на куски с оглушительным хрустом, и я очутилась в выжженной дотла пустыне.

Проекция сознания Александра или ловушка, из которой нет выхода?

— Эй! — крикнула я. — Здесь есть кто-нибудь?!

Зря. От звука моего голоса пески зашевелились. Под ними блуждало нечто, и оно было готово поглотить меня. У ног клацнули зубы — меня окатило песчаной волной. Пришлось взмыть в воздух, чтобы не быть съеденной. Хорошо, что Александр показал, как это делается!

Сосредоточься. Ну же. Разрушь чудовище. Оно — ненастоящее. Морок, иллюзия. Дурное сновидение, которое растворится по щелчку пальцев. Представь, как оно исчезает, как его зубы обращаются в ничто, как расщепляется на молекулы его кожа.

Это было неимоверно трудно, будто я пыталась повернуть вспять само время. На секунду мне показалось, что я не выдержу этой борьбы и сгину, растратив себя всю без остатка. Под правым ребром свело невыносимой болью, в глазах потемнело. Но вскоре энергетический поток белесым лучом шибанул по пустыне, проносясь на долгие километры вперед.

Не выдержав нагрузки, я рухнула в горячий песок. Слух не улавливал никаких посторонних звуков. Ни чудовища, ни пугающего шевеления, ни дыхания земли. Когда песчаная буря улеглась, я увидела вдалеке одинокую фигуру человека, стоящего неподвижно, точно соляной столп.

— Александр? — Я потеребила его за плечо. — Эй, ты здесь?.. — спросила с опаской, потому что колдун не отреагировал на прикосновение.

Его глаза были широко открыты, но в них не теплилась жизнь. Взгляд застыл, и тело закаменело. Он не пошевелился, даже когда я толкнула его, упершись в спину обеими руками. Очевидно, что от Александра пользы немного. Либо я выкарабкиваюсь сама, либо остаюсь здесь навечно. Но как среди миллиардов миров выбрать тот, что окажется реальностью? Я пыталась выдернуть себя из сна, но пустыня оставалась неизменна. Солнце палило как настоящее.

Я вновь пихнула Александра, отвесила ему пощечину такой силы, что и мертвец бы очнулся. Мертвец бы очнулся, но не великий колдун. Его не проняла магия, не взяла физическая сила. Время остановилось, и пустынный жар никак не сменялся вечерней прохладой. Это было невыносимой пыткой, хуже любых физических наказаний. Бесконечность наедине с собой под удушливой жарой. Я представила дождь и потратила на него остаток своей силы.

Ливень молотил по песку, а я сидела под ним, уткнувшись лбом в колени, стараясь не впадать в отчаяние. Я вспоминала Игната. Его глаза и руки, и невероятной красоты татуировку, что вьется по руке и покрывает собой спину. Казалось, что он стоит совсем рядом. Так близко, что можно коснуться рукой. Я подняла голову и столкнулась взглядом с… обыкновенным таким Игнатом.

— Ника, просыпайся, — потребовал он.

— Как ты…

— Я возродил одного колдуна из мертвых и теперь прекрасно представляю, как это делается, — перебил Игнат раздраженно. — Идем же.

Он дернул меня за рукав, и пустыня начала рассыпаться под нашими ногами. Таяли песчинки, исчезали дождевые капли, что совсем недавно бесконечным потоком лились с небес. Я оглянулась на недвижимого Александра.

— А он?..

— Кто он? Здесь никого нет.

— Алекс… — успела произнести перед тем, как проснулась.

Нет, это был не коридор, а комната. Наша с Ритой спальня! А вот и подруга, взволнованная так сильно, что изгрызла себе все губы. И не только она, но и Игнат, от которого столь крепко пахло магией, что не оставалось сомнений — его потаенный источник силы забил в полную мощь. Я кинулась ему в объятия и прошептала:

— Извини, что так получилось…

— Уточни, пожалуйста. Ты просишь прощения за то, что усыпила меня? — громко уточнил Игнат. — Или за то, что в итоге чуть не погибла сама?

— Да коза она, — оповестила подруга, хлюпая носом. — Лежит себе такая, дрыхнет, пока друзья от ужаса места себе не находят.

Кстати, о друзьях и беспробудном сне.

— Как вы сумели проснуться?

— Когда Александра усыпило, все чары, наложенные им, благополучно спали, — объяснила Рита учительским тоном. — Вообще-то рассеивание заклинаний изучают на втором курсе.

— Что с ним сейчас?

— Повезло, что сонный яд оказался слабым. Папочка разбудил его. — За Ритиной спиной показалась миниатюрная Марина. — Он всех тут раскидал и теперь держит академию под контролем. Мой папочка самый лучший, правда?

— Вообще-то твой папочка пообещал меня отчислить, — улыбнулась я вяло.

На самом деле, отчисление меня не пугало, как и любые другие наказания. Внезапно мне стало всё равно. Спасения нет ни в учебе, ни в работе — оно в тех, кто рядом с нами, ради кого хочется жить и умирать. Родители и друзья. Кусочки, без которых душа не наполнится теплом.

— В смысле отчислить?! — разозлилась Марина и внезапно для нас всех начала обращаться. — Ты его спасла вообщ-щ-ще-то… — последние слова она произнесла, высунув раздвоенный язык.

Рита на всякий случай отступила подальше и наигранно перекрестилась:

— Чур меня.

— Давай не будем горячиться? — предложила я, но осталась не услышанной.

Издав грозный рык, двухметровый дракон пошлепал перепончатыми лапами по коридорам академии, готовый раскидывать в стороны и друзей, и недругов. Ничего не оставалось, как двинуть за ним.

По пути нам не встретилось никого. Я уже знала из рассказа Риты, что студентов и педагогический состав заперли в левом крыле общежития до тех пор, пока не прояснится: что делать дальше. Теперь именно мы — я, Марина и её отец, Игнат и Александр — захватчики АНиПС. И это самое дурное, потому что с захватчиками не будут церемониться.

Александр обнаружился во внутреннем дворе, таком безлюдном, будто академия вымерла. Я поежилась от дурной ассоциации. Пока Марина кружила и верещала вокруг Виктора Ивановича — который преспокойно курил трубку, не удостоив дочь вниманием — Александр исследовал магией землю, водя над ней ладонями и шепча вполголоса заклинания. Заметив меня, он прервался.

— Проверяю, нет ли где-нибудь отслеживающих чар, — сказал точно оправдываясь.

— Ясно, — ответила я, потупившись.

Все-таки бездвижное тело посреди пустыни оказалось таким же ненастоящим, как и чудовище. Я уже научилась создавать правдоподобные иллюзии, но ещё не умела их контролировать. Что ж, будет чему поучиться.

Игнат позволил нам общаться наедине, тактично отойдя в сторонку. Я все-таки рискнула посмотреть в глаза Александру, но они были пусты и так темны, словно колдуна пронзила вселенская тьма.

— Ты поговорил с Ириной? — спросила его.

Короткий кивок.

— Перед тем, как её увезли люди Виктора Ивановича. Это был… тяжелый разговор.

— И что? Как она умудрилась обмануть тебя? Я имею в виду, ты же всесильный маг, разве может тебя усыпить какая-то колдунья.

— Всё до смешного просто. После предыдущего проклятия я наложил на себя особые защитные чары, но меня погубила близость с тобой, Ника. — Я открыла рот, но не успела задать вопрос. — В тот день, когда ты приехала ко мне, Ирина каким-то образом заполучила образец твоей слюны и магии. На основе этих двух компонентов она создала заклинание, способное усыпить нас обоих. Всему причиной наша связь, впрочем, я нисколько не жалею, что она есть между нами. — Александр покрутил кольцо на безымянном пальце, и мне стало неуютно, будто я рушила чью-то жизнь своим безразличием.

— Постой, а то заклятие?..

Я не успела уточнить, какое именно: то, которое упекло Александра в могилу, или то, из-за которого я примчалась к нему посреди ночи. По всей видимости, ответ в обоих случаях один и тот же:

— Тоже она.

Мне смутно вспомнился распитый на двоих коньяк и неуклюжесть Ирины, когда она якобы споткнулась на ровном месте. Точно, я остановила падение стакана магией! Так вот почему Ирина была ослаблена в тот день. Совсем не от того, что спасала Александра — а от неудачного проклятия, в которое вложила весь свой ресурс!

— Но… зачем?

Александр болезненно поморщился.

— Я перестал быть ей нужен ещё тогда, несколько лет назад, когда меня отравили в первый раз. Самоуверенный мальчишка, который лезет куда не следует — вот кем меня считала любимая женщина. Ирина всё просчитала идеально, её проклятие было безукоризненным и настолько чистым, что никто, даже я сам, не почувствовал отголосков ауры. Я мешался ей, лез со своими нелепыми попытками что-то исправить. В её планы не входило давать нежити свободу: ни тогда, ни сейчас. Только я сумел воскреснуть единожды и научился защищать себя от стороннего вмешательства. Поэтому пришлось действовать через тебя. Вот так и доверяй женщинам, — добавил он с холодной усмешкой.

Должно быть, сложно понимать, что тебя предал не безымянный враг, а человек, которого ты любил первой, беззаветной любовью.

— Ты ездил к ней в будущем? Что она тебе сказала? — Я обняла плечи руками, борясь с неосознанным желанием коснуться Александра, стать чуть ближе к нему.

— Ездил, — он хмыкнул, — только не застал её дома. Ни единого следа. Тогда меня это нешуточно взволновало, теперь же всё стало очевидно. Понимаю, почему Алекс ничего нам не рассказал. Это бы сильно поломало ход реальности. Всё должно было произойти именно в этой последовательности: восстание — захват академии — спасение декана — проклятие.

— О чем вообще вы говорили с Алексом?

— Обо всем. О восстании, об академии, о том, что ждет нас в будущем, которое для него стало прошлым.

— И что же?

Я оглянулась на Игната, который изображал равнодушие, уставившись в мобильный телефон.

— Никому из нас не жить прежними жизнями. — Александр подошел ко мне так близко, что я попятилась. — Нежить получит законные права, но все мы — преступники. И если я или Виктор Иванович сможем постоять за себя, то ты рискуешь всем только из-за общения со мной. Даже если я попрошу для тебя защиты, никто не гарантирует, что однажды ты «случайно» не попадешь в аварию, когда кто-нибудь из правительства захочет меня припугнуть.

— И что остается? — спросила робко, ещё не осознавая, сколько всего мы пережили за недолгое время, и как это сильно сплотило всех, начиная от девушки-дракона и заканчивая великим колдуном.

— Бежать. Тебе сделают новые документы. Ника Миронова погибнет сегодня в кровопролитном сражении, и её тело никогда уже не будет обнаружено. Всё до безобразия просто. Когда я из будущего встречу тебя, то изображу гнев, чтобы ты не заподозрила неладного.

Кусочки мозаики сложились в единое целое. Моя смерть оказалась обычным обманом, как и непонятная ярость человека, хранящего наш совместный снимок. Пройдет год, но Александр будет ждать встречи со мной, не снимет с безымянного пальца кольца и отыграет свою роль безукоризненно.

— Не только мне нужно спасаться, но и моим друзьям.

Александр крепко задумался.

— Думаю, Маргарите опасаться нечего — официально её вообще не было в академии. Ваш дружок-упырь тоже не пострадает. Он слишком незначительный и наивный. Его допросят разок-другой и отстанут. Память ему я подкорректирую, чтобы он не сболтнул лишнего. Ну а о дочери-драконихе Виктор Иванович побеспокоится как-нибудь сам.

— Меня волнует Игнат. Он воскресил тебя, сбежал из больницы — ему не отделаться парочкой допросов с пристрастием.

— Что ты хочешь от меня? — вздохнул Александр, нервно крутя кольцо на пальце.

— Ещё одни поддельные документы.

— Договорились. — Он отрешенно кивнул. — Жаль, что нам не быть вместе. Я буду помнить тебя, Миронова Ника.

— Та, которая практически полюбила могущественного мага, — с невеселой ухмылкой добавила я.

— Проблема в том, что любить недостаточно «практически». Ты влюблена в своего студента, так и оставайся с ним. Убегайте вдвоем, доучитесь в каком-нибудь зарубежном институте. Я сделаю всё, чтобы вы смогли свободно перемещаться. Надеюсь, ты сделала правильный выбор.

Мы оба посмотрели в сторону Игната, и тот, почувствовав на себе взгляды, оторвался от телефона. В его глазах читались невысказанный вопрос и едва ощутимое подозрение.

— Всё нормально, — шепнула я одними губами и повернулась к Александру. — Ты обещал научить меня управлять своей силой. Всё в силе?

— В любой момент, когда захочешь. Я не стану тревожить тебя, но обещаю прийти по первой твоей просьбе. Что-то мне подсказывает, что в ближайший год ты желания не изъявишь.

Наверное, он прав. Мне понадобится время, чтобы обосноваться на новом месте с новым именем и судьбой. Возможно, и сам Александр займется чем-нибудь неотложным, что надолго разведет нас в стороны. Меня радует, что через год он всё ещё будет жить в своей квартире. Меня радует, что через год он всё ещё будет жить.

Мы попрощались, напоследок обнявшись и пообещав непременно созвониться. Александр поклялся, что не потревожит мои сны. После они с Виктором Ивановичем и Мариной, вновь ставшей человеком, долго о чем-то разговаривали, и девушка тихонько плакала. Её тоже ждет неизвестность, как и декана-зачинщика восстания.

Я всё рассказала Игнату. Он долго переваривал сказанное, и мне показалось, что этот невыносимый парень ответит категорическим отказом. Не согласится прятаться, откажется скрываться под липовым именем.

— Получается, нам нужно признать себя погибшими? — повторил он, качая головой.

— Да. Доверишься мне?

— Если ты не догадалась, я полностью доверился тебе в тот день, когда позволил тащить в академию после стычки в баре. — Игнат крепко сжал мою ладонь и коснулся виска губами. — Кроме того, тебя нужно оберегать от самой себя. Куда отправимся на ПМЖ?

Ура! Он согласился! Уверена, что Рита тоже подыграет нам, и однажды, когда ей позвонит «сестра Мироновой Ники», заплачет навзрыд и произнесет заученную фразу: «Она погибла».

Будущее неподвластно переменам, как и прошлое. Нам не свернуть с намеченной тропы, не пойти иным маршрутом. Люди, которым суждено остаться, всегда будут рядом. Другие сохранятся только на совместных фотоснимках.

Пускай обычным студентам не дано поменять будущее, но настоящее мы уже изменили. А неприятные последствия — это всего лишь очередная глава истории под названием «Жизнь».


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Teleserial Book