Читать онлайн Полюби во мне тьму бесплатно


Аннотация к книге "Проклятие Лючии"

Демон Кразимион случайно узнает, что недуг, мучающий его на протяжении веков – эхо чужого проклятия, от которого можно избавиться лишь отыскав на Той Стороне проклятую деву. Каково же было удивление наследника Обратной Стороны, когда он, перешагнув Порог, обнаруживает, что стал невидимым! Он, боевой генерал, запросто купающийся в вулканической лаве, вынужден жить в холодном мире людей бесплотной тенью.


Привидение, теряющее память с восходом солнца, демон грешной любви, ангелы, наверняка знающие, кто такая проклятая дева – вот та компания, которая на долгие годы станет его свитой, имеющей общую цель: привести беглянку к Порогу.


Глава 1. Странная болезнь

Раз в сто лет Кразимиона начинало тошнить. Позывы накатывали тяжелой волной, заставляя сложиться вдвое, на лбу выступал пот, а в теле появлялась такая слабость, что он, один из сильнейших демонов Обратной Стороны, падал на колени.


Приступы изматывали, а поза ребенка в утробе, в которой ему становилось чуть легче, унижала. Его, отпрыска знатных семейств Орегго и Стратусов, не должны были видеть корчащимся на полу. Вот и стоял он на коленях, до боли сжав зубы. Жалость, которую он читал в глазах матери, и брезгливость, с которой искривлялось лицо отца – убивали. Высший демон, входящий в свиту Темного Владыки, не может быть слаб.


Приступ как начинался, так и заканчивался внезапно, приблизительно через пятнадцать лет, которые он вынужден был проводить в Красных горах - подальше от любопытных глаз.


- Что за проклятие? – не раз в отчаянии кричал он в гулкую пустоту пещеры, но ответом служил лишь дикий хоровод летучих мышей, пугающихся его воплей.

Краз время от времени помышлял войти в смертоносную лаву, текущую в этой части гор Обратной Стороны, чтобы раз и навсегда покончить с изматывающей болезнью, но жажда жизни брала свое. Ведь все последующие годы он чувствовал себя сносно. Правда, нет-нет и сжимала сердце смертельная тоска. Демон чувствовал какой-то неясный зов, иногда он становился таким сильным, что темнело в глазах. Но постепенно и он стихал.


Всего лишь тридцать спокойных лет из ста отводилось ему до начала следующего приступа.

Однажды необъяснимая болезнь застала его в пути. Краз направлялся к Порогу с подопечным, случайно попавшим на Обратную Сторону. На границе демона ждали представители Заоблочного Царства, чтобы забрать «невинно замученного». Этот старик появился в карательной зоне «Возмездие» под именем Джордано и частенько жаловался, хватая Краза за край плаща, что находится здесь по ошибке. Но демон не обращал на стенания седовласого никакого внимания. Причина была проста: все до одного грешники в час расплаты уверяли, что они невиновны.


Кразимион отправился в дорогу, чтобы собственноручно сдать мученика ангелам. На личном конвоировании старика настоял сам Темный Владыка: «Только ты сможешь сохранить лицо перед насмехающимися белокрылыми. Давненько мы так не ошибались».


Джордано после сковороды выглядел плохо, но не ныл и не упрекал, что в совместном путешествии настраивало на мирный лад.

Приступ начался внезапно. Находясь в одной со стариком повозке, Краз не сумел скрыть изматывающей тошноты. Пытливый взгляд Джордано сразу определил, что его конвоир страдает.


- И часто с вами случается такая беда? – осторожно спросил он, видя, как пот градом льется по лицу упавшего на колени демона.


Причин грубить не было. Если бы с Кразом заговорил настоящий грешник, он не соизволил бы ответить, но сидящий на скамье мученик смотрел на него без унижающей жалости, поэтому конвоир открылся. В этом демоны не сильно отличаются от людей: оказавшись в пути, они точно так же делятся сокровенным со случайными попутчиками, надеясь больше никогда их не встретить.

- При жизни я был лекарем, - Джордано взял руку демона и нащупал пульс. – Но интересовался и другими науками, часто оккультными. И по всем признакам вы стали частью проклятия.


- Частью? Почему частью? – складываясь пополам и упираясь лбом в скамью, спросил Краз.


- Прокляли не вас, а кого-то другого. А вы лишь тот ингредиент, что поможет проклятию разрешиться.


- С чего вы взяли?


- Судите сами. Приступ начинается внезапно и длится где-то пятнадцать лет. Потом он вроде и проходит, но остается тоска, и вам нестерпимо хочется бежать на чей-то зов. Но постепенно и он стихает, и к семидесяти годам от начала приступа все сходит на нет. Не кажется ли вам, что сроки болезни соответствуют продолжительности человеческой жизни? Рождение, созревание, пора влечения, увядание и смерть.


- Я не понимаю.


- Ваш приступ - это сигнал, дающий понять, что на свет появилась жертва проклятия. Ребенок женского пола. Не торопитесь задавать вопрос, почему именно девочка. Все в характере болезни. Вас тошнит, потому что в этот момент она еще не готова к любви. Но как только девушка созревает, появляется зов. Она жаждет любви, тоскует. Проходят года, женщина увядает, зов ослабевает. И только смерть жертвы проклятия освобождает вас от неприятных ощущений. Но через какое-то время она возрождается, и все повторяется сначала.


- Но почему она ждет меня? Именно меня?


- Встреть она мужчину, которого смогла бы полюбить, разве болезнь не отпустила бы вас раньше? К чему зов, если женщина удовлетворена?


- Выходит, она появляется на свет и проживает отведенный срок в одиночестве?


- Именно так. Посему, разрешите посоветовать вам отправиться на Ту Сторону. Ищите женщину, которая вновь и вновь возрождается лишь для того, чтобы встретиться с вами. Так или иначе, но вы часть ее проклятия, а, значит, только вы сможете прервать цепь ее жизней и соответственно вашей болезни.


- Откуда такая уверенность, что жертва проклятия живет на Той Стороне? – плохо соображая, спросил Краз.


- А вы попробуйте ступить за Порог, – в глазах лекаря светился жизненный опыт. Видя, что Краз сомневается, Джордано, устало улыбнувшись, пояснил: - Если бы проклятая находилась здесь, она сама бы нашла вас. Поверьте, любовная тоска ей досаждает не меньше.

«Разве у меня на лбу написано: я есть часть проклятия?» - хотел было возразить демон, но очередная волна боли, заставившая изрыгнуть скудный завтрак, вынудила отказаться от попытки докопаться до сути.


Краз считал минуты до встречи с ангелами, чтобы, наконец, избавиться от мученика и уползти в свои пещеры. Свидетель его беспомощности раздражал, и если бы не приказ Темного Владыки доставить Джордано на Порог в целости и сохранности, пепел от его тщедушного тела уже развеивал бы горячий ветер. Поэтому последний вопрос был задан скорее из иронии, чем от истинного любопытства. Мол, подумай, старик, что за нелепицу ты несешь?


- И как мне найти нужную женщину среди миллиона смертных? – Краз прищурился, вглядываясь в светлое лицо Джордано и пытаясь найти там смятение – верное доказательство лживости слов.


- Как найти жертву проклятия? – уточнил старик. - Вы сами сказали, что слышите ее зов. Вот и следуйте ему.


«А глаза у лже-мученика прозрачные-прозрачные, ясные, чистые, словно голубой хрустальный лед. Смотришь в них и чувствуешь, что ему можно верить. Или в него верить?»  - Краз тряхнул тяжелой головой, отгоняя ненужные мысли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На Пороге было многолюдно. После весов, где взвешивались сердца, часть умерших скатывалась вниз по крутому склону, что вел на Обратную Сторону, а другая часть взбиралась по лестнице, упирающейся в Заоблочное Царство.


Представитель Царства, взмахнув белыми крыльями в качестве приветствия, приложил руку ко лбу Джордано и, убедившись, что Кразимион доставил искомого мученика, коротко кивнул.


Краз держался из последних сил. Упасть на колени перед ангелами - полная потеря репутации и изгнание на Ту Сторону, где он превратился бы в вечного скитальца.


-      Прощайте, Кразимион, - произнес Джордано, прежде чем занес ногу на первую ступень хрустальной лестницы. - Слушайте свое сердце.


Убедившись, что ангелы и подопечный потеряли к нему интерес, демон промокнул пот, струящийся по лицу, и отступил в тень, чтобы отдышаться. То ли солнце, так редко видимое жителями Обратной Стороны, ослепило его, то ли болезнь омрачила ум, но Кразу показалось, что над головой неспешно поднимающегося в Заоблочное Царство Джордано сверкнул нимб.


Протерев глаза, Кразимион усмехнулся. Никакого нимба. Седые волосы старика развевал легкий ветер, и они отсвечивали на солнце серебром.


-      Нет! Нет! Не хочу! Не пойду! - истошный крик женщины, которая бежала от демонов обратно на Ту Сторону, отвлек от размышлений.


Краз оказался ближе всех и, несмотря на накатывающую тошноту и слабость, встал у беглянки на пути. Нельзя позволять усопшим возвращаться. На Той Стороне они неминуемо становились привидениями, и Заоблочное Царство приобретало лишний козырь против Обратной стороны. Да, между Владыками Света и Тьмы часто возникали споры, и такая вот оплошность могла серьезно нарушить равновесие.


Женщина неслась как таран, и сила удара была такова, что и Краз, и беглянка оказались за Порогом. Она мрачно взвыла, и привидением взметнулось куда-то ввысь, а демон остался лежать на спине, глотая воздух как выброшенная на берег рыба.


-      Кразимион, возвращайся, - устало произнес глава пограничного поста, поняв, что бежать больше не за кем. Привидение будет блуждать по просторам Той Стороны до тех пор, пока не устранятся причины, удерживающие его среди людей.


-      Я сейчас, - буркнул Краз, вставая на четвереньки. С высоты хрустальной лестницы послышался издевательский хохот ангелов. Замученный работой демон-пограничник махнул рукой и отправился к весам, где опять скопилась очередь, и суетливые представители Заоблачного Царства призывали волнующихся усопших к порядку.


Пошатываясь, Краз ступил за Порог. И тут же сделал шаг назад. Если бы кто продолжал наблюдать за ним, наверняка подумал бы, что извалявшийся в пыли демон навсегда распрощался с головой и устроил на границе странные танцы.


-      Тошнит - не тошнит. Тошнит - не тошнит. Демонов огонь! Не тошнит! - Краз стоял на Той Стороне и держал руку на груди, где учащенно билось сердце. Джордано оказался прав. Место Краза на ближайшие годы по эту сторону от Порога. Он найдет проклятую смертную, вот уже четыреста лет сидящую занозой в его заднице. Найдет и придушит. Кто сказал, что он должен ответить на ее чувства? Даст влюбиться в себя, чтобы раз и навсегда снять проклятие, а потом придушит.


Ни глава демонического пограничного поста, кнутом удерживающий подопечных от побега, ни занятые призывом к спокойствию ангелы, не заметили, что Кразимион не вернулся. Не обеспокоились отсутствием отпрыска и родители Краза, привыкнув к тому, что во время приступа он без предупреждения отправляется в Красные горы.


А Кразимион резво пустился в поход по незнакомому миру, надеясь как можно быстрее устранить причину своей болезни. Демон совершенно забыл, что должно пройти добрых пятнадцать лет, прежде чем он услышит зов, который, словно стрелка компаса, укажет путь к жертве проклятия.

Глава 2. Непокорная дочь

Четыре века назад дочь Владыки Света заскучала в Заоблачном Царстве. Девушка с золотистыми локонами, чье лицо было в сто крат привлекательнее лика самого красивого ангела, наслушавшись романтических сказок о жизни на Той Стороне, решила уйти «в люди».


- Хочу любви! Хочу встретить принца или рыцаря, что будут петь серенады под моим балконом!


Никакие увещевания, что нельзя судить о жизни на Той Стороне по любовным балладам, не помогали. Лючия норовила сбежать при каждом удобном случае.

Отец уже и не знал, какими угрозами удержать строптивую дочь.


- Если ты уйдешь за Порог, то тебе будут отпущены какие-то жалкие семьдесят лет! – грозился он, нависая над рыдающей в подушку дочерью. – И это еще по-родственному! На Той Стороне людям отведен гораздо меньший срок. Помрешь глубокой старухой!


- Ну и пусть! – вытирала она кулаком глаза, ставшие от пролитых слез голубее небесной лазури. - Зато умру счастливой!


- Ха! Счастливой?! За Порогом жизнь не сахар! Думаешь, место в Заоблачном Царстве людьми легко зарабатывается? Потом и кровью! – парировал Владыка.


- Но зато я испытаю любовь! – Яркий румянец залил щеки упрямицы, и она спрятала лицо за ладонями.


- Тебе ангельской любви мало?! – отец явно не понимал, отчего так зарделась дочь.


- Я хочу другой любви. Со страданиями, мечтами и … плотскими утехами, - глухо прошептала Лючия, боясь даже взглянуть на отца.


- Кто рассказал Лючии о плотских утехах?! – вскричал Владыка так, что у свиты ангелов от страха затрепетали крылья. В воздухе закружились перья.


- В-в-видимо на пограничном посту подслушала, - откликнулся Советник по Благим Делам. -  Там, где взвешивают сердца. Грешники порой бывают весьма несдержанны.

Чем сильнее отец напирал на дочь, тем сильнее пугались ангелы. Хлопали крыльями, перелетали с места на место, сталкивались и падали без чувств, создавая вокруг себя завихрения из потерянных перьев. Глас Владыки крепчал, а видимость стремительно приближалась к нулю.


Этим и воспользовалась непокорная Лючия. Она не упустила своего шанса и, сняв туфельки, на цыпочках сбежала по хрустальной лестнице вниз, и вскоре длинный подол ее белого платья смахнул пыль с Порога.

Отец же, думая, что дочь продолжает рыдать, уткнувшись в подушки, сыпал угрозами, да такими страшными, что, услышь она их, точно забыла бы о всяком романтическом бреде.


- Если уйдешь на Ту Сторону, ни один ангел не придет к тебе на помощь! Забудь о Хранителях,  ты останешься одна, совершенно одна! – потрясал он указующим перстом.


- На любовь принца надеешься? Ха-ха-ха! В моей воле, чтобы ни один смертный и близко к тебе не подошел! Крестьянин и тот отшатнется! – ладонь Владыки рубанула воздух, отчего перья вновь взметнулись ввысь, закручиваясь в смерчи.


- Любви захотелось? Плотских утех? Зови свою любовь сколько душе угодно! Девственницей на Той Стороне помрешь, только попробуй пересечь Порог! - растопыренная пятерня резко описала горизонтальную дугу. Волна перьев, поднятая движением властной руки, ударила и опрокинула ангелов, что не успели спрятаться в облаках. - Слышишь? Все исполнится, если не успокоишься!

Дочь упорно молчала, что отец воспринял как проявление упрямства, поэтому, произнеся «Да будет так!», хлопнул в ладони, как обычно делал, желая, что бы его воля осуществилась. Владыка он или нет? Его слово имеет вес или нет?


Тут же на стене за троном золотом засверкали письмена, включившие в себя все произнесенные слова, вплоть до запятой.

Гнев Владыки Света улегся вместе с перьями. Спустившись с высоты своего трона, он направился к тому месту, где горой лежали подушки. Любимая дочь, в отличие от ангелов, не хотела сидеть на облаках.


- Ну, все. Хватит дуться. Иди, побегай по Дивному саду, послушай пение птиц, посмотри на красивый закат. - И уже обращаясь не к ней, а к ангелам, добавил: - А вы выясните, кому из романтично настроенных трубадуров не терпится прогуляться на Обратную Сторону? Там ему память быстро отшибут. Лично попрошу.


Но дочь, засыпанная слоем перьев, продолжала отмалчиваться. Владыка дунул, отсылая пушистый наст в облака, и застыл, словно молнией пораженный: Лючии среди подушек не оказалось.

- Пересекла Порог! Не успел! – В ноги к побледневшему отцу бухнулся Глава ангельского пограничного поста, примчавшийся со стороны хрустальной лестницы.  – Смилуйся, Владыка!

Отгремела гроза, молнии перестали раскалывать деревья в саду, живность, попрятавшаяся в норы, выбралась наружу. Ангелы с поредевшим оперением на крыльях сбились в кучку, прикрываясь от рассерженного взора Владыки Света подушками его дочери.


Тот мерил залу широкими шагами.


- Так-так-так. Ушла, значит, за Порог. И теперь все, что я наобещал, сбудется.


Смахнув с пути облако, зло пнул лежащую на полу подушку.


- Напророчил… Семьдесят лет и смерть. В одиночестве, без любви, без ангельского догляда…


- А что если проклятие немного смягчить? – подал голос Советник по Благим Делам, прячась за спинами товарищей по несчастью. Увидев, что Владыка остановился и внимательно слушает его, осмелел, поднялся. – Начнем со сроков жизни. Смерть через семьдесят лет уже не отменить, но можно дописать мелкими буковками: «и возрождаться Лючия будет раз в сто лет».


- И сколько веков ей так мучиться?


- Пока не дождется любви. Именно это условие снимет проклятие. Вы же разрешили Лючии звать любовь сколько душе угодно? – Советник ткнул пальцем в одну из строк проклятия. - А мы подыграем – подошлем подходящего мужчину, который и приведет Лючию домой.


- М-м-м… - застонал Владыка, хватаясь за голову. – Какой мужчина? Я же поклялся, что к ней не подойдет ни один смертный! И даже вам, ангелам-хранителям, запретил приближаться.


- Но есть еще один вид мужчин, о котором вы не упомянули, - вкрадчиво сообщил Советник, отбрасывая подушку в сторону и подходя ближе. – Бессмертный. Демон.


- Демон? – Брови Владыки взлетели. Но через мгновение вернулись на место, уступив главную партию глазам. Те сузились и уставились в одну точку. Палец постучал по губам. – Так-так-так. Почему бы и нет? Ведь демон не захочет жить среди людей, а значит, поведет Лючию к себе на Обратную Сторону. А тут у Порога мы их и встретим. Любовное затмение с девочки спадет, и она, намыкавшись горя, с радостью побежит в Заоблачное Царство.


- А демон? – подал голос ангел, отвечающий за Гармонию.


- А демону ничего не останется, как убраться восвояси… Так-так-так, - и уже став прежним грозным Владыкой Света, а не безутешным отцом, распорядился: - Назначьте переговоры с Его Темнейшеством. Настаивайте на срочности. Попросите демона-советника по Черным Делам посодействовать нам в обмен на то, что мы закроем глаза на пару его прегрешений.


«Он не преминет поторговаться, но чего не сделаешь ради дочери».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Резко развернувшись к полыхающей письменами стене, словно вспомнилось что-то важное, Владыка остановил взгляд на утверждении «Девственницей помрешь, только попробуй пересечь Порог!».


-      Эту часть проклятия смягчать не будем, - уверенно произнес он. - Демона за ней посылаем все-таки.


-      А как мы заставим демона отправиться за дочерью Его Светлейшества? - еще один ангел вступил в разговор, отделяясь от кучи тех, кто продолжал прятаться за подушками. - Не силой же потащим? Он должен добровольно ступить на Ту Сторону.


-      Добровольно - не добровольно, но один способ имеется, - настроение Владыки Света значительно улучшилось. Он в предвкушении скорой встречи с дочерью радостно потирал руки. - Как миленький за Лючией побежит, лишь бы избавиться от внезапной хвори. Тошнота и любовный зов сделают свое дело. Главное, чтобы Его Темнейшество подобрал такого демона, который мою дочь не погубит. Знаю я их, соблазнителей.


Обратная Сторона кипела. Небывалый случай, чтобы во дворец Владыки Тьмы пожаловала делегация ангелов. Ни многомесячные переговоры, ни обмен нотами, ни прочие жесткие правила, оттачиваемые тысячелетиями, лишь бы усложнить отношения между демонами и ангелами, не предшествовали столь странному визиту, что говорило о большой нужде Заоблачного Царства.


Свидетели явления ангелов поговаривали, что один из них очень уж смахивал на Его Светлейшество. Но большинство не верило распускаемым слухам, полагая, что яркий свет, исходящий от заоблачников, наверняка попортил зрение привыкшим жить в полутьме демонам.


Все время пребывания на Обратной Стороне делегации ангелов, по воздуху, вытесняя запах серы, плыл сладкий аромат цветов, который заставлял демонов кашлять и носить маски, смоченные в уксусе. Поговаривали, что у живущих близ дворца младенцев случались приступы астмы, а у дам выпадали с ног волосы, вынуждая демониц сидеть взаперти, дабы прятать свое уродство.


-      Нет, я не согласен, - Владыка Тьмы взирал на армию из черных фигур, застывшую в предвкушении шахматного боя. - Никто из моих демонов не побежит за юбкой Пресветлой.


-      Я закрою глаза на то, что демон на Пороге кладет палец на весы, помогая грешнику отправиться в Заоблочное Царство.


-      Зачем нам это? - отрывая взгляд от белой пешки, передвинутой противником на Е2-Е4, спросил Его Темнейшество.


-      Мздоимство.


-      Пара грешников туда, пара праведников сюда, это все мелочи, - покрутив в пальцах черную пешку, сделал свой ход Владыка Тьмы. - Вы же просите отправить на Ту Сторону лучшего демона, мое доверенное лицо, чтобы он скитался по свету в поисках проклятой девицы вместо того, чтобы служить Темному отечеству.


-      Я закрою глаза на контрабанду душ, которыми вашу сторону снабжает торговец диковинками демон Флиппилион.


Владыка Тьмы поморщился, видя, как одна из его фигур покидает шахматное поле. Пора делать ход конем.


-      Соглашусь лишь при одном условии: мне нужен безопасный выход на Ту Сторону. Минуя Порог.


Перемещая белую королеву, попадающую под удар, Владыка Света почесал нос.


-      Зачем вам? Та Сторона ограничивает жизнь.


-      Боюсь устать от бессмертия, - хищно улыбнулся Владыка Тьмы.


Светлый прищурил глаза.


-      Темните.


С минуту оба правителя играли в гляделки. Первым моргнул Его Светлейшество.


-      Согласен. Но с оговоркой. Иначе я поищу другой способ спасения дочери. Итак, одна из рек Красных гор будет тайным порталом на Ту Сторону. Всякий вошедший в ее воды...


-      В лаву. У нас в реках течет раскаленная лава, - поправил Его Темнейшество.


-      Всякий, кто войдет в ее лаву, - кивнул Владыка Света, соглашаясь на поправку, -не погибнет, а возродится вновь на Той Стороне ... младенцем.


-      Начинать жизнь слабым человеческим ребенком? - глаза Владыки Тьмы сверкнули красным. Не очень выгодное условие для демонов.


-      Демоническую сущность никуда не денешь. Она останется даже в человеческом теле. Но зато у вас появится шанс не болтаться на Той Стороне невидимыми существами, действующими исподтишка.


Его Темнейшество вздохнул. Это правда. Всякий демон, переступивший Порог, становился для людей невидимым, а Владыка Света предлагал человеческое тело. Выгодная сделка, нужно соглашаться.


Шахматная партия закончилась вничью.


Через час все договоренности кровавыми письменами мерцали на специально возведенном мемориале. После возвращения Лючии Обратная сторона могла засылать своих демонов на Ту сторону без долгих переговоров и утомительных процедур с Заоблачным Царством.


Этот портал Владыка Тьмы собирался использовать для подрывной деятельности. До сих пор Обратная Сторона по количеству грешников значительно уступала Заоблачному Царству, куда праведники шли плотной чередой.


«А уж если демон родится в королевской семье...»


От открывшейся возможности у Темного Владыки перехватывало дух. И всего-то нужно отправить на Ту сторону одного из своих, чтобы он притащил девчонку на Порог.


На следующее утро после отбытия ангельской делегации демона Кразимиона затошнило в первый раз.


Но ни один из Владык не мог предположить, что вызволение Лючии затянется на века. Они были уверены, что Кразимион, ослабленный пятнадцатью годами болезни (только такой срок мог измотать демона), не станет сопротивляться любовному зову и стрелой полетит за Порог.


Но они ошиблись.


Демон-спаситель оказался стойким и упорно сражался со своей бедой в одиночестве.


Трудно пересматривать договоренности и делать уточнения, когда существует опасение, что одна из сторон даст задний ход, поэтому Его Темнейшество и Его Светлейшество терпеливо ждали «прозрения» Кразимиона.


Проклятие - вещь тонкая, и такие грубые действия, как прямой приказ следовать на Ту Сторону и привести Лючию домой, могли стать губительными для благополучного завершения сделки.

Злясь, что открытие портала откладывается на неопределенное время, Владыка Тьмы подталкивал несчастного больного в нужном направлении. Он отлучил его от двора, отправил на работу в пекло, насылал всякие напасти, самыми страшными из которых оказалась жалость во взгляде родителей, но гордый демон вместо того, чтобы покинуть отчий дом и отправиться за Порог, где ему непременно полегчает, выбрал отшельничество в Красных горах.


Ближе к сроку очередного возрождения Лючии, терпение отца лопнуло. Заоблачное Царство разработало план по засылке лже-грешника на Обратную Сторону: после того, как он ненароком «откроет глаза» Кразимиону, ангелы затребуют мученика назад. Боясь провала и не желая доверять такую важную миссию кому-либо, на Обратную Сторону под именем Джордано отправился сам Владыка Света.


- Мне не привыкать страдать за чужие грехи, - вместо прощальной речи произнес он и кинул свое сердце на весы. Глава ангельского пограничного поста, посвященный в план, незаметно надавил пальцем в нужном месте, и чаша с сердцем взметнулась вверх, указывая на то, что путь «усопшего» лежит по склону вниз.


Если бы не Владыка Тьмы, которому донесли о мошенничестве ангелов на весах, Пресветлый, мало знакомый с устройствами горячих цехов, еще долго страдал бы за чужие грехи. А так, поняв замысел ангельского двора, Претемный подыграл ему на руку, и Кразимион отправился сопровождать лже-грешника до Порога.


Но и там посвященным в операцию пришлось вмешаться. Верный своему долгу демон мог вернуться в Красные горы и опять залечь в одной из пещер. Ангелы нашептали одной из грешниц, что она избежит наказания, если вытолкнет за Порог «во-о-он того демона», и она катапультой понеслась к Кразимиону.


-      Ваше Светлейшество, а вы не боитесь, что Кразимиону надоест блуждать на Той Стороне и он вернется, так и не найдя Лючию? Ведь должны пройти долгие пятнадцать лет, прежде чем он услышит любовный зов. - Советник по Благим Делам, у которого после очередного разноса только начали отрастать перья на крыльях, робко сложил их за спиной. Как ни страшно вызвать гнев Владыки, ангел считал своим долгом поделиться опасениями.


-      Тебя когда-нибудь тошнило? - устало спросил Пресветлый.


-      Ну, я однажды объелся яблок с Древа познания.


-      Возведи в звездную степень свои страдания, - ответил Владыка. Растолковывать не пришлось. Первый ангел проникся уважением к демону, на протяжении стольких лет мужественно испытывавшему страшные мучения. И да, Владыка был прав, никто добровольно не захочет возвращаться туда, где ему плохо. Пусть это и родной дом.

Глава 3. Первые встречи

Кразимион шел вдоль убранных полей и со смесью удовольствия и удивления смотрел на такое необычное для его мест явление, как иней. Тонкий наст празднично поблескивал, скрывая под собой и жухлую траву, и неприглядную грязь разбитой дороги.


Вдали курилось дымками село, а по правую руку стоял лес, где зелеными оставались лишь ели. Столпившиеся на опушке полуголые деревца дрожали под напором осеннего ветра и сыпали последними багряными листьями.

Сгинули в вечность первые часы, когда демона охватило отчаяние. Отойдя от Порога на приличное расстояние, Краз, как и советовал Джордано, прислушался к сердцу. Вот тут-то его и накрыло. По равнодушному стуку за ребрами Кразимион понял, что как минимум пятнадцать лет подсказке не бывать, и ему придется скитаться по незнакомым землям.


Перед демоном во всей очевидности встала закавыка – как убить время? Возвращаться на Обратную Сторону не хотелось. Пещера в Красных горах ничуть не лучше копны сена в покосившемся сарае. Решив, что новое, пусть и неизведанное, гораздо лучше привычного, но сопровождаемого страданиями, Краз, зарывшись в мерзлую солому, уснул.


Ему, жителю мира, где непрерывно идут извержения вулканов, а гейзеры выстреливают в небо кипятком, ночью было непривычно зябко. Демон, способный испепелить одним прикосновением к своей коже, кутался в черный плащ, словно жалкая летучая мышь в свои крылья.

Утром продрогший Кразимион был далек от хорошего настроения. Но что значила болезненная ломота в суставах по сравнению с долголетней изматывающей тошнотой? Сделав ряд резких выпадов на манер драки с невидимым противником, скиталец почувствовал себя лучше и теперь шагал, гордо расправив плечи. Стылый воздух приятно холодил разгоряченное тело, а вырывающиеся при дыхании облачка забавляли.


«Что за странности здесь творятся? – удивлялся Краз, раздувая щеки. – Похоже на дым, а дымом и не пахнет!»

Навстречу по ухабистой дороге шла повозка, которую тянул ослик. Бедолага тащил не только телегу, груженную овощами, но и седока – пузатого монаха, укутанного в шерстяной домотканый плащ. Бойкая собачонка с закрученным колечком хвостом трусила рядом.


Демон обладал завидным зрением, поэтому издалека заметил, что монах время от времени прикладывается к фляге, выдолбленной из миниатюрной тыквы.


Плотнее запахнув длинный плащ и надвинув на лицо капюшон, Краз прибавил шаг. Его рука сжимала кинжал, готовый вонзиться в горло монаха, если тот распознает в нем гостя с Обратной Стороны. Нельзя, чтобы человек поднял ором всю округу.


Был и другой способ утихомирить кричащего - применить демонический поцелуй, который на некоторое время отшибет память и позволит скрыться.


Взглянув на пухлые губы монаха, влажные от только что выпитой сивухи, чей острый запах мог лишить обоняния на долгие годы, демон скривился. «Нет, лучше убить».


Но на его удивление, телега проехала мимо, а монах и бровью не повел в сторону странного путника. Лишь собака жалобно заскулила и, поджав хвост, трусливо спряталась за колесо.


Краз в очередной раз призадумался. Монах, хоть и находился в легком подпитии, не мог не заметить его исполинского роста и демонического света в глазах.


Отвлекшись на размышления, новоявленный скиталец со всего маху попал ногой в глубокую лужу и теперь стоял по щиколотки в ледяной воде. Он оторопело смотрел на свое отражение. Вернее, на то место, где оно должно быть. Во взбаламученной жиже виднелось лишь пляшущее небо.


Отбежав на безопасное расстояние, собака все-таки облаяла незадачливого демона. Монах же, обернувшись посмотреть, на кого ярится псина, лишь недовольно цыкнул. Его сонный взгляд равнодушно скользнул по лицу Кразимиона и обрел осмысленность только тогда, когда любимая фляга соскользнула с колен под колеса телеги.


- Ах, чтоб тебе! – выругался монах, останавливая ослика. Горестно повздыхав над раздавленной бутылью, служитель Пресветлого еще раз обругал собаку, погрозился ей прутом и, взгромоздившись на телегу, продолжил свой путь.

«Вот это да! – Демон скинул капюшон с головы и вдохнул полной грудью. – Я невидим! Выходит, только собаки чуют мое присутствие! – Выбравшись из лужи,  Краз пошел резвее, улыбаясь самому себе. - Нынче же ночью заночую в тепле».


Возникшие чуть позже сомнения, что монах не разглядел его, поскольку был пьян, еще немного помучили. Ровно до тех пор, пока демон не встретил крестьянок, несущих с реки ведра с водой, а потом и целый отряд всадников в латах, неспешно едущий по своим ратным делам. И никто из них не увидел чужестранца, лишь лошади пугливо всхрапнули, да кошка, бежавшая вдоль глиняного вала, вдруг застыла, проводив долгим взглядом.

Нищета встающих на пути деревень не позволила демону заночевать в них.


«Еще вшей или блох наберусь, - брезгливо передернул он плечами, сунув нос в халупу, где люди жили вместе с животными.  – Уж лучше на свежем воздухе».


Но к вечеру воздух стал настолько свеж, что промокшие ноги одеревенели и отказывались идти дальше трактира, чьи маленькие окна неярко светились в сумраке.

Обведя взглядом задымленное помещение с толпой гомонящих постояльцев, демон поморщился. Даже у них на Обратной стороне так не пахло. Вонь прогорклого жира, бурно кипящее в котле варево и вспотевший хозяин, вытирающий лоб засаленным фартуком, отвратили желание есть, но голодный желудок требовал свое. А потому, стараясь идти бесшумно, направился в заднюю часть трактира, надеясь поживиться в кладовых.


В темный коридор выходило несколько дверей, но лишь одна из них заинтересовала демона. Не только пробивающийся через щели свечной огонек привлек внимание - из комнаты, оказавшейся личными «покоями» трактирщика, шел густой дух добротной еды.


Открывшаяся картина заставила сглотнуть слюну. Живот тут же заурчал, призывая отведать то, что лежало на столе, застланном белоснежной скатертью: домашняя колбаса исходила чесночным запахом, а желтая гороховая похлебка радовала глаз масляным глянцем. Венчающий композицию кувшин дразнился рубиновой наливкой.


Причина праздничного изобилия явилась следом за Кразом - он едва успел шагнуть в сторону, пропуская в комнату молодую женщину. Та осторожно прикрыла за собой дверь и только потом развязала ленты бархатной накидки. По тому, как брюнетка повела плечами, сбрасывая верхнюю одежду на пол, и поправила в вырезе рубашки грудь, чтобы та выглядела соблазнительнее, демон заключил, что перед ним вовсе не жена трактирщика. И еще одна деталь вызвала кривую усмешку невольного наблюдателя, мысли которого понеслись совсем не в ту сторону, куда звал желудок: шерстяная юбка крепко охватывала тонкую талию ночной гостьи, но оставляла простор тем рукам, что вздумали бы забраться под нее.


Это и случилось прямо на глазах у демона.


В комнату влетел хозяин трактира. Он не стал разводить церемонии, а подхватил на руки хихикающую молодуху и уложил на высокую кровать. Его засаленный фартук, взмахнув повязками, описал дугу и повис на спинке стула – вот и все, что в нетерпении снял с себя мужчина. Женщина же, не прерывая поцелуев, подрыгала ногами, и на пол со стуком приземлились нарядные полусапожки. Юбка, как и полагал Краз, не стала препятствием для вторжения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Демон жевал домашнюю колбасу и отхлебывал вино, испытывая двойное удовольствие. Ему повезло. Мало того, что он впервые ел с того момента, как переступил Порог, так еще потенциальные жертвы Обратной стороны устроили волнующее представление. Как Краз понял из быстрого, прерываемого смешками и стонами, разговора, бойкая молодуха была неверной женой уехавшего на недельку кузнеца.


-      Останешься? - шептал ей трактирщик, лишь на секунду прерывая цепочку из поцелуев.


-      Да, да, о, да! - отвечала женщина, торопливо расшнуровывая тесную жилетку, дабы увеличить поле для лобызания.


Глядя на раскрасневшуюся парочку, Кразимион улыбался.


А что еще оставалось делать? Стыдливо отворачиваются лишь ангелы.


Не испытывая нужду услышать финальную фразу представления: «Куда, демон ее подери, делась колбаса?», незваный гость, сыто вздохнув, отправился на поиски дома кузнеца.


Шел нудный осенний дождь. Свинцовые тучи скрыли луну, но демон не нуждался в ее жалком свете. Отойдя от трактира на несколько шагов, Краз задрал голову и втянул ноздрями холодный воздух. Сотни запахов описали картину мира, притихшего в темноте. Густо пахло людским потом и испражнениями, домашней скотиной и гниющей соломой. Чуть тоньше слышались дразнящие запахи леса и дикого хищника, залегшего у тропы в ожидании легкой наживы. Демон оскалился. Если бы он не поел, матерый волк, следящий за ним немигающим взглядом, стал бы добрым ужином.


Еще раз втянув воздух, Кразимион почувствовал аромат спелых яблок, смешавшийся со сладким запахом ангела-хранителя. «Видать, кому-то потребовалась его помощь». Совсем рядом заплакал ребенок.


«Где же дом кузнеца?»


Каждая кузница пахнет родиной демонов. Не той его частью, где несут наказание грешники, а той, где бушует вулканический огонь, где по каменным стенам, словно свечной нагар, неспешно стекает расплавленное железо. Найденная по запаху вотчина кузнеца безошибочно подсказала, в каком доме Кразимиона ждет мягкая и теплая постель.


-      Куда прешь? - первые слова, что услышал демон, взламывая добротную дверь. На пороге, гневно сверкая черными глазами, стоял его собрат по Обратной Стороне. В людском мире он, наверняка, звался бы Купидоном. Да, у этого создания были крылья, а на плече болтался колчан, и пущенная из лука стрела неотвратимо пробуждала в сердцах любовь. Вот только любовь, как правило, оказывалась грешной.


-      Это теплое место занято. Я три дня обрабатывал жену кузнеца, чтобы наконец-то выспаться. - «Купидон» почесал когтем брюхо, поросшее рыжими волосами. Подтянув подштанники, демон похоти, известный на Обратной Стороне как Непотребник, громко зевнул и взялся за ручку двери. - Ходят тут всякие... Кразимион, недолго думая, сунул в проем кулак и переступил через упавшее с грохотом тело.


-      Так бы и сказали, что из Высших, - заскулил Непотребник, вытирая капающую из носа кровь. - Кровать там, - мотнул головой в сторону огромной печи. - Изволите, чтобы я сменил постель?


-      Изволю, - не оборачиваясь, произнес Краз. - И еще расскажешь, как все в этом мире устроено.


-      А на какой срок вы сюда прибыли? - устраиваясь на лавке у печи, спросил Непотребник.


-      Надолго, - сдержанно ответил Краз, с блаженством ощущая, как прогревается каждая косточка его большого тела. Жена кузнеца добротно натопила печь, чтобы дом за время ее отсутствия не выстыл.


-      Я на зиму выбираю те места, где сытно и тепло. Можно перегодить в монастыре, что в дневном переходе отсюда. Братия хоть и нудит повсюду, что ведет аскетический образ жизни, монастырские подвалы не пустуют. А уж вино...


Краз и не глядя знал, что низший демон закатил глаза, вспоминая вкус напитка из перебродившего винограда.


-      Еще где?


-      Если хотите жизнь поинтересней, то лучше перезимовать в каком-нибудь замке. Лендлорды такие затейники. И по части охоты, и по части женщин. Опять-таки, может перепасть с барского стола...


-      Не питаюсь объедками.


-      Я не о еде, - морда Непотребника с распухшим носом появилась на уровне глаз собеседника. Его не лишенное привлекательности лицо, каковым оно было до «вмешательства» Кразимиона, портила кривая улыбка, яснее ясного говорящая о том, что в голове хозяина бродят по большей части порочные мысли. - Я о любовницах. Вы недавно в этом мире, а потому еще не почувствовали телесный зов. Не подминать же под себя крестьянку в грязном сарае. Хотя и ее можно, когда невмоготу станет.


Краз поморщился, вспоминая прошедшую ночь. Нет, на колючем сене он точно не хотел бы брать женщину.


-      А в замке девку вымоют, - продолжил Непотребник, - переоденут. Да и на мягкой постели куда приятней.


-      А разве она не испугается и не поднимет крик, что ее кто-то невидимый охаживает?


-      Мне достаточно женщину стрелой кольнуть, чтобы она от похоти себя забыла, а вам... - Морда низшего исчезла. Он, устраиваясь на скамье, зашуршал соломой, набитой в тюфяк. - Мне стыдно напоминать, мой лорд, но демонический поцелуй Высшего поспособствует удовлетворению любого желания. А когда девица придет в себя, даже если и вспомнит о странном явлении, будет молчать. Кому захочется идти на костер?


-      Что, до сих пор жгут?


-      Наши стараются, вводят в грех.


-      Так если безвинные умирают, им прямая дорога в Заоблачное Царство. Какая выгода демонам?


-      В убийстве всегда кто-то грешен. Если не жертва, то палач.


Утром в дверях кто-то завозился.


-      Анхи! Анхи! Почему у тебя не заперто! - зычный голос мужчины разорвал тишину дома.


-      Чтоб ему на сковороде гореть! - запричитал Непотребник. - Вставайте, лорд, кузнец раньше времени вернулся. Придется новое место ночлега искать.


В комнату ввалился плечистый мужик с кулаками размером с хорошие кочаны.


-      Жена?


Он шагнул на скамью, с которой только что птицей слетел Непотребник, и потянул с печи одеяло. Краз перестал дышать.


-      Анхи... Что за черт? - Кузнец почесал затылок, сдвинув шапку на лоб. Демон видел, как к мужику приходит озарение. Глаза рогоносца недобро сверкнули. - Ах ты!


Громыхая сапогами, он направился к оставленной у крыльца лошади.


-      Убью потаскуху! - прорычал кузнец, вонзая пятки в бока безвинной скотины.

Непотребник, зябко кутаясь в свои черные крылья, проводил разъяренного всадника долгим взглядом.


-      В трактир поскакал. Сегодня на Порог как минимум двое придут. Третий чуть позже там окажется. Когда кузнеца за двойное душегубство повесят. - И с гордостью взглянул на Кразимиона. - Мы, низшие, не зря здесь обретаемся.


-      Не жалко? Ведь это ты Анхи подтолкнул к измене, - Краз с удивлением слушал себя. Его брови медленно поползли вверх. Чтобы изо рта не вылетело что-то еще более ужасное, Высший демон прижал кулак к губам. Всего два дня назад ему и в голову бы не пришло задать столь странный для жителей Обратной Стороны вопрос. А сейчас он почему-то испытывал непонятное отвращение, глядя на трясущегося от холода собрата.


-      Работа у меня такая. Да и тепла хотелось. - Непотребник сунул ноги в разбитые башмаки. - А до монастыря день пути. Вы со мной, лорд?


Не дожидаясь ответа, демон похоти закинул за плечо лук с черными стрелами, и побрел со двора, кончиками волочащихся крыльев собирая мерзлую грязь.


В прозрачном, словно горный хрусталь, воздухе тихо плыло белое перо. Кразимион поймал его, поднес к лицу и понюхал. Сделал шаг в сторону, чтобы посмотреть, кто шуршит соломой на крыше, но, услышав отчаянный петушиный крик, передумал и вернулся в дом.


-      Почудится же, - пробормотал Краз, накидывая на плечи высохший за ночь плащ. Его путь лежал в противоположную от монастыря сторону - в замок лендлорда.

Глава 4. Царство всегда начеку

«Донос.


Ваше Пресветлейшее Светлейшество! На коленях умоляю простить за ту несуразность, которая едва не перечеркнула своей нелепостью ваш величайший замысел! Бью лбом оземь в надежде, что вы простите своего нерадивого ученика. Клянусь всеми шестью крыльями, что подобное более не повторится…»

- Да когда же он к сути перейдет! – Владыка с досадой хлопнул ладонью по золотому подлокотнику трона. По огромной зале эхом пронесся гул, словно где-то ударили в колокол. Пергамент с доносом, более не удерживаемый светлейшей рукой, дернулся и торопливо свернулся в рулон. Испуганные ангелы показали свои заспанные лики из гущи курчавых облаков, медленно плывущих над витыми колоннами.


– Та-та-та… - бубнил Владыка, вновь раскатывая пергамент и выискивая в потоке ненужных слов важное. – Ах вот!

«Каюсь, я чуть было не открылся Кразимиону во всей своей пресветлой красе, когда услышал, какие страшные слова произносит Непотребник. Коварство демона похоти не знает границ. Возмущенный, я едва не сверзнулся с крыши, на которой провел бессонную холодную ночь. Руки мои вконец окоченели, а пальцы отказались держаться за трубу. Соскальзывая, я наделал премного шума, чем вызвал опасное любопытство у предмета наблюдения. Чтобы отвести его взгляд, пришлось прокричать петухом.


Убедившись, что Кразимион скрылся в доме, а Анхель - мой сотоварищ по слежке последовал за ним, я, что есть духу, устремился за кузнецом. Полет выдался крайне затруднительным: крылья занемели ничуть не меньше пальцев и на первых порах отказывались слушаться. Превозмогая себя, я догнал-таки кузнеца, и весь путь до трактира незримо сидел на его плече. Увещевания, пробуждение светлых мыслей, могущих сгладить его душевные терзания, а также нашептывание назиданий возымели свое действие, и смертоубийство было предотвращено. К месту кузнец подъехал полностью умиротворенный и даже не понимал, за что хотел погубить таких хороших людей, как его жена и трактирщик.


Кузнец совсем не сопротивлялся, когда трактирщик, разбуженный слугами, появился во дворе и с налету несколько раз ударил соперника по лицу, назидательно вещая при этом: «Вот тебе, поганец, за то, что в злобе поднимал руку на женщину» и «Более Анхи тебе не жена, ступай вон со двора».


Кузнец, посчитав отпор праведным (ведь действительно был грешен - частенько во хмелю бил жену), согласился с доводами, утер кровь и поспешил в свою кузницу, где до поздней ночи гремел молотом по раскаленному железу и раздумывал о том, как вы, Пресветлый Владыка, открыли ему глаза на прежнюю поганую жизнь.


Итожа, хочу порадовать вас благой вестью - нашими ангельскими силами проказы Непотребника были низведены в пустое: трактирщика и Анхи связала чистая любовь, а не похоть. Кузнец, осознав свои деяния, потреблять хмельное вино и почем зря колотить женщин более не станет. Подумываем наградить его за правильные мысли доброй женой. Вдова пекаря подойдет как нельзя лучше.


За сим прощаюсь. Служба зовет.


Ваш С. Фим, верноподданный слуга и та-та-та…»

Владыка Света вздохнул, и, хлопнув в ладони, позволил свернувшемуся пергаменту исчезнуть, осыпавшись золотой пылью. Та медленно осела на белокаменный пол и искорками заиграла под солнечными лучами.


- В какую сторону направился демон? – спросил Владыка, в задумчивости оглаживая седую бороду.


- Кразимион сейчас находится в замке лендлорда Пхулия Невоздержанного, - поспешил ответить Советник, радуясь, что владеет нужными знаниями.


- Выдержит ли Анхель творящиеся там непотребства? Не сломается?


- Никак нет, Ваше Пресветлейшество. Анхель из закаленных засланцев. Он несколько веков тайно жил во владениях Темного Владыки и его не удивить людскими грехами. Видели бы вы, что творится в демонических борделях…


- Кхм, - кашлянул Владыка. – Ты глупую улыбочку-то сотри.


Советник в испуге тряхнул крыльями. Румянец стыда залил его красивое лицо.


- Когда замысел удастся, и дочь вернется в Заоблочное царство, все получат заслуженную награду. Устроим пир горой. - Хор радостных возгласов одобрил слова Владыки. – А Анхеля отправим восстанавливать душевное равновесие в Пречистые кущи.


- Да, бедняге Анхелю на Той Стороне придется нелегко. - Советник сложил руки на животе, наблюдая, как беспечные ангелы порхают от группы к группе, обмениваясь восторженными впечатлениями, словно дочь Властителя уже на Пороге. - Нам несказанно повезло, что сила мысленного воздействия Анхеля столь велика, что смогла пробить броню Высшего демона. Вопрос «Не жалко?» означает, что в Кразимионе зародилась искра сочувствия к человеческой женщине.


- Но он же и пальцем не пошевелил, чтобы спасти жену кузнеца? – Владыка поморщился, услышав звуки победы в словах ангела.


- Демонов не знаете? – Грустная улыбка мелькнула на лике Советника. – Хорошо еще, что не поехал следом за рогоносцем. Другой бы принялся подзуживать и кузнеца, и трактирщика, лишь бы насладиться дракой. Увы, не все, что задумывается, получается сразу. Но будем стараться.


- Вот за это особо хвалю! - Владыка тепло посмотрел на преданного помощника, у которого от похвалы еще ярче засиял нимб и расправились сильные крылья. - Прививание добрых качеств – сложная работа, а в случае с демоном почти невыполнимая.

Вдруг откуда-то из облаков раздался тоненький голосок:


- А вы уверены, что демон приведет Лючию к нам? Мелькнувшее в Кразимионе  сочувствие еще не означает, что он будет и далее милостив. Природу демонов не изменить. Зачем ему дорожить какой-то человеческой женщиной и вести за собой к Порогу? Попользуется ее любовью да бросит.


Раздались шиканья, и неуверенный голос смолк.


Советник медленно сложил дрожащие крылья. Нимб заметно потускнел.


- Так-так-так… - Пресветлый отец прижал пальцы к губам. – Действительно, что Высшему демону помешает воспользоваться влюбленной дурочкой? Снял проклятие и свободен!


- Натравили волка на овечку! – запричитали ангелы, скорбно сжимая руки. – И ведь не возродиться ей вновь! Ах, потеряли мы нашу девочку на веки вечные!


Владыка резко поднялся. Плачущие голоса смолкли.


- Есть только один способ заставить демона привести Лючию к Порогу, – вкрадчиво начал Советник, отвлекая внимание разгневанного Владыки, - наградить его любовью. Влюбленный мужчина не оставит свою женщину.


- Ишь, чего удумали! Не бывать этому! – вскричал Владыка. Ангелы от испуга взметнулись к облакам, обильно теряя едва восстановившееся оперение. Хрустальная лестница ответила высоким звоном. – Никогда дочь Света не составит пару с сыном Тьмы! Привел до Порога и свободен! А уж Лючии я собственноручно мозги вправлю! Живо в памяти восстановлю все ее многовековые мытарства, чтобы впредь неповадно было своевольничать!


- Не гневайтесь, Ваше Пресветлейшее Светлейшество! – Советник умоляюще сложил ладони. – Я лишь предлагаю наслать на Кразимиона чары любви, которые сразу же растают, стоит ему переступить Порог. Демон очнется и оставит нашу девочку, а уж мы найдем способ утешить ее сердце.


- Но это вне принятых мною и Темным Владыкой правил! Узнай Обратная Сторона, что ангелы применили к их Высшему демону чары любви, и начнется война! Ведь мы первые отгородились от их подлых попыток проникнуть в Заоблачное Царство! Вспомните, сколько зачарованных демонами ангелов пало смертью на поле любви?


- А потому действовать будем осторожно. Приворотные чары применим умеренно. То есть, сделаем так, чтобы на Той Стороне демон умирал от любви, а на этой – напрочь забыл о влечении к Лючии. А нет любви, нет и свидетельства применения чар.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Светлый Владыка вновь опустился на трон. Его лоб бороздили морщины тяжких дум, а остекленевший взгляд смотрел в никуда. Прошло немерено времени, прежде чем он ожил.


-      Позвать сюда Андаэля!


Всем стало ясно, что Владыка принял опасное предложение Советника, иначе зачем приглашать в тронную залу ангела, влияющего на любовь и страсть.


-      Чарам любви быть, - устало произнес Владыка, когда перед ним в поклоне опустился ангелок с курчавой головой и пухлыми щечками. На вид Андаэль весьма походил на упитанного человеческого детеныша. На его плече болтался колчан с золотыми стрелами и легкий, почти игрушечный лук. - Помни, применять чары следует умеренно и только в случае крайней необходимости.


Ангелок затрепетал крохотными крыльями и шмыгнул носом.


-      Кто является целью? - деловито поинтересовался он.


-      Кразимион.


-      Высший демон? - Надо отдать должное выдержке Андаэля. Лишь приподнявшаяся светлая бровь выдала его волнение. Получив утвердительный кивок, ангел любви продолжил: - Придется убрать оперение у стрел, иначе на Пороге использование ангелами любовных чар станет очевидным. Правда, при этом пострадает точность попадания в цель...


-      К демонам точность. Лишь бы не было войны! - Владыка поманил Андаэля рукой, призывая приблизиться. - Приступишь к делу только через пятнадцать лет, -шепотом продолжил он. - Никак не раньше. Позволь Лючии созреть для любви.


-      А как иначе? - Андаэль поднял обе брови. - Я же не Непотребник какой! Если уж и применю стрелу раньше времени, то только по особой необходимости. На Той Стороне всякое случится может.


-      Смотри мне! - погрозил пальцем Владыка и, уже обращаясь к Советнику, добавил:


-      Все пятнадцать лет глаз с Кразимиона не спускать. Докладывать не только об успехах, но и обо всех наших неудачах.


Когда Андаэль и прочие ангелы покинули зал, Светлый Владыка вновь подозвал Советника.


-      Как там Лючия? - тщательно скрывая волнение, спросил он. - Что доносит хранитель, приставленный к ее человеческой матери?


-      Девочка уже агукает.


Лицо Владыки расплылось в улыбке.


-      Агукает, - с нежностью в голосе повторил он.

Глава 5. Грозовые раскаты

- Беда, Ваше Светлейшество! Беда! – в тронную залу влетел задыхающийся ангел.


Владыка Света оторвал взгляд от свитка с письменами, что расправил перед ним Советник по Благим Делам, и устало произнес:


- Что еще, Фим? – от зоркого взора Владыки не скрылось, что кончики крыльев ангела, ответственного за миссию по спасению Лючии, были опалены.


- Пхулий Невоздержанный пригласил в свой замок лорда Рондвилла с супругой! Вассалы не смогут отказаться, дабы не вызвать гнев сюзерена!


- Они берут малышку с собой?! – Владыка резко поднялся с трона. Его лицо заметно побледнело.


- Да! – ангел рухнул на колени и опустил голову. Всем присутствующим стало заметно, что его нимб мелко дрожит. – Мы отчасти сами виноваты. Пытаясь оберечь Лючию, внушили родителям, чтобы они и на минуту с ней не расставались.

За все четыре века наблюдений сведущие лица Заоблачного Царства не раз отмечали, что Лючия появлялась на свет только в богатых и заботящихся о своих чадах семьях. Дитя, лишенное личного ангела-хранителя, тщательно оберегалось родительской любовью. Проклятие проклятием, но Владыка Света не стал обременять свою дочь муками нищеты и бесправия.

- Это что же выходит? Встречи Кразимиона и Лючии не избежать? – Светлый Владыка угрожающе медленно спускался с тронного возвышения. В воздухе ощутимо пахло грозой. За спиной ангельского властителя клубилось облако, пронизываемое яркими сполохами.


- Виноват! Не уберег! – каялся Фим, вздрагиванием реагируя на каждый шаг приближающегося Владыки. И в качестве оправдания, быстро зашептал: - Но кто же знал, что живущий лишь развлечениями лендлорд вдруг обратит внимание на такого скучного Рондвилла!

- Ох, как рано для встречи! Ведь Лючии всего пять лет! – запричитал оставшийся у трона Советник. Пергамент выскользнул из его пальцев и с шелестом скрутился в плотный свиток, который следом за Владыкой устремился вниз, падая со ступени на ступень. – Если для людей Кразимион остается невидимым, и можно лишь догадываться, что в замке поселился кто-то посторонний, то Лючия обязательно узрит его! Боюсь, что эта встреча наложит на неокрепшее сознание девочки страшный отпечаток, и все наши планы рухнут! Она никогда не влюбится в того, кто ее до смерти напугал!


- Что предприняли, чтобы Пхулий забыл о Рондвилле и отменил визит? – Владыка сложил руки за спиной и навис над трепещущим ангелом.


– Мы даже пытались сжечь замок, - Фим поднял полные страдания глаза. -  Но Кразимион зорко следит за местом своего обитания. Он просто втянул огонь в себя, не дав тому разгореться.


- Как бы на Обратной Стороне не прознали о нашем вмешательстве! – ахнул Советник и явственно услышал, как Владыка Света скрипнул зубами.

Словно в подтверждение слов со стороны хрустальной лестницы послышался топот множества ног. Через мгновение в сопровождении свиты ангелов-пограничников в залу вошел демон, за спиной которого были воинственно расправлены черные крылья. Его гордо задранную голову венчали два тяжелых рога, между кончиками которых дрожала красная огненная дуга, что говорило о крайней степени гнева Высшего демона.


Не дойдя до Владыки Света с десяток шагов, представитель Обратной Стороны замер. Сильный запах серы перебил запах грозы.


- Что вас привело в Заоблачное Царство, посол?


- Протест, - посол поклонился и взмахнул крылом, словно плащом. От пришедшего в движение воздуха нимбы у ангелов-пограничников сбило на затылок. – Вы нарушили равновесие. До Его Темнейшества дошли сведения, что во владениях лендлорда Пхулия Невоздержанного ангелы бесчинствуют в открытую. Поджоги, сотрясение замковых стен, смерчи, буйный разлив реки и затопление переправ… - демон выдержал небольшую паузу. – Мне продолжить?

По мере того, как посол перечислял столь не свойственные ангелам деяния, грозовое облако за спиной Владыки Света ширилось, а лежащий у его ног Фим все больше распластывался.


- Мы сильно радели… - беззвучно, одними губами прошептал провинившийся ангел.

- Уничтожение рассадника зла – благое дело, - вмешался Советник, вставая перед послом. Его белоснежные крылья резко раскрылись, и сладкий цветочный аромат волной ударил по запаху серы, рассеивая тот без остатка. – И не мы первые нарушили равновесие. Ответьте всего лишь на один вопрос, уважаемый посол: сколько лет демон грешной любви Непотребник обретается в стенах принадлежащего нам монастыря? Не это ли прямое вмешательство в дела Заоблачного Царства?


Лучезарная улыбка Советника по Благим делам противоречила его ледяному взору. Именно он, будто ластиком, стер кривую усмешку посла.

Над головами противостоящих сторон, словно разломившая стекло трещина, расползлась гигантская молния. Ее кратковременное свечение было столь ярким, что ослепило всех находившихся в зале. В воцарившейся тишине прозвучал глас Владыки Света:


- Протест отклоняется. Деяния ангелов на территории Пхулия Невоздержанного засчитываются как ответ на деяния Непотребника в монастыре. Счет один – один. Равновесие восстановлено.

Когда к послу вернулось зрение, он стоял у подножия хрустальной лестницы. У весов деловито сновали пограничники, слышался счастливый смех праведников и горький плач грешников. Тряхнув тяжелой головой, демон внимательно посмотрел в сторону Порога. Желание Темного Владыки выполнено. Больше ангелы не посмеют вмешиваться в и без того непростую жизнь подопечного Его Темнейшества. Временное жилище Кразимиона отвоевано, ангелы отступятся, и теперь демону не придется тушить пожары, возвращать реки в берега, магией удерживать стены замка от разрушения.


«Пусть скиталец передохнет», - подумал посол, и уже обращаясь к застывшему рядом демону, произнес: - Прикажите Непотребнику немедленно покинуть монастырь. Сделаем вид, что равновесие восстановлено.

Впитанный Кразимионом жар приятно грел тело. Демон трепетно прислушивался к тому, как языки насланного ангелами пламени лижут сердце, истосковавшееся по вулканическому огню.


Холод Той Стороны добивал. Даже здешнее лето нельзя было сравнить с вечным жаром родины. Краз скучал по раскаленной магме. Частенько, закрыв глаза, он представлял, как входит в лаву Черных гор - безопасную для всех без исключения демонов. Сначала его ноги погружались в медленно текущую массу по щиколотку, потом по колено, а когда в его представлении лава достигала груди, Краз замирал, делал глубокий вдох и нырял...


Демон застонал, вспомнив, как ему пришлось войти в ледяную воду разлившейся реки, чтобы заставить ее вернуться в берега. Он злился и никак не мог понять, с чего вдруг так обнаглели посланники Заоблачного Царства и начали действовать в завоеванных демонами владениях.


То, что за ним следят, Кразимион почувствовал, как только покинул дом кузнеца. Ветер нет-нет да и приносил аромат, отличный от того, каким пахнут хранители.


«И к чему бы ангелам, оберегающим людей, кружить над пустынной дорогой?» -размышлял Краз, сидя на обочине. Покусывая соломинку, он провожал взглядом свинцовые тучи, неспешно ползущие под тяжестью непролитого дождя. По тому, как до чуткого носа доносились то острый запах мяты, то приторной аромат ванили, демон понял, что следит за ним как минимум пара ангелов.


«Вот это честь! - усмехнулся он, поднимаясь и потягиваясь всем телом. - Не каждый человек имеет ангела-хранителя, а рядом со мной околачиваются сразу двое!»


Тут и недоумку стало бы понятно, что Заоблачное Царство имеет в его миссии свой интерес, от того и подсуетилось. Умозаключения вскоре подтвердились, стоило лишь понаблюдать, как внезапно взлетают вверх опавшие листья, поднятые крылом ангела, в суматохе прячущегося от демонического взгляда, или вдруг, уколовшись, ойкнет кто-то на ели, пытаясь скрыться в ее вечнозеленых лапах.


Кразимион не подавал вида, что знает о присутствии лазутчиков ровно до тех пор, пока они не начали бесчинствовать, угрожая облюбованному месту разрушением. Не раз во время грозы молнии освещали ангельскую фигуру, что поспешно ныряла в тень.


А вспомнить хотя бы тот смерч, что вырывал деревья с корнями и швырял их на дорогу, делая ее непроходимой? Не хлопанье ли мощных крыльев слышалось в вое ветра?


«С чего бы это? - задавался вопросом демон. - Пять лет таились, страшась нос высунуть, а тут вдруг осмелели? И ведь никакого повода для ангельского буйства я не давал: ем, сплю, охочусь. Все как всегда. Не значит ли это, что заоблачники пытаются воздействовать на какие-то грядущие события?»


Но как бы то ни было, Кразимион ни за что не позволил бы разрушить тот маленький мир, к которому привык и считал своим.


«Еще десять лет и я услышу зов, найду девчонку и одним махом покончу с проклятием. Главное, переждать», - утешал он себя, сидя на кухне в простенке у огромного очага. Выбранное место позволяло расслабиться и насладиться жаром печи, которую растапливали вне зависимости от сезона. Жизнь в замке, кишащем людьми, из-за чего приходилось перемещаться с осторожностью, словно кораблю меж льдов, немало утомляла. А у очага тепло, тихо и можно закрыть глаза, не боясь, что кто-то на тебя, невидимого, налетит.


-      Молоко вскипятили? - зычный голос поварихи заставил открыть глаза. - Ночью прибыли лорд Рондвилл с супругой и маленькой дочкой. Вы бы видели ее. Чистый ангел. Волосики золотые, глазки васильковые, ямочки на щечках. А уж как улыбнется, в сердце возрождается весна!


-      Только на кой черт их принесло в наш замок? - кухарка, чей лоб покрыла испарина, через ткань переливала горячее молоко в кувшин. - Здесь ангелам не место.


-      Вот и мне интересно, - повариха понизила голос. - Супруга лорда Рондвилла ужас как хороша. Неужто наш лорд подлое дело задумал?


Кразимион потянулся, повел плечами и нехотя покинул теплый угол. Ему было интересно взглянуть на гостей и заодно разузнать, с какой целью их пригласил распутный толстяк. Проходя мимо нагнувшейся над котелком кухарки, Краз не сдержался и погладил ее по упругой ягодице. Женщина ойкнула и покраснела. «Теперь хоть не кричит», - усмехнулся демон, вспоминая свои первые прикосновения к телу Магды. В тот год зима выдалась на редкость холодной, и очаг


так выстывал к утру, что Краз боялся клацаньем зубов разбудить замок.


В поисках теплого места набрел на закуток кухарки. Та перед сном грела камни и, укутав их в тряпицы, укладывала в свою постель. Пуховое одеяло, выстеганное собственноручно, добавляло уюта, и Краз просто не мог пройти мимо такого великолепия. Да и крупные формы Магды притягивали взор демона, и однажды, когда кухарка крепко уснула, невидимый Кразимион лег рядом. Сначала он просто прижался, с наслаждением вдыхая женский запах и чувствуя, как от живого тепла расслабляется каждая демоническая частичка, а потом позволил большее - обнял и притянул к себе податливое тело так тесно, как тесно укладываются друг в друга две ложки.


Когда Непотребник рассказывал Кразу, что рано или поздно его мужское естество возьмет свое, демон в душе усмехался. Сколько раз по пятнадцать лет он вынужден был скрываться в пещерах Красных гор, и ни разу телесный зов не возобладал над его разумом. Кразимион считал, что и сейчас легко справится и не опустится до связи с человеческой женщиной. Но стоило широким бедрам Магды плотно прижаться к низу его живота, демон почувствовал такой прилив желания, что не заметил, как его ладонь проникла под сорочку кухарки и крепко стиснула большую грудь.


Дыхание Магды изменилось. Размеренное и спокойное, оно но какое-то мгновение прекратилось, словно женщина прислушивалась к своим ощущениям, а потом стало чаще и глубже. Когда Краз осмелел и тронул пальцем сосок, Магда с тихим стоном выдохнула и открыла глаза. Ее мягкая ладошка легла поверх руки Краза. Демон замер.


Истошный крик разорвал ночную тишину.


Сбежавшийся люд никак не мог понять, что же так напугало кухарку. Успокоив рыдающую Магду и выслушав ее жалобы на теснение в груди и жар во всем теле, «особенно с задней стороны», дружно порешили, что «нечего на ночь нажираться», с чем и разошлись. А пристыженная Магда, свернувшись клубочком на кровати, до утра размышляла о том, что теснение в груди было, в общем-то, очень даже приятным, да и жар с «тыльной стороны» не особо досаждал, а потому в следующий раз она криком никого будить не станет. Потерпит.


Как решила, так и сделала. Минуло пять лет, а «несчастная» Магда по прежнему терпела теснения не только в груди, но и на губах да и... Тут кухарка непременно краснела и сладко вздыхала. А если рядом никто не крутился, то, будя воспоминания, проводила ладонью по тем неровностям тела, что так приятно ныли после очередного ночного «теснения».

Видя реакцию кухарки, Краз широко улыбнулся. Озорной огонек засветился в его глазах, когда он вспомнил, в какие позы ставил Магду прошедшей ночью, лишая ее страха демоническим поцелуем.


И как покинуть столь налаженную жизнь? Тепло, вкусно, сладко. А тут ангелы путают его планы, сотрясая стены и устраивая пожары! Конечно, Кразимиону ничего не оставалось, как защищать свое. Пусть грешник Пхулий и заслужил кару Заоблачного Царства, но согласиться с гневом ангелов и обречь себя на скитания Краз не желал. Поэтому с рвением охотника выслеживал небесного противника и применял демоническое противодействие.


Ангелы не проявляли себя вот уже два дня, и Кразимион уверовал, что они признали его право и больше не станут досаждать. Настроение заметно улучшилось.


Переход от кухни до покоев лендлорда был скучен и занял бы уйму времени, поэтому Краз выбрал иной путь: скинул плащ, ступил на подоконник и прыгнул вверх, раскрывая в воздухе огромные крылья. Набрав высоту и сделав несколько сложных кувырков, демон рассмеялся.


Полет давал чувство свободы и превосходства над теми, кто мелкими муравьями сновал по двору крепости. Яркое солнце, отражающееся во множестве окон, делало замок похожим на алмаз, лежащий на зеленом ложе лесов. Река серебристой змеей уползала куда-то вдаль и превращалась в тонкую нить, готовую оборваться на горизонте. В отличие от вулканического края, где в небо взлетают тонны пепла, на Той стороне воздух был настолько прозрачен, что Краз легко мог рассмотреть даже букашку, ползущую по рукаву всадника, едущего во главе отряда. «А это еще что?» - демон забил крыльями на месте, пытаясь сообразить, что привело королевских гвардейцев во владения Пхулия Невоздержанного. Синие плащи с вышитыми эмблемами двора Корделия Первого яснее ясного говорили о том, что чья-то жизнь в опасности. Появление такого отряда сравнимо с прохождением чумы - за спиной останутся только горе и слезы.


Всадники были еще далеко, поэтому Кразимион поспешил к открытому окну кабинета лендлорда.


Тот сидел в широком кресле, утопая в подушках, и слушал доклад секретаря, стоящего в согбенной позе напротив хозяина. Пхулий, причмокивая губами, потягивал из хрустального бокала очень уж похожее на кровь вино. Жирное тело лендлорда колыхалось при каждом движении руки.


«Так приходит в волнение ряска на болоте, стоит тронуть ее ногой», - поморщился Краз. Для него, существа, рожденного в крае, где, если и существовала вода, то только в кипящем состоянии, вид пузырящейся и дурно-пахнущей тины казался таким же мерзким, как и пористая вечно лоснящаяся кожа Пхулия.


Демон всегда с презрением относился к людям, но на таких, что предаются чревоугодию, смотреть было особо противно. В Пхулии демона раздражало все: и усеянные кольцами пальцы, более похожие на колбаски, и живот, фартуком лежащий на коленях, и узкие покатые плечи, поросшие, словно у борова, сивой щетиной. Но особенно Краз ненавидел рот хозяина замка. Красные пухлые губы, которые беспрестанно облизывались, казались демону похожими на двух живых гусениц, выгибающихся при каждом удобном случае: говорил ли их хозяин, ел ли или целовал очередную женщину, доставленную в замок по его желанию. Демону чудилось, что этот рот может засосать кого угодно, и даже его самого, если Кразимион вдруг замешкается и окажется поблизости от толстяка. Его, видевшего миллионы грешников, за похоть отбывающих наказание на Обратной Стороне, чуть не выворачивало наизнанку, когда эти две чертовы гусеницы смыкались вокруг женских губ.


Что и говорить, Пхулий Невоздержанный был отвратителен. Пользуясь властью и деньгами, он не знал счета красавицам, побывавшим в его постели.


Поначалу Кразимион удивлялся, почему многие из весьма знатных женщин, могущих дать отпор, не спешили покидать ложе мерзкого лендлорда. Правда открылась, когда одна из них прошла мимо в чем мать родила. На ее спине, чуть ниже левой лопатки алело небольшое пятно, больше похожее на родинку. Это был след от стрелы Непотребника - ангела грешной любви.


«Неужели он всех здесь перестрелял?» - задался вопросом демон, находя приметные следы то на одной любовнице Пхулия, то на другой. Краз с облегчением выдохнул только тогда, когда, осмотрев Магду, не нашел никаких признаков воздействия Непотребника. Делить человеческую женщину с низшим демоном ему не подобало.


-      Ты не перепутал сундуки? - высокий голос лендлорда вывел из задумчивости.


-      Нет, мятежные документы были спрятаны только в вещах лорда Рондвилла. -Секретарь подошел на шаг ближе и зашептал: - Теперь он не сможет откреститься. Для верности я за обшивку засунул арбалетный болт, похожий на тот, каким был убит наследник. Все знают, что Рондвилл недолюбливал старшего сына короля, а тот не упускал возможности оскорбить соперника.


-      Еще бы, - хмыкнул Пхулий. - Увести из под носа такую деву, как Евсения. Но теперь партия, начатая когда-то подстрекательством борцов за нежную руку красавицы, подходит к завершению. Бедняжка, лишившись обоих покровителей, найдет покой в моих объятиях. Не пройдет и недели, как она будет умолять о поцелуе.


-      Вы правы, милорд, - секретарь, испугавшись того, что Пхулий прочтет в его глазах недоверие, низко опустил голову и попятился к двери. - Вы всесильны. Ни одна женщина не сможет противостоять вашему обаянию. Да и куда деваться строптивой леди Евсении, когда она останется без средств к существованию, ведь все владения ее мужа перейдут к Корделию Первому.


-      Это честный дележ, - широко улыбнулся Пхулий. Демона передернуло: гусеницы губ стали похожи на дождевых червей. - Королю - мятежник, мне - женщина мятежника.

Глава 6. Волосики золотые, глазки васильковые

Взмахнув крыльями так, что все бумаги, лежащие на столе, разметало по комнате, а наполненный лордом бокал, дрогнув в руке, пролил содержимое на накрахмаленную рубашку, Краз выпрыгнул в окно.


Не людская подлость возмутила демона. О ней он знал, сызмальства наблюдая, как с подобных Пхулию на Обратной Стороне сдирают кожу. Его резанула ножом жалость, невесть откуда появившаяся в сознании. Впервые он почувствовал ее в то утро, когда Непотребник подставил под удар жену кузнеца, второй раз - когда жестко брал Магду, но увидев ее слезы, смилостивился, и вот снова…


Кразимион отмел первую пришедшую на ум мысль свернуть интригану шею. Насильственная смерть грозила бы разбирательством, а прибывшие королевские гвардейцы быстро нашли бы мотив все у того же лорда Рондвилла, якобы убирающего свидетелей своей мятежной деятельности. А каким бедам подвергнутся многочисленные обитатели замка, если гость вдруг докажет свою невиновность? С королем, карающим за смерть родовитого лорда, пусть и такого мерзкого, шутки плохи. Убей невидимый демон Пхулия, и тогда вина падет на любого, кто сознается в ней под пытками. Такой развязки Краз не желал. Демоны, как и люди, срастаются с привычным окружением и дорожат им.


«Пусть Пхулий получит возмездие из рук самого короля».


Взлетев выше, Кразимион пригляделся к движущейся в сторону замка группе всадников и на глаз определил, что в запасе у него не более получаса.

Гости находились в западном крыле. Они тихо беседовали за накрытым к завтраку столом. Задержав взгляд на светловолосой леди, демон понял, почему за ее сердце бились столь высокородные мужчины. Находясь на Той Стороне, Краз научился разбираться в человеческой красоте. Если когда-то его обескураживали формы местных женщин, такие пышные в отличие от подтянутых и мускулистых фигур демониц, то вкусив земное, понял, как приятна на ощупь мягкость тела - словно бултыхаешь рукой в чане с теплым маслом. Теперь Кразимиону казалось, что прикасаться к жрицам из борделя Дьябол-тауна все равно, что гладить тугой канат, тогда как кожа Магды под его ладонью стелилась нежнейшим шелком. Да и ноги человеческих женщин не покрывала жесткая поросль – еще одно обескураживающее отличие от обитательниц Обратной стороны. Первое время, дотрагиваясь до безволосых конечностей кухарки и испытывая при этом странное наслаждение, Краз чувствовал себя настоящим извращенцем. Потом привык и начал находить в гладкости и мягкости любовницы особый изыск.

Сидящая за столом леди Рондвилл светилась здоровьем и той целомудренной красотой, что свойственна бутону белой розы. Перед таким невольно замираешь в надежде увидеть, как он изящно распустится и одарит волнующим ароматом.


«Небесный огонь, о чем я думаю?» - одернул себя Краз и оторвался от оконного стекла, оставив на нем дымку дыхания.


Передвигаясь вдоль здания, демон отыскал сундуки - они стояли у широкой незаправленной кровати, на которой, по всей видимости, гости провели ночь. Небрежно лежащее покрывало и раскиданные подушки показывали, что слуги еще не начали уборку, поэтому демон, не таясь, распахнул окно и мягко спрыгнул на ковер.


 «Мятежные документы спрятаны только в вещах Рондвилла, - Краз вспомнил слова секретаря и принялся открывать сундуки, на глаз пытаясь определить, содержимое каких из них принадлежат лорду. Но по моде Той Стороны и женские, и мужские наряды были обильно расшиты драгоценностями, что заставило задуматься: – А вдруг я ошибусь и пропущу нужный сундук?»


Двумя пальцами вытащив первую попавшуюся вещицу, оказавшуюся женским нижним бельем, демон вздохнул.


«И сколько времени займет поиск? Сжечь бы все к черту, но вдруг арбалетный болт уцелеет и станет доказательством измены?»


Недолго думая, Краз сдернул с окна портьеру и вывалил на нее содержимое сундуков, затем тщательно обыскал их обшивку и, обнаружив болт с красным оперением (отчего удовлетворительно хмыкнул), сунул его за нагрудный ремень.

- Зачем вы раскидали наши вещи, милорд?


Демон от неожиданности вздрогнул и медленно развернулся к кровати, откуда донесся тонкий голосок.


Из-под покрывала показалась голова человеческого детеныша. По растрепавшимся белокурым волосам и вороту тонкой рубашки невозможно было определить, кто в ожидании ответа строго смотрит на демона  - мальчик или девочка. Но не вопрос заставил Кразимиона застыть с открытым ртом. Ребенок его видел!


В замке жили другие дети. Отпрыски смотрителя конюшен или ключницы не раз попадались на пути, но никто из них не замечал демона, а тут какая-то малявка уставилась на него, нахмурив светлые брови!


Краз моргнул.

 «Волосики золотые, глазки васильковые», - вспомнил он слова поварихи, описывающей дочь лорда Рондвилла, и, бросив концы портьеры, которые намеревался связать узлом, выпрямился в полный рост. Многочисленные кожаные ремни, опоясывающие его тело, тревожно скрипнули.


«Хоть бы не закричала, хоть бы не закричала!» – взмолился демон, а вслух, стараясь сделать голос как можно мягче, произнес:


- Дитя, ты когда-нибудь разговаривала с ангелом? - Кразимион уже знал, что люди не видят обитателей миров, раскинувшихся за Порогом, но этот ребенок был особенным, а потому, прежде чем пускаться во все тяжкие, следовало кое-что уточнить.


Девочка медленно повертела головой, ни на секунду не спуская с незваного гостя глаз.


- Нет? Тебе повезло. Перед тобой самый настоящий ангел-хранитель.


- Ангел? Но разве они не должны быть с крыльями…


Краз осторожно развернул крылья. Ему никогда не приходилось общаться с детьми, поэтому он боялся сделать лишнее движение.


Девочка, увидев два крыла, перья на которых под лучами утреннего солнца переливались черным атласом, восхищенно вздохнула.


- Красиво… Но почему они у тебя не белые? – теперь она перевела взгляд на лицо собеседника, и улыбка, свойственная, наверное, только женщинам, пусть даже маленьким, но столкнувшимся с чем-то прекрасным, растянула ее губы. Краз уже и забыл, что он хорош собой. В мире демонов, где красота, помимо мужественности, ценится не меньше, чем в Заоблачном Царстве, подопечный Темного Владыки слыл завидным женихом, которому помимо богатства и родовитости были даны стать, сила и привлекательная внешность. Здесь же, на Той Стороне, где невозможно увидеть даже своего отражения, демон и вовсе не думал о том, как выглядит. Единственное, что его заботило – чистота тела. Краз не мог выдать своего присутствия запахом, а потому, не имея возможности купаться в лаве, ходил на уединенное лесное озеро. Ему не нравилась прохладная вода, после которой долго сохли отросшие чуть ли не до пояса волосы, но другого выхода не находилось.


Поймав наивный взгляд не умеющего скрывать свои чувства ребенка, лже-ангел расправил плечи. Редкие для демонов зеленые глаза с теплотой (во всяком случае, Кразимион так полагал) смотрели на девочку.


- Ангелы всякие бывают. Поверь. – В сущности, он не врал. За Порогом и не скрывали, что у представителей Заоблачного Царства и Обратной Стороны общие корни. Только время да противоречия разделили их на черных и белых.


- А зачем ангелу наши вещи? – малышка пальцем показала на гору тряпок.


- Так нужно. Твои родители попали в беду, а я их спасаю, - прислушавшись, Краз различил характерные звуки поднимающихся ворот, что выходили на главную дорогу. Значит, королевский отряд уже прибыл. - Ты прости, я поболтал бы еще немного, но осталось слишком мало времени… Я должен уйти.


- Ты хотел сказать «улететь»? Ведь ангелы летают, – девочка встала в полный рост, и покрывало соскользнуло к ее ногам. Худенькое тело, освещенное солнечными лучами, казалось прозрачным. Золото заиграло в волосах, когда дочь лорда Рондвилла тряхнула головой, закидывая прядь за плечо.


«А она будет знатной красавицей», - мелькнула в голове ненужная мысль.


За дверью послышался обеспокоенный женский голос.


- Зачем королевские солдаты здесь?


Демон поспешно подхватил узел и забрался на подоконник.


- Обещаю, все будет хорошо, - обернулся он к девочке. Она улыбнулась в ответ. На щеках заиграли ямочки.


- Ангел, ты хороший, - крикнула малышка, провожая «хранителя» взглядом, и когда Краз исчез из вида, добавила шепотом: - Обязательно возвращайся! Я буду ждать!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Шагнув за окно, лже-ангел чуть не рухнул: узел получился слишком тяжелым. Хотя Краз рассчитывал долететь до ближайшего леса, его путь оказался намного короче. До крыши.


Удобно расположившись меж двух труб, демон вытащил из вещей первое попавшееся письмо, в котором нашел призыв к свержению короля. Для этого пришлось сломать сургучную нашлепку, на которой стоял оттиск герба, видимо принадлежащего лорду Рондвиллу. След на застывшем материале был нечеткий, словно печать ставили второпях, но узнать изображение летящего сокола никому не составило бы труда.


«Грубо действуешь, толстяк», - хмыкнул демон, засовывая письмо за тот же ремень, что удерживал арбалетный болт, и, убедившись, что ветер не растреплет содержимое узла, направился по крыше в сторону кабинета Пхулия. Лендлорд как раз покинул его, чтобы поприветствовать грозных служителей короля.


-      Заговорщик находится в западном крыле, - донеслись до демона слова интригана.


В очередной раз вознеся хвалу теплой погоде, благодаря которой не приходилось возиться с окнами, Краз проник в кабинет. Устроившись в кресле, нажал на одно из цветных стеклышек на искусно инкрустированной мозаикой столешнице. Будучи невидимым, он не раз наблюдал, как Пхулий вытаскивает из тайника свою печать. Дыхнув на сургуч, прикрепленный к мятежному письму, демон расплавил его и сделал свежий оттиск - так документ приобрел нового хозяина.


-      Посмотрим, как ты попадешься в собственные силки, - мстительно прошептал демон.


Порывшись в тайнике, Кразимион вытащил на свет книгу, тщательно оберегаемую лендлордом, и оскалил зубы. - Нехорошо утаивать налоги. Королю это не понравится.


Письмо, книга и болт заняли свои места среди бумаг знатного грешника. Теперь осталось дело за малым - заставить капитана королевского отряда посетить кабинет хозяина замка.

Глава 7. Еще один взгляд на происшествие

«Донос.

Ваше Пресветлейшее Светлейшество!

Опускаю голову ниц и жду заслуженного порицания. Не все в нашей миссии складывается благополучно, однако радует хотя бы одно – душевное здоровье несчастной Лючии от встречи с посланником Темного Владыки не пошатнулось.

Но обо всем по порядку.

Из-за восстановленного равновесия между Обратной Стороной и нашим Царством как-либо влиять на ситуацию, творящуюся в замке Пхулия Невоздержанного, стало невмоготу. Лучше было бы позволить Непотребнику околачиваться в монастыре, чем нам оставаться на землях лендлорда немощными.

Даже не думайте, что сиими словами ставлю вам упрек! Просто хочу описать, как тяжело нам давались решения, могущие показаться опасными.

Благодатное воздействие на мысли Кразимиона потихоньку приносит свои плоды. Анхель работал не покладая рук и сумел поменять отношение демона к людям с большого минуса на малюсенький плюс. Пусть вам покажется, что мы занимались сводничеством, обращая взор подопечного на кухарку, но только так мы могли подготовить его к встрече с Лючией в момент ее вхождения в пору цветения. Никому из нас не хотелось бы, чтобы, откликнувшись на любовный зов молоденькой девушки, демон накрутил ее золотые локоны на кулак и поволок к Порогу силой. Испытав нежные чувства к Магде, он непременно перекинет их на нашу девочку и станет обращаться с ней бережно».

Дочитав до этого места, Владыка Света закрыл лицо ладонью.

«Радужный свет, какие глупцы! Если до того существовал шанс, что девочка вернется целомудренной, то теперь, когда у демона нет брезгливости к человеческой женщине, они своими стараниями низвели вероятность до нуля!»

Тяжело вздохнув, Владыка вновь вернулся к чтению.

В тронной зале было непривычно тихо. С некоторых пор изучение посланий с Той стороны проходило без свидетелей. Меньше шума и стенаний – больше возможности принять правильное решение и направить засланцев по верному пути. Да и ангелы, устав отращивать перья, стоило появиться гонцу на Пороге, спешили заняться благими делами, а не околачиваться возле Владыки. Так и крылья целее будут, и нимбы не потускнеют. Лишь один Советник, наглотавшись успокоительных отваров, занимал тайное место в скоплении облаков, чтобы по первому требованию предстать пред светлыми очами. Ну и по статусу в курсе событий не мешало бы находиться.

«Ваше Пресветлейшее Светлейшество, знали бы вы, в каком непростом положении мы оказались! Грешник Пхулий задумал страшное дело – смертельной интригой разлучить родителей Лючии, чтобы завладеть ее земной матерью. В тот холодящий кровь момент, когда мы разгадали его мерзкие планы, свет в наших глазах померк. Но ваша мудрость зажгла свечу надежды!»

- Советник! – крикнул Владыка в облака, а когда из белесой пелены высунулось бледное лицо ангела, устало произнес: - В последний раз прошу, научи Фима выражаться без украшательств и аллегорий. Замучился выискивать зерно в узорчатых словесах!

- Уже не раз назидал, - выдохнул Советник, придерживая нимб, чтобы тот не съехал на лоб. – Но Фим из древнейших ангелов. Вам ли не знать, как трудно переучивать упрямых стариков.

- Мда, - произнес Владыка, раскатывая на колене успевшее свернуться послание. - Поручая спасение дочери Фиму, я, прежде всего, надеялся на опыт и мудрость Первого из Первых, но, выходит, и здесь ошибся. Ты бы поговорил с Анхелем. Пусть в свободное время займется полезным внушением сотоварищу.

- Пробовали, - вздохнул Советник. - Не получается. Анхель Высшего демона пробивает, а Фиму хоть бы хны. Твердолобый.

Увидев, как Владыка в раздражении махнул рукой, Советник без промедления скрылся в облаках.

- Так какую я там зажег свечу? Ах да, вот…

«Прибывший по вашему велению ангел любви Андаэль оказался весьма полезен.

Ранее, размышляя над тем, как уберечь малышку Лючию от гнева Высшего демона, если они вдруг встретятся (ведь всем известно, насколько крикливы могут быть испугавшиеся дети), мы решили использовать возможность, предусмотренную вами, и поразить Каразмиона стрелой любви. Пока бы он разбирался, с чего вдруг так сильно защемило сердце, его раздражение непременно поутихло бы.

P.S. Простите, что не вовремя, но тут же хотел бы выложить родившуюся в моей голове фантазию: выдавать Андаэлю стрелы для пробуждения любви к детям. Обретаясь на Той Стороне в течение пяти лет, я заметил, что злоупотребляющие хмельными напитками перестают радеть о своих чадах. Пальнуть бы по таким горе-родителям двойным зарядом, всем была бы польза!

Но вернемся к нашим ба.. (зачеркнуто) делам.

Увидев, что к замку приближается королевский карательный отряд, нам стало ясно, что над семьей лорда Рондвилла сгущаются тучи. Утратив возможность вмешиваться и проявлять праведный гнев, мы пошли другим путем: переложили распутывание сложного наворота на плечи демона. Вновь воспользовавшись удивительным талантом Анхеля, внушили Кразимиону сердоболие к жертвам смертельной интриги.

Мы полагали, что он просто свернет Пхулию шею, однако демон рассудил иначе: кинулся на поиски подложных документов.

Как на грех, сундуки стояли именно в той опочивальне, где находилась Лючия. Мы молились, чтобы она не проснулась, но демон, найдя арбалетный болт, так громко гикнул, что разбудил девочку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы с Анхелем в тот роковой момент сидели в шкафу, и нас чуть удар не хватил, когда Лючия откинула покрывало и подняла голову. При виде чужого ее нежное лицо исказила гримаса страха, а рот открылся для пронзительного визга. Я тут же подал условный знак, чтобы спрятавшийся за пологом Андаэль стрельнул в демона.


Но случилось непредвиденное. То ли по той причине, что у ангела любви от нервного напряжения дрогнула рука, то ли виновато срезанное оперение, но до цели стрела не долетела. Она попала в Лючию...»


Советник, пораженный древними ругательствами, чей истинный смысл помнили только Первые из Первых, сверзнулся с высоты облаков и ударился оземь. Его стон смешался с криками боли, донесшимися из Дивного сада, где попадавшие с деревьев плоды поразили гуляющих праведников. К стенаниям тут же прибавился нестерпимый звон хрустальной лестницы, который заставил пограничников поспешно закрыть уши, а очередь к весам рухнуть на колени. Таким мощным в гневе оказался глас Владыки Света.


-      Ах. глупцы, что же они наделали?! - метался он по зале, словно тигр в клетке.


Советник сидел у колонны и тихо плакал. Он понимал, что стрела, поразившая Лючию, принесла ей такую любовь к демону, какую могут испытывать только дети -безусловную, ничего не требующую взамен.


Еще больше Владыку расстроило известие о том, что Кразимион назвался ангелом.


-      М-м-м... - стонал отец непокорной дочери. - Поверив в образ черного ангела, она незрелым умом подменит понятия о добре и зле. Все, что демон ни сделает, будет считать правильным! Я проиграл Обратной Стороне самую важную партию!


-      Так и есть, - прошептал Советник, а капнувшая слеза размыла фразу из донесения Фима: «Лючия шептала, что чернокрылый ангел хороший и добрый».


Впервые за долгую историю существования Заоблачного Царства с неба посыпался снег, в то время как на Обратной Стороне проснулись старейшие вулканы, и единым залпом послали вверх невиданные по мощи огненные фейерверки. Этот день Темный Владыка назвал радостным и позволил и демонам, и грешникам провести в праздности. Все пытки были отменены.


«Доклад.


Ваше Темнейшество!


Наблюдая за посланцами из Заоблачного Царства, выявил следующее:


Первое. Ангелы, устраивавшие поджоги, наводнения и смерчи во владениях грешника Пхулия Невоздержанного, всеми силами препятствовали встрече Кразимиона с человеческим ребенком. Имя: Лючия Рондвилл. Пол: женский. Возраст: пять лет.


Полученные сведения позволяют сделать вывод: перед нами тот самый проклятый объект, который Высший демон должен привести к Порогу.


Вопрос: Должен ли я сообщить Кразимиону детали возложенной на него миссии до— появления любовного зова?


Второе. Встреча малолетней дочери Света и сына Тьмы состоялась. Во время схождения объектов миссии в одной точке был замечен ангел любви Андаэль, который, скрывшись за пологом кровати, выстрелил в Лючию Рондвилл, после чего произошло несколько событий:


Пятилетний ребенок смотрел на распустившего крылья демона с обожанием. Уверовал, что Кразимион ангел и называл его добрым и хорошим.


Сразу после выстрела Андаэль выронил лук и упал на колени. Через час рыданий высморкался в полог и скрылся в небесах.


Как только демон вылетел в окно, из шкафа начал доноситься ритмичный стук неизвестного происхождения. После того, как С. Фим и Анхель покинули шкаф, тот был тщательно обследован. В двух местах обнаружены следы крови, что позволило предположить: ангелы бились о стены головами.


Выпущенная стрела не имела оперения.


Полученные сведения позволяют сделать вывод:


Стрела любви не предназначалась ребенку.


Ангелы готовы поразить Кразимиона любовью, чтобы он легче поддавался на манипуляции.


Отсутствие оперения на стреле - намеренный шаг. Заоблачное Царство будет отрицать запрещенное влияние на демона. Как только тот переступит Порог, следы преступления исчезнут.


Вопрос: Должны ли мы предупредить Кразимиона о грозящей ему насильственной влюбленности в объект?


Доклад подготовил:


Д. Всевидящий,


агент тайного посольства на Той Стороне».

Глава 8. Тоска

В вырубленной в толще скалы тронной зале гуляли сквозняки, отчего вулканический пепел, густо устилающий пол, находился в движении.


Пламя немногочисленных факелов, удерживаемых крюками на исполинских колоннах, проигрывало в сражении с тьмой. Рожденные дрожащим огнем тени ломались на грубо обтесанных стенах и соперничали в танце с демоницами, что извивались послушные ритму барабанов в центре залы.


Высокий свод пещеры без усилий поглощал сияние факельного огня, но сидящие в зале демоны вовсене нуждались в ярком свете. Они без труда видели и полураздетых танцовщиц, и Темного Владыку, что, покусывая ноготь большого пальца, в задумчивости облокотился на подлокотник черного, сделанного из обсидиана, трона.


Верховного демона мучили сомнения.


«Правильно ли я поступаю, скрывая от Краза, в какую переделку его втравил? Должен ли он знать, что его собираются подвергнуть пыткам любви?»


Владыка Тьмы без сомнений применил сопутствующее любви слово. Кому как не ему знать разницу между похотью и любовью! Если первая требовала сиюминутного удовлетворения и завершалась, условно говоря, искрами из глаз, то вторая болезненной занозой застревала в сердце.


«И это на нас, демонов, навесили ярлыки злодеев!» – недобро усмехнулся Владыка, переводя взгляд на танцовщицу, что, покачивая бедрами, приблизилась к нему и, призывно улыбаясь, сдернула с себя полупрозрачную тунику, обнажив смуглое тело, лоснящееся от проступившей испарины. Но глаза правителя Обратной Стороны мазнули  равнодушием, и демоница растворилась в группе танцующих.

Он до мелочей помнил, как в той страшной битве, где схлестнулись Темные и Светлые силы, его подло ранили стрелой любви. У него до сих пор свербело чуть ниже поясницы.


«Наверное, мой светлый недруг тоже не раз почесал седалище, в которое попал мстительный Непотребник. Око за око, задница за задницу. Чертово пресловутое равновесие».


Но вся разница между грешным вожделением и любовью была в том, что минутное помутнение Светлого Владыки закончилось рождением дочери, в то время как Темный до сих пор страдал от безответной любви.


«Но, хвала Первым из Первых, никто об этом не догадывается!» – Зрачки Владыки полыхнули красным огнем, отчего наблюдающие за ним придворные затаили дыхание, а танцовщицы, почувствовав безотчетный ужас, сбились с ритма.


- Довольно! – глава демонов хлопнул в ладони, словно желая вместе с танцем остановить нахлынувшие воспоминания. И уже на излете его задела последняя мысль, много веков остающаяся без ответа: «Интересно, кто же тогда подвернулся под руку правителю Заоблачного Царства?»

Танцовщицы сложились в глубоком поклоне и, не разгибаясь, попятились к темнеющему в глубине залы провалу. Барабанщики исчезли следом. В воцарившейся тишине было слышно, как шелестит потревоженный сквозняком пепел.


Где-то недалеко рванул очередной вулкан, и по сотрясающимся стенам залы поползли глубокие трещины. Проступившая через них лава окрасила ломанные линии густо-алым цветом, но уже через мгновение остыла, вновь сделав каменную облицовку цельной.


Темный Владыка спустился с тронного возвышения и, сделав знак Советнику по Черным Делам, направился в свои покои. Услышав, как за тем затворилась дверь, произнес:


- Передай Всевидящему, что мой ответ на оба вопроса «нет».


- Согласен. Не стоит вмешиваться в проклятие. Трудности демона только закаляют.


Владыка, сложив руки за спиной, подошел к окну, вырубленному в скале. Через него можно было наблюдать, как в вулканическом озере, заключенном в тесные стены жерла, беснуется лава. Красные сполохи то и дело освещали фигуру правителя Обратной Стороны.


Огромные рога, венчающие его голову, были тем самым непременным атрибутом власти, что и ослепительный нимб у Светлого Владыки. Чем выше находился демон на местной иерархической лестнице, тем крупнее должны были быть у него рога и мощнее проскакивающая между ними в минуты ярости искра, поэтому с размерами Властителя Тьмы не мог сравниться ни один из живущих в его владениях. Количество ремней только усиливало значение демона, и одежда правителя Обратной Стороны сплошь состояла из важного доказательства могущества.

Вспомнив, что Советник по Черным Делам еще находится в комнате, Темный Владыка сделал движение кистью, означающее «свободен», и вновь углубился в созерцание.


Через некоторое время в комнату вошел слуга из низших демонов. Он помог разоблачиться и снять с головы тяжелые рога.


Повертев шеей до хруста, Темный Владыка блаженно улыбнулся.


«Власть нелегка», - подумал он, запахивая легкий халат.

Властитель Тьмы помнил то время, когда обладающие крыльями существа, живущие за Порогом, разделились. Каждая из сторон, ненавидя другую и нежелая быть похожей, придумала свои отличительные знаки, которые за тысячелетия до такой степени стали привычны, что уже невозможно было представить демона без рогов, а ангела без светящегося обруча, парящего над головой. Истинные рога наблюдались лишь у чертей, которые, несмотря на ум и изворотливость, приравнивались к животным, и на тех же правах жили в домах у демонов.


Черный цвет перьев пестовался годами, и то, что когда-то считалось неприемлемым у белокрылых, стало обыденным для обитателей Обратной Стороны. Решение, обладать ли демону хвостом, оставляли на его личное усмотрение. Мода на этот демонический атрибут то накатывала, то убывала, а порой доходила и до абсурда, если судить по тому, какой неожиданной длины позволяла отрастить хвост магия. О разнообразных стрижках волосяного кончика и вспоминать не хотелось.


Отправляя Краза к Порогу, Темный Владыка предусмотрительно посоветовал ему не заморачиваться с рогами и хвостом: «Нечего возбуждать ехидных заоблачников с их вечными обещаниями дать по рогам». На самом деле, он посочувствовал своему верному другу и помощнику, которого, за неимением детей, прочил в наследники. Мотаться десятилетиями по Той Стороне, обремененным демоническими знаками отличия, не стоило. Возни с ремнями хватило бы за глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Приблизившись к нише, где стояли вазы с человеческими душами, Темный Владыка выбрал любимую. Опустившись на широкое ложе, заправленное кроваво-красными простынями, он осторожно, кончиками пальцев провел по длинному горлышку вместилища души и закрыл глаза.


Дивный по чистоте голос полился из глубины сосуда. Переходы и переливы плавной мелодии выводились так чисто, что у демона сжалось истерзанное безответной любовью сердце.


«Как только Кразмион вернется, мы разыщем белокрылого говнюка, что выстрел в меня. Пора положить конец мучениям и выяснить, кто же та женщина, от любви к которой я подыхаю».


Когда Светлый Владыка прибыл с переговорами на Обратную Сторону, демонический правитель едва сдержался, чтобы не поставить условием сделки не открытие портала в Красных горах, а ответ на мучивший его вопрос. И только нежелание вызвать злорадство у заоблачников остановило Темного правителя. «Сами найдем. Вот Краз вернется, и найдем».


А душа все пела и пела.


***


Кразимион стоял перед темным замком лендлорда и в задумчивости потирал шею. «Кто же знал, что подложенный болт возымеет такое действие?»


Он ясно помнил события того рокового дня. Замерев за спинкой кресла, демон видел, с какой яростью глава карательного отряда ворвался в кабинет Пхулия, и как с лица толстяка, ожидающего известий об аресте соперника, медленно сползла улыбка.


-      Вы что, изволите издеваться над королем? - кричал полномочный посланник, опершись кулаками о стол и сверля взглядом вжимающегося в кресло доносчика. -Кроме детских вещей и всякой домашней утвари в сундуках ничего не обнаружилось!


«Ай да малышка! - присвистнул тогда демон, наблюдая, как на лице лендлорда меняются краски. - Смышленая. Нашла чем заполнить пустые сундуки!»


-      А за обшивкой осмотрели?- еще тешил себя надеждой Пхулий.


Невидимый Кразимион щелкнул пальцем по бумагам на столе, где оставил арбалетный болт, и тот тут же выкатился, упав к ногам гвардейца.


-      А это что? Знакомое оперение... - пробормотал воин, беря болт в руки, и уже в ужасе поднял глаза на побледневшего Пхулия. - Не таким ли убили принца?


Капитан гвардейцев свое дело знал: в замке не осталось ни одного помещения, где бы дознаватели не провели осмотр и не обстучали стены. Даже сам Краз не ожидал, как много тайн они хранили. Итог дознания - Пхулий Невоздержанный был признан заговорщиком, организовавшим убийство наследника, и в цепях препровожден в столицу. Вскоре после благополучного отбытия семейства Рондвилл восвояси, в крепости появились королевские исполнители, и теперь все обитатели замка стояли за его внешними стенами, прижимая к груди узелки с личными пожитками - это все, что им позволили вынести из перешедшего в собственность монарха имущества.


-      Пойдем со мной, - рядом с поникшей Магдой переминался с ноги на ногу один из конюхов. Кразимион не раз наблюдал за тем, как умело мужчина дрессирует молодых жеребцов. - У меня есть руки, мы не пропадем.


Кухарка с тоской посмотрела на замок, чьи очертания серебрил лунный свет.


-      Я... - сглотнула она, возвращая неслущающийся голос. - Я не знаю...


-      Что тебя здесь держит? Лендлорда нет, работы нет, жить негде, - горячо перечислял конюх. - Смотри, все уже ушли.


Магда опустила голову, и демон заметил, как блеснули слезы в ее глазах.


-      Иди, - шепнул он, наклоняясь к ее уху. Кухарка выдохнула и резко повернулась, пытаясь найти того, кто с ней говорит. - Иди, я тебя отпускаю.


Она кулем упала на землю и заплакала навзрыд.


Плечи Магды, обтянутые домотканым полотном, резко вздрагивали, и уже не демон утешал любовницу, а новый мужчина, что принял на себя ответственность за ее судьбу.


Ветер с реки доносил прохладу и шелестел умытыми дожем листьями. В ночи громко стрекотали цикады, и жутко, словно обезумевшая женщина, кричал сыч. Горько пахла скошенная трава. А демон взметнулся к небу, жалея, что не может закрыть собой луну. Может быть, если бы не ее серебристый свет, ему бы не было так больно видеть, как Магда в согласии протянула конюху руку.

Глава 9. Последнее свидание

Гулкие переходы некогда шумного замка навевали тоску.


«Я сам, своими руками, разорил гнездо, где мог спокойно прожить еще с десяток лет», - никак не мог успокоиться демон. Он не стал дожидаться, когда Магда и конюх скроются за поворотом, а, желая отвлечься, устремился туда, где заметил нечто необычное, чем не мог воспользоваться, пока в замке находились люди. Если бы не гвардейцы, он никогда бы не забрался так глубоко в подземелье и не нашел бы эту потайную комнату.

Вырвав одним движением тяжелую кованую дверь, накрепко, как им казалось, запечатанную королевскими служителями, Кразимион шагнул в помещение, стены которого не раз лизало пламя. Дыхнув на один из факелов, отчего тот загорелся, демон присел на корточки и тронул пальцем потускневший рисунок, выбитый на каменном полу: острые лучи звезды расходились на восемь сторон, оставляя в центре площадку, на которой едва бы мог поместиться стоящий человек. Непонятные символы и знаки густо украшали внутреннее поле фигуры. Проходя по кругу, Краз наклонял голову то к одному плечу, то к другому, пытаясь понять, что же могут означать рукотворные письмена.


Только по сохранившемуся запаху серы демон определил, что в эту комнату, кроме самого хозяина замка, наведывался один из обитателей Обратной Стороны.

- Кого же сюда заносило? – гадал Кразимион, выискивая на стенах знаки привязки к месту, которые обязательно должен был оставить визитер. - Однозначно не Высшего демона. Того нелепыми рисунками и ритуалами не возьмешь.


По витающему в воздухе кислому запаху Краз подспудно догадывался, какой из низших демонов мог вступить в союз с человеком, но найденная метка услужливо подсказала, чьего явления следует ожидать. Улыбаясь, Кразимион произнес слова вызова, и, сложив руки на груди, приготовился к представлению.


И оно не замедлило начаться: вспыхнули зеленым пламенем все символы и знаки, а чуть погодя, когда единственный зритель насытился игрой огней, гуляющих по контуру восьмиконечной звезды, ее центр подернула дурно пахнущая серая дымка, которая принялась расти и ширится. Послышался заутробный вой, отчего Кразу пришлось поковырять в ухе.


- Прекрати дурачиться, - произнес он, и туманная пелена немедленно растаяла. В центре звезды стоял Непотребник и скреб пузо черным когтем.


- Ах, это вы, милорд? – растянув рот в притворной улыбке, заворковал «Купидон». – Зачем же вам, Высшему демону, людскими игрушками баловаться?


Не отвечая на вопросы Непотребника, Краз поинтересовался:


- Для чего все это?


Символы, в которые люди вкладывали какой-то непонятный смысл, тут же перестали светиться. Остро пахнуло немытым телом, что заставило Кразимиона поморщиться.


- Так я выгляжу значительнее, - смущаясь, проговорил демон пагубной любви. – А значит, могу выторговать больше.


- Больше чего?


- Грешниц. Падших женщин, которые однажды придут к Порогу. Вы ведь знаете, я лишь стреляю, а люди сами себя доводят до греха. Всем известно, что похоти поддается только слабый духом, - демон, поправил на плече лук,  – или тот, кто стремится через тело разные блага выторговать. - Непотребник махнул рукой, показывая свое отношение к таким «любителям» плотских утех. - Смешно слышать, как они оправдываются потом: «Я не виноватая, он сам меня в опочивальню позвал и канделябры показал». А зачем ты к нему тащилась, спрашивается? Думала, он тебе сборник кулинарных изысков при луне читать станет? Вот и сегодня одну из таких бабенок стрела ждет. Мы еще месяц назад с Пхулием договорились.


Краз понял, о ком говорит Непотребник.


- Нет больше ни бабенок, ни самого Пхулия. Никого нет. Казнят скоро лендлорда. А ты поторопись к Порогу, встречай дружка.


Непотребник, и так не отличающийся высоким ростом, после этих слов сжался, зябко обхватив свои плечи руками.


- Такое дело загубили, - промямлил он. Потом, спохватившись, робко поднял голову. – Милорд, если не нужен, может, я пойду? Там в женском монастыре ужин, а я два дня как не ел.


Краз кивнул, но, опустив глаза на стоптанные башмаки низшего демона и потухшие символы  восьмигранника, поинтересовался:


- А к чему дым напускал?


- Говорю же, для значительности. Вы до конца не досмотрели, а там я в серой дымке разворачиваю крылья и полыхаю алыми глазами. Пхулий сильно впечатлялся.


- Но люди нас вроде как не видят, - с некоторым сомнением в голосе произнес Кразимион, вспомнив дочь лорда Рондвилла. – Или?


- Или. В дыму и огне наши очертания любому человеку видны. Сами как-нибудь попробуйте, - устало ответил Непотребник. – Ну, я пошел?


- Иди. И не забудь помыться. Плохо пахнешь.


- Холодно мне, - ответил демон похоти и, вырвав из угла стены черную стрелу, что привязывала его к месту, растворился в воздухе.

***


Кразимион летел над дорогой и вглядывался  в ночь. Демон искал Магду. Все в нем сопротивлялось расставанию с женщиной, которая долгие годы делилась теплом. Прошло лишь несколько часов с тех пор, как он шепнул ей: «Я тебя отпускаю», а незнакомая тоска уже терзала сердце.


Демон чувствовал себя брошенным. Уйди кухарка с работницами замка, он, может быть, и не полетел бы следом, но то, как легко она протянула руку конюху, злило и заставляло действовать.


«Я ревную?!» - ужаснулся своим мыслям Краз, в очередной раз представляя, как ломает позвоночник сопернику, а потом «наказывает» любовницу, не обращая внимание на ее слезы.


Открытие, что он испытывает ревность по отношению к человеческой женщине, ошеломляло, отчего хотелось развернуться и лететь в другую сторону, чтобы самому себе доказать: кухарка ничего для него не значила, но осознание того, что его променяли на конюха, заставляло продолжать погоню.

Почувствовав, что в воздухе пахнет дымом, Краз свернул к лесу. Вскоре он заметил огонек и сидящего рядом с ним человека. Старясь не шуметь, подобрался ближе. Костер, сложенный из влажных веток, чадил, и демон слышал, как надрывно кашляет Магда. Она помешивала какое-то варево в котелке и с беспокойством поглядывала в сторону реки, куда должно быть удалился ее попутчик. Рядом с камнем, на котором кухарка разложила миски, валялась окровавленная шкурка кролика.


«Ну, хоть на что-то конюх сгодился», - скривился Кразимион, мысленно упрекая кухарку, перед которой, не протяни она конюху руку, сейчас лежал бы не какой-то тщедушный зверек, а пойманный демоном олень.


Кразимион едва совладал с собой, чтобы не пнуть крюк, удерживающий посудину над огнем. Его остановило лишь то, что Магда вдруг всхлипнула, крепко зажав ладошкой рот, и с испугом взглянула на тропку, ведущую к реке.


«Она не хочет, чтобы ее рыдания слышал конюх? - задался вопросом демон, замечая, как по щекам женщины неудержимо текут слезы. - Неужели плачет по мне?»


И не понимая, что делает, не заботясь о том, что будет далее, рывком развернул Магду к себе и приник к ее губам в поцелуе. Она не испугалась, не вздрогнула, а, будто ждала, прильнула к сильному телу, обхватила его руками и, отвечая на ласку, не позволила ни заговорить, ни глотнуть воздуха. Поцелуй был таким долгим и жадным, словно женщина собиралась отдать себя всю, чтобы после, не жалея, умереть.

Демон целовал ее глаза, собирая губами соленые капли, гладил ладонями по голове, вдыхая родной запах, и слушал-слушал-слушал торопливый шепот -признание в любви. Никогда до этого они не разговаривали, боясь спугнуть то шаткое равновесие, когда каждый из них притворялся, что ничего странного не происходит.


-      Возьми меня, - шептала женщина, проводя руками по многочисленным ремням, что утягивали тело Кразимиона: она как будто пыталась запомнить, как выглядит ее неведомый любовник, ведь до этого, играя в их молчаливые игры, не смела даже прикоснуться.


В последний раз Краз поставил Магду на колени и просунул ладони под ее рубаху, чтобы почувствовать тяжесть груди. Женщина, забыв обо всем на свете и не страшась, что ее услышат, громким стоном сопровождала каждый толчок, отдавая себя наслаждению.


Когда все закончилось, в бессилии опустилась на землю.


-      Убей меня, - едва слышно произнесла она.


Краз молча высыпал перед ней горсть золота и рубинов, что нашел в одном из тайников Пхулия. Слабым языкам костра только и хватило сил, чтобы отразиться в чеканном профиле короля. Но хищный блеск золота не зажег искру в глазах женщины.


-      Убей, - попросила она. - Ты демон, тебе будет нетрудно.


-      Я ангел, - ни минуты не сомневаясь, что произносит правильные слова, возмутился Краз. - И я велю тебе жить.


Она грустно улыбнулась.


-      Не веришь? - вскипел демон, и тут же за его спиной вспыхнула густая ель. Магда повернула голову и застыла с открытым ртом.


Жар от огня шевелил перья на широко распахнутых крыльях.


-      Видишь? - спросил Кразимион, перекрикивая треск пропитанного смолой дерева.


-      Вижу, - выдохнула женщина, с трепетом глядя на ангела, чья фигура в ярком пламени казалась почти черной.


-      Веришь? - Краз хлопнул крыльями и воспарил над землей.


-      Верю! - отозвалась Магда.


-      Верю! - рядом с кухаркой упал на колени конюх. Ноги не держали его. Поняв, что горит лес, он испугался за жизнь доверившейся ему женщины.


Лже-ангел перевел внимательный взгляд на мужчину, отчего у того резко заболела голова и потекла из ушей кровь.


-      Люби ее. Холь и лелей, - и, не дождавшись ответа, взмахнул крыльями так, что пламя с горящих деревьев сбилось.


Черная ночь поглотила ангела. Лишь яркие звезды мерцали в вышине, да луна равнодушно взирала на мужчину и женщину, что, держась за руки, в молчании смотрели друг на друга.


***


«Донос.


Ваше Пресветлое Светлейшество!


Бью челом оземь!


Хочу пожалиться на демонову наглость, что день ото дня крепчает.


Давеча я сам был на грани ума и почти уверовал, что Кразимион - ангел. Узрев его фигуру в огненном сиянии, я чуть было не пал на колени, до того вещающий правильные речи лже-ангел выглядел величественно. Только благодаря Анхелю я удержался от столь странного поступка, а что уж говорить о слабых людях!


И ведь даваемый им наказ жить и любить не был нами внушен! Анхель только намеревался воздействовать на мысли демона, боясь, что тот исполнит просьбу о смерти, как ель, в гуще которой скрывался мой сотоварищ, вспыхнула! На силу бедняга успел выбраться!


Позже, желая разгадать, как демону удалось выдать себя за ангела, мы испробовали тот же фокус: поставили Анхеля против ели и подожгли ее.


Ваше Пресветлое Светлейшество! Как же точно демон все рассчитал! Глазу, ослепленному ярким пламенем, невозможно было догадаться, что оперение на крыльях вовсе не белое. Оно даже у настоящего ангела кажется черным!


Правда, теперь я мучаюсь осознанием вины: пока мы с Анхелем, желая удостовериться в обмане зрения, менялись местами у полыхающей ели, лес полностью выгорел.


Скорблю и плачу.


За сим прощаюсь.


Преданный вам С.Фим.


Дописано: Боюсь показаться вам на глаза, пока не вычищу оперение. Ибо смердит гарью зело».

Глава 10. Ненависть

Кразимион лежал под яблоней, сунув руку под голову, и щурил глаза. Солнечные лучи, пробивающиеся меж листвы, слепили. В пальцах демона вертелась травинка, кончик которой он время от времени покусывал. Рядом с ухом басисто гудел шмель, заглушая взволнованное чириканье ссорящихся пичуг. Из трапезной доносился лишенный окраса голос, терпеливо назидающий живущих при монастыре сироток. Из-за монотонности речи старой настоятельницы глаза демона непроизвольно закрывались.

Одурманивающе пахло перезревшими плодами и свежескошенным сеном. Двенадцатое лето пребывания демона на Той Стороне было на исходе.


За все прошедшие годы, кроме тех, что он провел в заморских далях, Краз ни разу не жил так вольготно, как ему повезло пожить в замке у Пхулия. Ему попадались разные люди, но среди них не оказывалось тех, возле которых хотелось бы задержаться надолго. Если бы не помощь засланных демонов, которые ненароком или по велению Темного Владыки встречались на его пути, он давно бы взвыл и, плюнув на проклятую деву, вернулся на Обратную Сторону. Там даже летучие мыши, пугающиеся воплей демона и кружащиеся под сводом пещеры, казались родными. Кразимион скучал по друзьям, жаркому воздуху и огненной лаве. Все на Той Стороне казалось скучным и пресным. Холодным.


Лишь однажды, проснувшись среди ночи и гадая, что его могло разбудить, обнаружил, что где-то далеко взорвался мощный вулкан. Сердце защемило от тоски и желания искупаться в лаве или, на худой конец, побегать среди внезапно выстреливающих гейзеров. Кразимион счастливо рассмеялся, словно наяву увидев, как на Обратной Стороне он однажды заблудился и забрел в долину грязевых гейзеров, не зная об их коварной начинке. А потом неделю не мог вычесать глину из волос, и никакое купание в лаве не помогало.

Распластавшись на полу, Краз каждой частичкой своего тела впитывал знакомое сотрясение земли, пусть совсем слабое из-за огромного расстояния, отделяющего демона от извергающегося где-то вулкана. Вспомнились руки матери, укладывающие его маленького на склоне огнедышащей горы, чтобы та своими подземными колебаниями усыпила беспокойного младенца.

Дорогие сердцу памятные моменты разбередили душу и заставили завыть в ночи, что вызвало переполох на постоялом дворе. Люди, боясь вернуться в прибежище нечистой силы, не нашли ничего лучшего, чем подпалить его.

Спасибо, порадовали.

Правда, постояльцы, увидев, как нечто, не боящееся огня, расправляет свои огромные крылья, с криками разбежались. А демон всего лишь хотел погреться и просто забыл, что может быть видимым в пламени.

Именно в этот момент Кразу как никогда захотелось увидеть незнакомый вулкан, и он отправился в дорогу, не подозревая, что нужно перелететь море. Если бы не подвернувшийся на полпути корабль, измученный холодом и ветрами демон, скорее всего, не добрался бы до земли, где обитают краснолицые люди.

С каким наслаждением он вошел в лаву! Кразимион даже не попытался узнать, смертельна ли она, так сильно ему хотелось почувствовать вкус родины.


Много позже, столкнувшись с демоном по имени Всевидящий, Краз получил небольшое письмо от Темного Владыки, в котором тот признался, что мощнейшее землетрясение на Той Стороне, произошедшее на исходе очередной холодной зимы, устроил именно он.

Владыка почувствовал, что дух скитальца пал, а потому послал ему такую своеобразную, очень даже в стиле демонов, весточку.

И вообще, после извержения старого вулкана на Той Стороне заметно потеплело, на что обратили внимание не только засланцы из-за Порога. За зиму реки до дна уже не промерзали, лето увеличило теплые дни, а народ, успевая собрать урожай, перестал голодать. Время, проведенное у жерла вулкана, где быстро собралась пестрая компания демонов, Краз считал одним из самых счастливых. Если бы вулкан вновь не уснул, вечный странник ни за что не покинул бы жаркий «кусочек Родины».


Устав прятать глаза от солнца, демон повернулся на бок.

Воспоминания вызвали на лице Краза тонкую улыбку. Жаль, что его жаркая любовница Галайя не смогла уйти с ним, а он не захотел жить среди краснолицых людей – строителей ступенчатых пирамид. Уж слишком много крови текло по их стенам. Кразимион рядом с рьяно выполняющей свои обязанности демоницей чувствовал себя лишним, а помогать ей во внушении людям, что они должны приносить человеческие жертвы, не желал. И здесь вовсе не было той жалости, что он испытывал в замке Пхулия. Краз знал: если за дело возьмутся два Высших демона, то на земле пирамид не останется ни одной живой души, а на Пороге вырастет такая огромная очередь, что ангелы-пограничники захлебнутся работой. Ну и Темный Владыка не останется в стороне – придушит Кразимиона при первой же встрече. Во всем должно соблюдаться равновесие.


В женский монастырь его привел холодный ветер, который все больше остужал землю, готовя ее к осени. Присмотрев очаг в трапезной и заполненные работящими прислужницами кладовые, демон посчитал, что вполне может перегодить здесь какое-то время, тем более, что Непотребником в монастыре и не пахло. То ли тот еще не добрался до далеких от столицы мест, то ли по какой-то причине обходил их стороной. Кразимиону меньше всего хотелось разбираться с подобными загадками, а потому, ему ничего не мешало пребывать в умиротворенном состоянии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отогнав наглого шмеля огоньком пламени, вырвавшимся при сытой отрыжке, демон с удовольствием потянулся. И получил удар в лоб. Переспевшее яблоко, стукнувшись о крепкий череп, разлетелось на куски.


«Неужели я какое-то яблоко не заметил? - подумал Краз, недовольно вглядываясь в колышущуюся под дуновениями ветра листву, ведь, выбирая уголок для отдыха, он взмахом крыльев сшиб с дерева те плоды, что могли потревожить его царственный сон. - Что за черт?»


И тут же получил еще один удар: в то самое незащищенное место на шее - под подбородком, где от неожиданности нервно дернулся кадык. Брезгливо смахнув с себя коричневую мякоть, демон поднялся. Он ни на минуту не сомневался, что стрелял в него человек, засевший на соседнем дереве, поскольку траектория полета «снаряда» четко указывала туда. Еще не видя того, кто осмелился закидывать его гнилыми яблоками, Кразимион почувствовал дивный запах розы.


Память услужливо подсказала, при каких обстоятельствах он не раз улавливал столь запоминающийся аромат.


Впервые демон заметил его в замке Пхулия. И хоть на клумбах развратного лендлорда в изобилии росли цветы, именно эту сладковатую ноту Кразимион различил в опочивальне лорда Рондвилла.


«А ведь вазы, украшающие комнату, стояли совершенно пустые», - демон помнил, как он оглядывался в незнакомом помещении.


Второй раз он почувствовал аромат раскрывшейся розы вообще в странном месте и в странное время: зимой на площади, где казнили Пхулия Невоздержанного. Громкий процесс разоблачения заговорщика - служителя дьявола, закончился отсечением головы. За казнью наблюдали прибывшие не по своей воле вассалы Пхулия - король знал, как следует усмирить мятежную знать. Тогда, учуяв знакомый аромат, Кразимион внимательно огляделся, и выделил из толпы чету Рондвилл. Леди Евсения была бледнее обычного, но по-прежнему оставалась прекрасной.


А в третий раз сладкий аромат демон уловил в порту, когда намеревался перелететь через море, чтобы увидеть проснувшийся вулкан. Среди карет, стоящих на пристани, он приметил одну, чью дверцу украшал герб лорда Рондвилла.


«После таких совпадений невольно поверишь, что дивный запах сопровождает высокородную леди Рондвилл. Неужели это она прячется в ветвях?»


Предположение заставило улыбнуться. Демон мысленно представил, как леди набирает полную запазуху яблок и лезет на дерево.


Получив очередную порцию гнилых плодов, чьи ошметки застряли в ремнях на груди и плечах, Краз встал в полный рост. Ему достаточно было стукнуть крылом по воздуху, чтобы стрелок, а вместе с ним и оставшиеся на дереве яблоки, слетели вниз.


Человек в серых одеждах, вовсе не похожий на леди Рондвилл, ойкнул от неожиданности и, ударившись о землю, зашипел, словно змееныш. Демон поднял его за шкирку, и теперь тот болтался в воздухе, возмущенно дрыгая ногами.


-      Да ты кто тако... - начал допрос демон, но увидев нежный овал лица, залитые румянцем щеки и сверкающие от слез глаза, поправился: - Кто ты такая?


Девчонка-подросток насупилась и, не смотря на унизительное положение, так как ее покачивало, словно тряпку на ветру, сложила руки на груди и отвернула лицо.


-      Молчим, значит? - вздохнул демон, заметив, что гордячка все-таки косит на него глазом.


Тряхнув для верности еще раз, отчего тесемки на фартуке развязались, и к ногам демона посыпались остальные «снаряды», он поставил девчонку на ноги и, лапищей стащив с ее головы туго повязанный платок, нахмурил брови.


«Волосики золотые, глазки васильковые...», - припомнились ему слова поварихи, описывающие дочь лорда Рондвилла. Наклонившись, Кразмион, втянул в себя ее запах - приятный, но вовсе не пахнущий розами.


«Что за загадка?» - только и успел подумать, как отхватил крепкую пощечину.


-      Ты чего? - опешил Кразимион, пораженный враждебностью девочки.


-      А ты? - зло выкрикнула она, и, выхватывая из пальцев демона косынку, прошипела: - Ненавижу тебя! Если бы могла - убила бы!


-      За что? - Кразу уже стало интересно, в чем он провинился. Чтобы не смотреть на девочку свысока, присел на корточки, и, цепко ухватив ее дрожащий подбородок, развернул к себе лицом. По обветренным щекам неудержимо катились слезы. - Что я такое сделал, чтобы ты желала мне смерти?


-      В том то и дело, что ничего! - поймав удивление в его глазах, закричала: - Где был ты, назвавшийся ангелом-защитником, когда я тебя звала? Где был ты, обещающий, что все будет хорошо, когда я пряталась в грязном подвале, кишащем крысами, и рыдала, ведь только что на моих глазах убили родителей? Где был ты, обманщик доверчивых детей, когда я брела по темным улицам и умирала от голода? Где был ты? Где? Ненавижу тебя! Ненавижу!


-      Лючия! Почему кричишь? - из-за деревьев показалась обеспокоенная монашка. Оглядевшись и не найдя собеседника послушницы, удивленно спросила: - И с кем ты разговариваешь?


Девочка, прежде чем повернуться к настоятельнице, быстро вытерла фартуком заплаканное лицо.

-      Ни с кем, - и, в последний раз обернувшись на Кразимиона, добавила: - Я думала, что у меня над головой распустил крылья ангел, а оказалось, там лишь черная пустота. А я так на него молилась!


-      Что ты такое говоришь, - запричитала монахиня, прижимая к себе худенькое тельце подростка, обессиленного от всплеска чувств. - У каждого из нас есть ангел-хранитель, и ему нельзя кричать, что он ненавистен.


-      Этому можно, - прошептала Лючия, скомканным платком вытирая злые слезы.


Краз пришел в себя только тогда, когда у него от долгого сидения на корточках онемели ноги. Встав, он побрел прочь от монастыря, собирая кончиками опущенных крыльев дорожную пыль.


«Донос.


Даже не знаю с чего начать, Ваше Наисветлейшее Светлейшество!


Вроде бы надо возрадоваться, что умница Лючия разглядела суть Кразимиона, но в то же время, все, чему я был свидетелем, весьма печально. У нашей девочки такая душевная рана, такой нарыв, что слезы душат меня, а рука, держащая перо, дрожит.


Хотя мы и послали добрых монахинь в порт, чтобы они нашли и обласкали бедняжку, им удалось залечить лишь ее телесные раны.


Как вспомню тот роковой день, когда на ее земных родителей напали грабители, действовавшие так стремительно и свирепо, что ангелам-хранителям не удалось отвести беду, сердце рвется на куски.


Как жаль, что мне, С. Фиму и Андаэлю невозможно было предугадать смерть лорда и леди Рондвилл и оказаться рядом. Мы в тот момент следили за болтающимся в порту Кразимионом, боясь его новой встречи с Лючией. А нам, глупцам, следовало бы сделать все наоборот: жаждать их встречи и подталкивать. Пусть бы демон приобрел в глазах нашей девочки еще больший вес, но сейчас она по-прежнему воспитывалась бы в большой родительской любви, коей монахини, как бы они не старались, одарить не могут.


Теперь же у нас появились опасения, что повзрослевшая Лючия любви от демона не примет. И придется нам ждать добрую сотню лет, чтобы возродившаяся дочь Света вновь встретилась с Кразимионом, для которого нынешний день должен стать уроком. Детям лгать нельзя, даже в благих целях.


Ваш Анхель.


PS. С. Фим самолично написать донос не смог, так как они с Андаэлем который час рыдают друг у друга на плече. Пойду дам ангелочку носовой платок, поскольку он сморкается в одеяния нашего достопочтимого старца. Нехорошо это».

Глава 11. Отчаяние

Кразимион стоял у Порога. Он не знал, что его привело сюда: то ли тоска по родине, то ли отчаяние, что зря тратит время. Теперь, когда позабылись муки недуга, а на Той Стороне все опостылело, он все чаще недоумевал, почему поверил словам лже-грешника Джордано и отправился на поиски неведомой проклятой. Демон, в бою вырывающий сердца у врагов, в последние годы, словно старец, прислушивался к собственному, для верности прикладывая ладонь к груди, но оно упорно молчало. Давно минули отведенные пятнадцать лет, но хоть бы что шевельнулось в душе и потянуло туда, где незнакомка уже наверняка вошла в пору цветения.

«Почему она молчит, неужели мне не повезло, и в нынешнем возрождении проклятая не нуждается в любви?» - не раз с досадой размышлял демон.


Он и сам не заметил, как ноги привели его к Порогу. Спрятавшись в тени дерева, растущего на Той Стороне, Краз с волнением наблюдал за жизнью на границе. Вроде бы ничего не изменилось: умершие все так же стояли в очереди, держа в ладонях свои сердца, и, положив их на чашу весов, все с тем же страхом ожидали приговора. Но бросилась в глаза странная суета: пограничники явно не справлялись с потоком усопших.

Стрелка весов, высотой чуть ли не в три демонических роста, вздрагивающая в тот момент, когда на чашу попадало крохотное человеческое сердце, металась из стороны в сторону. Хотя грешников тоже было не мало, праведники шли более плотной чередой, устраивая то тут, то там затор. Принимающие ангелы, обязанные исполнять оду восхваления каждому, кто ступит на хрустальную лестницу, сорвали голоса и теперь нестройно сипели, заставляя своих героев морщиться, а то и затыкать уши.

Над головами грешников то и дело свистели плетки, заставляющие их в страхе бежать к спуску на Обратную Сторону и катиться по нему кубарем.

От прилагаемых усилий ангелы сыпали перьями, а демоны вытирали вспотевшие лбы.

- Что же там происходит? – вслух сам себе задал вопрос Краз.

- Это вы мне? – донеслось откуда-то из листвы. Подняв глаза вверх, демон различил белесую тень, которая, радостно взвизгнув, что ее увидели, спустилась вниз. – Хотите узнать, что творится за Порогом?

В лишенном красок привидении легко угадывалась полноватая женская фигура с копной курчавых волос, торчащих на голове дыбом. Легкие одежды, скорее смахивающие на простыню с дырой для шеи, скрывали ноги и висели над землей рваными концами.

- Ах, хорошенький какой! – воскликнуло привидение и умильно сложило руки. Но налетевший ветер легко подхватил туманное образование и, если бы оно не уцепилась за ветку, унес бы прочь. – Что за беда такая! Никакого веса! Ну чего вы смеетесь? Хоть бы помогли, а то так и буду болтаться, как белье на веревке.

Кразимион протянул руку и привидение, ухватившись за нее, подтянулось ближе.

- Премного благодарна, - расплылась в широкой улыбке толстушка и, кокетливо поправив прядь волос, представилась: - Меня зовут Дуня. А вас?

- Что за странное имя? - демон не мог не улыбнуться в ответ, отметив, что женщина, даже став привидением, остается женщиной.

- Вообще-то я о себе мало что помню, но потому, как у меня торчат волосы, а ветер так и норовит унести вдаль, решила, что похожа на одуванчик. Но мне, совсем не худенькой женщине, носить имя Одуванчик как-то неприлично, а потому зовите меня просто Дуня. Дуня-я-я, Дуня-я-я… - пропела она, сложив губы трубочкой. - Правда, похоже на шепот ветра? - И вздохнув, добавила: - Вот такие мысли приходят в голову, когда ее занять нечем. Так как вас величать?

- Называйте милордом, - коротко ответил Кразимион и, убедившись, что Дуня не улетит, высвободил из ее пальчиков ладонь. Высшему демону не пристало, чтобы приведение знало его имя. – Так что там происходит? Почему столько усопших? – Он кивнул в сторону весов, где очередь разрослась еще больше.

- Сама ничего не понимаю! – Дуня отпрянула от разочарованного ответом демона, увидев, что его глаза полыхнули красным. – И я совсем не обещала дать вам объяснение. Могу лишь предположить, что где-то идет бой. Или какая-нибудь черная болезнь выкашивает целые селения. Вот и стоят бедняжечки с сердцами, переполненными скорбью и болью! А может…

«Мор? Война? Не в этом ли кроется причина отсутствия зова? – не слушая более привидение, Краз вернулся к своим мыслям. – Разве в страшное время до любви? А может, проклятой и вовсе нет в живых?»

- И давно у Порога такая давка? – спросил демон, надеясь связать сроки наплыва усопших и молчания девы.

- Извините, милорд, я не знаю. Моя память хранит лишь события последнего дня, - Дуня потупила глазки и нервно поскоблила призрачным ногтем пряжку ремня на груди демона. Занятый предположениями, он даже не заметил, как привидение вновь повисло на его руке. – Скорее всего, завтра утром я вам опять расскажу, почему меня не следует называть Одуванчиком.

«Странно. Все привидения должны помнить если не свое прижизненное имя, то хотя бы по какой причине задержались на Той Стороне. Иначе как им завершить земные дела?» - Краз знал особенности фантомов, потому как не раз беседовал с жаждущими отмщения призраками. – А откуда ты знаешь, что такое война и черная болезнь, если в памяти твоей ничего не задерживается?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Я много чего подслушала у Порога, а потом записала, - оживилась Дуня, показывая на ствол дерева, густо испещренный корявыми буквами. - Вот и перечитываю всякий раз, как взойдет солнце. - И немного помявшись, решилась задать вопрос: - Милорд, а что вас удерживает вдали от родины?


«Действительно, что? - нахмурился Кразимион. - Все сроки вышли, тошноты нет, зова нет и неизвестно, будет ли. Не торчать же среди людей вечно?»


-      Ничего не держит, - ответил он и решительным шагом направился к Порогу, который от небывалого наплыва усопших горел красным пламенем. Стоило Кразу тронуться с места, как огненные языки на вратах вздрогнули и устремились к центру проема, предупреждая, что сожгут любого, кто вздумает заглянуть в иной мир. Но демону ли бояться пекла?


Приведение, сообразив, что собеседник уходит, мертвой хваткой вцепилось в его плечевой ремень.


-      Как жаль расставаться с вами, милорд. Ну, прямо очень жаль! Свидимся ли когда-нибудь? - причитала Дуня, белым флагом развеваясь за спиной демона. -Погодили бы еще чуток. Я ведь видела, с какими сомнениями вы решились уйти за Порог. Выходит, осталось у вас на Той Стороне важное дело.


Но Кразимион, делая вид, что не слышит увещеваний, шагнул в жаркое пламя, где тут же произошло два странных события: Дуня громко ойкнула, стукнувшись о невидимую преграду, а демон, согнувшись пополам, рухнул на колени. Получив сильнейший удар в живот, Краз увидел все сияние Заоблачного Царства. Борясь с ослепляющей радугой, которая продолжала переливаться даже под смеженными веками, демон с силой сжал зубы, чтобы болезненный крик, рвущийся из горла, не вызвал интерес пограничников. Ведь попадись он в таком унизительном положении на глаза ангелам, изгнания не избежать.


-      Что? Что случилось? - запричитала Дуня, сверху наблюдая, как Краз тонет в облаке взметнувшегося пепла. Но сообразив, что демон, с трудом поднимающийся с колен, не желает, чтобы его видели поверженным, быстро накрыла собой, белесой пеленой отводя взгляд тех, кто вздумал бы повернуться к Порогу.


Уже добравшись до дерева и привалившись к нему спиной, Кразимион зло ударил кулаком по земле.


-      Какая треклятая сила посмела преградить путь Высшему демону?


Привидение, растопырив свое одеяние, словно парусом закрывая страдальца, участливо заглянуло ему в глаза.


-      Говорю же, вы дело какое-то не доделали. Меня тоже Порог не пускает, я сегодня три раза попробовала. И так хотелось верить, что с вами уж точно получится.


Убедившись, что Кразимион дышит свободно и глаза от боли не закатывает, Дуня опустила подол широкой юбки и ухватилась за ветвь, боясь внезапного порыва ветра.


-      Дело, дело... Для начала знать бы, в какую сторону идти, - прошептал Кразимион, только сейчас осознавая, насколько близка и в то же время далека его родина.


-      Но идти надо, милый, - Дуня так низко наклонилась, что и без того нечеткие черты ее лица расплылись. - За нами уже подглядывают.


-      Кто? И как давно ведут наблюдение? - Краз поморщился и одним пальцем отодвинул от себя лицо привидения.


Дуня почесала нос, к которому только что прикоснулся демон.


-      Недавно, двое, ангелы, - отрапортовала она, но вспомнив брезгливое выражение демона, решила отомстить: - Появились как раз в тот момент, когда слезы на ваших глазах еще не высохли, а я уже опустила юбку. - Увидев, что Краз зло сжал губы, быстро добавила: - Вообще-то я могла бы осмотреться лучше, если бы не боялась улететь. Вдруг там еще кто-нибудь в засаде сидит?


Кразимион неторопливо расстегнул один из ремней, опоясывающих его торс, и протянул Дуне. Та уцепилась за пряжку и взмыла над деревом, поражаясь тому, как свободно растягивается кожаная вещица.


Заметив, что демон смотрит на нее снизу, Дуня козырьком приложила ладонь ко лбу и принялась вглядываться вдаль.


Дернув за ремень, как это обычно делают собаководы, понукая пса вернуться назад, Краз заставил привидение спуститься.


-      Докладываю. Их только двое. Залегли за камнем. Все время перешептываются. Тот, что постарше, так и норовит постучаться головой о камень. Видимо досадует на что-то.


Кразимион встал в полный рост и повернулся туда, куда Дуня указала пальцем. Втянув воздух и распознав в нем запах мяты и ванили, демон ухмыльнулся.


-      Не переживай. Это старые знакомые. Можно сказать, свои, - и вновь сунув конец ремня привидению, скомандовал: - Пойди, узнай у них, в какую сторону мне двигаться.


-      На юг, - вернувшись, сообщило запыхавшееся привидение и радостно добавило: -Они минут пять говорить не могли. Прямо остолбенели, услышав ваш вопрос, -увидев, что демон застегивает плащ, Дуня сделала жалостливое лицо и сложила руки в молитвенном жесте: - Милорд, пожалуйста, возьмите меня с собой. Я очень полезная. Могу подслушивать и подглядывать, а в случае чего и напугать до смерти. Я не ем и не сплю. Могу постоять на стреме...

- Держись крепче, - прервал поток слов Краз и пошел по дороге, ведущей прочь от Порога. Над его головой, словно воздушный змей на ниточке, вилось счастливое привидение.


***


«Донос.


Ваше Наисветлейшее Светлейшество!


Измучились мы с Анхелем следить за мятущимся демоном. Ни дня не проходит, как он снова в пути. То в одну сторону кинется, то в другую. Кразимион ведет себя словно муха, которой безумные мысли не дают покоя.


Душевный надлом, заставивший Кразимиона явиться к Порогу, зрел давно. Видать, сильно на него повлияли события пятилетней давности. В голову демона нам не заглянуть, но потому, как он останавливал свой невидящий взгляд и часами сидел, не замечая дождя и снега, и глупцу бы стало понятно, что встреча с бедняжкой Лючией его потрясла. Анхель даже принялся жалеть, что так усердствовал в своем внушении сочувствия к людям. Останься демон демоном, не стерли бы мы полсотни башмаков, мотыляясь за ним по белу свету, а наши крылья не стали бы столь истерзанными злыми ветрами.


Но кто же мог подумать, что ко всем бедам прибавится еще одна печаль: нежелание Светлой дочери подвергнуться мукам любви? Силе ее духа можно лишь позавидовать. Видать, вся в батюшку пошла. Сжала в кулак сердце и не дает ему трепыхаться: который год внушает себе, что любви нет. А если нет веры, то и желать нечего.


Так и болтаются наши скитальцы по разным концам Той Стороны: Лючия - без любви, демон - без дела. Одно отчаяние.


Я вот чего удумал: может вновь кликнуть Андаэля? Выстрелил бы по ним своими стрелами, а? Пусть и нарочитая та будет любовь, но хотя бы заставит молодых встретиться?


А за то, что мы Кразимиона упустили, когда он к Порогу близко подобрался, прошу Ваше Светлейшество не серчать. Уснули мы сном праведников, после того, как вслед за демоном в страшную грозу по горам намотались. Ему хоть бы хны, а в нас молнии не раз шарахнули. До сих пор от крыльев паленым смердит. Да я еще где-то нимб обронил, так Анхель (вечная ему благодать) полночи его искал, на силу в каком-то ущелье нашел.


Разметались мы, ваши верные служители, по пыльной земле и встать не смеем от премногой благодарности за то, что вы у Порога учинили, дабы не дать Кразимиону его перешагнуть: отвлекли внимание пограничников наплывом усопших, а сами всей мощью на демона обрушились. Иначе миссия спасения Лючии на том бы и завершилась. А бесславный конец делу вовсе не венец.


И еще одно, за что на нас можно было бы осерчать, но уж, прошу слезно, поберегите свое здоровье: Кразимион раскусил наше присутствие. Честно, ни сном, ни духом, когда сие распознавание произошло, но подлетело к нам давеча привидение и принесло от демона привет с вопросом, в какую сторону ему податься. Я и махнул рукой в противоположную от Порога, показывая тем, что пусть идет куда угодно, лишь бы не назад. А бестолковое привидение рассудило, что там, куда я пальцем ткнул, как раз находится юг, что тут же и донесло до демона. Посыпаю голову пеплом, поскольку ненароком указал в точности на то место, где Лючия который год борется со своим сердцем. Надеюсь, своим неразумным поступком не повлиял на течение проклятия.


Более писать не могу, надо поспешать за Кразимионом.


Ваш С.Фим.


P.S. Так звать Андаэля или нет? Пусть бы подстрелил мучеников. Сил более никаких держаться нет.


Р. P.S. Под «мучениками» я ни в коем образе не имел в виду ни себя самого, ни Анхеля. В нас стрелять не надо. Не хватало еще любовью заболеть. Тогда точно протянем крылья».

Глава 12. Лес рубят, щепки летят

- Мда-а-а, наворотилось – навертелось, - Светлый Владыка в задумчивости скручивал рукопись и не замечал, что морщится от боли в руке. Советник по Благим Делам аккуратно забрал свиток и спрятал его в рукав своего просторного одеяния.


- Может еще одну повязку из живительной родниковой воды? – тихо спросил он.


Владыка опустил глаза на распухшее запястье.


- Нет, не стоит смущать обитателей Заоблачного Царства. Еще решат, что я занемог, а там разговоры и до Обратной Стороны доберутся. Хоть я и прятался в пламени Порога, демоны быстро смекнут, кому от моей длани перепало. И придет тогда черед ангелу быть битым. Боюсь, Советнику, ответственному за Гармонию, достанется, - Владыка поднял усталые глаза на Советника по Благим Делам. – Или тебе воздастся. Готов правую щеку подставить?



Советник торопливо отступил за трон, делая вид, что изучает горящие золотом письмена. Увидев, как у врат упал совсем не слабый демон, главный помощник Владыки всем седалищем почувствовал, каков по силе будет равнозначный ответ.


- Не корите себя, Ваше Светлейшество, - произнес ангел с волнением. - Кто кроме вас остановил бы Кразимиона? Разве что Темный Владыка? Но решился бы он? - Проведя пальцем по строке, где сверкали слова проклятия «ни один смертный к тебе не подойдет, крестьянин и тот отшатнется», с нажимом произнес: - Думаю, Андаэля все-таки следует отправить на подмогу Фиму и Анхелю. Пора завершать миссию.


- Я никак не ожидал, что сила моего слова столь велика, - Владыка опустил голову и разгладил большими ладонями одеяние на коленях. В этом простом движении Советник разглядел боль Его Светлейшества, считающего себя виноватым в страданиях людей, задетых магией проклятия. -  Ведь знал, что проклятие вещь тонкая, но расслабился, потому как в прошлые века все гладко обходилось: Лючия появлялась на свет и тихо без любви угасала. Но стоило нам семнадцать лет назад озаботиться и самим вытолкнуть демона за Порог, как началось непоправимое: казни, убийства, разорения и пожары.


- Как донесли ангелы, обретающиеся при дворе короля, дело не в нашей «нечаянной» помощи. На сей раз все гораздо сложнее: Лючия родилась в семье, обладающей немалыми богатствами, отчего и превратилась после смерти родителей в разменную монету. Сначала нашу девочку намеревались превратить в монахиню, и, я знаю, непременно сделали бы, если бы не вмешался король: Корделий Первый отправил в монастырь за Лючией назначенного им жениха - лорда Росто, в чьем благополучии сильно был заинтересован. Тот своей свирепостью и крутым нравом держит южные границы под замком, но постоянно грозится отпустить своих воинов зарабатывать мечом и огнем, ежели ему со средствами на содержание армии не помогут. Отдав Лючию лорду Росто, Корделий Первый убил сразу двух зайцев: не позволил монастырской власти укрепиться и заткнул рот вассалу, отвечающему за границы королевства.

- Так сейчас моей дочери совсем не сладко? – Владыка Света развернулся всем телом и остановил обжигающий взгляд на спине Советника, который, хоть и вздрогнул, но продолжал рассматривать закаменевшие слова проклятия, словно надеялся увидеть там нечто новое.


- Не сладко, - подтвердил ангел и ткнул пальцем в ту самую строку «ни один смертный к тебе не подойдет». – Как после такого лорду Росто узаконить свои права на Лючию и ее богатства? Нет консуммации, нет наследника и нет подтверждения брачного союза.


- Никогда не задумывался, как в этом случае работает магия проклятия, - Владыка Света поднялся с трона и подошел к стене, на которой упреком светились произнесенные в запале слова. – Полагал, что смертный просто не обратит внимания на мою дочь, обойдет ее стороной, как и случалось до сих пор.


- Если бы не ее богатства. Лорд Росто злится и крушит все вокруг, когда понимает, что не может прикоснуться к своей жене из-за напастей, требующих его немедленного вмешательства. То соседи бесчинствуют на границе, и разгоряченному лорду приходится прыгать не в постель, а на коня, то подземная река подмывает фундамент, и лестница, ведущая в женскую часть замка, обрушивается, то сами по себе воспламеняются гобелены, и черный дым не позволяет дышать. Было уже и такое, что лорд выводил Лючию в чистое поле, где нет ни взбесившейся реки, ни строения, что могло бы обрушиться, ни единого деревца, что полыхнуло бы огнем, но и там страждущий муж не смог совершить супружеский долг. Его пробило недержанием. А до женщины ли, коли живот болит и зовет под куст, который в чистом поле, ой, как далеко? Но лорд Росто не оставляет попыток, и теперь вся надежда на Кразимиона. Поэтому, умоляю, позвольте Андаэлю пальнуть. Пусть Лючия позовет, а демон откликнется и прекратит, наконец, действие проклятия.


- Сложное положение, - согласился Владыка и уставился в никуда. Чтобы вернуть его внимание и получить желанный ответ, Советник решил поднажать:


- А вдруг демон опять удумает вернуться? Так и будете кулаками махать?

Владыка поморщился. Он еще с месяц назад понял, что Кразимион держит путь к Порогу, а потому, приняв решение, что ни за что не пропустит демона, отодвинул сроки смертей болящих и недужных, чтобы потом разом запустить усопших к весам и отвлечь внимание пограничников от своей персоны и совсем не благовидного поступка.


- Так что мне ответить Фиму? Стрелять Андаэлю или нет? – не унимался Советник.


- Погодим немного. Понаблюдаем. Моя дочь сейчас вне опасности. Проклятие к ней не подпустит лорда, а демон по нечаянной подсказке Фима идет в нужную сторону. Если и придется Андаэлю метиться, то только в Кразимиона, чтобы без зова в Лючию влюбился и к Порогу привел.  Быть по сему.


Владыка Света не стал объяснять, что боится еще одного выстрела в Лючию. «Кто может измерить силу столь чистого чувства? – рассуждал он. - А если ее увеличить вдвое, не разорвет ли любовь сердце даже бессмертному созданию?»



- Беда! Беда!


Светлый Владыка и Советник по Благим Делам одновременно обернулись к хрустальной лестнице, откуда доносился топот.


- Что еще?! – голос Пресветлого дрогнул. Не в силах стоять, он, нащупав подлокотник, медленно опустился на трон.


- Беда, Ваше Светлейшество! Беда! – запнувшись о потрепанный край одеяния, шестикрылый ангел Фим остальной путь пролетел по гладкому полу на животе. – Кразимион вернулся к Порогу! – возвестил он, как только движение прекратилось.


- Как?! Снова?! – это уже закричал Советник, в два взмаха крыльев преодолев расстояние до лежащего ниц ангела. Увидев утвердительный кивок, развернулся к Владыке и огорченно рубанул рукой воздух: - Э-эх! Предупреждал же! Как теперь демона остановим? Для кулачного боя у вас и рука не зажила! Да у весов очередь из смертных давно рассосалась! А если я засучу рукава, любопытных глаз будет не меряно!


Пламенную речь подхватил Фим, поднявшийся в полный рост и вставший плечом к плечу с сотоварищем:


- А-а-а! Владыка! – запричитал он. - Что же теперь будет? Только стукни Советник Кразимиона, и демоны тут же кинутся на ангелов! А у наших, знаете, как крылья чешутся рога демонам поотшибать?


- Война! Война! Будет война! – зашелестело в облаках.

Владыка поднял руку, призывая воющего Фима и бьющегося в истерике Советника, к тишине. По облакам, не глядя, шарахнул молнией. Как только отгремело, сверху посыпались перья, но раздражающий шелест прекратился.


-      Ну, во-первых, я неплохо бью и с левой руки, - тихо, но внятно произнес Светлый Владыка, - а во-вторых, нет безвыходных ситуаций. Просто надо успокоиться и принять верное решение.


-      Надо было позволить Андаэлю по Лючии пальнуть! - дернулся в последней конвульсии Советник. - Сейчас бы демон не стоял у Порога, а на всех крыльях летел на ее зов!


-      Упрекать вздумал? - нахмурил брови Владыка. Тут же над Советником выросло тяжелое грозовое облако. Ветер закружил листья, принесенные откуда-то из Дивного сада, тронул лохмотья, в которые после забега по горам превратилась одежда Фима, душно ударил запахом паленого пера.


Ноги первого помощника подкосились, и он рухнул на пол, составив мудрому Фиму компанию:      тот не стал дожидаться грозного окрика, сам принял


коленопреклоненную позу.


-      Андаэля позвать, говоришь? - Владыка наклонился вперед, взглядом сверля макушку поникшего ангела. - А когда бы он успел, если был занят делом в совсем другом краю Той Стороны?


Между правителем Заоблачного Царства и двумя провинившимися ангелами поплыла пелена, на которой вскоре проступили красочные очертания многокупольного дворца, где разодетые в богатые халаты гости возлежали на низких диванах, пили из сверкающих кубков и наслаждались танцами крутобедрых женщин, укутанных в тонкую кисею. Под высоким потолком, украшенным изразцами, вертелся Андаэль и стрелял с такой скоростью, словно участвовал в состязании, в котором проигравшему грозит смерть.


И только приглядевшись, Советник и Фим поняли, что делает белокурый ангел: он не только попадал в жаждущих наслаждений мужчин, но и своими золотыми снарядами менял полет стрел Непотребника, который нагло прохаживался между гостями и с похабной улыбкой выбирал новую жертву.


-      На кону жизнь царства, править которым будет любовь или похоть, в зависимости от того, как справится с заданием Андаэль. А у врат находится демон, которого вы желаете остановить зовом навязанной любви. Какой мне сделать выбор? Отдать молодое государство на потеху демонам, отозвав Андаэля, и тем погубить дочь, переполнив ее сердце лже-чувствами, или дать демону пройти через чертов Порог, отложив спасение Лючии на следующее столетие?


Ангелы, не смея поднять глаза, только открыли для ответа рты, как на хрустальной лестнице появился глава пограничной службы.


-      Тревога отменяется, - произнес он, встав по стойке смирно. - Каразмион вырвал дерево с корнем и удалился с ним прочь.


-      Какое дерево? - не понял Владыка Света, мысленно продолжая метать молнии.


-      Под которым вчера прохлаждался. Мы поначалу решили, что демон на врата с тараном пойдет, а он закинул его на плечо и, что-то ворча, отправился в селение, где вместе с приведением ночевал в трактире.


-      Ничего не понял. Для чего Кразимиону дерево? - Владыка сел поудобнее и незаметно выдохнул: «Пронесло!».


-      А демон его знает!


На втором этаже трактира заунывно выло привидение, привязанное ремнем к спинке железной кровати. Постояльцы, испугавшись страшных воплей, разбежались в разные стороны, а потому не видели, как огромный ствол дерева сам по себе, без какой-либо посторонней помощи, вплыл в просторное помещение, где на столах остывала еда, а в глиняных кувшинах оседала пивная пена. Бухнувшись на пол, дерево сотрясло здание и подняло в воздух пыль - ее частички бешено закружились в лучах утреннего солнца. К дереву подлетел топор, что до этого отдыхал на колоде для разделки коровьих туш, и принялся отсекать корни и остатки некогда ветвистой кроны, наполняя дом ритмичным стуком.


Удивленное привидение затихло и прислушалось.


Люди в лесу, боясь показать нос, перекрестились. «Бес в пляс пустился!» -рассудили они, слушая раскатистое «Э-э-х!», сопровождающееся стуком «должно быть копыт». Но даже если бы народ и повысовывался, то никогда больше не рискнул бы войти в трактир, где сами по себе скрипят половицы, придавленные невидимой ногой, открываются двери, а обрубок ствола, испещренный письменами, плывет на второй этаж.


Разделав дерево так, что от него ничего не осталось, кроме ствола с непонятными буквами, Кразимион потащил его наверх. Бухнув его на пол перед приведением, демон указал пальцем на письмена.


-      Чтобы к вечеру все свои памятки переписала, - приказал он и сунул в руки привидению бумагу и чернильницу с пером, что одолжил в конторке у священника, заглянув по пути в местную церквушку. - Обращайся ко мне милорд. И в последний раз говорю, тебя зовут Дуня. Не Поющая Флейта, не Загадочный Туман, не Дева-Краса, а просто Дуня. Во всяком случае, так ты мне вчера представилась.


-      Милорд, а от кровати отвязать? - все, что успела пискнуть Дуня, прежде чем Кразимион закрыл дверь с другой стороны.


-      За бантик потяни, глупая! - донеслось из соседней комнаты. - И чтобы каждое утро, как только поднимется солнце, ты свои памятные писульки заново зубрила. Зашелестела солома тюфяка, принявшего в свои объятия демона, и наступила блаженная тишина, нарушаемая лишь скрипом пера.


«Доклад.


Ваше Темнейшество!


Кразимион подобрал странное приведение. Полагаю, его насильно лишили памяти. Прикажите Д. Всезнающему перерыть архивы в поисках усопшего, соответствующего следующему описанию:


Пол: женский


Рост: три четверти демонического роста


Прижизненный вес: стандартный вес казана с кипящим маслом


Приблизительный возраст: тридцать пять человеческих лет


Особые приметы: вьющиеся непослушные волосы, торчащие дыбом


Предполагаемая эпоха жизни: судя по фасону балахона, первый век после


извержения вулкана в честь сорокового тысячелетия вашей матушки.


Ваш Д. Всевидящий».

Глава 13. За что душили ангела

- О-о-у-у! А-а-и-и! Ай! – привидение взвизгнуло и прекратило выводить рулады.

- Демоново пламя, кого из себя она на этот раз корчит? - вздохнул Краз, накрываясь с головой, когда подушка, пущенная меткой рукой, сбила голосящее приведение.

- Разрешите представиться, - край одеяла, удерживаемый прозрачными пальцами, отошел в сторону, и недовольному демону предстало во всей красе широкое женское лицо. – Меня зовут Утренняя Песнь.

- Дуня, открой книжку, - демон ткнул пальцем в болтающуюся на груди привидения пухлую книжицу. Он самолично сшил ее листки и продел веревочку, чтобы утром не задаваться вопросом, где та лежит. Опыт нескольких дней подсказал, что лучше взять в руки иглу и заняться не свойственным Высшему демону делом, чем ни свет ни заря услышать полный набор имен, которые успели бы прийти в пустую голову призрака.

- Меня зовут Дуня, - громко начало читать привидение. – А того демона, что кидается подушками, камешками или палками и обзывается «пустоголовой никчемной бабой» следует называть «Милорд». А-а-а! Поняла! Здесь записана история моей жизни!

- Только ее последняя часть, причем после-жизненная, -  добавил демон, зевая. Поднявшись, он потянулся, отчего Дуня замолчала и с интересом уставилась на его ладную фигуру. Поймав взгляд  привидения на своей заднице, Кразимион цыкнул. Дуня  вздрогнула и быстро вернулась к чтению.

– Я умываться, а ты учи. И чтобы после никаких вопросов, - напутствовал он усердную ученицу. Одна была польза от беспамятства Дуни, причем самая неожиданная: стоило появиться первым солнечным лучам, как привидение начинало метаться и приставать ко всем вокруг, пытаясь выяснить «кто она» и «где она». Люди, оставшиеся ночевать на постоялом дворе, в страхе разбегались, а демон мог преспокойно воспользоваться человеческими благами: от души поплескаться в подогретой воде и отведать вкусной еды. С тех пор, как демон обзавелся привидением, он ночевал только в тех местах, где останавливалась путешествующая знать.

Стоило демону уйти, Дуня тут же переставала «давать концерт»: читать вслух без зрителей она считала неинтересным, поэтому Кразимион с его острым слухом не знал и толики того, что могла записать взбалмошная женщина. Его вполне устраивало, что Дуня, впитав в себя собранные у Порога сведения, становилась прежней.


- Ну что, пойдем, посмотрим самый южный город королевства? – спросил довольный сытным завтраком Кразимион.

Дуня торопливо пробежалась по последним строкам и, захлопнув книжицу, проверила, крепко ли держится ремешок, соединяющий ее с демоном, ведь однажды из-за развязавшегося узла они потеряли целый день: вольный ветер играючи подхватил Дуню, и Краз вынужден был носиться за ней по степи, словно малолетний мальчишка. Не крикни привидение: «Вы же совсем не знаете, как охмурить человеческую барышню!», и демон бы сдался.

Тут Дуня попала в точку, поскольку на Обратной Стороне достаточно сказать: «Я хочу тебя», и демоница вложит свою ладонь в протянутую руку, подтверждая тем подчинение избравшему ее мужчине. В случае с проклятием прямолинейные слова и силовые действия определенно не подошли бы, а Кразимиону до боли в животе не хотелось, чтобы проведенные на чужбине годы пошли прахом. Проклятая должна полюбить его и точка! А кто как не человеческая женщина, пусть и ставшая привидением, подскажет, на какие слова и поступки барышни закатывают глаза и подставляют губы для поцелуев.


С каждым днем демон все больше был уверен, что Дуня еще сыграет свою роль в его затянувшемся приключении. Пусть она забывала события предыдущего дня, но что-то из прошлого в ее памяти мимолетно да всплывало. Вот откуда невесть сколько болтающемуся у Порога привидению знать, как мужчине завоевать женщину? И почему, утратив собственное имя и знание, кем она была в мире людей, Дуня сохранила некоторые важные навыки, как, например, умение читать и писать? В беспросветной болтовне привидения Кразимион улавливал поговорки и расхожие фразы, слышал суждения о вещах и событиях, которые сыпались в таком изобилии, что никакая книжица не могла бы их вместить. Невольно напрашивался вывод, что Дуня просто притворяется, избегая каких-то неприятных воспоминаний, и боится расспросов, которые выудили бы ее маленькие женские тайны наружу. Проще сказать: «я все забыла».

Демон даже думать не хотел, что кому-то взбрело в голову возиться с привидением и выборочно подчищать его разум. Лишь немногим живущим за Порогом доступна столь сложная магия. Проще было бы полностью уничтожить сознание, пусть бы это потребовало больших затрат времени, чем делать работу столь небрежно.

«Но тогда получается, что этого самого времени как раз и не хватало, - размышлял Кразимион, подставляя лицо теплому ветру, вольно гуляющему среди хлебных полей. – Выходит, кто-то из Высших или даже Первый из Первых так сильно торопился, что забрал лишь часть воспоминаний, могущих привести к раскрытию его тайны, а для верности наложил печать на отзвук последнего дня. Но какую опасность могло представлять бестолковое привидение, чтобы расходовать на него уйму магии, столь ценной за Порогом? Нет, мои догадки подобны тому бреду, что несет сама Дуня».

Верны его предположения или нет, Кразимион особо не морочился. Время покажет. А сейчас он знал одно - привидение, несомненно, приносит пользу. Хотя бы тем, что не дает заскучать.


Непосредственная в разговоре, словно малый ребенок, Дуня уже на третий день выпытала, какая нужда заставила демона восемнадцать лет бродить по Той стороне.

- Не бойтесь, милорд, найдем вашу занозу! – поднимало боевой дух попутчика привидение, летя белым облаком над головой. – Коли гора не идет нам навстречу, мы сами пойдем к горе. Я уверена, дева и без зова выдаст себя. Только увидит вас, и сердечко ее затрепещет. Как не влюбиться в такого интересного мужчину!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

-      Дуня! - одергивал ремешок демон, чтобы вовремя прекратить щедрый поток слов, восхваляющих его красоту и добрый нрав. Но в чем-то Кразимион был согласен: раз дева молчит, следует разбудить ее чувство.


-      А мы будем начеку, - не унималась Дуня, поправляя привязанный к талии «поводок» и вновь взлетая вверх. - И не волнуйтесь, милорд, что для людей вы незримы. Раз старик Джордано сказал, что вы ... как его... ингледиент проклятия, то дева вас непременно увидит! Остается лишь одно - попасться ей на глаза. А где завсегда собираются женщины? Если это селение - то у колодца, если город - то в воскресный день на ярмарочной площади.


-      А это ты откуда знаешь? - изумился «ингредиент проклятия».


-      У Порога кого только не было, и все болтали без умолка. А я записывала, -довольная Дуня похлопала себя по груди, где под просторным балахоном скрывалась книжка. Только так сделанная в этом мире вещица становилась невидимой для людей.


-      Угу, - хмыкнул демон. - У Порога ты на дереве зарубки оставляла. Это я заставил тебя перенести их на бумагу, чтобы с бревном на плече не таскаться.


-      Правда? - удивилась Дуня, лихорадочно перелистывая вытащенную на свет книжицу. - А я этого почему-то не помню... Хотя, может где-нибудь и записала... Здесь на некоторых страницах стоят пометки «дальше можно не читать». Наверное, много лишнего мусора.


-      Ну да! - Кразимиону нравилось поддразнивать привидение. - Зачем и так короткую память ненужными подслушанными разговорами забивать? - Увидев едущего навстречу всадника, демон дернул за ремешок, привлекая тем внимание Дуни. - И засунь эту чертову книжку назад, к городу приближаемся.


С тех самых пор, демон и привидение, словно обезьянка с фокусником, на день, а то и на два выставляли себя напоказ в самых людных местах, зорко следя за проходящими мимо женщинами. И хоть бы одна из них повела бровью или выдала иной знак, что заметила странную парочку.


-      Не кажется ли вам, милорд, что сегодня припекает? - спросила Дуня, болтаясь высоко над столбом, у которого в качестве наказания выставляли мелких преступников. Позорное место располагалось столь удобно, что демон не побрезговал привалиться плечом к отполированному людскими телами дрыну.


-      Мне самое то, - вглядываясь в движущуюся по кругу толпу, лениво ответил Кразимион, в который раз до полусмерти пугая привязанного к столбу человека, на груди которого висела дощечка «я - вор». Демон и привидение не обращали на несчастного никакого внимания, а стоящий на коленях бедолага, поскуливая от ужаса, истово крестился и клялся небу, что, если незримые бесы пощадят его, то он непременно бросит свое паскудное ремесло.


Ярмарка, раскрыв разноцветные шатры и пологи, предлагала не только дары уходящего лета и поделки местных мастеров, но и гремела музыкой, зазывая зрителей на представления заезжих актеров и циркачей.


Среди деловито снующих крестьян и жаждущих зрелищ горожан представители родовитых семейств выделялись несуетными движениями и брезгливыми выражениями лиц, с коими они смотрели и на попрошайку, кидающегося в ноги в надежде заполучить монету, и на крикливую торговку, норовящую сунуть под нос уснувшую рыбу, и на жонглера, ловко подбрасывающего горящие факелы.


Через шум толпы и грохот барабанов пробивался чистый женский голос, поющий под шестиструнную лютню о любви к рыцарю, который уехал в свой замок, забыв несчастную деву.


«Торчим в городе который день, и нет никакого признака, что проклятая живет где-то здесь, - думал Кразимион, провожая глазами пышногрудую горожанку, едва не задевшую его большой корзиной. - И ангелы ведут себя на редкость тихо».


После того, как заоблачники указали путь на юг, Краз твердо уверовал, что они знают о проклятии, и надеялся на намек с их стороны, если искомая дева приблизится к «ингредиенту». Парочка белокрылых всегда держалась неподалеку, и хоть ангелы знали, что «засветились», предпочитали в прямой контакт не вступать.


-      Дуня! - негромко позвал демон, и приведение тут же спустилось, смешно цепляясь руками за столб, словно на самом деле было обезьянкой. Ветер, хоть и слабый, порывался поиграть с привидением как с воздушным змеем, но надежная опора помогала Дуне сопротивляться. - Как там наши соглядатаи?


-      Засели за печными трубами во-о-он на том здании и о чем-то шепчутся, - Дуня, поворачиваясь в нужную сторону, приставила к глазам прозрачную ладонь. - О, а их, кажись, стало трое!


Кразимион развернулся и тут же уловил аромат цветущих роз.


-      Я не вижу, кто третий ангел? - с волнением в голосе произнес демон. Догадка


пронзила словно стрела: - «Неужели она где-то рядом?» - настолько крепко в его голове засела связь «аромат роз - девчонка Рондвилл».


Не успев услышать ответ Дуни, Краз лихорадочно заозирался, выхватывая из толпы девичьи лица.


И увидел ее.


Прекрасная дева застыла у навеса, под которым продавались рукописи и книги. Но не на альбом, что покоился в ее руках, взирала Лючия. Широко распахнутые глаза, в которых испуг плескался вперемешку с болью, в упор смотрели на Кразимиона.


«Один... - пораженно прошептал он. - Два... Три... Сердце не бьется...»


В том, что перед ним дочь Рондвиллов, демон не сомневался ни минуты. Он даже сделал шаткий шаг вперед - в ту сторону, где стояла бледная Лючия. Но внезапно свет застило белесой пеленой.


-      Милорд! Милорд!!! Вы меня слышите?! - громко шипела Дуня, пытаясь достучаться до демона. - Да сделайте хоть что-нибудь, иначе вас сейчас пронзят стрелой!

Только такая страшная угроза заставила Кразимиона прийти в себя и развернуться к ангелам, один из которых завис совсем близко и натянул тугую тетиву лука.


Взмах черных крыльев, и весь сор, что лежал на площади, взметнулся вверх и обрушился на ангелочка. Тот кубарем покатился прочь, теряя лук и колчан. Разъяренный Кразимион, понимая, что только что хотели сотворить с ним ангелы, одним движением собрал рассыпавшиеся стрелы, и, подлетев к Андаэлю, схватил того за горло.


Замахнувшись, демон прорычал:


-      Что будет с ангелом любви, если в него всадить его же оружие?


-      Смерть, - трясясь от страха, произнес Андаэль. На его лбу выступили крупные капли пота, а воздухе густо запахло увядающими розами. Хватаясь пухлыми ручками за железные пальцы демона, почти теряя сознание, ангелочек залепетал:


-      Сжальтесь! Я не выдержу удара! Меня разорвет от вселенской любви! Я знаю... Такое случилось с моим отцом, когда он посмел выстрелить в Темного Владыку...


Тут же на Кразимионе повисли два других ангела, крыльями закрывая лицо плачущего Андаэля.


-      Он молодой, он глупый, - старались убедить они разгневанного Кразимиона. - Не ведает, что делает и что болтает... Это все от нехватки воздуха... Бредовые речи... Отпусти, отпусти, не бери грех на душу!


-      Пощади... - где-то за крыльями собратьев просипел ангелочек.


-      Клянись, что больше никогда не посмеешь целиться в меня! - прорычал Кразимион, сопротивляясь нахлынувшему желанию сжалиться над сиротой.


-      Клянус-с-сь, - немедля откликнулся Андаэль, и одно из его белоснежных перьев окрасилось в черный цвет.


Фим и Анхель со стоном отпрянули от молодого ангела. Каждый из заоблачников знал, что нарушение клятвы сыну Тьмы приведет к полному почернению крыльев и изгнанию из Царства.


Демон разжал пальцы.


Уже стемнело, а Кразимион все сидел на площади. Дуня затаилась за его спиной, время от времени тяжко вздыхая. Она не лезла с разговорами, поскольку чувствовала, что демону не до нее. Тот усиленно размышлял.


А уставший молиться воришка, содрогаясь от каждого Дуниного вздоха, обреченно выл на луну.


***


«Доклад.


1.      Встреча сына Тьмы и дочери Света состоялась.


Судя по всему, Кразимион еще не осознал, что Лючия и есть искомая проклятая.


Как мы и предполагали, его пытались сразить любовью, но привидение оказалось полезным и вовремя предупредило об опасности. Ангел любви едва не распрощался с жизнью и в испуге дал Кразимиону клятву.


Предложение: В случае нарушения клятвы, чернокрылого Андаэля можно использовать в качестве помощника Непотребника с последующим присвоением нового демонического имени.


2.      При наблюдении за суетой ангелов, пытающихся вытащить Андаэля из цепких рук демона, был отмечен всплеск ужаса в их глазах, никак не связанный со страхом за жизнь собрата и с его последующей клятвой.


В связи с чем, было проведено дополнительное расследование. Как только Кразимион уснул, допрошенное привидение по памяти восстановило лепет Андаэля.


Внимание, важно: погибший отец Андаэля и есть тот самый ангел любви, что поразил Ваше Темнейшество.


Боязни, что привидение расскажет кому-либо о нашем расследовании, нет. К рассвету оно не вспомнит даже своего имени, а места в книжице, где упоминалось Ваше Темнейшество, мною вымараны. Также были предприняты дополнительные меры безопасности: перо и чернильницу я унес с собой.


Агент тайного посольства на Той Стороне


Д. Всевидящий».

Глава 14. Кто такая Иванка Пух

- Я Солнечный Луч! Я Солнечный Луч! – прыгало на кровати привидение, размахивая полупрозрачными руками. Демон разлепил глаза, недовольно поморщился и зевнул.


- Дуня, читай записи! – ткнул он пальцем в сторону подпрыгивающей вместе с «Солнечным Лучом» книжицы.


- Ой, а я думаю, что же это бьется? Неужели сердце?

Вчерашний день вымотал, а подлый поступок ангелов заставил задаться вопросами: «Зачем им нужно, чтобы я влюбился? И именно в тот момент, когда увидел дочь лорда Рондвилла. Неужели она и есть проклятая?»


Вой воришки отвлекал, поэтому Кразимион, не напрягаясь, порвал цепь, удерживающую бедолагу у позорного столба. Человек от испуга взвизгнул, но почувствовав свободу, на полусогнутых ногах, занемевших от длительного сидения, поковылял прочь, непрестанно оборачиваясь, будто опасаясь, что бесы кинутся следом.

Схватка с ангелами проходила на высоте, куда взбешенный демон затащил Андаэля, поэтому никто на площади не слышал ни грозного рычания нападающего, ни сипения задыхающегося стрелка, и лишь несколько белых перьев плавно спланировало вниз, но и те для людского глаза остались невидимы.


Вернувшись, разгоряченный Кразимион не нашел Лючию на прежнем месте.

- Ваша знакомая уехала с супругом, - привидение вынырнуло из шатра, где продавались ткани и женские побрякушки.


- Лючия замужем?! – такого расклада демон никак не ожидал.


– Я подслушала торговок. Ох, они шепчутся о таком неприличном, - Дуня хихикнула, прикрыв рот ладошкой.


Как бы ни желал лорд Росто сохранить в тайне свои «домашние дела», в городе вовсю сплетничали о его неудачах с женой, правда, упоминались совсем иные причины.


«Она любит другого, поэтому я не слышу зов? – растерянно размышлял демон, вполуха слушая торопливую речь привидения. – Значит, проклятию конец, и я зря столько лет провел на чужбине? Или Лючия вовсе не та женщина? Тогда зачем вмешались ангелы? И что там лепетал Андаэль?»


В пылу яростного броска на того, кто чуть было не отравил жизнь навязанной любовью, демон был настолько взбешен, что почти не различал внешние звуки. В его голове стоял непрерывный вой сонма горящих душ, за подлость несущих наказание в зоне «Возмездие».

Кразимион нахмурился, вспоминая, как его глаза заволокло кровавой пеленой, а весь мир, и даже бледные лица ангелов, окрасились в красный цвет. «Нет худшей доли, чем страдание от лживой любви».


- Говорят, он как мужчина немощен, - продолжала Дуня, не замечая отсутствующего взгляда демона, - поэтому лорд Росто такой злющий и на Лючию смотрит волком.


Кразимион вздохнул. О Лючии, как о проклятой, думать совсем не хотелось, их связывали слишком тяжелые воспоминания. Он и сейчас, столько лет спустя, различил пламя ненависти в ее глазах.


«Нет, это не она! Но ангелы… И этот чертов Андаэль со своими стрелами… А вдруг все-таки она? Но Лючия замужем за каким-то лордом Росто. Разве я Непотребник, чтобы влюбить в себя чужую жену? И зова нет. А вдруг… Но…»

Только поздно ночью, когда цирковой шатер покинули последние посетители, а у потрепанных ветрами балаганов потухли факелы, погрузив безлюдную площадь во тьму, демон пришел в себя. В трактире за углом гнусавые голоса затянули тоскливую песню, и Кразимиону до тошноты захотелось убраться из места, разбудившего в нем столько противоречивых чувств. Расправив крылья, демон резко взметнулся вверх и так высоко, будто желал присоединиться к молчаливым звездам, но вдруг обжегшись об их сияние, кувыркнулся и камнем полетел вниз. Он совершенно забыл о привидении. Болтающаяся на привязи Дуня, не имея возможности выпутаться из подола балахона, закрутившегося вокруг ее головы, светила в ночи панталонами, но упорно молчала, понимая, как ее милому другу сейчас плохо.

***


Стоя на склоне вулкана, Темный Владыка смотрел на текущую у его ног лаву. Горячий ветер трепал волосы демона и хлопал краем длинного плаща, который медленно тлел.


Сдвинутые подземными толчками камни добавляли шелеста в какофонию обычных для Обратной Стороны звуков. Утробное рычание горы, готовящейся залпом выкинуть в хмурое небо новую порцию огня, время от времени перебивалось шипением пара, вырывающегося из многочисленных трещин. К природным голосам примешивались разные по высоте крики грешников из зоны «Возмездие». Звучащие все вместе, они создавали иллюзию присутствия на странном представлении, где актеры и музыкальные инструменты исполняли ведомые только им партии.


Запах серы то усиливался, то убывал, волнами обволакивая статную фигуру правителя. В первые годы изгнания этот запах был чужд для него, но сейчас Темный Владыка наслаждался им так же, как когда-то ароматами цветущего Дивного сада.


- Кто она? – Владыка слегка повернул голову, давая тем понять, что знает о присутствии демона, неслышно подошедшего со спины.


- Иванка Пух, - через небольшую паузу, потребовавшуюся для поклона, произнес работник тайного архива, куда, кроме него, имел доступ лишь правитель Обратной Стороны.


- Какие странные имена у людей, - презрительно фыркнул Владыка и повернулся лицом к Дзенториану Всезнающему.


Демон, чьи седые волосы космами свисали по краям черной шапочки, натянутой так плотно, что голова напоминала яйцо крупной рептилии, вежливо улыбнулся.


- Продолжай! – кивнул Владыка и, сложив руки за спиной, устремил взгляд на тонущий в серой мгле город.


- В своем докладе демон Всевидящий достаточно точно определил эпоху жизни женщины, хотя опирался на такой непонятный мне признак, как фасон балахона. Разрешите не упоминать, какие пришлось сделать вычисления, но по истечении месяца бессонной работы, я понял, что единственным человеком, умершим, но не пришедшим к весам, может быть повитуха Иванка Пух. Она не числится ни в наших загробных книгах, ни в альманахах Заоблачного Царства. Ее нет и в учетных таблицах пограничников, где записываются ушедшие на Ту Сторону привидения. Иванки Пух нигде нет. Ее словно стерли.


- Как умышленно стерли и ее память, - Владыка задумчиво сощурил глаза и указательным пальцем потер ямочку на подбородке. Этот жест архивариус прекрасно знал: сейчас в голове Его Темнейшества просчитывались возможные причины тотального уничтожения личности.


- Круг замешанных должен быть крайне узок, - решился прервать размышления старый демон. Он слегка поморщился, когда его нога соскользнула с дрогнувшего от толчка камня. Владыка Тьмы, заметив боль на лице собеседника, поискал глазами подходящие валуны и, показав рукой на один из них, предложил:


- Разговор долгий. Давайте сядем.


Расположившись на горячем камне, старик расправил на коленях складки темного одеяния, перепоясанного лишь витой веревкой.


- Почему не носишь ремни? – вдруг поинтересовался Владыка.


- А ну их, натирают, - отмахнулся архивариус. И совсем по-стариковски проворчал: – И кому я должен доказывать свою значимость? Вашему Темнейшеству? Вы и так знаете, что я Первый из Первых. Пусть молодые меряются размерами рогов да количеством ремней, я свое уже относил.


Его Темнейшество кашлянул.


Старик поднял голову и спрятал в седых усах улыбку.


- Владыке Тьмы по статусу положено, - произнес он, успокаивая собеседника, в чьих отполированных пеплом и горячими ветрами походных рогах отражался вулканический огонь. Они не были такими огромными, как те, что Его Темнейшество надевал в тронном зале, но все же, превышали размеры рогов любого из обитателей Обратной Стороны.


- Как ты думаешь, кто стоит за стиранием личности? – вернулся к важной теме Владыка. – Наши или заоблачники?


- Есть одна догадка, - наклонился вперед архивариус, словно боялся, что и на этой рокочущей горе их могут подслушать. Его Темнейшество последовал примеру – наклонился так низко, как позволяли рога. – Я сопоставил некоторые даты, - прошептал старик. – И выходит, что смерть Иванки Пух приходится как раз на тот год, когда между нашими силами и силами Света произошла памятная вам битва, - тут Всезнающий опустил глаза, указывая на то место пониже спины, что сейчас Владыка грел на валуне, - а потому смею предположить, что Иванка…


Мощный взрыв вулкана, снесший верхушку его конуса, потопил слова архивариуса в грохоте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Темный Владыка долго мерил шагами заставленное книгам помещение, не заботясь о том, что за дверью застыл Советник по Черным Делам, пришедший к нему с докладом. Второе по значимости и размеру рогов лицо Обратной Стороны сгорало от любопытства, заметив в руках низшего демона, вышедшего из кабинета хозяина, еще дымящийся плащ.


«Зачем он ходил к Доминанту? - лихорадочно размышлял Советник, чувствуя себя обделенным. Именно так себя ощущают и демоны, и ангелы, и люди, когда мимо них проплывают тайны, в которые их намеренно не посвящают. Первый помощник Владыки знал, что к рокочущему вулкану, тонущему в газах и пепельной дымке, правитель отправлялся лишь в том случае, если не хотел, чтобы видели, с кем он встречается и о чем говорит. - Не касается ли тайное свидание Кразимиона? Во что опять вляпался любимчик Владыки?»


-      Заходи! - короткое приглашение заставило задумавшегося Советника вздрогнуть. Надежды прочесть что-либо по лицу Владыки не оправдались. Оно оставалось непроницаемым. - Что у тебя?


-      Доклад от Всевидящего, - Советник с поклоном протянул свиток, концы которого скреплял магический камень с горящими инициалами отправителя.


Попав в руки Владыки, камень треснул по линиям букв и осыпался мелкой крошкой, которая бесследно исчезла в пепле, устилающем полы дворца Тьмы.


Советник внимательно наблюдал за Его Темнейшеством, и торжествующая улыбка коснулась его лица, когда он заметил, как на какое-то мгновение глаза Владыки словно споткнулись на середине письма.


«А! Все-таки дело в Кразимионе!»


Когда главный демон не вернул письмо Советнику, а развеял его словно прах, тот едва сдержал зубовный скрежет. «Первый раз, когда за всю мою многовековую память ты уничтожил письмо, не дав его прочесть, я стерпел, но сейчас...»


-      Вы забыли передать сообщение для обязательной отметки у архивариуса, -Советник сопроводил упрек легким поклоном.


-      Некоторые письма просто должны исчезнуть, - ледяным тоном, заставившим заболеть позвоночник, ответил Владыка и хлопком ладоней погасил факелы, давая тем понять, что аудиенция завершена.


«Что происходит? - кричали мысли Советника, покидающего темный кабинет. - Что такого случилось на Той стороне, если Люций не доверяет даже мне? Надо бы послать своего осведомителя».


Через пару дней секретное письмо доставили Непотребнику, который тяжело вздохнув и напялив новые башмаки, пришедшие вместе с сообщением от Советника по Черным Делам, с сожалением покинул пагоду, отражающуюся в дивном озере, где на водной ряби вздрагивали такие изысканные лотосы.

Глава 15. Как демон и Дуня собирали сплетни

- Дуня, ветра нет. Давай разделимся: ты пойдешь к торговкам, а я в трактире посижу, послушаю, что говорят о лорде Росто.


Дуня позволила Кразимиону возиться с хитрым узлом ремешка, обхватывающего ее талию, но при этом глупо улыбалась.


- Уф, от вашей близости, милорд, меня прямо в жар бросает.


- Не дури. Ты не можешь чувствовать ни жара, ни холода, - занятый делом, демон не заметил, как привидение закатило глаза.


- Но вашу-то близость я чувствую. Я, какая-никакая, а женщина.


- В том то и дело, что никакая, - Краз, скрутив ремень в тугой моток, сунул его во внутренний карман плаща, и только после этого обнаружил, что привидение все еще висит перед ним, сверля злым взглядом.


- Давай, давай, пошла, - демон развернул «женщину» и легонько шлепнул по заду. Надувшее губы привидение, получив ускорение, поплыло в сторону площади. Демон же, посмотрев на свою ладонь, задумчиво повторил: - Я и говорю - никакая.

С утра обнаружилось, что Дуня вчерашние события не помнит, хотя книжку прочла. После расспросов выяснилось, что и записей о минувшем дне нет. Как, впрочем, не нашлась и чернильница, которую еще с вечера демон стащил в соседней комнате, где остановился сборщик налогов. Смахнув все на пустоголовость приведения, забывшего, что творило ночью, Кразимион кратко изложил ключевые моменты, иначе посылать лазутчика «найти то, не знаю что» было бы бессмысленно.


Описывая внешность Лючии, дабы Дуня узнала ее, если случайно встретит, демон совсем не обратил внимания на то, каким острым стал взгляд привидения. Да и въедливые вопросы, уточняющие, как и где пересекся он со своей старой знакомой, совсем не насторожили.

А тем временем в замке лорда Росто разыгрывалась драма.


Стоило Лючии выйти из опочивальни, которую она с недавних пор тщательно запирала, как столкнулась с поджидающим ее супругом. Никто не удивился бы, если бы увидел, что у лорда валит пар из ноздрей, словно у несущегося по заснеженному полю скакуна, до такого градуса кипения довела боевого командира непокорная жена. Лишь приезд нежданных гостей спас намедни Лючию от расправы.


- Ты на кого вчера пялилась? – прорычал человек, более похожий на буйвола, чем на высокородного лорда. Бритая голова, в сравнении с мощной шеей и не менее мощными плечами, казалась маленькой, и лишь надеваемый на время походов железный шлем, украшенный рогами, уравновешивал фигуру воина, но добавлял несомненного сходства с тем самым породистым быком. – Я все видел! Говори, это был сын судьи, что павлином прохаживался у позорного столба, или смазливый циркач, трико которого не скрывало его мужского достоинства?


- Милорд, где ваше достоинство? – Лючия сузила глаза и сделала шаг в сторону супруга. Тот немедленно отступил, стараясь сохранить прежнее расстояние. Его ладони, мозолистые от частого обращения с оружием, сжались в кулаки.


- Ты, ты та женщина, что уничтожила мое достоинство! Я хотел обойтись с тобой по-хорошему, но видно придется запереть и морить голодом, чтобы стала сговорчивей, и сама раздвинула ноги.


- Вам не поможет, даже если я сейчас же задеру юбки.

Лицо лорда пошло красными пятнами. Но когда Лючия подошла так близко, что между ее грудью и его торсом осталось расстояние с ладонь, и он кожей ощутил ее учащенное дыхание, позорно сделал пару шагов назад. «От беды подальше, - мысленно перекрестился лорд. - Вдруг, как и два дня назад, под ногами разверзнется пол? Или с потолка сорвется кусок штукатурки?


- Все из-за того, что ты ведьма! – лорд, поморщившись, потрогал свежий шрам на затылке. -  Что толку от твоей красоты, если ты любить не умеешь?


- Я умею, - выпалила Лючия, но тут же осеклась и через паузу пылко добавила: - Так же сильно, как и ненавидеть.


- Вот! Ты созналась! – затряс пальцем перед носом супруги лорд Росто. – Я вчера видел, как ты прятала среди альбомов записку для любовника, с которым до этого перемигивалась!


- Глупец! – топнула ногой Лючия. Ее распущенные золотистые локоны подпрыгнули, а досада окрасила лицо румянцем, отчего глаза стали казаться ярче. – Я сделала заказ на особую книгу, которую долго ищу. А вам следовало бы научиться читать, чтобы всякие нелепости не лезли в голову.


- Да я с детства в бою! Мне некогда ваши заковыристые писульки изучать! – достигнув высшего пика пунцовости, лорд обреченно махнул рукой и, крича на ходу: - Запереть леди! И не давать ей ни есть, ни пить! - поспешил по галерее, на закопченных стенах которой не осталось ни одного целого гобелена.


Услышав приказ мужа, Лючия метнулась назад в опочивальню, подхватила со стола купленный вчера альбом, и, ловко выбравшись в окно, для чего заткнула край юбки за пояс, понеслась в сторону одиноко стоящей башни.


- Я сама от вас запрусь, милорд! – прошипела она, влетев в узкую дверь, которая захлопнулась перед носом верных соратников Росто, кои заполонили весь дом сразу после свадьбы, поспешив на помощь попавшему в супружескую передрягу командиру. Правда, советы и наставления опытных мужей ни к чему не привели: консуммация так и не свершилась.

- О, какие я услышала сплетни! – Дуня качала головой и сладко жмурила глаза, словно только что отведала невероятно вкусное яство.


- Лорд Росто запер супругу в башне и приказал не давать ей еды и воды? – с иронией в голосе произнес демон, чье дыхание, сдобренное винными парами, ясно указывало, где он даром не терял время. Уютно устроившись у очага, он не только незаметно выцедил кувшин доброго вина, но и, шепнув на ухо одному из завсегдатаев трактира, что его жена шлюха, вызвал гневный спор и небольшую потасовку между бездельниками, что собрались выпить и поточить лясы. Когда представление закончилось, и все вновь стали друзьями, к компании присоединился конюх из замка Росто. Он по давней привычке заглянул в трактир и за кружкой пенного эля поделился с собутыльниками горячей новостью о пленении в сторожевой башне строптивой девицы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

-      А вот и нет! - пока демон и привидение выбирались за город, чтобы их беседе никто не помешал, Дуня прыгала от нетерпения, желая как можно быстрее выдать свою вариацию произошедшего в замке Росто. - Не лорд запер ее, а Лючия сама закрылась! Уже и мастера привозили, что легко может открыть любые замки, и таран применяли, но ничего не получилось! Кто-то предложил даже поджечь дверь, чтобы выкурить затворницу, но супруг воспротивился, вспомнив, что, если та задохнется, он лишится богатств. «Не будем торопиться! - крикнул лорд собравшимся у башни людям. - Захочет пить, сама выйдет!»


Демон, голова которого кружилась от хмельного вина, с улыбкой слушал как привидение в лицах рассказывает историю. Он лежал под раскидистым деревом, в ветвях которого скакала какая-то смелая пичужка, и наслаждался покоем, вдруг поселившимся в его душе.


«Нет, не Лючия та проклятая, не Лючия! - мысли плыли, иногда сталкивались между собой, но не волновали, как вчера. - Зова-то нет! А девчонка Рондвилл мужа не любит! Значит, ее сердце свободно. Могла бы и позвать, но не зовет! А вчерашняя остановка моего предательского сердца - это ерунда! И до трех сосчитать не успел, как оно вновь застучало. Все из-за неожиданности, а вовсе не потому, что девчонка Рондвилл приглянулась. Да и она ненавидит меня и только!»


-      Правда, Лючия красивая? - вдруг вырвалось из уст Кразимиона.


Привидение запнулось на полуслове.


-      Да вы никак в замужнюю деву втрескались? - с обидой произнесло оно. -Нехорошо это, позорно.


-      Почему сразу втрескался? Я знать ее не знаю, да и увидел в первый раз... С чего бы влюбиться?


А перед глазами плыло прекрасное лицо, обрамленное золотом волос, причудливо собранных у ушей и едва закрытых прозрачной вуалью. Краз словно наяву наблюдал, как нежный румянец заливает щеки Лючии, и слегка приоткрываются в удивлении ее губы. Поцеловать бы такие.


Толчок по плечу заставил сфокусировать взгляд.


-      Милорд, сотрите с лица глупую улыбку! Смотреть противно! - Дуня висела над ним, уперев руки в бока. Лицом к лицу, ногами к ногам. Еще чуть-чуть и лежала бы на демоне.


-      Так не смотри, - вяло огрызнулся Кразимион, и грезы, сдобренные винной отрыжкой, опять увели его к прекрасным глазам повзрослевшей Лючии. «Глазки васильковые, волосики золотые», - вспомнил он слова поварихи, чья объемная грудь не шла ни в какое сравнение с яблочками полушарий стройной Лючии. «А тонкая талия? А плавный переход к бедрам, которые так и просятся, чтобы по ним провели ладонями?»


-      Милорд, это что такое? - привидение в ужасе показало на то место, что находилось чуть ниже демонова пупка. Хотя и было оно прикрыто плащом, топорщилось так же странно, как оттопыриваются штаны от страстного желания обладать женщиной.


-      Дура, - мечтательно вздохнул Кразимион, силой воли удерживая изображение плавных изгибов девчонки Рондвилл, - это твой скрученный ремешок. Достань из кармана и привяжись. Вечереет, скоро подует ветер.


Демон не слышал, как ворчала Дуня, обзывая его последними словами, вытирала с лица несуществующие слезы и шмыгала носом. Какая женщина не поймет, что перед ней находится влюбленный мужчина?


-      Лишь раз увидел и без головы остался, - шептала она, повязывая ремень вокруг талии. - И что в этой леди хорошего? Мужа до безумия довела, теперь за моего лорда взялась. Вот я ей!


Кразимион спал, а улыбка продолжала блуждать по его счастливому лицу, что злило Дуню еще больше.


-      Не отдам в чужие руки, - решила она, встряхнув копной непослушных волос. - Раз не Лючия та самая проклятая, то нечего ей на посторонних демонов заглядываться. Говоришь, вчера она на тебя глаза таращила? Ничего, я быстро ей их закрою!


Привидение свято верило, что Кразимиону предстоит лишь найти проклятую и, влюбив в себя, снять чары. Ответных чувств демона в своих мыслях Дуня никак не допускала. Мол, не входит это в список дел, которые ее милорд обязан выполнить. Снял проклятие, и до свидания! Каждый живет свей жизнью. Радостно и счастливо. Да и вообще, раз за все время пути он ни на одну бабенку не взглянул, ее компании ему вполне достаточно. А тут вдруг такое! И глазки щурит и глупо улыбается!


«А может, Андаэль все-таки успел пальнуть, а демон не заметил и теперь мается от навязанной любви? - строила предположения Дуня, сторожа сон Кразимиона и беспокойно поглядывая на темнеющее небо. - Уф, одно другого не лучше!»


Смутное беспокойство, что милорд так и не проснется, а прошедший день вылетит из ее головы, потому как записать события она не успеет, заставило взять в руки камешек и начать выводить каракули на стволе, благо дерево было гладким и легко поддавалось.


«Врешь, не уйдешь! - мстительно думала Дуня, кряхтя от усердия. - Уж тебя-то, Лючия, я ввек не забуду!»


Проснувшись от холода, Кразимион удивленно протер глаза и, так и не поняв, где находится, взметнулся в небо. Дуня, не заметив пробуждения милого друга, лишь ойкнула, когда ремень выдернул ее из травы, как рыбку из пруда.


-      Что я? Где я? - вертелся Краз, не давая привидению взять полет в свои руки. И лишь когда на городской башне часы пробили пять раз, демон догадался, куда ему следует лететь. Постоялый двор, где он всегда находил удобную постель, располагался неподалеку.


Приземление парочки, связанной ремнем, словно пуповиной, ознаменовалось значимым событием - первые солнечные лучи, мазнув по остроконечным крышам городских зданий, начисто лишили Дуню воспоминаний о надуманной ревности к Лючии, а заодно и об испещренном записями дереве. И это обстоятельство еще сыграет свою зловещую роль в жизни супруги лорда Росто, даже не подозревающей о существовании бестолкового привидения.


-      Я Алая Заря, я Алая Заря, - пела Дуня, свесив ноги с подоконника, пока не получила скрученным полотенцем по спине.


-      Ты - Дуня! Читай свою книжку! Демонов огонь, как у меня болит голова...

Глава 16. Отчего люди не летают?

Во рту Кразимиона было кисло даже после двух кувшинов молока. В каждом суставе затаилась такая лень, что хотелось закопаться где-нибудь в стоге сена и забыться сном на неделю. Но разве беспокойное привидение даст?


Дунины прозрачные пальцы тянули демона за ресницы, пытаясь разлепить зажмуренные глаза. Получив хороший шлепок, привидение отлетело в сторону и, уже боясь приблизиться, заныло:


- Милорд, нам пора на площадь. Вдруг сегодня проклятая дева вздумает прогуляться, а вы тут, распластавшись, лежите? Расчесались бы, а то волосы в сплошной колтун сбились. И вообще, вы вроде скошенной травы: и стойкости нет, и цвет потеряли.


- Видимо человеческое вино для демонов яд, - промямлил Кразимион, сглатывая вязкую слюну.


- И где вы успели его набраться? – Дуня листала книжицу, пытаясь отыскать нужную запись.


- Вот черт, - выругался демон, понимая, что два дня из жизни привидения безвозвратно утеряны. Пересказывать встречу с Лючией и битву с ангелами по второму кругу ужас как не хотелось, да и следующий день, когда они с Дуней собирали сплетни, даже вспоминать было противно.


«Теперь я знаю, чтобы вытащить подноготную у недругов, следует пытать их паршивым вином из трактира у площади», - гася тошноту новой порцией молока, лениво размышлял Краз.

После прыжка в холодной речную воду, сознание понемногу начало возвращаться, и Кразимион, радуясь, что у оставшейся «караулить вещи» подруги короткая память, гнал даже от себя воспоминания вчерашнего вечера.


«Только в отравленный ядом мозг могла прийти такая дурная мысль, что девчонка Рондвилл хороша собой. Я ведь люблю, чтобы мяса в женском теле было побольше», - словно в подтверждение, перед глазами всплыла фигура кухарки Магды: ее грудь, что не вмешалась и в две демоновы ладони, и задница, размер коей даже ладонями не измерить, и вообще…


 - Нет, - мотнул головой демон, сея град капель вокруг себя, -  нужно гнать мысли  о девчонке Рондвилл. Я скорее соглашусь, что мой идеал Дуня.


- Что вы сказали, милорд? - всполошилось привидение, услышав свое имя. До этого Дуня усиленно размышляла, внутренним чутьем нащупывая, что в мозаике под названием «воспоминания привидения» что-то не складывается.


- Я говорю, ты мой идеал! – выкрикнул демон и в очередной раз ушел под воду, надеясь смыть ненужные фантазии о нежных устах и плавных изгибах фигуры повзрослевшей Лючии.

А Дуня достала из кармана плаща Кразимиона чернильницу, которую он озаботился прихватить в лавке у менялы, и принялась зарисовывать плавающего голышом демона. Хоть и приказал он отвернуться, когда входил в воду, Дуня не смогла себе отказать в подглядывании. На странице появлялись анатомически верные рисунки обнаженного мужчины, красотой сравнимого разве что с теми ангелами, что сейчас затаились на другом берегу реки, думая, что стебли камыша их плотно скрывают.


Помахав Фиму и Анхелю рукой, отчего те густо покраснели и суетливо закопались в траву, Дуня вернулась к своему занятию, с особой тщательностью вырисовывая мускулистый торс пловца.

- А зачем мы пойдем в замок? – привидение растопыренными пальцами расчесывало длинные волосы демона. Он же возился со своими многочисленными ремнями: нечасто ему удавалось искупаться полностью раздевшись.


- Там живет моя старая знакомая Лючия, - Краз старался говорить равнодушным голосом, припоминая странную вспышку ревности привидения. - Я рассказывал тебе о дочке Рондвиллов. Сейчас она подросла и вышла замуж за лорда Росто. Надо бы посмотреть, как она устроилась.


- Зачем? – Дуня нахмурила брови, а ее пальцы замерли в гуще подсыхающих волос.


- Я ей должен: когда-то давно представился ангелом-защитником, но не смог уберечь ее родителей от гибели.


- Надо же! – пятерня продолжила свое неспешное движение по длине волос. – И у демонов есть сострадание.


- Сам не знаю, откуда оно берется. Только что его не было, и вдруг сильно захотелось узнать, не обижают ли девочку.


- Мда? – задумчиво проговорила Дуня и подняла глаза туда, где Анхель выделывал причудливые пасы руками, а сам пристально смотрел на ковыряющегося с пряжками Кразимиона. Отвлекшись от расчесывания волос на минуту, привидение, макнув перо в чернильницу, чиркнуло несколько слов в памятной книжице. Так и не сложив мозаику, оно решило делать записи важных событий как можно чаще, подозревая, что другой возможности может и не представиться.

- Ох, и ничего себе! – присвистнул демон, оглядывая суровых воинов, стоящих плотным кольцом вокруг одинокой башни.  – Похоже на осаду.


- Осада и есть, – также тихо проговорило привидение, указывая на здоровенного мужчину, что задрал голову вверх, всматриваясь в одинокое окно под самой крышей сооружения. Демон даже не стал спрашивать, откуда Дуне известно, как выглядит осада. Разбираться с путаницей в ее мозгах себе дороже: вдруг всплывут события вчерашнего вечера?


Здоровяк сложил ладони воронкой и закричал:


- В последний раз прошу, выходи! Не выйдешь, голодом заморю, чертовка!


Сверху полетел какой-то предмет. Пущенный ловкой рукой, он разбился о лысый череп воина и ошметками разметался по его широченным плечам.


- Смотри-ка, точно попала, - улыбнулся Краз, понимая, что «предмет» был ничем иным, как гнилым яблоком. – На мне, видать, руку набила.


Мужчина, нахмурившись, смахнул коричневую жижу с макушки, но только сложил руки у рта, чтобы вновь приступить к угрозам, как получил еще одним «снарядом», прилетевшим уже в лоб.


- Шлем, - коротко сказал воин, не тратя время на смахивание следов неудачи. В протянутую руку лег тяжелый рогатый шлем. Поспешив на помощь, старый слуга с подобострастием во взгляде стер фруктовую гниль и надел на голову хозяина толстый тканевый чепец.


- Вот и хорошо, что волосиков нет, - стараясь найти хоть что-то положительное в унизительной ситуации, шептал слуга, - иначе и не вычесали бы…


Поддерживая шлем за рога, совместными усилиями насадили его по самые плечи.


- Ха-ха-ха! – донеслось сверху, и в воздухе отполированным бочком сверкнул тяжелый пестик для растирания сухих трав. Громко звякнув о шлем, он отрикошетил к башенной стене, выщербив из нее каменную крошку. Не выдержав столь значительного удара о голову, могучий воин рухнул навзничь, и все увидели, что рог на его шлеме выгнулся в другую сторону.


Когда павшего командира подхватила дюжина рук, спешащую в дом процессию с высоты башни провожала взглядом девушка, чье лицо было густо перепачкано сажей. Золотистые волосы, небрежно скрученные на затылке, скрепляла длинная художественная кисть, добавляя образу непорочной супруги лорда Росто особой воинственности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

-      Милорд, закройте рот, иначе все заметят, как вы пускаете слюни...


-      Глупости! Никто меня не видит, - пришел в себя Кразимион, отгоняя только что увиденный образ. Та дева, что предстала перед ним на ярмарке не шла ни в какое сравнение с «чертовкой» из башни. У демона от восхищения даже закололо где-то под лопаткой и отдало в левую руку.


«Нет-нет, это не сердце, - успокаивал он себя, продолжая пялиться на опустевшее окно. - Это я в холодной реке перекупался».


-      И о каком открытом рте ты говоришь? Я даже слова произношу сквозь зубы, - для достоверности именно так и прошипел демон, но, оглянувшись, понял, что говорит с воздухом - Дуни и след простыл.


Привидение по спирали облетало башню, держась для верности за каменные выступы. Отвязанный ремешок бесполезной лентой валялся у ног Кразимиона.


-      Эх, жаль, сгоряча пестик выкинула! Чем теперь следующий ингредиент доводить до нужной субстанции? - ворчала Лючия, высыпая в ступку порцию золы, смешанную с чем-то кроваво-красным. Разложенный на столе альбом пестрел рисунками трав, лягушачьих лапок и вороньих голов. Под колбой с кипящей черной жидкостью прыгал беспокойный огонь. Запах дыма смешивался с ароматом яблок, горкой лежащих в углу помещения.


Подслушивающая у окна Дуня встрепенулась на слове «ингредиент». Ее буйное воображение нарисовало окровавленного демона - ингредиента проклятия, которого непременно довели бы до субстанции, не кинь чумазая девица тяжелый пестик в своего мужа.


-      А кто бы тебе дал до него дотронуться? - грозно произнесла Дуня, вставая в позу «сейчас меня рванет», то есть уткнула кулаки в крутые бока.


-      Ох, матушки, напугали! - ахнула Лючия, ловя ступку, которая все же опрокинулась на альбом, засыпая его странным (на Дунин взгляд) содержимым. Спасая рисунки, девица задела локтем колбу и, обжегшись, отпрянула. Качнувшийся сосуд, не удержавшись на горелке, полетел вниз и, хлопнувшись об пол, разлетелся на осколки. Тяжелый запах мертвечины вытеснил сладкий яблочный аромат. На какое-то мгновение в воздух поднялась черная пелена, принявшая форму распахнутого вороньего крыла, но тут же осыпалась пеплом.


-      Черт! - Лючия в бессилии упала в стоящее у стола кресло. - Труд двух дней коту под хвост, - оглянувшись на приведение, махнула рукой. - Почему висите за окном? Вплывайте, а то ветер унесет.


-      Вы меня видите? - Дуню от удивления покинул воинственный настрой, и она перешла на «вы». - Ой, как приятно! Мне очень не хватало женского общества. -Она суетливо метнулась в комнату и заняла стул напротив Лючии.


Та улыбнулась, видя, как привидение тщательно расправляет ткань балахона, боясь его в сидячем положении измять.


-      Как вас зовут? - поинтересовалась Лючия, вытаскивая из волос рисовальную кисточку. Коса тяжело упала за спину. Тряхнув головой, девушка облегченно откинулась на высокую спинку, а руки, испачканные сажей, положила на подлокотники. - У меня есть пара минут, прежде чем я опять возьмусь за опыты. Поболтаем?


-      Я Дуня. Это как песнь ветра, - начала Дуня, но заметив причудливо изогнутые колбы, баночки с заспиртованными лягушками, мешочки с чем-то пахучим, разложенные по полкам вдоль стен, отвлеклась. - Ой, как интересно! Впервые в жизни вижу женщину-алхимика!


В голосе привидения слышалось благоговение, хотя Дуня не имела представления, откуда вообще знает, кто такие алхимики.


-      Нет-нет, что вы, леди Дуня, алхимические опыты в нашем королевстве запрещены. Я работаю совсем над другим. Вы, наверное, заметили, что мою башню осаждают люди мужа? И как выбраться из нее, если только не по воздуху?


-      Стать привидением? - Дуня расширила глаза, ужасаясь своей догадке. - «Ох, не зря здесь пахнуло мертвечиной!»


-      О, нет, - покачала головой девушка и с тоской посмотрела за окно, где носились изящные ласточки. - Отчего люди не летают?


-Ась?


-      Я спрашиваю, отчего люди не летают как птицы? Я взлетела бы в вышину и покинула это проклятое место.


-      А ножками? - решила уточнить Дуня, не понимая к чему крылья, если можно обойтись тем, что даровано природой. - Обмануть вашего мужа и сбежать.


-      Пробовала. За мной всюду следуют его люди. Шаг в сторону и я уже в цепких руках. А мне так хочется свободы. Я в этом замке задыхаюсь. И еще, - Лючия отчего-то запнулась и покраснела, что было заметно даже через черные мазки на лице, - мне нужно кое-кого отыскать. Я встретила его в воскресенье на ярмарке. «Уф, спасибо всем богам! Она говорит не о моем демоне! Я бы обязательно записала, если бы мы встретились с леди Росто на ярмарке», - Дуня излишне внимательно рассматривала девушку, пытаясь под пятнами сажи разглядеть, красивая ли «старая знакомая» Кразимиона, которая, оказывается, совсем не любит мужа и мечтает от него сбежать.


-      Вы не торопитесь? - Лючия встала и, скрутив косу, воткнула в нее кисточку. - Если нет, то, наверное, не будете против, если я займусь делами? Меня несколько подгоняет время...


-      Конечно-конечно, - активно закивала Дуня, наблюдая, как Лючия сметает метлой осколки в кучу. - Я до воскресной ярмарки совершенно свободна.


Установив на горелку новую колбу, Лючия налила в нее воды. Посмотрев на дно кувшина, вздохнула.


-      Совсем мало осталось, - пожаловалась она. - Ни умыться, ни попить. Вдруг опыт не удастся, а для следующего воды не хватит? Если бы я не уронила колбу, то сегодня ночью наверняка вылетела бы из башни.


-      Как это? - опешило привидение, внимательно наблюдая за действиями новой знакомой. Лючия открыла плоскую коробку, на дне которой застыли высушенные тела ночных бабочек, сняла несколько штук с булавок, оторвала крылышки и бросила их в кипящую воду. Следом в колбу полилась темная жидкость, отмеренная серебряной ложечкой. На бумажке, прикрепленной к горлышку бутылки, привидение различило рисунок жабы.


-      А вот так! Я нашла магический способ обрести крылья, - Лючия сняла с крючка пучок черных перьев, перевязанных лентой, и, выбрав самое длинное, подожгла. Когда перо превратились в пепел, стряхнула его в ступку, закинув туда же несколько красных ягод, по-видимому, страшно ядовитых, так как доставались они из банки с помощью длинных щипцов. - В этом мне помог альбом, купленный на ярмарке.


Лючия по закладке открыла нужную страницу и ткнула пальцем в рисунок, где на фоне большой луны летел человек.


-      Мне никак не удавалось овладеть магией полета, пока не наткнулась на этот рисунок. Увидев человека с крыльями ворона, а не с перепончатыми крыльями летучей мыши, я догадалась, что все время добавляла не тот ингредиент. Вот, смотрите, здесь написано, что только пепел воронового пера, растертый с волчьими ягодами, и разведенный в отваре из крыльев ночного мотылька способен осуществить человеческую мечту о полете. Но магия действует кратковременно и только в ночное время. Так что я должна поспешить.

Лючия ложкой вместо пестика раздавила волчьи ягоды и вывалила содержимое в колбу.


-      Варить крылья мотылька нужно два дня, - пояснила она, - а на яблоки я уже смотреть не могу. Но из еды, а теперь и из воды, ничего другого нет. Хорошо хоть ими по старой привычке запаслась, иначе пришлось бы сдаться супругу.


-      В этом у привидений есть явное преимущество, - авторитетно заявила Дуня. -Нам вообще ничего не нужно. И мы ни от кого не зависим. Тем более, от мужчин, от которых одно зло, - добавила Дуня в качестве женской солидарности с Лючией.


-      Я в том числе, неблагодарная? - донеслось от окна.


Женщины от неожиданности закричали, и на пол хлопнулась очередная кипящая колба, вновь заполонив воздух запахом мертвечины.


-      Ну что за невезение, - всхлипнула Лючия, но, обернувшись и узнав в сидящем на подоконнике мужчине лже-ангела, закрыла ладонью рот.


А демона, при взгляде в ее бездонные глаза, шибануло такой волной боли, что он, хватаясь за сердце, полетел с башни вниз головой, ни разу не попытавшись взмахнуть крыльями. Пыль, поднятая от удара бесчувственного тела оземь, и полный ужаса крик, поддержанный многоголосыми заунывными стенаниями, заставили бравых воинов в страхе разбежаться, разомкнув тем самым осадное кольцо.

Глава 17. Ведьма или не ведьма?

«Донос.


Ваше Наисветлейшее Светлейшество!


Свершилось!


Бедняжка Лючия, испугавшись неожиданной встречи с Кразимионом, чувства к которому тщательно скрывала, утратила власть над своим сердцем!


Пропустив три удара, оно так сильно заныло от любви к демону, что Кразимион, услышав его зов, не смог совладать с собой и сверзнулся с высокой башни. Находясь в беспамятстве, он с силой хряпнулся о землю и чуть было не помер.


Мы уже думали, что все потеряно, а потому принялись рвать на себе перья и горестно плакать. Но наше отчаяние возымело полезное действие: воины, что караулили башню, заслышав крик Лючии, вой привидения и наши стенания, разбежались прочь, и дочь Света беспрепятственно смогла втащить демона в свое убежище. Теперь она сидит у ложа и кладет примочки на ушибленную голову Кразимиона, а ваши вернее рабы, дабы никто из затворников не испытывал нужды, потихоньку нагнали облаков и дождевой водой заполнили все емкости, что для этих целей содержались на крыше.


Радеем, чтобы демон пришел в себя и осознал, что Лючия и есть искомая жертва проклятия. Одного сильно опасаемся: как бы Кразимион не повредился мозгами и начисто не забыл, для  чего столько лет блуждал по Той Стороне.


P. S. Как там поживает бедняжка Андаэль? Помогли ли магические белила закрасить видимые следы клятвы демону? Особо ангела любви не ругайте, ибо положение всем нам представлялось безвыходным.


Ваши верные С. Фим и Анхель».

«Доклад.


Ваше Темнейшество!


Зов Кразимионом получен, но он оказался такой сокрушительной силы, что сшиб его с ног. Видимо, стрела, поразившая дочь Света двенадцать лет назад, содержала усиленный заряд любви, рассчитанный исключительно на Высшего демона.


Кразимион пришел в себя сразу же после падения с башни, но продолжает делать вид, что находится в беспамятстве. Очень верное решение: только так можно узнать, что у женщин на уме.


Побывав украдкой в башне, я сделал несколько открытий: Лючия занимается магическими опытами с применением ядовитых ягод, крови жаб, высушенных крыльев летучих мышей, что, на мой взгляд, не свойственно истинной дочери Света. Как бы такие наклонности, вкупе с твердым характером и отчаянной смелостью, не сделали Лючию привлекательной для Кразимиона.


Существует и другое опасение. Дочь Света, отложив испытываемую прежде ненависть, проявляет о раненном Кразимионе большую заботу. Мною были замечены задумчивые взгляды, ласковые движения руки по овалу его лица, мечтательное накручивание локона на палец и другие признаки влюбленности.


Вывод: Нам следует задуматься, какие меры предпринять, если интерес сторон друг к другу не спадет даже после прохождения ими через Порог, снимающий всякую наносную магию. Если кратко: шеф, что будем делать, если они действительно полюбят друг друга?


P. S. Проклятый дождь льет третьи сутки. Промок и замерз.


Агент тайного посольства на Той стороне


Д. Всевидящий».

***


- Дуня, это вы повыдергивали страницы из книги? – Лючия листала фолиант, который нашла стоящим на полке вверх ногами. – На что вам?


Дуня закрыла ладонями глаза, стыдясь своего поступка. Если бы она могла, исчезла бы вовсе, лишь бы не отчитываться перед девчонкой, все три дня не уступающей ей место возле ложа милого друга. Но нужно держать лицо. Пока демон зависит от Лючии, Дуня должна оставаться приветливой и прилежно исполнять роль милой компаньонки.


- Я не помню, - выдохнуло привидение, применив спасительную отговорку. - «Ну почему же милорд не приходит в себя? Уж он-то раздобыл бы мне чистую бумагу, и тогда не пришлось бы писать на полях вырванных страниц».

Хотя «старая знакомая» Кразимиона уже знала об утренних провалах памяти, она ни разу не застала Дуню за чтением мемуаров. Мало того, даже не подозревала, что оные существуют. А Грозовое Облако, Вечный Дождь или Кто-То-Там-Еще, кем привидение представлялось, пока не заметит собственноручно выцарапанное на стене сообщение: «Имя тебе Дуня. Ткни пальцем себе в грудь!», просто боялось, что шустрая девица, воспользовавшись моментом беспамятства, приберет заветную книжицу к рукам. Навряд ли после этого она продолжит улыбаться. Если вообще, узнав, что о ней пишет привидение, не развеет его по ветру. А Лючия и не такое может. В этом Дуня не сомневалась.


Она видела, как втащив тяжеленного демона в башню, девчонка несложными пассами замуровала вход. Такую дверь ни тараном, ни отмычкой не возьмешь. А если вспомнить прошедшую ночь, то вообще призрачные мурашки по спине поползут. Лючии стоило лишь высунуться в окно, к которому ее муженек, пытаясь взять приступом башню, подтащил огромную лестницу, как у той все ступеньки вместе с взбирающимися по ним воинами вниз осыпались. Ох, и крику было!

- Если еще раз замечу, что вы портите мои книги…


Но Дуня не дала договорить, не желая знать, какая кара ее постигнет, если ей когда-нибудь вздумается рассердить ведьму.


- Да там были только какие-то дурацкие картинки и несколько циферек!


- Ах, значит, все-таки помните, как выдирали страницы? – пришла очередь Лючии встать в позу «сейчас меня рванет». Дуня взметнулась вверх и скрылась за перекрещивающимися балками, отчего собеседнице пришлось задрать голову. – А ничего, что благодаря вам, я утратила важную часть заклинания, как вывести врага на чистую воду?


«О, божечки! – метнулась в голове привидения радостная мысль. – Как вовремя я исписала эти странички, иначе меня непременно вывели бы на чистую воду!»


До сих пор Дуня ни взглядом, ни действием не выдала, что знакома с демоном.


Неизвестно, чем бы закончилась перепалка, если бы Краз вдруг не «пришел в себя».

***


Ему очень хотелось есть, но приходилось притворяться мертвым. Три дня – это тот срок, за который любой демон окрепнет после ранения и сможет понять, каких поступков ждать от горящей ненавистью женщины.


Лючию следовало бы назвать разумной и сдержанной, но поселившееся рядом привидение и не такую способно разговорить или довести до белого каления.


- Еще раз я встретила моего чернокрылого ангела в монастыре, - в первый же вечер, поддавшись на уговоры Дуни, делилась воспоминаниями Лючия. Тут Кразимион слегка напрягся, опасаясь, что его призрачная подруга все-таки захочет пояснить обманутой Лючии, кто есть ангел, а кто демон, но она лишь подсказала:


- Не называете его «Мой-Чернокрылый-Ангел». Слишком длинно. Пусть будет просто «милорд».


- Милорд? Пусть будет милорд, - согласилась Лючия. – В тот день я чуть не уверовала, что происхожу из рода ведьм, ведь только они могут общаться с потусторонними силами. Но по рассказам настоятельницы, ведьмы якшаются с бесами, но никак не с ангелами. А ведь я, будучи ребенком, была прямо-таки одержима милордом. Представляла, как он укроет меня своим крылом, если случится беда, как успокоит и споет тихую песнь, если мой сон потревожат кошмары. Но мало ли чего могут надумать маленькие девочки…


Лючия замолчала. Поправила одеяло, которым был укрыт Кразимион.


Заботливая рука нечаянно коснулась обнаженного плеча, и демон чуть не выдал себя. Для него стало мукой любое прикосновение Лючии. Краз едва сдерживался, когда она расстегивала его многочисленные ремни, чтобы осмотреть искалеченное падением тело.

-      Когда случилась беда, никто не накрыл меня крылом, не спел и не успокоил. Я придумывала причины, оправдывая его отсутствие, беспокоилась, не случилось ли чего с моим ангелом. И тем больнее было увидеть, как он безмятежно гуляет по монастырскому саду, ест яблоки, греется на солнце. По-прежнему красивый и здоровый... Я подкараулила милорда и выплеснула на него всю накопившуюся боль, но не заметила в его лице и толики сожаления или раскаяния. Лишь холодный взгляд и недоумение, как я, букашка, посмела ударить его. Как оказалось, я ничего для милорда не значу. Я - пустое место. И тут ненависть накрыла меня с головой. Именно тогда я решила, что обязательно найду его и отомщу.


-      Надеюсь, вы не собираетесь мстить прямо сейчас? - живо поинтересовалось привидение, на всякий случай присмотрев метлу, которой можно отбить атаку обиженной женщины.


-      Лежачего врага не бью, - успокоила мстительница Дуню. А демон мысленно возблагодарил небо, что имеет возможность заживить раны и ушибы, прежде чем ему начнут жестоко мстить. «Ох, я обожаю ее!» - как-то не вовремя мелькнула шальная мысль.


На второй день «беспамятства» демона, привидение, накричавшись спозаранку, —наконец-то заметило накарябанное на стене сообщение и заткнулось на пару часов, дав всем передышку.


Кразимион всю ночь горел, и Лючии пришлось часто менять мокрую повязку, благо за окном с вечера зарядил дождь. Обессиленная, она под утро провалилась в сон и не заметила, как оказалась в одной кровати с врагом. Враг затаил дыхание и даже попытался остановить сердце, барабанившее в груди с удвоенной силой, но голосящее привидение не дало Лючии долго погреться под его боком. Найдя себя лежащей чуть ли не в обнимку с лже-ангелом, леди Росто поспешно перебралась в кресло и уже там досматривала странные сны, где взгляды с тихой радостью перекрещивались, а губы опалялись поцелуями.


Немного отдохнув, Лючия наложила резко пахнущую мазь на раны «ангела» и, убедившись, что его жизнь вне опасности, вернулась к столу, где из колбы со вчерашнего дня выпаривалась жидкость. Сверяясь с записями в альбоме, добавила млечный сок и растолченные пушинки одуванчика и, убедившись, что варево окрасилось в черный цвет, заткнула колбу пробкой.


-      Извините, леди Лючия, а вы точно не ведьма? - поинтересовалось привидение, пряча свою памятную книжицу за шиворот. - Простой человек навряд ли сможет замуровать дверь и взлететь на крыльях ночной бабочки. И вообще, судя по тому, что хранится на этих полках, вам самое место на костре.


Леди Росю юрько усмехнулась.


-      Пожалуй.


Впервые она задумалась о том, что не такая как все, еще в детстве, но убедилась в своей исключительности в монастыре, куда и заявился чернокрылый ангел. Ни монахини, ни послушницы не видели его, хотя незваный гость часами сидел в трапезной,греясь у очага.


Когда ангел в очередной раз исчез, Лючия сильно заболела. «Она уже вчера бредила, представляя, что говорит с кем-то незримым», - пожаловалась настоятельница, и сиротку закрыли в келье, боясь, как бы лихорадка не перекинулась на остальных. За все время болезни Лючия видела лишь монахиню, разбирающуюся в травах. Ее отвары сбивали жар, и в недолгие перерывы между приступами озноба девочка могла насладиться разговором с интересным человеком. Именно монахиня-знахарка дала ей ключи от подвала, где хранились старые книги, и Лючия, хоть и задыхалась от кашля, часами там пропадала.


Как-то, задев шаткую стопку, моментально рассыпавшуюся у ее ног, Лючия выудила на свет необычную книгу. Переплет из тончайшей черной кожи, странные рисунки и незнакомый язык вызвали страстное желание понять, о чем говорится в —таи1 icTDOi и юм фолиа! ггс.


-      Я, можно сказать, своровала ее, - улыбнулась Лючия, вспоминая, как боясь, что ей запретят читать черную книгу, спрятала ее под шаль, в которую куталась, спускаясь в подвал. - А ночью, когда все спали и не могли обнаружить горящую свечу, я открывала пахнущую плесенью находку. Сначала я ничего не понимала и просто листала страницы, рассматривая загадочные рисунки. Отчего-то я злилась, словно только от меня зависело, откроется мне тайна чужого языка или нет. А однажды, когда глаза уже закрывались, и я лишь усилием воли заставляла себя смотреть на страницу, произошло нечто странное. - Тут Лючия обернулось к привидению, зависнувшему за ее спиной и с опаской наблюдающему за манипуляциями женщины-алхимика: - Дуня, вы грамотная, а потому, возможно, помните, как сливаются буквы, когда клюете над книгой носом?


Дуня на всякий случай кивнула.


-      Вот и я, засыпая, уже не различала, где кончается рисунок, и начинается текст, как вдруг буквы поплыли, стали расправляться, заново перевиваться, и я обнаружила, что понимаю не только то, что написано, но и вижу совершенно иной рисунок, который буквально проявился из путаницы линий. От испуга, что происходит нечто запредельное, я моргнула... и убедилась, что видела лишь сон. Лежащая передо мной книга оставалась прежней, а я опять ничего в ней не понимала. Утром я выслушала нарекания за истраченные свечи, а потому была наказана на неделю, и уже читать ночами не могла.


-      А потом? - заволновалось привидение, видя, что Лючия замолчала и, проверив горелку, развязывает фартук. Девушка, улыбнувшись привидению, выбрала из кучи в углу годные яблоки, помыла их в собранной дождевой воде и, выглянув в окно и убедившись, что воины никуда за ночь не делись, уселась в кресло у кровати.


Дуня отказалась от предложенного яблока, и, расположившись у неподвижного демона под боком, приготовилась слушать.


-      Когда мне выдали новую свечу, я тут же взялась за книгу. Я щурила глаза, скашивала их к носу, но на странице ничего не происходило. Ровно до тех пор, пока меня не потянуло ко сну, - Лючия с хрустом откусила яблоко. - Не буду подробно рассказывать, что я вычитала, - произнесла она с набитым ртом, - но к утру я уже не нуждалась в свечном свете. Я могла вызывать огонь сама. Смотри!


Леди Росто щелкнула пальцами, что-то прошептала, и у носа привидения повис яркий лепесток пламени.


Дуня ойкнула и отлетела к окну.


-      Нечего так тесно прижиматься к моему врагу, - назидательно проговорила Лючия и вновь откусила яблоко.

Глава 18. Крылья ночного мотылька

Слушая перепалку женщин и сознавая, что одна из них явно проигрывает, а потому может с испуга сболтнуть лишнего, Кразимион решил, что пора бы ему «прийти в себя». Он сел и огляделся туманным взором, словно не понимал, где находится и как тут оказался.


- Леди Лючия, смотрите! Ваш враг очнулся!  – в голосе Дуни вкупе с активной жестикуляцией пальцем, указывающим за спину Лючии, вовсе не гремело ликование за вернувшегося к жизни приятеля. Там слышалось облегчение: ей удалось отвести огонь от себя и благополучно уйти от ответа, почему вырвала из ведьминой книги полупустые страницы.


Леди Росто не сразу оглянулась. По сжавшимся в кулаки ладоням и покрасневшим кончикам ушей было заметно, что ведьма укрощает свои чувства. Ну, или, что тоже вполне возможно, считает до ста, прежде чем встретиться глазами со своим чернокрылым ангелом.


А он был великолепен. Синяки и кровоподтеки за время вынужденного бездействия бесследно исчезли, спутанные волосы, раскинувшиеся по широким плечам, хоть и добавляли образу некоторой неухоженности, делали красоту дикой, а безмятежный взгляд, устремленный на замершую хозяйку башни, заставлял задержать дыхание.


Дуня, любуясь демоном, тоже перестала дышать, пока не поймала себя на мысли, что и до этого давненько не испытывала нужды в воздухе.

Лицо Лючии пошло красными пятнами, когда Кразимион встал в полный рост, не заботясь о том, что простыня, скрывавшая его наготу, соскользнула.


Сколько бы раз на своем жизненном пути Лючия не встречала «милорда», он всякий раз вызывал в ней чувства, граничащие с болью. Дочь Света пережила и детское слепое обожание, когда преклоняются даже без причины, и юношескую любовь-ненависть, когда все хочется разделить на белое и черное, но чертова любовь не уступает позиции, и лезет туда, где главенствовать должна ненависть, и вот теперь - острое желание любить и принадлежать тому, кто числится во врагах. Или хотя бы обнять, прижавшись всем телом.


Но мятежный дух, забитый так не вовремя проснувшимися обожанием-влюбленностью-желанием, проложил путь локтями и напомнил о себе, ударив кулаком по сердцу, которое, хоть и пропустило удар, вновь ровно забилось.

- Э-э-э! – пришла в себя Дуня, налюбовавшись нагим демоном и вспомнив, что зрительниц как минимум две. Ринувшись вниз, она уже в полете расправила подол-парус, чтобы прикрыть друга.


- Ха! Чего я там не видела? - процедила Лючия, изобразив во взоре как можно больше презрения. Сгребла со спинки стула одежду Кразимиона и, не опуская глаз, швырнула в него. - Дуня, не трудитесь. Я не из пугливых.


Звякнули пряжки ремней, а демон несколько раз моргнул, убеждаясь, что пленительная красавица, секунду назад стоявшая перед ним, уступила место мстительной женщине, полоснувшей взглядом, словно ножом.


- Э-э-э… – произнесла полюбившуюся фразу Дуня.


А Лючия всадила незримый нож еще крепче:


- Мне муж и не такое показывал.


Демон скрипнул зубами.


Этот звук для Дуни показался небесным гулом. Чего она никак не хотела, так это того, чтобы ее милорд и ведьма стали друзьями, или хуже того – любовниками, ведь в любой схватке с леди Росто она проигрывала. «Враги - они завсегда лучше», - вывело свой девиз привидение.

Напряженную сцену сделал еще более напряженной голос, донесший от окна:


- Как я погляжу, моя помощь вам не нужна? – Непотребник, не скрывая ехидную улыбку, поднял голову и потянул носом. - В воздухе так и витает запах вожделения.


- А это еще кто? – хором произнесли женщины, а Кразимион, наспех обернувшись простыней, рывком подлетел к демону грешной любви. Схватив того за шкирку, выпихнул за окно и через мгновение брякнул о покатый скат кровли, загудевшей от удара, словно медный таз.

Ангелы, сушащие на крыше крылья после устроенных ими же продолжительный дождей, едва успели убраться, а верещащий Непотребник, уложенный на лопатки, уже вкусил силушки разгневанного Высшего демона.


Вытирая кровь с физиономии, демон похоти недоуменно хлопал глазами.


- Я хотел как лучше, мой лорд. Простите, если досадил своим появлением. Там, - Непотребник многозначительно потыкал пальцем вниз, - уже обеспокоены вашим долгим отсутствием.


Кразимиону и без многозначительно жеста было понятно, что речь шла о правящей верхушке Обратной Стороны. Он сузил глаза, но хватки не ослабил.


- И только я могу избавить вас от продолжительных ухаживаний за полюбившейся особой. Да-да, не удивляйтесь, мой лорд! По тому, как стучит ваше сердце, кому, как не демону, разбирающемуся в тонкостях похоти, понять, что вам хочется обладать супругой лорда Росто. Если неприступность женщины это то, что держит вас вдали от родины, я быстро устраню помеху.


- Кто дал тебе право вмешиваться в дела Высшего демона? – прорычал Краз, сжимая пальцы на шее поверженного. Как не неприятно было Кразимиону узнать, что его раскусили, пришло время признаться самому себе: он действительно жаждал заполучить Лючию. Жаждал неистово. До потемнения в глазах. Потому и спровоцировал, представ нагим, желая убедиться, что и она испытывает влечение.


«Что это? Природное стремление изголодавшегося мужчины обладать женщиной или ответ моего сердца на зов проклятой?»


Кразимион был на грани того, чтобы поверить, что сердечный приступ, заставивший его сверзнуться с башни, и есть та самая подсказка, о которой говорил старик Джордано.


«Хороша подсказка!» - Кразимион нахмурился, вспоминая, с какой болью срастались кости и заживлялись раны. Будь он человеком, уже давно стоял бы за Порогом с собственным сердцем в руках.

- Я не мог не вмешаться, - напомнил о себе Непотребник, слизывая струйку крови, сочащуюся из разбитого носа. - Время поджимает. Если Лючия заартачится и не пойдет за вами, то сгорит заживо. Можете сами убедиться.


- Откуда ты знаешь, что ее зовут Лючией? - Кразимион слез с низшего демона и заглянул за край крыши, где увидел воинов, стаскивающих бревна и крупные ветви к стенам башни.


- Я подслушал, - зашептал подобравшийся ближе Непотребник. – Готов поспорить на десяток стрел: лорд задумал избавиться от Лючии. Он уже распугал всех слуг рассказом о том, как его супруга, перестав скрывать распутную натуру, явилась к нему ночью верхом на метле. Видели бы вы, мой лорд, как он тряс окровавленными простынями и заголял грудь, показывая следы зубов и ногтей. Кто после таких страшилок захочет остаться в замке?


Заметив, как заходили желваки на лице Высшего демона, продолжающего наблюдать за споро работающими людьми, Непотребник добавил в топку угля:


- А ведь каждый из них был свидетелем, как внезапно загорались гобелены, рушились стены и обваливались потолки. А еще лорд Росто похвастался, что у него появились такие отменные доказательства, из-за которых любой суд не только не накажет его за убийство жены, но и выдаст награду.


- Какие доказательства? – выдохнул Кразимион, поражаясь людской подлости. - «Я самолично разведу огонь под сковородой мерзавца Росто».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Свидетельством оказалась записка, обнаруженная в книжной лавке. Найдя грамотного человека, лорд возрадовался приступу своей ревности, заставившему сохранить клочок бумаги, на котором Лючия сделала запрос на редкую книгу. Название «Чертовы формулы Флиппа» не только удивило, но и подтолкнуло к дальнейшему расследованию. Как подтвердили знающие люди, труд был написан жившим в древности отшельником под диктовку самого дьявола.


-      На самом деле, - хмыкнул Непотребник, - это записная книжка нашего Флиппилиона - ловца редких человеческих душ. Он, рыская по этому миру, начал подзабывать некоторые сложные магические заклинания, а потому изложил их на бумаге. Но мотаясь туда-сюда, где-то потерял, а нашедший книгу не только понял демонические символы, но и скрупулезно переписал на понятном людям языке.


-      Среди нас есть предатель? - нахмурил брови Кразимион.


-      Здесь всякая дрянь ошивается, - вздохнул низший демон.


-      Какие еще свидетельства против Лючии?


-      О втором говорят тихо и прячут, скорее всего, где-нибудь в подвалах замка. Я пробовал искать, но нельзя найти то, о чем не ведаешь. При любом раскладе, Лючии здесь не жить. О, смотрите, уже поджигают!


Действительно, несколько человек с факелами побежали к башне. Боясь спугнуть ведьму, действовали тихо.


-      Милорд, милорд! Вы видели?! - цепляясь за край крыши, всплыло привидение. Влажный ветер трепал волосы Дуни и норовил унести ее прочь. Протягивая ремешок, привязанный к талии и видя нерешительность демона, верная подруга заволновалась: - О чем тут думать? Нам пора уходить!


-      Я должен вернуться.


-      Зачем? - удивилась Дуня. - Если за ведьмой, то пусть она сама разбирается со своим супругом. От нее одни неприятности, - но заметив трепещущий край простыни, обхватывающей бедра демона, запричитала: - И почему я такая бестолковая? Забыла вашу одежду... Ай!


Усиливающийся ветер, быстро заволакивающий горизонт тучами, едва не сдернул привидение с крыши, но Кразимион перехватил ремень.


-      Подержи, - приказал он Непотребнику.


Стоило Кразу нырнуть вниз, как Дуня оказалась в тесных объятиях похотливого демона.


-      Как вас зовут, милая барышня? - сладким голосом спросил тот.


-      Я-Ваша-Смерть, - достойно ответила Дуня и тряхнула кудрявой головой.


Сырые дрова чадили, и белесый дым, пробирающийся в открытое окно, заставлял кашлять. Леди Росто металась по комнате и торопливо собирала вещи. Что-то падало и разбивалось, что-то отметалось в сторону, как ненужное или слишком тяжелое.


-      Как не вовремя! - шептала Лючия, запихивая книгу за книгой в объемную торбу. -Хоть бы до ночи потерпели... Отвар еще не остыл... Он подействует, я уверена...


Но в дрожащем голосе той самой уверенности слышно не было.


Кразимион, шагнув с подоконника вниз, подошел сзади и, ухватив девушку за плечи, слегка тряхнул.


-      Не паникуй. Собирайся спокойно. Я вынесу тебя и все то, что возьмешь с собой. Спина Лючии напряглись.


-      Я справлюсь, - даже не обернувшись, произнесла она. - Я привыкла сама со всем справляться.


Кразимион не стал спорить. Подобрав свою одежду, принялся спешно одеваться, время от времени поглядывая за окно, где солнце то полностью исчезало за несущимися по небу тучами, то пробивалось острыми лучами. Загромыхал гром, но его раскаты были так далеко, что надеяться на ливень, могущий погасить набирающий силу костер, было бы неразумно. Меж тем комната заполнялась едким дымом.


Высший демон мог бы взмахом крыльев уничтожить пламя и разметать людишек, что столпились у дверей, ожидая появления задыхающейся супруги лорда Росто, но это означало бы отсрочку ее бегства. Лючия опять заперлась бы в башне и сделала все возможное для осуществления своего плана, лишь бы не принимать помощь врага.


Кразимион даже был рад, что команда поддержки невезучего лорда приступила к решительным действиям, ведь у него появилась возможность завоевать доверие Лючии, а подвиг во имя женщины всегда делает облик мужчины благородным и притягательным.


Высший демон, разбирающийся в магии с детства, всегда найдет слабое место у самоучки, а новоиспеченная ведьма непременно допустит ошибку. Нужно только подождать и стать в ее глазах героем.


Он не застегнул и половины ремней, когда Лючия, скрутив волосы в узел, выдохнула и поднесла ко рту колбу с черной жидкостью.


Сделав два напряженных глотка, вытерла губы ладонью.


Пряжки ремней перестали звякать, поскольку демон застыл, не в силах оторвать взор от побледневшего лица леди Росто.


По ее щеке катилась крупная слеза.


-      Больно! - произнесла Лючия.


Этот тихий голос и дрожащие пальцы, комкающие заправленную за пояс юбку, вызвали такой прилив щемящей жалости, что Краз сделал несколько шагов вперед. Но Лючия вдруг выгнулась. Ее глаза от страха округлились, и она непременно упала бы, если бы ладони Кразимиона не сомкнулись за ее спиной.


Дыхание двоих смешалось. Их встревоженные лица отразились в расширенных зрачках друг друга.


По телу девушки пробежала крупная дрожь, и какая-то невероятная сила выдернула ее из объятий Краза.


Лючия висела в воздухе. За ее спиной трепетали огромные крылья ночного мотылька, сотканные из плотного дыма, отливающего сатином сажи.


-      Получилось! - воскликнула леди Росто и рассмеялась. В ее смехе слышались ликование и гордость.


Продолжая посмеиваться, Лючия сделала круг и, нырнув вниз, подхватила торбу с книгами. Улетая, она даже не обернулась на провожающего ее взглядом демона.


-      Смотрите, смотрите! - донеслось снизу, когда люди заметили супругу лорда Росто, стоящую в проеме окна. Ее глаза были зажмурены, а плечи, укрытые полупрозрачным плащом, тряслись в беззвучном плаче. Но так казалось только тем, кто хотел видеть ведьму поверженной. На самом деле Лючия закрыла глаза, страшась высоты, а за ее спиной подрагивали сложенные крылья.


-      Она собралась прыгать?


-      Туда ей и дорога!


-      Ведьма! Ведьма! Как есть ведьма!


Кразимион застыл, наблюдая, как Лючия решается шагнуть вперед. Ее пальцы вцепились в каменную кладку и от напряжения побелели. Тонкие прядки выбились из скрученного узла волос и шевелились под воздействием горячего воздуха, идущего снизу. Демону на мгновение даже показалось, что над головой ведьмы плывет золотой нимб.

- Чего замерла? - лорд Росто стоял, широко расставив ноги. Сложенные за спиной руки и кривая ухмылка как нельзя лучше демонстрировали его отношение к жене, готовой сорваться вниз и разбиться насмерть. - Прыгай! - велел он.


И она прыгнула.


Крик ее ликования от захватывающего чувства полета оборвался, когда тучу, висящую над башней, внезапно прорезали солнечные лучи. Задев золотым сиянием призрачные крылья, они растворили их в воздухе, смешав остатки тонкой пелены с дымом от костра. То, что в ночной мгле могло стать надежными крыльями мотылька, в свете солнца растаяло без следа.

Глава 19. Ангелы всякими бывают

- Стреляйте в ведьму! Стреляйте! Уйдет! – доносилось снизу.


Стрелы со свистом взлетели вверх, но не достигли своей цели: Кразимион, сделав в воздухе сложный кувырок, поднырнул под Лючию, и, поймав ее, взметнулся ввысь.


- Дуня, лови торбу! – крикнул он,  заметив упущенную «ведьмой» суму с книгами.


Если бы Кразимион вдруг обернулся, то непременно приятно удивился - с такой готовностью Дуня кинулась выполнять приказ. Прорычав Непотребнику: «Только попробуй, выпусти ремешок!», она ласточкой метнулась к летящей вниз торбе и поймала ее тем манером, каким рыбаки выуживает сачком рыбу - растопырив подол балахона. Тяжесть книг увлекла привидение вниз, и Дуня панталонами ощутила жар костра.


- Тяни-тяни-тяни! – закричала она Непотребнику, боясь не за свое призрачное нижнее белье, а за доверенное Кразом имущество, которое непременно поджарилось бы, если бы демон похоти не начал накручивать на локоть ремень, связывающий его с Дуней.

Между тем, снизу доносились раздосадованные крики:


- Ушла ведьма! Упустили!


- И без метлы улетела!


- Эх! – железный шлем лорда, с силой ударившись о землю, свернул второй рог, и стал напоминать кастрюлю с ручками. Стащив с головы чепец, пропитавшийся потом, лорд Росто решительно зашагал в сторону замка, позвякивая латами, на всякий случай надетыми на верхнюю часть его туловища: от ведьмы всякого можно было ожидать.


– Никуда она не денется чертовка. Изловим! – прошипел разозленный супруг, исчезая в темном нутре каменного здания.

- Полетели и мы, что ли?


Дуня, вернувшись на крышу, бегло осмотрела торбу. Убедившись, что ткань не подпалилась, и книги не вывалятся, закинула суму за плечо и приготовилась следовать за любимым демоном. Она приставила ладонь ко лбу и принялась всматриваться в горизонт, ища леди Росто и своего милорда. Дуня искренне надеялась, что их тесные объятия стали лишь мерой предосторожности, ведь глупая Лючия, какой бы она ни была ведьмой, крыльями так и не обзавелась.


- Погоди! – Непотребник, хоть и знал, что без его помощи привидению с ветром не справиться, улетать не спешил. Поглядывая с высоты крыши на мужчин, занятых обсуждениями недавних событий, демон похоти готовил лук к стрельбе. Натянув тетиву, проверил ее пальцем и, удовлетворительно хмыкнув, уложил над рукоятью первую стрелу.


- Кто тут у нас чувствует себя настоящим мужиком? – задал риторический вопрос Непотребник, наводя стрелу на одного из тех, кто жаждал сжечь ведьму.


Чего греха таить, Дуня подслушала разговор Кразимиона с Непотребником, а потому знала, каким черным делом занимается ее временный попутчик. Она сидела с открытым ртом, наблюдая, как ловко демон поражает то одного, то другого поджигателя. То, что далее происходило на площади, казалось ей странным сном. Она смеялась в голос, когда мужчины вдруг кинулись обниматься и целоваться друг с другом. Но позже, когда бравые мужи стащили с себя одежду и, никого не стесняясь, занялись свальным грехом, Дуня закрыла рот ладонью, а когда непотребство достигло наивысшего пика, зажмурила и глаза.


- Жаль, лорд Росто ушел, - проворчал Непотребник, заканчивая стрельбу, – ему бы тоже перепало ласк, которых он так долго жаждал. Ну, ничего, еще встретимся.


Осмотрев колчан и посчитав стрелы, вздохнул.


- Надо бы новые на Обратной Стороне заказать, - и уже обращаясь к зажмурившейся Дуне, ткнул пальцем в ее плечо: - Чего расселась? Полетели, что ли?


- Ась? – спросила Дуня, убирая ладони от ушей: уж больно громко стонал отряд лорда. Даже рев пламени и треск бревен оказались бессильны скрыть звуки грешного наслаждения.

***


- Отпустите! – Лючия стукнула кулаком по плечу Кразимиона. Но тот словно не слышал. Дерево, к стволу которого он прижимал сбежавшую супругу лорда Росто, находилось в лесной чаще, а потому никто не смог бы ни словом, ни делом помешать замыслам демона.


- Зачем? – произнес он и перевел взгляд на губы, которые от злости кусала девушка. – Разве ты не хочешь, чтобы я тебя поцеловал?


- Ангелы целомудренны, - выдохнула леди Росто, боясь встретиться с Кразом взглядом, - нас этому учили в монастыре.


- Ты так ничего и не поняла? – улыбнулся демон. Короткий перелет, во время которого его чуткое сердце вновь попыталось остановиться, окончательно убедил Кразимиона, что Лючия и есть искомая жертва проклятия, а рождающиеся в нем чувства – ответ на ее жажду любить и быть любимой. - Разве твои книжки с картинками не подсказали, кто я на самом деле?


- Вы - ангел, - с нажимом повторила Лючия. – И я просмотрела множество книг. Для черта у вас нет рогов, для беса вы должны обладать хвостом, который не спрячешь под столь плотно сидящими штанами, - тут Лючия устыдилась своих вольных слов, доказывающих, что она обратила внимание на его крепкий зад. Обругав себя за загоревшиеся щеки и туман в голове, мешающий трезво мыслить, добавила: - А у демонов крылья перепончатые, как у летучих мышей. Вы ангел, только у них есть перья…


- Хорошая ученица, - прошептал Краз, наслаждаясь ее алыми щеками. – Усердная. Разве на фресках монастыря ты не заметила, что у ангелов крылья белые?


- Ангелы всякими бывают, вы сами говорили, - обиделась Лючия и попыталась оттолкнуть демона, отчего еще больше была обездвижена. Ее грудь расплющилась о его тело. Краз закрыл глаза. И досчитал должно быть до ста.


- Я не врал. Все мы когда-то были белокрылыми ангелами, но треть из нас покинула Заоблачное царство и стала…


Лючия затаила дыхание.


- … ангелами зла.


- Демонами… - пораженно прошептала она, зная из древних книг, что за самым красивым, но мятежным ангелом перешла на Обратную Сторону чуть ли не половина обитателей небесного Царства. Вот только творящих зло демонов в тех книгах изображали безобразными и мерзкими, и Лючия никак не думала, что за прошедшие тысячелетия они смогли сохранить ангельскую красоту.


- Мы носим рога как символ принадлежности к своему роду, живем в мире огня и пепла, слушаем музыку криков и стонов и испытываем при этом удовольствие, поскольку мы чистое зло и боль других нас не волнует. Предательства, соблазнения, низменные страсти – вот то, что окрасило наши крылья в черный цвет. И раз тебе довелось влюбиться в демона, то не плачь и не кричи, оказавшись в его власти. А я непременно своей властью воспользуюсь, чтобы раз и навсегда покончить с твоим проклятием.


- Каким проклятием? – подняла голову Лючия, не веря, что ее любовь можно считать проклятием. И вообще, как он узнал о живущих в ней чувствах, ведь она так тщательно их скрывала?


- Я должен ответить на зов, и тогда смогу покинуть этот мир.


- Вы мечтаете умереть?! – ужаснулась леди Росто, но прочитав в глазах демона насмешку, опустила лицо и нервно прошептала: - И о каком зове идет речь? Я вас не звала, вы сами ко мне явились.


Кразимион устало вздохнул.


- Тебе, ведьма, достаточно знать, что я на все пойду, лишь бы прекратить череду твоих перерождений.


- Перерождений? А это еще что такое?


- Разве ты не заметила, что отличаешься от простых людей? Ты встречала еще кого-нибудь, кто видит ангелов и разговаривает с привидениями, кто щелчком пальцев разжигает огонь и варит зелье, дарящее крылья? – грустно улыбнувшись смотрящей на него во все глаза Лючии, демон добавил: - Ты ведьма, которая, перерождаясь вновь и вновь, мучает меня вот уже четыре века, семнадцать лет и одиннадцать месяцев.


Не дав возразить, он оттолкнулся от дерева и зашагал прочь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Я его мучаю...»


Лючия, убитая признаниями чернокрылого ангела, медленно сползла на землю.


Ее мир перевернулся.


Она вдруг поняла, что с детства грезила не ангелом, а демоном, и ждать от него помощи или, хуже того, упрекать в бездействии было крайне глупо. Обитатели мира огня просто не в состоянии выполнять работу хранителей. Они другие. Зря злилась и копила обиду.


«Он хочет свободы и добьется ее. А как же я? Что будет со мной?» - вновь почувствовав себя ненужной и обманутой, Лючия разрыдалась.


Кразимион, умываясь в холодном ручье, старался убедить себя, что поступил верно.


-      Я - демон, я - бессмертный! Она - жертва проклятия и лишь помеха на моем пути! -твердил он, разбрызгивая воду, и с кровью выдирал первые ростки влюбленности, намеренно называя влечение к Лючии пошлым желанием совокупляться.


Что бы ни говорили ангелы, но демоны, полюбив раз, ни за что не отказались бы от своего выбора. Какая жизнь ждала Кразимиона, отдайся он чувствам к ведьме? Кроме краткого момента в каких-то пятьдесят лет, когда он с болью будет наблюдать за увяданием любимой, его бытие заполнится беспросветным одиночеством.


Тосковать по той, что после смерти гуляет по Дивному саду или часами сидит в кипящем масле в зоне «Возмездие» (что казалось более подходящим исходом для такой ведьмы, как Лючия), было бы выше его сил. Кразимион слышал, что отчаявшиеся демоны, потеряв свою любовь, уходили к смертоносной реке у подножия вулкана Доминант и никогда больше не возвращались. Вот и он, Высший демон, закончит свою жизнь в дарящей забвение лаве, если вдруг полюбит земную женщину.


«Как же мало я знаю о проклятии! - Новая порция холодной воды ударила в лицо, остужая голову. Все, что Краз помнил из слов Джордано - необходимость найти жертву проклятия, которая жаждет любви. - Ну, нашел. И что дальше? Проклятие на этом закончилось или через сто лет, когда изнуряющая тошнота вновь позовет в Красные горы, я пойму, что чего-то не доделал?»


Над головой кто-то тяжело пролетел и рухнул в траву за ручьем.


-      Ангелы!


Затянув те ремни, что в гонке по спасению Лючии так и остались не застегнутыми, Кразимион взметнулся вверх. Повисев над лесом и убедившись, что Непотребник и привидение его заметили, вновь вернулся к ручью, где на поляне распластались измученные ангелы.


Заоблачники расправили крылья, надеясь, что ветер и едва проклюнувшееся солнце высушат потрепанное оперение.


«Вдруг нимбоголовые, почуяв мое безвыходное положение, заупрямятся?» -демону до зубной боли не хотелось обращаться за помощью к ангелам, наверняка затаившим на него обиду.


Фим поморщился, почувствовав, что кто-то закрыл от него солнце. Увидев стоящего над ним демона, поспешно сел. Анхель же принял стойку, готовясь отбить атаку. Горящий ярким пламенем меч был занесен для удара.


-      Расслабьтесь, - лениво произнес Кразимион и, показывая свой миролюбивый настрой, сел рядом с Фимом. Сорвав былинку, сунул ее кончик в рот. - Сегодня не трону.


Видя, что меч Анхеля перестал полыхать, ухмыльнулся.


-      Убери игрушку, еще порежешься, или вон, старику, нимб снесешь.


Анхель хоть и не спрятал меч, руки опустил. По тому, как дернул плечом молодой ангел, стало заметно, что он давненько не тренировался с оружием.


-      Зачем прийти изволил? - прокашлявшись, спросил Фим. Он был гораздо старше Кразимиона, а потому не счел нужным обращаться к демону соответственно занимаемого им ранга при Темном дворе. Ну и желание ущипнуть, если нет возможности покрасоваться с мечом, присутствовало в столь небрежно заданном вопросе, хотя ангелы давно научились по количеству ремней определять, в ком следует видеть князя, а в ком простого мойщика сковород и котлов.


Демон простил старику вольность.


-      Не надоело за мной мотаться? - спросил он, внимательно следя за лицом Фима. У шестикрылого задергался глаз. - Тогда выкладывайте, в чем суть проклятия. Ангелы переглянулись.


-      Вы правильно указали дорогу к проклятой, - подтолкнул Кразимион, устав наблюдать, как они мысленно ведут беседу.


-      М-м-мы не... - простуженный голос Фима дрожал.


-      Не хотели? Пальцем не туда ткнули? Об этом расскажете своему Светочу, - при упоминании имени ангела, следящего за нравственностью заоблачников, у Фима задрожал подбородок. Светоч, умеющий читать воспоминания, запрятанные даже в самый дальний уголок сознания, не оставлял соплеменникам ни единого шанса что-либо утаить. Ложь, что привидение не так поняло и само направило демона на юг, всплывет первой, а посол демонов непременно намекнет, на кого из небесной братии Светочу следует направить взор...


-      О чем ведать желаете?


Отметив, что Фим перестал фамильярничать, а Анхель спрятал меч в складках одеяния, демон переместил травинку в другой уголок рта.


-      Какие условия должны выполниться, чтобы проклятие снялось?


Ангелы переглянулись.


-      Сначала будет зов, за ним пойдет ответ... - скорее пропел, чем проговорил закативший глаза Анхель, но демон перебил его, испортив торжественность момента.


-      Давайте без этого ангельского пафоса. Кратко и понятно.


Молодой ангел обиделся. Вернул глаза на место и произнес, не скрывая в голосе недовольства:


-      Проклятая жаждет любви, - но, вспомнив о ждущих его в Дивном саде спелых грушах и чудесном хоровом пении, выложил правду до конца: - со страданиями, мечтами и... плотскими утехами.


-      Т-ш-ш-ш! - запоздало зашипел Фим, укоризненно глядя на товарища.


«Любви захотелось? Плотских утех? Зови свою любовь сколько душе угодно! Девственницей на Той Стороне помрешь, только попробуй пересечь Порог!» -Анхель вспомнил слова Его Светлейшества, произнесенные столь давно, что они успели поблекнуть в памяти. - Девственницей на Той Стороне помрешь... -прошептал он, не замечая, что повторяет вслух.


-      Хм, - Кразимион нахмурился. В его голове никак не складывались столь противоречивые условия. - Так жаждет проклятая плотских утех или должна помереть девственницей?


Ответ «да, нет», полученный одновременно, демона не устроил.


-      Внесем ясность, - для большей наглядности и в попытке привести словесный блуд ангелов хоть к какому-то порядку, Кразимион выпятил пятерню и демонстративно загнул мизинец. - Любовь уже есть. Можно сказать, я ее всем телом чувствую, - Краз повел плечами, и недавние раны тут же заныли. -Страдания? - демон, взглянув на Лючию, которая сморкалась в подол подпаленного платья, загнул второй палец. - Тоже есть. Значит, остались два условия, - он поиграл рогаткой из среднего и указательного пальцев, - осуществить ее мечты и дать изведать плотские утехи. Этим и займемся.


-      Нет-нет-нет! - хором запротестовали ангелы, помня, что последний пункт Его Светлейшество не приветствовал, сделав акцент на слове «девственница». -Никаких плотских утех!


-      Раз плотские утехи отменяются, остановимся на «девственницей на Той Стороне помрешь», - подытожил Кразимион, мысленно прикидывая, как бы без щемящей боли в сердце осуществить столь нелепое условие. - Куда лучше было бы умереть в экстазе.


-      Нет-нет-нет! - завопили ангелы так громко, что Непотребник и Дуня, шедшие на посадку, от испуга вновь взмыли в небо.

-      Видите ли, фраза «Девственницей на Той Стороне помрешь» по сути своей половинчатая, поэтому звучит так ... устрашающе, - пустился в объяснения Анхель, понимая, что все больше и больше запутывается. - Здесь скорее говорится о сохранении непорочности, чем о смерти.


-      А как фраза звучит целиком? - поинтересовался Кразимион, подозревая, что заоблачники что-то утаивают.


-      «Девственницей на Той Стороне помрешь, коли не пересечешь Порог», - не моргнув глазом, соврал Фим. Анхель густо покраснел. Демон же, сведя брови к переносице, задумался:


-      Как-то странно звучит...


Фим, видя сомнения Краза, закатил глаза на манер Анхеля и запел дребезжащим голосом:


-      Невинная дева прибудет к Порогу, и встретят у врат небеса недотрогу...


-      Все-все. Я понял, - Кразимион хлопнул ладонью по колену и тем поставил точку в сольном выступлении простуженного ангела.


-      Именно на границе миров и завершится древнее проклятие, - вкрадчиво пояснил Анхель, при этом умудрившись не солгать.


-      И вы, наконец, отправитесь восвояси, - сочувственно улыбнулся Фим. - Поди родные уже заждались...

Глава 20. Откровения Непотребника

- Спасите! Убивают!


Громко взывающая о помощи Дуня вынудила Кразимиона прервать столь полезную беседу с ангелами.


Вернувшись к дереву, возле которого он оставил Лючию, демон застал весьма странную картину: леди Росто сидела верхом на привидении и душила его. Рядом держался за живот Непотребник и давился от смеха.


- Говори, подлая! Говори! – рычала (иного определения и не придумаешь) Лючия. Золотистые волосы леди Росто окончательно растрепались и свисали длинными прядями по обеим сторонам лица, делая знатную даму как никогда похожей на ведьму.


- Что здесь происходит?! – Кразимион склонился над женщинами, но Лючия, поглощенная азартом выбивания правды, даже не взглянула на него, зато Дуня разыграла целый спектакль. Для начала она пустила слезу, медленно сползшую по призрачной щеке, потом прошептала: «Из-за вас погибаю, милорд! Прощайте!», и под конец изобразила покойника, изо рта которого вывалился язык.


- Дуня, прекрати дурачиться, - устало произнес Краз и, крепко хлопнув по плечу Непотребника, отчего с лица низшего демона слетела улыбка, повернулся к нему спиной. – Лучше помоги вытащить. Щекотно.


После этих слов над поляной повисла тишина. Женщины хоть и не встали с земли, все же разняли крепкие объятия. Ангелы, не смея близко подходить к проклятой, застыли с открытыми ртами на другом берегу ручья.


Из спины расправившего крылья Кразимиона торчали с десяток стрел.


Подарочек лорда Росто не достал строптивую жену, но поразил демона, ставшего незримым щитом и невольной мишенью.

Дуня быстро скинула с себя Лючию и через мгновение, отпихнув бедром Непотребника, хлопотала над Кразимионом: расстегивала стягивающие его торс ремни. Те, что мешали вытащить стрелу, привидение аккуратно срезало. Поврежденные ремни на прощание жалобно звякали железными пряжками и скручивались на траве, словно умирающие змеи. Падение каждого атрибута власти Высший демон сопровождал вздохом.


- Дуня, ты всего за десять минут спустила меня вниз по иерархической лестнице до звания сборщика налогов. Кстати, весьма презренной должности.


- А как иначе? – Дуня раздувалась от гордости, что ее допустили до граненного мускулами тела, а потому была дерзкой. – Не ходить же милорду утыканному стрелами, словно он дикобраз какой-то? А ремешки только при встрече с демонами и нужны. Лучше бы чем другим мерились…


- Чего леди Росто от тебя хотела? - морщась от боли, перевел Краз разговор в другое русло.


- Почему я сразу не сказала, что знакома с вами. Милорд, зря вы назвали меня по имени, когда просили поймать торбу. Вы выдали нашу связь. А так я бы еще немного рядом с леди Росто покрутилась. Глядишь, еще чего полезного выведала бы.


- Да. Промах допустил, - согласился Кразимион, глянув на раскрасневшуюся после боя леди Росто. Она, поймав на себе взгляд, зло топнула ногой, но, заметив кривую усмешку, спохватилась: одернула скособоченное платье и принялась заплетать растрепавшиеся волосы. Краски на лице Лючии прибавилось.


- А правда, что она и есть проклятая? – осмелела Дуня. - Мне Непотребник шепнул, что мы, наконец, нашли ее.


Дунино «мы» позабавило демона.


- Правда. Ш-ш-ш… - зашипел он, когда Дуня выдернула из его бока очередную стрелу. – Ты что, с мясом вырываешь?


- Сейчас подую! – откликнулось привидение, отбрасывая окровавленную стрелу в сторону. – Фу-фу-фу. Теперь не болит?


- Нет, - Кразимион покачал головой. Он продолжал следить за Лючией: та, умываясь у ручья, подобрала юбку. - Ш-ш-ш-ш, - демон втянул воздух через зубы, заметив, как посинели вены на икрах леди Росто. Не пройдет и часа, как ноги ей откажут. Черное варево дарило полет на крыльях мотылька, но неизбежно отнимало способность ходить. Лючия знала бы об этом, если бы не торопилась и прочитала до конца альбом с рисунками, в котором Кразимион узнал «Темную рукопись демоницы Вель». Магия опасная вещь: она дает блага, но непременно что-нибудь отнимает.


«Во всем должно соблюдаться равновесие».


Попутно Кразимион отметил, что ангелы отлетели от Лючии подальше, словно она была заражена какой-то опасной для заоблачников болезнью.


- Ой, опять больно? Куда подуть? – всполошилось привидение, услышав его «ш-ш-ш-ш». Демон ткнул пальцем в ближайшую рану, и Дуня с готовностью сложила губы в трубочку.

- Милорд, вы заметили, что Лючия странная какая-то? Совсем не разбирается кто демон, а кто ангел. Она почему-то всех крылатых называет демонами. Даже Фима с Анхелем.


- А ты внимательно посмотри на них.


- Ой, и вправду, - Дуня поднялась на цыпочки и из-за демонова плеча взглянула на жмущихся друг к другу, словно бедные сиротки, ангелов. – Мамочки родненькие! Они так извазюкались по крышам да по подвалам мотаючись, что их крылья белизну утратили! Смотрите, даже нимбы поблекли! Я бы тоже сейчас подумала, что это демоны, причем из низших.


- А что ты против низших имеешь? – подал голос неслышно подошедший Непотребник.


От неожиданности Дуня вздрогнула.


Демон грешной любви с интересом следил за каждым ее движением. Больше всего ему нравилось, что она дует на рану, свято веря, что такая забота может уменьшить боль.


- Пакостные они, - передернула плечами Дуня, словно сбрасывала с себя  невидимые руки. - Благородства в них нет.


- Это ты когда успела заметить? – искренне изумился Непотребник.


- А когда ты, гад, мне за ворот лапу свою сунул и облапил без тени смущения. Думаешь, я не заметила, как ты на крыше «нечаянно» ко мне всем телом прижимался?

Краз резко развернулся и, сощурив глаза, зло произнес:


- Вернул Дунину книжку. Быстро.


- Ох! Мамочки! И впрямь мои писульки стащил! – привидение растопыренными ладошками похлопало себя по груди и, не обнаружив шнурок с книжкой, испустило вопль негодования. И неизвестно, чего в этом крике было больше: обиды, что демон похоти украл тайные записи, или досады, что его совсем не интересовали выдающиеся формы призрачной женщины.


Непотребник замялся, но грозный вид Кразимиона, нависшего над низкорослым демоном, и не менее грозный взгляд оскорбленной Дуни, уткнувшей кулаки в крутые бока, заставили «пакостника» поторопиться и достать из кармана штанин личную вещицу привидения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Откровения.


Пишу вам, умнейшему и важнейшему демону моей жизни, Советнику не только по Черным Делам, но и господину, поддерживающему мое унылое существование редкими подарками. Мечтаю (ведь и низшим демонам позволительно мечтательное настроение), что в ближайшем будущем буду вами с лихвой вознагражден. Очень надеюсь, что достойная награда найдет своего героя не посмертно. Боюсь такого исхода, поскольку вы послали меня следить за одним из самых влиятельных демонов, могущих убить лишь одним движением презрительно изогнутой брови.


Как и было велено, я прибыл на юг Той Стороны и по указке вездесущих чертей, на коих Высшие не обращают никакого внимания, считая их мелкими тварями, нашел своего подопечного. Я застал его в башне как раз тогда, когда некую леди Росто ее супруг вознамерился сжечь. Оповещенный вами о миссии Кразимиона в поисках жаждущей любви проклятой, по оглушающему стуку сердец нашего скитальца и леди Росто, понял, что она и есть та самая дева. За определение «дева» могу поручиться, поскольку от нее пахнет непорочностью.


Вы советовали искать что-либо необычное, выбивающееся из повседневного ряда, и таких событий я выявил три (кроме девственности замужней женщины):


Первое. Леди Росто владеет зачатками магии, что само по себе небывалое умение для человека. Ведьмы на Той Стороне есть, и местные власти их непрестанно жгут, вешают и топят, но как всем нам ведомо, убивают напрасно, поскольку способностей к колдовству в тех женщинах вовсе нет и быть не может, один наговор от ретивых красношапочников.


Отсюда делаю вывод: проклятая - весьма непростая женщина. Да и человек ли она?


Второе. По прибытии в башню я заметил нечто странное: на столе рядом с посудой для ворожбы лежал альбом, рисунки в котором были исполнены рукой нашего знаменитого художника Пиниуса.


Пожалуйста, навестите его мать Вель и поинтересуйтесь, как ее «Темная рукопись» могла попасть в мир людей. Если она начнет скрытничать и отрицать, пригвоздите ее извещением, что я лично был свидетелем весьма редкого магического фокуса, сотворить который способна лишь женщина-маг. Я говорю о полете на крыльях ночного мотылька.


Отсюда делаю вывод: маменька и ее сынок-полукровка работают на чужую сторону.


Третье. Рядом с Кразимионом околачивается Дуня - привидение, чья память становится девственно чистой с каждым восходом солнца. Но не на эту особенность я хотел бы указать. Меня заинтересовала книжка, которую привидение изучает каждое утро. Мне удалось незаметно переписать несколько страниц с пометкой «Дальше можно не читать». Прикладываю оные листы к своему письму, как доказательство того, что проклятая дева любит Кразимиона ВЫНУЖДЕННО. Дуня весьма дотошно описывает все шрамы и изъяны фигуры леди Росто, а потому я узнал, что на ее спине, сразу под левой лопаткой, находится родинка в виде звезды. Могу смело утверждать, звездчатая форма весьма характерна для стрелы моего вечного противника Андаэля.


Отсюда делаю вывод: ангелы вмешались в проклятие и заставили деву полюбить демона. Думаю, что однажды воспользуюсь этим знанием и открою глаза Кразимиону, наивно полагающему, что он настолько хорош собой, что может легко покорить любое сердце. Пусть и он пострадает от безответной любви, когда вскроется, что Лючия вовсе не испытывает к нему настоящих чувств. Все наносное быстро снимется, стоит ей перешагнуть Порог.


Мое, низшего демона, самомнение несколько повысилось. И вам, Высшим, не все подвластно.


И последнее: держим направление к Порогу.


Есть сомнение, что Кразимион, окончательно потеряв голову (сужу по его учащенному сердцебиению), допустит, чтобы леди Росто вошла во врата, то есть рассталась с жизнью.


Прошу подсказать: если подобное затмение разума случится, стоит ли мне толкнуть Лючию, заставив тем перешагнуть Порог? Я бы с удовольствием посмотрел, как Кразимион за миг до смерти проклятой поймет, что она его вовсе не любит.


Р. S. Памятную книжку привидения под страхом смерти вынужден был вернуть, но попыток заглянуть в нее не оставлю.


Навеки ваш преданный слуга,


Кисэлиус Непотербник».


Советник по Черным Делам, свернув «Откровения», подул. Полыхнув огнем, свиток осыпался на каменный пол легким пеплом.


«Стоит отдать должное хитроумным ангелам! - размышлял сидящий в кресле демон, потягивая вино из чаши в виде человеческого черепа. С лица родовитого вельможи не сходила довольная улыбка. - И дочери Света не дали по-настоящему влюбиться, и Кразимиону напакостили. Я бы тоже хотел посмотреть, как выскочка держит удар: он, единственный наследник Темного Владыки, посмотрев в равнодушные глаза проклятой, вдруг осознает, на что себя обрек. Ни детей ему, ни постельных ласк во веки веков. Останется одна дорога - к смертоносной реке Красных гор. А я уж посмеюсь, когда Стратусы и Орреги начнут выдирать друг другу волосы. После краха Кразимиона им никогда не стать правящим семейством», - и, отсалютовав кубком стоявшей на коленях демонице, что подняла на него наглые глаза и, поддразнивая, облизала пухлые губы, произнес: - За семью Чирриз! Демоница хищно улыбнулась.

Глава 21. Еловая Веточка

Немного передохнув после «лечения» и напившись студеной воды из родника, Кразимион, заговорщицки переглянувшись с Непотребником, подозвал к себе Дуню.


- На время моего отсутствия назначаю тебя главной, - произнес он, положив ладонь на призрачное плечо. Если бы бесцветное привидение могло зардеться от удовольствия, оно непременно это сделало бы. Правда, следующие слова Дуне не особо понравились: – Запомни: ангелов не обижать, леди Росто не задирать.


- А вы?


- Мы скоро будем. Не скучай.


Как показали последующие события, скучать Дуне не пришлось.

Проводив милорда и его спутника глазами, Дуня вздохнула:


- И как же он бедненький неровно крыльями машет. Как бы не сверзнулся с небесной высоты.


Лючия тоже заметила, что Краз взлетел тяжело, но вздох, не в пример Дуне, затаила. Она низко опустила голову, чтобы ревнивое привидение не увидело мечтательную улыбку, расцветшую на ее губах: демон, прежде чем взмыть в небо, все-таки посмотрел на нее. От его взгляда в животе все сжалось в комок, а в теле появилась такая слабость, что загорись дерево, под которым Лючия обосновалась, она все равно не нашла бы сил сдвинуться с места.


Впрочем, сдвинуться с места леди Росто не смогла ни через час, ни через два. И не обжигающий взгляд демона стал тому виной: ее ноги безобразно распухли и посинели до самых колен.

Ангелы, хоть и были благодарны демону за возможность передохнуть, успели поволноваться в полной мере. Мало того, что впервые за семнадцать лет они не последовали за своим подопечным, так еще дочь Света внезапно занемогла. Примочки из листьев подорожника, цветов ромашки и прочей зелени, которую Дуня собирала по просьбе ведьмы, так и не принесли облегчения.


Ангелы, вместо того, чтобы прийти на помощь, которую от них всякий смертный надеется получить, бесполезно топтались за ручьем и лишь раздражали нервным хлопаньем крыльев.


- Эй, вы, нимбоносцы! – прокричала им отчаявшаяся Дуня. – Раз уж мы за одно, может, приложите руки в исцеляющем жесте к ногам нашей мученицы?


Стоило привидению произнести эти слова, как с ангелами произошла неожиданная метаморфоза. Только что они выглядели уставшими и измученными, а тут поникшие плечи вдруг расправились, трепещущие крылья подтянулись и скалами поднялись за головами, а нимбы сверкнули таким ослепительным светом, что Дуня зажмурилась.


- Как смеешь ты, тля, указывать высшим существам?


- Я не… - попыталась оправдаться Дуня, но громыхнул гром и Фим, сверкнув взглядом словно молнией, прервал ее речь.


- Кабы проклятая думала головой, не нажила бы себе горя! – отрезал он, спрятав недавние переживания за надменной маской. – Демонические фокусы – суть зло.


- Простите великодушно, - пришла в себя Дуня, поняв, что она здесь единственная, кто может постоять за страдалицу. Да и бунтарская натура привычно заняла свое место.  – А можно без назидания?


- Без назидания можно. Но бесовское рукоблудие нам не ведомо. – Фим словно ненароком наступил на ногу Анхеля, который явно порывался вставить свое слово. - Знамо токмо: чем бедовее заклинание, тем весомее последствия.


- Что?! Какие последствия?! – пискнула Лючия, округлив от ужаса глаза.


Старший ангел, решив, что для поучительных речей сейчас самый подходящий момент, ведь строптивая девица ловит каждое его слово, добавил жара:


- Думаю, недалече тот час, когда нижние конечности проклятой почернеют и отвалятся, словно те самые наколдованные крылья. Дабы неповадно было ей непотребством заниматься…


Дочь Света прерывисто вздохнула.


- Само пройдет. Денька через три, - задвигая старика за спину, доброжелательно произнес Анхель, привлекая внимание лучистым взглядом. - Сколько демонический отвар готовится, столько и откат длится.


- Уф… – с облегчением выдохнула ведьма-недоучка, смахнув непрошеную слезу. - Всего-то сорок восемь часов потерпеть!


Фим, нравоучения которого так некстати прервали, решил выместить обиду тычком в спину, но Анхель, ни сном не духом не подозревая о грядущем наказании, шагнул в сторону, и старик, повинуясь законам инерции, ухнул в ручей. В итоге плетеные сандалии Фима и вытащившего его из воды Анхеля при ходьбе издавали громкие чавкающие звуки. И сколько бы Дуня не звала гордых «нимбоносцев» погреться у разведенного костра, они упорно отказывались под предлогом того, что Владыка Света сам терпел и им велел. «Страданиями душа очищается».


Зубовный стук ангелов так отчетливо разносился по лесу, что местные дятлы едва не получили разрыв сердца, решив, что в их края нагрянули сильные соперники.

- Чего это ангелы челюстями лязгают? – первое, что спросил Кразимион, вернувшись из тайного похода.


- Их должно быть боженька наказал, - сделала свои выводы Дуня, увидев в произошедшем вмешательство высших сил. – Они нас пугали отваливающимися конечностями.


Краз, мало что поняв, сдвинул брови, но тут же махнул рукой, отказавшись разбираться в том бреде, который частенько несет неугомонная подруга.


Пока пахнущие гарью демоны умывались, а потом устраивались на отдых, привидение за ними зорко следило. Дуня вовсе не искала ответа, где пропадали чернокрылые. Ее волновал всего один вопрос: почему болезнь Лючии нисколько не удивила милорда?


«Неужто мои волнения напрасны, и ведьма лишь ключ от кандалов, что удерживают его вдали от дома? - размышляла Дуня, сторожа короткий сон демона. – А если бы я, будучи живой, занемогла, проявил бы он и ко мне такое же равнодушие?»


Додумать свою мысль, однозначно заканчивающуюся «нет, уж ко мне-то...», Дуня не успела. Если бы она вновь могла умереть, то сейчас сие событие непременно бы и произошло: луч солнца, выбившийся из-за туч, скользнул по лицу Кразимиона, и призрачная дама едва не закричала от открывшейся ей правды. Демон вовсе не спал, а через опущенные ресницы наблюдал за Лючией, которая, отрывая от нижней юбки длинные куски ткани, наматывала их слой за слоем на икры, создавая нечто похожее на узкие сапоги.


Когда леди Росто закончила свое занятие и поднялась в попытке сделать шаг, ее так сильно качнуло, что она едва не рухнула в костер, но крепкие руки демона, моментально оказавшегося рядом, не дали подпалиться ее красоте.


Зубовный скрежет привидения окончательно вывел из себя возбужденных дятлов: вся птичья рать поднялась на крыло и навсегда покинула захваченный противниками лес.

Едва отдохнув, Кразимион дал команду держать путь на север. Без долгих уговоров взвалил на плечо сопротивляющуюся Лючию и направился напролом через лесную чащу.


Ухмыляющийся Непотребник и ангелы, чьи мокрые одеяния противно липли к голым ногам, поддержали порыв самопровозглашенного вожака, проигнорировав мнение единственного среди них человека, громко выкрикивающего обидные ругательства.


Если бы кто из крылатых существ оглянулся, то поразился бы, как густо они сыпали перьями, оставляя след своего пребывания на колючих кустах. Но такая малость никого не волновала, поскольку в этом мире люди их увидеть не могут.


-      Не проще ли полететь? Зачем через дебри продираться? - осторожно допытывалась Дуня, воздушной змейкой следуя за Высшим демоном.


-      Крылья болят, - только и ответил Краз, хлопнув по попе висящую на его плече леди Росто. Та, не ожидая столь вольного поступка, перестала визжать и лупить демона по спине, чем сильно раздосадовала его призрачную подругу: та зорко следила, не попадет ли Лючия по больному месту, откуда всего лишь пару часов назад извлекли стрелу. Дуня хоть и жалела милорда, но с нетерпением ждала, когда он, вскрикнув от досады, зло скинет никому не нужную ношу.


«Вот и поделом бы было тебе, голубушка».


Но, то ли раны уже зажили, то ли леди Росто догадывалась, какая участь ее постигнет, сделай она демону больно, но Кразимион ни разу не поморщился, а наоборот - шел с самодовольной улыбкой. Он спрятал ее лишь тогда, когда переложил притихшую Лючию с плеча на руки, и весь оставшийся путь боролся с желанием посмотреть на свою ношу. Зато «ноша» воспользовалась моментом и до последней морщинки изучила лицо ведьмоносца.


Дуня не смогла выдержать столь явного нахальства, а потому с обидой в голосе потребовала передать ее ремешок в руки Непотребника, который, получив пару затрещин за неподобающие вольности, позволил привидению свободно парить над головой.


К ночи усталость заставила небольшой отряд остановиться.


Уютно потрескивали поленья в костре, сладко сопела Лючия, вздыхали о чем-то улегшиеся неподалеку ангелы, а где-то там, высоко над лесом, едва различимая на фоне круглой луны, несла дозор Дуня, взращивая в душе обиду на демона, предавшего ее чистую любовь.


Как бы она хотела разузнать, где пропадали демоны, и почему от них несло гарью, но мучительная ревность убивала не только душу, но и любопытство. Да и когда допытываться, если рядом находятся чужие уши, которым лучше не знать, насколько милорд доверяет своей Дуне.


-      Вставайте! Вставайте! Чужаки близко! - Дуня громким шепотом разбудила прикорнувшего рядом с Лючией Кразимиона. Перед самой зарей привидение разглядело большую группу всадников, опасно быстро приближающихся к месту привала крылатого отряда.


«А все из-за этой наглой девчонки», - дула губы Дуня, наблюдая, как ее милорд бережно берет на руки сонную Лючию, которая единственная из всей компании была видимой для людей.


-      Что? Опять пешком? - скривили лица невыспавшиеся ангелы, с трудом отыскивая в траве снятые на ночь нимбы.


-      Сказано же всем: крылья болят! - рявкнул Непотребник, подхватывая торбу с книгами. - И чего эти ангелы к нам прицепились? - последний вопрос был задан в спину Кразимиона, но тот лишь тряхнул сложенными крыльями. Любой крылатый понял бы демона, поскольку этот жест в их среде равноценен людскому разведению руками, сопровождающемуся словами: «А черт его знает?».


-      Милорд, вы заметили, как они боятся нашей ведьмы? - спросило привидение, повиснув верх ногами, отчего утренние звезды вновь увидели ее панталоны. -Стоит Лючии сделать шаг в их сторону, как они тут же делают два от нее.


-      И на хранителей не похожи, - подхватил Непотребник. - Те рангом попроще.


-      Я же говорю, она настоящая ведьма, - зашептала Дуня, косясь на спящую Лючию, чья голова покоилась на плече милорда. - Только у колдуний нет хранителей, потому как даже они отказываются от столь мерзкой породы людей. Вот вам и наглядный пример, - привидение указало на парочку белокрылых, что шли на приличном расстоянии. - Даже к спящей боятся приблизиться. Интересно, почему?


-      А ты пойди и узнай, - посоветовал Непотребник, ослабляя ремешок, чтобы привидение могло долететь до «нимбоголовых».


-      И посмотри, сильно ли мы оторвались от чужаков, - кинул вдогонку Кразимион.


Он тоже поначалу думал, что Фим и Анхель держатся в стороне, поскольку не хотят еще раз испытать его гнев, который он наглядно показал, взяв за горло Андаэля, но теперь, когда ему удалось мирно пообщаться с извечными противниками, наружу вылезла их боязнь приближаться к Лючии.


Краз посмотрел на спящую, задев подбородком нежную кожу ее щеки.


«Кто ты такая, проклятая?»


Привидение изменило траекторию полета, решив, прежде всего, выполнить приказ милорда.


Хотя демоны шли довольно быстро, грозного вида чужаки совершенно неожиданно оказались поблизости. Настолько близко от отряда, что будь ангелы видимыми, люди могли бы ткнуть пиками в их крылатые спины.


-      Э-э-э... - Дуня затянула любимую песню, выражая тем сильное смятение.


Далее произошло то, чего она никак не ожидала: один из всадников, отличающийся от остальных воинов красным головным убором, плотно обтягивающим череп, поднял руку вверх и ткнул пальцем в ее сторону. Дуня даже обернулась в надежде, что за ее спиной пролетает какая-нибудь птичка, но нет: незнакомец, видя ее метания, растянул губы в ехидной улыбке и еще раз ткнул пальцем, чтобы развеять все сомнения.


Страшный взгляд человека, способного видеть привидение, Дуня не забыла бы никогда, если бы вдруг... не наступило утро. Ясное после дождя солнце протянуло к ней свои лучи и мгновенно лишило памяти.


-      Я Еловая Веточка! - закричала Дуня и заливисто рассмеялась.

Глава 22. Кровавая битва

- Мой лорд, может мне понести Лючию? – Непотребник подошел так близко, что чуткий нос Кразимиона уловил кислый запах пота, исходящий от низшего демона.


- Нет, я справлюсь, - тихо ответил Краз, кинув взгляд на плывущее над деревьями привидение. Дуня приложила ладонь ко лбу, изображая из себя старательного дозорного. – Уже почти не болит.


- Мой лорд, вам не показалось странным, как произошло нападение? У меня есть сомнения…


- Говори тише.


- Я все время прокручиваю в памяти и не могу понять, чем вы себя выдали, - зашептал Непотребник. Чтобы заглянуть в глаза Высшего демона ему пришлось идти бочком. -  С чего вдруг лорд Росто выхватил меч и кинулся на пустую стену? Как он понял, что вы там стоите?


- После встречи с проклятой я уже ничему не удивляюсь, - Краз посмотрел на Лючию. Отметил капли испарины над верхней губой и влажные прядки волос, что прилипли ко лбу. Последствия демонического заклятия сходили на нет, и близился тот момент, когда леди Росто сможет встать на ноги.


-  Но вот что странно: мечом муженек ведьмы вас достал, но так и не понял, кто свернул ему шею. Он до последнего таращился на подрагивающий черенок, торчащий меж ваших ребер.


В памяти Кразимиона всплыл остекленевший взгляд мужчины, раскинувшего руки на горящем ковре: неистовый огонь, вызванный болью и яростью демона, будет полыхать в крепости до тех пор, пока от нее не останутся одни камни.


«Замок разрушится, и все доказательства, что могли бы навредить глупой девчонке, возомнившей себя колдуньей, исчезнут вместе с ним».


Краз еще не решил, что будет делать с Лючией, но, в любом случае, ему не хотелось, чтобы она попала в руки инквизиции и закончила свое существование на костре.


«Опять эта странная жалость…»



- Я Еловая Веточка! – раздалось сверху.


- О, бесово пламя! – скривился Непотребник.


Вспорхнули испуганные птахи. Шелест крыльев заглушил смех привидения, но что-то в воцарившемся хаосе насторожило Высшего демона.


- Ты слышал? – обернулся он, ища глазами отставших ангелов. – Кто-то вскрикнул.


- Дуня безумствует. - Непотребник с силой дернул ремень, к которому было привязано привидение. Послышалось недовольное «Ой!»


- Что-то не так, - Кразимион чуть ли не бросил Лючию в руки Непотребника и кинулся назад.

Из груди стоящего на коленях Фима торчал наконечник копья. На белой ткани ангельского одеяния медленно расплывалось алое пятно.


- Что же это? – прошептал старец. Он в растерянности смотрел на распускающийся мак, в центре которого гранями ромба влажно поблескивал кусок железа.


По земле, густо разбрызгивая кровь, катилась голова в рыцарском шлеме.


Дико ржал конь. Вращая безумными глазами, он, громыхая доспехами обезглавленного всадника, мчался через кусты. Его мертвый хозяин только сейчас выпустил из рук обрубок копья, второй конец которого застрял между крыльями ангела.


Еще одна голова в шлеме юлой завертелась по траве, подминая под себя мелкие голубые цветы.

Если бы чужаки могли видеть Анхеля, они умерли бы еще до того, как их достал его карающий меч. Ужас исказил бы их лица и остановил сердца - настолько ангел был страшен: его белые крылья окрасила человеческая кровь, потому как вздыбленные перья ранили словно лезвия, а серебристые волосы, поднятые воздушными потоками, вились длинными змеями и оставляли вспоротые борозды даже там, где латы защищали жалкие человеческие тела.


Над лесом стоял вой, полный ненависти, боли и отчаяния.


Но не дикая красота разящего ангела, ослепленного местью, заставила Кразимиона замереть. Нападающими, коим не было числа, кто-то мастерски управлял: они не могли видеть мечущегося над их головами Анхеля, но выпущенные ими стрелы безошибочно находили свою жертву.


Кразимиона потряхивало от запаха крови. Азарт воина звал в гущу битвы, но здравый смысл требовал найти разгадку прозорливости чужаков.


И он нашел ее, стоило стреле с ярким оперением вонзиться в плечо.


- Туда! – прокричал человек в красном одеянии, вновь натягивая тетиву и целясь в повернувшегося в его сторону демона. Лицо лучника исказила ехидная усмешка. Его холодные глаза, не отрываясь, смотрели на изумленного Кразимиона.


Застрявшие в ремнях стрелы служили верным указателем, и всадники, выставив пики и пришпорив коней, помчались на нового противника.


- Выше! - крикнул красношапочник, когда Кразимион, вырвав и отшвырнув прочь стрелы, взмыл ввысь. Острые наконечники пик тут же взметнулись следом, разрезая острыми гранями кожаные ремни на икрах демона.

- А-а-а-а-а! – от боли забил крыльями Анхель и, ломая ветви, рухнул на землю. Из его глазницы торчала стрела, и по прекрасному лицу струилась кровь. Пылающий меч, выпав из ангельских пальцев, жалобно звякнул, ударившись о валун.


Страшный крик Анхеля разнесся по лесу эхом.


Лес ответил дрожью деревьев.


Невидимая рука единым махом сдернула с них всю листву. Она, повинуясь налетевшему урагану, понеслась к поверженному ангелу, закружила вокруг него зеленым смерчем, не давая вражеским стрелам и пикам достичь тела.


Испуганные кони, чье ржание потонуло в вое ветра, добавили к какофонии лязг железа, сбрасывая с себя тяжелых всадников.

Мрачный Кразимион, нависая над местом побоища, взмахом крыльев поднимал все новые и новые завихрения, и уже огромные комья земли, спутанные травой, обрушивались на головы тех, кто уберегся от копыт.


Лишь один человек из всего разбегающегося войска не поддался панике: с его лица так и не сползла жуткая улыбка. Словно насмехаясь над демоном, он отсалютовал ему стрелой и, уложив ее на тетиву, выстрелил. Но целился он вовсе не в Кразимиона.


Стоящий на коленях Фим упал лицом в траву.

Яростный взмах крыльев и красношапочника скинуло с коня и ударило о ствол дерева. Казалось, что не существует сила, способная поставить на ноги человека, у которого треснул череп, но он все-таки поднялся.


Опять криво улыбнулся и, подобрав лук, натянул тетиву.


Следующая стрела досталась вынырнувшему из кустов Непотребнику.


-      Ха-ха-ха! - зло рассмеялся демон грешной любви, выдергивая наконечник из раскрытого крыла. Сноровисто скинув с плеча свое оружие, тысячелетний лучник точным выстрелом вернул чужую стрелу хозяину.


-      Что за... - произнес демон, когда человек с торчащей изо лба стрелой, вновь приготовился стрелять. Лук дрожал в его руках, кровь заливала глаза, но он с упорством молота, стремящегося к наковальне, прилаживал следующую стрелу.


-      Забирай Фима и уходи! - услышал Непотребник приказ Кразимиона.


Низший демон торопливо оглянулся. Там, где недавно лежал Анхель, остались лишь пятна крови.


Краз двумя взмахами крыльев преодолел расстояние, разделяющее его и странного лучника, чья стрела, так и не взлетев, уперлась в демонову грудь.


-      Ты же знаешь, что нас нельзя убить, - тихо спросил Кразимион, пытливо изучая изуродованное страшной улыбкой лицо.


-      С-с-с-наю, - прошипел человек. Кровавые пузыри выступили в уголках рта. - Я тоже бес-с-с-смертен. Как и ты...


И тут же вспыхнул, словно факел.


Демон не стал вступать в перепалку.


Лучшее доказательство, что перед ним стоит лгун - жалкая горстка пепла, что от него осталась.


Кразимион еще раз выдохнул. На этот раз без огня.


-      Ты ош-ш-ш-шибся, - донеслось насмешливое сверху.


Кразимион на манер Дуни прикрылся ладонью от слепящего солнца и едва успел разглядеть в небесной вышине крылатое существо, которое ласточкой нырнуло в облака.


-      Вы видели?! - рядом с Высшим демоном появился Непотребник. - Готов забыть о разврате, если окажусь неправ, но это точно не ангел. И не демон! У него красные крылья!


-      Дэйвы вернулись... - одними губами произнес Кразимион.


Стон Фима спустил ошарашенных страшным открытием демонов на землю:


-      Выколупайте же из меня эту сраную железяку. Дышать мешает.


На поляне появился Анхель. Наспех сооруженная повязка скрывала поврежденную глазницу. Где мог, он уже повыдергивал стрелы, но его тыльная сторона все еще походила на спину ежа.


-      А куда делись наши дамы? - спросил он, поплевав на руки. Фим зажал зубами ладонь, приготовившись испытать страшную боль, но копье вышло на удивление легко.


-      Остались под деревом, - мертвенно побледнел Непотребник, отступая от развернувшегося к нему Кразимиона. - А я поспешил к вам на помощь, Лючия сама умоляла об этом.


Через шесть часов метаний по лесу крылатые мужчины, наконец, осознали, что леди Росто и привидение бесследно исчезли.


Пламя костра разгоняло темноту и хоть немного, но согревало измученных путников. На сооруженном наспех вертеле растопырила лапки тушка зайца -нехитрая еда для четырех изголодавшихся мужчин, но произошедшие с ними события никак не возбуждали аппетит.


-      Ладно, я понимаю, что Дуня, забыв обо всем на свете, могла отвязаться и улететь вместе с ветром, - рассуждал Анхель, корягой почесывая спину - заживающие раны саднили. - Но куда подевалась неходячая Лючия? Ее тоже ветром унесло?


-      Ведаю, за девой явился супруг, - со знанием дела заявил Фим. Он прижимал ладонь к груди, где неспешно затягивалась оставленная копьем дыра.


-      Не мог лорд Росто явиться. Лючия со вчерашнего дня вдова, - буркнул Непотребник, сверкая синяком на пол-лица. Кулак Высшего демона мог и расколоть ему башку, но, благо, ударил больше от досады, чем от желания убить.


-      Нас обманули, - вздохнул Кразимион, опустив голову. Тяжело признавать поражение. - Навязали бой и выкрали Лючию. Сработали чисто и умно.


-      Но кто из людей мог решиться на такое действо? - Анхель от переизбытка чувств поднялся с валуна. - Во всем мире не найти существа, способного противостоять нам, бессмертным.


-      Ты токмо забыл о лучнике, что своими погаными стрелами, словно перстом, указывал на нас невидящим воинам, - Фим покосился на Кразимиона, играющего желваками. - Ведаю я, что наши демоны тайну сию от нас скрывают.


Непотребник тревожно взглянул на Кразимиона. Тот поднял голову.


-      Кто такая Лючия?


Ангелы затаили дыхание.


-      Ответив на этот вопрос, мы поймем, зачем она нужна дэйвам.


-      Д-д-д-эйвам? - перешел на фальцет Фим.


-      Не может быть, - выдохнул Анхель.


Пламя костра взлетело до небес, словно хотело слизнуть огненным языком звезды, а где-то далеко плакало привидение. Оно при свечном свете читало историю несчастной любви некой Дуни к самому красивому демону на свете.


-      Вот бы мне так полюбить, - вздыхало оно, вытирая ладошкой нос. - И почему меня назвали Еловой Веточкой, а не таким романтическим именем Дуня? Это ведь как дуновение ветерка... Ду-у-уня-я-я... Слышите?


-      Заткнись и продолжай, - сидящий в кресле человек в красных одеждах махнул рукой, посылая привидению воздушный толчок. Вздыбленные волосы и балахон призрачной дамы колыхнулись, и она ойкнула от неожиданности. Ремешок, удерживающий ее от полета в окно, натянулся словно струна.


-      А читать там, где написано «Это можно пропустить?»


-      Читай все подряд.

Глава 23. Доносы, доклады, откровения

«Донос.


Ваше Наисветлейшее Светлейшество!


Сомнения терзают меня, и страшится верить, что сие случилось, но, как заверяют демоны (а вы ведь ведаете, что правды в их словах малая толика), на Той Стороне вновь объявились дэйвы.


Токмо одно заставляет проникнуться доверием к демоновым словам: я собственными очами видел среди немалого войска, что следовало за нами по пятам, престранного лучника, облаченного в кровавые одеяния. Он приметной стрелой указывал на нас людям, которые со всем остервенением пытались изничтожить ваших верных служителей.


Далее боюсь молвить…


Но молчание хуже предательства…


Еще одно происшествие заставляет меня заламывать руки и обливаться горючими слезами: пока мы бились со врагами, напавшими на нас с тылу (сие коварство оставило след на моей спине), Светлую дочь похитили. А все по дурости демонов, на коих мы возлагали большие надежды. Один сломя голову кинулся в бой, словно не ведал, что мы и без него могли обойтись (чай не простые смертные и не забыли ратное дело), а другой дурень не уследил за драгоценной ношей, доверенной ему, и оставил беззащитную деву на произвол судьбы.


Успокаивает лишь то, что Кразимион полон решимости отыскать Лючию и завершить действие проклятия, не откладывая его на следующее столетие. Радею за благополучное завершение сих планов.


И раз уж настало время выкладывать все, как на духу, то поделюсь еще одним, не особо приятным известием: в Лючии неожиданно проснулась магия, отчего на Той Стороне ее кличут ведьмой, что весьма опасно для любой женщины, которую заподозрят в колдовстве. Инквизиция не дремлет и быстро разжигает под такими «ведьмами» костры.


Ваш верный слуга,


С. Фим».

Как только отгромыхала гроза, и молнии перестали крушить белокаменную плитку торжественной залы, а перья, что вновь обильно сыпались с небес, улеглись пушистым ковром, из-за расписной колонны показал свой лик Советник по Благим Делам.


- Ваше Светлейшество, все не так страшно, как кажется. Что может свершиться с дочерью Света? Ровным счетом ничего. Человек до нее не дотронется, да и костер не испепелит, пусть хоть сотню раз докажут, что она ведьма. Все испытания, кои выпадут на век Лючии, она достойно вынесет, потому как в своем проклятии вы точно оговорили срок ее жизни, и никто иной переменить его не может. Нет могущества равного вам, а потому беспокоиться не о чем.


- Я не о коварстве людей сейчас беспокоюсь. Я даже был бы рад, если бы Лючия попала к ним в руки, – Владыка стоял у стены, где слова проклятия, написанные чистым золотом, как-то особенно ярко вспыхивали, словно реагировали на настроение существа, изрекшего их. – Но разве ты не слышал, что донес Фим? На Той Стороне объявились дэйвы. Дэйвы!


- Простите великодушно, Ваше Светлейшество, но я действительно не понимаю. Да, дэйвы – это зло, которое появляется в нашем мире время от времени, но разве у нас нет опыта по их изгнанию? И битва, когда нам в пришлось соединить свои силы с демонами, тому подтверждение – мы полностью разгромили краснокрылых. Может, и затаились некоторые из них по углам, но нет причины переживать: снарядим тайный отряд и выловим по одному.


- М-м-м, - застонал Светлый Владыка. Когда он обернулся на Советника, тот отпрянул и схватился за сердце – столько боли было в глазах отца, проклявшего собственную дочь. – Как ты не понимаешь? Дэйв – это еще один вид бессмертного, которому проклятие не запрещает завоевать сердце Лючии.


У Советника подкосились ноги, и он рухнул на пол, подняв в воздух облако перьев.


- Это тебе не демон, что готов привести Лючию к Порогу, лишь бы прекратить многовековую болезнь, - Владыка обошел трон и сел на ступени. - Дэйвы же, узнав, что она моя дочь, способны поставить все Заоблачное Царство на колени. А уж если она полюбит краснокрылого молодца …


- Что-то мне Кразимион резко стал нравиться, - пробормотал Советник, но заметив, что Светлый Владыка свел седые брови в одну линию, подбодрил его. Или себя? - Будем молиться, что дэйвы о сути Лючии не прознают. Среди ангелов предателей нет, Кразимион о ее родстве с вами не догадывается, да и Темному Владыке не с руки обрывать нашу договоренность: портал в смертоносной реке для него весьма важен. Мы же сразу поняли, почему Его Темнейшество настаивает, чтобы он открылся именно в лаве Красных гор – слишком много среди демонов самоубийц. Видно несладко им под его правлением, раз толпами прут к реке.


- Не надо преувеличивать: нет там толпы желающих оборвать свои жизни. Я давно знаю Люция. Еще с тех пор, как он считался самым прекрасным из ангелов. Сердце у него хоть и почернело, но осталось большим: шанс он дает тем, кто отчаялся. Ступят такие в смертоносную лаву и вновь переродятся на Той Стороне. Хлебнут лиха и опять вернутся к нему, но уже обогащенные опытом и знаниями. Темный Владыка не так прост, как тебе кажется. Он все наперед продумал. Надо бы и его известить, что его мечта о портале может лопнуть, как мыльный пузырь, и все из-за ненавистных дэйвов.


- Об этом не следует беспокоиться. На Той Стороне у него орудуют тайные агенты, что действуют гораздо сноровистее, чем наш Фим, - увидев, что глаза Владыки потеплели, Советник решился на уточнение. - Выходит, опять вся надежда на демонов?


- На демона. На Кразимиона, - произнес Владыка и, махнув рукой, вызвал перед собой пелену воспоминаний. На раскинувшемся между колоннами  полотне цвел Дивный сад, а на поляне с изумрудной травой праведники водили хороводы. Лючия, что была прекраснее любого из ангелов, сыпавших на нее с облаков белые цветы, смеялась и кружилась в танце. Ее золотистые волосы блестели на солнце и заставляли задохнуться от восторга.


По щеке Владыки скатилась скупая мужская слеза.

«Доклад.


Ваше Темнейшество.


На Той стороне произошло два, как я полагаю, связанных между собой события.


Первое: объявились дэйвы.


Второе: пропала Лючия.


Еще доподлинно неизвестно, похитили ее краснокрылые или нет, но подозреваю, что людей на Кразимиона натравили именно они.


Прошу обратиться к Всезнающему и отыскать в архивах случаи вселения дэйвов в иные существа: лучник в алых одеждах прозорливо направлял оружие воинов в нужную сторону. Удивляет также то, что он действовал даже тогда, когда Кразимион снес ему половину головы. Подозреваю, что извечные твари научились прятаться в людских телах.


Агент тайного посольства на Той Стороне,


Д. Всевидящий».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

-      Дзенториан, как тебе такие известия? - Темный Владыка, не отрываясь, смотрел на медленно текущую лаву. Ее черная корка, причудливо лопаясь, обнажала красное нутро смертельной для любого демона массы.


-      Я подниму воспоминания одержимых, - Всезнающий поднял голову и с удовольствием вдохнул вулканический дым. - Не все случаи вселения в них бесов были доказаны.


-      Если не бесы, то кто?


-      В том-то и дело, что некому. Ни один человек не выдержит вселения демона, слишком тяжел груз его грехов. Ты разве не помнишь? Сначала выгорает людская душа, а потом и тело. К ночи одни мощи остаются.


-      Как забыть? Сам пробовал, когда на Той Стороне надоело невидимой тенью метаться. Самый могучий воин уже через пару часов не мог на ногах стоять.


-      И ангелам вселение в чужие тела неподвластно. Для этого у них слишком чистые сердца. Вот и спроси себя, кто кроме бесов может войти в человека? Никто. А ведь одержимость наблюдалась. И никаких мало-мальских следов беса не находили. Настало время еще раз прочесть воспоминания тех грешников. А ну как что-либо интересное в их рассказах всплывет?


-      Если вселение дэйва в человека подтвердится - это будет катастрофой для нас.


-      И для ангелов. Как узнать, в каком теле прячется дэйв? Не пришлось бы всех людей извести, чтобы победить красную заразу.


«Откровения.


Мой лорд, ваша душа настолько черна, насколько черны ваши деяния. Безмерно восхищаюсь вами! Но желательно, чтобы и вы снизошли до вашего несчастного подопечного и прислали новую одежку. Старая совсем поистрепалась.


Стараясь задерживать Кразимиона на Той Стороне как можно дольше, я не раз пытался похитить Лючию (ведь только это обстоятельство заставит его отказаться от похода к Порогу), но ни одна моя задумка не свершилась - он зорко следил за проклятой, а когда отлучался, требовал, чтобы и я находился рядом.


А теперь настало время возрадоваться: Лючию похитили! Я не знаю, кто и как, но Кразимион наверняка сломает голову, чтобы отыскать ее, а значит, еще не скоро предстанет пред темными очами Владыки.


P.S. Не забудьте о моей новой одежке. Желательно плащ из кожи карабаирского дракона, штаны из черного мультисана, а рубаху длиной до пят с непременной прорезью на пуговках по передней части. Ну, вы сами понимаете, для чего.


P.P.S. Кто такие дэйвы? Видел тут недавно одного краснокрылого.


Ваш преданный слуга,


Кисэлиус Непотребник».


-      Какие пуговки, какая кожа дракона? Дэйвы?! Проклятие! - Советник по Черным Делам вчитывался в P.P.S., не веря своим глазам. - Если дэйвы вновь объявились, моим мечтам о власти можно сыграть траурный марш.


Его руки, уверенно держащие в бою тяжеленный меч, дрожали так, словно в них находилась не бумажка, а огромные врата Порога. И не страх перед дэйвами заставил Советника в бессилии опуститься на каменные ступени - бил он краснокрылых и не раз. Его разрывал мучительный выбор: смолчать, скрыть от Темного Владыки, что над обитателями Обратной Стороны нависла беда, или немедленно донести, выдав тем Непотребника? Его Темнейшество давно не верит словам и потребует доказательств.


-      Придется показать письмо, - сделал свой выбор Советник. - Власть властью, а Родина дороже.


По слабоосвещенному залу сквозняки гоняли пепел. Его легкие волны докатывались до самых удаленных уголков замка, окрашивая все, к чему прикасались, в серый цвет.


Тяжелый плащ Советника по Черным Делам, идущего с важным известием к Темному Владыке, оставлял за собой чистую дорожку, но она тут же ревностно стиралась горячим ветром.


Из прорубленных в толще скал окон неслись завывания грешников, что сегодня перемежались стонами Доминанта - вулкана, готовящегося изрыгнуть новую порцию лавы.


-      Ваше Темнейшество, у меня важное донесение, - Советник склонил голову и протянул сидящему на троне демону письмо.


Меж огромных рогов правителя мелькнула молния. Он неспешно развернул бумагу. Советник внимательно следил за каждым его действием и с облегчением отметил, что цвет молнии, по мере прочтения письма, сменился с красного на белый. «Хороший знак», - выдохнул он.


Темный Владыка поднял глаза и неожиданно широко улыбнулся.


-      Я всегда верил, что в критический момент ты остановишься. Как и у меня, интересы Обратной Стороны у тебя на первом месте.


Советник по Черным Делам опустил голову, признавая правоту Темного Владыки.


-      Я тоже получил письмо о дэйвах. Вот, почитай. Всезнающий уже роется в архивах.


Позже, когда они оба сидели на скалистом выступе, попивая прекрасное вино в ожидании взрыва Доминанта, Темный владыка произнес те слова, которые надолго успокоили мятущуюся душу его помощника:


-      Ты к Кразимиону не ревнуй. У каждого правителя должен быть наследник, а племянник - единственный из Высших демонов, кто спокойно отойдет в сторону, уступив место моему сыну, - посмотрев на вспышку огня через стекло опустевшего бокала, Владыка добавил: - А сын у меня обязательно появится, я уверен.


-      Я тоже в это верю, - выпив залпом вино, горячо согласился Советник. - И против законного наследника не пойду.


-      Вот и славно, - кивнул Владыка. И когда рокот вулкана почти оглушил, Люций миролюбиво похлопал по плечу давнего соратника. - И купи, наконец, Непотребнику достойную одежду. Что же он у тебя оборванцем ходит? Стыдно перед ангелами.


Доминант рванул с такой силой, что сидящие на уступе демоны подпрыгнули и, сами того не ожидая, вцепились друг в друга. Их смех потонул в грохоте и шипении.

Глава 24. Соблазн

Лючии снился сон.


Она стояла на берегу реки, воды которой несли прохладу и душевный покой, а за спиной находился мужчина. Даже не оборачиваясь на того, кто кольцом сомкнул руки под ее грудью, она знала – это демон, имя которого для нее до сих пор секрет.

Лючия и не пыталась выведать, как зовут милорда, боясь услышать нечто похожее на «Непотребник», а потому всякий раз, когда думала о демоне, называла его то «Гад», то «Красивая Сволочь», то «Так И Придушила Бы», а то и «Черт, Ну Почему Же Я Тебя Так Люблю». Это последнее, самое длинное имя, приходило на ум особенно часто, и, когда она мысленно произносила его, то с замиранием сердца отмечала, что в такие моменты солнце светило ярче, воздух наполнялся возбуждающим ароматом трав и цветов, а во рту становилось так свежо и сладко, будто она только что раскусила виноградину. Пугаясь своих ощущений, Лючия немедленно вспоминала другие имена демона. «Гад» гасило приятный запах, «Красивая Сволочь» делало виноградину кислой, а «Так И Придушила Бы» завешивало небеса тяжелыми тучами. И в сердце, наконец, воцарялся покой. Но ровным счетом до тех пор, пока вновь не ловила на себе взгляд демона. И снова светило солнце, пахли цветы, а чертова виноградина брызгала сладким соком.


Такая борьба в душе Лючии происходила непрестанно, и даже откат магии, сделавшей ее ноги непослушными, не мог отвлечь от перечисления данных демону имен.


Крепость под названием Гордость, на башне которой реял стяг Сопротивление, окончательно пала, когда Гад взвалил Лючию на плечо и приложил тяжелую руку к ее заду. Шлепок настолько поразил ту, до которой не мог дотронуться даже супруг, что на мгновение ввел в ступор. Дочь Света познала новые ощущения, и, как ни странно, они не были неприятными. А когда демон, чуть помедлив, убрал ладонь, Лючия едва не закричала от разочарования, одновременно с тем пугаясь нахлынувших желаний.


«Что это? Почему мне нравится все, что он со мной делает?»


Наблюдай Лючия такое отношение мужчины к другой женщине, назвала бы ту дурой и распутницей, а потому леди Росто никак не могла понять, как она, замужняя дама, могла мечтать о поцелуе и едва ли не вытягивать губы трубочкой, когда лже-ангел прижимал ее к дереву.


«Бестолковая!»


Видимо разгоряченное тело Гада, жар которого ощущался через тонкую ткань платья, начисто лишало ее здравомыслия, раз уж она не чувствовала в его словах усмешку и на полном серьезе готовилась к поцелую. Здесь впору стонать от досады, ведь истинный смысл ее криков «отпустите!» имел обратное значение: «Прижми, поцелуй, раствори в себе!».


А это громом поразившее признание, что милорд не ангел?! Бежать бы, закрыв глаза! Ан нет! Не только свыклась с мыслью, но еще и обнаружила отклик в сердце, в котором зазвучали доселе молчавшие струны постыдного желания: она хотела принадлежать демону, рядом с грешной красотой которого лики ангелов тускнели.


«Дура и распутница!»


А как она нелепо застыла в объятиях Красивой Сволочи, когда он поймал ее, не дав рухнуть в костер, разведенный приспешниками мужа? Прижалась всем телом и едва дышала. Стыд-то какой!


И путь до леса оказался каким-то непростительно коротким…


«Гад! Так И Придушила Бы!»

И теперь этот Черт, Ну Почему Же Я Тебя Так Люблю, стоял за ее спиной, прижимаясь настолько тесно, что она кожей ощущала рельефность его торса. И не только торса.


Лючия приложила ладони к загоревшимся щекам - их жар она чувствовала так сильно, словно ей надавали пощечин. Усилием воли заставила стереть видение, что частенько посещало ее с тех пор, как Гад предстал перед ней в чем мать родила.


Хотя Лючия и ответила, что уже видела нагих мужчин, и Красивую Сволочь в том числе, все это было наглой ложью. Да, раздевала и осматривала тело рухнувшего с высоты башни «ангела», но всегда стыдливо закрывала глаза и набрасывала простыню, когда дело доходило до тех мест, что располагались ниже поясницы и выше колен.


- Ты прекрасна, - прошептал обладатель множества имен, отвлекая от созерцания спокойных вод. Одна из его ладоней скользнула вверх и погладила через тонкую ткань платья сосок.


У Лючии подогнулись колени, словно в нее только что выстрелили, а по телу рекой разлилась странная боль – сладко-нестерпимая, незнакомая.


«Охотник, стреляй еще», - мысленно взмолилась дочь Света, а вслух, ужасно стыдясь своего желания, произнесла, как выдохнула: - Еще.


Своей же рукой прижала мужскую ладонь, требуя новых ласк. Подняла голову, но не увидела лица. Лишь губы, что приоткрылись для долгого-долгого поцелуя, который окончательно лишил сил.


И забывшись, уже сама, не думая, полностью покоряясь жажде наслаждения, сдвинула вниз вырез платья, полностью обнажив грудь, и сама же, развернувшись, бесстыдно притянула голову любимого, чтобы он и телу подарил то счастье, что только что дарил губам.


- А-а-а…

- Проснулас-с-сь?


Этот протяжный шипящий звук резанул, прогнал прочь сон, оборвал крик наслаждения, заставил бешено стучать в висках сердце.


Лючия открыла глаза и резко села.


Соскользнувшее покрывало обнажило тело, дав прохладному воздуху, льющемуся из окна, дотронуться до кожи.


Пальцы лихорадочно схватились на предательский покров и натянули его до самых глаз.


- К-к-кто вы?


Солнце слепило и било в спину стоящего у кровати человека, обволакивая его ярким светом, отчего потерявшая очертания фигура казалась невероятно тонкой и высокой.


Поняв, что Лючия пытается рассмотреть его, незнакомец тихо засмеялся и, взмахнув, как дочери Света показалось, плащом, отгородился им от солнечных лучей.


Лючии пришлось моргнуть несколько раз, чтобы понять, что перед ней стоит еще одно крылатое создание: вовсе не плащ закрывал собой свет, а распахнутые крылья, явившие их обладателя во всей красе.


Лючия задохнулась от восторга: красные крылья, алые, отливающие атласом, одежды, белая, словно светящаяся изнутри, кожа и огненно-красные волосы, легкой волной обрамляющие невозможно красивое лицо.


Лучистый взгляд незнакомца обволакивал, ласкал, заставлял смущаться: Лючия могла бы поклясться, что чувствовала легкое прикосновение к своим губам, загоревшимся щекам, обнажившемуся плечу.


Проследив за дерзким взглядом, опускающимся все ниже и ниже, леди Росто усилием воли стряхнула оцепенение и вновь натянула выпавшее из рук покрывало.


На мягких губах мужчины появилась ироническая усмешка.


- Ты прекрас-с-на, - повторил он слова, которые только что во сне произнес…


«Кто?» - Лючия зажмурилась, пытаясь удержать в памяти лицо того, кто сладко целовал и был желанен, но видение быстро растворилось.


- Кто вы? И почему на мне нет одежды? – требовательно спросила она, досадуя, что упускает нечто важное. Под ложечкой тревожно засосало.

Незнакомец сложил крылья и присел на корточки у кровати, отчего его лицо так сильно приблизилось, что дочь Света поймала собственное отражение в зеленых глазах.


«Я где-то видела похожие глаза, - мелькнула мысль-воспоминание, - но не на этом лице. То было смуглым...»


Неверная память вновь отказалась явить потерянный образ.


-      Меня зовут Захра, я великолепный дэйв.


-      Великолепный? Что это? Прозвище? - Лючия не узнавала свой голос, словно она слышала его находясь под толщей воды.


-      Дэйвы все великолепны. Этого не отнять, - мягко улыбнулся Захра, скользя взглядом по ее лицу. - Мы красивы и дарим удовольствие. Разве ты сама этого не чувствуешь?


«Услада глаз, услада тела... - только и успела подумать Лючия, когда волна наслаждения накрыла ее с головой. - И голос, что ласкает слух...»


-      Ты сама разделась, как только оказалась в моей постели.


-      Не может быть...


-      Смотри.


-      Ох... - Лючия и не заметила, когда вновь успела скинуть покрывало. Закрыв грудь рукой, нашарила его край и торопливо натянула на себя. - Мы случайно не...


-      Нет, - эхом повторил улыбающийся Захра.


-      Ох, спасибо всем богам! - с облегчением выдохнула Лючия, потихоньку выплывая из омута глаз незнакомца. - На всякий случай предупреждаю: я замужем.


-      Дэйва человеческие законы не волнуют. Есть только желание. Его желание.


-      Я так понимаю, что сейчас вы меня не желаете? - уточнила Лючия, и, увидев смешинку в глазах дэйва, кивнула: - Ну и ладненько.


Спустив ноги на пол, устланный мягким ковром, и сноровисто обернувшись покрывалом, осторожно поинтересовалась:


-      Тогда объясните мне, что я делаю в вашей опочивальне?


-      Ты избранница. И тем, что до сих пор не бьешься в приступе безумия, доказала - я не ошибаюсь, - предупреждая поток вопросов, Захра поднял ладонь. - Так уж устроено, что человек не в силах вынести прямой взгляд дэйва, а от прикосновения и вовсе теряет разум. Но иногда среди вас встречаются одаренные магией, избранники, которые выдерживают неприкрытую сущность Великолепных. Такие ведьмы, как ты, могут служить нам долго-долго, получая в благодарность


небывалое наслаждение


-      А если я не хочу служить и не нуждаюсь в благодарности? - Лючия, хоть и не могла отвести глаз от «великолепного», всей душой противилась его обаянию.


-      Разве? - дэйв подал руку, понуждая леди Росто подняться.


Прикосновение Захры вызвало невероятный эффект - словно до пальцев дотронулось нечто столь приятное, что Лючия готова была вцепиться в его ладонь мертвой хваткой, лишь бы продлить удовольствие. А когда мужская рука скользнула по талии и крепко прижала к атласу одеяния дэйва, дочь Света не смогла сдержать стон.


Все вокруг плыло в тумане, Лючия видела лишь губы, приоткрывшиеся для поцелуя. Поднявшись на цыпочки, она обвила шею Захры и потянулась навстречу.


Чувства обострились, неразличимая прежде слышалась песнь любви, что лилась через открытое окно, задевая и без того натянутые до предела струны души.


«Все как я мечтала. Мой прекрасный рыцарь, серенада и ... плотские утехи...»


Где-то совсем рядом вдруг рассмеялась женщина и радостно сообщила всему миру свое имя:


-      Я Солнечный Луч! Я Солнечный Луч!

Глава 25. Коварные планы

- Я Солнечный Луч!


Крик резанул слух, заставил напрячься.


«Дуня?»


Лючия открыла глаза. Совсем рядом бледным пятном расползлось лицо незнакомца, обрамленное искрящимися под солнцем прядями. Поймала его пытливый взгляд, выискивающий признаки отрезвления. Горячие руки, что до этого страстно скользили по телу, вдруг крепким капканом сомкнулись за спиной, не давая ни вздохнуть, ни выдохнуть.


Чтобы спрятать панику, окатившую жаром прозрения, Лючия вновь закрыла глаза и продолжила прерванное движение к губам краснокрылого: притянула ладонями голову, заставив склониться, а сама поднялась на цыпочки, прильнув обнаженной грудью к красному атласу,  и… ударила.


Головой, потом коленом. Как учила настоятельница.


Не замечая боли от рассеченной брови и заливающей лицо крови, выпуталась из мешающегося покрывала и кинулась к открытому окну. Высунувшись по пояс, что есть силы крикнула в гулкий колодец внутреннего двора:


- Дуня! Твое имя Дуня! Читай свою книжку!


- Ась? - ответило привидение, стоящее в проеме окна на противоположной стороне. – Что вы сказали?


- Дуня любит милорда! – успела выкрикнуть Лючия, прежде чем большая ладонь зажала ей рот, прекратив доступ воздуха. Шипение, подобное змеиному, раздалось у самого уха, и нестерпимая боль от укуса в шею заставила дернуться и распахнуть от ужаса глаза.

- Вы не знаете, что произошло с той девушкой? Почему она так кричала?


- Не обращай внимания. Она умалишенная. Ее уже успокоили, - человек в красных одеяниях откинулся на спинку высокого кресла и в задумчивости уставился на привидение, которое так и сидело на подоконнике, беззаботно болтая ногами. Женщина, чьи волосы и при жизни наверняка не слушались гребня, шмыгнула носом и, застеснявшись внимательного взгляда, широко улыбнулась.


- Я вам нравлюсь?


- Конечно. Ты красивая и у тебя очень приятный голос. Почитай мне немного.


Дуня растерянно похлопала ресницами.


- У тебя на шее висит книжка со сказками.


Пальцы привидения нащупали веревочку и потянули ее. На свет вывалилась пухлая книжица.


- О!


- Это история о девушке, которая вечно все забывала, а потому записывала события ушедшего дня. Ее звали Дуня. Тебе это имя о чем-нибудь говорит?


- Нет, я такую сказку никогда не читала.


- Дуня полюбила демона, но у нее была соперница – молодая и красивая Лючия, которая магией приворожила милорда, - человек в красном произносил слова вкрадчивым голосом, но его острый взгляд не упустил бы и малейшего признака того, что привидению знакомы называемые имена.


- Подлюка какая! – возмутилась Дуня и опять шумно шмыгнула носом. Спохватившись, что ведет себя как какая-то деревенщина, прекратила болтать ногами и добавила, старательно делая голос аристократически томным: – Прошедшая ночь была холодна, не правда ли? Я даже малость простыла.


Человек в красном рассмеялся, хлопнул ладонью по подлокотнику и поднялся.


- А почитать? –  призрачная женщина, видя, что собеседник собирается уходить, заметно расстроилась. – Вам же так нравится мой голос…


- Я приду чуть позже, Солнечный Луч. Смотри, не вывались в окно, - он подергал за ремешок, проверяя, надежно ли тот привязан к креслу. И, подражая привидению, произнес: – Утренний ветер весьма свеж и игрив. Будь осторожна.


Дуня широко заулыбалась, провожая человека в красном влюбленными глазами. А он был действительно хорош. Хоть лет ему перевалило за сорок, седина, серебром обрамляя смуглое лицо, придавала тому благородства, а немногие морщины, пролегшие в уголках глаз и у четко очерченного рта, свидетельствовали о добром нраве и способности часто улыбаться. Широко посаженные глаза светились умом и прозорливостью. Красные одежды, несмотря на яркий цвет, лишь оттеняли мужественную красоту стареющего человека. Рельефно обтянутый мускулистый торс и легкость в движении указывали на то, что мужчина при всей своей утонченности уделял время физическим упражнениям. В его руках запросто можно было представить и изящно натянутый лук, и тяжелое копье, что с первого раза пронзит неприятеля.

***


- Вертис, ну как? Привидение что-нибудь заподозрило?


Стоило человеку в красном войти в богато обставленную комнату, где большую часть занимал длинный стол с двумя рядами стульев, молодой дэйв кинулся ему навстречу.


- Нет, Захра. Не переживай, Дуня по-прежнему глупа. Кстати, сегодня она Солнечный Луч. Не перепутай, если вздумаешь покопаться в ее записях.


- Глупа – не глупа, а книжку с себя снять не позволяет. Каждое утро все заново. «Ах, какая красавица, да и голос прелестен!», - Захра скривился, отчего стал похож на капризного юнца, совсем недавно получившего по физиономии. Распухший нос явно нарушал гармонию лица, а залегшие под глазами тени придавали ему нездоровый вид. -  Надоело. Чтоб ее ветер унес.


Вертис по отечески похлопал Захру по плечу.


- Она может быть полезна, не зря же ею дорожит Высший демон.

Открылась противоположная дверь, и комната стала заполняться людьми, которые поклонами приветствовали Захру и его более взрослого собеседника. Обилие красного цвета (одеяния пришедших в точности повторяли наряд Вертиса – платье в пол со строгим рядом мелких пуговиц и широким кушаком, несколько раз опоясывающим талию) говорило о принадлежности собравшихся к единому сообществу. Лишь несколько гостей, подобно Захре несших за плечами длинный плащ, скрывающий от взора остального мира крылья, выделялись из толпы вполне обычных людей особой красотой и молодостью, не испорченной признаками увядания.


- Приветствую вас, мой король! – подошедший старец слегка склонил лысеющую голову, на коже которой время и солнце оставили ржавые пятна. – Сегодня вы выглядите гораздо лучше. – И, удостоив более пренебрежительным поклоном Захру, добавил, скользнув внимательным взглядом по его синякам и разбитому носу: – Вы, мой принц, как всегда великолепны.


- Тебе бы тоже пора сменить тело, - улыбнувшись, ответил Вертис. – Старое уже сильно поистрепалась.


- Я страшусь боли, - старик опустил глаза, и король отметил, как некрасиво собрались морщины на его высоком лбу. – Последнее освобождение меня самого чуть не свело в могилу.


- Чем дольше носишь, тем больше усилий требуется, - Вертис перевел взгляд на краснокрылого юношу, что расслабленно улыбался, слушая сетования старика. - Я слышал, твой внук вновь допустил вольность, - король совсем немного повысил голос, и это не осталось незамеченным. В комнате стихли разговоры. Все присутствующие затаили дыхание. – Открыто насмехался над Высшим демоном, явил себя в истинном виде…


- Молод еще, неразумен, - голос старика дрогнул, и улыбка сползла с лица его отпрыска.


- Столько веков мы прятали способность жить в теле человека, и все уничтожено одним похваляющимся юнцом?


Старик рухнул на колени и склонил голову. Рядом с ним упал и юноша. Кончики его крыльев мелко дрожали.


- Спесь не дала незаметно покинуть человеческое тело? – слова короля кололи. – Или игры с демонами задумал, змееныш?


- Я т-т-тоже королевского рода! – юнец вдруг дерзко вскинул голову. – И со мной не подобает так разговаривать!


Старик попытался схватить внука за руку, но тот, вставая, отдернул ее. Заскорузлые пальцы скользнули по гладкой ткани одежды в последней попытке остановить дерзкого мальчишку.


- Квардо, молчи! Молчи! – умоляюще зашептал старик. Но он опоздал. По едва заметному знаку короля за спиной бунтаря появился Захра, вцепился руками в крыло мальчишки и, слегка напрягшись, сломал его.


- Когда заживет, приходи, - произнес король, равнодушно наблюдая, как слезы брызнули из глаз дэйва. -  Поговорим, кто из нас достоин короны. А пока учись летать с одним крылом, птенец.


Старик с трудом поднялся с колен и, ухватив внука за руку, торопливо повел прочь из комнаты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

-      Что будем делать?


-      Нам еще рано выходить из тени!


-      Мы не готовы противостоять демонам!


-      А вдруг они опять объединятся с ангелами?


-      Инквизиции конец?


-      Дэйвам опять прятаться?


-      Снять красные одежды и облачиться в серые, чтобы слиться с простолюдинами? Король поднял руку и возмущенные голоса смолки. Подойдя к креслу, стоящему во главе стола, Вертис медленно опустился в него. Неестественно прямая спина, плотно сжатые губы и взгляд, устремленный в никуда, служили верным признаком того, что правитель дэйвов находится в плохом расположении духа.


Захра торопливо устроился по правую руку от него и кивком разрешил остальным занять свои места. Несмотря на грозный вид Вертиса, лица многих дэйвов осветила скрытная улыбка. И тому была веская причина.


Согласно многовековому устою, дэйвы рассаживались за длинным столом так, что самые важные и родовитые располагались вблизи короля, а сошки помельче, если так можно выразиться относительно тех, кто с легкостью управлял людьми под флагом грозной инквизиции, в самом конце. Чтобы видеть повелителя, последним дэйвам приходилось наклоняться вперед, и этот градус наклона высчитывался с особой тщательностью, потому как при приветствии он непременно должен был соблюдаться. Все понимали, если дэйв слегка кивнул головой - его род королевский, а уж если поклонился в пояс - его место у дверей.


Сегодняшняя сцена наказания строптивого юнца для многих изменила градус подобострастного поклона. Все присутствующие пересели на два стула ближе к королю, оставив пустыми места в конце стола. Так неразумный поступок Квардо передвинул его семью на самую последнюю ступень иерархической лестницы дэйвов, и отныне его деду придется приветствовать правителя поклоном в пояс, а не легким наклоном головы, как было прежде.


-      Мы попали в трудную ситуацию, - начал король, и все присутствующие затаили дыхание. - Демоны и ангелы узнали о нашем возвращении, и тайный захват власти уже невозможен. Как мы и рассчитывали, инквизиция успешно справляется со своей задачей: держит людей в страхе. Теперь нам подвластны и простолюдины, и родовитые вельможи. Но мы могли бы стать еще сильнее, если бы доказали, что наши костры горят не зря. Как вы знаете, все ведьмы и колдуны, что под пытками признались о своей зловредной сущности, по сути магией никогда не обладали.


-      Правильно! Среди людей нет ведьм и колдунов! И быть не может! - одобрительно закивали присутствующие. - Мы же сами их выдумали!


-      Однако, - тут король выдержал паузу и многозначительно посмотрел на своих соратников, - таковая среди людей объявилась. Пять лет назад я почувствовал всплеск магии. Он был таким мощным, что я не смог уснуть до утра. Так я понял, что на Той Стороне появился необычный маг. Не демон, не ангел, а кто-то другой, новый, не ведающий, какой силой он обладает. Его поиски оказались бесплодными. Ровно до тех пор, пока донос южного лорда не вывел нас на его жену-ведьму: сотня глаз видела, как она вознеслась ввысь на крыльях ночного мотылька.


За столом воцарилось молчание, свидетельствующее о крайней степени изумления. Еще бы! Магия Высших демонов в руках какой-то смертной.


-      Явив настоящую колдунью, заставив ее прилюдно творить магию, мы всему миру доказали бы, что инквизиция взялась искоренять ересь и зло не зря. Но, к сожалению, наш путь оказался тернист. Нас опередили демоны. Пришлось хитростью втянуть их в бой и выкрасть колдунью. И если бы не глупый поступок Квардо, демоны до сих пор не догадывались бы, что им противостоят дэйвы.


-      И ради этой ведьмы вы раздразнили Высшего демона? - дэйв, сидящий рядом с Захрой, недовольно тряхнул крыльями. - Мы и без нее спокойно обходились. Достаточно ткнуть пальцем в любого человека и заявить, что он колдун, и все поверят. А уж под пытками «колдун» сам себя оговорит.


-      Потрава посевов, мор скотины и прочая подготовительная работа занимает слишком много времени. Одно показательное выступление ведьмы, и власть будет отдана нам безоговорочно. Ничто так не убедит и не напугает людей, как магия, что творится у них на глазах.


-      Вы собираетесь возить ведьму по городам, как цирковую обезьянку? А как же Высший демон, что может явиться за ней в любой момент, или хуже того, привести несметную рать из ангелов и демонов? Не проще ли было бы позволить ему утащить колдунью с собой?


Король снисходительно улыбнулся.


-      Мы будем ждать демона. И отдадим ему ведьму.


-      Как?! Я ничего не понимаю!


-      Как давно мы пытаемся заслать за Порог своего агента? - король вскинул бровь, прерывая этим простым движением речь вассала. - Столько же лет, сколько существуем на свете. Но лишь раз нам удалось попасть в Дивный сад в шкуре ползучего гада и соблазнить ту глупую девицу, что вкусила плод с Древа познания. Даже столь малое вмешательство имело разрушительные последствия. А что могло бы произойти, ступи наш агент за Порог в теле ведьмы?


- Я даже представить боюсь, - улыбнулся крылатый дэйв, поняв задумку короля. Отвалившись на спинку стула, он трижды хлопнул в ладони. - Браво! Блестящая идея. Устроить показательную казнь ведьмы и позволить «спасти» ее демону. Он сам приведет погибель на Обратную Сторону. И кому вы поручите вживиться в тело женщины? Не вашему ли брату?


После этих слов все присутствующие взглянули на Захру, чей разбитый нос и синяки под глазами свидетельствовали, что общение с колдуньей проходит вовсе не гладко.


-      Я сломаю ее, мой король. Дайте мне один день, и ведьма будет нашей.


За столом одобрительно загудели. Многовековая попытка дэйвов взорвать мир врага изнутри могла наконец осуществиться.

Глава 26. В жизни привидения всегда есть место подвигу

Дуня поправила ремешок. Добраться до окна соседней комнаты, где проходило сборище дэйвов, ей не составило труда. И не по такой поверхности карабкалась. Вспомнить хотя бы башню, в которой была заперта Лючия: лезла без страховки, полагаясь лишь на цепкость рук.


Как хорошо, что люди в красном оказались вовсе не людьми, умеющими разбирать ее каракули, иначе давно раскусили бы, что она далеко не глупа и в нужных местах книжицы оставила пометки: «Не сомневайся, все, что здесь написано - история о тебе. Твое имя Дуня».


Вот и делала умильное личико и хлопала ресницами, когда ей говорили, как она мила и талантлива. Приятно, конечно, слышать такие речи, но никакие краснокрылые красавчики не сравнятся с ее милордом, чей образ она запечатлела на бумаге еще там, у реки, где он плескался под присмотром ангелов.


«Интересно, он ищет меня? – размышляла Дуня в те минуты, когда человек в красном или его крылатый сообщник покидали комнату. – Или милорд со своей распрекрасной Лючией и думать обо мне забыл?»


Дуня давно покинула бы странный замок, в котором неизвестно как оказалась, но надежда, что демон отыщет ее, не угасала.


«Чем носиться по небу, гонимая ветрами, лучше подождать его здесь, в компании приятных мужчин», - так она размышляла в минуты безделья, скрывая от «приятных мужчин», что знает свое настоящее имя. Но однажды утром все изменилось – Дуня увидела в окне девушку, чей портрет украшал одну из страниц ее памятной книжицы.


«Лючия?!»


- Твое имя Дуня! Читай книжку! Дуня любит милорда!


- Ась? Что вы сказали? – эта комедия ломалась для краснокрылого, который укусом в шею заставил замолчать пленницу, погрузив ее то ли в сон, то ли в беспамятство. Сей акт заставил записать коварного мучителя во враги и быть настороже.


Не успела Дуня просмотреть книжицу до конца (а она была уверена, что проделывала это каждое утро, ведь нельзя не заметить довольно увесистую вещь, что болтается на шее), как в комнату ввалился еще один красавец в красном и устроил допрос, тщательно скрываемый за маской добродушия.


«Знакомо ли тебе имя Дуня? – хлопая ресницами и мило улыбаясь, привидение мысленно передразнивало седовласого. – Посмотрите на него, каков врун-говорун! Лицемер! Сказки, значит? Ну-ну. Я отлично их пишу. А уж как пересказываю!»

Подслушанное у окна показалось Дуне столь волнительным, что она едва не выдала себя: забыв, что привязана, дернулась, отчего кресло со скрипом сдвинулось.


Дэйвы, услышав непонятный шум, донесшийся  из соседней комнаты, насторожились и прервали разговор.


- Захра, взгляни, что стряслось с Солнечным Лучом? – король сразу догадался, кто стал причиной шума, и, поймав недоумевающие взгляды, пояснил: - Вместе с ведьмой к нам в руки попало интересное привидение. У него нет памяти и, чтобы удержать события дня, оно ведет дневник. Весьма полезное чтиво.


- Там есть записи о нас? – заволновались дэйвы. - Король не боится, что они попадут к чужакам?


- Во-первых, мы не даем привидению чернила, а во-вторых, внушаем, что оно читает сказки.

***


Дуня со скоростью ветра перебралась на свой подоконник и усилием воли подавила панику.


Когда Захра скрипнул дверью, привидение крутилась по комнате волчком, и то наматывало на себя длинный ремешок, то разматывало его.


- Я Солнечный Луч! Я Солнечный Луч! – напевала оно, увлеченное глупым времяпровождением. «Переусердствовав» Дуня так дернула за ремень, что кресло вновь сдвинулось, заставив дэйва поморщиться от неприятного скрежета. - Ой!


- Солнечный Луч, ты чего шумишь?


- Ах, какой красивый господин пожаловал в мою комнату! – привидение выскользнуло из объятий ремешка и в восхищении сложило ладошки. – Шумлю? Ох, простите, постараюсь вести себя как мышь. А может, почитаем вместе? Вы, должно быть, любите сказки? – открыв книжку, устроилась на подоконнике и выжидающе посмотрела на краснокрылого.


- Да-да, сказки люблю. Обязательно почитаем, но не сейчас. Я пока немного занят, – и уже уходя, покачал головой, - О, тени предков, как можно быть такой дурой!

- Угу-угу, - согласилась Дуня, не спуская глаз с закрытой двери. – Дура, еще какая дура, коль решилась на столь безумный поступок.


Легко спрыгнув с подоконника, немного повозилась с ремешком и, отвязав его от кресла, старательно скрутила в тугой узел.


- Вот эта вещица подойдет, - взвесила она в руке подсвечник, который намеревалась использовать как якорь. Сунув его подмышку, взобралась на подоконник. Ветер встретил тугой волной, пошевелив нечесаные кудри и подол балахона.


- Только бы не сорваться, - прошептало привидение и дрожащими пальцами нащупало щель в каменной кладке.


С трудом добравшись до крыши и сотни раз пожалев о том, что пустилась в опасное путешествие, Дуня на животе проползла весь оставшийся путь до приметного водостока, сделанного в виде змеи, разинувшей пасть.


- Хоть какая-то надежда, что меня не унесет неведомо куда, - прошептала отважная лазутчица, прилаживая подсвечник между железными зубами застывшей в вечной позе гадины. Убедившись, что ремень держит крепко, Дуня покосилась на окно, за которым продолжалось собрание дэйвов, и, расправив руки, и ласточкой нырнула в гулкий колодец двора. Порыв ветра немного сбил траекторию полета, отчего привидение шмякнулось о стену. «Ой, мамочки!»


Еще немного усилий и Дуня дотянулась до вожделенного подоконника.


 – Тук-тук-тук. Есть кто живой?


Лючия неподвижно лежала на кровати. Ее волосы золотом рассыпались по подушке, оттеняя настораживающую бледность лица. На шее, нарушая гармонию красоты, алел укус.


Заметив бьющуюся рядом с ним голубую жилку, Дуня с жаром зашептала:


- Лючия! Лючия! Если ты еще жива, то помрешь от страха, когда узнаешь, что я разнюхала!


Привидение тормошило девушку, пальцами пыталось открыть ей глаза, но та лишь неглубоко вздохнула и опять погрузилась в сон. Нависнув над ведьмой, Дуня, выражая высшую меру гнева, уперла руки в крутые бока и громко произнесла:


- Вставай! Сей час же вставай! Валяешься тут, а милорду грозит беда!


Ресницы Лючии дрогнули.

Бессвязный сон, где она видела плачущих ангелов и метущегося по небу демона, обрел смысл. Чернокрылый, на чьем до боли любимом лице были заметны признаки отчаяния и печали, резко развернулся и замер, с надеждой вслушиваясь в тишину.


-      Еще! - потребовал он. - Позови еще!


-      Я люблю вас, милорд, - бескровными губами произнесла Лючия.


И проснулась.


-      Повтори еще раз! - потребовала Дуня, когда увидела, что взгляд соперницы стал осмысленным.


-      Зачем?


-      Надо.


В замочной скважине заскрежетал ключ, и Дуня метнулась к окну.


-      Он тебя услышит и спасет, - быстро прошептала она, ни на минуту не теряя уверенности, что Лючия все поймет правильно, и стрелой взметнулась ввысь. Подсвечник громыхнул по железу водостока, но удержался в пасти змеи, когда привязанный к привидению ремешок натянулся звонкой струной. Ветер залез под Дунину юбку и расправил ее словно парус. - Ох, мамочки, только бы не улететь до срока!


«Я люблю вас, милорд», - мысленно прокричала Лючия, когда над ней склонился Захра.


-      Я люблю вас, милорд, - прошептала, когда в зрачках наблюдающего за ней дэйва ей почудилось лицо чернобрового демона.


-      Я люблю вас, милорд! - произнесла вслух и улыбнулась крылатому мучителю, скрывая от него, что зовет совсем другого.


-      Я тош-ш-ше люблю тебя! - с недоверием в голосе ответил Захра, но как ни выискивал, не обнаружил подвоха в синих глазах пленницы. Потянулся к пуговкам, что душили его, рывком освободил шею от тесного ворота.


Хотел, но не смог устоять. Ему без боя сдавалась ведьма, чье прекрасное тело могло послужить усладой в первый и последний раз пред тем, как он, Великолепный дэйв, сам превратится в златокудрую красавицу и вместе с Высшим демоном пересечет Порог. Он повторит подвиг отца, который когда-то именно так при участии ничего не ведающего ангела гадом прополз в Заоблачное царство. Зашелестели шелковые одежды, мягкой волной опустилось длиннополое платье, свернулся змеей кушак, сверкнула белизной нижняя рубаха, а по комнате поплыл кружащий голову аромат.


Цепочка поцелуев оставляла влажный след на бледном лице Лючии, а ей, опьяненной желанием, казалось, что слова любви, прерываясь лишь на один вдох, шепчет ее ненаглядный чернокрылый демон.


Целовать пленницу, ластящуюся к нему, было до того сладко, что Захра задумался, а не отложить ли на время вживление в ее тело? Что может изменить какая-то пара дней, которые он, Великолепный дэйв, проведет в ее объятиях? Ничего, совсем ничего. Высший демон и близко не догадывается, где искать ведьму, и лишь молва о готовящейся казни может подсказать ему место заточения проклятой.


Как хорошо, что записи глупого привидения помогли разобраться, для чего демону понадобилась Лючия, а так сожгли бьГ не задумываясь, набирая тем дополнительные плюсы инквизиции.


Славно, что у демона нет никакой любви и привязанности к Лючии. У него один расчет: избавиться, наконец, от проклятия и прервать многовековую болезнь, а потому он непременно явится за ведьмой.


«М-м-м, а от нее пахнет невинностью?!»


Находиться рядом с демоном и остаться девственницей? Вот чудеса-то! Не это ли служит подтверждением, что между ними нет чувств: довел до Порога и прощай! «Однако, как тяжела ладонь ведьмы на ягодице! О, и коготки выпустила? Девушка любит погорячее? М-м-м...»


-      Давай-давай! Чего тянешь? Хватай гада! - Дуня висела за окном и с волнением наблюдала за происходящим в комнате. Боясь, что ее услышат не те, кому предназначались горячие советы, она то кусала призрачные ногти, то вновь шипела через зубы. Ее потряхивало от нетерпения. И если бы не рука, что оплела ее талию и крепко прижимала к горячему телу (от которого, надо признаться, немного попахивало несвежестью), ее давно бы унес ветер, чьи порывы, предвещающие грозу, крепчали.

Глава 27. Мытарства крылатого отряда

- Все, не могу больше! - Фим повалился на траву и в изнеможении раскинул руки. – И откуда Кразимион только силы берет?


- Любит ее, чего тут гадать? – Анхель, упав рядом, тут же прикрыл глаза ладонью. Солнце то появляющееся, то исчезающее за облаками, слепило и мешало следить за мечущимся по небу Кразом.


Краткий зов любви, услышанный демоном накануне, дал надежду отыскать проклятую, но внезапно оборвавшись, оставил лишь намек, что пленницу держат где-то на северо-западе королевства. Ночной перелет, в котором никто из четверки не жалел крыльев, привел их в предгорный район, где деревни, замки и города лепились друг к другу, как цветные стеклышки в мозаичном окне церкви. В какую сторону кинуться, никто не мог предугадать, от того и вертелся Кразимион на месте, надеясь вновь уловить зов.


- Пресветлый Владыка, как же я боюсь, что мы не успеем спасти нашу девочку! Ведь замучают, изверги!  – крупная слеза скатилась по осунувшемуся лицу Фима. Ветер, что гнал облака, пошевелил его блеклые перья, окончательно утратившие свой лоск за последние дни.

Анхель вздохнул. Никто из Заоблачного Царства и близко не догадывался, что знамена инквизиции подняли дэйвы, прикрывая свои намерения захвата власти пламенными речами об искоренении ереси. Во время метаний по королевству красношапочники встречались то тут, то там, но как безошибочно определить, за кем из представителей карательного органа скрывается древний враг? Истреблять всех без разбора, лишь бы уничтожить дэйвов? Нет, обитателям Заоблачного Царства не свойственны столь жестокие решения.


Анхель покосился на своего товарища, бездумно уставившегося в небеса.


«Не свойственно?»


Ангелу, награжденному даром вселять сочувствие, стыдно было признаться, что он возрадовался, когда Непотребник притащил с собой одного из инквизиторов.

- Да простит меня Пресветлый Владыка, - прошептал совестливый заоблачник, вспоминая, как потворствовал пыткам, которые заставили пленного выдать хоть и немногие, но важные сведения. Из признательных слов любителя облачаться в красное выходило, что:


глава инквизиции обитал в собственном замке с символическим названием «Змеиное логово». Правда, похищенный, в силу своего низкого статуса, там ни разу не бывал, а потому затруднялся указать дорогу;


среди верхушки инквизиции существовали люди, чьи лица никто никогда не видел, так как они прятали их под масками, а тела укутывали в длинные плащи. И не приведи господь посмотреть такому в глаза: или упадешь замертво, или бесследно сгинешь;


в народе поговаривали, что только ведьмы и колдуны могут выдержать взгляд таинственных инквизиторов, а потому прошедшим испытание предназначалась прямая дорога на плаху;


служащие демону в руки инквизиции попадали довольно часто, а сжигали их, как правило, по воскресеньям, всех скопом, дабы удовлетворить жажду развлечений праздного люда.

Последние сведения ввели крылатый отряд в еще большее уныние, поскольку все переживали (пусть каждый на свой лад), не подвергнется ли Лючия болезненным издевательствам и унижениям пока они, мужчины, призванные ее оберегать, бестолково мечутся туда-сюда.

- И меня пусть Владыка простит, - поддержал друга Фим, вспоминая, как хладнокровно приказал убить похищенного красношапочника, который только притворялся человеком, поскольку от страха совершенно забыл, что люди ангелов и демонов видеть не могут. Его предсмертный визг до сих пор стоял в ушах. А еще перед глазами плыла похабная улыбка Непотребника, который явно получал удовольствие, наблюдая, как Кразимион ловко разделывается с выбравшимся  из еще не остывшего тела дэйвом. «Чего греха таить, я и сам не рыдал в тот миг». Первый из Первых ангелов страшился даже подумать, какое возмездие он определил бы для того, кто посмел дотронуться до дочери Света. – Только бы найти, и длань моя не дрогнет…


- Лишь бы позвала… - отозвался Анхель.


- Да уж! Могла бы вспомнить о милорде, - произнес кто-то третий. Ангелы вздрогнули и резво обернулись. В паре метров от них стоял Непотребник, лениво привалившись плечом к дереву. – А за что у Пресветлого прощения просите?


- За грехи наши тяжкие.


- Потворствование похищениям, пыткам и казням? И все из-за молоденькой ведьмы? Что за штучка она такая, что вы, ангелы, столько лет по королевству носитесь и страшитесь гнева вашего царя? В чем ваш интерес?


Фим открыл рот, подыскивая правильные слова, а Анхель усиленно морщил лоб, пытаясь своим даром сочувствия сбить думы Непотребника в другую сторону. Действительно, как объяснить их присутствие на Той Стороне? Ведь они далеко не хранители – те пахнут иначе, и не воины Света, поскольку враг обнаружился только что…

- А мы вовсе и не из-за дочери с-с-с…  - начал молодой ангел и резко замолчал, заметив, что к открытому рту Фима добавились широко распахнутые глаза.


«Ох, неужели ты выдашь тайну, что Лючия – дочь Света?» - говорил его взгляд.


– М-м-мы вовсе не из-за с-с-сукиной дочери горе мыкаем… - попытался спасти положение Анхель, выплывая из оцепенения. – А из-за сукиного сына. Шпионим за Кразимионом помаленьку. Мало ли каких дел натворит? А как только он возвратится, наша миссия тут же завершится. Только ведь демон без Лючии к Порогу не пойдет…


- Вот и усердствуем, дабы он сдюжил, и нам поскорее в Дивном саду лакомых плодов откушать, да в общении с праведниками мысли греховные выветрить, - подхватил Фим.


- А-а-а, - только и протянул Непотребник.


С небес раздался стон.


Все трое подняли глаза и увидели, что Кразимион усиленно машет крыльями, словно опасается, что те подведут его, и он рухнет вниз.


- Опять прихватило! – ахнул Анхель, увидев, как демонова ладонь сжалась на груди.


- Зов, он слышит любовный зов! – метнулся к лорду Непотребник.


Вскоре рванувших вперед демонов догнали и ангелы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

-      Где-где-где?! - вскричал Краз, крутясь волчком на месте, когда все четверо добрались до отрога, что каменной цепочкой вытянулся вдоль побережья. - Слышу, но не вижу!


Превозмогая боль от отчаянного зова, демон взлетел так высоко, как позволил ветер, дующий с гор. Небо неотвратимо заволакивало облаками, а на горизонте, там, где море облизывало небосвод, надвигалась мрачная полоса, прошиваемая острыми молниями.


Внимание Кразимиона привлекло одно из облаков, что висело над каменным утесом. Маленькое, но сильное, оно не слушалось ветра и с завидным упорством стремилось вернуться к острому пику, на склоне которого вдруг открылись взору зубцы огромного замка.


«И как я его не замечал?» - удивился Кразимион. Замок скрутился на склоне, словно огромная змея, чей хвост пропадал в ее же пасти.


Вновь дернувшееся облако заставило прищурить глаза и... обнаружить у него панталоны.


-Дуня?! Дуня!!!


-      Так-так-так! - перед Кразимионом появился Непотребник. За спиной хлопали крыльями ангелы. - Остановитесь! Там, - демон похоти кивнул в сторону замка, -враги. Дэйвы - не люди, они видят нас. Мы должны подобраться незаметно и как-нибудь их отвлечь. Я пойду первым, а вы займитесь Дуней.


-      Мамочки! - просипела в ладонь, закрывшую ей рот, Дуня. Если бы она была жива, то сейчас пришлось бы стирать панталоны. Занятая сопротивлением ветру, она не заметила, как кто-то большой подкрался со спины.


-      Т-с-с, Дуня! Это я!


-      Милорд... - привидение повернуло голову и встретилось глазами с исхудавшим, но все таким же бесподобным демоном. - Родненький!


Она млела, когда Кразимион нес ее куда-то за стену замка, что примыкала к неприступной скале. Там, спрятавшись от ненужных глаз и ветра, сидели на корточках ангелы. Их радостные возгласы приободрили Дуню, и она поспешила обнять и расцеловать вновь обретенных друзей. Как бы невзначай, кинулась на шею и к Кразу, но тот положил палец на тянущиеся к нему губы.


-      Нельзя, - доверительно проговорил он. - Разве ты не знаешь о демоническом поцелуе?


Дуня повертела головой, отчего ее кудри исполнили взбалмошный танец.


-      У тебя и так с памятью плохо, а мой поцелуй враз отшибет все то, что ты узнала сегодня.


-      А потом можно? - также доверительно прошептало привидение. - После того, как я все выложу.


-      Можно, - улыбнулся демон.


Дуня побила все рекорды по скорости выдачи слов в минуту, но появившийся Непотребник уничтожил все планы по мгновенной потере памяти. Привидение делало зарубки на ближайшем деревце, намереваясь отомстить «гаду», в то время как демон грешной любви торопливо рассказывал о славной охоте на охрану замка.


-      Можно спокойно идти, им не до нас. Они сильно заняты друг другом.


Фим вновь увидел похабную улыбочку, которую совсем недавно мечтал забыть.


«К Кразимиону надо бы обратиться. Пусть бы поцеловал», - подумалось как-то некстати.


И вот теперь, не страшась занятой греховным делом охраны, два ангела, привидение и Непотребник висели за окном, а в комнате над обнаженным дэйвом занес свою руку Кразимион.


-      Убери ладонь, - прошипела Дуня, и ангелы с непониманием обернулись на нее. -Это я не вам. И не милорду, - пояснила она и стукнула по руке Непотребника, что перебралась с талии на грудь.


-      Да я книжку почитать хотел, - сделал тот честные глаза, в то время как вторая его рука незаметно задирала привидению юбку.


-      Ну, здравствуй, Захра, - донеслось из комнаты.


Все моментально забыли о Дуниной груди и просторных панталонах.


Над горами громыхнул гром.

Глава 28. Кто-кто в теремочке живет?

- Душа моя, закрой глаза! – ласково произнес Краз, когда встретился с испуганным, но немедленно оттаявшим взглядом Лючии. Строптивая дева, вопреки извечной привычке перечить, немедленно выполнила совет демона.


Над горами, словно предвещая ужасные события, сверкнула молния, и раскатами разлился гром.


Дуня, поняв, что сейчас произойдет нечто столь страшное, что женщинам видеть негоже, тоже поспешно зажмурилась. Совсем немного поразмыслив и сделав поправку на статус привидения, все же осторожно приоткрыла один глаз: пропустить расправу, пусть и холодящую кровь, она не могла.


«Как пить дать, оторвет ему голову», - мстительно думала Дуня, когда демон стащил «соперника» с кровати и, прижав к себе, игриво потрепал по макушке.

Море крови, рисовавшееся в фантазиях привидения, как ни странно, не разлилось, как не оторвалась ни одна из частей тела. То, что сотворил милорд с оторопевшим врагом, заставило привидение икнуть и быстро закрыть оба глаза.


ДЕМОН ПОЦЕЛОВАЛ ЗАХРУ!


Смачно, с полным захватом губ, с чувственным стоном краснокрылого красавчика, потерявшего сознание от столь глубокого проникновения чужого языка в собственный рот.


«Мамочки мои! Так вот в чем дело! - хоть Дуне было больно осознавать, что ее ненаглядный лорд - любитель тычинок, а не пестиков, упавшая женская самооценка, столь долго находившаяся на уровне кружавчиков панталон, резко взметнулась верх, вплоть до декольтированного выреза балахона. – Так вот почему его не прельщали ни мои крутые бедра, ни пышная грудь! Божечки! А как же ловко демон ушел от приветственного поцелуя! Теперь все понятно! И ведь неспроста попросил Лючию закрыть глаза! Точно! Узнай ведьма, что милорда не привлекают ее прелести, враз заерепенилась бы и к Пределу не пошла! Ай да охальник!»


Почувствовав горячее дыхание у уха и влажный след языка на изгибе шеи, Дуня стукнула кулаком Непотребника по темечку, после чего кокетливо поправила лиф платья.


«Слава богам, этот хоть не такой».

Когда Лючия открыла глаза, дэйв лежал на полу без сознания, а на его лице цвела такая улыбка, словно он только что отведал нечто невероятно приятное.


Ливень, что безумным барабанщиком стучал по кровле, заставил крылатую компанию втиснуться в комнату и обступить поверженного врага. Пахло мокрыми перьями и расплавленным воском, что лениво стекал по свечам, расставленным вдоль стен.


- Так ты, Дуня, говоришь, что Великолепный дэйв намеревался проехаться в теле Лючии до самого Порога? – Кразимион после поцелуя с Захрой даже не взглянул на ведьму, хотя та искала встречи с его глазами. Так и не получив ожидаемую долю внимания, приунывшая Лючия, придерживая простыню на груди, сползла с кровати и спряталась за кроватным пологом, где, судя по шороху одежды, торопливо одевалась.


- Истинная правда! Обратная сторона и Заоблачное царство – вот куда он стремился! – Дуня вытянула руку и указала пальцем на дэйва. Она понимала всю важность своей роли в разыгрываемой драме, а потому старательно ее исполняла, не гнушаясь театральных поз и многозначительных пауз. – Так и говорил, дайте срок, я ведьму уломаю.


- Предлагаю не разочаровывать краснокрылого, - Краз медленно осмотрел сообщников, оторопело уставившихся на него. – И показать ему Дивный сад.


- Нет-нет! Лучше погубим здесь, чем тащить с собой! – Фим, не ожидая от себя столь резкого проявления кровожадности, в испуге закрыл ладонью рот.


– Нам бы самим как можно быстрее добраться до Порога, - мягко произнес Анхель, взглядом успокаивая старика. – Связанный пленник затруднит передвижение, ведь у нас на руках есть иная забота, – он обернулся на Лючию, что смущенно пыталась запахнуть слишком глубокий вырез халата.


- Я согласен с ангелами, - вперед выступил Непотребник и носком поношенного ботинка пнул глупо улыбающегося дэйва. – Из-за этого гада за нами бросится целая рать краснокрылых.


- Пленник не помешает, - спокойно возразил Кразимион. - И дэйвы в погоню не кинутся. Наоборот, позаботятся о том, чтобы мы без приключений добрались до Порога.


- Как это? – Дунина бровь фигурно изогнулась, наглядно изобразив всеобщее недоумение.


- Король дэйвов задумал сложную интригу, но мы его переиграем. Убедим Вертиса, что принц вселился в тело Лючии и в нашей компании движется к Порогу.


- Значит, убьем-таки вражину? – Дуня кровожадно потерла ладони. - Труп спрячем, а остальное провернем без сучка и задоринки?


- Нет, убивать никого не будем. Дэйвы сразу почувствуют, что принц мертв, и место у трона освободилось. В этом они мастера. Мы спрячем Захру в одном из нас и в таком состоянии притащим к Порогу.


- Мое тело занимать не дам! – Дуня скрестила руки на груди, словно заселение должно было произойти немедленно. – Я прозрачная. И вообще, мне красный цвет не к лицу.


- Тебе с дэйвом не сдюжить, - успокоил взволнованную женщину Непотребник, не забыв участливо обнять за плечи. – Как и Лючии, над умом которой он тут же одержит верх. Да и мне, низшему, справиться с Великолепным не под силу. Только Первому из Первых, - кивнул он головой в сторону Фима, - или Высшему.


- Анхель примет дэйва, - Кразимиону надоели долгие пересуды.


- Я не могу... – Анхель сделал шаг назад, хватаясь за рукоять меча, который ярко полыхнул в одеждах. – Я не Первый из Первых. И вообще, ангелы на такое не способны.


- Демоны способны, значит, и ангелы тоже. Ты не забыл, что мы происходим из одного семени? – Прищур глаз Кразимиона заставил Анхеля поежиться. – Ты молод, отважен…


- Но я не так силен, как…


- Я видел тебя в бою, - предупреждающим жестом руки демон заставил ангела замолчать. - И ты обладаешь даром внушения, что заставит дэйва забыть о собственном «я».


- Я не…


- Анхель, - более миролюбиво произнес Кразимион, видя, что ангел находится на грани отчаяния, - я давно знаю, что ты своей волей воздействуешь на меня. Даже сейчас пытаешься внушить угодные тебе мысли. Но нет, в себя я дэйва не приму, у меня иная миссия. Ты не забыл о проклятой?


Лицо Лючии вспыхнуло, но опущенные ресницы не позволили увидеть, взглянул ли на нее демон.


-  Не проще ли все-таки связать принцу крылья и потащить за собой? – начал сдаваться Анхель. Его уже не страшила рать дэйвов, что могла кинуться на выручку своего. - Я сам поволоку его…


Последняя попытка убедить Кразимиона не удалась. Он приблизился к говорившему, и Анхель увидел собственное отражение в зрачках Высшего демона.


- Мы спрячем дэйва не только ради сиюминутного обмана противника, - медленно, словно пытаясь разжевать простые истины, произнес Кразимион. -  Принц должен пересечь Порог в чьем-нибудь теле, иначе врата испепелят его. А он – источник сведений, которые ваш Светоч вытащит наружу. Вот еще одна причина, почему я не могу быть носителем: Светоч заодно покопался бы и в моих мозгах, а я не имею права доверить прозорливому ангелу знания наследника Обратной Стороны.


- Поглощение – есть безболезненное действо, - ласково заворковал Фим, чувствуя, что следующим претендентом на вселение, коли Анхель заартачится, будет он. И более тихо, на самое ухо, добавил: - Послужи отчеству. Нам одним станется ведать тайнами дэйвов.


- Позвольте, многоуважаемый Фим, пояснить, чтобы вы не питали иллюзий, - Кразимион скрестил на груди руки. – Проведенный демонический ритуал не позволит Захре блеснуть хоть одной значимой мыслью. Мое присутствие при допросе будет необходимым.


- Ах… ах… - словно заполошная курица захлопал Фим по бедрам. – Обжулил! Обвел вокруг перста яко сосунков! Ведь ведал же я, что демоны суть зло!


«Демонический ритуал? Вот как называется поцелуй милорда?» – взяла на заметку Дуня, вознамерившись стать следующей его участницей.


- Гроза заканчивается, - Кразимион глянул в окно, где небо на горизонте вновь обретало девственную чистоту. – Пора за дело. Время не ждет.

Анхель тяжко вздохнул и, подталкиваемый Фимом, опустился на колени. Дэйв продолжал блаженно улыбаться, вперив взгляд в пустоту.


Дуня от любопытства вытянула шею, но Непотребник, ласково подталкивая ее бедром, заставил отступить вглубь комнаты.


-      Не надо тебе это видеть, - шепнул он, коснувшись кудрявых волос. - Поглощение совсем не милое дело.


Анхель умоляюще взглянул на старшего брата. Фим кивнул и расправил крылья, накрывая ими и лежащего дэйва, и склонившегося над ним ангела. Хлюпающие звуки вперемежку с рыданиями Анхеля действительно не казались милыми, а вид ангела, после того, как Фим сложил крылья, и вовсе удручал: нимб потускнел, бледная некогда кожа стала красной, словно ее сутки жарили под солнечными лучами, а серебристые волосы повисли спутанной паклей.


-      Что с ним? - воскликнула Дуня, метнувшись к поникшему ангелу.


Лючия с опаской обогнула лежащую на полу одежду Захры и ласково обняла Анхеля, помогая ему подняться.


-      Сие действо ангелам противно, - не замедлил с ответом Фим.


-      Скоро пройдет. Магический откат, - Кразимион даже не взглянул на несчастного Анхеля, благодарно принявшего участие женщин. Демон деловито рылся в сундуке.


-      Надень вот это, - кинул он под ноги Лючии цветные тряпки. - Сначала платье, потом плащ. Наверняка для тебя приготовили.


Видя, как побледнела Лючия, нахмурился.


-      Давай, не медли. Пора отыграть свою роль. Покажись королю и, если он начнет расспрашивать, отвечай, что мысли путаются. На первых порах после вселения в чужое тело всем худо.


-      Тебе бы только до воскресенья продержаться, - подбодрил девушку Непотребник.


-      А что будет в воскресенье? - срывающимся голосом спросила Лючия.


-      День казни. На костер тебя поведут.


Лючия села на пол.


-      Пошли все вон, - красный огонь полыхнул в глазах демона. Едва передвигающий ноги ангел и остальные члены отряда поспешили вылететь в окно.


-      Так, давай сюда руку, теперь другую.


Безучастная Лючия послушно выполняла команды. Она даже не замечала, что халат соскользнул на пол, а демон, увидев ее тело, задержал дыхание.


-      Мне страшно, - подняла она свои прекрасные глаза.


-      Повернись, - ответил Кразимион и дернул за шнурки на спине. Лючия едва устояла на ногах. - Теперь плащ.


Тяжелая ткань словно придавила. Расправляя складки, демон задержал ладони на плечах девушки.


-      Я боюсь, - глаза Лючии наполнились слезами.


-      Послезавтра все кончится. Иди.


Демон тронул ручку двери. Поникшая фигура застыла рядом.


Лишь на одно мгновение, за секунду до того, как открылась дверь, Кразимион прижался к Лючии всем телом, накрест сцепив руки на ее груди и опустив тяжелую голову на дрогнувшее плечо. Сердце ведьмы бешено забилось.


-      Все. Теперь ты готова, - холодно произнес демон и толкнул Лючию в спину.


Ведьма, ступив за порог, оглянулась, но увидела лишь качнувшийся на окне занавес.


Неверные шаги по длинной анфиладе и Лючия вошла в залу, по которой в нетерпении прохаживался человек с седыми висками.


-      Как? Дело сделано?


Лючии хватило лишь сил кивнуть.


-      Как все прошло? Ты не изувечил ее тело? Да говори же, наконец!


-      Я Солнечный Луч! Я Солнечный Луч, - заголосила Дуня, вися посередине двора. На конце ее ремешка маятником болтался подсвечник - это все, что удерживало привидение от полета.


-      Чертова призрачная баба! - король кинулся к окну, забыв о брате. - Поймайте же ее кто-нибудь, она сейчас улетит!


Поимка голосящего Луча отвлекла внимание от Лючии, которая вернулась в свою комнату, задернула полог и сделала вид, что уснула.


Дэйв, один из тех, кто присутствовал на собрании и сидел по левую руку от короля, принес одежду Захры. Вертис, понюхав ее, удовлетворенно кивнул.


-      Поглощение произошло. Не тревожьте принца. Ему предстоит сложный день.


-      Да, объявления о сожжении могущественной ведьмы разосланы во все города и крупные селения, место казни на столичной площади готовится, доказательства ее связи с демоном доставлены в ратушу.


-      Присмотрите за привидением. Я заставлю Дуню подать голос и засвидетельствовать, что написанное на бревне ее рук дело. Убедитесь, чтобы демону, который явится за Лючией, никто не помешал.


-      Будет сделано, - отвесив легкий поклон, дэйв удалился.


-      Время пришло, - король сбросил с колен одежду младшего брата и поднялся во весь рост. - Дэйвы будут править этим миром.

Глава 29. За два дня до Порога

«Донос.


Ваше Наисветлейшее Светлейшество!


Покорнейше прошу простить за то, что многие дни не отправлял весточку о наших тайных делах. Причина моего молчания ушла в былое, а посему могу с радостью открыться: мы находимся в двухдневном переходе от Порога. Так что собирайте трубадуров-праведников, дабы они разучили песнь торжества – дочь Света возвращается домой!


Страшно сказать, сколько волнений вы избежали, не смолчи я по поводу произошедших с нами событий. Сейчас, когда все улажено, могу с улыбкой на устах поведать об испытаниях, выпавших на наши головы.


Начну с того, что мой проверенный в боях сотоварищ Анхель теперь не просто ангел. Он есть хранилище принца дэйвов, которого он через хитроумный замысел упрятал в собственное тело, дабы вы и наш незабвенный Светоч могли пытать рассудок краснокрылого врага и выведать все его тайны.


Я весьма способствовал сему действу, дабы послужить Родине. Правда, теперь маюсь капризами Анхеля, который ведет себя словно женщина на сносях. То ему ароматы мешают, то соленого огурчика хочется. Слезы на его глазах не просыхают, а потому вся моя одежда в мокрых пятнах и соплях. Но ничего, потерплю как-нибудь, путь до Порога недолог, и я утешаюсь в предвкушении, как приникну устами к каждой ступени нашей хрустальной лестницы.

Как любит говорить один из особо дерзких демонов Обратной Стороны Кразимион, я все держу под неусыпным оком, а потому в решающий день со спокойной душой оставил Анхеля в укромном месте, дабы он своими стенаниями не нарушил тайну нашего пребывания на судилище, где Лючию приговорили к сожжению.


Ох, простите великодушно, забыл известить, что в воскресный день инквизиция обвинила вашу дочь в причастности к ведьмовскому клану.


Не ведаю, как такое могло сладиться, но главным обвинителем явилось привидение, о котором я не раз вам писал.


Дуню, словно разбойницу какую, привели в главный зал ратуши закованную в цепях. Сначала я возмутился было таким злостным отношением к слабой женщине, но чуть позже на меня снизошло озарение: а как еще простым людям узреть невидимое? Конечно, только через облачение его в видимое. Присутствующим на судилище вполне хватило впечатлений: тяжелая кольчуга, накинутая на тело привидения, не только не давала ему улететь, но и создавала при каждом движении премного звона, что вкупе с заунывным голосом Дуни опрокидывало особо трепетных зевак в обмороки.


Я наблюдал за сим безобразием снаружи, всем телом прислонясь к рисунку на мозаичном стекле ратуши, где был изображен похожий на вашего верного слугу серафим, а потому дэйвы, прячущиеся за красными одеяниями инквизиции, разглядеть меня были не в силе.

О, как я мечтал уничтожить то древо, на котором глупое привидение написало об интересе демона к Лючии! И если призрачную женщину никто увидеть не мог, то накарябанные ею слова были вполне зримы. Я рыдал, когда Лючия пыталась испепелить взглядом привидение. Да, услышать о себе столь неприятные обороты даже низший из низших демонов не пожелал бы.

Еще больше я рыдал, когда нашу девочку обвинили в совращении с помощью колдовства целого пограничного отряда. Бородатые воины смахивали с обветренных лиц слезы и просили снять с них заклятие мужеложства, поскольку к собственным женам они окончательно охладели. Жены же и вовсе порывались пробиться к загородке, за которой сидела Лючия. Некоторые даже метали скалки и сковороды, но не ведающие обмана дэйвы позаботились о своем принце, а посему брошенные предметы до Лючии не долетели, лишь наделали премного грохоту.

Бедная наша девочка! Токмо на судилище она узнала, что стала вдовой. И даже сие горестное происшествие ей поставили в вину. Глава инквизиции тыкал в нее перстом и кричал, что ведьма сговорилась с демоном, и тот свернул лорду Росто шею. Были и другие свидетельства жажды ведьмы извести супруга, как-то: обрушение лестниц, беспричинные пожары и затопления, что начали происходить сразу же после прибытия невесты во владения южного лорда.


Дочь Света горестно рыдала. Она оплакивала мужа, однако многие в зале остались в убеждении, что ее слезы от страха перед справедливым возмездием.


В сей миг я взглянул на сцепившего зубы Кразимиона, ожидая, что он не выдержит ее печали и кинется громить ратушу. Но нет, удержался. И тому были весомые причины.

Демон с самого начала судилища затаился за скамьей с инквизиторами, отчего у тех время от времени подергивались то плечи, то головы. Я их особливо понимаю. Неприятно, когда тебе в спину смотрит чудовище, способное убить по малейшей прихоти. А Кразимион, несмотря на сильное желание разгромить лживое сборище, вел себя тихо, поскольку заметил молчаливые фигуры в масках - тех самых дэйвов, что не прячутся в людских телах, а потому вполне способны открыто противостоять демонам.

Главный инквизитор, обвиняя ведьму во всех грехах, был столь красноречив, что в зале беспрестанно раздавались крики: «Убить ее!», «Утопить!», «Четвертовать!», но он урезонил всех своим ответом: «Сжечь!».

Красношапочники и их прислужники привязали нашу девочку к столбу накрепко, хотя и ждали явления демона. Видать намеревались покуражиться.


Стоило костру быть подпаленным с четырех сторон, как Лючия, испугавшись, наколдовала мелкий дождь и заставила пламя погаснуть. Народ ахнул.


Кразимион же, сердцем поняв страхи Лючии (утверждаю сие обоснованно, поскольку Анхеля, могущего внушить жалость, рядом не было), не стал тянуть, за что я ему весьма благодарен. Он просто вырвал столб вместе с дочерью Света и уволок его в небо.


Народ разбежался в панике. Последнее, что я успел заметить – главный инквизитор торжествовал, а его прихвостни бросали в воздух красные шапочки.

Мы с Кразимионом встретились в обговоренном месте, где он с превеликим трудом освободил Лючию от пут. Дождавшись Анхеля, мы все четверо пустились в поход. К ночи нас догнал Непотребник, на плече которого сидела виноватая Дуня. Как демон похоти выкрал привидение и сумел снять цепи, мне не ведомо. Дуня искренне клялась, что не писала те безобразные слова о Лючии, что она вообще не помнит о сим поступке (что совсем не удивительно), и что все эта писанина сплошь наглая подделка, но мы ее не слушали. Все весьма измучились, а потому спешили убраться из неприветливого края как можно быстрее, чтобы устроить, наконец, долгожданный привал.


За сим кончаю.


Ах, да…


P.S. Не ведаю, к какой отнести особенности, но заметил я некую несуразность, или проще сказать, нелепицу. Следуя пунктам вашего проклятия, ни один ангел приблизиться к Лючии не может. Однако за день до судилища, когда Анхель поглотил принца дэйвов и вконец обессилел духом, Лючия подошла к нему и крепко обняла. Объясните мне, неразумному, что сие означает? Материя проклятия истончается или мы суть неверно поняли проклятие? Получается, что лишь мы, ангелы, не можем приблизиться к проклятой, а она имеет право?


P.P.S. Только что Анхель, выслушав мои догадки, и перестав, наконец, горестно вздыхать, открыл мне очи, которыми я иначе воззрел на описанную мной нелепицу. Он даже подтолкнул меня к опытному испытанию. Я, как ни старался, ближе, чем на пять локтей, к Лючии подойти не смог - всякий раз передо мной вырастала невидимая стена, дотронувшись до которой я испытывал боль во всем теле. Анхель же, мало того, что приблизился, но еще и преспокойно обнял и душевно поговорил с дочерью Света.


Я едва дождался его объяснений. Анхель уверовал, что проклятие перестало его касаться в тот самый миг, как его тело заполонил дэйв.


Теперь много думаю, как бы половчее использовать открывшуюся возможность.


За сим прощаюсь.


Ваш верный слуга С.Фим»

-      Ты куда? - отложив перо, Фим окликнул Лючию, которая пыталась тенью проскользнуть мимо него. Донос с шелестом свернулся и скатился с пенька.


-      Я должна с ним поговорить, - торопливо прошептала девушка, находя в своих словах оправдание ночной вылазке. Фим приглушил яркое свечение нимба, заметив, что дочь Света щурится и отворачивает заплаканное лицо.


-      Ночь на дворе, - укоризненно произнес старик. - Негоже незамужней девушке с демонами в такое время беседы вести. Ступай на место.


-      Днем он избегает меня... И вообще, я уже была замужем... А теперь ... я вдова, -Лючия никак не могла понять, почему она должна оправдываться и искать объяснения своему желанию немедленно встретиться с Кразимионом. Может быть сейчас, ночью, демон не станет искать причины заняться чем угодно, лишь бы не находиться с ней рядом.


-      Коли ты вдова, тем более ступай на место. Держи траур, а не бегай по неженатым мужчинам.


Лючия вспыхнула.


-      Д-д-да кто вы такой, чтобы поучать меня? Сами-то почему без толку по Той Стороне бродите? Какое ваше ангельское дело, чем в ночное время занимается ведьма?


-      Ты не ведьма, - мягко произнес Фим, видя, что его настойчивость порождает сопротивление. - Ты маленькая запутавшаяся девочка, одаренная магией. И коли эту магию направить в верное русло, станешь лучом света, несущем в себе радость и счастье.


-      Не останавливайте меня! Я темнее ночи и несу лишь горе и смерть. Разве вы не слышали, что сказал инквизитор? А ведь я могу и на вас натравить демона!


-      Иди, глупышка, - махнул рукой Фим. Кряхтя, наклонился, пошарил пальцами в высокой траве, мокрой от прошедшего дождя. Сделав нимб ярче, с сожалением посмотрел на расплывшиеся по бумаге чернила. - Не пришлось бы потом сожалеть о содеянном. Все не так как кажется.


-      К чему это вы? - обернулась Лючия. Крутанувшаяся юбка влажным подолом неприятно ударила по щиколоткам.


-      Нет у него к тебе чувств, как и у тебя к нему, поэтому к чему неразумные поступки?


-      Но я люблю! Слышите, люблю! - Лючия положила ладонь на сердце. - Стоит мне подумать о нем, как здесь, внутри, все переворачивается. Я не знаю, что будет там, у Порога, куда вы все так упорно меня тащите... Может быть, там от меня останется лишь пепел, которому будет все равно, любили его или нет, но здесь я еще живая... Живая, слышите?


Рядом с девушкой выросла фигура Кразимиона. Он молча взял Лючию за руку и увел в темноту.


-      Хоть бы ты помог остановить ее! - упрекнул Анхеля Фим, скручивая донос в тугой свиток. Бледный лик молодого мученика едва освещался тусклым нимбом. -Наделает сейчас дел, загубит проклятие своей чрезмерной жаждой любви, и нам придется еще век по Той Стороне мыкаться, ожидая нового перерождения Лючии.


-      Я пытался, - откликнулся Анхель. Он сидел, привалившись спиной к дереву. - Нет у меня столь сильного дара, чтобы воздействовать на дочь Света. Высшего демона переубедить могу, дэйва, вон, утихомириваю, а с Лючией не справляюсь. Непробиваемой стеной ее сознание видится мне.


-      Что и говорить, есть в кого пойти. Папенька тоже непробиваемый. Прости меня за вольные речи, Пресветлый Владыка! - Фим раскрыл ладони, и из них выпорхнула мелкая пичужка, которая в предрассветном небе обернулась белой горлицей, сделавшей круг над лесной поляной и улетевшей прочь.


-      Я Белый Голубь, я Белый Голубь! - подала из-за кустов голос Дуня.


-      Спи, неугомонная! - цыкнул на нее Непотребник, еще крепче сжимая в объятиях.


-      Ой, а вы кто?


-      Муж я тебе, - соврал демон похоти и оборвал следующий вопрос поцелуем.


-      Пойти, открыть ей глаза, что ли? - Фим выгнул затекшую спину, сложив руки на пояснице. - Ведь обманет. Воспользуется ее наивностью и бросит. Потом бедная девушка еще и плакать будет.


-      Ты сейчас о ком? - отозвался Ахель.


-      О Дуне и Непотребнике. Хотя...


-      О Дуне не переживай. Я сейчас Непотребнику правильные мысли внушил. Да и она, коли не запишет, завтра ничего не вспомнит. Ни о поцелуях, ни об обмане... Громко зевнув, Фим сел рядом с Анхелем. Тот тут же положил голову на плечо старика и закрыл глаза.


Где-то на соседнем дереве неуверенно чирикнула птица.


Первые солнечные лучи скользнули по верхушкам высоких сосен и поползли к озеру, окрасив его воды всеми оттенками золотисто-синего.

Глава 30. Любит – не любит

- Отпустите! Отпустите! Куда вы меня тащите? - Лючия дергала руку, но хватка демона была столь сильна, что, казалось, еще чуть-чуть и ладонь будет безжалостно смята. Ведьма бежала следом за демоном, повинуясь лишь его желанию, ослепнув от безудержно льющихся слез, которые не давали рассмотреть даже то малое, что позволял низко стелющийся предрассветный туман, а потому она непрестанно спотыкалась, путалась то в длинной юбке, то в высокой траве.


Лючия судорожно всхлипывала, задыхалась от быстрого шага, открытым ртом глотала холодный воздух и бесконечно сильно злилась на того, кто тащил ее за собой словно она утлая лодчонка, а он - трехмачтовый парусник, нисколько не заботящийся о том, что болтающаяся на привязи невольница зачерпывает черную воду то кормой, то носом.


Неглубокая яма, прячущаяся в траве, предательски подсунулась под ногу и заставила упасть на колени. Рука, взятая в плен, на мгновение вырвалась из оков, но лишь для того, чтобы неловко размазать слезы по лицу. Перехваченная демоном, она вновь заняла место в его ладони. Сильный рывок вернул Лючию в вертикальное положение.


Этот грубый жест отрезвил ведьму.


Бунтарский дух, прячущийся за слезами и всхлипами, мгновенно воспрянул и не нашел ничего лучшего, чем выказать открытое противостояние. Конечно, то, что сделала Лючия, скорее можно было назвать «противолежанием», поскольку она повисла на собственной руке, приказав ногам отключиться.

Кразимион, сообразив, что ведьма перестала перебирать ногами, а волоклась за ним словно телега без колес за мерином, на мгновение опешил.


Им двигали сильные чувства: любовь, которую он кулаком загнал куда-то вглубь сердца, жажда обладания, едва обуздываемая с тех пор, как он увидел Лючию, лежащую под краснокрылым красавцем, страх, что дэйвы могли причинить ей боль, стремление обуздать свой гнев и не разрушить полкоролевства, если с ведьмой вдруг случится нечто ужасное. Но венцом бурлящей смеси переживаний было непреодолимое желание самолично убить проклятую, дабы прекратить душевные терзания, вызываемые женскими слезами. Успокоить ее, наконец, или упокоить. Тут уж как получится.


Сейчас Кразимиона не остановила бы даже угроза возвращения болезни, из-за которой он столько лет мыкался в пещерах Красных гор и неприветливом мире Той Стороны.


«Ничего, потерплю-помучаюсь! Даже если умрет, никуда от меня не денется! Пусть только переродиться, я и через сто лет придушу эту чертову ведьму! Найду и придушу!»


Но отчего-то виделись не собственные загорелые руки на тонкой шее, а обветренные губы, что страстно целовали каждый изгиб, каждую родинку, что звездочками рассыпались по телу желанной женщины.


Что злило еще больше.


«Еще и дразниться вздумала!- продолжал он мысленно ставить ей упреки. – Разделась у ручья по пояс!»


Да, Краз кривил душой, произнося это раздраженное «разделась по пояс»: вчера вечером Лючия всего лишь на ладонь сдвинула ворот платья. Такой естественный жест для каждого, кто намеревается умыться и не замочить одежду, демон воспринял как вызов, соблазнение, испытание на стойкость. И уже впрямь виделось, что Лючия оголила спину и грудь лишь бы сделать ему больно.


«Но ничего, сейчас она получит сполна!»


Он тащил ее к озеру, чтобы там смыть слезы-сопли и привести девушку в себя.

- Я Белый Голубь! – доверительно сообщил кто-то за спиной. Кразимион обернулся и увидел направленную на него черную стрелу. От острия, выбравшего целью его сердце, отделяла лишь пара метров.


- Я выстрелю, милорд, - предупредил Непотребник и, не отрывая взгляда от потемневших глаз Кразимиона, натянул тетиву. Лук угрожающе заскрипел. – Или вы ответите на чувства ведьмы сами, или вас охватит огонь похоти. Так или иначе, этот день закончится вашим поражением. Выбирайте, милорд.


Лючия, которая до выступления Непотребника не по своей воле скребла ногами по траве, вдруг обрела свободу.


Лежа на густом зеленом ковре, усеянном холодными каплями росы - свидетельством уползающего тумана, ведьма с изумлением наблюдала за схваткой двух демонов. Вернее за тем, как милорд единым порывом сделал сразу три вещи: поймал на лету стрелу, сломал ее и сшиб с ног низшего демона, который хриплым голосом (поскольку на его шею опустилось чужое колено) просил пощады. Правда, просил каким-то странным образом:


- Ми-ми-лорд, сдайтесь! Хватит строить из себя героя. Откройтесь же ей, наконец. Этого жаждете вы, этого желает она, и, чего греха таить, об этом мечтаем все мы. Разрушьте чертово проклятие и дайте вернутьс-э-э-э...


Куда хотел вернуться Непотребник, Кразимион не дослушал, сдавив шею так, что демон похоти забился под ним, словно рыба на крючке.

- Отпусти его! – просьба прозвучала как приказ.


Но не она заставила Кразимиона ослабить нажим - Лючия впервые обратилась к нему без привычного «вы» и «милорд». И столько холода было в ее словах, что Краз не заметил, как демон похоти выполз из-под него и, не высовываясь из травы, ужом ускользнул прочь.


Обернувшись на Лючию, Кразимион запоздало понял, от кого убегал Непотребник.


Не испуганная ведьма, молящая о любви, стояла над застывшим от удивления демоном, а нечто большее, гораздо большее, гордое и свободное, что может сравниться в величии разве что с Первыми из Первых.


Ее золотистые волосы, на которых робкие лучи восходящего солнца зажгли росинки, лежали на плечах тяжелой мантией, сродни королевской. Гордо поднятый подбородок обнажал ту незащищенную часть шеи, куда всякий разъяренный демон стремился бы приложиться мечом, но упаси его всевышние силы сделать что-либо подобное! Упал бы замертво от одного синего взгляда: глубокого, пронизывающего, выворачивающего наизнанку.


Не будь Кразимион Высшим демоном, стоял бы сейчас на коленях и со стоном вымаливал пощады, но и в нем величия и могущества было хоть отбавляй, а потому он медленно поднялся, сделал шаг в сторону ведьмы и взглядом уперся в ее полыхающие гневом глаза.


- Что? Слезы высохли?


Ответом была пощечина, породившая лишь кривую усмешку демона.


- Еще раз ударишь, оторву руку…


Ударила. Наотмашь. Со всей силы.


Кразимион поймал ладонь на излете и завел за напряженную спину. Лючия пустила в ход вторую руку, но и она, не долетев до щеки, была перехвачена и заведена туда же. Сильные пальцы демона сомкнулись на запястьях капканом.


Только сейчас Лючия заметила, как внимательно милорд рассматривает, нет, не ее полыхающее лицо, а глубокий вырез надорвавшегося при освобождении с места казни платья. Заведенные за спину руки заставили прогнуться, отчего полушария груди норовили покинуть то немногое, что осталось от одежды.


- Пусти!


- На правах захватчика, - тихо проговорил демон и оставил на ее плече пламенеющий след поцелуя.


- Кому сказала?! Пусти!


- Сама напросилась, - еще одна влажная отметка заняла свое место рядом с предыдущей.


Лючия попыталась ударить головой, как учили монахини, но обнаружила, что коварный демон скрутил не только запястья, но и прихватил приличную прядь волос, отчего возможность выпрямиться напрочь исчезла, оставив разве что способность еще больше выгнуться дугой и открыть шею… для поцелуев.


Когда и эта область была взята обветренными губами захватчика, ведьма вспомнила о ногах.


«Чему там учила наставница? Резкий удар коленом?»


Попыталась приподнять ногу, но та была немедленно перехвачена и заведена за демоническое бедро, отчего мужское тело оказалось столь близко, что Лючия в полной мере ощутила то, что до этого видела лишь на картинках в альбомах по анатомии и только однажды в пору затворничества в башне у стукнутого головой лже-ангела, который «забыл» прикрыться и встал в полный рост.

Лючия не запомнила, когда ее руки получили свободу и вцепились в плечи демона, который прокладывал дорожку из поцелуев вдоль смелого выреза платья, как не заметила и того, что его ладони забрались под юбку и вольготно расположились на иных полушариях, совершенно не прикрытых хотя бы такими призрачными панталонами как у Дуни.


Воспоминание о кружавчиках Дуни на секунду вернуло сознание, но оно моментально уплыло, стоило демону сомкнуть губы на чувствительном соске.


«Что это-о-о-о? Отчего немеют ноги... а в животе разливается такая приятная истома, что хочется опрокинуться на спину?..»


Влажная трава шелком выстлалась под тяжестью девичьего тела, приятно холодила обнаженную кожу, на которой, казалось, не осталось нецелованных мест. Когда ноги сомкнулись за спиной демона, Лючия, нисколько не стесняясь, попросила:


-      Возьми меня, - и потянулась руками к любимому лицу, чтобы сладко поцеловать, но с ошеломлением заметила, как сосредоточился взгляд демона, откуда медленно, но верно уплывал туман возбуждения.


И вот уже милорд поднялся на ноги и смотрел сверху так, словно не желанная красавица лежала перед ним, а доступная девица, что распустила лиф и в вожделении задрала юбку. Неуверенный шаг назад, другой, шорох травы, и Лючия осталась совсем одна, распластанная на зеленом ковре, словно бабочка на булавке коллекционера, которая совсем недавно блистала красотой, а теперь безжизненно замерла.


-      Поплачь, девонька, поплачь, милая, - рядом опустилось привидение. Невесомо погладило по голове, помогло запахнуть разорванное на груди платье.


Лючия повернулась на бок, уткнулось лицом в призрачные колени Дуни. Вздрагивающие плечи и сжатые кулаки - вот и все свидетельства того, что Лючия находилась на грани отчаяния. Ни громких стенаний, ни обидных слов, ни проклятий в сторону того, кто сбежал от нее, словно она была проклятой.


-      Я проклятая... Проклятая...


-      Твоя правда, девонька. Ты проклятая. А он, - привидение посмотрело в сторону холодного озера, в воды которого с разбегу влетел демон, - ингледиент проклятия. Ты позвала, он откликнулся. Никто не обещал тебе счастливой любви. Безответная, она тоже любовь. Осталось только дойти до Порога и проклятие снимется.


-      Да что же это за проклятие такое? - Лючия подняла полные слез глаза.


Таких прекрасных глаз Дуня никогда не видела. «Если бы любил, не бросил бы».


-      Уж и не скажу, за какие грехи тебя прокляли, но знаю только, что ты жаждала любви, но никогда не получала ее, а милорд мучился веками, изнывал, но никак не мог понять, откуда на него навалилась такая напасть. Пока один добрый человек не подсказал, что все дело в проклятии. То есть в тебе. И вот, повинуясь долгу, он нашел тебя, влюбил в себя, а теперь ведет к Порогу.


-      Повинуясь долгу? Я не верю, - Лючия села, думая о своем, рассеянно расправила юбку, закинула за спину растрепавшиеся волосы, обнажив плечи, покрытые поцелуями, чьи следы до сих пор пламенели на коже.


Дуня отвела взгляд.


-      Я знаю, он меня любит. Когда не любят, так не целуют... И в объятиях так не сжимают...


-      Ох, милая, мужчина, коли перед ним дева стелется, и не на такое способен.


-      Стелилась, а он все рано ушел. Это ли не доказательство, что все не просто так, не от одного желания уничтожить проклятие? - Лючию покоробили слова привидения, но она не отступалась, потому как не находила иных способов защитить свои представления о любви.


Дуня в очередной раз вздохнула и полезла за шиворот. Достала книжицу, полистала и, открыв нужную страницу, сунула Лючии под нос.


-      На, читай. Здесь все написано.


Дрожащие пальцы не позволили сосредоточиться. Книжка ходила ходуном.


Шумно выдохнув и досчитав до пяти, Лючия вновь вернулась к записям.


Не веря, прочитала несколько раз.


Книжка выпала из ее рук, взмахнув веером страниц.


-      Вот видишь, - Дуня шустро подняла «мемуары», сдула пылинки и вновь повесила на шею. - Когда мы с милордом познакомились, он прямо сказал: «Найду проклятую, влюблю в себя, а потом за косу приволоку к Порогу». Нет у него никакой любви к тебе, милая, лишь желание избавиться от проклятия.


-      Но почему сейчас, когда я была на все согласна, он отказался? Раз уж пришел за тем, чтобы покорить меня, почему не сделал то, о чем просила наивная влюбленная дурочка?


Лючия вздрогнула, когда на ее плечи легли прохладные ладони.


-      Демон не мог поступить иначе, - Анхель раскрыл над Лючией крылья, защищая от начавшегося дождя. Бедная девушка даже не замечала, что зло смахивала с лица вовсе не слезы, а с серые дождевые капли. - Твоя непорочность одно из условий проклятия. Все начнется заново, если ты придешь к Порогу испорченной. Опять изматывающая болезнь Кразимиона, долгие поиски вновь родившейся проклятой, и бесконечные наши с Фимом мытарства по Той Стороне.


-      Посему закончим здесь и сейчас, - отозвался Фим, появляясь из-за кустов и поправляя съехавший на затылок нимб. - Не след вам больше с Кразимионом видеться. Любит, не любит, лишь у Порога откроется истина.


-      Откроется истина? - с надеждой в голосе переспросила Лючия. Она словно зачарованная повторяла прекрасное имя, принадлежащее милорду. «Кразимион... Кразимион... Кразимион...»


-      Да, милая, - кивнула Дуня, с жалостью глядя на ведьму, которая словно не понимала, что ее ведут к вратам смерти. Уж кто-кто, а Дуня не раз наблюдала, как Порог встречает людей. Все, что было наносным, выдуманным, неправильным, сгорает в его пламени. Остается лишь истина, которая и определяет, следует усопшему держать путь в Заоблачное Царство или на Обратную Сторону.


Анхель наклонился и поднял Лючию на руки. Она доверчиво обхватила руками его шею и положила голову на грудь.

Взмах крыльев, и ангел, хоть и с трудом, но оторвался от земли. Фим, поцеловав на прощание Дуню в лоб, полетел следом.


Растерявшееся привидение, не ожидая столь быстрого расставания не то с подругой, не то с соперницей, заметалось по поляне, и если бы Непотребник не поймал ремешок, Дуня на свой страх и риск кинулась бы за ангелами, настолько ей казался неправильным их поступок.

Глава 31. Душевные терзания демона

Холодная вода, пробирающая до костей – самое то, что нужно мужчине в ярости. Краз не заметил, как доплыл до середины озера. Живительная влага погасила все мятущиеся мысли и вконец утомила, забрав клокотавшую в нем силу. Опомнившись, он обернулся на берег и едва не захлебнулся от удивления, найдя фигуру Непотребника, неторопливо вышедшего из леса и усевшегося в ожидании у самой кромки, совсем крохотной.


«Не это ли лучшая развязка, – подумалось невзначай, – перестать сопротивляться и пойти камнем на дно? Наверное, там уже ничего не будет болеть…»


Нырнув и увидев лишь унылые водоросли, что черными стеблями тянули к нему руки, демон умирать передумал.

Только в озерах и реках Той Стороны можно было без боязни распахнуть глаза и рассмотреть каждую частичку подводного мира – эта особенность здешней природы всегда восторгала Кразимиона: в лаве глаза особо не откроешь, вмиг забьются расплавленной массой. «Сиди потом у врачевателя Черкиля, вымывай корку с помощью бесовского языка».


В детстве Кразу не раз приходилось посещать пещеру старого демона, который посмеивался над ребяческой неразумностью и усаживал в особое кресло, снабженное двумя чашами целебного раствора. Обученный бес, которому наверняка стукнуло столько же лет, что и хозяину, проворно вычищал глаза, а потом накладывал повязку, снимать которую не разрешали дня три.


Памятуя о не особо приятных походах к лекарю, впервые входя в водные источники на Той Стороне, Кразимион тщательно зажмуривался, поскольку не представлял, как сможет вслепую разыскать беса и заставить его вылизать воспалившиеся глаза. Только наводнение у замка Пхулия, вызванное неугомонными ангелами, когда Кразимион вынужден был погрузиться в воду с головой, дабы расчистить русло от поваленных деревьев, явило ему правду о безвредности  плавания с открытыми глазами. С тех пор ныряние стало одним из самых приятных развлечений скучающего демона. Озеро, что отличалось такой же ледяной водой, как и то, в котором он находился сейчас, открыло ему множество чудес: затопленные строения древности, каменные скульптуры, покрытые слоем ила, позеленевшие монеты, что давно вышли из обращения. Он собирал подаренные водой трофеи в укромном месте, и часами, пока сохла одежда и отмытые до скрипа ремни, рассматривал свою коллекцию.

Стоило Кразу подумать о ремнях - обязательном атрибуте Высшего демона, как он почувствовал непреодолимое желание сдернуть их с себя. Они, намокнув и став тяжелее, душили его словно змеи.


Повинуясь сиюминутному желанию, Кразимион, крутясь в воде, расстегивал одну пряжку за другой, и кожаные украшения, достойные приближенного к трону вельможи, извиваясь, уходили на дно.


«Ну и пусть, - думал Краз, провожая их взглядом, – они мне больше не пригодятся».


Воспоминания о мире вулканов с его необычной для людей жизнью натолкнули на единственную верную мысль – остаться на Той Стороне навсегда.


Освобождение от ремней стало сродни освобождению от оков и условностей демонического порядка. Что стоят они против любви? Вести женщину, пальчики которой крепко сжали твое сердце, к вратам смерти, где она обречена стать одной из бесплотных и равнодушных теней, не это ли настоящее безумие?


Хм.


Умри ведьма, и он встанет перед страшным выбором: сгинуть в смертоносной лаве Красных гор или обречь себя на тоскливое существование среди демонов, потерявших возлюбленных и не нашедших сил покончить с безрадостной жизнью.


«Не лучше ли остаться здесь, среди людей, и считать родинки на теле той, что в ответ так же  искренне любит тебя?»

Кразимион каждую минуту помнил, что век Лючии не бесконечен.


«Мне достаточно будет тех дней, которые мы проведем вместе. Я сам похороню ее. И отсчитаю ровно тридцать лет, чтобы вновь начать поиски девчонки с золотыми волосами и васильковыми глазами».


Демон даже не сомневался, что Лючия полюбит его, сколько бы раз им не пришлось встретиться.


- Лючия! – набрав полные легкие воздуха, крикнул он на все озеро. – Только попробуй сойти с места!


И резво поплыл назад.


«Я успею все исправить!»

Не успел.


Непотребник, поднявшийся было с камня, ощупал взглядом выходящего из воды Кразимиона, скривился и вновь уселся на место.


- Не спеши, Лючия больше тебя не ждет.


Тяжело дышащий Кразимион словно споткнулся на бегу. Обернулся на демона похоти, сверкнул взглядом, ощерил рот то ли в гримасе ненависти, то ли в рыке.


- Встань, когда говоришь с Высшим демоном, - Краз посчитал слова Непотребника насмешкой, а потому ухватился за то, что явно выбивалось из принятого обращения между власть имущими и их слугами.


Непотребник лениво поковырял палочкой в зубах и сплюнул.


- Ушел я. Работа ждет, - поднявшись с камня, подтянул штаны, закинул за плечо колчан, наклонился за луком. – И так много времени потерял.


- Стоять!


- Перед кем? – ухмыльнулся демон похоти. – Сейчас ты ничем не отличаешься от меня.


Кразимион медленно сжал руки в кулаки и свел брови к переносице.


- Разве что сильнее? - продолжал глумиться Непотребник, ничуть не пугаясь грозного вида лорда. – Но теперь и я могу ответить, пусть не так умело, но морду точно покарябаю…


- Ах, ты… - Кразимион двинулся на низшего демона с неотвратимостью снежной лавины, грозящейся похоронить под собой, но тот лишь достал стрелу и спокойно устроил над рукояткой.


- Хочешь сгореть в похоти? Так я помогу.


Длина стрелы – единственное, что разделяло демонов, сверлящих друг друга взглядом.


- Где твои ремни, Краз? – поинтересовался Непотребник, наклонив голову к плечу. – Я видел, как в воду вошел Высший демон, но разруби меня на части ангельский меч, не пойму, куда этот Высший сейчас подевался? Теперь ты, «мой лорд», как и я - никто.


Взгляд Кразимиона потемнел.


Непотребник спокойно опустил оружие, нарочно царапнув наконечником черной стрелы по одеждам без ремней, повесил лук на плечо, и неторопливо двинулся в сторону леса.


- И да, - обернулся демон похоти, отойдя на приличное расстояние. – Лючия тебя не любит. И никогда не любила. Это обман. Она заодно с ангелами. Почитай Дунину книжку. Ты все поймешь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кразимион застыл, словно каменное изваяние. Ему бы кинуться на дерзкого демона и свернуть тому шею, но последние слова лишили возможности не только двигаться, но и дышать.


-      Милорд, миленький, - откуда-то из-за деревьев послышался плач Дуни.


Ставший родным голос потянул, словно путеводная нить, заставил глубоко вдохнуть.


Демон ломился через лес, не щадя ни кусты, ни тонкие деревца, что имели несчастье встретиться на его пути. Дуню нашел на той же поляне, где еще оставалась примятой трава - свидетель их с Лючией любовной схватки. Привидение было привязано к дереву: тонкий ремень спеленал по рукам и ногам, не давая ни дышать, ни дергаться. Хорошо, хоть в первом Дуня не нуждалась.


Гася в себе желание немедленно понять, что произошло, поскольку вытрясти что-либо членораздельное из рыдающей Дуни возможным не представлялось, Кразимион отвязал ее и позволил поплакать на своей груди.


Когда призрачная подруга перестала смешивать всхлипы и обрывки фраз «я хотела... а он... теперь поздно... гады... дурочка...», демон погладил ее по голове и словно маленькую девочку осторожно спросил:


-      Где Лючия?


-      А-а-а-а... - возобновила плач Дуня. - Я же говорю, дурочка ушла вместе с белокрылыми! Я хотела предупредить, а Непотребник сказал, что такой исход на руку и ангелам, и демонам... А потом привязал к дереву. И под воротом долго шарился, а после сунул в руки вот это... Велел тебе отдать.


Дуня протянула Кразимиону скомканные листки, довольно небрежно вырванные из ее памятной книжицы.


-      Читай!


-      «... а на спине у Лючии родинок не так много, - срывающийся голос поначалу не слушался. Высморкавшись в подол, Дуня продолжила: - Есть лишь одна, светлая, под левой лопаткой. Она расползлась звездой и на взгляд какая-то выпуклая, как шрам. Потрогать не удалось. Когда я спросила у Лючии, не след ли это от стрелы, она рассмеялась. Сказала, что родинка появилась еще в детстве, когда ей было лет пять. Действительно, кто будет стрелять в ребенка? И вообще, Лючия не такая красивая, как кажется на первый взгляд. Пальцы мозолистые, на лице вечно следы копоти, а волосы закалывает кисточкой для рисования, словно она холопка. Одним словом, ведьма. Надо бы предупредить милорда. Эх, поскорее бы он пришел в себя...»


Кразимиона шатнуло, словно ветер тугой волной ударил в грудь и заставил остановиться сердце. Ища опоры, опустился на траву.


Оброненные листки кувыркнулись в воздухе и опавшей листвой полетели к озеру. Дуня проводила их взглядом, но кинуться следом не решилась. Присела рядом с демоном и застыла, боясь потревожить.


Хорошо, что ухватилась за край его рубашки, иначе унесло бы вместе с ветром, когда милорд вдруг стукнул по земле кулаками и дико закричал.


Поляна значительно расширилась, поскольку вывороченные с корнями деревья унесло неведомо куда. Поднявшаяся на озере волна, схлынув, оставила на берегу бьющуюся в предсмертном танце рыбу. Где-то в небе чертыхнулся Непотребник. Его короткий крик быстро поглотил лес.


-      Куда они ушли? - через десяток долгих минут спросил Кразимион.


-      Ангелы и Лючия? - с готовностью ожила распластавшаяся на траве Дуня. Наверное, впервые в жизни ее волосы оказались прилизанными. - Они не ушли, улетели. Должно быть к Порогу.


-      Зачем им это?.. - думая о своем, произнес Кразимион, но Дуня не поняла, и охотно пояснила:


-      Истину пошли искать. И ведь найдут, когда ведьма с сердцем в руках у весов замрет. - Немного помялась, но заметив, что в почерневших глазах милорда боль сменилась решимостью, осторожно спросила: - А что такого особенного написано на этих страничках?


-      Они с самого начал знали, что Лючия не любит меня. Андаэль и тут мимо не прошел.


-      Это который ангел любви? Так вот в чем дело! - Дуня, ахнув, закрыла ладонью рот. Она поняла, почему ее невинные записи так подкосили милорда. - Выходит, девчонку еще в детстве поразили золотой стрелой? Так вот откуда ваше взаимное притяжение! Любовный зов и ответ на него - чистая магия и никаких настоящих чувств!


Кразимион уже и сам дошел до ужаснувшей его мысли: стоит Лючии переступить Порог и проклятие разрушится. Стихнет зов, и оба вдруг поймут, что и не любили вовсе.


«Не любил?! Как и она не любила?!»


-      Ты со мной? - демон поднялся и расправил крылья. Дуня едва успела вцепиться в его штаны. Надорванный край рубашки после всплеска демонической силы уже не мог служить верой и правдой.


-      Мы куда? - крикнула Дуня, крепко обхватывая ногу милорда.


-      К вратам. Я слышу зов любви, значит, она еще жива.

Глава 32. Порог

Черный дым, время от времени поднимающийся над горизонтом в северной части леса, точно указывал, что до Порога осталось совсем немного. Но преодолеть даже столь краткое расстояние ангелам оказалось не под силу. Анхель выдохся и теперь лежал, раскинув руки на пожухлой, покрытой инеем траве.


Чем ближе был Порог, тем становилось холоднее. Да и природа здесь не отличалась теми красками, что царили в мире людей. Печать смерти вымарывала все вокруг серым цветом. Даже лепестки костра, что боязливо облизывали мерзлые сучья, не переливались привычными оранжево-красными оттенками. Их словно кто-то выстирал до прозрачной белизны.

Лючия сидела на корточках и тянула руки к огню. Она тряслась от холода и с огорчением вспоминала, как все испортила. Лучше бы не затевала того непростого разговора, когда и сказать-то ничего не успела. Устроила драку, вела себя как капризный ребенок. Довела демона до такой горячки, что он убежал топиться в ледяном озере.


Пока улетала, успела одним глазком подсмотреть, как Кразимион нырнул и долго, так долго, что даже у нее перехватило дыхание, не появлялся над водой.

Эх, надо было смолчать, не дразнить…


Пусть не подходил, сторонился ее, но…


Вот посмотрит вроде мельком, а от его взгляда становится теплее. Скажет чего-нибудь, совершенно не значащее, а у нее щеки вспыхнут огнем. Или всего лишь приснится, а разлившаяся по телу горячая волна заставит бежать к воде, чтобы холодными брызгами потушить внутренний пламень…


«Любит? Не любит?»

Находясь в объятиях Анхеля, Лючия кожей ощутила разницу. От ангела и пахло-то по-другому - холодной мятой. А Кразимион пах горячим ветром…


Стоило вспомнить о горячем ветре, как мысли вновь унеслись в запретную область, где под руками демона горела кожа, а обветренные губы, то ласковые, то настойчивые обжигали и заставляли желать такого, о чем и подумать-то стыдно.


Усилием воли Лючия гнала от себя воспоминания, но стоило хоть на мгновение отвлечься, все начиналось заново. Бархат кожи, шелк волос, сладость поцелуев…

Чего бы ни говорили ангелы, она не желала принимать их «правду» и с упорством плывущей против течения рыбы стремилась к Порогу, где ее ждала истина.


«Любит? Не любит?»


- Там будет больно?


Фим, зябко кутающийся в свои крылья, потянулся к палке, пошурудил ею дрова, вызвав сноп искр, более похожих на снежную крупку, и только потом поднял глаза на замершую в ожидании ведьму.


- Мертвецы боли не имут, - ангел сразу понял, что Лючия спрашивает об огненных вратах.


- Значит, я умру, ведь Порог живых людей не пропускает?


- Для сего мира ты усопнешь, - подтвердил Фим.


«Любит? Не любит?»


К чему жизнь, если выяснится, что любовь Кразимиона -  мираж, до которого не дойти, не дотронуться рукой?

А вдруг любит? А она в огненные врата с разбега?


- Любит? Не любит? – даже не заметила, как произнесла вслух.


- Ты о чем? – Фим резво поднял бровь и даже выбрался из кокона перьев.


- Я вот все думаю, - оживилась Лючия, - может, зря я убежала от Кразимиона? Надо было поговорить. Ведь все могло измениться, после того, как он встретил меня. А я даже не попрощалась… Поверила каким-то старым Дуниным запискам… А она и себя-то не помнит. И вообще, зачем искать истину где-то там, если она рядом?

Глаза Лючии горели, даже бледность замерзших щек исчезла, уступив место лихорадочному румянцу.


«Неужто взаправду любит? – испугался Фим. - И ведь врата здесь не помогут, снимут токмо обманку, а истинную любовь не тронут. Эх, упустили, прозевали мы тебя, девонька. Что скажет Владыка?»

Стон Анхеля спас Фима, который мучительно долго подбирал убедительные слова, но так и не нашел их.


- Как ты? – с участием в голосе спросил старый ангел, торопливо поднимаясь с пенька, уходя и от ответа, и от пытливого взгляда Лючии.


- Холодно, - Анхель перевернулся на бок и поджал, словно младенец, ноги. - Крыльев не осязаю. Каждая косточка стонет.


Лючия выдохнула. Она вновь почувствовала себя виноватой. Все из-за нее. Проклятая и есть проклятая.


Фим подбросил веток в огонь и, оглянувшись на Анхеля, с сомнением покачал головой.


- Не дотянет он до Порога. Дэйв для него слишком силен. Подмогу бы позвать.


- Я посижу рядом с ним, пригляжу, - охотно согласилась Лючия. – А вы слетайте, тут совсем близко.


- Так замерзнет, - Фим зябко повел плечами, показывая тем, что даже стоя у огня, тепла не чувствует.


В подтверждение слов, Анхель выдал зубами барабанную дробь.


- Брат, укрой меня своим крылом, - произнес голосом умирающего.


- Придется тебе идти, милая, - и уже присаживаясь рядом с Анхелем, махнул рукой в сторону дымного столба, вновь поползшего по небу. – Держись его. И ничего не бойся, здесь людей не трогают. У врат крикнешь, что от меня.


Анхель вновь застонал.


Фим укоризненно посмотрел на замершую в нерешительности девушку.


- Смерти его хочешь? - Но заметив, что Лючия схватилась окоченевшими пальцами за разорванный ворот платья, смягчился. - На вот, возьми мой плащ, нам одного на двоих хватит.


Лючия подняла брошенный плащ, давно утративший белизну, завернулась в него и, кинув прощальный взгляд на укрывшихся крыльями ангелов, побежала в сторону клубящегося над кромкой леса дыма.

Когда стих хруст ломких сучьев, что густо устилали древний лес, крыло Фима приподнялось.


- Что? Ушла? – шепотом спросил Анхель.


- Убегла, - подтвердил старый ангел, кряхтя поднимаясь с мерзлой земли.


- Фух! Я так испугался, что она захочет вернуться к демону, что решился сказаться недужным.


- Не стыдись сего поступка, все во благо. Не встрянь ты в нашу беседу, еще долго тянули бы канитель «любит - не любит», а там, не ровен час, и Кразимион бы образовался. Его-то любовь всамделешная.


- Демона теперь тоже сомнения гложут. Непотребник свое пагубное дело знает. Никому из нас не охота новые сто лет вокруг дочери Света хороводы водить. Лучше так, через обман. Владыка-то предупрежден?


- Встретит, не сомневайся.


- Ты бы приглядел за ней. А я на всякий случай Кразимиона здесь подожду, - Анхель, увидев сомнение в глазах сотоварища, добавил: - За меня не беспокойся, я хоть и ослаб крылом, дэйву власть над собой взять не позволю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лючия бежала не разбирая дороги. Останавливалась лишь за тем, чтобы оглядеться. Порой, не дожидаясь, когда вновь заклубится дым над огненными вратами и укажет правильный путь, спешила без подсказки, каждую секунду думая лишь о том, чтобы успеть.


Анхеля было жалко до слез. Комок подступал к горлу, стоило вспомнить, каким тихим голосом он говорил, а уж эти его поджатые к подбородку коленки и вовсе грозили разорвать сердце.


Ангелы все рассчитали верно: любая женщина, способная сочувствовать ближнему, пусть на время, но забудет о своих любовных страданиях. Да и материнский инстинкт, появляющийся, должно быть, с рождения, вытеснит все думы о себе несчастной, стоит рядом появиться еще более несчастному существу, свернувшемуся от боли в позу новорожденного.


Вот и дочь Света так остро сопереживала Анхелю, что совершенно забыла о демоне, самой себе и смерти, что поджидала ее у Порога.


На утоптанную, довольно широкую тропу Лючия выскочила неожиданно. Повертевшись и определившись по дыму, что дорога ведет в нужную сторону, порадовалась: больше не придется ломать ноги, продираясь через лесную чащу.


За спиной тропа делала крутой поворот, и если по ней и шли путники, то замерзший лес надежно прятал их от взора. Впереди дорога выстилалась ровным полотном, но туманная дымка, стелящаяся по мягкому песку, так же, как и непроглядный лес, создавала иллюзию одиночества.


Прибавив шаг, Лючия вскоре заметила такие же серые, как низкое небо, фигуры.


«Ну чего ты боишься, глупая. Фим сказал, что здесь не тронут. А ангелы никогда не врут», - уговаривала себя она, приближаясь к незнакомцам. Лючия выдохнула с облегчением, когда поняла, что впереди идущие - женщина и ребенок.


-      Здравствуйте! - решилась она поприветствовать их. - Легкого вам пути.


Женщина вздрогнула, но обернулся лишь ребенок, мальчик. Капюшон его просторного плаща сполз на плечи, открыв прехорошее личико.


«Словно ангелочек», - подумала Лючия, когда увидела золото вьющихся волос.


Рука матери поправила капюшон, вернув его на место, и слегка подтолкнула ребенка в спину, чтобы тот не отставал.


Только когда Лючия поравнялась с медленно бредущей парой, с содроганием заметила, что и мать, и дитя несли в руках по сердцу. Мальчик неловко прижимал свое к животу, ища второй рукой ладонь матери.


«Усопшие!» - ведьма с ужасом отшатнулась и поторопилась их обогнать, лишь раз обернувшись и поймав равнодушный взгляд в спину.


Чем ближе Лючия подходила к вратам (о чем свидетельствовал растущий на глазах столб дыма), тем чаще встречались усопшие. Покалеченные войной, обезображенные болезнью, распухшие от воды или черные от пламени, тащились они по своим тропам, видя лишь одну цель - Порог, что исполинскими столпами отделял мир людей от мира крылатых существ.


Дороги сходились в одной точке - на площади перед вратами, где умершие попадали в «неживую» очередь, стоящую так плотно, что Лючия не представляла, как ее можно обойти или протиснуться вперед.


Ни на минуту не забывая о страданиях Анхеля, и старясь не смотреть по сторонам (ее пугали мертвецы), ведьма попыталась привлечь к себе внимание, усиленно размахивая руками и поднимаясь на цыпочки, но деловито снующие пограничники не замечали ее резвых движений, столь не свойственных усопшим. Лючия попробовала кричать, но пламя, почти непрестанно вырывающееся из столпов, так ревело, что легко заглушило бы глас дюжины армейских горнов, вздумай кто в них подуть.


Смирившись, ведьма встала в очередь, решив, что у Порога ей будет легче докричаться до ангелов, что с серьезными лицами сновали у весов, на чаше которых взвешивались человеческие сердца. Этот невероятный механизм, могущий размерами поспорить со столпами Порога, столь сильно впечатлил Лючию, что она не заметила, как оказалась в дюжине шагов от огненных врат, от жара которых начали трещать волосы.


Только сейчас Лючия поняла, откуда берется черный дым - это сгорали одежды усопших и все то, что было сделано на Той Стороне, будь то стеклянный глаз или ложка, торчащая из сапога воина. Люди выходили из очищающего пламени совершенно голыми.


-      Смотрите, у него стрела в спине осталась, - прошептал кто-то, указывая на счастливчика, с улыбкой направляющегося к хрустальной лестнице. До слуха очередников донеслось ангельское пение. - Может и мое золото уцелеет?


На руках говорившего, что бережно держали сердце, поблескивали дорогие перстни.


-      Неа, - отозвался юноша, что стоял у самых врат. - Нас с братом разбойники убили в лесу. И мы будем носить эти стрелы до тех пор, пока наши тела не похоронят по-человечески.


-      Откуда ты знаешь? - встрепенулся богатей.


-      Ангел-хранитель сказал, - ответил юноша и шагнул через Порог. Пламя с ревом сдернуло с него все земное, кроме наконечника обломившейся стрелы.


-      Видать позже убивцам воздастся, мога быть этими самыми стрелами, -


прошамкапа стппетняя старуха и потряг.па r воздухе заскорузлым папьцем - Кара


всех настигнет! Око за око!


Шаг, рев пламени, качнувшаяся стрелка весов, плач или смех, и следующий усопший замер у Порога.


-      Я только спросить, - Лючия постучала по плечу богатея, готовящегося пройти во врата. - Не могли бы вы немножко подвинуться?


Он медленно оглянулся, и Лючия поразилась, до чего пустым стали глаза мужчины. Словно не он только что волновался, сохранит ли свои перстни.


«Все суета. Все тлен».


Он так и шагнул в пламя, не отворачивая лица. У Лючии по спине побежали мурашки. Она была следующей.


-      Стоять! - услышала она откуда-то сверху. - Попробуй только двинуться! Убью! Подняла голову и увидела Кразимиона, на одной ноге которого висела Дуня, а на другой полумертвый Анхель.


Лючия засмеялась.


Махала руками, прыгая на месте.


Сильный толчок в спину заставил упасть за Порог. Пламя обожгло и лишило дыхания.

Глава 33. Опять один

Окровавленный Кразимион с остервенением бился о врата, не понимая, почему они его не пропускают.


- А-а-а! – кричал Анхель, попав между молотом и наковальней, не в силах расцепить пальцы и отпустить ногу обезумевшего демона.


- Ы-ы-ы! - выла Дуня, которую с силой стукнуло о невидимую преграду Порога, оторвало от милорда и метнуло куда-то в толпу.


- О-о-о! – поддержала общий хаос «неживая» очередь, отвлеченная от дум о вечном  неожиданным представлением.


- Ах! – всплеснули крыльями ангелы-пограничники, поняв, что их собрат из последних сил удерживает демона, пытающегося пробиться через Порог.


- Э-э-э! – решительно повытаскивали свои мечи чернокрылые пограничники, и замерли в паре метров от врат, не зная, как им поступить: бить демона-нарушителя или ангела, что вцепился в его ногу.


- Низшим без пропуска нельзя!!! – рявкнул глава демонической заставы, заглушая всеобщий гомон. Ярко-зеленая искра, проскочившая между его рогами, на мгновение ослепила и зрителей, и участников трагедии.


Кразимион рухнул на землю, придавив кого-то из мертвых.


– Низшим без ведома Темного Дворца проходить через Порог воспрещается, - более спокойно повторил пограничник, стоя над поверженным демоном, и тут же отдал приказ: - Арестовать нарушителя!


Запястья Кразимиона силой стянули жесткими ремнями и, подталкивая пиками, повели через врата. Очищающее пламя, недовольно фыркнув, опалило почти под корень отросшие волосы арестанта.

- Отдай! -  Анхель встал с колен и выдернул укатившийся  нимб из рук усопшего крестьянина. Тот, обрадовавшись находке, уже примерял светящийся обруч на свою голову.


Подоспевшие пограничники подхватили измученного ангела и потащили на свою сторону. Ступая на хрустальную лестницу, Анхель обернулся и проводил долгим взглядом Кразимиона, неспешно спускающегося по скату Обратной Стороны. Демон так и не склонил голову, хотя, утеряв важный атрибут власти, перешел в касту презираемых.


Анхель тяжело вздохнул и начал подъем.


На вершине лестницы его поджидал улыбающийся Фим, но смотреть старику в глаза совсем не хотелось. «Нужно поскорей пойти к Светочу, пусть он сам рассудит, правильно ли то, что я видел».


В памяти тут же всплыла картинка, как к радующейся и машущей руками дочери Света подлетел Фим и, толкнув ее, исчез в пламени Порога.

***


Вовсе не цепи, что опутали тело висящего на стене демона, доставляли ему мучение. И не насмешки надсмотрщиков, что тыкали пиками, глумясь над поверженным любимчиком Темного Владыки, заставляли стиснуть зубы, чтобы погасить рвущийся стон. Кразимиона грызла тоска.


В пылу битвы у врат он не сразу понял, что тянущая под ложечкой боль - то сладкая, то нестерпимо-горькая, но неизменно присутствующая с тех пор, как он встретил повзрослевшую Лючию, вдруг исчезла. Любовный зов оборвался, словно его никогда и не было. То место в голове, где радостно светился маячок надежды, опустело и теперь медленно заполнялось гневом.


Кразимион злился на себя. Из-за того, что медлил, боялся своих чувств и в итоге не успел к вратам. На Анхеля, что вцепился, словно клещ, и не позволил поймать протянутую руку Лючии. На Фима, что поступил не по-ангельски, предательски толкнув ведьму в спину. На Лючию, что позволила себя  увести, не попрощавшись…


В голове набатом звучали слова, уже и не вспомнить кем брошенные: «Не любила и любить не могла».


Порог обещал открыть истину.


И истина оказалась страшной.


Он любил. Даже мертвую ее он любил.


Кразимион прислушивался к тому, как отзывались в нем горестные мысли. В груди нестерпимо пекло, но где-то там, глубоко в сердце, покрылся льдом один кусочек, который не в силах растопить даже смертельная лава Доминанта.


«Любила ли? Как теперь узнать?»

В тяжелой двери подземелья завозился ключ. Потревоженное сквозняком зашипело пламя одинокого факела.


«Пусть только скажет своими мертвыми губами, что не любила…»


Кразимион выдохнул и напряг руку. Звенья цепи растянулись. Одно из них, не выдержав напора, лопнуло с тем звуком, с каким рвется струна на лютне.


«Сколько их там? Трое? Четверо?»

Когда за решеткой появились неясные силуэты, Кразимион уже был свободен. Аккуратно, чтобы не звякать, уложил кусок цепи на пол и тенью метнулся к металлическим прутьям.


- Отпусти его, племянник.


Морда демона, что чаще остальных лез с пикой, навсегда сохранит память о резком соприкосновении с прутьями: никакая магия не исправит расплющенный нос и выдавленный глаз.


Кразимион нехотя убрал руку с затылка поскуливающего стражника, стряхнул с ног остатки цепи и, вырвав с корнем запор тюремной решетки, предстал перед Темным Владыкой.


- Хорош! – дядя обошел арестанта по кругу, останавливая взгляд то на бритой голове, то на приспущенных штанах, кои не удерживал даже самый тоненький ремешок. – Дожили. Наследник Обратной Стороны стал похож на Непотребника.


Кразимион сощурил глаза.


- Ладно, не кипятись, - Темный Владыка миролюбиво похлопал племянника по плечу. – Я так, по-родственному.


Арестант щуриться не перестал.


- И не сверли меня взглядом. Сам виноват. Надо было дождаться пропуска, а не ломиться во врата, пугая усопших. Порядок есть порядок.


Темный владыка дал знак кому-то, кто скрывался в темноте.


Вперед выступил Советник по Черным Делам, следом за ним появился слуга из низших демонов. Он нес на горбу плоский сундук.


Оставив ношу у ног Кразимиона, слуга, не разгибаясь, вновь исчез в темноте.


- За заслуги перед Отечеством… - начал зачитывать грамоту Советник по Черным Делам, но повинуясь взгляду Владыки, осекся и, торопливо свернув свиток, склонился над сундуком.


Щелчок замка и в полутьме явилось богатое содержимое широкого нутра. Золотом блеснули затейливые пряжки и атласом - кожаные ремни.


- Здесь на один больше, - Его Темнейшество пристально всматривался в лицо племянника, пытаясь найти в нем хоть искру признательности: даже ему было не просто восстановить полный набор ремней Высшего демона. Так и не дождавшись благодарных слов, улыбнулся краешками губ: – Больше дать не могу. Иначе придется объявить тебя Владыкой.


Кразимион вытащил из сотни ремней один, вдел его в петлицы штанов и, звякнув пряжкой, двинулся к входной двери.


- Ты куда? – растерялся Владыка. – Тебя мама ждет… - но увидев, что племянник даже не обернулся, нахмурил лоб. – Черт, опять сестра будет недовольна.


В гулкой пещере тонко звякали пряжки спутавшихся ремней, которые слуга аккуратно укладывал в сундук, и нудно выл охранник, зарекшийся когда-либо поднимать руку на бывших Высших демонов. Особенно, если они королевского рода. Густо пахло кровью и потом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

-      Еще раз внимательно посмотри вчерашнее поступление, - Кразимион опирался ладонями о столешницу огромного размера. Зона «Возмездие» встретила удушливым запахом серы, от которого он за годы путешествия по Той Стороне успел отвыкнуть.


Пикселлион - глава горячего цеха пододвинул мелко исписанный лист.


-      Сорок два разбойника, один купец, три монаха, тринадцать шалав и ни одной ведьмы. Или может все-таки среди потаскух поискать?


-      Среди потаскух не надо, - зло бросил Краз, но по именам жриц любви глазами все же пробежался.


-      Зачем она тебе?


-      Спросить хочу. Пусть мертвая, но ответит...


-      Любила ли? - догадался Пикселлион. - Тогда точно среди шалав ищи: соврут и не моргнут. И имя могут назвать другое.


Высшие демоны спускались по длинной лестнице, конец которой терялся в обширной пещере, где воздух был раскален добела и непрестанно сотрясался криками грешников. Ряды котлов с кипящим маслом сменялись рядами огромных сковород. Кочегары ловко управлялись с пламенем, по цвету которого можно было судить о тяжести прижизненных грехов. Пот струился по черным от копоти лицам, сосредоточенный взгляд оценивал качество мук грешников. Блудницы хоть и извивались от боли, верные древнейшей профессии заученно улыбались и строили глазки красивому демону, что бродил между чанами и всматривался в женские лица.


-      Дальше только убийцы.


-      Давай и туда сходим.


-      Кразимион! Сын! - со стороны центрального входа спешил мужчина, седые виски которого и на удивление похожие нос и нижняя челюсть, украшенная глубокой ямочкой, ясно указывали на то, что к демонам присоединился отец недавнего арестанта.


Крепкие объятия и крепкий же подзатыльник вернули Кразимиона в семью.


-      Мать столы накрыла, гостей собрала, а ты... - упрекал глава рода Стратусов нерадивого сына, уводя его из горячего цеха. - Не искупался, не переоделся. От тебя до тошноты пахнет людьми и... снегом.


Пир, затянувшийся на неделю, не смог отвлечь Кразимиона от мыслей о Лючии. Связанный клятвой, данной матери, что хоть немного, но побудет ее сыном, Краз маялся, мило скалился гостям, участвовал в кровавых боях, доказывая родне, что не утратил звания лучшего из лучших, но не переставал гадать, куда после смерти могла деться ведьма.


Ну не в Заоблачное Царство же!


Такая идея могла прийти в голову только умалишенному, уверял себя Кразимион, но тут же впадал в сомнения: «А непорочность? Не это ли мерило благостных помыслов и соответствующего вознаграждения?»


Но дом, построенный на жалких доводах, моментально разрушался, стоило вспомнить шепот девственницы: «Возьми меня».


«Ага, порок в ней все-таки был! Не лучше ли вернуться во владения Пикселлиона и вновь прошерстить их. Наверняка где-то закралась ошибка: или в дате смерти, или в имени!»


Глава пограничного поста, присутствующий на торжестве и пьяно кричащий, что «только у Порога вся истина, а в остальном мире царствует ложь», нечаянно подсказал идею: наведаться туда, где разошлись пути крылатого отряда, и познать истину.


Пограничный пункт встретил безмолвием. У Порога не наблюдалось ни грешников, ни праведников. Пустая чашка весов звенела от налетающего шквалом ветра, несущегося с Той Стороны, где в свои права вступала осень. Хлопья легкого пепла скрипели под ногами и пачкали первые ступени хрустальной лестницы, с высоты которой слышались нестройные голоса ангелов, разучивающих новую восхваляющую песнь.


-      Есть кто живой? - крикнул Краз. Из низкого здания, что казалось еще более кряжистым по сравнению с весами, исполином замершими в центре площади, появился демон в форме. Подойдя ближе и разглядев на Кразимионе новый ремень, нахмурился: ему такого никогда не носить, как и не подняться выше главы пограничного поста.


-      Какого черта? - задранный подбородок и метнувшаяся между рогами зеленая искра (этот цвет выражения гнева был присущ пограничникам), характеризовали демона как гоношистого малого, способного нарваться на неприятности.


-      Неси книги по распределению усопших, - Кразимион сложил руки за спиной, и эта спокойная поза подействовала на пограничника сильнее, чем если бы Высший демон выставил перед его носом кулак.


Изучив принесенные бумаги, Краз окончательно убедился, что Лючия на Обратную Сторону не поступала, как не была направлена и в Заоблачное Царство.


-      В сумятице, что творилась в тот день, не всех успели записать, - пограничник усилием воли оторвал взгляд от золотой пряжки Кразимионова ремня. - Можно было бы напрячь мозги и вспомнить, но...


Демон многозначительно замолчал, вновь переведя взгляд на дорогой ремень.


-      Ты уж напряги мозги, братец, постарайся, - ласково произнес Кразимион, хватаясь цепкими пальцами за кадык пограничника. - Считаю до трех, иначе вспоминать тебе будет нечем. Раз...


-      Была одна дева, - просипел служивый. - Истинное имя назвать отказалась.


-      Куда ее направили?


-      Никуда. Сердце на весах замерло на середине. Ни вверх, ни вниз. Пока думали, что с ней делать, она к вратам сбежала. А там как раз низший демон бесноваться начал. Крики, огонь, дым...


Кразимион отпустил шею пограничника. Тот покашлял, высморкался в рукав.


-      Привидением ваша дева стала. Так и записали в книге учета «Безымянная». Сами можете у ангелов посмотреть.


Пограничник, вышедший на зов из белокаменного строения, острыми ажурными башенками стремящегося ввысь, подтвердил слова демона.


Свиток учета привидений мелко дрожал в руках Кразимиона, когда палец дошел до строки с датой и временем превращения безымянной девы восемнадцати-двадцати лет в привидение.


Кразимион беспомощно оглянулся на огненные врата.


-      Милорд, родненький, - донеслось оттуда.

Глава 34. Ложь и истина

- Дуня? – голос Кразимиона сорвался. Он совсем забыл о верной подруге! А она так и осталась болтаться за Порогом, потому как врата по какой-то странной причине не пропускали через себя беспамятное привидение.


Испытывая острый стыд, демон невольно поискал глазами Анхеля, умеющего управлять его чувствами. Потом принюхался: никакой мяты. В нос бил приторный аромат верескового меда, исходящий от белокрылого пограничника, стоящего рядом с ним.


- Милорд! – вновь жалобно позвала Дуня и, выплыв из-за столпа, протянула к демону руки. Налетевший вдруг ветер качнул чашу весов, принудив ее отозваться долгим металлическим звоном, сбил рога пограничника на бок и с силой толкнул призрачную женщину в грудь, задрав подол ее балахона чуть ли не на голову. Ойкнув, Дуня попыталась предотвратить незапланированный полет, но скользкие от сажи врата не оставили ей ни единого шанса. – Мило-о-о-орд! – донеслось откуда-то с неба.


Потерять последнюю ниточку, связывающую его с прошлым? Ну нет…


Взмах мощных крыльев Кразимиона поднял в воздух пепел, кинул его в лицо недовольному ангелу, ударил волной воздуха в спину демону, торопливо поправляющему рога, понес серые хлопья вверх по хрустальной лестнице, заставив хор ангелов закашляться.


- Дуня-я-я-я!

Кразимион поймал привидение у самой кромки леса. Подхватил, прижал к себе и лишь потом опустился на землю.


Дуня плакала, уткнувшись в широкую грудь демона, стучала по ней кулачком и требовала извинительного поцелуя.


Он гладил ее непослушные вихры, терпел удары и всяческими способами уходил от назначенного привидением способа примирения.


- Целуйте! – требовала Дуня, поднимая заплаканное лицо. – Иначе никогда не узнаете, что я выведала!


В качестве доказательства помахала перед носом книжицей, исписанной углем.


- После, – пообещал Кразимион. – Иначе  ты все забудешь.


- Пусть забуду! Целуйте! – Дуня схватилась за скрипучие ремни и встала на цыпочки. – Читать-то я точно не разучусь!


- Или ты рассказываешь все здесь и сейчас, или я найду, кому почитать твои писульки, – демон ласково, по одному, отцепил от ремней призрачные пальцы. –  В подземелье полно грешников, которые охотно окажут такую услугу.


Кразимион блефовал. Он прекрасно знал, что стоит ему взять с собой книжку, сделанную из бумаги Той Стороны, как врата тут же превратят ее в пепел. Но Дуня на удочку попалась: вспомнив, как много ненужного для слуха милорда там понаписано, напор поубавила.


- Ваша взяла, - буркнула она через минуту раздумий. – Но обещайте, как только закончу рассказ, сделать все, что ни попрошу. Клянитесь!


- Клянусь! – демон приложил ладонь к груди, где бойко билось сердце. Как ему не хватало таких перепалок с давней подругой! – Выполню любое твое желание.


- То-то же! – Дуня грозно посмотрела на Кразимиона и ткнула пальцем в сторону поваленного дерева. – Там сядем. Несите! – И повисла на шее милорда.


Демон ухмыльнулся. Сев на бревно, аккуратно снял со своих колен пристроившееся там привидение.


- Начинай, – коротко кивнул, подбадривая раздосадованную Дуню.


- Сначала о важном, - деловито заявила она. – Вам врут.  Все.


- В смысле?


- Лючия за Порог не выходила.


- ???


- Никакого привидения, кроме меня, у врат не было.


- А может ты прозевала?


- Я-то? Та, которая все глаза просмотрела в надежде, что милорд вернется за несчастным привидением?


Кразимону опять стало стыдно. И Анхеля точно рядом не было.

Удовлетворившись неловкой паузой, Дуня продолжила:


- Мало того, я собственными ушами слышала, как они между собой договорились о подложной записи. Выдумали историю о безымянной деве и думали, что их никто не раскусит. Даже за врата вышли, голубчики, чтобы тайно пошушукаться. Конечно, - презрительно хмыкнула Дуня, - никто из крылатых не привык обращать внимание на призраков. Кто мы им? Сгусток потерянного прошлого…


- Говори ясней, кто они? – терпение демона достигло предела.


- Да пограничники. Тот самый ангел, что показывал вам список и мерзкий демон, в горло которого вы недавно вцепились. Если что, знайте, этот демон берет мзду с грешников.


- А они-то что могут дать? Проходят через Порог в чем мать родила! - Кразимион вполуха слушал Дуню, уцепив из ее болтовни важное. - «Надо бы наведаться в Темный Дворец. Простой демон не решился бы на подлог, – вспомнив о тонких ремнях на форме и слабой зеленой искре, что проскочила между рогами пограничника, ухмыльнулся. - Рангом подлец не вышел. Здесь кто-то постарше».


- Как что? А фрукты из Дивного сада? Этот демон на весы пальчиком надавит, и нате вам новая безгрешная душа! Ешь фрукты, слушай сплетни.


- Подожди, - Кразимион потряс головой, отгоняя ненужные сведения. - Забудь о мздоимцах. Ты уверена, что Лючия не возвращалась?


- Умереть мне во второй раз!


Кразимион резко поднялся


- Вы куда, милорд? – забеспокоилось привидение. – А мое желание?


- Поцелуй? – рассеянно переспросил демон, сведя брови к переносице. Он мысленно уже несся по запутанным переходам Темного Дворца.


- Вот чую, что сейчас будет простой чмок-чмок, – обиделась Дуня, заметив отсутствующий взгляд милорда. - Я хоть и умерла, но свое хочу получить сполна. Как женщина, а не как подруга. Отложим поцелуй на потом. Бегите по своим делам, милорд, а я смиренно у Порога подожду. Мне не привыкать.


Последние слова привидение проворчало уже в спину улетающего демона.

- Мамочки мои, и почему я не подумала, как доберусь назад? – ахнула Дуня, обхватывая руками столб поваленного дерева, по сухой листве которого, напомнив о себе, резво прошуршал вражина-ветер.


Сверху послышался свист.


- Цепляйся!


Длинный ремень звякнул пряжкой перед самым носом. Дуня счастливо рассмеялась и, крепко ухватившись, понеслась следом за милордом, который потащил ее к вратам, как многопалубный фрегат легкую лодочку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

-      Вы обещались вернуться! Помните!


Проводив любимого мужчину долгим взглядом, погрустив о своем, о женском, Дуня принялась осваиваться на новом месте.


Дерево, у которого ее оставил демон, стояло не так близко к вратам, но прятаться в его ветвях было гораздо удобнее, чем висеть за столпами, пугающими ревом очищающего пламени. Привязав себя к самой толстой ветви, Дуня вернулась к раздумьям. А чем еще заняться привидению, если на Пороге ничего интересного не происходит?


«И почему я какая-то не такая? - в который раз саму себя вопрошала она. - Все люди, как люди - завершат земные дела и бегом к вратам смерти, а я бьюсь да бьюсь о них, словно проклятая... Ой, а может на самом деле проклятая? Как ведьма Лючия?»


Вспомнив о сопернице и ее страстных поцелуях с демоном, вздохнула.


«Эх, скорее бы милорд вернулся! Вот чую, неспроста мне его демонического поцелуя хочется».


Размышления привидения пошли веселее, поскольку в голове нарисовалась красочная картинка, как лежит Дуня вся такая прекрасная (и непременно с закрытыми глазами), а тут появляется милорд и сладко ее целует. Она вздыхает, распахивает очи и ... все вспоминает.


-      Ой, мамочки, а что же я буду делать, если память на самом деле вернется? Ведь демонический поцелуй не может отнять память у того, у кого ее нет. Значит, на меня, неправильную, будет действовать иначе? - Дуня от открывшейся перспективы едва не сорвалась с ветки. - Тогда к Порогу точно идти придется, а там, здравствуй, сковорода? А вдруг, не приведи Светлый Владыка, привет, Дивные сады? Ну, уж нет. Если выбирать, то только Обратную Сторону. Надо бы милорду заранее намекнуть, чтобы посодействовал. Пальчиком на весы нажал.


Темный Дворец встретил напряженной тишиной. Даже горячий ветер, в обычное время не стесняющийся распахивать двери и парусами раздувать тяжелые занавесы, сейчас тихо шуршал по углам. Пепел, отчего-то утратив обычную легкость, чавкал под сапогами, как подтаявший снег, и цеплялся за толстую подошву, словно умолял не идти напролом.


А Кразимион пер, хлопал дверями, выискивая того, в кого готов был вцепиться адским псом, лишь бы получить единственно верный ответ.


-      Кто такая Лючия?!


Своды залы сотряслись, когда Кразимион налетел на Советника по Черным Делам и со всей силы ударил его о каменную кладку. Трещины тонкими змеями расползлись по стенам, потревожив равновесие древних камней.


-      Где она?! Говори!


Шум осыпающегося песка поглотил вопрос, но глава рода Чирриз прочел его по губам. Криво улыбнулся. И выдохнул пламенем. Его налившиеся кровью глаза и мелькнувшая меж рогов алая искра недвусмысленно пообещали: «Все, Краз, хана тебе!»


Но демон, в ком бурлила дикая кровь, не отступил. Сдернул с головы недруга обжигающие до кости рога и отшвырнул прочь. Красным глазам противопоставил не менее красные - свои. Пламя, вырвавшееся из ощерившейся пасти, уничтожило брови Советника. Густо запахло паленой шерстью.


-      Не видать тебе ведьмы! - с ненавистью выплюнул Чирриз. - Как не узнать, любила ли! Тысячелетиями будешь мучиться! Теперь одна дорога наследнику - в смертоносную лаву!


-      На трон захотелось? - все правильно понял Краз. - Не в этой жизни!


Одним движением взвалил Советника на себя и побежал к выходу, туда, где в проеме двери клубился черным дымом Доминант.


-      Кразимион, стой!


Темный Владыка простер вперед руку, и его племянник застыл неподвижной фигурой. Лишь сердце гулко билось в груди.


-      Отпусти!


Советник кулем упал на пол. Пепел тонкими чешуйками прилип к черным одеяниям вельможи.


-      Оставь нас, Чирриз.


Советник по Черным Делам поднялся, зло глянул в остекленевшие глаза Кразимиона и, прихрамывая, удалился.


Еще одно движение рукой, и племянник главного демона оттаял, сделал по инерции еще один шаг и, враз утратив силы, опустился на каменный порог.


-      Не ищи ее, - Темный Владыка сел рядом. Протянул племяннику белый платок, что достал из нагрудного кармана.


-      Почему? - Краз замотал обожженную рогами Советника руку.


-      Ты ничего не изменишь. Она в стане врага.


-      Вот как? - Кразимион устало улыбнулся. - Значит, все-таки в Заоблачном Царстве? Ну, конечно. Непорочной деве, пусть и занимающейся колдовством, там самое место.


Медленно поднялся, перешагнул порог, взглянул на заволоченное дымом Доминанта небо и вдохнул полной грудью. Сера обожгла легкие. Вспомнился запах скошенной травы, солнечные лучи, играющие на каплях росы, беззаботный птичий пересвист. Сильно защемило сердце.


-      Я все-таки пойду за ней, - обернулся он на дядю. - Разгромлю Заоблачное Царство, но найду. Иначе придется кинуться в смертельную лаву головой. Правильно сказал Советник, к забвению мне прямая дорога.


-      Пресветлый Владыка, как же я устал, - отозвался дядя и снял с головы тяжелые рога, словно это могло облегчить его состояние. - Не ходи к ангелам. Только войну развяжешь.


-      Да кто же она такая, что вы все так тщательно ее оберегаете? Даже войной грозитесь ради мертвой девственницы...


-      В том то и дело, что жива, но лучше бы умерла...


Кразимион упал на колени перед сидящим Владыкой. Вцепился в его плечи, выискивая в лице подвох.


-Жива?!


-      Послушай, Кразимион, - Люций сочувствующе похлопал племянника по руке. -Где-то четыре века назад между нами и ангелами была заключена сделка, по которой демоны обязались привести Лючию к Порогу. Взамен мы получали свободный выход на Ту Сторону. И мне очень жаль, что в ходе этой сделки тебя настигла любовь. К той, которую любить нельзя.


Кразимион убрал руки с плеч дяди.


-      Пойми, сделка завершена и не предполагает какого-либо продолжения. Ты привел Лючию к вратам, ангелы открыли портал. Все.


Люций отвернулся, лишь бы не смотреть в глаза Краза. Поискал трещины на стене, но не нашел их. Остывшая лава стерла все следы яростного столкновения двух ближайших к престолу демонов.


-      Ты только представь, какую возможность мы получили! Всякий демон, входящий в смертельную лаву, возродиться на Той Стороне человеческим дитем, в котором рано или поздно проснется истинная сущность, - Темный Владыка перевел взгляд на племянника. Его голос стал теплее. - И если тебе невмоготу, я не буду препятствовать: ступай в смертельную лаву Красных гор. Она потушит пламень любви к Лючии. И мы встретимся с тобой через полвека.


Темный Владыка поднялся, водрузил рога на голову, обошел застывшего Кразимиона, задев его шелком одежд. Уверенный прежде шаг Владыки стал шаркающим, словно он в одночасье постарел.


-      Да кто же она такая?! - крикнул ему в спину Кразимион, понимая, что только что его отправили в ссылку в попытке избежать войны с Заоблачным Царством.


-      Она дочь Света. Владыка никогда не отдаст ее тебе.


Дверь захлопнулась. Ветер тронул плечи поникшего демона и улетел к Доминанту, готовящемуся выплюнуть новую порцию огня и пепла.

Глава 35. Яркий свет внутри пещеры

- Кразимион! Малыш! – громкий шепот заставил Краза очнуться.


Малышом его мог звать только один демон – Всезнающий, большой друг родителей и, если такое слово применимо к Обратной Стороне и ее обрядам приобщения ребенка к темным истокам - крестный. Или по-простому, демоническому - Стный-Кре. Он первый купает новорожденного в  раскаленной лаве и посыпает безволосую голову пеплом.


- Стный-Кре! - обрадовался Кразимион, поднялся с колен и побежал навстречу старику. Обнял крепко, по-мужски, от чего Всезнающий крякнул и неожиданно больно ударил ногой по голени.


- Ай! За что? – Краз, скривившись, тер ногу.


- За то, что неразумен, как то дитя, в которое хочет тебя превратить Люций, - старик костяшкой согнутого пальца  постучал по лбу крестника. - Какая смертоносная лава, какой портал? Видимо, лысая голова так же плохо соображает, как и в младенчестве!


Кразимион озадаченно потер ладонью едва отросший ежик волос.


- Так я и говорю, сначала разгромлю Заоблачное Царство…


- А потом, узнав, что дева не любит, побежишь в лаву бросаться? Эх, ты! Хитрее надо быть. Войну развязать дело плевое. А ну как она любит, а ты уже ввязал обе стороны в заварушку, что тогда будешь делать? Бегать с белым флагом и всех успокаивать? Или порубишь всех ангелов, чтобы она наверняка от тебя отвернулась?


Видя то самое выражение на лице Кразимиона, что не раз наблюдал в детстве, когда «малыш» попадался на какой-то шалости, старик утихомирился.


- Ступай за мной.

Стеллажи с книгами уходили в такую вышину, что реши Кразимион найти взглядом последнюю полку, его рога, будь они на голове, непременно упали бы за спину.


Полумрак поглощал дальние углы помещения, и лишь свет, льющийся из стеклянной лампы, ярким пятном освещал стол, за которым работал Всезнающий.


- Садись! – старик указал на кресло рядом со своим. Когда Кразимион устроился и перестал вертеть головой, узнавая то тут, то там вещи, виденные им еще в детстве, Всезнающий постучал пальцем по книге, лежащей перед ним. – Есть способ надавить на Светлого Владыку и добиться встречи с его дочерью.


- Шантаж? - Кразимион превратился в хищника, готового к прыжку. Напряженный слух, внимательный взгляд, подобранные мышцы.


- А как иначе? – Всезнающий пододвинул книгу ближе к Кразу. - Читай!


На странице выделялась одна строка, подчеркнутая красными чернилами.


- Иванка Пух. Кто это?


- Умершая повитуха, о которой все забыли. Записи о ней нет ни в книгах Обратной Стороны, ни в каталогах Заоблачного Царства.


- Может быть, она вернулась на Ту Сторону привидением?


- Но и в книге учета призраков ее нет. ЕЕ НИГДЕ НЕТ.


- Такого быть не может! - Но вспомнив свои попытки докопаться до правды в поисках Лючии, Краз осекся. – Подлог?


- Не просто подлог, а полное уничтожение памяти о человеке. Усопшая повитуха Иванка Пух вышла с сердцем в руках с Той Стороны, но до весов так и не дошла. А как ты знаешь, все дороги ведут к очищающему Порогу, повернуть вспять нельзя, - увидев, как у «малыша» загорелись глаза, Всезнающий одобрительно улыбнулся. – Вижу, ты догадался, кто такая Иванка Пух.


- Дуня! Привидение, которое ничего о себе не помнит! – Кразимион откинулся на спинку кресла. – И как я сразу не понял? Ведь привидения должны знать свое прошлое или хотя бы причины, по которым задержались среди людей.


- Вот то-то и оно. Среди людей! – для подчеркивания важности произнесенного старый демон помахал пальцем. - А Дуня на протяжении веков болталась у Порога, и никто из крылатых не задумывался, почему она не улетает.


- Или почему, если дела завершены, не проходит через врата…


- А она не может войти, потому что ее сердце так и не попало на весы. Видимо, повитуха его где-то потеряла.


Кразимион в задумчивости уставился на горящий фитиль лампы. Перед глазами предстало прозрачное лицо Дуни, пухлые губы которой растягивались в восторженном крике «Я Солнечный Луч!».


– Но кто и для чего стер ее как личность?


- Скорее всего, она стала свидетелем чего-то ужасного, если говорить о демоне, или чего-то прекрасного – если об ангеле, и этот таинственный некто не захотел, чтобы усопшая, попав в Дивные сады или в зону «Возмездие», начала говорить. Он обрек ее на вечное скитание в виде привидения, теряющего в своей памяти прошедший день, - старик захлопнул книгу. Поток воздуха заставил подпрыгнуть его седые волосы, свисающие тонкими прядями из-под черной, плотно обтягивающей череп, шапочки.


- И кто же решился на столь необычное преступление?


- Заметь, применено слишком сложное заклинание, причем сделанное наспех, поскольку какие-то обрывки памяти Дуня сохранила, - Всезнающий вздохнул, готовясь сказать такое, на что никогда не решился бы, сиди в кресле напротив кто-то другой, а не его «малыш». - Нельзя утверждать с полной уверенностью, но расследование показало, что подобное сотворить с усопшим мог лишь Первый из Первых. Ни один из Высших демонов к стиранию личности не причастен, это проверено.


- Ангелы?!


- Кто-то из них. Нужно отыскать сердце Дуни и привести ее к весам. Только очищающее пламя Порога снимет заклинание беспамятства.


- Но Дуня даже себя не помнит, не то что место, где обронила сердце, - нервный смешок Кразимиона заставил старика посмотреть на него с укором.


- Я знаю. Непотребник по указке Советника по Черным Делам проштудировал Дунину книгу. Там нет упоминаний о первых днях привидения, но есть записи о незаконных деяниях ангелов, что наверняка раздосадуют Светлого Владыку, и ему придется пойти на уступки. Единственное «но» - книгу нельзя пронести через врата – все, что сделано на Той Стороне сгорает в пламени Порога.


- Я понял. Нужно, чтобы Дуня прошла к весам и перед Светочем выложила все то, что видела и слышала, - Кразимион поднялся и уже у дверей обернулся на сидящего за столом демона. – Прости, Стный-Кре, это единственный способ увидеться с Лючией? А что, если мы не найдем сердце?


- Ты собираешься разгромить Заоблачное Царство?


- Я пойду на все.


Лицо старика стало жестким. Проступили острые скулы, недобрым огнем полыхнули глаза.


- Но нам не нужна война с заоблачниками. Как ни жаль, мы вынуждены будем убрать тебя. Так что не теряй время, ищи Дунино сердце.

Выходя в ночь, освещенную вспышками огня Доминанта, Кразимион прислушался к веселому пению, доносящемуся из трактиров Дьябол-тауна. Вступая в черту города, находящегося в низине, запахнул плащ поплотнее. Не нужно, чтобы его узнали старые друзья. Время до встречи с Лючией начало свой отсчет.


-      Эй, красавчик, - услышал он женский голос. Из окна известного на весь город борделя высунулась голая демоница. - Давно не заходил!


-      Иди к черту, Иксидия.


-      Не трогай его, - Краз узнал голос главы горячего цеха зоны «Возмездие». - Брат, тебе помощь нужна?


-      Оттрахай ее за меня, Пикселлион.


Раздался заливистый хохот демоницы, стихший за закрывшимся окном.


«Ты мне здесь не помощник, Пике, - вздохнул Краз, понимая, что до Заоблачного Царства с друзьями или без ему не добраться. Всезнающий ясно намекнул - убьют свои же. - Значит, единственная надежда - моя бестолковая Дуня».


***


-      Напряги мозги, может, чего вспомнишь? И поторопись, рассвет скоро! - Кразимион и Дуня сидели на том самом поваленном дереве. Он беспокойно оглядывался, она болтала ногами и не спускала влюбленных глаз с демона.


-      Не могу, - Дуня с шумом выдохнула, перестав надувать щеки. Видимо таким способом она надеялась заставить голову работать.


-      Хотя бы вспомни, по какой тропе шла. Может по этой? - Кразимион ткнул пальцем в сторону группы усопших, цепочкой шедших в сторону Порога. - Или по той? -указал туда, где истощенная женщина еле переставляла ноги. - Дорог тут тысячи, и— нам придется перерыть каждую в поисках твоего сердца.


-      Но ведь это хорошо! - подпрыгнула от радости Дуня. - Рядом с вами и век как день!


-      Тьфу ты! - Краз отвернулся, чтобы не видеть сияющее лицо женщины.


-      А может, демонический поцелуй попробуем? - невинно произнесла она. - Я ведь неправильное привидение, значит то, что действует на других как удар мешком по голове, на меня снизойдет озарением.


Кразимион закрыл ладонью лицо.


-      А? А если на самом деле поможет? - Дуня оттопырила один из его пальцев, чтобы заглянуть в глаза. - И не надо будет сто путей, сто дорог лопатить.


Пришла пора Кразимиону глубоко вздохнуть. Что он терял, если поцелует привидение? Иксидию, вон, не раз целовал. Кухарку Магду тоже. Даже дэйва Захра в засос. А тут давняя подруга. «Надо бы к этому отнестись, как к работе».


-      И никаких чмок-чмок! - предупредила Дуня, видя, что демон сдается. - По-настоящему. Как мужчина женщину-о-о-о...


Она полулежала в его объятиях. Волосы задевали пожухлую траву, платье задралось и оголило толстые коленки, едва прикрытые кружавчиками панталон.


-      Ну как, вспомнила? - оторвался от губ Дуни, чтобы посмотреть, не умерла ли она.—


-      «Глупость, конечно, но все-таки».


-      Нет, нужно повторить. Первый слабо подействовал, - счастливо улыбнулась она, накрепко сплетя пальцы за шеей демона.


«Ну, хоть сознание не потеряла. Действительно, неправильное привидение».


И тут словно озарение, в памяти мелькнуло имя. Иванка Пух. Демоны плохо запоминают человеческие имена. Для них они слишком сложные. И слабо верят, что названное имя может развеять заклятие. Ну а вдруг?


-      Как тебя зовут? - прошептал он в открытые губы привидения.


-      Не помню, - так же шепотом ответило оно. - Но чувствую, нужно повторить поцелуй. В моей голове какое-то просветление началось.


Кразимион обреченно вздохнул.


-      Это солнечные лучи, глупая. Утро наступает.


И не смог удержать в руках ликующее привидение.


-      Я Искра в Глазах! Я Искра в Глазах! - запела Дуня, прыгая словно белка по бревну.


И истощенная женщина, и гуськом идущие усопшие вздрогнули.


-      Читай книжку, Дуня!

Глава 36. Иванка Пух и ее сердце

Пока Дуня читала книжицу, Кразимион, завернувшись в свой плащ и улегшись на траву, успел выспаться.


- Милорд, - позвала Дуня и пальчиками потрогала его короткие волосы. -  А где же ваши кудри?


Поднявшись, Кразимион с удовольствием потянулся.


- Не время, Дуня, говорить обо мне. Давай о тебе. Как тебя зовут, милая?


Дуня боязливо сделала шаг в сторону.


- Милорд, с вами все в порядке? Вы вроде только что называли мое имя…


- Ты сама его себе придумала. У тебя каждый день имя разное, пока тебе кто-нибудь не подскажет почитать книжку. Но на самом деле никто не знает, как тебя зовут. И кем ты была при жизни.


Дуня похлопала ресницами.


- Сдается мне, что ваши вопросы неспроста.


- Правильно мыслишь, Дуня. Давай я расскажу небольшую сказочку, а ты внимательно слушай, потому как она о тебе.


Дуня с готовностью забралась на бревно, расправила на коленках балахон, сложила ладошки. Демон присел перед ней на карточки, чтобы видеть глаза.


- В далекие-предалекие времена жила была девочка, волосы которой не брал ни один гребень…


- А как же звали ту девочку? – Дуне не терпелось узнать настоящее имя.


- Ее звали Иванкой Пух.


- Иванка… - Дуня нараспев произнесла слово. И вдруг скривилась. – Иванка – рыжая засранка! Черт, меня не любили дети… Все время дразнились. И дергали за волосы, которые я никак не могла расчесать.


- Ты вспомнила?!


Дуня кивнула. Демон подхватил ее на руки и закружил.


- А еще?! Еще чего-нибудь вспомнила?!


Дуня смущенно заулыбалась.


- Я никогда не была замужем. И меня ни разу не целовал мужчина.


- Ну, снова за свое! – демон остановился и опустил привидение на землю. – Не знаю, был ли у тебя муж, но то, что ты полчаса назад целовалась - это я точно знаю.

Дуня потрогала свои губы. И повертелась на пятках, делая вид, что ищет того мужчину, с кем совсем недавно целовалась. Остановив взгляд на демоне, лукаво прищурила глаза.


- Нет. Не помню. Сдается мне, стоит повторить поцелуй, чтобы я наверняка убедилась. А то все о себе помню, а вот поцелуй – нет. Помню, что бабушка была повитухой, и я ходила вместе с ней к роженицам, помню, что заменила бабушку, когда та стала совсем старенькой, помню даже, как звали нашу козу, а вот ваш поцелуй, милорд, не помню! А вдруг это важно? Давайте повторим?


- А где сердце свое потеряла, помнишь?


Дуня замерла с открытым ртом.


- Божечки! Так я умерла? – она с удивлением уставилась на свои прозрачные руки, словно только что их заметила.


Кразимион видел, как слетела с Дуни напускная дурашливость. Крупная слеза повисла на дрожащих ресницах и, сорвавшись, блеснула искоркой.


- Черный мор. Он никого не пощадил… - словно проснувшись, завертелась на месте. – Где же мое сердце? Я должна идти в свой последний путь!


- Тише, тише, тише, - обнял Дуню. – Мы найдем твою дорогу, и отыщем сердце, только вспомни, пожалуйста, где она начиналась? Ты огибала озеро, а, может, тропа шла через песчаные барханы…


- Горы, меня окружали высокие горы! И было так страшно! Под ногами осыпались камни, а тропинка была такой узкой…


- Я понял, где это! – взволнованный демон подхватил Дуню и взметнулся к серому небу. Лишь одна тропа усопших тянулась через горы – именно над ней пролетел Кразимион, когда, утратив надежду услышать зов проклятой, вернулся к Порогу. Тогда, остановившись у дерева, исписанного загадочными письменами, он впервые увидел Дуню.

- Мне страшно, - Дуня стояла на тропинке, с одной стороны которой возвышалась черная скала,  с другой – уходила вниз бездонная пропасть. – Здесь такой сильный ветер.


- Ты должна пройти весь путь заново, - демон положил ладони на плечи привидения. Не столько для того, чтобы удержать от полета вслед за ветром, сколько для того, чтобы успокоить, придать уверенности. – Не бойся. Я с тобой.


 Они шли медленно, будто слепые, которые нащупывают ногой каждую кочку.


Ветер рвал плащ демона, словно ему не нравилось, что тропой усопших идет бессмертный, прибивал легкое привидение к его груди, опутывал ноги Дуниным балахоном, но двое, связанные одной целью, упорно продвигались вперед.


На границе с лесом ветер сдался. Погладив на прощание кудрявые вихры привидения, улетел назад в горы.


Дуня обернулась на Кразимиона.


- Если мы найдем сердце, то я должна буду положить его на весы и уйти туда, куда они укажут? А нельзя остаться привидением? Если вы будете рядом, меня все устраивает.


- Привидения живут только в мире людей. У нас усопшие попадают или в Заоблачное Царство, или на Обратную Сторону.


- Ой, только бы не в Заоблачное Царство!


- Почему, Иванка? Там хорошо. Дивные сады, древо познания. Праведники, отдыхающие от мирских дел, водят хороводы, слушают ангельское пение…


- Там не будет вас, милорд. И называйте меня, пожалуйста, Дуней. Мне так привычнее, - привидение постеснялось напомнить демону, что для нее имя Иванка рифмуется с ненавистным с детства «засранкой». Не только непокорные, вечно нечесаные волосы были причиной детских дразнилок. У толстенькой девочки Иванки была одна особенность. Она не могла удержать рвущиеся из нее пуки. Густо краснела, отчего ее веснушки становились еще ярче, но ничего с собой поделать не могла. «Может, все дело в том, что бабушка кормила меня бобами, что выращивала в своем огороде?»


Повзрослев, она, конечно, старалась сдерживаться, но всегда боялась опозориться, а потому близко не подпускала к себе мужчин. Вдруг во сне не уследит?


А привидением быть хорошо. Никакой еды, а потому и живот не пучит.

Лес встретил молчанием. Ни пересвиста птичьего, ни шелеста листвы. Только скрип песка под ногами демона.


- Я тогда шла в цепочке людей. Мор никого не щадил. – Дуня вспомнила спины усопших. Мужские, женские, детские… - Тогда так же, как сейчас было тихо.


- На тропе усопших всегда тихо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Песчаная дорожка сделала резкий поворот вправо. Седые ели великанами обступили ее с двух сторон, заслонив собой тот немногий свет, что давало серое небо.


Дуня поежилась. И остановилась.


Прислушалась к чему-то.


-      Я вспомнила. Здесь я услышала крики женщины.


-      Усопшая? - демон засомневался. С чего бы мертвым кричать? На тропе их никто не тронет. Живые здесь не ходят. «Может, испугалась, увидев пролетающего демона?»


-      Нет. Идущие по тропе молчали. И даже не повернули головы. А она кричала и кричала. И я никак не могла пройти мимо. Ведь так кричат роженицы. В муках. Мой долг был помочь, ведь я повитуха. Пусть и мертвая.


-      Кто же здесь мог рожать? - удивился демон.


-      Вот и я о том. Никто не обратил внимания, когда я сошла с тропы. Только ели никак не давали продраться, и я поползла под ними.


-      На четвереньках?


-Да.


-      Значит, сердце должно быть где-то здесь, - заозирался Кразимион. - Оно мешало бы тебе ползти.


Оба упали на колени. Раздвигали траву, приподнимали тяжелые еловые лапы, но сердца нигде не было.


-      Я могла часть пути проделать на карачках. - Дуня присела, прижала мнимое сердце к груди и полезла за ели.


Кразимион встретил ее с другой стороны. Он просто перелетел высокий еловый забор.


Дуня поднялась, тряхнула головой и ударила милорда кулаком по плечу.


-      Зачем только корячилась? Не могли и меня перенести?


-      Для чистоты опыта, - не сдержал улыбку Кразимион. - Видишь, как многое ты вспоминаешь, если делаешь все в точности как в прошлый раз.


-      Ой, а здесь должна быть поляна.


-      Я видел ее там! - на этот раз Краз подхватил привидение и опустил в центре небольшой поляны.


-      Вот! Вот здесь она лежала. На своих крыльях.


-      Ты о женщине? - получив утвердительный кивок, демон обошел поляну.


«Какого черта? Крылатая рожающая женщина? Почему здесь, у тропы мертвых, а не за Порогом?»


-      Какого цвета были у нее крылья? - демон наклонился и вытащил из-под примятой травы несколько перьев. Отобрал два: черное и белое.


Для жителей Обратной стороны и Заоблачного царства не было ничего удивительного в том, что спустя века перья сохранились. Как только врата, служащие порталом в мир людей, опустились на северный край Той Стороны, природа замерла в первозданном виде. Лишь сочные краски сменились унылым серым - цветом пепла, и убежало, уползло, улетело все живое.


-      Я не знаю, забыла... - Дуня постучала по своей голове, досадуя, что не может вспомнить. И это помогло. - Свет! Меня на мгновение ослепил яркий свет!


-      Ты принимала роды и ослепла от яркого света?


-      Нет, я даже не успела подойти. Роженице помогал какой-то мужчина. Длинные светлые волосы закрывали его лицо. Я только помню, когда закричала девочка, появилось такое яркое сияние, что мне пришлось зажмуриться.


-      Почему ты уверена, что это была девочка?


-      Роженица попросила разрешения попрощаться с дочерью. Она взяла ее на руки и закрылась крыльями, отгородившись от поднявшегося в полный рост мужчины. Пока я пыталась проморгаться, слышала шепот, перемежающийся всхлипами -женщина просила у дочери прощения. Потом протянула ребенка мужчине. Тот спросил: «Ты уверена?», на что крылатая женщина ответила, что ей нет места за Порогом.


-      Сейчас ты вспомнила, какого цвета были у нее крылья? Белые? Черные?


-      Я не могу сказать с уверенностью, ведь перед глазами у меня плыли цветные круги, но мне показалось, что они не были ни черными, ни белыми.


-      Красными?!


-      Точно не красными, - Дуня для верности закрыла ладошками глаза. - Они были какими-то пестрыми. Может грязными?


-      Что было потом? Ты видела лицо мужчины?


-      Нет, он все время стоял ко мне спиной. А женщина плакала и просила у него забвения. Мне стало так жалко ребеночка, который никогда не увидит мать, ведь я понимала, что единственный способ забвения - это смерть.


-      Он убил ее?


-      Сначала он утешил ее. Сказал, что она не будет мучиться. В его силах вернуть ее в мир людей, где она заново родится, проживет счастливую жизнь и ни разу не вспомнит ни его, ни их родившуюся во грехе дочь. Да, так и сказал, родившуюся во грехе. Потом он обнял крылатую женщину и крепко поцеловал. Когда он распустил объятия, женщины уже не было, лишь в воздухе кружились перья. Я от неожиданности вскрикнула. Мужчина обернулся, и меня охватил такой страх, что я кинулась, куда глаза глядят. Видимо тогда я и обронила свое сердце. Я не помню, когда стала привидением. Я пришла в себя, плывя в воздухе. И если бы мой балахон не зацепился за ветку дерева, возле которого вы меня нашли, неизвестно, куда бы меня занес ветер. Мамочки! И сколько же веков я там провела? - Дуня в ужасе схватилась за горло.


Краз повертел перья в пальцах и засунул их во внутренний карман. Дуня, непрестанно вздыхая, медленно пошла вдоль елей, окружающих поляну, на которой когда-то разыгралась душещипательная драма.


-      Ой, а вот мое сердце! - Дуня наклонилась и вытащила из травы маленький серый комочек.


Когда демон опустил Дуню на тропу усопших, она молча пошла в сторону Порога, чей дым застилал полнеба. Ближе к вратам ее втянуло в череду усопших. Кразимион никогда не видел, как изменяются привидения, прибыв в последнюю точку скорбного пути, но его не могло не поразить, что теперь, идя за спиной какой-то женщины, Дуня мало чем отличалась от нее. Она перестала быть прозрачной. К Иванке Пух вернулись краски: балахон оказался коричневого цвета, а волосы, как и говорила Дуня - ярко рыжими. Ее лицо густо усыпали веснушки.


«Она на самом деле была Солнечным Лучом», - с грустью подумал Кразимион.


-      Мне страшно, - перед самыми вратами она обернулась на демона.

Огонь поглотил балахон, панталоны с кружавчиками и маленькую книжку, которая так долго служила своей хозяйке.


Дуня шла медленно, не видя ничего вокруг, кроме огромных весов, которые равнодушно замерли в ожидании следующего сердца.


-      Имя?


На минуту замявшись, ответила:


-      Иванка Пух.


Дуня положила сердце на дно блестящей чаши, которая ей показалось такой большой по сравнению с той серой, некогда бьющейся частью повитухи Иванки Пух.


Стрелка, дернувшись, медленно тронулась и ткнула острием в сторону хрустальной лестницы.


Запели ангелы.


Путь усопшей лежал в Заоблачное Царство.


Дуня расплакалась.

Глава 37. Время удивляться 

Демон, видавший не одну сотню грешников в разных состояниях, старался не смотреть на обнаженную Дуню. Впервые в жизни ему было неловко.


Только когда она остановилась у весов, Кразимион позволил себе взглянуть на заострившиеся плечи совсем не хрупкой женщины и нутром ощутил, как ей страшно.


- Имя?


Кразимион сразу узнал голос пограничника. И был поражен до глубины души: такого никогда не случалось на протяжении тысячелетий, чтобы Темный Владыка вышел на встречу с усопшим. К весам приходили короли, императоры и прочие величайшие люди Той Стороны, но лишь обыкновенная повитуха Иванка Пух удостоилась чести воочию лицезреть властителя демонов. Правда, она об этом совсем не догадывалась.

Когда стрелка весов указала на хрустальную лестницу, Дуня хлюпнула носом.


- Как же так? – обернулась она на Кразимиона, торопливо размазывая по лицу слезы. – Сделайте же что-нибудь, милорд, я не хочу туда.


- Впервые вижу печаль на челе усопшего, получившего известие о Дивном саде, - Темный Владыка с неподдельным интересом следил за Дуней. Та моментально отреагировала:


- Вы здесь главный пограничник, да? – удовлетворившись кивком, подошла ближе и, поднявшись на цыпочки, горячо зашептала на ухо: - Попросите, пожалуйста, ангелов больше не петь. Это же просто невыносимо слушать: «Возрадуйся дева, невинная телом!»


Когда Владыка рассмеялся, а стоящие на вершине лестницы ангелы, обидевшись, замолчали, пояснила:


- Ну какая я дева, невинная телом, если мне нравится целоваться с демоном? И у меня это отлично выходит, правда, милорд? – Дуня солнечно улыбнулась закашлявшемуся Кразимиону. Владыка рассмеялся еще громче.

- Чему радуемся? – раздалось раздраженное со стороны лестницы. – Смутили хор, разогнали пограничников.


«Джордано?» - удивился Краз, увидев старого знакомого - седовласого старика, лже-грешника и лекаря, с поучений которого начался долгий путь в поисках проклятой.


- Как я вижу, меня пригласили засвидетельствовать отбытие в Заоблачное Царство обыкновенной праведницы? Не много ли чести?


- Голос! Я узнаю этот голос! – встрепенулась Дуня, вцепившись в руку «главного пограничника».


- Чей голос, милая? - ласково спросил Темный Владыка, не спуская обжигающего взгляда с Джордано.


Тот, ни мало не смущаясь, спокойно смотрел на давнего недруга. Не дрогнула ни одна мышца лица, лишь едва заметный жест рукой смел с лестницы хор ангелов, чье напряженное молчание стоило любых воплей.

- Это голос мужчины, который принимал роды. Ну, помните, милорд, я рассказывала, что родившийся ребенок ослепил меня своим сиянием.


- Безумные не нужны в Дивном саду, - едва разжимая челюсти, произнес Джордано. – Забирайте ее к себе, я не против.


- Ты видела, как родилась дочь Света? – не обращая внимания на слова старика, Темный Владыка выгнул бровь. – Интересно, кто же ее мать?


- А отец-то кто? – не удержалась от своего вопроса Дуня.


- Он и есть отец. Перед тобой сам Светлый Владыка, - также доверительно зашептал ей на ухо Его Темнейшество. И длинным острым ногтем поправил усопшей челюсть, которая распахнулась сама по себе. – Поклонись ему, что ли…


Дуня сделала шарк ногой и неловко растопырила руки.


- Необученные мы, - извинительно пробубнила она, рассматривая ничем не примечательного старикашку. – И даже не приодетые по такому случаю…

Разочарование, нарисовавшееся на лице усопшей, подметил и сам «старикашка», а потому через мгновение предстал во всей красе. Серебристые волосы Владыки Света стали гуще и длиннее, плечи из согбенных развернулись так широко, что сразу выдали в нем существо с недюжинной силой. Со лба исчезли глубокие морщины, а нос и рот приобрели настолько красивые очертания, что Дуня с придыханием окрестила их «боже-е-е-ственными». А серые мудрые глаза засветились таким ярким светом, что без боли на них и не взглянешь.


- Ах-х-х-х! – в восторге выдохнула Дуня.


- «Я что, мучил сковородой самого Владыку Света?» - Кразимион, в отличие от Дуни, удержал свою челюсть в прежнем положении, никому не желая показывать, как его ошеломило открытие. Хотя, если бы Краз отвлекся и огляделся вокруг, то сразу бы понял, что при всем желании не смог бы выглядеть глупо в чужих глазах, поскольку по мановению чей-то монаршей руки у весов остались только оба Владыки, он сам и Дуня. Пограничники и охрана властителей, не мешкая ни минуты, отошли на безопасное расстояние, понимая, что сейчас на площади будет жарче, чем в жерле Доминанта. Врата, полыхнув синим пламенем, отпугнули «неживую» очередь и непроницаемым щитом отгородили «запорожье» от Той Стороны.

- Милая, как ты думаешь, кто был матерью дочери Света? – зрачки Властителя Тьмы сделались змеиными.


- Не знаю. По имени он… - Дуня запнулась, понимая, что о существе с полыхающими очами «он» говорить неудобно.


- Его Светлейшество, - подсказал Кразимион.


- …Его Светлейшество женщину с крыльями по имени не называл.


- С крыльями? Вот как интересно. Какой-то из непорочных ангелов стал порочен? – тонкая улыбка изменила красивые черты лица Его Темнейшества, в них проскользнула неприкрытая насмешка.

Краз, придя в себя, полез во внутренний карман, достал перья, что подобрал на поляне, и протянул своему дяде.


Темный Владыка, прежде чем взять, успел подметить, как изменилось лицо извечного соперника. Люций нарочито медленно поднес к носу перья и, закрыв глаза, вдохнул запах. Когда он открыл их, там клубилась первородная тьма.


- Каси?!  - взревел он и бросился на Владыку Света.


Опрокинутая на землю Дуня не успела прийти в себя, а Владыка Света уже держал Его Темнейшество за горло в попытке уйти от удара тяжелыми рогами, между которыми проскакивала белая искра. Нимб Первого из Первых, пришедший в движение от резкого наклона головы, легко срезал длинные рога, которые, упав на землю, обернулись двумя черными змеями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

-      Кто такая Каси? - любопытство Дуни, несмотря на поднятую пыль, шипящие молнии, крики, хрипы и ругань, было неудержимо. Продолжая отряхиваться от пепла, она встала за спиной Кразимиона, надеясь, что такая стена надежно защитит ее от кружащихся в драке противников.


-      Касикандриэра. Пропавшая много веков назад возлюбленная Темного Владыки, -бросил через плечо Краз, но на посыпавшиеся вопросы: «Кто же этот демон, что схватился за нимб Его Светлейшества? Неужто сам Владыка Тьмы? Вот ведь какой хорошенький! А я-то думала...» ответа Дуня так и не получила. Кразимион, заметив, что все «запорожцы» напряженно следят за схваткой гигантов, кинулся вверх по хрустальной лестнице.


-      Э-э-э-э... - все, что успел сказать Советник по Благим Делам, когда его взяли в заложники.


-      Где она?! Говори! - крепкий захват локтем, и воздух в горло приближенного к трону ангела перестал поступать. По хрипу поняв непростое положение, в которое попал Советник, Кразимион поправился, нисколько не меняя грозного тона: -Покажи пальцем!!!


Дрожащий палец ткнул вперед, а потом согнулся пополам.


«За углом налево», - сообразил демон, и, не выпуская добычу из рук, поспешил в указанном направлении.


У белой, украшенной затейливыми вензелями двери Кразимион замер. Поразмыслив, решил не стучать, дабы не получить неожиданный удар, если проклятая дева, забыв о любви к нему, начнет метать молнии.


Демон погладил по голове заложника, советуя этим жестом вести себя тише, и осторожно надавил плечом на дверь.


Та распахнулась без скрипа, явив взору затаившего дыхание лазутчика светлую просторную комнату, в центре которой стояла ... золотая клетка.


В ней, спиной к двери, сидела Лючия и кончиком смычка чесала спину. Атласная черная ткань, накрывающая плечи девушки, неприятно шуршала. Но стоило смычку занять подобающее ему место - на брюхе шестиструнной виолы, из нее он извлек еще менее привлекательные звуки.


-      Черт, - выругалась пленница (поскольку Кразимион заметил большой амбарный замок на петлицах золотой дверки). - Как же трубадур это делает?


Следующая извлеченная из виолы нота заставил демона скривиться, а ангела уйти в локтевой захват по уши.


Минутное молчание музыкального инструмента было занято шуршанием ткани -Лючия опять чесала спину.


-      Давай помогу, - демон протянул руку и сам поскреб атлас.


Лючия, походящая в черном плаще на нахохлившуюся птицу, на секунду замерла и, резко развернувшись, отбросила жалобно тренькнувший инструмент.


-      Пришел... - выдохнула она. Кразимион, услышав в этом слове все, что хотел, осклабился.


-      Ждала?


Ангел дернулся, но демоническая ладонь, погладив по голове, успокоила.


-      Да, - Лючия опустила прекрасные глаза. Румянец смущения залил ее щеки.


-      Ну, тогда пошли? - демон протянул руку к амбарному замку.


-      Нет, - Лючия дерзко посмотрела в глаза демону. - Не сдвинусь с места, пока не скажешь, что любишь, не споешь серенаду и не признаешься, каким был засранцем, когда бросил меня у озера с задранной юбкой.


-      Лучше сдохну, чем сделаю что-то два из трех.


-      Не признаешься, что засранец? - решила уточнить Лючия.


-      Ты сама плюнула мне в душу, когда подарила свой первый поцелуй дэйву.


-      А что ты хотел? - вспыхнула Лючия и с силой ударила смычком по прутьям клетки. Они неожиданно издали более мелодичный звук, чем виола. - Нужно было не жеманничать там, у ручья, когда прижимал меня к дереву, а брать и целовать... -Выдохнув, посмотрела на красную полосу, что оставил смычок на ее ладони. Отшвырнула и его в сторону. - Подозреваю, что и поешь ты плохо?


-      Так же как ты играешь на виоле.


-      Хорошо. Значит, любишь? Говори!


-      Подойди, я на ушко скажу.


Замок осыпался золотой пылью, когда Лючия, желая услышать слова любви, доверчиво приникла к решетке клетки. Ни ангел, ни дочь Света не успели опомниться, как поменялись местами: она висела на плече демона, а Советник оказался запертым в клетке, где перекрученные золотые прутья наглухо заклинили дверку.


-      Ах ты, Гад! - Лючия вспомнила одно из имен любимого демона и забарабанила по его спине. Но получив крепкий шлепок по попе, привычно замерла, вновь испытав всю гамму чувств. - «Черт, Ну Почему Же Я Так Тебя Люблю!»


Пока Лючия с нежностью перечисляла имена, над «Красивой Сволочью» нависла смертельная опасность. За дверью их поджидала вооруженная до зубов рать, а ангел любви Андаэль целился целым пучком золотых стрел, надеясь раз и навсегда избавить мир от ненавистного демона.

Глава 38. Конец всему

- Да разорвется твое сердце! – вскричал Андаэль, направляя лук в сторону бегущего к лестнице демона. Остальные ангелы хоть и обнажили сверкающие мечи, увидев пленницу на плече врага, не решились вступить в бой, опасаясь навредить дочери Света.


- Нет! Ты же погубишь его! – воскликнула Лючия, с ужасом понимая, что ее крик ничего не изменит.


Ангел любви, как и все белокрылые, остался верен своему долгу. Защищая дочь Света, пусть и ценой своей жизни, Андаэль хладнокровно спустил тетиву, послав в полет смертельный пучок стрел. Хлесткий звук, означающий, что счет идет на секунды, толкнул Лючию на нелепый поступок: она, не найдя ничего лучшего, накрыла плечи любимого своим плащом, словно тонкая ткань могла защитить демона.

Хрустальная лестница была в шаге, когда неимоверная сила качнула грандиозное сооружение, надломила и обрушила – это Владыки, сплетенные в яростный узел, налетели на нее. Увлеченные борьбой, продолжая изрыгать ругательства, значение которых могли понять только Первые из Первых, извечные соперники даже не заметили, что уничтожили парадный вход в Заоблачное Царство.


Кразимион, не в силах остановиться, полетел вниз в граде искрящихся хрустальных обломков. Крылья, спутанные черным плащом Лючии, беспомощно захлопали, чем еще больше осложнили приземление. Весь удар и наибольший ущерб, нанесенный осколками хрусталя, ножами порвавшими плоть, получили колени и седалище, которые пострадали при сложном кувырке демона, пытающегося уберечь свою драгоценную ношу. Подвластный желанию бежать, Кразимион не замечал ни кровавых ран, ни торчащих из спины стрел, и лишь полный страха крик ангелов, что наблюдали его падение, заставил, превозмогая себя, спросить у любимой: «Ты жива?», и услышав сдавленное: «Пусти, я сама!», продолжить свой бег.

Когда Краз пронесся мимо Владык, те, внемля ужасающему крику ангелов, перестали душить друг друга и, поняв, что происходит нечто из ряда вон выходящее, расцепили объятия.


- Что? Что случилось? - прорычал Светлый Владыка - кровь, возбужденная недавней схваткой, еще бурлила в нем. Но поняв, что золотистые волосы, бьющиеся об зад бегущего на Обратную Сторону демона, принадлежат никому иначе, как его дочери, с криком «Лючия, стоять!» кинулся следом.


- Не извольте беспокоиться! Сейчас он падет! – заверил его с высоты Андаэль, с упорством мухи преследуя беглецов.


Но ангел любви ошибся – пал он сам. Его сбил Непотребник, как нельзя вовремя вышедший из темной пасти спуска на Обратную Сторону.


- Стой, глупый! – Непотребник силой прижал к земле трепыхающегося Андаэля, по детскому лицу которого градом лились слезы отчаяния.


Хлопанье крыльев над головой заставило маленького ангела поднять глаза. Его братья, кинувшиеся было на подмогу, вдруг расступились, словно увидели нечто безобразное, могущее испачкать их.


Еще не понимая, что происходит, Андаэль посмотрел на Непотребника и нашел в его глазах неподдельное сочувствие.


- Ты нарушил клятву, данную демону, - спокойно произнес он, и маленький белокурый ангел обмяк в его руках.


- Он больше не ангел любви! Ангел в нем умер! – понеслось по площади. - Клятвопреступник! Смотрите, его крылья меняют цвет. Он становится демоном!


- О! Гляньте, они пестрые! – чрезвычайно благодарная судьбе за то, что та закинула ее в такой интересный мир, Дуня живо реагировала на происходящее вокруг. Видя, как на крыльях Андаэля бурно смешиваются два цвета - черный и белый, она спешила поделиться впечатлениями с первым попавшимся ангелом. Чтобы тот наверняка послушал все, что она произнесет, Дуня крепко ухватила его за рукав. - Лопни мои глаза, у этого ангелочка такие же пестрые крылья, как у матери Лючии! Это что же получается? Когда-то она была демоницей, единственной и неповторимой возлюбленной Темного Владыки, а как согрешила с Его Светлейшеством, начала превращаться в ангела? «Пусти меня, говорит, уйду в мир людей, за Порогом мне находиться стыдно!» Божечки! Какие времена! Какие нравы! Демоница – мать дочери Света!


- Цыц, смертная! - прикрикнул на нее Советник по Благим Делам, высвобождая из цепких пальцев руку. – Тут горе, а ты со своими глупыми стенаниями. Устыдитесь! Бедный Андаэль стал демоном грешной любви!


- А я тогда кто? – спросил Непотребник, нежно перекладывая беспамятного ангелочка с руки на руку. – Это я - демон грешной любви, а он всего лишь мой ученик. Вот пройдет курс молодого стрельца и будет старому демону помогать. Да, Андаэлюшка?


Андаэлюшка лишь вздохнул. Взвалив по примеру Кразимиона новоиспеченного ученика на плечо, Непотребник неспешно отправился туда, где разыгрывалась очередная драма.

Дуня, не зная, что делать, ведь все интересное перенеслось куда-то вниз по склону, в нерешительности помялась у весов. Заглянув в чашу и обнаружив там свое сердце, схватилась за грудь.


- Ох, божечки. Ведь опять потеряется в такой-то кутерьме! Ищи его потом! – и, не придумав ничего лучшего, вытряхнула сердце из чаши, прижала к себе и побежала следом за Непотребником.

***


Тяжело дышащий Кразимион сидел в самом конце крутого спуска. Рядом с ним, ощерившись пиками, стояла рать демонов. Ангелы с суровыми лицами выстроились напротив, выставив перед собой пламенеющие мечи.


В их ярком свете каждый из присутствующих мог видеть, как смертельная лихорадка уносит последние мгновения жизни наследника Обратной Стороны, из спины которого торчали золотые стрелы. Его окровавленное тело сотрясалось от болезненных спазмов, но верный своему слову никогда более не разлучаться с любимой женщиной, он твердой хваткой удерживал ее на своем плече.


Печаль окрасила лица ангелов и демонов, ведь на их глазах вселенская любовь разрывала сердце знаменитого полководца. Каждый понимал, что видит агонию демона.


Вот наследник дернулся.


«Должно быть в последний раз», - подумал Советник по Черным Делам.


Потом еще раз.


И еще.


- Да опусти же ты меня, наконец! – крик дочери Света разорвал мертвую тишину. – Или тебя еще раз ударить?


Новый тычок в спину заставил «умирающего» демона содрогнуться еще раз и расцепить руки. Лючия неловко сползла с его плеча. Поднялась, поправила задравшееся платье и вдруг пошатнулась.


- Доченька, - произнес Светлый Владыка бескровными губами. Лючия печально посмотрела на него.


- Папа…


Только тут все заметили, что пучок стрел торчал вовсе не из спины похитителя. Золотое оперение пробивалось через волосы Лючии, что по черному плащу стелились до самой поясницы.


- Ах, что же я наделал?! – вскричал пришедший в себя Андаэль, кудряшки которого уже утратили свой светлый цвет, став жгуче-черными.


- Убил! Убил! – зашелестело горестное. – Дочь Света убил! Андаэль промазал! Кто же знал?


- А-а-а! – закричал Кразимион, поддавшись общей панике, и в отчаянии запустил пальцы в свои волосы, а Лючия все же нашла равновесие, опершись о демоново плечо, на котором только что висела.


- Папенька… - произнесла она, задыхаясь. По лицам всех, даже демонов, потекли слезы.


- Такую красоту сгубили, - прорыдала Дуня. - Лючия! Девочка! Прости за все!


Лючия устало повела взглядом. Остановила его на страдающем отце, на Темном Владыке, закусившем губу, на Дуне, что упала на колени, зажав подмышкой собственное сердце.


- Черт, как все затекло! – пожаловалась дочь Света и тряхнула плечами. К ее ногам вместе с плащом упали стрелы Андаэля, на наконечниках которых не было и капли крови царственной дочери.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вскрик изумления пролетел по гулкой пещере. Его сила была такова, что ударившись о стены, он вызвал их сотрясение. Трещины изломанными линиями разбежались по каменной кладке, но тут же окрасились в красный цвет лавы. В воздухе запахло серой.


И вовсе не стрелы стали причиной всеобщего удивления: за спиной Лючии с громким шелестом расправились крылья.


-      Я же кричала, что могу сама! - стукнула она по плечу поднимающегося Кразимиона.


-      Т-т-ты видела их цвет? - только и сумел произнести растерявшийся демон, внезапно понявший, почему Лючию, словно дикую птицу, держали в клетке.


-      Они черные! У дочери Света черные крылья! Что же это? - понеслось вокруг.


-      Черные, да? Сама не знаю, почему, - смущенно пожала плечами Лючия. - Из-за них спина все время чешется...


-      Папенька знает, почему черные, - подмигнул ей Темный Владыка, заставив вздрогнуть Его Светлейшество.


-      Пойдем, милая, я расскажу тебе печальную историю любви Первого из Первых и демоницы по имени Каси, - Дуня, растолкав всех локтями, обняла, словно старая подруга, Лючию и неторопливо повела туда, где начинались земли Обратной Стороны.


-      Что же это? - Кразимион только и успел в недоумении протянуть руку в сторону уходящих женщин.


-      Кто, как не я, может утешить потерявшего мать ребенка? - обернувшись, бросила ему Дуня. И, театрально вздохнув, продолжила свой печальный рассказ замершей в предвкушении Лючии. - А мамочка твоя была, ой, как хороша! Ты вся в нее. И любила тебя всей душой. А какие слова она тебе шептала! Я все слышала.


-      Что же это? - Светлый Владыка повторил жест Кразимиона, удивленного наглостью Дуни и доверчивостью Лючии, которая даже не обернулась на остолбеневших мужчин, поглощенная историей о матери.


-      Ну что сказать? - Темный Владыка не смог скрыть торжествующую улыбку. - Они обе выбрали свой путь. Так тому и быть, отныне Обратная Сторона будет им родиной, - и громко хлопнул в ладони.


Ангелы обожглись о свои мечи, а демоны ткнули пиками в собственные ноги, когда вся крылатая братия стала свидетелями чуда: Дунино сердце, зажатое подмышкой, вдруг дернулось.


Иванка Пух охнула и схватилась за грудь. Ее ладонь явственно ощутила, как за ребрами забилось живое сердце. Тряхнув рыжей копной, повитуха широко улыбнулась, заставив проявившиеся на лице веснушки засветиться еще ярче.


-      Никогда тебя не брошу, девонька! - доверительно сообщила она Лючии. - Всех ваших с милордом детишек на свет приму...


-      На тьму примете, - поправила ее Лючия, закрывая наготу ожившей подруги черным крылом.


Звук хлопка вывел Кразимиона из ступора. Он решительно зашагал вслед за женщинами, одна из которых слишком много болтала.


Краз лихорадочно перебирал в уме варианты, что сказать Лючии, если (здесь больше применимо слово «когда», но демон гнал его от себя) она узнает, что он целовался с Дуней.


«Ты не так все поняла».


«Этого не было, Дуня врет».


«Да, целовались для дела, чтобы Дуня все вспомнила, и мы смогли тебя, дурочку, спасти».


«На себя посмотри, разве это я целовался с дэйвом?»


Последний вариант заставил раздуть в гневе ноздри и вспомнить, что скоро его позовут на допрос Захры.


«Вот там и поговорим, красавчик», - мстительно сощурил глаза Кразимион, а вслух прокричал: - Как начнется Дьябол-таун, держитесь левее. Улица Вилы мне в бок, 666.

Вот и закончена веселая история о том, как демон ходил "в люди", чтобы найти проклятую деву.


Teleserial Book