Читать онлайн На грани бесплатно


Пролог.

Слезы душат настолько, что не успеваю вдохнуть. Как рыба, открываю рот в попытках наполнить легкие воздухом. Размазываю слезы вместе с тушью и плевать, что косметика нещадно щиплет и раздражает глаза. Мне уже на все плевать. Плевать, что проект на работе недоделан. Плевать, что Ника обиделась. Плевать на его звонки. Не могу больше так. Он был прав, мне не на что надеяться. Сказка, нарисованная в моем воображении, никогда не станет реальностью. Никогда не обретет смысл. Беру из шкафа недопитый коньяк и тут же на кухне сползаю вниз по стенке на холодный кафельный пол, отпивая янтарную жидкость прямо из горлышка бутылки. Алкоголь обжигает горло, разливаясь теплом в желудке. Мне мерзко и противно от себя самой и мне безумно больно. Настолько больно, что хочется не просто плакать, а выть. От обиды сдавливает грудную клетку так, что каждый вздох отзывается невыносимой болью. Зачем позволила ему так с собой поступить? Почему не выгнала его? Почему не послала ко всем чертям? Почему выполняла каждое его слово, каждый, по своей сути, приказ? Зачем? Звук телефона снова раздается громкой трелью на всю квартиру. Мне даже не нужно смотреть на дисплей – я знаю, что звонит он. Он звонит снова и снова. Я не поднимаю трубку. Собираю всю свою силу воли и отключаю телефон к чертовой матери. Меня нет. Меня нет для него. Заливаю эту рану изнутри одним известным всем лекарством. Потом перейду на виски или ром, что там есть еще в шкафу? Водка. Значит, будет водка. Хочу напиться. Напиться так, чтоб боль утихла, но она не проходит, как назло все усиливается и усиливается. Слышу, как входная дверь вздрагивает его от ударов, но не поднимаюсь. Не встаю и не бегу открывать. Больше не бегу к нему. Вот он – моя боль, мое сумасшествие, моя ошибка собственной персоной. Грохот от его ударов раздается на всю квартиру, но я продолжаю сидеть на полу кухни, раз за разом отпивая новую порцию коньяка. Слышу, как он ругается матом с соседкой, которая вышла на шум. Пусть кричит. Вздрагиваю лишь тогда, когда раздается резкий грохот и треск, и дверь влетает в стену коридора. Выбил. Герой, блин, спасать пришел, только от кого? От себя? Тогда бы не пришел. От меня самой? Так не спасет, не сможет…

Глава 1

На часах половина седьмого. На дорогах, как всегда, пробки. Устал сидеть в этом чертовом офисе, поэтому отдав распоряжения секретарю, прыгнул в машину и поехал в зал. Надо размять мышцы. Выехав на более-менее свободную дорогу, наконец-то расслабился, прибавив газу. Лето, тепло. Влюбленные парочки оккупировали все парки и лавочки. Тьфу, бл*ть. Смотрю на них, и тошно становится. На х*й не нужны ваши чувства никому. Только, когда вы это поймете, поздно будет. Все мы поздно это понимаем. Когда уже душу вывернули наизнанку, только потом понимаешь – твоя душа тоже на х*й никому не сдалась. А вот баблишко – другое дело, оно нужно всем. Шл*хи продажные. Вырывает из размышлений меня синий Ниссан, маячивший позади меня в попытках обогнать. За рулем рыжая девка, нагло поджимает меня. Хрен тебе, красавица. Не пропуская ее, еду по центру полосы, сбавив скорость. Пусть помучается. Мог бы, конечно, потесниться к обочине, но я не из добряков и не мать Тереза. Глядя в зеркало заднего вида на ее рассерженную мордашку, чувствую, как настроение постепенно улучшается. Доезжаем так до перекрестка. Ну что, крошка, проявишь сообразительность, свернув в сторону, или такая же тупая, как и все?

Синий Ниссан на перекрестке резко выворачивает влево. Крошка дает газу и, сделав петлю, подрезает меня. Намеренно оттормаживаясь прям передо мной. С*ка! Бью по тормозам. Слышу свист шин по асфальту. Дура! Какого х*я ты творишь! Из открытого окна появляется рука девки с отогнутым средним пальцем. И эта рыжая бестия давит на газ, оставляя меня позади. Что за на хрен? Поиграть захотела? Это ты зря. С*ка! Давлю газ в пол, Мазда срывается с места. Ниссан выезжает к трассе, ведущей за город. Эта с*чка прибавляет скорость, видно заметила меня на хвосте. Мигаю фарами, прося остановится. Реакции ноль. Точнее реакция есть – она прибавляет скорость. Стрелка спидометра поднимается уже выше отметки 100 км/ч, дура сумасшедшая! Выезжаем на трассу, дорога почти пустая. 120-130-140. Что за х*йня? Она что, считает себя бессмертной? 150-200 км/ч. Укладываю стрелку спидометра все больше вправо. Ниссан сбавляет скорость, включая поворот направо. Сворачиваю резко на проселочную дорогу, подняв облако пыли в попытке срезать. Вылетаю на асфальт, выворачивая руль вправо, перекрывая машиной дорогу. Ниссан с визгом тормозит скользя боком в полуметре от моей Мазды. Выхожу в бешенстве из машины. Готов отлупить эту ненормальную с*ку. Но из Ниссана вылетает разъяренная фурия.

– Лавров, ты не ох*ел ли? Ты какого выписываешь на дороге? Совсем мозги от жары сплавились?

– Слышишь, коза, ты откуда меня знаешь? Я что? Тебя когда-то не тр*хнул, и ты обиделась?

– Ты придурок конченый, Лавров! Убирай тачку с дороги! – не пойму, откуда эта мышь меня знает? Подхожу ближе, чтоб рассмотреть эту взбесившуюся с*ку. Личико обычное, смазливое, но знакомое.

– Я тебя знаю?

– Что, придурок, с памятью совсем плохо, да? В больничку съезди, подлечись.

– Я серьезно тебя спрашиваю: откуда ты меня знаешь? – чеканю каждое слово, я уже готов придушить эту дуру. Она реально меня бесит.

Рыжая с*ка закатывает глаза, качая головой.

– Я подруга Ники Фроловой. Виделись как-то, дебил.

И тут до меня доходит, кто стоит передо мной.

– Ага, виделись, – помню я эту встречу. На свадьбе Димки с Никой. Эта фурия вылила мне бокал красного вина на голову. Даже не на рубашку, с*ка, на голову. Я ее прибить был готов. Жаль, что не догнал. Теперь стало понятно, почему не догнал.

– Что за движок под капотом у твоей тачки?

– Тебе что за дело?

– Что, такая же чокнутая, как и подруга? Где вас, бл*ть, таких делают? Еще раз такие выверты устроишь, я тебе твой пальчик сломаю в трех местах. Ясно?

– Лавров, успокой свое свинство, а то так и плещется из берегов. Ты первый начал, и не х*й возникать. Думал, соска за рулем, на место тебя не поставит? Да хрен тебе!

– Слушай, овца, еще одно слово, и тебя от асфальта отскребать будут.

– Рискни, Лавров.

Делаю шаг к Ксении. Но эта бестия прыгает в свою машину. Объезжает по обочине, не забывая при этом показать мне средний палец в окно.

С*ка бешенная. Ведь и правда не боится, как же хочется догнать ее и надрать её круглую попку до красна. Злость медлено сходит и спустя мгновение становится смешно от всей этой ситуации. Она ведь и правда меня уделала. Один ноль в ее пользу, но праздновать свою победу ей недолго. Уж об этом я позабочусь. Сажусь в машину. Мазда заводится только с третьего раза. Перегрел двигатель. Нет, бабы совсем очумели. Какого лешего они в свои ведра суют турбированные движки?

Глава 2

Еду обратно в город. Вот с*чка! Целый крюк дал из-за этой овцы, теперь в зал не успею. Твою ж мать! Размялся, называется. К Артему в клуб что ли завалиться?

Спустя два часа.

– Ден, ты все-таки неправ, зря ты так с Таней. Она же твоя жена. Да и хорошая, хозяйственная. Что тебе еще нужно? С жиру бесишься?

– Тём, ты же знаешь, что мне просто пох*й. Я и женился на ней, потому что она ц*лкой была, когда я ее тр*хнул. Значит, я могу быть уверен, что она чистая, и дети будут мои. Да и по сравнению с остальными, она скромная бл*ть.

– Де-е-е-н, ты дебил. Ты сейчас ее обидел. Она уехала к матери и, как я понимаю, возвращаться не собирается. А ты не поедешь за ней, потому что ты придурок. О каких детях ты говоришь? Ни одна баба от такого козла, как ты, ребенка не захочет.

– Ты у нас знаток женской психологии, смотрю.

– Нет, просто это логично.

– Ты, что-то со своей хреновой логикой до сих пор бобылем ходишь, – Артём заинтересовался чем-то происходящим в зале и смотрел мне за спину.

– Ты извини, мне отойти надо. Я еще подойду.

– Ок, – опрокинул в себя еще бокал виски. И направил свой взгляд в зал. Обзор с балкона второго этажа вип-зоны был замечательный. Поэтому увидеть, чем занят Артем, не составляло труда. Друг обнимал симпатичную девушку за талию. Как-то по-особому поцеловал ее в щеку и, взяв за руку, повел в сторону своего кабинета. А это уже интересно….

Смотря на эту ванильную ересь, в сознании снова вспыхнули картины сегодняшнего дня. Эта рыжая бестия не выходила из головы. Артём говорил про Таню, а я только и думал, как умудриться надрать докрасна попку той рыжей с*ке.

Димка определенно должен знать номер Ксении. В голове уже начал формироваться план отмщения за ее дерзость. Достал из кармана телефон и набрал номер Фролова.

– Привет.

– Здорово. – Димка протянул полусонным голосом.

– У тебя есть номер Ксении?

– Какой Ксении?

– Подруги твоей жены.

– Тебе нах*ра?

– Ты как-то говорил, что она в полиграфии дизайнером работает. Рекламу хочу запустить, макет нужен.

– Сейчас пришлю сообщением.

– Спасибо.

– Ден, если ты решил тр*хнуть подругу моей жены, то с Ксюшей это плохая идея. Очень плохая.

– Разберусь. Давай.

– Ден… – Димка хотел что-то еще добавить, но я просто скинул вызов.

Допив залпом оставшееся в бокали виски, не стал дожидаться Артема и, вызвав такси, направился домой. Необходимо выспаться.

***

На следующий день.

– Лавров, я не буду делать тебе никакой макет. Найди себе другое агентство, их полно в городе.

– Ксюшенька, я же и к директору могу пойти. И твоя прелестная попка полетит с этого места, как футбольный мяч.

Наклоняюсь к нему через свой рабочий стол, в наглую демонстрируя свое декольте с третьим размером груди, и с улыбкой на губах почти шепчу:

– Лавров, у тебя слишком завышена самооценка. Сходи к психиатру.

– Ты с ним спишь?

– С кем? – закатываю глаза. Он уже порядком меня достал.

– Со своим директором?

– А если и так, то что?

– Он старый, – Денис смешно корчит свое лицо, – я лучше, Ксюш, – вот гад.

– Лавров, ты совсем… Ты забыл, что ты женат? Или мне позвонить Тане? Сказать, чтоб тебе напомнила? И вообще, я скорее вон тому лысому дам, – показываю на лысеющего мужчину, очень больших размеров, – чем тебе.

– Ксюш, он тебя задавит. Ты умрешь в его потных складках быстрей, чем он кончит.

– Фу, Лавров, – я кривлю лицо в брезгливости и начинаю смеяться. Ничего не могу с собой поделать.

– Ну вот, я же говорю, что я лучше.

– Свали уже отсюда, а?! Казанова, блин!

– Прими заявку на рекламный макет, и я уйду, – блин, почему у меня на столе нет такого молоточка, как у судей. Я бы с удовольствием сейчас стукнула им эту озабоченую скотину

– Денис Анатольевич, Вы задрали уже. Идите лесом, а?

– Ксения Викторовна, задрать я могу только Вашу юбку. Что сделал бы с большим удовольствием, учитывая Ваше вчерашнее поведение. И отшлепал бы Вашу попку.

– Денис Анатольевич, оставьте ваши эротические фантазии при себе, меня они не интересуют, –несмотря на видимое спокойствие, щеки девушки залил яркий румянец после моих слов.

Ксюша встала со своего кресла и отошла к стеллажам, вытаскивая какую-то папку. Я, тем временем, взял ключи с брелком сигнализации от машины с ее стола и положил их в свой карман.

Ксения вернулась, протягивая мне увесистую папку.

– Вот, Лавров, выбирай макет и вали отсюда. Твоя физиономия в начале рабочего дня портит мне настроение.

– Ксюшенька, выбери сама. Я доверяю твоему вкусу, – положил варианты макетов на стол и направился к выходу.

– Лавров, меня напрягает, когда твой голос становится таким ласковым. Что ты задумал? – смекалистая детка.

– Подозрительность тебе не идет, – улыбаясь, вышел из ее кабинета и достал украденные ключи. Вышел на улицу. Окинув стоящие на парковке машины, нажал кнопку на брелке. Машина Ксюши мигнула фарами. Бинго.

Окна ее кабинета выходят на другую сторону, в чем я уже убедился. Поэтому дело упрощается. Набрав Сан Саныча, попросил прислать рабочих. Обрисовал ситуацию, рассказав, что надо проучить одного «нехорошего водителя». Конечно, умолчал, что водителем была девушка.

Ребята из сервиса приехали быстро. И так же быстро сделали свою работу. Теперь на всех колесах синего Ниссана красовались блокираторы. Как только представлю, как эта рыжеволосая с*чка будет злиться и сколько времени потратит, чтобы в час пик дождаться рабочих, и убедить их разблокировать колеса, так настроение улучшается. Даже головная боль после вчерашнего виски проходит.

Вернулся в офис агентства.

– Лавров, это снова ты!

– Телефон не видела? Найти не могу.

– Не видела.

– Посмотри, пожалуйста, в папке с макетами. Вдруг вложил случайно, – пока Нестерова отвернулась, положил ключи на место.

– Все, Ксюш, нашел, – выудив телефон из кармана, показал девушке. – Спасибо.

Уходя, услышал восклицание этой бестии.

– Ну и какого хрена!?

Не переживай детка, скоро ты узнаешь, «какого хрена» все это значило.

Глава 3

– С*кин сын! – как только увидела свою машину, сразу поняла, чьих это рук дело. – Козел, ну я тебе устрою, скотина! – дальше из меня вырвался такой поток нецензурных выражений, что проходящая мимо женщина закрыла уши своему ребенку и одарила меня раздраженным взглядом. Пробормотав извинения, я начала обзванивать ближайшие сервисы и шиномонтажки. Рабочие приехали только через 4 часа. Удостоверившись, что машина моя, наконец сняли все блокираторы. Уставшая, злая и голодная, я отправилась домой. За эти 4 часа в моей голове уже созрел план, как ответить Лаврову. Приняв душ, поужинав и поставив будильник на более ранее время, я набрала знакомого ветеринара. В студенческое время я с ним встречалась, но не сложилось.

– Привет, Артур!

– Давно тебя не слышал, Ксюш. Привет, дорогая!

– Скажи мне, пожалуйста, ты работаешь завтра с утра?

– Да, как обычно, с 8 до 19. Опять с Феней что-то? – Феня – это кошка моей мамы. И мы частые клиенты клиники Артура.

– Нет, с Феней все хорошо. Артур, а ты не мог бы подъехать в клинику на часок пораньше? Есть небольшое дело.

– Могу. А что за дело, скажешь?

– Давай при встрече все объясню, – боясь реакции мужчины, не стала ему выкладывать все. При встрече все равно не отвертится.

– Хорошо, – поболтав еще немного с Артуром, я, наконец-то, легла спать.

На следующий день в шесть утра я была уже на сельскохозяйственном рынке. Продавцов еще было мало, но я уже нашла то, что мне было необходимо: маленького розовенького милого поросенка. Которого я и притащила к Артуру в клинику.

– Ксюш, я, конечно, был готов ко многому, но поросенок. – Мужчина был явно удивлен. Зато на моем лице расползалась победная улыбка. Уже смакую свою маленькую пакость.

– Артурчик, можешь ему снотворное поставить? Слабенькое. Мне его до мамы довезти надо, а он мне весь багажник перевернет, пока доедет.

– У тебя мама решила хозяйством заняться?

– Да нет, соседка попросила, баб Зина, – вру и не краснею, все-таки я отменная лгунья. Хотя моя совесть, словно хомяк, уже начинала меня грызть из-за этого. Но оно того стоит. Ой, Лавров, не с той ты связался.

Артур поставил поросенку укол. Я уложила это милейшее существо в объемную льняную сумку, которую перекинула через плечо. Тяжеловато, конечно, но потерплю. Попрощавшись с Артуром, отказалась от его предложения мне помочь и, прыгнув в машину, направилась прямо в офис этого гада. На часах было половина восьмого, в офисе в это время должен быть только охранник. Самое сложное будет убедить охрану пропустить меня к кабинету Лаврова.

В общем, полчаса я рассказывала байку о том, что мне нужно отдать директору очень важные документы. Но так как у меня самолет уже через 2 часа, я никак не могу встретиться лично с Денисом Анатольевичем и передать их через третьих лиц тоже не могу. Убеждала я охранника, как могла. Включила все свое природное обаяние. Даже пришлось дать свой номер телефона и пообещать свидание, на которое я не собиралась приходить. Необходимо спешить. Скоро тут начнут собираться сотрудники, а лишние свидетели мне не нужны. Да и поросенок начинал просыпаться, шевеление в сумке происходило все чаще. Все-таки уговорив бедного охранника, я пулей кинулась к кабинету Дениса, по пути читая таблички на дверях, благо мужчина подсказал, где он находится.

Вот он, а мне сегодня везет. Повернув замочной скважене выданый недалеким охраником ключ, открыла дверь и, вытащив из сумки мою прелестную ношу, положила ее прямо на белоснежный кожаный диван. Поросенок уже проснулся и начинал изучать обстановку вокруг себя, что меня безумно радовало. Закрыв дверь кабинета, я быстро спустилась вниз и даже поцеловала охранника в щеку от радости всучив ему в руку ключик. На работу я не ехала, а летела словно на крыльях. Настроение было замечательное. Предусмотрительно поставив свою машину на платную стоянку, мало ли что Лаврову взбредет еще в голову, я зашла в агентство и приступила к работе.

***

Офис Лаврова спустя 2 часа

– Это, что за х*йня?! Кто… да твою ж мать, – мужчина смачно выругался, наступив в лепешку, оставленную животным прямо на дорогом паркете его кабинета. Отборный мат, которому позавидовали бы даже грузчики на вокзале, разносился эхом на весь этаж бизнес-центра.

Вадим, услышав яростные вопли партнера, вышел из своего кабинета узнать, что произошло. А когда увидел Дениса, смачно ругающегося и бегающего по кабинету в попытках поймать маленького испуганного и визжащего поросенка, его чуть не разорвало от смеха. Сложившись почти пополам, Вадим смеялся до коликов в животе. Не каждый день увидишь такую картину. Лавров же в бешенстве то орал на Вадима, требуя помощи, то матерился на животное.

В итоге Денис вылетел из кабинета, вытолкав из него Вадима, и захлопнул дверь.

– Убью эту суку!!! Закопаю живьем!!! Придушу на хрен!!! Кто ее сюда пустил!!! Уволю всех!!! – Вадим схватил разбушевавшегося партнера за руку.

– Денис, успокойся, у нас переговоры через 40 минут, – говоря это, мужчина все равно не мог не улыбаться.

– Какие к черту переговоры?! Я дерьмом поросячьим пахну!

– У тебя есть время сходить в душ. Давай только быстрей, китайцы уже через сорок минут будут тут. Ты же знаешь они пунктуальные.

– Бл*ть, да убери ты эту дебильную улыбку со своего лица, пока я ее кулаком не стер! Бесит!

– Я стараюсь из-за всех сил, правда, – но мужчина не сдержался и снова рассмеялся. Вадим заметил, что секретарь Лаврова тоже улыбалась, но пыталась это скрыть, отвернувшись к шкафу.

– Ларис, вызови кого-нибудь, чтоб все убрали в кабинете, и избавься от этой твари! – бубня под нос заковыристые выражения матерного характера, мужчина направился в душ. Стоило ему, скрыться за дверью, как на всю приемную раздался смех Вадима и Ларисы. Настроение в офисе было поднято всем сотрудникам без исключения на целый день. Весь офис только и шептался об инциденте с поросенком в директорском кабинете. Один Денис ходил чернее тучи, яростно сверкая взглядом на сотрудников.

***

Переговоры закончились, мы распрощались с китайскими партнерами. Наконец-то я смогу поехать к этой сучке и надрать ее задницу. Руки уже чешутся. Сидя в конференц-зале, успел только отправить ей сообщение с одной единственной фразой: «я убью тебя!». В ответ пришел лишь смайл с высунутым языком и подпись: «никогда больше не трогай мою машину». С*ка! Готов был убить ее. Но моим планам видно не суждено было сбыться. Весь день меня дергали все, кому не лень: партнеры, поставщики, банки. К вечеру я вымотался так, что еле передвигал ноги.

Рабочий день подошел к концу. И вот, сидя в своем, наконец-то, чистом кабинете и глядя на разодранный и испорченный итальянский диван, я думал лишь об одной женщине и о том, что мне хочется с ней сделать. Чертовка! Бестия! Чокнутая! Как я только за весь день ее не называл. Но легче не становилось. Почему она меня настолько выводит из себя? Перед глазами после этой мысли сразу всплыло лицо из моего прошлого. Лицо той, которой удалось стереть меня в порошок. Той, после которой я ненавидел весь мир, которая уничтожила все хорошее, что еще оставалось во мне. Бл*ть! Так вот кого она мне напоминает! Выругавшись, плеснул в бокал коньяка, выпил залпом. Крепкий алкоголь приятно обжог горло. Только на душе легче не стало. К черту все! Отомстила. Молодец, пять за изобретательность. Аналогия, проведенная между прошлым и настоящим, заставляла меня задуматься над необходимостью держаться подальше от Ксении.

Глава 4

Прошла неделя. Впереди выходные, а от Лаврова ничего, кроме того сообщения. Первые дни я остерегалась любого шороха и каждой коробки с почтой. Мало ли, что он придумает. В то, что он просто забыл, я никогда не поверю. А вот затаился, чтобы притупить мою бдительность, это возможно.

В пятницу позвонила Оля и пригласила сходить с ней в клуб. Она несколько лет назад купила в моем подъезде квартиру и, встретив меня вечером на площадке, пригласила отметить новоселье. Так и познакомились. Любительница клубов и ночной жизни, Оля была завсегдатаем таких заведений.

Часы показывали шесть вечера, рабочий день подошел к концу. Пора держать путь домой и наводить красоту. На десять у нас было заказано такси. Настроение было соответствующее: хотелось танцевать, оторваться и напиться. И выкинуть Лаврова нахрен из своей головы.

Несмотря на пробки, домой я приехала уже к половине восьмого. Приняла душ, поужинала и начала собираться.

Недолго думая, вытащила из шкафа свое красное платье, черные туфли на высоченном каблуке, ремешок которых обхватывал щиколотку. Волосы я завила локонами, превратив их в дикую копну кудряшек. Над макияжем особо не заморачивалась – туши и помады будет вполне достаточно.

Клуб встретил нас громкой музыкой и приятной атмосферой. Направившись прямиком в бар, заказали несколько рюмок текилы.

– Как тебе клуб?

– Симпатичный, – тут на самом деле было на что посмотреть. Новый интерьер без пошлости и пафоса. Все продумано до мелочей: вышколенный персонал, зажигательный новомодный ди-джей. – Мне нравится! – Оля улыбнулась.

– Ты бы видела хозяина этого клуба. Он тоже симпатичный, даже чересчур.

– Мы поэтому тут?

– Нет, Ксю. Как говориться, я реально оцениваю свои силы. Мне такой красавчик не по зубам, – Ольга с грустинкой улыбнулась, опрокинула в себя рюмку текилы и заела лаймом. – Ну что, танцевать? Я уже готова покорять танцпол.

– Да, пошли.

Через час танцев мы снова направились к бару. Ольга уже подцепила какого-то парня, а его крепко выпивший друг активно пытался подбить клинья ко мне. Извини, мужик, но ты не в моем вкусе. Пара рюмок текилы, и я снова иду на танцпол. Хочу танцевать. Хочу оторваться так, чтобы на утро болели ноги. Чтобы доползти этой ночью до кровати, упасть в нее и забыться сном до самого утра. Без надоедливых мыслей о ненавистном мне Лаврове.

***

Стою на балконе в клубе Артема и наблюдаю за танцующей внизу толпой. Медленно потягиваю бренди. Пытаюсь навести порядок в своей голове и принять решение. Надо забрать Таню от тещи. Хочется поесть уже что-то помимо пельменей и полуфабрикатов. Тошно уже даже смотреть на них. Готовить что-то более съестное времени не было, а ресторанная еда уже тоже в горло не лезет. При мысли о борще и домашних котлетах, текут слюни. Блин, дожил. Вот что делает семейная жизнь с мужиками. Ради борща готовы наступить на собственные принципы. Мои размышления о кулинарных изысках прерываются, когда я замечаю на танцполе знакомую фигурку в коротком красном платье. Девушка кружиться в танце. Плавные движения ее тела и шикарная рыжая копна волос, которая колышется при каждом движении девушки, словно гипнотизируют. Подвисаю в этот момент конкретно. Как завороженный наблюдаю за Ксюшей. С*чка! Сексуальная, выносящая мозг с*чка! Оделась как шл*ха. А эти «трахни меня» туфли… Один взгляд на них любого мужика приведет в состояние «боевой готовности». Я уверен, при виде этой бестии даже у импотента встанет. Девушка полностью отдается танцу, не замечая ничего вокруг. Вдруг рядом появляется какой-то мудак, который начинает тянуть к ней свои руки. Мне видно, как Ксюша скидывает его клешни с талии и отталкивает от себя. Что-то объясняет ему, улыбается и уходит. Мужик, недолго думая, направляется за ней. А вот это мне уже не нравится. Ставлю бокал на столик и спешно спускаюсь вниз.

Из закутка находящегося не далеко от дамской комнаты слышу голоса и возню. Этот мудак прижал ее к стене. Отчего внутри меня мгновенно закипает злость. Неужели она позвала его, чтобы трах*уться? Так невтерпеж, что даже домой не повела? Немного оценив ситуацию, вижу, что Ксения пытается скинуть его руки с себя, вырваться и оттолкнуть. Но силы явно неравны.

Не раздумываю больше. Отрываю этого пьяного мудака от нее и бью в лицо. Тот падает на пол. Она же так и стоит у стены. Помада размазана как у портовой шл*хи. Платье помято. Взгляд испуганный. Ее вид сейчас вызывает у меня лишь агрессию. Поднимаю за шиворот мужика и бью в живот. Мудак складывается пополам. Я жду, когда он поднимется, чтобы вновь нанести удар. Но амбалы Артема тут как тут.

– Денис Анатольевич, все в порядке?

– Уберите этот кусок дерьма отсюда, – показываю на мужика, валяющегося на полу. – И больше не пускать его в клуб.

– Понятно, сделаем, – парни поднимают этого мудака и уходят.

Подхожу к Ксюше. Она вся дрожит. Нет, у меня нет жалости к ней. Не после таких выкрутасов. Сама виновата – вырядилась как проститутка. Готов размазать ее по этой стене. Она пытается поправить платье, но руки дрожат. Беру ее за руку, тяну к себе, приобнимая за талию. Она не сопротивляется. Наоборот, почти перестает дрожать, и кладет свою голову мне на плечо. Твою ж мать!

– Спасибо, я так испугалась, – почти шепчет.

– Не х*й одеваться, как гулящая бл*ть, – вместо того, чтобы врезать мне по яйцам за очередное оскорбление, прижимается еще сильнее. Нет, у нее точно отсутствует чувство самосохранения.

Не могу удержаться, запускаю руку в ее волосы, оттягивая голову от своего плеча. Смотрю в ее непонимающее лицо. Второй рукой жестко вытираю остатки красной помады с ее губ.

– Денис, – произносит на выдохе.

– Еще раз увижу тебя в таком виде в клубе, отшлепаю твою задницу до красна, поняла? – говорю на полном серьезе. Сам не понимаю зачем. Какое мне, вообще, до нее дело? Может она хочет, чтоб ее трах*ули в грязном сортире клуба, как конченную ша*аву.

– Если я еще раз в такое влипну, сама приду, чтобы воспитал, –она пытается улыбнуться, но выходит как-то нервно, еще не отпустило.

– Дура. – Моя рука все еще на ее щеке.

– Полнейшая– Опускает на секунду глаза. – Я так испугалась, – делает такое движение головой, словно потирается о мою ладонь, как кошка. И моя выдержка летит к чертям. Обрушиваюсь на ее губы. Сминая. Раскрывая. Проникаю в ее рот. Она на миг замирает от моего напора. Если испугается, отпущу. Но эта бестия неожиданно льнет ко мне, принимая и отвечая безумному танцу наших языков. Теперь вряд ли что-то сможет меня остановить. Резко прижимаю ее к стене с такой силой, что она ударяется головой. Но никто из нас не обращает на это никакого внимания. Она впивается своими пальчиками в мои плечи. Углубляю поцелуй, слышу, как она стонет. Все-таки девочка хочет, чтоб ее сегодня тр*хнули. Задираю ее платье. Ее руки лихорадочно блуждают по моему телу, забираются под футболку. Остатки моего здравого смысла летят к чертовой матери от прикосновений ее пальчиков. Сдвигаю ее трусики в сторону, провожу по плоти, проникаю пальцами. Она безумно влажная и горячая. Каждое мое движение выбивает из нее очередной стон. Вот так, умница.

– Денис …

– Что, Ксюш? Давай, скажи, чего ты хочешь? – надавливаю на ее клитор, растираю и снова скольжу пальцами в лоно. Девушка отчаянно стонет, прося большего. Виляет бедрами, сама насаживаясь на мои пальцы. Шл*ха. Оттягиваю ее волосы и шепчу на ухо, продолжая тр*хать ее пальцами.

– Давай, Ксюш, скажи это. Ты ведь так и хочешь, чтобы тебя сегодня отр*хали, – она напрягается, открывает затуманенные глаза. – Или мне вернуть того мудака? Может ты предпочитаешь его?

Тут же мою щеку обжигает пощечина. С*ка! Тебя точно необходимо научить общаться с мужчинами. Хватаю ее руку и прижимаю к стене. Расстегиваю брюки. Никак не реагирую на то, что Ксения лупит меня свободной рукой по плечу. Поднимаю ее ногу до уровня ремня на джинсах и резко вхожу в нее. Небольшой вскрик ловлю губами. Проникаю глубоко, слыша ее стоны. Пара толчков в ее горячее тело – и она больше не сопротивляется. Отвечает с таким же напором и жаром. Мне сносит голову от нее, от ее податливого тела, от ее аромата. Вхожу все грубее и сильнее, наказывая то ли ее, то ли самого себя. Но она не выражает никакого недовольства, только отзывается еще сильнее. Наши поцелуи похожи на борьбу. Сжимаю ее ягодицу, увеличиваю темп. Она впивается своими зубками в мою губу. Боль почти не замечаю. Скользит по укусу языком. От этого мелкая дрожь спускается вниз по моему позвоночнику. Едва замечаю привкус крови во рту. Чертовка! Бестия! С*ка! Обхватывает меня своими ножками. Поддерживаю ее на весу одной рукой, второй прижимаю ее за горло к стене. Готов придушить ее за то, что сейчас внутри меня происходит. Она будит всех моих внутренних бесов, спускает с цепи всех демонов. Дразнит их, провоцирует. Бл*ть. Разрядка уже близко, в голове ни одной связной мысли. Ксюша сильнее сжимает свои ножки. Чувствую, как она начинает содрогаться в оргазме. Бл*ть, как же хорошо она ощущается. Выскальзываю из ее тела. Зарываюсь лицом в ее волосы, наслаждаясь ароматом волос. Это злит меня. Кончаю на ее платье. Замираем на несколько секунд. Двигаться совсем не хочется. Пересиливаю себя. Сдвигаю свои руки с бедер на ее талию. Она опускает ноги на пол.

– Подонок. – Ее голос охрипший.

– Буду считать, что тебе понравилось, – отступаю на шаг. Ксения заносит руку для очередной пощечины, перехватываю. – Еще раз залепишь мне пощечину, я отвечу тем же, поняла? – вырывает свою руку.

– Ты испортил платье. Как я доберусь до дома в таком виде?

– Всего лишь добавил недостающий штрих в образе шл*хи. Иди, приведи себя в порядок. – Киваю в сторону уборной.

– Мудак конченый, – Ксения скрывается за дверью дамской комнаты. Поднимаю ее сумочку с пола. Спустя пятнадцать минут выходит. На лице ни грамма косметики. Она умылась и вычистила салфетками платье, но мокрое пятно все еще видно. Протягиваю ее сумочку.

– Возьми, прикройся. И вот не надо на меня так смотреть, словно не ты полчаса назад стонала на моем члене.

– Какой же ты ган*он!

– Поаккуратней со словами, детка, – Ксения пытается обойти меня, хватаю ее за локоть.

– Куда собралась? Еще одного трах*ля искать? Мало было? Можем повторить.

– Я домой хочу, отпусти.

– Отвезу, пошли.

– Я с тобой никуда не поеду.

– Поедешь, – мне надоело препираться. Нет никакого настроения на разговоры и уговоры. Перекидываю ее через плечо и несу на выход. Отборный мат из уст этой с*чки разносится на весь клуб. Если бы не громкая музыка, мы бы привлекли внимание всех посетителей. Отпускаю ее только перед дверцей машины.

– Садись, – почти запихиваю ее в машину. Отъезжаем в полнейшей тишине.

– Напомни мне вымыть тебе рот с мылом в следующий раз, – Ксения не отвечает, только показывает мне средний палец.

– Еще раз высунешь свой пальчик, высажу на дороге.

– Я не просила меня везти.

– Могу вернуть в клуб.

– Почему ты такой мудак?

– А почему ты такая шл*ха? – Замечаю, как подрагивают ее ресницы. Ксюша отворачивается к окну. Бл*ть, только истерики сейчас не хватает.

– Только вот слез сожаления не надо, – бросаю, не глядя на нее.

– Не дождешься!

– Вот и умница.

Ксюша достает из сумочки пачку сигарет, закуривает.

– Окно открой, салон прокуришь. – На удивление она слушается. – Адрес свой скажи.

– Вельского, 25.

До самого дома Нестерова не проронила ни слова. Останавливаю машину у подъезда.

– Проводить?

– Сама дойду, – выходит из машины не оборочиваясь и не прощаясь. Манер ноль как и воспитания.

Я жду, пока она заходит в подъезд. Отъезжаю. В голове полный сумбур. Еба*й винегрет. Нет, надо срочно ехать за женой.

Глава 5

Выхожу из машины Дениса. На автомате иду к подъезду. Перебираю ступеньку за ступенькой, желая быстрее оказаться дома, за закрытой дверью. Зайдя в квартиру, сбрасываю туфли с ног. Не включая свет, сдираю с себя всю одежду: платье, нижнее белье. Слезы подкатывают к глазам от жгучей обиды. Там, в машине, я всеми способами пыталась сдержаться и не показать ему даже намека на слабость, не расплакаться. Пыталась думать о работе, прокручивала в своей голове концепцию нового проекта. А переступив порог квартиры, сдалась. Больше не нужно прятать то, что внутри. И вот слезы горячими ручейками стекают по щекам, размазываю их ладонями. Собираю все это тряпье с пола и швыряю в мусорное ведро.

Иду в душ, моюсь в почти обжигающей воде. Ванная комната вся в густом пару. Но это мерзкое чувство собственной ничтожности, в которое он меня окунул, как неразумного котенка носом в дерьмо, не уходит. Наоборот, растет во мне, обживается на новом месте, расползается как клубок змей, проникая в каждую клетку моего сознания. Черт! Как же я его ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Бью ладонью по стене с такой силой, что один из квадратиков кафельной плитки лопается. Только тогда оседаю на дно ванной и позволяю рыданиям вырваться наружу. Не знаю, сколько я так просидела, но вышла я из душа полностью опустошенной. Слез уже не было, только неприятный горький осадок в душе. Завернулась в большой махровый халат. Достала из холодильника бутылку недопитого бренди. Плеснув в бокал, выпила залпом. Налила еще. Села на подоконник, поставив окно на режим проветривания. Закурила. Свет я так и не включала. Мягкий свет уличных фонарей освещал парковку и вход в подъезд. И тут взгляд цепляется за машину. Его машину. Он так и не уехал. Курит, присев на капот, и смотрит на дом. Какого лешего? Что еще ему от меня нужно!? Спрыгиваю с подоконника. Мечусь по дому в поисках телефона. Нахожу его в брошенной на пол сумочке. Оказывается, Лавров набирал мой номер. И даже смс от него приходили. Не читаю. Пишу ему сама: «Какого черта ты торчишь возле моего подъезда?» Ответ приходит быстро: «Ты в порядке?» Прям чертовски заботливый мудак. Сначала тр*хнул, обозвал шл*хой, а теперь забота у него проснулась, или совесть… козел безрогий…. Я еще несколько минут подряд на всю квартиру одариваю этого представителя мужского пола самыми яркими и заковыристыми эпитетами, какие только могу вспомнить и придумать. Когда мой словарный запас, наконец, иссякает, пишу ему ответ: «Лавров я сплю уже, отвали». Отбрасываю телефон в сторону. Допиваю бренди, который остался в бокале. И тут, некстати, просыпается мое женское любопытство. И да, видимо поговорка о том, что любопытство сгубило кошку, это про меня. Потому что стоило мне прочитать его сообщения, я реально почти поверила в то, что Денис умеет о ком-то переживать и даже заботится. Ой, чувствую, аукнется мне еще все и не раз. Тем не менее, уже лежа в кровати, я решаю написать ему сообщение: «Спасибо, что защитил от того придурка и подвез до дома. Спокойной ночи!».

«А где «спасибо» за секс?»

«Благодарить за секс должен ты»

«Если бы ты сделала минет, то я бы отблагодарил… диким, горячим сексом.» – И смайлик еще гаденький воткнул.

«Лавров, ты мудак. И даже хорошие поступки это не изменят»

«Всегда рад стараться. Спи уже».

Откладываю телефон в сторону и почему-то улыбаюсь. Наверное, я не протрезвела еще до конца, раз переписка с этим придурком меня веселит. А секс и, правда, был хорош.… С этой странной мыслью я заснула.

Отъезжаю от дома Ксении. Рука снова тянется к пачке с сигаретами. Блин, закончились. Сворачиваю к соседнему дому, в котором есть магазин. Покупаю сигареты и ловлю себя на том, что переживаю за эту идиотку. Какой-то слишком притихшей и подавленной она выглядела, когда выходила из машины. Сажусь в машину и выезжаю с парковки. Какого хрена меня вообще заботит ее душевное состояние?! Закуриваю. Но все-таки не могу избавиться от этой засевшей в моей голове мысли. Пишу этой безбашенной сообщение. Она не отвечает. Пишу снова. Тишина. Проехав уже пару кварталов, набираю ее номер. Не берет трубку, бл*ть. Разворачиваю машину через сплошную, матерясь. Еду обратно. Только подъехав к уже знакомой многоэтажке, понимаю, что номер квартиры Ксении я не знаю. Твою ж за ногу! Выхожу из машины, снова закуриваю, нервно кручу в руках телефон. И тут наконец, от нее приходит сообщение. Да неужели соизволила?

Какого черта я торчу возле ее подъезда? Да она совсем охр*нела! Раз хамит, значит все с этой дебилкой нормально. Сажусь снова в машину и еду домой. К черту эту дуру! Нахрена, вообще, я ей написал. Ой, дурак. И с чего это вдруг во мне проснулся альтруист? Ну и случилось бы даже с ней что-то. Меня это не касается, абсолютно! Бл*ть.

Приехал домой. В холодильнике, кроме куска сыра и яиц, ни хр*на нет. Жрать хочу, как некормленый неделю уличный пес. Под бокал вискаря жарю яичницу с луком и тертым сыром. Пахнет вроде сносно, жрать можно. Набираю Татьяне сообщение. Сначала хотел позвонить, но подумал, что уже поздно и могу помимо жены разбудить тещу.

«Возвращайся домой»

«Нет»

«Таня, чтобы завтра ты была дома»

«Я остаюсь у родителей»

«Хватит страдать херней, я соскучился»

«По глаженым рубашкам ты соскучился»

М-да, Таня, оказывается, знает меня лучше, чем я думал.

«Я завтра с утра за тобой приеду, собери сумку. Это не обсуждается»

Ответом мне была тишина. Ну что ж, молчание – знак согласия. Принимаю душ. Съедаю свой сомнительный кулинарный шедевр и падаю в кровать, попутно спихнув с нее вчерашнюю грязную рубашку.

Время на часах – шесть утра, а я уже гнал машину по загородной трассе в сторону небольшого поселка, в котором жили Танины родители.

Подъехал к дому. У калитки заметил недовольную тещу и Таню. Поздоровался, загрузил сумки в багажник. Галина Петровна ответила на приветствие лишь кивком головы, зло поджав губы. Другого я и не ожидал. Выбор своей дочери они не одобряли. Попрощавшись с матерью, Таня села в машину. Я выжал газ и направился в сторону города.

Она заговорила первая.

– Денис, если все продолжится также и ничего не изменится, то мы не сможем с тобой жить вместе.

– Ерунду не говори. Прожили же как-то пять лет и еще, как минимум, столько же проживем.

– Денис… ты не понял, я так жить больше не хочу.

– Тань, на часах семь утра, а ты мне уже мозг кипятишь, – Татьяна замолчала. Я вытащил очередную сигарету из пачки и закурил. – Не гони вперед паровоза, разберемся, – сказал как можно мягче. Но, видимо, Татьяну это не слишком обнадежило. Она отвернулась к окну и до самого дома не проронила ни слова.

Ксюша

Провалявшись в кровати добрую половину своего выходного, к вечеру мне захотелось развеяться и проветрить свою голову, мысли в которой постоянно возвращались к Лаврову. Будь он неладен.

Надев джинсы с футболкой, на которой красовалась ярко красная надпись «Горячая девочка», и черную кожаную куртку, я села в машину и погнала в сторону кольца. Машина, скорость, драйв и адреналин – верный способ избавиться от навязчивых мыслей. Так что, будем лечиться!

С этой светлой мыслью я выехала на трассу. Намотав больше десяти кругов, исполнив все возможные трюки и развороты, я почувствовала небольшое облегчение. Настроение поднялось выше утренней отметки. Я припарковала машину у здания администрации. Намериваясь пойти посмотреть объявления, может какие заезды планируются.

Владислав, администратор, встретил так, как будто весь день только меня и ждал. Даже вышел из-за стойки.

– Ксюш, привет! Я уже переживать начал. Не видно тебя в последнее время.

– Привет, Влад! Ну, хоть ты за меня переживаешь. Мне приятно. Дел много. Вот, заехала узнать, что у вас нового планируется.

– Так ты завтра не участвуешь в Турбо Фесте?

– Завтра Турбо Лайф?

– Он самый. Еще есть место. Хотя набор закрыт уже, но тебя вписать могу.

– Да, наверное, не стоит.

– Ну, как хочешь, – в этот момент к стойке подошла компания парней, и Влад переключил внимание на них. Я вышла и направилась к парковке. Села в машину. Проверила телефон на наличие сообщений и звонков. Тишина. Блин, и чего я жду? Сама не знаю. Понимаю же, что вчерашний секс – всего лишь секс. Ничего не значащий. Тем более Лавров не тот человек, кто будет смс строчить на следующий день после случайного тр*ха в клубе. Глупо. Блин. Стоило остаться один на один со своей головой, как я опять думаю о Денисе. Решение приходит быстро. Я выхожу из машины и почти забегаю к Владу.

– Влад! Твое предложение в силе? Я хочу участвовать!

– О, женщины, вам имя вероломство! Хотя в твоем случае, Нестерова, – непостоянство!

– Блин, Влад, не до Шекспира твоего сейчас. Ты зарегистрируешь меня? – моим глазкам, которыми я смотрела на Влада, сейчас позавидовал бы даже кот из «Шрека».

– Ну, как я могу тебе отказать? Ты же моя любимица, Ксюш. Заполняй бумаги, – Влад протягивает мне пару документов с заявлением и страховкой. – Только число не ставь. Я задним числом проведу.

– Хорошо, Влад, я тебя люблю!

– Ой ли? Я тебя так редко вижу, что сомневаюсь в твоих чувствах. «Но тень любви нам кажется любовью. Не сердцем – так глазами будь со мной»*

– Влад, тебе тут совсем скучно, да? – подтруниваю над парнем. – Ты уже всего Шекспира выучил наизусть.

– Ну, не зря же целый сборник кто-то забыл на стойке? Вот, образовываюсь, – и все это Влад говорит с невозмутимым лицом. Шутник блин.

– А говорят, ты сам его притащил.

– *«Не верь, что солнце ясно,

Что звезды – рой огней,

Что, правда, лгать, не властна,

Но верь, любви моей», – парень произносит стихи нараспев, как древнегреческий поэт, вызывая смех и улыбки проходящих мимо людей.

– Ой, Влад, в тебе умер талантливый актер. Держи свои бумажки. Я все заполнила.

– Обижаете Вы меня, Ксения Викторовна. Не цените Вы меня.

– И ценю, и люблю, и расцеловать иногда готова, – парень складывает руки на стойке и наклоняется ко мне.

– А на свидание сходишь со мной?

– Не, на свидание не пойду.

– Вот говорю же, все-таки не любите Вы меня, Ксения Викторовна.

– Люблю, Влад, люблю. Только чисто платонически.

– *«Но, видно, так угодно высшим силам:

Пусть лгут твои прекрасные уста,

Но в этом взоре, ласковом и милом,

По-прежнему сияет чистота».

Твой порядковый номер 64. Вот наклейка, – Влад протягивает мне документы и листок с номером на машину.

– Спасибо, ты – душка! А стихи – вообще, улет, – посылаю воздушный поцелуй парню и выхожу на улицу.

Достаю из машины телефон и набираю номер Ники.

– Привет, Ник!

– Привет!

– Никусь, я решила участвовать в завтрашнем заезде на Турбо-лайф Фест. Приедешь?

– Как-то неожиданно. Ты же даже машину не готовила к нему.

– Я только сегодня решилась. Так что? Приедешь меня поддержать?

– Конечно, приеду. Во сколько начало?

– В четырнадцать часов начало заездов. Я, конечно, в этом году не претендую на первое место. Но на второе или, хотя бы, третье, думаю, могу рассчитывать, – понимаю, что все это будет неожиданно для подруги. Обычно мы заранее обговариваем участие в соревнованиях.

– Ксюш, а у тебя все хорошо? – насторожено интересуется.

– Да, конечно. Почему ты спрашиваешь?

– Просто голос у тебя взволнованный. И это внезапное решение на участие в Турбо-лайф… Ты раньше никогда не выходила на трассу с неподготовленной машиной.

– Никусь, все хорошо, не волнуйся. Ты же знаешь, что я особа легкая на подъем. Вот проснулась и решила поехать. Все хорошо, – пытаюсь успокоить Нику. Не хочу рассказывать о том, что произошло у нас с Лавровым, и что именно он – причина моего внезапного решения. Иначе нотации не избежать. Ника его терпеть не может. Да и продолжения у нас с ним не будет. Мне просто надо отвлечься и переключиться.

– Тогда завтра к двум я буду на кольце.

– До встречи. Целую, – кладу трубку, но про себя отмечаю, что Ника сегодня тоже не очень-то многословна.

Теперь необходимо заехать поменять резину и домой.



*Шекспир (все права у обладателя, ни на что не претендую)

Глава 6

Сижу в офисе, занимаюсь текущими делами.

– Денис, привет! – Димка проходит в кабинет. Встаю из-за стола чтобы пожать ему руку.

– Привет! Не видел тебя уже почти месяц.

– Я в Краснодаре был, объект сдавал. У меня дело к тебе есть по работе.

– Выкладывай, – весь следующий час обсуждаем с Дмитрием рабочие вопросы по доставке материалов для строительства его нового объекта. Наконец, сходимся на оптимальном для нас двоих варианте.

– Хорошо, мы составим смету. Как будет готово, скину тебе на почту.

– Замечательно. Ну, все спасибо. Поехал я.

– Домой?

– Нет. Ника все равно на кольцо уехала. Сегодня там какие-то гонки. Поеду в офис, работы выше крыши.

– Участвует?

– Нет, подругу поддержать поехала.

– Ксюшу?

– Ага. Судя по количеству твоих вопросов, ты с ней уже познакомился.

– Да, мы еще с вашей свадьбы знакомы, оказывается.

– Блин, точно. Я и забыл совсем. Ладно, Денис, поехал я. Может успею еще пару контрактов посмотреть.

Димка выходит из кабинета, а я откидываюсь в кресле. Понимаю, что теперь заняться работой не выйдет. В голове снова поселилась рыжая. Значит, участвует в гонках. И почему я не удивлен…

Забиваю в поисковике мероприятия в городе. Нахожу, что на кольце сегодня Турбо-лайф фест. Гоночные заезды в три тура на турбированных автомобилях. Запоминаю адрес. Хватаю со стола ключи и вылетаю из кабинета.

Ксюша

На первом показательном заезде выбыло около 50% участников. Второй заезд прошел в круговую по кольцу, на котором отсеялось еще 30 %. Я вошла в тройку лидеров. Впереди парные выступления на прямой. У каждого участника три попытки. В зачетную таблицу попадет лучший результат.

Людей столько, что не протолкнуться. Еле нахожу глазами в этой толпе Нику. Она поставила Ласточку прямо к ограждению и села на капот. Продуманная детка. Если бы не машина, я бы точно ее не увидела. Ника машет мне руками. Опускаю стекло и поднимаю руку в приветствии. Слышу, как ведущий объявляет мой номер. Продвигаюсь к старту. В паре со мной выходит давно знакомый мне белый Чайзер, за рулем которого сидит Лёня. У этого паренька на меня зуб еще с прошлых заездов.

Прогазовываю. Отсчет и отмашку дает девушка, стоящая между нашими машинами. Флажок опускается, и я топлю педаль в пол до упора. С бешеной скоростью переключаю передачи до шестой. Мотор дико взвывает. Нагоняю в считанные секунды резво стартовавший Чайзер за пару метров до финишной черты. Можно сказать, выгрызаю у него доли секунды. Да! Да! Да! Я первая! Смотрю на таблицу. Результат замечательный. Впереди еще два заезда. Возвращаю машину к старту и жду своей очереди. Ведущий снова объявляет мой номер. Подъезжаю к линии. Теперь я в паре с Тёмой. Он на Тойоте Марк 2. Если он прокачал движок, то у меня нет шансов… Хотя… Если со старта дать 80 тысяч оборотов и врубить сразу шестую – у меня будет фора. Бл*ть, но это большая нагрузка на двигатель. Да и коробка может ручкой помахать.… Смотрю через стекло. Тёма улыбается во все свои тридцать два, засранец. Показывает жестами, что я проиграю. Да хрен тебе,милый.

Прогазовываю сильней, подготавливая движок. Отмашка. Газ до упора. С первой на шестую. Слышу, как хрустнула коробка, и взвыла машина. Но оно того стоило. На финише Марк устало дышит мне в задний бампер. Тёма – злой, разворачивается и сразу уезжает с трассы. Я обошла его на полный корпус, а значит, у него нет шансов попасть в тройку призеров.

Последний заезд. Снова равняюсь на старте. Эта машина мне незнакома, как и ее водитель. Ведущий объявляет наши номера. После предыдущего заезда под капотом немного дымит. Бл*ть, только бы масло не закипело. Держись, мой верный друг. Нам осталось чуть-чуть, и ты отдохнешь. Обещаю, что отгоню тебя сразу на СТО, тапочки новые куплю и маслице. Давай, мой милый, не подведи. Повторяю на старте трюк с резким переключением передач. Обхожу его на полкорпуса и почти у финиша мой Ниссан дергается всего пару раз. Но это дает противнику шанс обойти меня. Всего две сотые секунды, бл*ть! Две сраные сотые секунды! Из-под капота уже во всю валит белый дым. Съезжаю с трассы. Рабочий показывает мне на боксы. Ползу на первой скорости. У самых ворот мой Ниссанчик дергается, как в припадке, и окончательно глохнет. Выхожу из машины, открываю капот, выпуская клубы дыма наружу. Пусть остывает. Ищу взглядом Нику. Она должна была увидеть, что я отъехала в сторону боксов. Люди немного расступаются, и я вижу, что подруга разговаривает с каким-то мужчиной. Мне он незнаком. Но, судя по их напряженным позам, разговор неприятный. Она резко выдергивает свою руку из его ладоней и садится в машину. Пишу ей сообщение, что я у боксов. Закуриваю. Оборачиваюсь на шум. Рядом с моей машиной паркуется уже знакомая мне Мазда. Какого х*я он-то тут забыл?

Лавров, бл*ть, собственной персоной.

– Нет, я знал, что ты отмороженная. Но не думал что на столько.

– Чем Ваше величество сейчас недовольно?

– Нах*я ты так рисковала, скажи мне? Резина говно. Ты ее истерла за эти заезды. А если бы на скорости порвало колесо? Ты бы уже валялась в куче металлолома, дура, бл*ть…. еба*утая! Твоя тачка не рассчитана на мгновенный старт. Движок мог просто накрыться…Ты хоть это понимаешь…

Дальше я выслушала отборный поток матов. Что ж Лаврову удалось меня удивить. Он существенно пополнил сейчас мой словарный запас.

– Не знала, что ты умеешь за кого-то так сильно переживать.

– Я не переживаю! Бл*ть! Твоя глупость меня просто вымораживает! – я все так же спокойно курю и смотрю на злого Дениса.

– Лавров, ничего страшного не произошло. Двигатель немного перегрела. Масло закипело. Надеюсь, прокладка гбц живая, и антифриз не попал в масло. А коробку все равно менять нужно было, – Денис вытаскивает из кармана пачку сигарет и закуривает.

– Дура!

Я на это лишь молча жму плечами и выпускаю дым. В этот момент подъезжает Ника.

– Ксю, что случилось? Что-то серьезное? – с ходу сыплет вопросами. Потом замечает рядом стоящего Дениса. – О, Ден, привет!

– Привет! – Лавров цедит приветствие сквозь зубы и отходит к своей машине, прислонясь к ее двери.

– Ничего страшного, Ник. Масло закипело. Сейчас остынет движок, загоню ребятам. Пусть посмотрят. Пока нет никого, все еще на трассе дежурят.

– Ясно. Тебя подвезти? Я домой еду.

– Я её подвезу, мне в ту сторону, – Лавров влезает в разговор. – Мне несложно.

Ника подозрительно косится на Дениса, потом на меня.

– Какая неожиданная галантность. Ксю, а ты не боишься с этим «джентльменом» ехать в одной машине?

Лавров снова не дает мне ответить.

– Не переживай, Ник. Не съем я твою подругу. И не тебя ли у выезда Волков поджидает?

Вижу, как подруга оборачивается и смотрит на черный Гелендваген. А это уже интересно….

– Я не знаю, о чем ты. – Ника отвечает с показной наглостью.

– А я считаю наоборот. И один человек тебя точно ждет. Это твой муж, Дмитрий, не забыла? – Денис нагло растягивает слова и следит за реакцией Ники. Блин, я как между двух огней теперь. Тут Ника неожиданно улыбается.

– Лавров, это ты забыл о такой важной детали, как наличии кольца на твоем пальце и штампа в паспорте. Шурши домой, Танины борщи кушай.

– Так, ребят, брейк. Хватит, – я вмешиваюсь. Иначе эти двое тут устроят разбор полетов. – Никусь, я была рада тебя увидеть. Не переживай, я возьму такси до дома.

– Хорошо, тогда я поехала. Кстати, ты заняла второе место. Только не садись в машину этого придурка.

– Езжай уже! – обнимаю подругу.

Никуська прыгает в Ласточку и почему- то поворачивает в сторону второго выезда. Наблюдаю, как Гелендваген трогается с места, разворачивается и едет за ней. Хм…

– Ты что-нибудь об этом знаешь? – задаю вопрос Денису, показывая жестом в сторону удаляющихся машин.

– Нет, это не мое дело.

Глава 7

Спустя двадцать минут приходят рабочие, заталкивают вручную Ксюшин Ниссан в ремонтный бокс. Садимся в машину.

– Адрес помнишь?

– Помню. А вот номер квартиры запамятовал, – Ксюша смеется.

– Лавров, не наглей.

– Может хватить фамильярничать, Нестерова. Вроде не в ЗАГСе.

– Не дай Бог, с тобой и в ЗАГС. Я столько не грешила в этой жизни.

– Ты всегда такая язвительная?

– Нет, только с тобой.

– Чем же я так провинился перед вашей персоной, Ксения Викторовна?

– Я бы напомнила, да я девочка воспитанная.

Ксюша это произносит с таким серьезным лицом, что я начинаю смеяться в голос.

– Да, Ксюш, ты блистала своим воспитанием в нашу первую встречу, сыпля отборным матом. Таким словарным запасом даже грузчики на вокзале не обладают.

– Завидуй молча. И, да, я тебе говорила уже, что ты меня бесишь!?

– Не помню такого. А вот как ты просила тебя тр*хнуть, припоминаю.

– Лавров, останови машину. Я на такси доеду.

– Да хрен вам, Ксения Викторовна, – на всякий случай блокирую все двери машины. Мало ли что взбредет этой сумасшедшей.

Ксения сделала вид, что обиделась и отвернулась к окну. Бросаю взгляд в ее сторону раз за разом. Ее ножки, обтянутые серыми спортивными лосинами, будят во мне довольно откровенные фантазии.

– Ты всегда так одеваешься на гонки?

– Как так? – Ксюша оглядывает себя.

– Сексуально, – от вида ее ножек и глубокого выреза декольте на футболке мне просто рвет крышу.

– Блин, Лавров, это просто удобная спортивная одежда.

– От твоей спортивной одежды у доброй половины мужиков на кольце стояк на весь вечер, – у меня так точно.

– Блин, Денис, я знала, что ты придурок. Но, оказывается, что ты еще и озабоченный придурок.

Наша перепалка продолжается всю дорогу в том же духе. Ведьма рыжеволосая. За окном уже смеркается, когда подъезжаем к дому Ксюши.

– Приехали.

– Вижу.

– Спасибо. Двери разблокируй.

– Одним спасибо сыт не будешь.

– Тебе на бензин деньжат подкинуть?

– Ксюш, за услуги извоза я только натурой расчет принимаю.

– Денис, я не буду с тобой спать.

– Я, конечно, не буду спрашивать, был ли я так плох в прошлый раз. Но сегодня дружеского чмока в щеку будет достаточно.

– В чем подвох?

– Нет никакого подвоха, – Ксюша смотрит на меня с подозрением.

– Лавров, я ведь чувствую, что ты лжешь.

– Не проверишь – не узнаешь.

– Хорошо, Лавров, но только в щеку.

Ксения наклоняется ко мне, и я мгновенно перехватываю ее губы, притягивая за шею ближе к себе. Она возмущенно мычит мне в губы, но на поцелуй отвечает. А мне сносит от нее крышу. Не могу оторваться, сумасшествие какое-то.

Всю дорогу до ее дома терпел, чтобы не наброситься на нее и все же проиграл сам себе. Ее ножки в обтягивающих лосинах сводят с ума. Стоит только взглянуть на них – стояк моментальный.

Дурею от ее губ. Поцелуй давно вышел за грань нежного. Впиваюсь в ее рот, терзаю. А от того, что она отвечает мне с тем же напором, в узел всего скручивает. Хочу ее. Перетягиваю ее к себе на колени, сжимаю бедра. Срываю резинку с ее волос, зарываясь пальцами в них. Волосы падают каскадом. Б*ть, как же она чудесно пахнет. Снова и снова сплетаю наши языки. Ксения льнет ко мне, трется, как кошка. Я уже на пределе. Мы оба дышим так, как будто кросс пробежали. В паху болезненно и невыносимо ноет. Отрываюсь от ее губ.

– Ксюш, если ты против секса в машине, лучше сказать сейчас. Через пару минут я уже не остановлюсь, – припадаю к ее шее. Слышу, как Ксюша стонет.

– Так что? В машине или к тебе? – повторяю вопрос.

– Третьего не дано, да?

– Нет…

– Лавров, ты все-таки скотина, причем лживая, – шепчу еле слышно, сдерживая рвущийся наружу стон.

– Есть возражения? – Денис скользит руками под футболку, сминает мою грудь. В голове нет ни единой мысли. Все мое тело желает только одного – горячего секса.

– Никаких, – отвечаю и сама набрасываюсь на его губы.

В квартиру мы поднялись так быстро, что я сама не поняла, как это произошло. Для меня в этот момент существовали лишь руки и губы Дениса. Только за нами захлопнулась дверь квартиры, я тут же оказываюсь прижата к стене в прихожей. Одежда слетает как ненужные фантики. Скольжу ладонями по его груди. Каждое прикосновение к голой коже пробивает словно током. Денис впивается в мои губы, подхватывает руками, заставляя обернуть ноги вокруг его талии. Мы, как два дикаря, терзаем друг друга. Прикусываю его губу, слышу сдавленный рык в ответ. Провожу тут же языком, ощущая металлический привкус крови. Получаю такой же укус от Дениса. Мы сталкиваемся зубами, углубляя поцелуи, сплетаем языки в безумном танце. Пробираемся в комнату в полной темноте. Наталкиваемся на комод, и все, что лежало на нем, летит с грохотом вниз. Мне плевать, что на нем было. Денис сажает меня на него. Не церемонясь, срывает с меня бюстгальтер, откидывая его в сторону. Я схожу с ума в прямом смысле этого слова. Впиваюсь ногтями в его плечи, тяну все ближе к себе. Выгибаюсь в его руках, когда он проводит губами по моей груди, нещадно ее терзая. Отзываюсь стоном на каждую его ласку, трусь о его тело, вдыхаю его запах.

– Хочу тебя… – блин, я не могу больше. По крайней мере, мне так казалось.

Он сдвигает в сторону мои уже промокшие трусики и скользит в меня пальцами. Не могу удержаться, стоны слетают с моих губ один за другим. Одной рукой Денис зарывается в мои волосы, собирая их в кулак. Наматывает на руку, оттягивает, заставляя прогнуться меня еще сильней. Второй же продолжает меня терзать. Я словно на грани. Готова упасть в пропасть в любой момент. Хочу этого, но не могу… Он не дает. Выскальзывает из моего лона именно в тот момент, когда подступают первые волны оргазма. Я извиваюсь, разочарованно хнычу, тяну его на себя. Трусь о его возбужденный член. Это словно не я. Я не вела себя так никогда. Но сейчас мне плевать, почему что именно с этим мужчиной я могу себе позволить быть такой. И мне это нравится. Денис снова проделывает со мной тоже самое, подводя меня к оргазму и отступая. Продолжает насиловать мой рот поцелуем, от которого перехватывает дыхание. Я лишь разочарованно хнычу ему в губы.

– Денис… пожалуйста… – низ живота нестерпимо скручивает сладкими спазмами, которые уже становятся болезненными. Это похоже на агонию. Но вместо ответа он опускается к моей груди. Прикусывает и всасывает сосок сначала на одной, потом на другой груди, продляя и усиливая эту пытку. С треском разрывает на мне трусики. Я тянусь к нему. Забираюсь под резинку боксеров, но он перехватывает мою руку, заводит мне за спину. Притягивает к себе. Снова скользит в меня пальцами. Бл*ть.

– Денис, я не могу больше, пожалуйста.

– Хочу, чтобы ты встала на колени.

– Что? – я не ослышалась?

– Я мечтаю увидеть твой ротик на моем члене. Сделай это.

– Нет, – отрицательно качаю головой. Он снова толкается в мое лоно, вырывая стон. Тело дергается в сладкой судороге, но он убирает руку. Выдыхаю громко, надрывно. Это невыносимо. Он держит меня на грани, не дает мне кончить. Я готова уже умолять его о разрядке. Лавров довел меня до безумия, окунул в него с головой. Денис проводит своими пальцами по моим губам. Обхватываю их, слизываю свою же влагу. Он сдергивает меня с комода. Я словно тряпичная кукла. Ноги подкашиваются, не держат. Надавливает руками мне на плечи.

– Давай, сладкая, сделай это, – подчиняюсь, опускаюсь на колени. Стягиваю с него белье, провожу ладонью по всей длине члена. Я делала это всего один раз в жизни. Обхватываю губами, скольжу ими. Провожу языком по головке. Ощущаю, как он напрягается.

– Сильней, – голос осипший. Делаю, как он просит, пока не чувствую первую теплую каплю на языке. Денис тут же поднимает меня. Сажает обратно на комод и скользит рукой между моих складочек. Обводит клитор, поглаживая и наращивая темп все быстрее и быстрее. Меня уже всю трясет, скручивает как спираль. Он врывается в меня пальцами. Вся дрожу от накатывающих волн, таких сладких до боли. Меня накрывает волнами жара, одна за одной, снова и снова. Цепляюсь за его шею и плечи. Перед глазами уже давно все плывет, темнеет. Я словно лечу вниз и никак не могу упасть. Тянусь к его губам, целую. Поцелуй смешивается со стоном. В этот момент он словно задевает какую-то точку внутри. Резко дергаюсь, поддаюсь вперед. Меня накрывает словно взрывной волной. Тело содрогается снова и снова, унося мое сознание прочь. Где-то отдаленно слышу крик. Только через несколько мгновений понимая, что кричала я сама. Меня разрывает от дикого наслаждения, оргазм граничит с болью. Сладкой, мучительной болью. Опускаю голову ему на плечо, рвано дышу. Денис убирает руку. Мое тело все еще вздрагивает. Но он не дает мне опомниться. Стаскивает с комода, разворачивает спиной к себе, заставляя прогнуться. Хватает за бедра, тянет на себя. Входит так резко, что я вскрикиваю и едва не теряю равновесие. Тянет за волосы на себя. Поддаюсь. Его ладонь оставляет волосы и сдавливает мою шею. Он грубо, жестко входит в меня, наращивая темп и силу захвата на шее. Но в моей голове даже мысли нет о сопротивлении. Наоборот, я поддаюсь, полностью принимая все, что он делает со мной. Отдаюсь этому. Он, словно безумный зверь, поймавший и рвущий свою добычу на части. А я лишь хочу еще больше, еще сильней. Оргазм накрывает неожиданно. Кричу, срывая голос, пока рука Дениса не перекрывает мне дыхание, сдавливая горло так сильно, что из глаз льются слезы. Сокращаюсь, бьюсь, словно в агонии, в его руках. Если бы он не поддерживал меня, я бы свалилась сейчас на пол. Оргазм нереально долгий. Не могу остановить судороги. И если быть честной, даже не пытаюсь. Он, наконец, убирает ладонь с моей шеи, и я жадно вдыхаю. Теперь я понимаю наркоманов, которые улетают в другую реальность и получают от этого наслаждение. Сейчас я была в другой реальности. Ему удалось раздвинуть границы моего мира. Голова кружится. Денис выходит из меня и с рычанием изливается на мою спину. Целует в шею. Замирает. Пару минут мы просто восстанавливаем дыхание, а потом он отстраняется. Я едва не падаю, лишившись поддержки. Ноги дрожат. Оборачиваюсь. Включаю бра. Мягкий свет разливается по комнате. Беру бумажные салфетки и стираю с себя семя Дениса. За всем этим не сразу понимаю, что он одевается.

– Денис, – он не реагирует, продолжая застегивать ремень. Потом берет лежавший на диване халат и протягивает мне.

– Прикройся.

– Ты не останешься?

– Нет, – не могу понять такую перемену в нем. В глазах словно лед. Замолкаю. Натягиваю халат и смотрю, как он надевает рубашку.

– Тр*хаешься на отлично, а вот над минетом поработай. Пока троечка, – эти слова влетают в меня словно пощечина. Отшатываюсь, как от удара. Денис смотрит прямо в глаза, словно оценивает эффект от сказанных слов. Разворачивается и выходит из комнаты.

Слышу, как закрывается входная дверь.

Глава 8

Стою, не шевелясь. Эйфория во мне лопается, как воздушный шарик. Тишина оглушает. Слова его, как удар. Не могу найти в себе силы сдвинуться с места. Оседаю на пол, приваливаюсь спиной к комоду. Дура! Что же я такая дура!? Два раза на те же грабли, да еще и с кем? С Лавровым…. Неужели ждала чего-то другого? Знала же, что ему нельзя верить. Ни взглядам его, ни словам. Почему, когда он рядом, мне видится все иначе? Да по нему пол универа девок с ума сходили. Штабелями стелились у его ног. А потом, так же пачками, сопли утирали. Что, Ксюш, думала, что особенная? Да нет, такая же, как и все. Подобные не меняются со временем. Он не меняется. И никогда не изменится. Все такой же, как и раньше: равнодушный, жестокий, циничный. Только холода в глазах больше стало, и выдержка появилась. Уже не машет кулаками направо и налево, как в студенческое время. Он тогда из драк не вылезал. Чуть не отчислили…

Даже тогда я умней была. И близко не приближалась к нему. Что сейчас изменилось? Куда пропала моя хваленая рассудительность? Идиотка…полная и неисправимая. Он женат. У него Таня под боком. Ждет его, носки ему стирает. Милая, тихая, примерная. Все как он любит. Она лишний раз рот не откроет. А я так – случайный секс… Глупая дурочка. С такими как я не заводят семьи. Таких лишь тр*хают по выходным вместо жены…. Всю жизнь у меня так: либо мудак, либо женат. А в случае с Лавровым, и то, и другое в одном флаконе. К черту! Всех к черту!

Поднимаюсь и плетусь на кухню. Беру с подоконника пачку сигарет, закуриваю. Ноги не держат, дрожат. Сажусь на стул. Делаю пару глубоких затяжек. Не помогает…. Все равно жжет в груди, давит, растет, причиняя боль. Зажмуриваюсь, сжимая веки до темных пятен перед глазами. Чувствую, как слезы срываются из глаз, сбегая струйками по щекам. Вытираю ладонью. Резко, зло. Ненавидя и его, и себя за них. Только не плакать, не сейчас, не из-за него. Пусть катится ко всем чертям. Получил, что хотел. Молодец. Мои аплодисменты. А теперь все – финал, занавес. Пусть едет к своей женушке в теплое семейное гнездышко уплетать пироги за обе щеки.

Тушу сигарету и иду в душ. Смыть с себя его запах. Все тело пропиталось им. Бросаю халат в стирку. Забираюсь под теплые струи воды, растирая пол бутылька ароматного геля для тела по своей коже. Давлю в себе желание зареветь, скатиться в истерику. Не буду я плакать. И жалеть себя не буду. Что сделано, то сделано. Мои слезы ничего не исправят. После душа переодеваюсь в пижаму и падаю в постель.

***

Вылетаю за дверь ее квартиры и сбегаю вниз по лестнице. Сажусь в машину, сразу закуриваю. Завожу авто. Желание свалить отсюда такое же сильное, как и желание остаться. Выезжаю из двора. Гоню, как сумасшедший по мокрой дороге, сам не знаю куда. Дождь противно моросит. Приходится постоянно включать дворники, чтобы видеть впереди едущие автомобили.

Ксюша…Ксюша… Мозги рядом с ней плавятся. Думать ни о чем не могу. Только о том, чтобы подмять ее под себя. Ощутить, как ее тело дрожит в моих руках…. Твою ж мать! Когда я в последний раз испытывал такое сильное желание к женщине? Воспаленный мозг моментально подсовывает картинки из прошлого, как очевидный ответ на мой вопрос. Светлана…С*ка, которая вывернула всю душу, изодрала в клочья. А имя- то какое светлое, пронизанное мягкостью и нежностью. На деле же оказалась прожженной стервой. Именно она будила во мне дикое желание. Я с ума сходил по ней. Кровь в венах бурлила, стоило только увидеть. Бегал, как щенок у ее ног, исполняя ее просьбы. Лишь бы она счастлива была, тварь…

Сминал сегодня Ксюшины губы. Слушал ее стоны. Доводил до грани. Хотел услышать, как она просит, умоляет о продолжении. А у самого крышу рвало от желания оказаться внутри нее. А стоило Ксю прошептать: «Хочу тебя», как кнутом ударило. Голос, словно из прошлого, хриплый, пронизанный желанием. И срать было моему разуму, что это другая девушка в моих руках. Мозг уже закипел. Прошлое не отпускало. Стоило встретить чуть похожую девушку и все…. Эта с*ка снова пробралась под мою кожу…. И неважно, что столько лет прошло…. Заставил Ксюшу опуститься на колени. Чувствовал, что это слишком для нее, что я ломаю какой-то внутренний барьер. Но мне было плевать. Стоило войти в ее податливое тело, как последние остатки контроля полетели ко всем чертям. Сжимал ее бедра, вдалбливался все резче и жестче. Хотел, чтоб испугалась, когда сжал ее хрупкую шейку. Как и та тварь, когда орала, чтоб я ее не трогал. Но Ксю, наоборот, доверилась, расслабилась, отпустила ситуацию, отдала весь контроль в мои руки. Даже не понимая, что этим она словно взорвала гранату внутри меня, стирая и разрывая часть ниточек, опутавших мой мозг, связывая ее с образом Светки. Уничтожила их одним поступком, одним движением. Жаль, что не все….

Дрожала в моих руках. Каждый ее стон, словно лезвием по моей коже. Чувствовал, как она кончает, и сам сорвался следом за ней, не в силах больше сдерживаться. Что за талант у этой бестии выворачивать меня наизнанку? Все внутренности скрутило узлом, глядя на ее обнаженное тело. Уходить не хотелось. Хотелось наплевать на все. Забраться с ней в постель, прижать к себе и целовать с упоением всю ночь. Каждый кусочек ее кожи. Послать весь свой горький опыт лесом, хотя бы на сегодня. Снова бросится в омут с головой. Позволить себе чувствовать, позволить себе подпустить ее ближе. Только всем своим существом ощущал: стоит только позволить этому случиться, как она проберется под кожу, побежит по венам вперемешку с кровью. и тогда ад покажется мне раем небесным. Проходил уже через это. Знаю. На собственной шкуре испытал. Стоит, смотрит на меня своими зелеными глазищами, даже не осознавая, что я уже тону в них. Бросаю ей в лицо колкие слова и замираю на миг, видя в ее глазах боль, которую сам же причиняю. Как же хотелось подойти к ней в этот момент, сжать в объятиях, успокоить… Собрал остатки воли и выскочил из ее квартиры, чувствуя себя полнейшей скотиной.

Останавливаюсь на светофоре. Домой не хочу, иначе разнесу там все к чертовой бабушке. Надо пар выпустить. Набираю Семеныча. С Сан Санычем и Семенычем познакомился лет пять так назад по чистой случайности. Пробил колесо, позвонил в ближайший сервис. Вот так и оказался у Сан Саныча. А тот, как узнал, что боксом увлекаюсь, познакомил со своим братом, который держал небольшой спортивный зал.

– Привет, Семеныч, не разбудил?

– Да нет, Денис, бодрствуем еще.

– Слушай, можно я за ключиками от зала подъеду? Денек тот еще выдался.

– Так зал открыт. Там Игорек сейчас. Езжай, выпускай пар.

– Семеныч, благодарствую. С меня коньяк.

– Ну уж нет, грушу в зал новую купишь. После вас одни ошметки остаются.

– Без проблем, хоть две притащу.

– Ловлю на слове, – попрощавшись в Семенычем, давлю на газ в сторону зала. Кстати с Волковым мы познакомились именно там. Потом уже и по рабочим вопросам начали обращаться друг к другу.

Подъезжаю к залу. Вытаскиваю из багажника спортивную сумку со сменой одеждой и стучусь в дверь. Слышу, музыка гремит на все помещение. Не услышит волчара стука в дверь. Стучу громко в окно. Через пару минут дверь распахивается. Игорь, молча, возвращается в зал, не говоря ни слова. Видимо, Семеныч предупредил о моем приезде. Иду в раздевалку, переодеваюсь и прохожу в зал. Волков колотит грушу так, что, кажется, еще чуть-чуть, и она грохнется на пол с креплений. Тоже денек видно не удался. Что ж, добро пожаловать в клуб!

Заканчиваю разогрев, подхожу к Игорю.

– Как на счет спарринга?

– Пошли – краткость, мать его, сестра таланта.

Боксируем еще минут двадцать, а в голове все мысли о Ксении крутятся. Пытаюсь отвлечься. Отражаю удар за ударом, пока этот козел не впечатывает мне в лицо, разбивая и так прокусанную Ксюшей губу. Удар такой, что в глазах звезды словил.

Отшатываюсь в сторону.

– С*ка, бл*ть, нельзя полегче? – вытираю кровь с губы. Игорь молчит, снимает с рук эластичные бинты, не обращая на меня никакого внимания. Вот козел. Прохожу мимо него. По пути бью его в живот. Не сильно, но ощутимо. Игорь не ожидал. Склоняет корпус. Упираясь руками в колени, пытается отдышаться.

– Мудак, – выдыхает сквозь зубы.

– Это за разбитую губу, – прохожу в душ, смываю с себя пот.

Через полчаса стоим с Волковым у входа под козырьком. Курим. Да, ху*вые из нас спортсмены. Дождь все так же противно моросит, внося еще больше раздрая в душу своим мелодичным перезвоном капель по крышам и окнам домов. Волков молчаливый сегодня. Первым нарушаю возникшую тишину.

– К Нике не суйся больше. Видел вас на кольце.

– Не влезай не в свое дело.

– Не влезал бы. Но она жена Фролова, а он мой друг, – Игорь как то недобро ухмыляется.

– Ден… отъ*бись.

– Я даже не спрашиваю, спал ты с ней или нет. Просто не лезь больше.

– Лавров, за*би рот, пока я тебя на х*й не послал, – грубо, доходчиво. Но мне срать. Достаточно того, что видел их вместе. Ника хоть и стерва, но на бл*ть никогда не была похожа. Поэтому увидеть их вместе было для меня довольно странным.

– И тебе не хворать, волчара. Я предупредил, – выбрасываю окурок в урну и сажусь в машину. Еду домой. Надо выспаться – завтра переговоры.

Глава 9

Утром просыпаюсь под звук будильника. Смотрю на часы – время половина седьмого. И какого лешего я завела будильник в такую рань? Отключаю, падаю обратно в подушки, но мозг начинает упорно работать. Что-то же я все же хотела сделать сегодня, что-то срочное… Уже проваливаясь в сон, вспоминаю… мама, дача, урожай. Черт! Точно! Подскакиваю с кровати и тут же останавливаюсь. Машина до сих пор в боксе у ребят, блиииин …Что делать-то? Думай, Ксюша, думай. Я еще неделю назад обещала все вывести. Мама не то чтобы обидится. Она притащит все добро мне в квартиру и заставит грызть подмороженные патиссоны. Эта угроза звучала из ее уст. Набираю номер Ольги. Она отвечает не сразу, гудка после десятого примерно. Неудивительно, время раннее, даже семи нет.

– Ксюш, тебе чего не спится? – Ольга сонным голосом бормочет трубку.

– Оль, можно я твою машину возьму на сегодня, точнее на три часа?

– Ксю, я ж в отпуске, у бабули, за 300 км от города. Я, кажется, говорила тебе еще на прошлой неделе, что уеду, – бл*ть, точно, совсем забыла.

– Прости, Оль, я забыла совсем.

– Ничего, можно я дальше спать буду?

– Конечно. Пока, – кладу трубку. Ну и что мне делать? Сегодня понедельник, Ника обычно берет по понедельникам выходной. Если я ее разбужу, она мне точно этого не простит. Блин, ну нет других вариантов. Тут или мамины патиссоны в квартире терпеть, или какую-нибудь заковыристую просьбу подруги выполнять. Патиссоны в этом случае кажутся большим злом, поэтому, выбрав из двух зол наименьшее, я набираю номер подруги.

– Ника, спасай!

– Что случилось? – слышу шорох одеял. Наверное, подорвалась с кровати. Нет, она меня точно убьет.

– Ник, надо маме помочь с дачи вывезти овощи. Ну там: кабачки, тыквы, огурцы и прочую мутотень. А у меня тачка в ремонте, на работу на такси поеду, – произношу без пауз заготовленную речь. На что слышу сдавленный стон подруги.

– Ну так потом вывезешь. Ты на время смотрела? Я спать хочу, – блин, знала бы она, как я хочу. После вчерашнего шоу, устроенного с Лавровым, мне надо сутки отсыпаться. Как минимум.

– Никусь, я ей сегодня обещала. Точнее всю неделю обещала. И если я сегодня это не сделаю, она обидится, – умалчиваю, что не просто обидится, а притащит все эти горы овощей мне в квартиру на зимнее хранение. Оставляю этот аргумент про запас, как тяжелую артиллерию.

– Ксюша, блин, как ты мне дорога. Ты, как обычно, почему я не удивляюсь уже, а? – Ника недовольно бубнит. Снова слышу шорохи. Она или встает, или укладывается дальше спать.

– Нику-у-у-сь … пожалуйста, – жалобно канючу.

– Да встала я уже, съезжу. Будешь должна. Я еще не знаю что, но обязательно придумаю. И полным баком бензина ты не отделаешься.

– Никусь, я люблю тебя, ты же знаешь?

– Так любишь, что в семь утра поднимаешь в мой, между прочим, выходной. С*чка ты, Нестерова.

– Знаю, но любимая же с*чка, – парирую. Проблема огурцов и помидоров, наконец-то, решена. И я спасла свою квартиру от их, казалось, неминуемого набега.

– Конечно любимая, как же иначе. Все, давай. Пошла я в душ просыпаться. Тете Гале позвони, предупреди, что я приеду.

– Хорошо, целую.

– И я тебя, – Ника вешает трубку.

Звоню сразу маме, предупреждаю, что вместо меня приедет Ника. На что выслушиваю целый монолог про непутевую дочь и ее неказистую помощь. Ладно, фиг с этим, заслужила, признаю. Дослушав до конца нотацию, прощаюсь с мамой и иду в душ. Теплые струйки воды приятно скользят по коже. Как же хорошо, даже настроение улучшается! Точнее, оно улучшалось до тех пор, пока я не посмотрела в зеркало. Едрит твою за ногу! Всю шею покрывают красные полосы, на бедрах синяки, губы искусаны до отметин. Смотрю на себя в зеркало и понимаю, что выгляжу я сейчас не лучше потасканной проститутки после рабочей ночи. Докатилась, Нестерова, полный писец! Ну и как в таком виде ехать на работу? На запястье и то синяк. Синие круги под глазами от недосыпа сегодня не кажутся большой проблемой. Лавров – сволочь, гад, скотина, мудак недоделанный, козлина безрогая.… Вспоминая все ругательства, плетусь в спальню перетряхивать свой гардероб в поисках того, что хоть чуть-чуть прикроет это бесстыдство. Только вот почему от одной мысли о его руках бросает в жар. Низ живота начинает сладко потягивать.… Твою ж мать! Нет! Все! Хватит! В топку все эти мысли! В топку Лаврова! Первый раз – это была случайность, второй раз – это ошибка. А третьего раза я не допущу, потому что это уже закономерность.

На работу выбираю черные зауженные брюки и такую же водолазку. Круги под глазами замазываю тональным кремом. На губы приходится нанести красную помаду, так как блеск для губ не скроет следов от укусов. Вызываю такси и еду на работу. Настроение то еще, хочется на кого-нибудь наорать или побить.

В обед звонит телефон. Артур. Интересно, он не часто меня беспокоит.

– Привет!

– Привет, Ксюш! Как у тебя дела?

– Хорошо. Чем обязана твоему звонку?

– Ксю, у меня к тебе одна просьба небольшая. Можешь со мной сходить в ресторан в четверг?

– Артур… – блин, я столько раз его отшивала. Неужели он еще на что-то надеется? Так не хочется его снова обижать.

– Ксюш, да нет, ты не так меня поняла. Там просто день рождения директора нашей клиники, и приглашение 1+. Ну то есть все должны прийти парами. Мне некого пригласить.

– Иди один.

– Не вариант. У нашего шефа молодая жена и он ее дико ревнует. Вон, Гришка сестру с собой возьмет, будто его девушка. Короче, там маразм полный, спасай. Пожалуйста, Ксю.

– Во сколько ваше мероприятие? Не забывай что у меня работа.

– Начало в 20.00. Ты же до 18 работаешь, успеешь собраться?

– Успею. Только заедешь за мной, а то у меня машина в ремонте.

– Ксюш, ты моя спасительница. Спасибо тебе огромное. Конечно, заеду. Жди.

– Ты только жди, и я вернусь, – отшучиваюсь, но на душе как-то совсем невесело. – Ладно, Артур, я на работе и надо идти обедать, перерыв скоро закончится.

– Все, не задерживаю. До встречи.

– Пока, – нажимаю отбой. Надо сходить перекусить, а то живот уже начал неприятно урчать. Идти в кафе как-то совсем не хочется, хотя оно находилось напротив нашего здания. Пойду-ка я в местный буфет. Думаю, чаем-то не отравлюсь.

Глава 10

Следующий день меня встретил ранним пробуждением. Причем без причины, просто открыла глаза задолго до будильника. Приняла душ, выпила кофе. Позвонила ребятам в бокс, узнала, как там мой Ниссанчик. Они меня совсем не порадовали – до пятницы, как минимум, не видать мне моего четырехколесного друга. Взгрустнула, но делать нечего. Вызвала такси и поехала на работу.

Все дни отчаянно гнала от себя любые мысли о Лаврове, к черту его! Занимала себя и свою голову чем только могла. Даже книжку купила перед сном читать. Правда, осиливала я лишь пол страницы и засыпала, что меня несказанно радовало. В среду решила пройтись после работы по магазинам. Нужно купить подходящее платье в ресторан. Так как отметины на шее до конца не сошли, необходимо подобрать что-то закрытое. Посетив несколько магазинов, остановила свой выбор на черном закрытом платье длиной до колена с вырезом капелькой в районе груди и круглой брошью на вороте. Проймы рукавов обрамляли легкие волны. Ткань плотно ложилась к телу, подчеркивая каждый изгиб. В общем, оно идеально подходило для похода в ресторан. Тем более к нему у меня были шикарные черные лодочки.

До дома добралась довольно поздно. Приняв душ и завалившись поперек на кровать, взяла телефон, чтобы завести будильник на завтра. Стоило разблокировать экран, как я увидела сообщение от Лаврова, который был записан в телефонную книжку, как «Мудак года».

«Ты дома?» – вот какого, извините, полового органа, он мне пишет. Что еще ему надо?

«Нет» – не хочу, чтобы он приезжал, ничем хорошим это опять не закончится.

«Где ты?»

«Не твое дело»

«Напиши адрес, я заберу тебя»

«От*ебись, я не одна»

«С кем?»

«Не твоего ума дело. Тебя это совершенно не касается»

«Ксюша, мать твою, где ты?»

«Отдыхаю со своим мужчиной, а ты нам мешаешь. Отстань, Лавров» – вот скажите, кто меня за язык тянул? А? У меня дома из мужчин только кактус Иван на подоконнике, который получил свое имя, когда Ника ему глаза кукольные нацепила. Даже кота нет.

«Шл*ха»

«Мудак» – телефон, наконец, замолчал.

Вот и поговорили. Зашибись.

***

В девятнадцать часов я была полностью собрана: платье, чулки, шикарный черный комплект кружевного белья, черные лодочки на высокой шпильке и легкий черный тренч. Неизменно красная помада на губах. В общем, когда я вышла к Артуру, то мужчина, окинув меня взглядом, не сразу сообразил, что сказать. В итоге, выдав сначала что-то нечленораздельное, оценил мой вид одним словом

– Вау! – на что я засмеялась, и поцеловала Артура в щеку, садясь в машину – Ты шикарна!

– Спасибо.

Проболтав о всякой ерунде всю дорогу и выслушав еще пару, уже более развернутых, комплементов, мы подъехали к ресторану.

Выхожу из машины, жду, пока Артур достанет из машины букет для жены директора. И не могу отделаться от ощущения, словно за мной кто-то наблюдает. Даже оглядываюсь по сторонам, но никого не замечаю. Все, Нестерова, дурка по тебе плачет. Сначала с Лавровым связалась, теперь еще мания преследования развивается.

Заходим с Артуром в ресторан, он представляет меня своим друзьям, знакомимся.

В целом вечер проходит довольно хорошо.

– Ксю, я тут шампанским побаловался. Не против, если обратно поедем на такси?

– Без проблем, – тут в наш разговор вмешивается друг Артура, Гриша.

– Я могу отвезти Ксюшу. Моя сестричка, думаю, поедет обратно не со мной, – Гриша проводил взглядом сестру, которая, по-видимому, неплохо проводила время в объятиях симпатичного парня.

– Я не против, если тебе будет не сложно.

– Для такой красивой девушки, все что угодно.

– Гриш, на твоем месте, я был бы поаккуратней с обещаниями. У этой милой девушки, очень изобретательная фантазия, – вставил свои пять копеек Артур.

Друзья еще какое-то время пререкались и перекидывались шуточками, после чего мы дружно пошли танцевать. К одиннадцати часам, несмотря на хорошую компанию, теплый прием и замечательную атмосферу, я жутко устала и шепнула на ушко Грише, что хочу уехать.

Дорога домой была наполнена смехом и шутками. Гриша был настолько корректен и любезен, что мне моментами становилось рядом с ним некомфортно. М-да, Нестерова, отвыкла ты от нормальных мужчин. Пообщалась с мудаком, теперь рефлектируешь на хорошие манеры. Григорий все дорогу рассказывал медицинские байки, вызывая мой бурный смех. За ними я и не заметила, как мы оказались возле моего дома.

– Спасибо, Гриш, что подвез.

– Не за что. Я тут недалеко живу, через улицу. Так что мне по пути.

Я уже собралась выходить из машины, как мужчина окликнул меня.

– Ксюш, я могу пригласить тебя на кофе или в кино?

– Свидание?

– Ага.

Порывшись в сумочке, достаю свою рабочую визитку и протягиваю Грише.

– Позвони мне.

– Обязательно.

Ну, а что? Хороший мужчина: галантный, воспитанный, холостой. Именно то, что мне необходимо. Хватит мудаков коллекционировать.

Поднявшись в квартиру, сразу скидываю с ног туфли. Все же каблук высоковат, ноги устали жутко. Расслабившись на пуфике у двери, растираю лодыжки, как вдруг раздается настойчивый звонок в дверь. Блин, кого нелегкая принесла в двенадцать часов ночи? Смотрю в глазок и тут же отшатываюсь от двери, сердце ухает вниз. За дверью стоит Лавров…

– Ксюш, открой дверь. Мне слышно, как ты ходишь возле нее.

– Бл*ть…

***

С утра мою голову посетила шальная и не совсем удачная мысль – помочь Тане с домашними делами и, вообще, провести время с женой. О несовершенстве этой идеи я задумался уже гораздо позже. Но на момент принятия этого решения я считал, что мне это поможет переключиться. А мне это было необходимо, потому что одна рыжеволосая сучка просто поселилась в моих мыслях. А эти ее вчерашние сообщения, вообще, доконали. Хотелось найти и сжать ее маленькую шейку до хруста.

Итак, пока Таня готовила обед, я вынес мусор, убрался на балконе и даже почистил лук для какой-то там запеканки. В общем, ближе к вечеру, воодушевившись моими подвигами, законная супруга потащила меня в магазин за продуктами. Ой, зря я на это повелся, ой, зря…. Лучше бы я в машине посидел, подождал. Толкающиеся люди с тележками, орущие дети, сварливые бабки, отвратительный запах из рыбного отдела и Таня, без умолку что-то рассказывающая про свою подругу и скидывающая продукты в тележку. Ад… К концу этой вылазки в магазин у меня стал подергиваться глаз. Видя мое состояние, Таня быстро засеменила на кассу. Погрузив все покупки в багажник, сели в машину. Останавливаемся на светофоре, закуриваю. Смотрю по сторонам, и тут мой взгляд цепляется за женскую фигурку, выходящую из авто у ресторана «Эларджи». Ксюша… твою ж мать! Одета, как на показ. Черное облегающее ее пятую точку платье. Эти черные туфли-лодочки на заоблачной шпильке. С*ка, непонятные для меня чувства проносятся, как ураган внутри. Какой-то хмырь, приобнимая ее за талию, заходит с ней в ресторан. Видя, как его ладонь по-хозяйски лежит на ее талии, возникло стойкое желание переломать каждый его палец. Причем не раз. А потом и обе руки, на будущее. Это с ним она вчера была? Трах*лась с ним? Шл*ха. Сам не заметил, как переломал сигарету надвое. Упавший пепел обжег руку. Швырнул остатки в окно и, дождавшись зеленого света светофора, дал газу.

На часах одиннадцать часов вечера, а я стою на балконе и снова курю. При одной мысли, что эта рыжеволосая стерва сейчас в постели с тем хмырем, выворачивает всего наизнанку. Что это, бл*ть? Ревность? С какого перепугу я ее ревную? Жену не ревновал никогда. Не знаю я это чувство, забыл давно. С*ка! Настолько ушел в свои мысли, что не заметил, как на балкон вышла Таня.

– У тебя какие-то проблемы, Денис? Ты весь вечер хмурый, задумчивый.

Да, бл*ть, именно проблемы. Одна такая миниатюрная, хрупкая рыжеволосая проблема. Ксюшей зовут, к которой приближаться не стоит, потому что мозги отключаются сразу. А жопу ей надрать так и хочется.

– Нет, Тань все в порядке. Иди спать, я докурю и приду, – отвечаю жене, снова уходя в свои мысли.

Захожу в спальню, Таня уже спит. Стою у кровати и понимаю, что не хочу спать. Не усну. Она до сих пор в голове сидит. Крутит всего. Хватаю вещи, переодеваюсь и спускаюсь вниз к машине. Мчусь через полгорода по уже заученному наизусть адресу. Матерясь на весь салон, то на нее, то на себя. Останавливаюсь у ее дома. В окнах нет света. Твою ж мать, она могла остаться на ночь у этого хмыря. Ой, бл*ть дебил, нах*я приперся сюда? Мог бы спать давно в обнимку с женой. Да, с*ка, задаю себе вопросы и не знаю на них ответа. Сам не понимаю себя. Тянет к ней, в мыслях сидит, зараза, и выкинуть не удается. Чертовка! Сижу в машине, пялясь на ее окна. Курю. Сам не знаю, что до сих пор тут делаю. Возле подъезда останавливается черная Хонда. Вижу, как из нее выходит Ксения и, призывно покачивая бедрами, дефилирует к подъезду. Бл*ть! Срываюсь, на ходу закрываю с брелка машину. Жду, пока дверь подъезда откроется, когда из него кто-нибудь выйдет или будет заходить. От нетерпения и злости сжимаю и разжимаю кулаки. Наконец, из подъезда выплывает тучный мужчина с мусорным ведром. Почти протискиваюсь между ним и дверью и поднимаюсь на нужный мне этаж. Звоню в дверь. Слышу, как эта с*чка ходит возле двери, но не открывает.

– Ксюш, открой дверь. Мне слышно, как ты ходишь возле нее.

– Бл*ть… – слышу, как она выругалась.

– Открывай.

– Лавров, не ори, как раненый медведь. Весь подъезд перебудишь. Чего тебе надо на этот раз? – с этими словами распахивается дверь. Прохожу в квартиру, заставляя ее пятиться назад.

– Ты с ним трах*лась? – наступаю на нее.

– С кем? – Ксю отталкивает меня.

– С тем хмырем, с которым по ресторанам шастала?

– Ты следишь за мной? Что, с катушек напрочь съехал?

– Я тебя спрашиваю, ты трах*лась с ним?

– Лавров, ты совсем ох*ел? Это не твое дело. С кем я тр*хаюсь, сплю и провожу время, тебя это не касается. Ты мне никто: ни брат, ни муж, не любовник. Какого х*я ты тут устроил? Катись к жене.

– Да или нет!? – Ксюша упирается спиной в стену возле шкафа.

– Даже если я и трах*лась с ним, то что? – выдает мне в лицо эта ведьма. Впечатываю кулак в стену возле ее головы. Резко выдыхаю, сдерживаясь чтоб не убить ее прямо тут. Размазать по этой стене. Шл*ха. Такая же, как и все…. – Ты каждый вечер свою Таню тр*хаешь, я же тебе истерики не устраиваю. И вообще, нет у тебя права так себя вести. Убирайся! – толкает меня в грудь в попытке отодвинуть от себя. Мозгами понимаю, что она права, права мать ее…

– Бл*ть, я тебя почти час ждал возле дома… – говорю больше себе, чем ей.

– Зачем, Денис? Зачем? Я не хочу тебя видеть! Зачем ты вообще пришел? Угрожать? Или снова тр*хнуть и унизить? Снова ткнуть меня в дерьмо носом, как нерадивого котенка? – она почти кричит. – Снова осыпать оскорблениями? Так давай, Лавров, начинай! Давай! Только сегодня по-быстрому, а то я спать хочу! – Ксюша отталкивает меня от себя. Заводит за спину руки, расстегивая платье. Снимает его и бросает к моим ногам. – Давай, я жду. Ты за этим пришел? Проходись по списку: шл*ха, ш*лава, бл*ть. Что там еще было? Ну же! – вижу, как подрагивают ее ресницы, как слеза срывается и катится по щеке. От этой картины внутри все обжигает, как раскаленным железом прошлись по кишкам. Ей больно… Смотрю на ее трясущуюся фигуру, и желание наказать, проучить улетучивается, так же быстро, как возникло. Подхожу к ней в два шага. Заглядываю в глаза, зарываюсь рукой в ее волосы, прижимаю к себе. Ксюша утыкается носом в плечо, всхлипывает, но не отталкивает. – Уходи, пожалуйста… – почти шепчет. Блин… выворачивает всего от ее слов.

Целую ее чуть выше виска. Как же хочется ее успокоить, сказать, что все будет хорошо. Но ничего не будет. Я это знаю, как никто другой.

– Хорошо…– вытираю большим пальцем ее слезы. – Не плачь. Только не из-за меня. Я этого не стою, малыш, – отпускаю ее. Заглядываю еще раз в ее безумно красивые зеленые глаза, наполненные слезами, и сжав кулаки выхожу за дверь.

Кружу по городу, не находя себе места. Домой не хочу, в клуб к Артему тоже. Ее слезы все перевернули внутри. Я ожидал криков, потока матов, но не слез. Только не от нее. Не знаю почему, но мне казалось, что это бестия вообще на них не способна. А тут, словно удар в челюсть пропустил… Чувства примерно такие же…

На часах три часа ночи. Все же паркую машину возле своего дома и поднимаюсь в квартиру. Стягиваю с себя вещи, сажусь на кровать. Мне вставать уже через четыре часа, а я еще и не ложился. Сижу, как дурак последний, все о ней думаю.

Таня привстала с постели. Прикоснулась теплой ладонью к моему плечу.

– Денис, все в порядке? Ты почему не спишь?

– Голова болела, в аптеку ездил.

– Так в аптечке есть обезболивающее.

– Да х*й знает, где эта аптечка у нас находится! – злюсь на ее расспросы.

– В коридоре, на полке в шкафу. Стоит, как обычно.

– Спи, Тань, я уже выпил таблетку. Все хорошо, – отвечаю уже спокойней. Откидываюсь на подушку, прикрывая глаза рукой, стараясь заснуть.

Глава 11

Как только за Лавром закрылась дверь, меня прорывает. Я начинаю плакать, горько и долго, выплескивая всю боль, вытаскивая полностью ее наружу. Зачем он приходил? Зачем снова появился? Неужели нельзя просто оставить меня в покое? А это его «малыш» меня добило окончательно. Лучше бы снова шл*хой назвал. Было бы проще, привычней, чем эти нежности. Меня рвет на клочья от них. Еб*ный контраст, которого я не понимаю. Неужели он не осознает, что этим дает призрачную надежду, пробуждает в моей душе такие чувства, которых и быть не должно. Не нужно это ни мне, ни ему. Случайный секс – хорошо, но на этом все.

Через силу поднимаю себя с пола, на который осела после его ухода. Вытираю слезы, принимаю быстрый душ и, все еще всхлипывая, забираюсь в постель.

Утро встречает меня головной болью. По-моему, это уже начинает входить в привычку – просыпаться и выпивать таблетку аспирина. Собираюсь на работу, но кусок в горло не лезет. Кое-как запихиваю в себя кружку кофе и, не удержавшись, закуриваю. Мысли все так же крутятся вокруг вчерашнего. «…Не плачь. Только не из-за меня. Я этого не стою, малыш». Блин, кручу в руках телефон и борюсь с желанием ему написать. Нет, Ксюш, не глупи. Это просто случайная слабость, не бери в голову. Обуваюсь и спускаюсь вниз. У подъезда меня ждет Гриша. Неожиданно.

– Доброе утро!

– Доброе, Гриш!

– Это тебе, – Гриша протягивает мне увесистый букет.

– Э-э-э-э, спасибо. Неожиданно.

– Артур вчера сказал, что у тебя машина в ремонте. Я могу тебя до работы подвезти? Если, конечно, ты не против.

– Не против, буду очень благодарна. Утро в маршрутке – тот еще квест. – Григорий открывает дверь машины, приглашая меня сесть в салон. – Спасибо за цветы, очень красивые.

– Я рад, что понравились. Если честно, я не представлял, какие цветы тебе могут понравиться.

За нелепыми разговорами мы подъезжаем к агентству.

– Спасибо, Гриш, что подбросил. И еще раз «спасибо» за цветы, – Григорий открывает галантно дверь авто. Я выхожу из машины, он целует меня в щеку.

– Я могу пригласить тебя в выходные в ресторан? Ты свободна?

– В воскресенье у меня свободный день.

– Я позвоню.

– Хорошо.

Лавров

Утром с трудом продрал глаза, впервые встав по будильнику. Обычно обхожусь без него. Шоркая ногами, так как тело отказывалось просыпаться, прошел в душ. На всю квартиру уже разносился запах Таниной стряпни. Блин, с самого утра. Почему нельзя просто пожарить яичницу или сделать бутерброды? От этого запаха невозможно избавиться. Все вещи пропитываются ароматом ее борщей, ни один парфюм не спасает. Даже вытяжка на кухне уже не вывозит.

После душа прошел на кухню, открыл окно настежь. Дышать нечем, блин.

– Денис, холодно ведь. Прикрой створку.

– Я дышать не могу от твоей стряпни. Дай хоть с утра воздуха свежего хлебнуть.

– Кушать садись. Я булочек напекла и кофе сварила. А еще омлет по-каталонски. Он с сыром и зеленью… – всё, затараторила, не остановить.

– Тань! Мне плевать, из чего и как он приготовлен. Ты мне скажи – это жрать можно?

– Конечно, он вкусный и с ветчиной.

– Замечательно. Тащи.

– Тебе булочек с собой положить?

– Нет.

– Они свежие, мягкие.

– Таня, я вышел давно из того статуса, когда контейнеры со съестным на работу носят. Точнее, я их никогда и не таскал. Всегда предпочитал в столовке чай с пирожком перехватить, чем жратву в коробках из дома таскать и вонять ею на весь офис.

Кое-как позавтракав под щебетание жены, переоделся и по-быстрому выскочил из дома. Это утреннее чириканье над своим ухом я больше бы не вынес. Мозгоклюйка, честное слово.

Ко всему вдобавок на дороге пробка, за*бись…. Сворачиваю в ближайший переулок, пробую объехать это утреннее сумасшествие. Как назло, именно на этой улице полиграфическое агентство, где работает Нестерова. Неосознанно обращаю внимание на вход в здание. Что еще могло окончательно испортить мне настроение в это утро? Недосып? Есть. Вонь стряпни на всю квартиру? Есть. Танино жужжание над ухом? Есть. Пробка на дорогах? Тоже есть. И венцом этого всего является лицезрение Нестеровой с тем хмырем на Хонде. Не утро, а фейерверк событий, мать вашу. Она еще и с букетом в руках. О чем-то мило воркует с этим ушлепком. С*ка лицемерная! Давлю в себе яростное желание притормозить и дать этому козлу пару затрещин.

Подъезжаю к офису, а в голове все эта Хонда крутится. Возле ресторана была не Хонда, там была Тойота…. С*ка, значит, не с одним крутит, а с парой. Шл*шка рыжеволосая. И ведь я повелся же… Матерясь, на чем свет стоит, захожу в здание. Утренняя планерка проходит довольно активно, но мне не до нее. Все мысли заняты другим, точнее другой…

А ведь я ей еще за поросенка не ответил ничего. Это маленькое визжащее чудовище испоганило весь мой итальянский диван и паркет в кабинете. Добавить сюда то, что я видел сегодня с утра, и маленькая «мстя» тут же созрела в моей голове…

Ксюша

Рабочий день проходит почти спокойно. Я уже собиралась уходить на обед, как в кабинет постучали.

– Войдите.

– Нестерова Ксения Викторовна?

– Да, – озадачено смотрю на вошедшего парня, в форме неизвестной мне фирмы доставки.

– Распишитесь тут.

– А что это? Я ничего не заказывала.

– Я не имею понятия. Мое дело доставить. Адрес ваш, имя ваше. Получите, распишитесь, – ставлю роспись в бланке, и курьер удаляется, оставляя на моем столе небольшую запечатанную коробку.

Подозрительно кошусь в ее сторону, сейчас открыть или после обеда? Блин, нет поговорка про любопытство и кошку точно про меня. Поэтому, отложив сумку в сторону, я тянусь к этой проклятой коробке, разрывая упаковочную бумагу. Вытащив из коробки «ЭТО» я не сразу поняла, что у меня в руках. А когда, наконец, понимание дошло, то я подпрыгнула как ужаленная и швырнула резиновое изделие обратно в коробку, словно оно могло меня покусать. Фаллоимитатор, мать его! Огромный, розовый фал-ло-ими-та-тор. Коробка покачнулась и с грохотом упала на пол, вывалив все содержимое. И именно в этот момент в мой кабинет без стука залетела Аллочка из соседнего отдела.

– Ксюш, ты на обед идешь?… – увидав раскрасневшуюся меня и «ЭТО» валявшееся на полу, Аллочка осеклась на полу слове. – Я позже зайду, – вымолвила девушка и скрылась за дверью.

– За*бись, – только и смогла я сказать, потому что все остальные словесные обороты были более заковыристыми. Сколько там дают за убийство?… А за убийство в состоянии аффекта?… Я четвертую этого мудака!!! Разложу по пакетам и закопаю в ближайшей лесополосе!!! Поднимаю «ЭТО» с пола и запихиваю обратно в коробку, прячу в стол под ключ и тут замечаю на полу небольшой листок.

«Когда захочется секса, отдай предпочтение этому агрегату, а не дружкам на Тойоте и Хонде»

Под этим значился, какой-то адрес и размашисто подписано снизу «это адрес венерички. Если продолжишь в том же духе, он тебе понадобится».

У меня в этот момент был только один вопрос: где достать дробовик? Потому что я урою этого козла, откручу яйца и повешу ему же на шею в качестве сувенира. Смяв листок, бросила в урну! Ну, все Лавров, ты меня достал!

Недолго думая, вытаскиваю его подарок. Кладу «ЭТО» в свою сумку и выхожу из кабинета с ярым желанием запихнуть это розовое резиновое изделие в зад отправителю!

Из здания вылетаю разъяренной фурией. Вызываю такси до офиса этого мудака. В ожидании машины закуриваю и тут…. Натыкаюсь взглядом на веселую компанию, явно что-то празднующую. Машина разрисована смывающейся краской, увешана шариками и плакатами «с днем рождения». Точно! Краска! Мою голову тут же осеняет гениальная мысль. Прыгаю в подъехавшее такси. По пути прошу водителя притормозить у магазина с приколами и подарками. Покупаю два баллончика со смывающиеся краской самых ядовитых оттенков, которые можно было найти в ассортименте. Снова сажусь в такси, и еду до бизнес-центра, в котором расположен офис Лаврова. Прошу таксиста подождать меня двадцать минут. Выйдя из машины, нахожу на парковке Мазду этого урода. И своим четким, каллиграфическим, изящным почерком вывожу на окнах, капоте, дверях и багажнике слова, характеризующие в полной мере хозяина этого авто. А вишенкой на торте служит его «розовый» подарочек. Водрузив это «резиновое чудо» на крышу машины (к слову, оно было на присоске, что облегчило мне задачу), улепетываю оттуда, сверкая пятками.

Добравшись обратно до работы, расплачиваюсь с таксистом и бегу к Петру Алексеевичу, моему непосредственному начальнику. Мне нужно отпроситься на сегодня. Не дай боже, взбешенный Лавров заявится сюда. То, что он будет в ярости, я уверена на все сто процентов. Еле уговорив Петра Алексеевича отпустить меня, уезжаю домой.

Офис Лаврова.

Дебильный день. Мало того, что работы по горло, так еще и после обеда все словно пилюлю радости сожрали. Ходят, улыбаются как дебилы. Сборище идиотов. Бесят! Работой бы занялись лучше. Проходя мимо секретарши, ловлю и ее на этой улыбочке. Да что за на х*й?

– Ларис, у меня что, на лбу зеленкой «дурак» написано?

– Нет, Денис Анатольевич, простите, – выдавливает секретарь, явно сдерживая смех. Да что за х*йня твориться? Я, зайдя в свой кабинет, посмотрелся в зеркало. Мой внешний вид ничем экстраординарным не отличается. Ладно, хрен с ними, надо бумаги все проверить по новым поставкам. Усевшись в кресло, занимаюсь вычиткой договора. Тут без стука в кабинет входит Вадим. И тоже с этой лыбищей на пол лица. Садится напротив меня, лыбится и молчит.

– Что за дебильные лица у всех сегодня? В столовке ЛСД раздавали, а я пропустил?

– Ты на обед что, до сих пор не ходил?

– Нет, работы полно.

– Зря-я-я, – протягивает, улыбаясь, Вадим.

– Слушай, если ты пришел справиться о том, отведал ли я харчей столовских, то отвечаю: «Нет». А теперь вали отсюда, не беси меня своей улыбкой дебильной.

– Не кипятись. Ты машину свою видел сегодня?

– Не поверишь, но я на ней утром на работу приехал.

– А после обеда видел? Ну так, часа в три-четыре? – бл*ть, вот какого хрена он этим хочет сказать? Я что, гадать должен?!

– Вадим, если ты хочешь что-то мне сообщить, то давай, бл*ть, конкретно, – этот мудила опять хихикнул в кулак.

– В окно посмотри на свою тачку.

– Что, блять, не так с машиной-то? – с эти словами я встаю с кресла и иду к окну. – Да едрит твою за ногу!!! С*ка рыжеволосая!!! Урою!!! Стерва неугомонная! Тварь зеленоглазая! – вылетаю из кабинета, как ужаленный. Не дожидаясь лифта, спускаюсь по лестнице, выплескивая по пути весь свой матерный запас. Шокируя встретившихся на моем пути людей. Но мне ср*ть на них.

Подойдя к машине, обхожу ее по кругу. Картина перед моими глазами, конечно, предстала эпическая.

На лобовом стекле машины ядовитым розовым и салатовым цветом пестрит надпись: «Мудак года», на заднем стекле – «Козел», на остальных частях машины – «Бл*дун» и «Урод». А на крыше, как рог единорога, мать его, виднелся розовый резиновый фаллос.

– Убью, бл*ть!!! Точно убью!!! Выдеру розгами с*ку! Закопаю! – сдираю этот «розовый хрен» с крыши и швыряю в мусорку. Вадим стоит у входа и ржет, как ненормальный.

– Бл*ть, у меня аж скулы свело! Ден, как зовут эту красотку, а? Я пожму ей руку.

– Х*й себе пожми, может ржач твой конский пройдет!!! – тру пальцем надпись. Не сразу, но оттирается. Значит на водной основе краска. Ну бл*ть, Ксюша, спасибо, что хоть не эмалью! Бл*ть мстительная!

– Где тут ближайшая мойка?

– Ты хочешь вот так до мойки ехать? – Вадим показывает пальцем на машину, словно я рехнулся.

– Нет, бл*ть, сейчас ведерко возьму, и буду вручную тут бегать оттирать!!!

– До мойки километров 10 от нас. Я бы лучше с ведерком побегал на твоем месте.

– Да пошел ты! – завожу машину и выезжаю с парковки.

До мойки я доезжаю под улюлюканье из соседних авто. Радостные сигналы водителей и их уродские ухмылки и улыбки. Нет, Нестерова, я тебя точно прикончу. Откручу твою милую изобретательную головку к чертям собачьим. До мойки я доехал взбешенным до предела. Казалось, если еще хоть кто-то улыбнется мне – убью, не раздумывая. Наверное, со стороны у меня был взгляд убийцы. Работники автомойки, видя мое выражение лица, как могли прятали смешки. Спустя полчаса моя машина, наконец-то, была чистой. И я, прыгнув в автомобиль, направился на мой любимый в последнее время адрес: Вельского, 25.

Все, Ксюша, я иду! Прячь свою великолепную попку получше, потому что сегодня я с превеликим удовольствие ее надеру!

Глава 12

Приехав домой, запираю дверь на ключ. А сама, выключив звук на телефоне, на всякий случай, заваливаюсь на кровать с книжкой и, прочитав пару страниц, засыпаю. Просыпаюсь от непонятного шума: кто-то яростно долбит по моей двери. Вот даже сомнений нет в том, кто это. Пробираюсь мышкой поближе, слышу, как Лавров кроет отборным матом. Потом, видимо, спускается соседка с верхнего этажа, баба Лена. Прислушиваюсь к их разговору.

– Ты что, милок, дверь ломаешь? Нет ее дома, она в это время на работе еще.

– Нет ее на работе, – басит злой Лавров.

– Ну, значит, в гараже своем пропадает или у матери на даче. Не дебоширь тут, а то полицию вызову.

– А где гараж ее, не знаете?

– Да вот тут, с торца дома направо боксы гаражные, – вот же бабка… все выболтает…

– А номер бокса не знаете случайно? – вдруг почти ласково интересуется Денис. Вот гаденыш, как только запахло чем выгодным, сразу кот ласковый. Мудак беспринципный.

– Сто четвертый вроде.

– Благодарю, – бросает Лавров бабе Лене, и я слышу удаляющиеся шаги. Уфффф. Пронесло. Аккуратно подхожу к кухонному окну. И издалека, шага за два до самого окна, не трогая штору, смотрю, как машина Дениса выруливает в сторону гаражей. И тут меня пробирает смех – машину-то отмыл гаденыш. Надеюсь, второй раз не заявится ко мне домой. Хотя от него можно и этого ожидать.

Приготовив то ли обед, то ли уже ужин, поела. Запустила стиральную машину, вымыла пол и, выглянув в окно, проверила, не стоит ли у дома машина Дениса. Лаврова на горизонте не было видно. Надо позвонить ребятам в бокс, предупредить, что машину сегодня не смогу забрать. Взяв телефон, обнаруживаю сообщения от «Мудак года».

«Ты ох*ла совсем. Нестерова, урою!»

«Я все равно тебя найду, рано или поздно. Лучше сдайся сама, меньше получишь по своей аппетитной попке»

Не могу удержаться и пишу в ответ.

«Хрена с два Лавров, 1:1»

«Ты где?» – тут же приходит сообщение. Прям так взяла и сказала, святая наивность.

«Подальше от тебя»

«Ксюша, бл*ть!»

«Ксюша – не бл*ть, Ксюша – хорошая», – отвечаю почти детской репликой, откровенно забавляясь.

Прерывает нашу переписку звонок Ники.

– Привет! – поднимаю трубку.

– Привет, шалунья! – вещает моя дорогая подруга. Не надо большого ума догадаться, что она уже в курсе случившегося.

– Бли-и-и-и-ин, – только не говори, что ты видела машину Дениса… – со стоном протягиваю в трубку, падая на кровать.

– Вадим еще днем фото скинул, думаю, уже все в курсе. Еще и Лавров приезжал ко мне, тебя искал, – твою ж за ногу!

– Денис? К тебе? – вот это удивило конкретно. Чтобы Денис и поехал сам к Нике – они же друг друга на дух не переносят.

– Ага. Видно совсем прижало. Весь такой сдержанный, приветливый.

– Мы сейчас точно про Лаврова говорим? – уточняю у подруги. Определения «сдержанный» и «приветливый» не сочетаются у меня с Денисом.

– Ага, я тоже своим глазам не поверила. Ты сейчас где? В каких окопах прячешься?

– Дома. Даже за тачкой не поехала. Пусть Лавров остынет, а то за свою пятую точку переживаю.

– Приезжай ко мне. Не думаю, что он второй раз будет искать тебя у меня. И я бы с удовольствием послушала историю про «розовое нечто» на крыше Мазды Дениса.

– О-о-о-о, это долгая история.

– Ну, раз долгая, прихвати бутылку вина, а то моя скоро опустеет, – вот так поворот, неожиданно.

– По какому поводу праздник? – скромно интересуюсь.

– Тоже долгая история, – отвечает Ника с небольшой паузой. Что еще больше разжигает мой интерес. Даже, когда подруга ругалась с Димой, у нее не было привычки заливать проблему вином. Должно было случиться что-то очень серьезное…

– Хм, а знаешь, я сейчас такси вызову и приеду. Надеюсь, Лавров под моей дверью не сидит. Но если я через час не появлюсь на твоем пороге, знай, что я пала смертью храбрых, – заранее предупреждаю подругу. Ну так, на всякий случай, мало ли что может произойти…

Спустя уже сорок минут я сижу у Ники на кухне.

– Так что у вас с Лавровым? – вполне ожидаемо спрашивает подруга.

– Ничего, – отвечаю, набив рот салатом.

––И из-за этого «ничего», ты ему резиновый член на машину прилепила? А он тебе тоже из-за «ничего» по городу рыскает? – продолжает давить Ника.

Блин, я понимаю, что скрывать связь с Лавровым долго не получится, но у меня нет желания эту связь, продолжать. И, зная отношение подруги к Денису, скажи ей, что я с ним переспала, она мне устроит такую головомойку! Что будет покруче, чем мамины нотации раз так … во много раз, короче.

– Ник, ничего особенного. Он меня взбесил, а я ему ответила. Ты же знаешь Лаврова. Он и святого до нервной трясучки доведет, – Ника пристально сверлит меня взглядом. Молча встает из-за стола и убирает тарелки в раковину. Черт, мне не хочется ее обижать, но и рассказать все ей не могу. По крайней мере, не сейчас.

– Ладно, шифровщица, не хочешь говорить – не говори.

– Ник, ты обиделась? – спрашиваю с видом нашкодившего котенка.

– Нет, Ксюш, не обиделась. Просто невооруженным глазом видно, что между вами что-то происходит, и ты от ответов увиливаешь. Но я выпытывать не буду.

– Спасибо…. А знаешь, я ведь с одним мужчиной хорошим познакомилась. Он врач, знакомый Артура. Гришей зовут, на свидание зовет, – пытаюсь перевести тему подальше от Лаврова.

– Пойдешь?

– Пойду. А у тебя что стряслось? Ты так и не рассказала.… Опять с Димкой поссорились?

– Ага, на рыбалку уперся на все выходные, – как-то равнодушно и безэмоционально выдает Ника. Не похоже, что именно из-за этого на столе стоит опустевшая бутылка красного.

– Понятно, – приоткрываю окно и закуриваю. Ника подходит ко мне и тоже берет сигарету из пачки. От чего мои брови взметнулись вверх. – Фролова, ты же бросила курить? Лет так шесть назад.

– Как видишь, не до конца, – не в Димкиной рыбалке дело. Ой, не в ней… Почему-то тут же вспоминается черный Гелендваген, что был на кольце, и загадочный мужчина рядом с подругой.

– Вижу. Еще вижу, что тоже о чем-то партизански молчишь. Не о том ли красивом мужчине на черном Гелике? – осторожно предполагаю.

– Не о чем говорить…– бросает Ника. Значит, попала в сотку.

– Ник, ты спишь с тем красавчиком?

– Нет, не сплю, – выпускает дым в окно и отворачивается.

– Тогда что? – не понимаю совсем, что происходит. Не могу понять, почему Ника в таком раздрае. Чтобы с Димой у них не происходило, я никогда не замечала, чтобы она глушила внутренний дискомфорт алкоголем и сигаретами. Она всегда казалась мне нерушимой скалой, айсбергом спокойствия. Даже когда она неслась по кольцу, сбрасывая стресс. Она не отдавалась полностью эмоциям. Всегда точный расчет траектории. Вот, что ее отличало от меня. Она всегда и во всем видела конечную цель. Но то, что я наблюдала сейчас в ее глазах, меня беспокоило. Это была растерянность, ей несвойственная в принципе.

– Влюбилась я, Ксюх, – произнесла Ника. Как обухом по голове ударила. Отчего я тут же присела на стул.

– Ох-ё, – только и смогла из себя выдавить. Спрашивать смысла нет – в кого. Уж точно, не в мужа. – А Дима? Ты… ведь… замужем…? – произношу первое, что приходит в голову.

– Замужем…. Что, штамп в паспорте – инъекция от чувств? Или что, мне теперь похоронить себя? Я человек, Ксюша. Такой же, как и все. И так же могу влюбиться или разлюбить! Могу чувствовать, как и все. Штамп в паспорте – не клеймо прокаженной. Выйдя замуж, я не перестала быть человеком. Сердце вроде бьется, кровь качает… – Ника взрывается, как порох. Дальше что-то выспрашивать желания нет. Теперь я могу понять ее состояние. Хотя до конца представить, что она сейчас чувствует, мне тяжело. Я никогда не была замужем.

– Ты чего завелась-то так?

– Ничего! – бросает в ответ и опустошает бокал вина. – А знаешь, что? А пошли в клуб? Танцевать хочу до ужаса, – запить проблему и забыться… Да, я только за, потому что даже думать не хочу, что меня ждет, если я сегодня попадусь на глаза Денису.

Спустя час мы с Никой уже в клубе. Вытаскиваю ее на все конкурсы. Мы пьем, танцуем и снова пьем. Ника смеется, а это главное. И вообще, давно мы с ней так не отдыхали. Кружусь в танце вокруг бармена, которого напоила и вытащила на танцпол, и гоню от себя навязчивые мысли с Лавровым в главной роли. Не думать, расслабиться, забыться.… Повторяю про себя как мантру.

***

Выбегаю из подъезда Ксюши. Вот зараза, затаилась где-то. Еду в гаражные боксы. Там тоже закрыто. Ее нет, даже следов от машины нет. Сажусь злой в машину, строчу ей уже второе сообщение. Тишина в ответ. Сучка пакостливая! Сижу минут пятнадцать, просто ломая голову, где она может быть. Бл*ть, вот я дебил, Фролова. Димка на рыбалке, и Ксюха могла поехать к Нике, зная, что я туда не сунусь. Потому как с Никой у нас взаимная, давно объявленная война. Просчиталась, дорогая, ради такого дела и кратковременное перемирие объявить можно.

Дверь Ника открывает с бокалом в руках. Пьют что ли? Сегодняшнюю пакость отмечают?

Прохожу внутрь, оглядываюсь. На столе одинокая бутылка вина. Ксюхи тут нет: ни вещей, ни обуви. Ника одна… Хм…

Ника, как обычно, язвит и подкалывает по поводу тачки. Вадим, сука! Уже всем фотку отправил. Гаденыш. Ему только повод дай поржать. Закуриваю и удивляюсь, что Фролова тоже подкуривает сигарету. А дальше она произносит слова, от которых внутри все дергается. Как-то не хорошо дергается…

– Ксюша, может и производит впечатление взбалмошной равнодушной тусовщицы, но на самом деле она очень ранимая. Не делай ей больно, не играй с ней… – молчу в ответ, бросаю искоса взгляды на задумчивое лицо Ники. «Все смешалось в доме Облонских?». Не стала бы такая стерва, как Фролова, заливать в одиночку вином отъезд мужа на рыбалку. Тут только один вариант…

– Встречный совет. Вот это, – обращаюсь к Нике и бросаю взгляд на открытую бутылку вина, – не поможет избавиться от чувства вины и выкинуть Волкова из головы.

Вижу, как она замирает на месте на мгновение, прикрывая глаза. Значит, не ошибся, в точку попал. Все интересней и интересней…

Смотрю ей в глаза. Впервые, вот так открыто, откровенно. Вижу в них отражение такой борьбы, что схватка добра и зла кажется детской возней. Если в отсутствие Димки она все еще дома, а не под Волковым, значит, не все потеряно. Это вызывает во мне что-то сродни уважению.

– Поехал я. Завязывай с вином и ложись спать, – искренне советую Флоровой и выхожу из дома. Вот теперь я, нахр*н, вообще без понятия, где искать Нестерову. Кружу по городу какое-то время. Вдруг на телефон приходит сообщение. Ксюшенька…. Ответить соизволила….

«Хрена с два Лавров, 1:1» – вот зараза.

«Ты где?» – пишу в ответ, вот даже не рассчитывая, что скажет правду.

«Подальше от тебя»

«Ксюша, бл*ть!» – нет, я точно ее придушу

«Ксюша – не бл*ть, Ксюша – хорошая» – моментально приходит ответ, заставляя меня засмеяться в голос. С*чка!

Ладно, похр*н! Рано или поздно объявится! Еду в зал. Тренировка заставляет сосредоточиться и выплеснуть все внутреннее эмоциональное дерьмо. Полегчало.… Принимаю душ, потом поговорив с Семенычем, выезжаю в сторону дома.

Звонит телефон. Артем.

– Слушаю.

– Лавров, тут твоя рыжая, с которой в прошлый раз зажимался у туалетов, отжигает с подругой в моем клубе. Если ты ее не заберешь, я их выставлю к чертям собачьим. Они весь клуб на уши поставили. Две драки из-за них уже произошло.

Вот так удача.

– Артем, а подруга – блондинка?

– Да, миниатюрная такая, – ясно. Ника, значит. Вот сучки две, сговорились все-таки.

– Еду. Не давай им выйти из клуба, – нажимаю отбой и тут же набираю Волкова. Один я с этими фуриями не справлюсь. А Димка свалил некстати, бл*ть… Ну что ж, сам виноват. Я, конечно, далеко не купидон, но еще десять лет назад считал, что из них хр*новая пара. Нике необходим постоянный адреналин, драйв.… А у Димки запала хватает только на поход до ресторана раз в полгода. Даже если у Фроловой с Волковым что-то и есть, то я тут большой роли не сыграю.

Волков берет трубку только со второго раза.

– Ты где?

– Дома. Тебе чего надо?

– Подъезжай к Артему в клуб.

– Нах*я?

– Там Ника с Ксюхой скоро Тёмычу клуб разнесут.

– А мне какого х*я звонишь? Фролову звони! – рычит Волков.

– Да ладно?! – это он мне собрался лечить, что никаким боком к Фроловой не подкатывал. – Мозг мне не *би! Анютке – незабудке будешь лапшу на уши вешать! Собирайся, говорю, я один с этими пьяными в доску бестиями не справлюсь, – скидываю звонок. Если я не ошибся, то Игорь будет в клубе уже минут через двадцать. Ухмыляюсь сам себе.

Давлю на газ и лечу в «Эру».

Глава 13

Захожу в клуб. Этих фурий даже не приходится искать. Они обе на сцене, забавляются, участвуя в каком-то конкурсе. Подхожу к бару, за стойкой стоит сам Артём.

– Ты чего профессию сменил?

– Иди на х*й! Эти две еба*тые бармена споили. Парень только три дня работает, теперь увольнять к чертовой бабушке. Забирай нахрен их отсюда! – Темыч злой, чуть ли не огнем дышит. Не сдерживаясь, смеюсь в голос. Оху*ть девки развлекаются.

– Не закипай, сейчас заберу.

– Х*ли ты ржешь?

– Да ты лицо попроще сделай, а то народ распугаешь, – продолжая улыбаться, отхожу от стойки. Не хочу, чтобы Нестерова заметила меня раньше времени. А то еще пару часов придется ее искать. Удерет же, сверкая пятками.

Жду, пока закончится конкурс. В это время подходит Волков.

– Там Артем рвет и мечет. Они его бармена споили в хлам, – делюсь с Игорем. Его тоже пробивает на смех.

– Теперь понятно, почему он сам за стойкой стоит. Еще и с таким лицом, – улыбка Тёмыча, разливающего напитки посетителям, была больше похожа на оскал.

– Ой, и выслушаю я от него за дебош Ники с Ксюшей, – Артём так просто не успокоится. Припомнит мне потом это и не раз.

– А чего сам их не увел?

– Нет, спасибо. Мне разрисованной тачки сегодня хватило. Одна Ксюша чего стоит. А вот если эти две вместе отрываются, то тушите свет. Я еще со времен их студенчества помню, как общага на ушах стояла еще неделю после их набега. Эти две фурии умеют развлекаться, как никто другой.

– То есть ты решил это действо и возможные последствия разделить со мной?

– Ну, знаешь, меня еще в детстве учили делиться с ближним.

– Что Фролову не позвонил?

– На рыбалке он. С Сашкой и Вадимом. Да и выслушивать моральные нотации от Дмитрия мне как-то не «улыбается».

– А от меня «улыбается»?

– А ты их не будешь читать. У самого рыльце в пушку. Пошел я, пора кое-кому жару задать, – отхожу вглубь зала, оставляя скрипящего зубами Волкова одного. Не нравится Игорьку, что я в курсе его шашней с Фроловой. Вижу, как Ксюша спускается со сцены с Никой. Пробираюсь вперед сквозь толпу.

Ксюша первая замечает меня и тут же делает шаг назад, почти прячась за спиной Ники. Нет, дорогая, это тебе не поможет.

– Твою ж мать! – восклицает Ксюша, прекрасно понимая, что ее ждет.

– Попалась птичка, – произношу с улыбкой, растягивая удовольствие от одного ее растерянного вида. Но тут эта сумасшедшая выдает, обращаясь к Фроловой.

– Ника, прикрой, – и со всех ног бросается к выходу. Ну уж нет, на таких каблучищах ты точно от меня не убежишь.

– Стоять, дура! – догоняю ее и, перекидывая через плечо, выношу из зала, отвесив смачный шлепок по ее пятой точке. Ксюша вопит, одаривая меня заковыристыми эпитетами, за что получает еще один шлепок.

– Лавров – скотина, отпусти меня!

– Хрен тебе! За свои поступки надо отвечать!

– Урод, гад, сволочь. Пусти, говорю!

– Ксюша, лучше успокойся. Пока я не выпорол ремнем твою прелестную попку прямо тут, – опускаю ее возле машины, открывая дверь. – Садись.

– Я не поеду с тобой!

– Твое согласие не требуется, садись!

– Лавров, давай все мирно решим, а?

– Ну уж нет, мирно мы могли решить спустя час после твоей пакости. А после того, как я обрыскал полгорода в поисках тебя, шанс потерян. Садись в тачку, иначе я тебя в багажник затолкаю.

– Козел! – выдает Нестерова, но садится в машину.

– Дура!

Отъезжаем от клуба. Ксюша как-то подозрительно притихла.

– Ничего не хочешь сказать в свое оправдание?

– Ты сам виноват. Первый начал своим дебильным подарочком.

– Могла бы тоже какую-нибудь ху*ту прислать, а не портить тачку.

– Дени-и-ис, – сладко протягивает эта сучка. – Что ты задумал?

– Выпороть твою попку до красна. Мечтаю об этом весь день.

– Ты серьезно?

– Серьезней не бывает.

– Меня мама ни разу в детстве даже ладошкой не хлопала.

– Как видно, зря! Восполню пробел в твоем воспитании.

– Дени-и-и-и-ис, мне это не нравится.

– А тебе и не должно это понравится. Как раз должно конкретно не понравится и запомниться, что чужие тачки уродовать нельзя. За такую бяку бывает бо-бо.

– Дени-и-и-ис, может, ты передумаешь? – эта ведьма гладит ладошкой мое плечо, водит пальчиком по шее. Испытывая мое итак потрепанное за сегодня терпение.

– Ксюша, нет! Чтобы ты сейчас не делала, мой ответ «нет», – Ксю замолкает и отворачивается к окну.

Подъезжаем к ее дому. Ксю, постанывая, потирает лицо, зевает.

– Ты заснула что ли?

– Угу.

Поднимаемся в квартиру. Ксюша скидывает туфли и проходит в комнату.

– Чувствуйте себя как дома, Денис Анатольевич, – бросает по пути в спальню.

– Какое гостеприимство, Ксения Викторовна. Прямо растете на глазах. У тебя кофе есть?

– Да, на кухне поищи, – кричит из спальни Ксюша. Сварив себе кофе, захожу в спальню. Твою ж дивизию! Ксюша, сбросив с себя только джинсы, лежит на кровати, обняв подушку, и спит.

– Ксюша, мать твою!

– Не трогай мою маму, Лавров! – бурчит сонным голосом мне в ответ. Качаю головой. Нет, блин, что за обломщица. Только Ксюша могла просто заснуть, зная, что на кухне варит кофе злой на нее мужик.

– Ты хоть разденься до конца и одеялом накройся, замерзнешь, – говорю, собираясь выйти из комнаты.

– Угу, – раздается в ответ. Но Ксю даже не двигается, игнорируя мои слова.

– Черт, – ставлю кружку с кофе на тумбочку. Поднимаю Ксюшку, снимая с нее черный с паетками топ, отбрасываю в сторону бюстгальтер.

– Лавров, не наглей, – Ксю прикрывает грудь рукой и потирает глаза.

– Да что я там не видел-то? – на кресле в углу комнаты лежит домашняя футболка. Натягиваю ее на Нестерову.

– Спасибо, – сонным голосом шепчет Ксюша. – Денис, я, правда, спать хочу. Давай, ты утром меня накажешь? – вот лиса.

– Спи.

– Денис, ты останешься? – тянет меня за руку.

– Нет.

– Останься, – обнимает меня за талию, прижавшись ко мне.

– Ксюш, ложись спать.

– Полежи со мной, пока я не засну. Ты такой теплый. Потом уйдешь.

– Бл*ть. Ксю, – вот лучше бы дальше матом орала.

– Пожалуйста.

– Да твою ж за ногу! Ложись, давай, – убираю ее руки.

– Дени-и-ис, – хныкая, протягивает Ксюша.

– Дай хотя бы рубашку снять, неудобно же, – скидываю одежду и ложусь рядом с Ксюшей. Она тут же устраивается рядом, засыпая.

Чокнутая, сумасшедшая… нереальная…

Спустя минут десять Ксю уже крепко спит, уткнувшись своим носиком мне в грудь. Такая маленькая и хрупкая. Провел рукой по ее крохотной ладони, прижатой ко мне. Почему не ушел? Зачем пошел у нее на поводу? Если так пойдет и дальше, она веревки из меня вить начнет. Ведьма, точно ведьма. Рыжая зеленоглазая ведьма, которая с каждым разом все сильнее и сильней пробирается под мою кожу. Бл*ть! Я уже эту школу прошел. Урок усвоен на отлично… Только видно, эта малышка – долбаное исключение.

Провел рукой по ее волосам, пропуская россыпь прядей сквозь пальцы и наслаждаясь ощущением теплого шелка. Лежу, как дурак, и наслаждаюсь ее близостью. А внутри ломает всего. И даже от этого получаю наслаждение. Как мазохист, мать его, предпочитая все также неподвижно лежать, прижимая ее к себе. Встать бы, да уйти, но тут без вариантов. Стоит только пошевелиться, Ксюша прижимается еще тесней, еще сильней сжимая свою ручку вокруг моего тела.

Обнимаю ее и не замечаю, как сам засыпаю.

Глава 14

Утром меня разбудил басистый голос Лаврова.

– Ксюша, поднимай свою задницу с кровати, я есть хочу, – услышав это с утра, да еще и в выходной, я откровенно порадовалась, что я до сих пор не обзавелась мужем.

– И тебе доброе утро! Так иди и ешь, я тут причем? – проворчала я из-под подушки. Голова болела так, что еще пару минут, и я начну клясться, что пить никогда и ничего не буду всю оставшуюся жизнь.

– Нестерова, где мой завтрак?

– У тебя дома. Отвали Лавров. Голова болит, – я почти застонала в голос, перевернувшись на спину.

– Не хрен столько пить. Вставай, – блин он уймется или нет…

– Отстань.

– Ксюша, а ты не охр*нела ли? Ты мне задолжала, как минимум, завтрак.

– Пусть тебя Таня завтраками кормит.

– Значит, как что, так «Денис останься», а завтракать – к Тане иди. За*бись устроилась. Поднимай свой зад, – зарычал Денис, в наглую стаскивая с меня одеяло.

– Ну приготовь себе сам. Кухня в твоем распоряжении!

– Я завтраки себе не готовил уже лет так десять, если не больше. Ксюша, твою мать, вставай.

– Никогда не поздно начать, – пробурчала я, снова залезая под подушку. Громко матерясь, Лавров начал греметь чем-то на кухне. Хоть бы аспирина принес, изверг голодающий.

– Нестерова, да у тебя в холодильнике мышь повесилась! Чем ты вообще питаешься?

– Ну, так съешь мышь! Лавро-о-о-о-ов, ну отстань от меня, башка трещит!

– Бухать вчера не надо было, дура! – вот скотина безрогая. Денис, бурча себе под нос заковыристые маты, снова ушел на кухню. Я, полежав еще минут пятнадцать, встала и, превозмогая нереальную боль в висках, побрела в душ, по пути закинув в себя пару таблеток аспирина. Выйдя из ванной, меня встретил нереально вкусный аромат жареной картошки. М-м-м-м-м. Даже в животе заурчало.

Зайдя на кухню, обнаружила Дениса без рубашки, стоящего у стола и нарезающего хлеб. Мое сердце ухнуло куда-то в низ живота. Мы два раза занимались с ним сексом, но я впервые видела его с голым торсом. Плечо Лаврова украшала татуировка, заходящая краями на грудь. Вторая рука тоже была украшена татуировкой от плеча до локтя. Вид перекатывающихся мышц и огромных татуировок заставил меня судорожно сглотнуть. Нельзя быть таким… бл*ть… мои мозги расплавились напрочь…

– Ты так и будешь стоять? – вывел меня из мыслей голос Дениса. – Может, хотя бы кофе сваришь?

Включив кофеварку, подошла к Лаврову, который уже сидел за столом и с аппетитом уплетал картошку прямо из сковороды. Забрав у него вилку, закинула пару кусочков картошки себе в рот.

– М-м-м-м-м, вкуснятина. Блин, Лавров, я с такими завтраками и влюбиться могу.

– И это будет твоя самая большая ошибка, – все с тем же серьезным выражением лица проговорил Денис.

– Даже нечего на это возразить, – ответила, разливая свежесваренный кофе по чашкам.

– Я серьезно.

– Я тоже. Ешь молча. Не порти момент, – отпила горячий кофе из своей чашки.

– Нестерова, ты в курсе, что список твоих «косяков» невообразимо растет с каждым днем? – я лишь улыбнулась.

Потом зазвонил телефон Дениса.

– Да. Понял. Скоро буду, – бросив телефон на стол, он смачно ругнулся. Отпил кофе, причем из моей чашки и, набросив рубашку, поспешил в прихожую.

– Денис, – уже у самой двери окликнула его. Подойдя ближе, сама потянулась к нему, поцеловала. – Спасибо за завтрак…

– Ксюх… Бл*ть… – притянул меня одной рукой к себе. – Только не выдумывай себе… сказку…

– Лавров, с тобой мне светит только триллер. Успокойся, данный жанр меня не впечатляет.

– Вот дура отмороженная, – с усмешкой проговорил Денис, тут же впиваясь в мои губы коротким, жадным поцелуем, и без прощания вышел за дверь.

Дура – это точно. Умная бы бежала от него уже за тридевять земель. Усмехнувшись самой себе, пошла завтракать.

Позавтракав, вызвала такси и поехала на кольцо к ребятам в боксы за машиной. Оттуда я уже приехала домой на моем верном четырехколесном друге. Весь день не могла отвлечься от собственных мыслей. Они так и норовили покрутиться вокруг Лаврова и его завтрака, блин… Только сейчас поняла, что я ежеминутно проверяю телефон. Но ни сообщений, ни звонка от него не было. Да и зачем он будет мне звонить? Ну остался ночевать, ну привез меня домой, ну завтрак приготовил, подумаешь… Хотя готовка и Денис в моем сознании так до сих пор и не укладывались в одну картину. Но это не повод звонить. Вот чего я жду? Что с цветами под балконом серенады петь будет! Тфу! Не-е-е-е, даже представив такую картину в своем воображении, пробивало на смех.

Я уже вымыла посуду, отмыла плиту от масла и раковину после кулинарных подвигов Дениса. И теперь сидела на кухне, пила чай и гипнотизировала телефон, сражаясь с самой собой, чтобы не написать ему первой. Неожиданно экран телефона засветился и раздался звук входящего вызова. Гриша… Что тут сказать – судьба. Он то, что сейчас нужно, чтобы выкинуть Дениса из своей головы.

– Слушаю.

– Привет, Ксюш, не занята? – раздался спокойный и размеренный голос Григория.

– Привет! Нет, абсолютно свободна.

– Может, встретимся? Могу за тобой заехать.

– И куда поедем?

– Хотел тебя пригласить на прогулку в Ландшафтный парк «Эдем», что недавно открылся, – хм… интересно конечно, но ожидаемо невесело….

– Э-э-э, давай там и встретимся тогда, у входа. Я сегодня машину забрала, – ну, это я так на случай, если я начну подыхать от скуки и придется улепетывать из этого парка.

– Хорошо. Через сколько ты можешь?

– Давай через полтора часа, я буду на месте.

– Замечательно, буду тебя ждать.

Сбросив вызов, я отправилась собираться. На место я приехала вовремя. Гришина Хонда уже стояла у входа. Подойдя к машине, постучала костяшками по стеклу, привлекая внимание мужчины. Григорий оторвался от телефона и, расплывшись в улыбке, тут же поспешил выйти из машины.

– Не заметил, как ты подъехала, извини.

– Не страшно, хотя мою машину сложно не заметить, – Гриша переводит взгляд на мой автомобиль и вскидывает от удивления брови.

– Сразу видно, что у тебя есть брат.

– Нет, я одна в семье. И машина полностью моя, – вижу, что Григорий изрядно опешил.

– Ты умеешь удивлять. Круто…– как-то без искреннего восторга проговорил мужчина.

– Ну что, идем? Кто-то обещал мне прогулку.

– Да, конечно.

Гуляя по парку с Гришей, я сдержано улыбалась, поддерживая его попытки меня развеселить. Но мысли мои все еще занимал совсем другой мужчина. Спустя час начал накрапывать дождь, и я этим воспользовалась, чтобы улизнуть домой.

Вот блин, почему всю жизнь меня тянет на всяких придурков, а не на таких хороших и правильных, как Гриша… Почему даже рядом с Гришей я продолжаю думать о Лаврове? Полный аут…

Вот что меня ждет рядом с Денисом? Статус любовницы? Да и то не факт. Скорее редкий секс под его настроение, после которого он непременно назовет меня шл*хой. Перспектива, скажем так, невоодушевляющая.

Приехав домой, я заказала пиццу и развалилась на диване, пощелкивая пультом каналы. В десять вечера я уже была в постели. М-да…. Чтобы я и в десять вечера легла спать, да еще и в субботу, это большая редкость. Скажу больше, на грани фантастики. Но тем не менее…

Среди ночи я проснулась сначала от шума: кто-то стучал в дверь, а потом раздался звонок на телефон. Еле разлепив глаза, уставилась на дисплей телефона. Денис…

– Лавров, тебе чего надо в два ночи?

– Открой дверь, – блин, он что серьезно? Накинув на плечи халат, растрепанная и заспанная, я поплелась к двери.

Стоило открыть дверь, как в нее ввалился в доску пьяный Лавров.

– Твою ж за ногу, ты чего так нализался-то? Что за праздник на календаре?

– Ксю-ю-ю-юш…

– У-у-у-у, батенька, как вас развязало-то. Ты, вообще, как добрался-то до меня?

– На такси-и-и-и… Ксю-ю-юш… хорошая моя… – покачнувшись, потянулся ко мне Денис.

– Так, этому столику больше не наливать, – посадив его на пуф, сняла ботинки и отобрала бутылку, по-видимому, с бренди. – Пошли, спасть положу, алкаш.

– Ксю-ю-юш, а ты со мной полежишь?

– Не-е-е-е, Лавров, я не ты. Со мной такой фокус не работает.

– Жаль…Ксю-ю-юш… – опять жалобно протянул Денис.

– Так, давай сначала проспишься, а утром поговорим. И ты мне расскажешь, какого х*ра ты приперся ко мне, а не домой к жене, – сняла с Лаврова рубашку и, кинув подушку с одеялом, попыталась его уложить.

– А брюки, Ксюш, я не смогу сам… – притворно вздохнул этот гад.

– Как же, прям так и поверила! Сам снимешь!

– Ну, Ксю-ю-ю-юш, не сниму. Без тебя никак не получится.

– Лавров, ты дебил.

– Полный дебил, и гад, и сволочь последняя.

– М-да, как все запущено-то сегодня… Прям ночь откровений… – расстегнув ремень, стащила с него и брюки.

– М-м-м-м, какие у тебя ручки теплые-е-е-е.

– Спи уже, а то без штанов на улицу отправлю! – в ответ мне руками показали знак смирения и благополучно приземлились головой на подушку.

Закрыв за собой дверь в спальню, я рухнула обратно в кровать. П*здец! Приехали! Только пьяного в валенок Лаврова мне не хватало в квартире. Весь день я жаловалась на скуку, вот тебе, Ксюша, веселья полный вагон в два ночи. Радуйся…

Глава 15

Утром, выйдя из душа, услышала стон с дивана.

– Что, Лавров, головка бо-бо?

– Принеси аспирина… – издав еще один стон, попросил Денис.

– Нет, Лавров, как ты мне сказал: «Пить надо меньше». Так вот, Денис, пить надо меньше.

– Нестерова, тебе аспирина жалко?

– Что же еще там было?… Ах да… нехр*н было бухать.

– С*чка, – проговорил Лавров в попытке встать с дивана, но со стоном снова свалился на подушку. – Бл*ть… – снова раздалось из гостиной, вызвав мою улыбку. Нет, ну а что? Могу же я хоть раз позлорадствовать.

– Лавров, поднимай зад, иди в душ и выметайся. Мне уходить надо.

– Который час?

– Десять уже.

Пока Денис принимал душ, я разбила четыре яйца в сковороду и нарезала бутербродов с сыром и колбасой.

– В тебе умер повар, – проговорил Лавров, заглядывая через мое плечо в сковороду.

– Ага, причем от голода. Не нравится, шуруй завтракать домой, – Денис открыл холодильник и выпил залпом бутылку холодной воды. – Ты хоть помнишь, как у меня оказался?

– Смутно.

– Ясно. Что за повод был так надраться?

– Неважно, – пробурчал мне в ответ, усаживаясь на стул.

– Я смотрю, ты сама общительность с утра, – поставив на стол яичницу и бутерброды, я пошла собираться в торговый центр. Надо купить подарок для Ники. У нее завтра день рождения. А что ей дарить, я даже не представляю.

Натягивая джинсы, слышу, как Лавров разговаривает с кем-то по телефону. Собравшись, прохожу на кухню. Попутно на телефоне набираю номер Ники. Абонент недоступен. Странно.

– Что, до своего хахаля дозвониться не можешь? – отпивая кофе, спросил этот гад.

– Ника недоступна.

– Не переживай, твоя Ника только домой едет с Волковым.

– В смысле, с Волковым?

– В прямом. Она с ним уехала из клуба. Игорь звонил только что, спрашивал, где сейчас Фролов. Дабы не засветиться перед рогоносцем Дмитрием.

– Лавров, я понимаю, что вы с Никой не ладите, но это уже слишком! – Ника никогда бы так не поступила.

– Не веришь? Ну так спроси у подруги, как дозвонишься, где она провела выходные. А, главное, с кем. Ну, или под кем. Все вы – бл*ди. Главное создать правильную атмосферу и, вуаля, даже самая правильная становится жаркой шл*шкой, – в этот момент я пожалела, что вчера не закрыла перед его носом дверь. Надо было спустить его с лестницы или вызвать полицию, пусть бы просидел всю ночь в участке.

– Выметайся, – говорю ему, едва сдерживаясь, чтоб не швырнуть в него одеждой. Ну или чем-нибудь потяжелей.

– Правда глазки колет?

– Выметайся, Лавров, и забудь сюда дорогу.

– Я буду ждать твоих извинений, Ксюша, потому что я прав, – проговорил Денис, натягивая брюки. – И еще подумаю, принять ли их.

Полностью одевшись, Лавров подошел ко мне. Резко схватив рукой за скулы, впился жестким поцелуем в мои губы и так же резко отпустил.

– Это за место на диване и завтрак, – за ним захлопнулась дверь, а во мне поднялась буря негодования на этого козла. Схватив вазу с тумбочки, швырнула ее в дверь.

***

Открываю глаза от того, что солнце светит прямо в глаза через окно, твою ж … Голова болит так, словно меня по ней битой били. Каждое движение отдается в висках.

Окинув взглядом комнату, понимаю, что я у Нестеровой. И вот скажите мне, нахрена я сюда приперся вчера? Пытаюсь подняться, но в голове будто отбойным молотком кто-то стучит. Падаю обратно на подушку.

– Что, Лавров, головка бо-бо? – все началось. Мне вот сейчас вообще не до подколов, хреново то как…

– Принеси аспирина…

– Нет, Лавров, как ты мне сказал: «Пить надо меньше». Так вот, Денис, пить надо меньше,– вот же, с*чка. Мстит, значит.

– Нестерова, тебе аспирина жалко?

– Что же еще там было?… Ах да… нехр*н было бухать, – да твою ж мать, гадина рыжая.

– С*чка, – делаю попытку номер два встать с этого гребаного дивана. – Бл*ть…– нет, чтобы я еще столько пил, да не в жизнь.

– Лавров, поднимай зад, иди в душ и выметайся. Мне уходить надо, – ух, какие мы занятые. Наверное, к мужику очередному спешит.

– Который час?

– Десять уже, – черт, мне сегодня явно не везет. Расспросов и истерик от Тани не избежать. А домой заехать надо: переодеться и документы забрать.

Принимаю душ и плетусь на кухню. Ксюша что-то готовит у плиты. Заглядываю через плечо, четыре одиноких яйца на сковороде: ни мяса, ни овощей…

– В тебе умер повар, – констатирую факт.

– Ага, причем от голода. Не нравится, шуруй завтракать домой, – тут же с ходу заявляет Ксю. Найдя в ее холодильнике маленькую бутылку воды, полностью ее опустошаю. Сразу становится легче. – Ты хоть помнишь, как у меня оказался? – а вот это хороший вопрос. Только отвечать на него не хочется.

– Смутно, – сажусь за стол, набираю Вадима. Недоступен. Значит, еще за городом. От него тут же приходит сообщение, что связь плохая, приедут к вечеру. Зашибись…

– Ясно. Что за повод был так надраться? – не успокаивается Ксюша.

– Неважно.

– Я смотрю, ты сама общительность с утра, – поставив на стол яичницу и бутерброды, выходит из кухни. Позавтракав, принимаюсь за кофе, и тут раздается звонок. Волков. А этому чего надо с утра в воскресенье?

– Привет!

– И тебе не хворать. Чего надо?

– Ты что рычишь с утра, Лавров?

– Говори, что хотел, башка трещит.

– Бухал вчера, что ли? – как громко, он говорит…

– Угу… Бл*ть… Что надо, Волков?

– Фролов вернулся с рыбалки? – вот оно как. Интересненько…

– Нет, с*ка, сам их жду. На заводе х*й знает что твориться, а Вадима нет. А тебе-то что?

– Сашку жду, – ага, так я и поверил. Ждал бы Ливанова, про него бы и спрашивал.

– Ну – ну, как же. Ане позвони, она тебя второй день ищет, – Аня звонила мне всю субботу, искала Волкова. Телефоны были отключены и у Игоря, и у Ники. Тут не надо быть Шерлоком, чтобы понять в чем дело. Заняты были голубки.

– Знаю, звонил уже.

– Ну и как чувство, когда тр*хаешь жену бизнес партнера?

– Тебя на х*й послать или сам сходишь? – еле сдерживаясь, рычит Игорь.

– Значит, я не ошибся… Волчара рычит… – откровенно смеюсь над ним.

– Лавров, еще слово, и я добавлю к твоей головной боли пару переломов челюсти, – смеясь, скидываю звонок.

Ксю появляется на кухне чем-то обеспокоенная и пытается до кого-то дозвониться. Что, очередной мужик прокатил?

– Что, до своего хахаля дозвониться не можешь?

– Ника недоступна, – вот оно в чем дело.

– Не переживай, твоя Ника только домой едет с Волковым.

– В смысле, с Волковым?

– В прямом, она с ним уехала из клуба. Игорь звонил только что спрашивал, где сейчас Фролов. Дабы не засветиться перед рогоносцем Дмитрием.

– Лавров, я понимаю, что вы с Никой не ладите, но это уже слишком! – не верит мне. Вся нахахолилась, как воробушек. Думает, ее подруга – святая.

– Не веришь? Ну так спроси у подруги, как дозвонишься, где она провела выходные. А, главное, с кем. Ну, или под кем. Все вы – бл*ди. Главное создать правильную атмосферу и, вуаля, даже самая правильная становится жаркой шл*шкой,– вижу, как Ксюша меняется в лице. Глаза огнем полыхнули от злости.

– Выметайся, – такая решительность в голосе.

– Правда глазки колет? – вижу, что она готова мне лицо расцарапать, думая, что я лгу.

– Выметайся, Лавров, и забудь сюда дорогу.

– Я буду ждать твоих извинений, Ксюша, потому что я прав. И еще подумаю, принять ли их, – я уже смакую этот момент истины.

Полностью одевшись, подхожу к ней. Хватаю резко рукой за скулы, впиваюсь жестким поцелуем в ее губы и так же резко отпускаю. Просто не смог удержаться. Мне нравится, когда она злится, когда ее взгляд наполняется этими искрами. Моментальный стояк.

– Это за место на диване и завтрак, – бросаю ей на прощание и выхожу за дверь. Слышу, как она что-то разбивает о дверное полотно.

Пусть злится, бесится, считает меня последним козлом. Я такой и есть, и другим не буду. Не хрен пытаться из меня вытащить то, что давно превратилось в прах.

В субботу ей удалось вывести меня на эмоции. Все утро прошло в полном раздрае. Надо было убираться сразу, как проснулся, а лучше после приезда из клуба. Так нет же, пошел на поводу у этой с*чки. Еще и завтрак приготовил, прям как в старые добрые времена. Только Светочки, вытирающей об меня ноги, не хватало. А потом эта ее фраза, что влюбиться может, чуть картошкой не подавился в этот момент. Внутренности все сжались. На задворках разума проскользнула мысль, что я бы был счастлив почувствовать ее любовь. Но задвинул эту шальную и ненужную мысль подальше. Я не умею этого делать и ей не советую. Только секс: быстрый, понятный и без обязательств.

Потом позвонили с завода. Цех встал из-за того, что сушка сломалась. Бригада ничего сделать не может – выходной. Надо вызванивать ремонтную бригаду. Еще Сашка, козел, на рыбалку эту их еб*ную уперся. Уже выходить за ее дверь хотел и тут снова она со своей нежностью с*чьей. Наизнанку от нее выворачивает. Выдумает себе сказку, потом слезы, сопли, в лучшем случае. Отчего-то не хочется, чтобы она страдала… Колет неприятно в груди. «Лавров, с тобой мне светит только триллер. Успокойся, данный жанр меня не впечатляет», – вот и правильно. Будь умной девочкой. Но все же не могу удержаться, целую ее и выхожу за дверь. Весь день провел на этом гребаном заводе. Выходной день, все разъехались за город. Начальник цеха вообще в отпуске, его заместитель нихрена не знает. Было желание уволить всех к чертям собачьим, бестолочи. С горем пополам запустили сушку к пяти часам вечера. Голодный и уставший поехал домой.

Думал, хоть дома отдохну. Но, видимо, сегодня все решили меня вывести из себя. Таня вся в слезах, соплях: козел, скотина, где был, с кем спал. Да твою ж мать, пока душ принимал, она все под дверью причитала. За*бала, конкретно. Переоделся в чистое и свалил в клуб к Артёму. Сидел и молча надирался. Вроде бы надо было подумать о Тане, пожалеть. Наверное… Ведь и правда дома не ночевал. Но фиг там, все мысли о Нестеровой, ведьма зеленоглазая. Сам не понял, как у нее на пороге оказался. Видимо таксисту ее адрес сказал. Но был рад ее видеть: сонную, с растрепанными волосами и такую красивую… Бл*ть, опять началось.… Нет, блин, это уже заболеванием каким-то попахивает. Два раза на одни и те же грабли только дебилы наступают. Мне одного раза хватило по горло. Нажрался я этими светлыми чувствами до тошноты на всю жизнь. Так, что аллергия выработалась: стойкая и необратимая.

Х*йня это ваша светлая, чистая и до гроба… Все со временем скатится к темному, грязному: слезам, соплям, вскрытым венам, абортам, алкоголю и одному желанию – побольше выжать друг из друга бабла, манипулируя своей болью и чувством вины. Вот и все… Секс честнее. Брак по расчету честнее. В нем каждый знает, что хочет и взамен каких услуг получит.

Выйдя от Ксюши, вызвал такси и поехал домой.

Зашел в квартиру. Встретила меня непривычная тишина. Пройдя в гостиную, услышал, как работает телевизор в спальне. Открыв дверь, увидел, что Таня лежит в кровати непривычно бледная.

– Что с тобой?

– Ничего серьезного.

– Я не спрашивал серьезно или нет. Я спросил, что с тобой? Ты бледная вся. Заболела?

– Женские дни, Денис, все в порядке. Давление просто.

– Точно?

– Да, все в порядке. Посплю и завтра буду в норме.

– Тань, ты зря истерики закатывала вчера. Выбесила просто… На заводе сушилка встала, только в пять вечера закончили. Я там и ночевал. А сегодня у Артёма в клубе был. Хочешь, позвони ему. Ты вместо разговора конструктивного, только нервы себе треплешь и мне мозг кипятишь.

– Прости, Денис, ты прав. Можно я посплю? Я плохо чувствую себя. Там на плите обед. Сможешь сам управиться?

– Конечно, отдыхай, – поцеловав Таню в щеку, поправил на ней одеяло и, прикрыв дверь, вышел из комнаты.

Переоделся, взял необходимые документы и поехал в офис.

Глава 16

Спустя пятнадцать минут, все еще до безобразия злая, я вышла из дома. Матерясь себе под нос, села в машину и поехала в торговый центр за подарком для Ники.

Прошло уже около часа, как я бродила по торговым аллеям. Но ничего подходящего найти не могла. В кармане завибрировал телефон. Гриша.

– Привет! – я подняла трубку.

– Привет, Ксюш, ты не занята? Может встретимся?

– Я сейчас в торговом центре, на Ленинградской. Можешь подъехать. Заодно поможешь выбрать подарок для подруги. Уже час тут торчу, а мыслей никаких.

– Хорошо, сейчас буду.

Еще час мы бродим с Гришей по магазинам. Все так же безрезультатно.

– Ксюш, ну подари ей какую-нибудь женскую штучку: косметику там, сумочку, абонемент в солярий, – хм… я смерила Григория уничтожающим взглядом, давая понять, что его предложения – вот вообще не вариант.

– Гриш, Ника не та девушка, которая ходит по соляриям и одержимо увлекается косметикой, вот прямо вообще ни разу.

– Ну, тогда зайдем с другой стороны. Что любит твоя подруга и какое ее любимое увлечение?

– Ласточку свою любит.

– А это кто?

– А это что, Гриш. Машина это, ВАЗ 2106.

– Ты серьезно сейчас или шутишь? Я не всегда понимаю, когда ты шутишь, а когда нет.

– Серьезно. Так, у меня появилась идея! Пошли, спустимся на цокольный этаж в «Автомир».

Я выбрала, наконец, подарок: четыре литых диска, чем немало удивила Гришу,

– Ксюш, а ты уверена, что этот подарок действительно понравится твоей подруге?

– Да, вот в этом я уверена на все двести процентов.

Мы погрузили с помощью продавца диски в мою машину.

– Гриш, а ты завтра сможешь со мной сходить на день рождения?

– Я не знаком с твоей подругой. Как-то неудобно получится.

– Все нормально. Они там все по парам будут. И я уже предупредила, что возможно приду не одна. Так что?

– Ну, если это не будет неприличным, то я не против.

– Вот и отлично, подъезжай ко мне к семи часам. А от меня уже отправимся к Нике.

– Хорошо.

– Ладно, я поеду домой. Спасибо, что составил компанию.

– Пожалуйста, – Гриша скромно поцеловал меня в щеку и удалился к своей машине. Джентльмен, блин.

Приехав домой, пообедала и, немного послонявшись по квартире, решила пойти в гараж навести там уборку. Нет, ну надо же себя чем-то занять.

***

День выдался напряженным. В офисе почти никого не было, но телефон разрывался, несмотря на то, что сегодня воскресенье. На производстве тоже приходилось решать попутные проблемы с возникшими сдвигами по срокам из-за простоя сушилки. К вечеру я вернулся домой полностью вымотанным. Поужинал, заглянул в спальню к Тане. Удостоверился, что ей уже лучше, завалился на диван перед телевизором. Там и заснул.

Понедельник встретил меня шумом бесконечно звонящего телефона. Твою ж мать, время восемь утра. Психанув, выключил трубку и поплелся в душ. Таня уже что-то готовила на кухне.

Позавтракал на удивление спокойно. Таня была молчалива, лишь изредка отвечала на мои вопросы.

– Денис, я сегодня к Юле схожу вечером. Она приглашала на шампанское. Ты не против?

– По какому поводу сабантуй?

– Она рассталась с очередным своим ухажером, вот залечивает душевные раны, попросила составить компанию.

– Ну, вы там, в залечивании не перестарайтесь. А то утром будете голову лечить. Тебя забрать нужно будет?

– Нет, я такси вызову.

– Хорошо, – поцеловав жену в щеку, поехал на работу.

По пути в офис, наткнулся на наших доблестных стражей порядка. И обыскав все карманы, папки и все в машине, понял, что, как на зло, визитницы, в которой лежало водительское удостоверение, у меня с собой нет. За*бись! Потратив полчаса на выяснение собственной правомочности управления транспортным средством, я с опозданием и испорченным настроением приехал в офис. День был не из легких. В обед набрал Таню, попросил поискать визитницу дома. Она перезвонила через час: дома ни водительского, ни визитницы не было. Твою ж мать! Оставалось только два места, где я мог ее оставить: это в кабинете Артема или у Нестеровой. Набрал Тёмыча.

– Привет!

– И тебе не хворать!

– Слушай, я у тебя в субботу водительское не оставлял случайно?

– Нет, не находил. После тебя в моем кабинете остался только опустошенный бар и пустые бутылки. Посеял, что ли?

– Да, видимо, где-то выпало.

– Поищи в машине или в документах. Если не найдешь, на восстановление подавай.

– Да ясное дело. Ладно, спасибо.

– Не за что, – что ж, осталась Ксюша. Но меня отвлекли и только закончив с последними документами, уже вечером я набирал номер Нестеровой.

– Чего тебе?

– И вам доброго вечера, Ксения Викторовна.

– Лавров, говори, что хотел, иначе я положу трубку и кину тебя в черный список.

– Я у тебя визитницу с водительским не оставлял?

– Оставлял, на тумбочке валяется второй день.

– Я сейчас приеду.

– Не утруждайся, меня дома нет. И вообще, хватит ко мне таскаться. Я завтра с курьером отправлю в офис.

– Нестерова, не *би мозг. Сказал приеду, значит – сиди и жди.

– Ага, прямо взяла и послушалась. Пошел в жопу, – с этими словами она скинула вызов. На мои последующие звонки, эта ненормальная не отвечала. Вот же стерва! Схватив ключи от машины, вышел из офиса и поехал на Вельского. Ксюши и, правда, дома не оказалось. Твою ж мать!

Достал телефон с намерением написать ей сообщение. И тут взгляд зацепился за дату на дисплее – сегодня же у Фроловой день рождения. Значит Ксю сейчас, скорее всего, у Ники.

Пишу сообщение Нестеровой.

«Я подъеду за ключами от твоей квартиры»

«Хрен тебе»

«Нестерова, я знаю, что ты у Фроловых сейчас. Дай ключи, я заберу свои вещи и отстану от тебя»

«Я тебе уже все сказала, иди лесом!»

«Сама виновата. Ждите в гости»

«Не смей сюда приезжать!»

«А кто мне запретит? Ты что ли?»

«Лавров, не порти всем праздник»

«Даже не собирался, просто хочу вернуть свои вещи. И больше не оправдываться перед ментами, почему я без документов сел за руль»

Нет, конечно, я понимал, что я вполне могу обойтись без удостоверения до завтра. Но она уже взбесила меня своим упорством, поэтому отступать я не собирался.

«Потерпишь двенадцать часов»

«Ксюша, не выводи меня из себя»

«А то, что?»

«А то, я вспомню все твои косяки, и тебе будет плохо и больно»

«Дрожу от страха. А не пойти бы тебе на х*й со своими угрозами»

Вот же сука. Ну, что ж, сама нарвалась, дура ненормальная. Нет, у нее точно что-то не то с чувством самосохранения. Оно, видно, напрочь отсутствует. По пути заезжаю в цветочный и покупаю корзину цветов для именинницы. С пустыми руками на праздник как-то не принято приходить, тем более юбилей.

***

– Всем привет! Ник, с днем рождения! – захожу на кухню и вручаю Фроловой корзину. Тут же выхватываю взглядом напряженную фигуру Ксюши. Глаза сверкают молниями, злится и сильно. Забавная…

– Спасибо, неожиданно. – Отвечает Ника, забирая с моих рук корзину.

– Да сам в шоке. Просто вспомнил, что у жены моего друга сегодня юбилей. Вот, решил заехать, – не могу скрыть улыбку. Ежу понятно, что это не так. А уж, судя по взгляду Ники, и она прекрасно это понимает.

– Располагайся. Ты надолго?

– Ну, если не гоните, то я бы остался, – говорю, смотря в сторону Нестеровой, которая, похоже, близка к тому, чтобы расцарапать мне лицо.

– Мужчины на улице, у мангала,– Ника корректно намекает, что лучше бы мне убраться с кухни.

– Тогда я присоединюсь к ним, – подмигиваю Нестеровой и выхожу из дома. Возле мангала вижу Диму и того перца, что терся возле Ксюхи с букетом. Теперь понятно, почему она не хотела, чтобы я приезжал. Дима нас представляет друг другу, даже не замечая моей иронии. Впрочем, наблюдательностью Фролов не отличается, это я уже понял. Гри-го-рий, бл*ть. Таких мы в универе задротами да ботанами считали. Весь такой правильный, ни одного мата за всю беседу из рта не вылетело. Изъясняется чуть ли не литературными оборотами речи. Тфу, мать его, аж тошно. Как она вообще могла с ним связаться? Он же тюфяк полный. С ее-то характером, с ее темпераментом. Да он просто размазня рядом с ней. Бл*ть, я уже закипаю. На языке так и крутится спросить: спит он с ней или нет? Кулаки чешутся съездить ему по морде при одной мысли, что он своими склизкими интеллигентными ручонками прикасается к Ксюше. Так, надо успокоиться…. А то я уже начинаю поглядывать на топор, который был воткнут в стоящую рядом с мангалом чурку.

К нам подходит Ксюша, прижимается к плечу этого мудака, при этом сверкая своими зелеными глазищами в мою сторону.

– Дим, что у вас с мясом? Так вкусно пахнет, что уже слюнки бегут.

– Скоро уже будет готово. Ксюш, будь так добра принеси, пожалуйста, ведерки со льдом под напитки, – просит Фролов.

– Хорошо, а где они?

– В гараже на полке слева. Там увидишь. Они на видном месте стоят. А лед в холодильнике, – Ксюша, поцеловав этого «овоща» в щеку, отходит по направлению к гаражу. Пока Дима занят разговором с Григорием, я выбрасываю в сторону сигарету и иду следом за этой сучкой.

Прикрываю за собой дверь, окидываю взглядом стройные ножки и аппетитные ягодицы Нестеровой, которая, взобравшись на стремянку, достает два ведерка для льда.

– Ты пришел, чтоб пялиться на мою задницу? Или все же поможешь? – забираю из ее рук емкости и отставляю их в сторону, помогая Ксюше спуститься вниз. – Спасибо.

– Вау, первая благодарность за сегодня, – не могу удержаться от колкости.

– И скорее всего последняя, не обольщайся, – Ксюша пытается вырвать свою ладонь из моей руки, но я не отпускаю, тяну ее на себя, прижимая еще ближе. – Отпусти, Лавров!

– Ну, и как он в постели, этот твой Гриша? Удовлетворяет?

– А как в постели тебе твоя Таня? Минет на пятерочку делает?

– Он так же интеллигентно тебе тр*хает, как и разговаривает? В темноте, под одеялом и в миссионерской позе? Ты хоть оргазм испытываешь или потом в душе мастурбируешь?

– Козел, – с размаху впечатывает мне пощечину. Вот, стерва отмороженная. Хватаю ее за руку и завожу ее за спину. Еле сдерживаю в себе желание прямо тут отшлепать ее зад докрасна.

– Ксюша, ты п*здец просто, как испытываешь мое терпение сегодня, – она продолжает вырываться, осыпая меня сквозь зубы отборным матом. Приходится прижать ее к двери, удерживая руки над головой.

– Отпусти, – зло рычит, пытаясь вырваться.

– Хрен тебе.

– Отпусти Денис, пожалуйста, – вот уже и до «пожалуйста» дошли.

– Нахр*на тебе этот овощ интеллигентный, скажи мне?

– А что мне тебя ждать? Когда царь соизволит почтить меня своим присутствием? Или когда его жена соизволит отпустить? Что, если я семью хочу, Денис! Ребенка хочу! Отношений нормальных хочу!

– И ты думаешь, что он сможет тебе это дать? – цежу сквозь зубы.

– Да! Он правильный, хороший. За таких замуж выходят и детей рожают! Такие, как он не устраивают сцен, не называют шл*хами после каждого секса. С такими, как он, спокойно, – она говорит, а я зарываюсь в ее волосы носом. Вдыхаю ее аромат, и мозги напрочь уносит. Готов взять ее прямо тут, и плевать, что нас могут увидеть. Скольжу свободной рукой по ее ножке, поднимая платье.

– Спокойно…Мать твою… Да ты сдохнешь от скуки рядом с ним, задохнешься. Он же безжизненный просто…. Дура ты, Нестерова! – произношу сквозь зубы, еле сдерживая себя. Сдвигаю в сторону край ее трусиков и скольжу в нее пальцами. Такая горячая и уже безумно влажная, для меня….

– Денис, не надо. Слышишь, отпусти, – ее дыхание участилось, а зрачки расширились. Мне нравится ее реакция. – Денис, пожалуйста… – не даю ей больше сказать ни слова, ловлю ее губы, нагло скользя языком в ее ротик. Слышу ее сдавленный стон. Пара движений и чувствую, как она всем телом начинает тянуться ко мне. Отпускаю ее руки, прижимая за талию к себе. Ее руки больше не отталкивают. Она обвивает мою шею, зарывается ладонью в мои волосы, притягивая к себе и углубляя поцелуй. Дикая, горячая, моя… Стоны срываются один за одним. Я продолжаю тр*хать ее своими пальцами, увеличивая темп. Чувствую, как она выгибается, как стеночки ее лона начинают сокращаться…

– Ксюш, ты ведерки нашла? – слышим голос Димы недалеко от двери гаража. Еб*ный Фролов. Как же не вовремя.

– Да, Дим, сейчас принесу, – разрывая поцелуй, отвечает Ксюша, задыхаясь. Не даю ей прийти в себя, снова целую, покусывая ее сладкие губки. Чувствую, как она начинает подрагивать. Стоны становятся громче. Прикрываю ладонью ее ротик, заглушая вскрик. Ксюша кончает, вздрагивая всем телом. Убираю ладонь, обнимаю ее. Она шумно дышит мне в шею.

– Ненавижу тебя…

– Ага, я именно это и заметил…

– Мне надо идти. Отпусти. Иначе Димка сюда придет сам, – нехотя размыкаю объятия. Она отшатывается в сторону, отдергивая платье. Забирает эти долбанные ведерки для льда и выходит за дверь.

С*ка, у меня видно совсем мозги от нее расплавились. П*здец, еще чуть-чуть и молния на брюках разлетится в стороны. Потираю ладонями лицо, успокаиваясь, и открыв дверь, ведущую в дом из гаража, прохожу в коридор. В окно видно, что Димка пошел встречать Игоря с Аней, вот это поворот. Пройдя в кухню, застаю чересчур взволнованную Нику.

– Ник, поставь, пожалуйста, еще две тарелки на стол. Для Игоря и Ани, – произносит Фролов заглянув в дверной проем. Ника тянется за тарелками и одна выскальзывает из ее рук. Подхватываю ее, не давая посудине разбиться.

– Да не нервничай ты так. Ситуация… огонь, – даже представлять не хочу, что может сейчас начаться. М-да.… Все веселей и веселей, а еще даже не вечер.

– Ага, прям обхохочешься. Лавров,… ты зачем вообще приехал? – наливаю себе в стакан воды и медленно отпиваю, немного остывая.

– Тебя поздравить с днем рождения, – отвечаю, как само собой разумеющееся. Ника сверлит меня глазами, не верит. Да, Фролову не обманешь, умная стерва.

– Диме все рассказать решил? Так не утруждайся. По-моему, мы без тебя сейчас справимся, – видно, что злится.

– Ник, в старые добрые и не очень добрые времена, гонцам с плохими вестями отрубали голову. Я похож на того, кто стремиться на тот свет? Думаю, что нет. Поэтому решайте все сами, без моего участия. Я хоть и в курсе, но не при делах. Ок?

– Я сама все скажу.

– Твое право. Хоть молчи, хоть говори. Мне фиолетово, – в этот момент на кухню входит Димка.

– Ден, ты опять мне жену доводишь?

– С чего ты взял? Мы просто мило болтали.

– Мило болтали? Ну, это между вами двумя возможно только в параллельной вселенной. Пошли с мясом поможешь, – знал бы ты Дмитрий, как все быстро может измениться, в один момент. Я тоже не думал, что когда-нибудь буду нормально общаться с Фроловой. А тут вон оно, как все повернулось.

– Пошли.

– А чего Таню не взял с собой? – м-да Фролов ты прям, жжешь сегодня. Не могу удержаться и начинаю смеяться в голос.

– Ага, только ее тут не хватает до комплекта, – вижу, что Ника тоже начинает посмеиваться. Ситуация на самом деле комичная, жаль только Дмитрий не оценит.

– Я какую-то шутку пропустил? – спрашивает Дима.

– Ага, шутку года, Дим. Пошли.

– Не, ну серьезно?!

– Да так, ерунда, не обращай внимания, – отмахиваюсь от него, выходя во двор.

Глава 17

Садимся за стол, не могу удержаться от улыбки. Смотрю на напряженного Волкова, и ржач разбирает. Ника вся на взводе, трясется как осиновый лист. Ксюша психует. Аня напряжено разглядывает то Димку, то Нику. Только Григорий и Фролов ведут себя непринужденно. Нет, блин, цирк Дю Солей нервно курит в сторонке. Такого эпического представления я в жизни не видел.

– Ден, лыбу сотри с лица. Тебе не идет, – мрачно произносит Игорь.

– Да вы сегодня просто сделали мой день, – еще шире улыбаюсь, отпивая сок из бокала.

– Иди на х*й! – сквозь зубы цедит Волков

– Вот что за день сегодня такой? Второй раз туда посылают! – нет, я вот даже злиться не могу, только смеяться.

– Так прислушайся к советам умных людей, сходи уже! – произносит Ксюша, сидящая напротив меня.

– Красавица, я могу туда сходить лишь, чтобы тебе дорогу показать, – усмехаюсь. А Ксюша сжимает крепче бокал с соком. Ага, проходили. Знаем, чем это грозит. – Ксюша, стоп, не порти мене рубашку. Давай, ты выплеснешь на меня сок, когда мы будем наедине. Я буду полностью раздет, а ты потом слижешь с меня все сладкие капельки своим язычком… – не успеваю договорить фразу до конца, как эта сучка выплескивает вишневый сок прямо мне в лицо. Вот же тварь!

– Ни-и-и-ик, прости, я сок пролила, случайно, – произносит громко Ксюша, выделяя по слогам последнее слово. Подрываюсь со стула, матерясь во все стороны. Вытираю лицо салфеткой.

– Ксю, тряпка для пола в ванной, – произносит Ника, ставя хлеб на стол. В это же время Дима с Гришей заносят в дом большую тарелку готового шашлыка. – Допрыгался, Лавров. Вы хоть раз можете с Ксюшей нормально себя вести?

– Твоей подруге надо прививку от бешенства поставить! Дура! – Ксю в ответ на это показывает средний палец. Взглядом обещаю ей расправу за эту выходку. Устраивать тут сцену с разбором полетов не хочу, и так атмосфера напряженная. Хотя еще одна ее выходка, я плюну на все и выволоку ее нахрен отсюда. А там уже сведем все счеты.

– Пойдем, я тебе Димину рубашку дам. Брюки-то хоть сухие? – спрашивает Ника.

– Вроде да.

Поднимаемся с Никой наверх, Фролова вся на взводе. Успокаиваю ее, как могу, а то наделает глупостей. В ответ она ошарашивает меня тем, что хочет уйти от Фролова. Ого-гошньки, я-то думал, у них с Волковым так – минутная слабость была. Потр*хались и разбежались. А тут все гораздо сложней.

– Скажу только одно, сделай это после праздника, а то я шашлык еще не поел.

– Козел ты, Денис!

– А ты стерва! Пошли уже. А то мало ли, меня еще Ксюха к тебе приревнует. И решит испортить еще одну рубашку.

– Ой, дебил! – с улыбкой растягивая слова, произносит Ника. Да Фролова, ты даже не представляешь насколько права и насколько я влип.

Спускаемся к столу, Дмитрий задвигает длинный тост, под который в другой ситуации я бы уснул, но мне есть чем развлечься. Провожу ногой под столом, по голени Нестеровой. Она в ответ наступает мне на ногу. Почти без усилий убираю ногу и проделываю все второй раз. Вижу, как от злости вспыхивают ее глаза. Безумно нравится ее дразнить. У Ксюши от злости до страсти разгон в пару секунд.

Спустя минут десять провожаем Волкова с Аней.

– Ден, что у тебя с Ксюшей? – задает мне вопрос Димка, как только отходим от ворот.

– Ничего.

– Денис, не лезь к ней, пожалуйста. Она, наконец, нашла нормального мужика, – это он что ли Григория имеет в виду? Пфф, до нормального мужика тому еще долго эволюционировать.

– Дим, не лезь в это, сам разберусь.

– Знаю я твоё «разберусь». Потом после тебя она всех мужиков возненавидит.

– Фролов, ты бы лучше свои проблемы решал. А в мои нос не суй.

– У меня нет проблем.

– Ага, а Ника просто так психует весь вечер.

– Да это она из-за рыбалки обижается. Я уехал, а она одна все выходные просидела, – так и хочется сказать, какой он дебил. Еле сдерживаюсь, чтобы не произнести это вслух.

– Ладно, пошли в баньку уже. Веники-то хоть купил?

– Да, и дубовые есть, и березовые.

– Круто.

***

Ксюша

Не могу ничего поделать. Меня до сих пор трясет после ситуации в гараже. Нет, я полная идиотка. Причем становлюсь ей, как только в поле моей видимости появляется Лавров. Это же надо было такое себе позволить! Когда собственный парень почти в десяти метрах стоит, ну ладно, не десяти, больше, но все же. Дура ненормальная! Что, Ксюш, подтверждаешь его теорию о том, что все бабы – шл*хи? Так и хочется дать самой себе хорошую оплеуху. Ненавижу его!

Денис с Димой выходят проводить Игоря с Аней. А я, взяв стакан с холодным соком, стараюсь успокоиться. Захожу на кухню к Нике, она моет посуду.

– Ты сегодня только сок пьешь? – оборачиваясь, спрашивает Ника.

– Ага, за рулем.

– Так Григория бы посадила за руль, он вроде тоже не пьет.

– Ему на дежурство сегодня.

– Понятно. Кстати, Лавров не за тобой сюда приперся?

– Ну… я его послала в пешее эротическое путешествие. Он водительское забыл у меня, а вернуться, чтоб ему отдать, я не могла. С Гришей уже к вам подъезжали.

– Удостоверение? У тебя?

– Ник… – как же не хочется все разъяснять, только не сейчас…

– Ладно, не объясняй, если не хочешь. И так все понятно. Мне сегодня своего цирка хватает, чтобы еще в ваш лезть.

– Ник, как тебе Гриша? – пытаюсь сменить тему разговора.

– Хороший мужчина, с серьезными намерениями. Только, думаю, он не для тебя.

– Почему?

– Он спокойный, настроенный на семью и детей. Знаешь, такой стопроцентный семьянин.

– Может, я тоже хочу семью и детей? С чего такие выводы? – и она туда же. Лаврова хватает с такими же размышлениями. По их мнению, я не способна на серьезные отношения? Так, только на бесперспективный одноразовый секс?

– Ксю, я знаю тебя уже много-много лет. И ты никак не вписываешься в эту картину. Ты взрывная, взбалмошная. Как тебе объяснить? У тебя глаза не горят, когда ты на него смотришь.

– Зато у тебя, Ник, очень горят, когда вы с Игорем за столом обмениваетесь взглядами! – все, меня понесло. Значит, я так – девочка для траха. Вечная любовница даже в глазах собственной подруги. Зашибись расклад.

– А вы с Лавровым скоро дом спалите, так искры летят. И не надо мне рассказывать, что между вами ничего нет. По-моему, все очевидно. Он женат, между прочим, Ксюш.

– И это ты мне говоришь? Игорь вроде тоже несвободен, да и ты тоже.

– Причем тут Игорь?

– А причем тут Лавров? Мы про Гришу говорили!

– Да какой к черту Гриша, если ты по Денису слюни пускаешь? Ты в своем уме? Ты что, не знаешь, кто такой Лавров и что он из себя представляет?

– Тебе все показалось. Между нами ничего нет, кроме взаимного презрения.

– Ну, Ну… Сама-то веришь в то, что говоришь?

– Ника! В любом случае не тебе меня судить. Может Дима и слепой, но не я, – супер поговорили. Просто добили друг друга словами окончательно. Что за день такой?

Разворачиваюсь, чтобы выйти из кухни. Ника, громко выдыхая, берет меня за руку, останавливая.

– Прости, Ксюш, я не хотела тебя обидеть. Просто я сейчас вся на нервах, прости, – я тоже перевожу дыхание и беру себя в руки. Она права, мы обе на взводе.

– Ничего страшного, ты отчасти права. И ты меня прости, сорвалась.

– Ксюш, держись только подальше от Дениса. Я тебя очень прошу. Не хочу, чтобы ты страдала.

– Не переживай, обхожу его стороной за пару километров, – после сегодняшнего я точно постараюсь именно так и поступить.

– Я надеюсь.

– Девочки, чего скучаем? Пошлите в баньку париться, все готово. Кто первый? – произносит внезапно появившийся на кухне Фролов.

Дальше все проходит более-менее спокойно. Мы общаемся, играем настольную игру. Периодически ловлю на себе взгляд Дениса, но отвожу глаза в сторону. Стараюсь вообще на него не смотреть, так как Лавров сидит в одном полотенце, обернутом вокруг бедер, как и остальные мужчины после похода в парную. Это чревато не нужными и очень горячими мыслями в моей голове.

Спустя какое-то время Гриша шепчет мне на ухо, что ему пора, уже звонили из клиники.

– Ника, Дима, большое спасибо за такой теплый вечер, но, к сожалению, мне пора, – Гриша встает из-за стола, когда мы закончили очередную партию игры.

– Куда ты, на ночь глядя, спешишь? – Дима встал, чтоб пожать руку, немножко покачиваясь. М-да видно Фролов уже готов, он сегодня почти один и пил.

– У меня ночное дежурство сегодня. К сожалению, придется вас покинуть. Я уже такси вызвал, должно подъехать с минуты на минуту.

– Ксюш, ты тоже уезжаешь? – спрашивает Ника

– Нет, я помогу тебе с посудой, потом поеду.

Мы проводили Гришу и вернулись в дом. Помогаю Нике с уборкой. Лавров с Димой сидят в предбаннике о чем-то разговаривают, что меня очень радует. Неожиданно звонит телефон. Странно, в такое позднее время. Даже не знаю, кто это может быть. Мама. Поднимаю трубку, уже начав прокручивать в голове не очень хорошие варианты того, что могло произойти.

– Ксюш, я тебя не разбудила? – голос мамы взволнованный.

– Нет, что-то случилось?

– Да, Фене опять плохо. Ты не могла бы Артуру позвонить, чтобы он то лекарство дал, как и в прошлый раз?

– Конечно. Тебе его сегодня надо?

– Да, если тебе не сложно. Фенечка мучается бедная, а у меня сердце кровью обливается. Не могу смотреть на ее страдания.

– Конечно, мам, я возьму лекарство и приеду. Жди.

– Что случилось? – спрашивает Ника, стоило мне отложить телефон.

– Да Фене опять плохо. Мама переживает.

– Столько уже лет кошке, это от старости.

– Да, уже больше пятнадцати, а это целых 80 кошачьих лет. Никусь, поеду я. Надо до Артура еще доехать – лекарство попросить.

– Конечно, езжай. Тете Гале привет от меня передавай.

– Хорошо, – Ника провожает меня до ворот. Отъехав от дома, набираю Артура. Трубку он берет только с третьего раза.

– Нестерова, чего тебе не спиться? Ты на время смотрела? Двенадцать почти.

– Артурчик, прости, пожалуйста, я по делу. Фене опять плохо. У тебя случайно лекарство не осталось, что ты в прошлый раз ей давал?

– Осталось ампулы четыре, должно хватить.

– Можно я сейчас подъеду?

– Подъезжай, конечно. Ты через сколько будешь? А то я опять засну.

– Минут через сорок.

– Блин, давай тогда я сам до тебя дойду. Тут два двора пройти. А то не дозвонишься, если я вырублюсь.

– Хорошо. Тогда возле подъезда встретимся.

Подъехав к дому, паркуюсь. Выйдя из машины, закуриваю, присев на капот. Через пару минут вижу Артура, выходящего из двора соседнего дома.

– Ксюш, тут четыре ампулы и пачка шприцов. Еще вот, прихватил стандарт таблеток. Их только утром давать по одной штучке.

– Спасибо, что бы мы без тебя делали.

– Я прекрасно понимаю твою маму. У самого так же: собаке 18 лет. Старый уже, слепой, а я все не могу решиться его усыпить. Пусть будет рядом, сколько сможет.

– Спасибо еще раз. Прости, что разбудила.

– Да ничего страшного.

Обнимаю его в знак благодарности. И тут в пару метрах от нас с визгом шин тормозит машина. Поворачиваю голову, отстраняясь от друга, и вижу разъяренного Лаврова, направляющегося в нашу сторону.

– Что ты тут … – я не успеваю договорить, как он наносит удар в лицо Артуру. От чего тот падает на грязный асфальт.

– Еще раз увижу рядом с ней, ноги переломаю!

– Ты совсем башкой тронулся?!!! – почти кричу, вцепившись в руки Дениса.

– Я тронулся? Ты пятнадцать минут назад своего Григория проводила на дежурство. Что, невтерпеж совсем? Другого еб*ря позвала! – Лавров хватает меня за предплечье, встряхивая. В ответ влепляю ему звонкую пощечину, насколько хватает силы. Кисть руки моментально отзывается ноющей болью.

– Это ветеринар маминой кошки! Придурок! – выплевываю сквозь зубы слова. Дальше даже объясняться не хочу, было бы перед кем. Считает меня шл*хой? Да на здоровье! Мне плевать! С этого момента плевать! Выдергиваю свою руку из его захвата и отхожу к своей машине.

– Прости, Артур – обращаюсь к другу, который уже поднялся с асфальта и приводил себя в порядок.

– Все нормально, Ксюш. Я уже второй раз за наше знакомство по лицу просто так схватываю, не за что, – шутливо, насколько это возможно, отзывается тот.

– Прости… – говорю еще раз, уже садясь в автомобиль.

– Стой! Ксюша! Ксюша, мать твою! – кричит мне в след Лавров. Но я не обращаю на него внимания, выезжаю из двора.

Боль поднимается изнутри, сковывая грудную клетку. Хочется просто расплакаться, как в детстве, уткнувшись маме в коленки, пожаловаться на обидчика. Только о таком маме лучше не рассказывать. Моральное падение дочери – это не повод для родительской гордости. Смахиваю со щек скатившиеся слезы. Сама виновата. Каждый долбаный раз иду у него на поводу, теряю голову рядом с ним. Позволяю ему делать с собой что угодно. Никому такого никогда не позволяла, а ему не могу отказать. Не могу даже слово произнести, потому что мне это нравится. Нравится чувствовать его руки, его губы. С ним все по-другому.… Не так, как было с остальными…. Я же скучаю, стоит только ему пропасть на пару дней. Жду его сообщений, звонков. Дура! Какая же я дура! От этих мыслей становится еще хуже. Понимание того, что я просто-напросто влюбленная дурочка, разрывает изнутри, как взорвавшаяся бомба. Добавляем сюда самобичевание и вину, и все, я в полном дерьме по самые уши.

Вытерев слезы, из последних сил беру себя в руки. Стараюсь размеренно дышать, чтобы успокоиться. В дачный поселок въезжаю, уже почти полностью придя в себя.

– Ксюшенька, спасибо тебе, – мама обнимает меня, забирая из рук лекарства.

– Как Фенечка?

– Даже молочко пить не хочет. Я ей уже и грудку куриную отварила, ни в какую…

– Поставишь укол, ей должно полегчать.

– Я надеюсь. А ты как себя чувствуешь? Что-то вид у тебя усталый…

– Ничего страшного, просто весь день на ногах.

– Ой, доченька, тебе отдыхать надо, а тут я еще с Феней.

– Мам, все хорошо, не волнуйся. Выспаться успею.

– Давай, я тебя хоть покормлю.

– Нет, мам, спасибо большое, но я только из-за стола. У Ники сегодня день рождения был, отмечали. Тебе, кстати, от нее привет.

– Я и забыла совсем. Ей тоже передавай от меня привет и поздравления.

– Хорошо, передам. Я поеду, а то поздно уже.

– Ксюш, только на дороге будь аккуратней.

– Конечно, мам, не волнуйся за меня.

– Ну, а за кого мне еще волноваться-то? Позвони или сообщение напиши, как домой приедешь.

– Хорошо, – целую на прощание маму и выезжаю в сторону города.

Выехав с улицы на развилку, замечаю машину Дениса, которой он перегораживает мне выезд по мере моего приближения. Да чтоб тебе пусто было! Какого хрена еще ему надо? Не все высказал?

Жму на тормоз и сигналю этому уроду. Реакции ноль, он выходит из машины и просто смотрит в мою сторону. Ждет, чтобы я вышла к нему?

– Лавров, уберись отсюда вместе со своей тачкой, – кричу ему, открыв окно.

– Ксюш … – как-то слишком мягко начинает говорить Денис, подойдя ближе к моей машине. Не даю ему договорить. Я хочу сейчас только одного: чтобы он просто убрался отсюда и дал мне уехать домой.

– Свали Лавров!

– Ты можешь просто выслушать меня?!

– Нет, не могу!

– Ксюша, блин… – он проводит рукой по волосам, словно сам не знает, что делать.

– Отъ*бись, от меня! Что тебе на этот раз надо?

– Хорошие манеры так и бьют фонтаном, да, Ксюш… – открываю дверь и выхожу из машины.

– В жопу свои манеры засунь! Убирай тачку и вали отсюда!

Денис подходит еще ближе, почти в плотную ко мне. Толкаю его руками в грудь.

– Не подходи ко мне! – Но он, словно скала, мамонт недоделанный, хрен с места сдвинешь. Даже не шелохнулся.

– В твою прелестную головку с зачаточным мозгом не приходила мысль, что я поговорить хочу.

– Я тебя видеть не хочу, не то что разговаривать. До жопы мне твои разговоры. Отвали! Слышишь?

– Не глухой.

– И тачку убирай, а то я отмороженная, сам говорил. Разобью ее к чертям! Считаю до трех, и можешь попрощаться с машиной, – цежу сквозь зубы. Разворачиваюсь, чтобы уйти и сесть за руль, но Денис не дает. Хватает за руку и резко тянет на себя, так внезапно, что я впечатываюсь в его тело. Тут же упираюсь в него руками.

– Успокойся, бл*ть!

– Отпусти меня! Вали на хрен к своей жене, а меня оставь в покое, – пытаюсь вырваться, но тщетно. Денис, словно не слышит, прижимает еще сильней. В одно мгновение сгребает мои волосы ладонью, зажимая в кулак, притягивает на себя, впиваясь в губы. Не хочу, нет. Не разжимаю губ, но он не сдается, усиливает напор. Мне не хватает воздуха, и ему все же удается углубить поцелуй. Ненавижу. Кусаю его за нижнюю губу, сильно, до крови. Меня разрывают чувства, я ненавижу его и хочу одинаково сильно.

– С*ка, – Ден лишь на несколько секунд отрывается, чтобы прошептать это мне в губы. Слизывает со своих кровь и снова нападает на мой рот еще с большим напором. Тело уже предательски дрожит. Мне хватает одного его прикосновения, и жгучее желание проносится по всему телу, бежит по жилам вперемешку с кровью. Он не дает мне пошевелиться до тех пор пока не чувствует, что я ему отвечаю. А я уже не могу сопротивляться, в голове мутнеет от его поцелуев, от его наглости, от его запаха. Я пьянею от него. Ненавижу, презираю и хочу его до одури, не смотря на все, что он говорит и делает. Хочу его… потому что только в момент страсти он искренен, он настоящий. Слезы срываются одна за другой и скатываются по щекам. Денис делает пару шагов вперед, толкая меня к своей машине. Подхватывает под ягодицы, усаживая на капот. Разводит рывком мои ноги, устраиваясь между них. Поцелуй в шею, укус, снова поцелуй.

– Отпусти, отпусти…. Денис… отпусти…

– Нет, тр*хаться у нас получается лучше, чем разговаривать, – снова целует с таким напором, что мы сталкиваемся зубами. Его руки скользят по моим ногам, поглаживая резинку чулок. Задирает и так собравшееся комом платье еще выше, хватает сбоку белье и рвет его, проделывая то же самое с другой стороны. Скользит пальцами между моих ног. Я вздрагиваю, дергаюсь в его руках. Стон срывается с моих губ, а он лишь усиливает нажим и темп. Разрываю поцелуй, прижимаясь лбом к его лбу.

– Ненавижу тебя, – произношу почти по слогам.

– Знаю, – шепчет в ответ, обрушиваясь на мою шею. Прикусывает мочку уха, расстегивает брюки. Хватает за шею, заставляя смотреть в глаза, и входит в меня одним толчком.

Страсть смешивается с горечью, Денис губами собирает мои слезы, которые все так же струятся по щекам.

– Прости меня, – он повторяет эти слова снова и снова, целуя мое плечо, шею, губы. – Я – придурок, прости…

Стоны смешиваются со всхлипами. Я притягиваю его ближе, не оставляя между нами ни сантиметра пространства. Вдыхаю его аромат, уткнувшись носом в его шею, и начинаю свое падение в неизвестность, взрываясь и разлетаясь на тысячи осколков. Денис шумно выдыхает со сдавленным рыком, сжимая меня в своих руках почти до боли в ребрах. Замираем, не разрывая объятий, не отпуская друг друга. Спустя несколько минут я вздрагиваю от порыва холодного ветра.

– Ты замерзла совсем, – Денис снимает меня с капота машины и, достав свою куртку из салона, накидывает на мои плечи.

– Спасибо, – я совершено не знаю, что мне сейчас говорить. Наверное, надо просто сесть в машину и уехать домой. Надо… но хочется остаться рядом с ним. Я говорила, что я дура? Нет, я не дура, я больная на голову идиотка!

Денис снова обнимает меня, прижимая к своей груди.

– Поехали домой. Я не хочу, чтобы ты простыла. Если после всего, ты захочешь спустить меня с лестницы, я пойму, – усмехаюсь, но ничего не отвечаю. – Ксюш, скажи что-нибудь…

Заглядываю в его глаза. Мне кажется, что я впервые вижу его настоящим: без напускного лицемерия и излишней самоуверенности. В глазах плещется непонятная для меня тоска, словно он внутренне смиряется с какой-то только ему понятной болью. Дотрагиваюсь ладонью до его лица, провожу по щеке. Денис прикрывает глаза. Целую, едва касаясь его губ.

– Поехали…

Глава 18

Уложив пьяного Фролова спать и попрощавшись с Никой, отправился домой. Точнее, уговаривал себя поехать туда. Уже стоя на светофоре у перекрестка, в самый последний момент поворачиваю в другую сторону и еду в сторону Вельского, понимая, что я, бл*ть, проигрываю сейчас сам себе. Ксюха… блин… нет, эта бестия точно станет моим адом… Стоит ее увидеть, и мои внутренние черти, жалобно скуля, отступают. А демоны давно подружились с ее собственными, и теперь каждое прикосновение к ней чревато полным нокаутом моего мозга.

Подъезжаю к ее дому и вижу, как она обнимает какого-то мужика. Нет, с*ка, я точно в прошлой жизни где-то нех**венько нагрешил. Ничему жизнь не учит, и все какую-то х*йню подкидывает. Внутренности сворачивает узлом, мысли проносятся одна за другой со скоростью реактивного самолета. Я весь вечер сдерживался, чтобы не размазать по стенке ее Гри-го-ри-я, но это – уже перебор! Выйдя из машины, бью в рожу этого местного мачо.

– Ты совсем башкой тронулся?! – кричит Ксюша, оттаскивая меня от своего хахаля.

– Я тронулся? Ты пятнадцать минут назад своего Григория проводила на дежурство. Что, невтерпеж совсем? Другого еб*ря позвала! – меня переполняет ярость. Что она, мать ее, творит? Встряхиваю ее, в ответ Ксюша влепляет мне звонкую пощечину.

– Это ветеринар для маминой кошки! Придурок! – цедит сквозь зубы слова. Тон резкий без оправданий и заискиваний. Выдергивает свою руку из моего захвата и отходит к своей машине. В ее глазах разочарование. Едкое, горькое и очевидное разочарование.

– Прости, Артур – она обращается к поднявшемуся с асфальта мужику.

– Все нормально, Ксюш. Я уже второй раз за наше знакомство по лицу просто так схватываю, – шутливо отзывается тот. Бл*ть… До меня медленно, как до жирафа доходит, что он явно не ее любовник….

– Стой! Ксюша! Ксюша, мать твою! – но она не обращает внимания и, не останавливаясь ни на секунду, выезжает со двора.

– С*ка! – пинаю колесо своей машины.

– Я бы на твоем месте поехал за ней, – встревает этот Айболит доморощенный.

– Тебя, бл*ть, не спросил. Ты, вообще, кто?

– Друг. Принес лекарство для кошки. А ты, смотрю, ревнивый мудак.

– Тебе еще раз по роже съездить? – мужик, ухмыльнувшись покачал головой, и развернувшись пошел прочь. Окликаю его. – Стой! Куда она поехала?

– К матери, по Дмитровскому шоссе, снт Грибники.

– Спасибо.

Сажусь в машину и выезжаю в сторону шоссе. Что за талант у этой сучки – выводить меня на эмоции? Выворачивать с самого дна мое собственное дерьмо мне же на голову. Только ей удается заставить меня чувствовать себя конченной сволочью и мудаком. Только осуждение в ее глазах заставляет моих внутренних бесов каяться во всех грехах. С*ка. Я облажался сейчас…

Спустя десять минут, нагоняю Ксюшу. На трассе в это время машин почти нет. Я вижу стоп огни ее Ниссана и держу довольно большую дистанцию. Зная Ксюшу, стоит ей увидеть меня, она втопит педаль газа в пол, и хрен я вообще ее потом найду в этом гребаном снт.

Ксюша сворачивает вправо на грунтовую дорогу, ведущую к садовому товариществу. Еду за ней, но натыкаюсь на развилку. Машины Ксюши не видно. Скрылась в одной из многочисленных улиц и проулков. Останавливаюсь.

Блин, почему с ней все так сложно? Хочу впервые извиниться, а приходится торчать посреди леса у дачного поселка. Надеюсь, второго выезда из снт нет, и я не зря тут сижу.

Через двадцать минут ожидания с одной из улиц выезжает знакомый Ниссан. Плавно трогаю с места машину, перегораживая ей проезд. Ксюша сигналит, и судя по всему, проносит меня по всем известным маршрутам. Выхожу из машины.

– Лавров, уберись отсюда вместе со своей тачкой!

– Ксюш … – подхожу ближе, но она не дает мне ничего сказать.

– Свали отсюда!

– Ты можешь просто выслушать меня!

– Нет, не могу! – она на взводе. Маловероятно, что она станет меня слушать. Да и я – не мастер на слова. Не умею я красиво говорить.

– Ксюша, блин… – провожу рукой по волосам, не зная с какой стороны подступиться. Она выходит из машины.

– Отъ*бись, Лавров! Что тебе на этот раз надо? – это меня уже начитает подбешивать, и все мои джентльменские порывы отходят на второй план.

– Хорошие манеры так и бьют фонтаном, да, Ксюш…

– В жопу свои манеры засунь! Убирай тачку и вали отсюда!

Подхожу еще ближе, вплотную. Она все так же кричит и злится.

– И тачку убирай! А то я отмороженная, сам говорил. Разобью ее к чертям! Считаю до трех, и можешь попрощаться с машиной, – разворачивается, чтобы уйти. Но я не хочу ее отпускать, только не так.... Притягиваю ее за руку к себе, не обращая внимания на ее вопли.

– Отпусти меня! Вали на хрен к своей жене, а меня оставь в покое, – чем громче она кричит и сопротивляется, тем сильнее я прижимаю ее к себе. Несмотря ни на что, мое тело моментально реагирует на нее. Да и за*бала она орать уже. Сгребаю ее волосы и впиваюсь в губы. Она противится, пытается оттолкнуть. Кусает меня за нижнюю губу так сильно, что во рту чувствуется металлический вкус крови.

– С*ка, – слизываю кровь и снова нападаю на ее рот с еще большим напором. Чувствую, как она начинает отвечать. Впивается своими пальчиками в мои плечи, скользит ладонью по шее, заставляя кровь в моих жилах бежать быстрее. Стонет, отвечает с жаром и желанием, выгибается в моих руках. Подхватываю ее и усаживаю на капот, устраиваясь между ее ножек.

Поцелуй в шею, укус, снова поцелуй.

– Отпусти, отпусти…. Денис… отпусти… – она просит отпустить. Но при этом притягивает меня ближе, обвивает руками мою шею.

– Нет, тр*хаться у нас получается лучше, чем разговаривать.

Целуемся так, что сталкиваемся зубами. Мозг машет ручкой на прощание, стоит ощутить ее тело. Еще ближе, еще откровений… Рву к чертям ее белье от нетерпения оказаться сейчас в ней. Скольжу пальцами между ее ножек. Ксюша вздрагивает, дергается в моих руках, стонет и всхлипывает. Разрывает поцелуй, тяжело дыша, прижимается лбом к моему лбу.

– Ненавижу тебя, – произносит почти по слогам.

– Знаю, – шепчу в ответ. Ее слова на разрыв… Она имеет полное право меня ненавидеть. Целую ее шею, прикусываю мочку уха, вырывая очередной ее стон. Расстегиваю брюки. Хватаю ее за шею, заставляя смотреть в глаза. Хочу видеть эти зеленые омуты, которые уже преследуют меня каждую ночь во снах. Вхожу в нее одним толчком. И тут замечаю ее слезы, которые просто скатываются по ее щекам. Мать вашу…. Стираю их пальцами одну за другой, бл*ть…. Но они не прекращаются, стекают солеными ручейками по ее щекам. Ловлю их губами.

– Прости меня, прости, – шепчу, собирая соленые капельки. – Прости, – покрываю поцелуями ее плечи, шею, губы. – Я придурок, прости… – От ее слез и собственных слов жжет все нутро, словно раскаленные угли внутри. Выворачивает всего наизнанку. Когда я просил прощения последний раз хоть у кого то? Даже не вспомню. Много лет не произносил этих слов.

Стоны смешиваются с всхлипами, но она притягивает меня ближе, не оставляя между нами ни сантиметра пространства. Положив голову на мое плечо, вздрагивает от волн оргазма, а я следую за ней, кончая и сжимая ее в своих руках. Замираем, не разрывая объятий, не отпуская друг друга. Зарываюсь в ее волосы ладонью. Вдыхаю ее аромат и понимаю, что я влип, как бы сказал Вадим, по самые помидоры. Этой маленькой, хрупкой, рыжеволосой чертовке удалось вытащить из меня то, что я давно похоронил на дне души. Она разбудила то, что я считал ненужным хламом. Оголила каждый мой нерв, пробралась под кожу так что, наверное, уже не вытравить. И прятаться уже бессмысленно от этого. Чувствую, как она вздрагивает от порыва холодного ветра.

– Ты замерзла совсем, – снимаю Ксюшу с капота машины и, достав свою куртку из салона, накидываю на ее плечи. Обнимаю ее, прижимая к своей груди. Не хочу отпускать. Ломает всего, как наркомана конченого, но отпустить не могу. – Поехали домой. Я не хочу, чтоб ты простыла. Если после всего, ты захочешь спустить меня с лестницы, я пойму, – усмехаюсь, стараясь снова внутренне закрыться. Но сегодня это дохлый номер. Она молчит. – Ксюш, скажи что-нибудь…

Поднимает на меня свой взгляд. Я не знаю, что она видит в моих глазах: с какой-то робостью проводит ладонью по моей щеке, целует, едва касаясь губ.

– Поехали… – от одного этого простого слова что-то обрывается внутри, что-то необратимо меняется…

***

Подъезжаем к дому и, припарковав машины, почти одновременно подходим к подъезду. Денис неожиданно берет меня за руку, сжимая мою ладонь. Впервые вот так просто… без подтекстов… Вроде невинный жест, но от него по всему телу расходятся какие-то очень теплые, приятные волны. То, что с другими обыденно, с Лавровым становится чем-то особенным.

Проходим в квартиру, я включаю свет и скидываю с ног туфли.

– Ты остаешься? – спрашиваю, видя, как он разувается.

– А ты бы хотела?

– Денис, если на утро ты снова планируешь включить «режим мудака», то лучше тебе уйти сейчас. Не хочу опять соскребать свое самоуважение с пола.

Денис, молча, скидывает с себя рубашку. Проходит на кухню и включает кофемашину.

– Ты ничего не ответишь?

– Уже ответил. Видишь: разделся, прошел. Чем не ответ? У тебя пожрать что-нибудь есть?

– Лавров!

– Что?

– Какой ты прожорливый! В холодильнике посмотри, там салат оставался.

– А что-нибудь нормальное у тебя есть? А то я не большой любитель еды для кроликов.

– Где-то в морозилке есть пачка пельменей, можешь погрызть.

– Вот даже не удивлен твоему предложению. Ладно, разберусь. Иди в душ, а то своей попой весь капот на машине протерла.

– И кто в этом виноват? – ответом меня, конечно, никто не удостоил, поэтому скинув демонстративно платье, я отправилась в душ.

Выйдя из душа, прохожу на кухню. Лавров уже достал пачку пельменей, поставил кастрюлю с водой на плиту и попивал кофе, смотря в окно. Почувствовав мое приближение, обернулся.

– Забросишь пельмени, пока я тоже схожу ополоснуться?

– Конечно, – ответила, наблюдая как Лавров уже по-хозяйски вытащив из шкафа полотенце, направился в ванную.

Отпивая недопитый Денисом кофе, я проверила воду в кастрюле на соль и дожидалась, пока она закипит. Увидев в кастрюле долгожданные пузырьки, открыла пакет и начала забрасывать пельмени. На самом деле я терпеть не могу их варить. А причина этого в том, что я не умею их забрасывать в кастрюлю так, чтобы не расплескать все и не ошпариться. Поэтому зайдя на кухню после душа, перед Лавровым предстала веселящая его картина: я закидывала пельмени по одной в кастрюлю и после каждого броска отбегала от плиты.

– Ксюш, что ты делаешь? – смеясь, проговорил Денис.

– Пельмени забрасываю.

– Ты это делаешь так, словно ими кормишь крокодилов, живущих в кастрюле, – Денис, уже не сдерживаясь, вовсю хохотал. Ну не умею я их закидывать в кипящую воду. Всегда или обожгусь о кастрюлю, или ошпарюсь. Да, я из тех, кто и картошку жарит, обороняясь от нее крышкой. Лавров, все еще смеясь, забрал у меня пакет пельменей, высыпал их одним махом в кастрюлю и сразу перемешал ложкой.

– Видишь, все просто. С твоими способностями к готовке я вообще удивляюсь, как ты выжила-то в этом страшном мире и с голоду не померла?

– Ну, я не виновата, что они брызгаются, – проговорила я в свое оправдание, вызвав у него еще один приступ смеха.

– Ой, не могу, Нестерова, ты уникальный индивидуум.

– Звучит как оскорбление, – я снова насупилась, подавляя улыбку.

– Нет, считай за комплимент. Можешь их помешивать, пока я трусы натяну? Справишься?

– Справлюсь.

– Ну, мало ли… – проговорил, ухмыляясь, и пошел в комнату.

Смиренно помешиваю пельмени когда Денис возвращается, подходит со спины, обнимает за талию и целует в плечо. Прижимаюсь к его груди, чувствуя попой его эрекцию.

– Блин, Лавров, ты маньяк какой-то.

– Рядом с тобой я в него превращаюсь.

– Это признание?

– Это констатация факта. А вот если бы я сказал, что ревную тебя, то это было бы признанием.

– А ты ревнуешь? – спрашиваю, разворачиваясь к нему лицом.

– А сама как думаешь?

– Будь на твоем месте любой другой мужчина, сказала бы, что это ревность. А что касается тебя, я не знаю, не могу предугадать.

– Я сегодня твоему Грише готов был множественные переломы конечностей обеспечить, когда он тянул свои лапищи к тебе. Так понятней?

– Ты трусишь просто произнести эти слова?

– Нестерова…

– Ты трусишь, – я снова повторила свое предположение, чем заслужила шлепок по своей пятой точке.

– Вари пельмени, – Денис развернул меня обратно к плите. А я рассмеялась. – Да, я тебя ревную. Довольна?

– Очень, – выключила плиту и, подойдя к Денису, поцеловала. – Достань тарелки из шкафа.

После очень позднего ужина мы, вымыв посуду, легли спать.

Проснувшись среди ночи, обнаружила, что в постели я одна. Ушел? Что ж, этого надо было ожидать. В груди неприятно все сжалось, повернулась на другой бок и заметила на кресле брошенную рубашку. Поднявшись с кровати, накинула халат и прошла в комнату, потом в кухню. Денис стоял у окна и курил. Не включая свет, подошла ближе. Он обнял меня свободной рукой и поцеловал в макушку.

– Ты чего подорвалась?

– Тебя потеряла. Проснулась, а тебя нет, – Денис, тяжело вздохнув, затушил сигарету.

– Пошли спать. Тебе завтра на работу?

– Да.

– Не выспишься, уже четыре утра, – если быть честной, то сон уже пропал. А присутствие Дениса в моей квартире и вовсе делало его необязательным. Привстав на носочки, поцеловала его в губы, проскальзывая язычком в его рот, наслаждаясь моментом этой странной для нас близости. Я боялась наступления утра. Боялась, что все это закончится как сон. Боялась, что он снова уйдет, как в прошлый раз. И поэтому ловила каждый момент, наслаждаясь тем, что происходило в данную минуту.

– Ты точно мое наказание…

– Почему?

– Неважно, – прошептал Денис мне в губы, усаживая меня на подоконник.

– Может, хоть раз сделаем это в кровати? – Денис улыбнулся на мое предложение и, подхватив меня на руки, понес в спальню.

В этот раз было все иначе, по-другому: жарко, томно, нежно и безумно долго. Все, что он делал с моим телом сейчас, разрывало шаблон того, что происходило между нами прежде.

Все движения были настойчивыми, наглыми, но нежными и изучающими, заставляющими умолять и просить о большем. Мое сознание взрывалось от контраста. Я не верила в то, что происходит. Но не хотела, чтобы это заканчивалось…

Глава 19

Конечно же, утром мы проспали. В отличие от спокойно потягивающегося в кровати Дениса, я носилась по квартире, как ужаленная в одно место, хаотично собираясь. Укладывая волосы, уловила доносившийся с кухни запах чего-то вкусного.

– Денис, ты там что? Завтрак готовишь? Если да, то готовь только на себя. Я не буду.

– Еще чего. Голодная пойдешь на работу?

– Я опаздываю. В обед поем.

– Нестерова, из квартиры не выпущу, пока моим завтраком не отравишься. И хватит там прихорашиваться, и так красивая, – отложив, после этих слов в сторону щипцы для завивки, я, ошарашенная, прошла на кухню.

– Кто ты и что ты сделал с Денисом?

– Дура, – буркнул в ответ Лавров.

– Ан нет, все в порядке, а я уж испугалась, – театрально выдохнула, прижав ладонь к груди и улыбаясь во все свои тридцать два.

– Ешь давай, – он поставил передо мной тарелку с завтраком.

Проглотив за считанные минуты яичницу с овощами и залпом допив кофе, подошла к Денису и наклонись, чтобы поцеловать его в щеку. Но меня поймали и затащили на колени его загребущие руки.

– Денис, я опоздаю.

– Не страшно, – проговорил этот гад, впиваясь в мои губы и заставляя мою голову снова кружиться. Вот что за бешеная реакция на этого мужчину?

– Главный мне голову оторвет.

– Уволишься.

– Лавров, – простонала, когда он пробрался руками под мою кофточку. – Не наглей, – Денис, наконец, оставил в покое мои губы и, поставив меня на ноги, шлепнул по моей пятой точке.

– Иди, одевайся, а то я тебя на кухонном столе тр*хну.

Он удивлял меня. Я с интересом исследовала вот такую более спокойную сторону его характера. Отмечала для себя черты, которых не видела раньше. Денис словно открывался, но с некой опаской, притормаживая и проверяя, можно ли сделать следующий шаг. И я тоже боялась. Боялась, что он снова закроется. Боялась сказать лишнего или спросить не то. С ним все время, как по минному полю. Если до этой ночи мы бросали друг в друга слова, дергали за всевозможные ниточки, проверяя, где рванет на этот раз. То сегодня что-то изменилось, и мне было страшно испортить это хрупкое перемирие.

– Ксюх, ты скоро? – раздался голос из коридора.

– Иду.

– Неудивительно, что ты опаздываешь на работу. Столько времени собираться.

– Я готова. Где моя сумочка? Блин!

– Вот она, – Денис поднял с пола и протянул ее мне.

– Спасибо. Так, а ключи от машины…

– Вот они. Нестерова, ты – катастрофа.

– Я просто не выспалась. И в этом, кстати, ты виноват.

– Я? – Лавров в показном удивлении, вскинул брови.

– Да.

– Не-е-е-ет. Сама совращала меня вчера. А я тут не причем.

– Ага, мальчик-колокольчик прям.

– Ни динь-динь.

– Сам-то веришь в то, что говоришь? – так мы препирались, посмеиваясь, пока закрывали квартиру и спускались вниз по лестнице. Вышли из подъезда, и уже почти у машины Денис притянул меня к себе.

– Заеду вечером, – не вопрос, просто констатация факта. Он снова вызывал мое изумление.

– Хорошо.

– Какое-то неуверенное «хорошо».

– Просто… ты меня удивляешь, – Денис ничего не ответил, лишь криво ухмыльнулся и открыл дверь моей машины. Я села за руль, наблюдая, как Лавров завел свою Мазду и выехал из двора.

***

«П**дец!» Подвел я итог всей ситуации, выехав из двора Ксении. «Ты меня удивляешь». Да я сам себя, бл*ть, удивляю! Никому до нее не удавалось так просто, по щелчку пальцев, выводить меня на эмоции. И еще какие! Ни одной бабе не удавалось выворачивать мое нутро наружу. А эта чертовка делает это на раз-два. Вот нахр*на?

Проснулся среди ночи, выскользнув из ее цепких ручек. Первая мысль была уйти, бежать, пока меня совсем не коротнуло. Но хрен там. Кожей почувствовал ее присутствие на кухне. Впервые за столько лет захотелось плюнуть на все. Отодвинуть все загоны в сторону, послать все к черту и позволить себе полностью расслабиться рядом с ней, раствориться в моменте. Пробралась все-таки под кожу ведьма. Чертовка зеленоглазая! Думал, на утро отпустит. Все вернется на свои места. Ошибся, все стало еще хуже. Хотел ее так, что кости ломало. Перед глазами темнело от желания. И самое паршивое в том, что хотел ее не просто тр*хнуть, а именно так, как это происходило ночью: изучая каждый миллиметр ее кожи, вырывая из нее стон за стоном. Хотел брать ее медленно, смотреть в ее глаза. Бл*ть, я хотел не только ее тело, я хотел ее всю. Хотел ловить каждую ее эмоцию. А это уже не просто чревато – это уже п*здец, полный и безоговорочный.

С этими мыслями подъехал к дому, поднялся, прошел в квартиру. Приняв душ, переоделся. На часах девять. Уже обувался, когда от подруги вернулась Таня.

– Привет!

– Привет! Я думала, ты уже на работу уехал.

– Задержался сегодня. Как посидели?

– Нормально.

– Голова не болит?

– У меня нет, у Юльки да.

– Твоя подруга, как обычно, нажралась?

– Денис… ну проблемы у нее. Расслабляется, как умеет, – проговорила Таня, снимая пальто.

– С башкой у нее проблемы, и алкоголь тут не поможет. Ты дома будешь?

– Конечно. Где мне еще быть? Надо перевод сдать на этой неделе. Вот, работать сяду.

– Ясно, поехал я.

Всю дорогу до офиса в голове сидела рыжая. На работе тоже особо отвлечься не получалось. Она плотно так засела в моих мыслях и, похоже, уже обживалась там.

В пять поехал на завод с проверкой, прихватив документы для Фролова. Завезу ему на обратном пути. Несколько раз порывался написать сообщение Ксюше. Доставал телефон, смотрел на дисплей и снова, матерясь на чем свет стоит, убирал в карман.

На заводе уже был Вадим. Пройдясь по цехам и раздав пару замечаний, я прошел в кабинет.

– Что там с документацией?

– Да вроде все нормально. Есть пару копеечных нестыковок, возьму на перепроверку.

– Хорошо.

– Ден, у тебя все нормально?

– Да, а что?

– Ты просто сегодня какой-то тихий. Случилось чего?

– Ничего не случилось! На вас что, орать постоянно надо? Уже без п**дюлей работать не можете?

– Можем.

– Так работайте! Поехал я до Фролова, документы завезу, чтоб завтра с утра мозг не *бал со своим Краснодаром. А ты договоры с Петрушиным еще просмотри сегодня. Ладно?

– Хорошо.

Подъезжаю к дому Фролова. Чего это педантичный Дмитрий бросил машину как попало? Обычно, чуть ли не по линеечке паркуется, а тут на полдороги бросил. Ворота и калитка тоже открыты. Странно. Почему-то внутренне напрягаюсь. Сам до конца не понимаю почему. Подхожу ближе к входной двери и слышу крики. Так, похоже, я не вовремя…. Но корректностью я не отличаюсь, так что пофигу. Открываю дверь и прохожу в прихожую.

– Фролов, ты парковаться разучился, смотрю… – начинаю говорить и осекаюсь на полуслове, от того, что вижу. Димка явно не в себе, глаза бешенные. Впечатав хрупкое тело Ники в стену, сжимает ладонью ее горло. – Ты что творишь, мать твою! – отшвыриваю его от Ники. Она тут же оседает на пол, закашливаясь. Не надо быть Нострадамусом, чтобы понять, какая тайна открылась перед Фроловым.

– Успокойся, придурок! Совсем, бл*ть, с катушек съехал.

– Ден, съ*бись сейчас отсюда, – рычит Дмитрий, явно намереваясь стереть Нику в порошок.

– Да хрен тебе! Смотрю, я вовремя решил документы завести.

– В жопу свои документы засунь.

– Ник, иди в машину, – поднимаю Фролову с пола. Она вытирает пальцами кровь, что сочится из разбитой губы. Вкладываю ей в ладонь ключи от своей машины.

– Никуда она не пойдет! – Дима делает пару шагов, хватая ее за руку. Приходится вновь отшвырнуть его в сторону. Дебила кусок…

– Ника, иди в машину. Сейчас же! – повторяю более резко.

– Выйдешь за дверь, с*ка, и больше никогда не переступишь порог этого дома. Поняла?! – рычит Фролов. Но Ника уверено закрывает за собой дверь.

– Ден, не вмешивайся. Свали по-хорошему!

– А когда мне вмешиваться? Когда передачки на зону тебе таскать придется? Ты, бл*ть, убил бы ее сейчас, а потом бы сел, – нет, он точно не в себе. Учудил, мать его…

– Ты ведь даже не спрашиваешь из-за чего это все, – Дима разводит руками, показывая весь хаос, что он тут устроил. – Ты тоже все знал… все знал… – поворачивается ко мне спиной, пиная табурет со всей дури. – Что они за моей спиной… И молчал… С*ка…– с разворота впечатывает мне кулак в челюсть. Больше на рефлексах, чем осознано, отвечаю на его удар. Сначала в лицо, потом в живот. Фролов сгибается, застонав.

– Всё? Остыл, Рембо, или еще добавить? – я, конечно, понимаю, что как друг мог ему сказать. Но, во-первых, это не мое дело, во-вторых, быть причиной семейного разлада мне как-то не улыбается. В-третьих, Фролов мог вообще ничего не узнать никогда, и жили бы они дальше. Зачем мне было влазить?

– Иди на х*й!

– Понимаю, я сейчас за дело получил. А вот ты нах*я своими кулачищами перед Никой махал? Каким бы я мудаком не был, но бабу до крови, еще и по лицу, никогда не бил. Дол**еб х*ев!

– Даже Светку? – от одного этого имени передергивает всего. Неприятная дрожь проходит по спине, пересчитывая каждый позвонок.

– Даже Светку. Придушить падлу хотел сильно, но и пальцем не тронул. Даже по щекам не надавал, – цежу сквозь зубы.

– Зря!

– Это ты зря, Дим… Да х*ли сейчас тебе втирать, все равно мозги не работают. Остынешь, позвони, – он сейчас вообще не соображает. Толку нет, что-то объяснять.

Выхожу из дома, и сажусь в машину. Ника сидит на пассажирском сидении и вся трясется.

– В бардачке салфетки влажные есть, – у нее все пальцы в засохшей крови.

– Спасибо.

– Тебя куда отвезти? К Ксюше?

– Нет. Знаешь, где у Игоря дом?

– Знаю. Позвони ему, а то вдруг он еще в городе?

– У меня ключи есть, – нет, блин, они продолжают меня удивлять. И когда все успевают?

– Хорошо.

***

Уже полчаса не можем выехать из города, везде пробки. Но мои мысли сейчас не здесь, крутятся вокруг слов Фролова о Светке. Он любил Нику. Понятное дело – вскипел, крыша поехала. Что же тогда я чувствовал к Светке на самом деле? Ведь и правда, мысли не было ее ударить. Так, сжал ее шейку слегка. Больше для того, чтобы страх в ее глазах увидеть, чем вред причинить. Хотя она накосячила похуже Ники, еще и с алчностью и хладнокровием. Искала лучшую жизнь, мужика побогаче, с тугим кошельком. Может это и не любовь была? Так, одержимость…. А может просто воспитание отца сказалось. «Женщин бить нельзя, ни при каких обстоятельствах. Ибо ты априори сильней. Скрути, свяжи, поцелуй, тр*хни, но не бей», – так учил отец. А как бы я поступил, если бы на ее месте оказалась Ксюха…. Ксюха, блин. Ведь не Таня пришла в голову первой, а эта рыжеволосая бестия…. Краем глаза замечаю, как Ника трясущимися руками закуривает и приоткрывает окно.

– Давай, Лавров, начинай…

– Что? – искренне не понимаю, что она имеет в виду.

– Ты же первый начнешь кидать камни. Мол, шл*ха, бл*ть и тому подобное. Давай сейчас, в лицо, это лучше, чем потом за спиной.

– Фролова, ты иногда такой дурой бываешь, – тоже достаю сигарету, и чиркаю зажгалкой. – Вот скажи мне, только честно, как есть на самом деле. У вас с Игорьком, как всё? Серьезно или так, случайный перепих?

– Я люблю его… – говорит тихо, выпуская дым в окно. Выругиваюсь себе под нос. Любит, бл*ть, она. Вот, что эта любовь приносит: разбитую морду и кучу переживаний. А толку? Кто даст гарантию, что у них что-то выйдет путное? Что через пару лет история не повторится? Да никто…

– Надеюсь, это взаимно. Иначе все спустила коту под хвост.

– Нечего было особо спускать… – неужели прозрение наступило? Не поздновато ли…

– Твоя правда… – выбрасываю недокуренную сигарету в окно. Мы снова замолкаем на какое-то время. – Знаешь, когда вы с Димкой начали встречаться, я конкретно не понимал, как вы вообще можете вместе сосуществовать. Вы же разные, бл*ть, как небо и земля. Хотя я до сих пор не понимаю, как вы умудрились столько лет под одной крышей прожить. Да и он после смерти брата, как полоумный, выполнял каждое слово матери. Стоило ей заикнуться, мол, «был бы Ярик жив, он бы закончил архитектурный». И Димка тут же кинулся переводиться с экономического на архитектурный. Стоило Ирине Олеговне снова обмолвиться, «что был бы Ярик жив, он бы окончил институт с красным дипломом». И Дима тут же бросался грызть гранит науки и зарабатывать диплом. Ну и так же по списку с бизнесом, машиной, домом и прочим. Он всю жизнь старался доказать своей матери, что он не хуже своего брата. Что он тоже достоин ее любви.

– Мне всегда казалось, что Ирина Олеговна до фанатизма любит своего сына. И эта ее постоянная гиперопека.

– Любит, но так было не всегда. Любовь ее проснулась только после смерти старшего сына, в котором она души не чаяла. А Димка все детство и юность находился на вторых ролях. А потом кинулся доказывать, что он тоже достоин. Ты была его единственным исключением, единственной частью жизни, которую он оставил лично для себя. Это единственное, в чем он пошел наперекор матери.

– Я не знала про это, – произносит Фролова.

– Да, про это мало кто знает. Единицы, кто очень близко знаком с его семьей. А мне он рассказал по пьяни, еще когда студентами были.

– Ярослав же разбился?

– Да, сел за руль бухой в говно, и ушел в столб на скорости под 180км/час.

– Ты много знаешь о Диминой семье…

– За столько лет пришлось… – с Фроловым мы дружили с первого курса. Часто зависали вместе на местных тусовках и в клубах. Потом стали выручать друг друга по мелочи. Вот и закрутилась наша дружба, правда с переменным успехом…

– Ты меня удивляешь с каждым разом все больше… – что ж я такой удивительный сегодня? Второй раз за день слышу эту фразу.

– Смотри и в меня не влюбись, – бросаю Нике с ухмылкой.

– Вот знаешь, Лавров, хотела про тебя что-то хорошее хоть раз в жизни сказать. Да смотрю, поторопилась, ты все такой же придурок, – и мы оба засмеялись.

– Что есть, то есть. Горбатого могила исправит, – подвожу итог.

– Нет, все же что-то в тебе изменилось… – та-ак, а вот копаться во мне не надо. Еще одна, Вадика сегодня хватило.

– Тебе кажется. А когда, кажется креститься надо, – ответил сдержано, но Ника продолжала меня сверлить пристальным взглядом. – Фролова дырку протрешь, хватит пялиться.

– Люди меняются в двух случаях: когда переживают тяжелые потери и когда влюбляются. Трагедий в жизни у тебя не наблюдается, насколько я знаю. Значит, это любовь. Ты влюбился! Лавров, ты влюбился! – ну, оху*ть, сам еще не разобрался во всем, а она уже все вычислила и выводы сделала.

– Фролова, я хр*новый экземпляр для психоанализа. Не утруждайся, – влюбился… От одного слова внутренности переворачиваются, хотя симптомы совпадают. Да, я понимаю, что с рыжей я влип. Не выходит она у меня из головы, хоть что делай.

– Ты влюбился!

– Ника, сейчас пешком до поселка пойдешь, – угроза прозвучала не очень убедительно, и Фролова засмеялась. Пробубнив себе под нос ругательства, попытался сосредоточиться полностью на дороге.

– Ксюха? – да чтоб тебя…

– Фролова, мать твою!

– Раз так бесишься, значит точно Ксюха, – Шерлок любовный нашелся на мою голову, местный, доморощенный, в лице Фроловой.

– Хоть слово скажешь ей, пожалею, что вытащил тебя из дома и прибью сам.

– Я могила, – проговорила Ника, снова улыбаясь.

– И улыбку эту сотри с лица. У тебя губа разбита, а лыбишься, как на фото в журнале.

Мы уже въезжали в поселок. Представляю реакцию Волкова на происшедшее. Даже становится немного жаль Димку. У Игорька кулаки, как кувалды, тяжелей только у Артема – на своей шкуре испытал. Правда, на тренировке, но и этого хватило. Так что крови думаю, будет много…

– Ты понимаешь, что сейчас начнется? – спрашиваю притихшую Фролову.

– О чем ты?

– О том, что стоит Игорю увидеть твое лицо, и Фролов может себе копать могилку на Троицком.

– Все так плохо? Я зеркало выронила где-то в доме, когда сумка упала. А твое в машине не стала крутить.

– Ну, как тебе сказать… – пытаюсь подобрать цензурные слова, смотря на разбитую губу и припухшие скулы, на которых скоро начнут проступать синяки. Корректные слова в голову не приходят.

– Денис…

– Если бы так выглядела Ксюха, я бы уже стер ублюдка с лица земли, – это чистая правда. Чего уж… Фролова уже все равно выводы свои сделала, смысл юлить о моем отношении к рыжей…

– Значит, плохо.

– Ну, так ху**енько, конечно.

Глава 20

Подъезжаем к дому, и видим, как перед нами паркуется Волков.

– А долго ждать и не пришлось, – произношу, выходя из машины.

– Это что за нах*й? – он рассматривает лицо Ники, приподняв за подбородок.

– Игорь… – пытаясь успокоить его, произносит Фролова.

– Это то, о чем я думаю? – Волков поворачивается с этим вопросом ко мне.

– Я без понятия, о чем ты думаешь. Но это не я.

– Лавров, бл*ть!

– Да, Фролов это, Фролов.

– Ник, иди в дом, – голос резкий, командирский. Интересно, она его послушает или на хрен пошлет, как обычно посылала Димку?

– Игорь, не надо. Не езди к нему, – Ника хватает Игоря за руку в попытке остановить.

– Ника, иди в дом! А ты, – обращается Волков ко мне, – проследи за ней.

– Я так-то в няньки не нанимался! – но Игорю уже по фигу на мое мнение. Он мысленно размазывает Фролова по стенке.

– Денис, езжай, пожалуйста, за ним, – стоило Волкову отъехать от дома, как Фролова бросается ко мне с просьбой. Что ж бабы так паникуют всегда? Ну, начистят друг другу морды да успокоятся.

– Не… Пусть сам разбирается. Дай им кулаками помахать, пар выпустить, – я присел на капот машины и закурил.

– А если они поубивают друг друга?

– Ну, насчет Игорька я бы не волновался сильно. Вряд ли у Фролова есть шанс.

– Денис! Пожалуйста! Я тебя очень прошу!

– Фролова, насколько я помню, мы ненавидим друг друга. С какого я, вообще, должен подставлять свою рожу под кулаки твоих мужиков?

– Денис, пожалуйста, – вот же неугомонная.

– Фролова, а ты за кого? Мне на чьей стороне кулаками махать?

– Лавров!

– Может, ну их? Пусть сами разберутся, а мы ставки сделаем.

– Ден, ты дебил? – не выдерживает Ника. Думаю, еще парочка шуток, и она запустит чем-нибудь тяжелым в мою голову.

– Да ладно тебе, еду, еду. Вот чем ты рассчитываться со мной будешь, даже не представляю. И вообще, у Волкова кмс по боксу. Так что извиняй, но я со своим юношеским под его кулаки не полезу. А Фролов за свой сегодняшний выверт заслужил схлопотать по фейсу, – судя по тому, каким злым отсюда стартовал Волков, смысл поприсутствовать все же есть. Вдруг малой кровью не обойдется?

– Денис, просто проследи, чтоб все обошлось без крайностей. Пожалуйста, – выкинул в сторону окурок и сел в машину.

– Ладно. А ты иди в дом и не вздумай вызывать такси и ехать к ним. А то, еще и я огребу от Волкова, – знаю я, что она может сорваться, поэтому и предупреждаю.

– Хорошо, только позвони мне потом, – просит Ника. Киваю в ответ и отъезжаю от ворот, направляюсь в сторону города. Через пару минут понимаю, что все так же кошусь на свой телефон… Да, бл*ть… Беру эту чертову трубку и набираю сообщение рыжей.

«Приеду к девяти, будь готова»

«Готова к чему или для чего?» – отвечает Ксюша.

«К походу за продуктами, у тебя в холодильнике шаром покати»

«Ты пойдешь со мной за продуктами?????????»

«Да. А то ты одних овощей наберешь, а я мясо люблю»

« Хм… М-гм…» приходит ответ.

«Ты попой на телефон там села?»

«Нет, просто, поражена твоим предложением»

«Сильно не поражайся, а то мало ли, мозг спечется»

«Дебил»

«Дура»

Откладываю в сторону телефон и ловлю себя на том, что глупо улыбаюсь во все свои тридцать два, как круглый идиот…

Уже почти подъезжал к дому Фролова, как раздался звонок от жены.

– Слушаю.

– Денис, ты сегодня домой соизволишь прийти?

– Соизволю. Что-то еще хотела?

– Нет. Дома поговорим, – Таня сбрасывает вызов. Понятно. Вечером меня ждет очередная головомойка. Бл*ть, ну что поделать, небезосновательная, но от этого не ставшая приятной…

Второй раз за сегодня захожу в этот дом. Мда… не зря Ника волновалась… Волков наносит удары один за другим, не останавливаясь. Впечатывает свои тяжеленные кулаки в лицо и тушу Фролова. Пытаюсь отбросить Игоря от Димки, но Волчара, как бульдозер, х*й сдвинешь.

– Игорь, мать твою, хватит! Слышишь! Хватит! Успокойся! – наконец до него начинает что-то доходить, и он останавливается.

– Ты какого черта тут делаешь? Ты с Никой должен быть! – рычит, скидывая мои руки с себя.

– Ага, чтобы ты убил его тут без свидетелей? – перевел взгляд на Фролова, лицо которого было все разбито. Он со стоном пытается подняться, сплевывая кровь прямо на ковер.

– Подойдешь к Нике ближе, чем на сто метров, убью нах*й! – Игорь готов размазать его, как муху по полу. Вижу, что еле сдерживается.

– Из-за шл*хи… запорол партнерство… мудак штопаный, – ой, зря Фролов рот открыл. Ой, зря…. Молчал бы лучше. – Я тебе… не подпишу… контракт… на Краснодар… – хрипя и сплевывая, проговорил Димка, все еще сидя на полу.

– Ж*пу себе своим контрактом подотри, – Волков снова сжимает кулаки.

– Игорь, иди на улицу, остынь, – выталкиваю его на террасу, возвращаюсь в дом.

– Дим, тебе совсем планку сорвало? Я вот даже не знаю, как ты будешь всю эту х*йню исправлять.

– Ой, бл*ть, нашелся мне тут моралист х*ев. Когда успел таким правильным стать?

– Фролов, хватит себя, как тряпка вести. А то ноги вытереть хочется, – с этими словами вышел на террасу, закурил.

Стояли с Игорем какое-то время молча.

– Что делать будешь?

– Ты о чем? – спрашивает Волков, видимо витавший до этого в своих мыслях.

– О работе, о Нике?

– С Фроловым все контракты в топку.

– Там убытки большие.

– Пох*й, не обеднею. Его объект не самый крупный на нашем обслуживании.

– Ты ему своим выходом проблемы устроишь, и не малые.

– А ты думаешь, я ему морду набил и успокоился?

– То есть, сольешь его?

– Солью.

– А Ника?

– Что, Ника? Развод с этим уродом получит быстро, я поспособствую. Пошли уже отсюда!

– Пошли. Вы сегодня, бл*ть, мне весь вечер испоганили своими разборками.

– Я тебя не просил вмешиваться, – не просил он…

– Если бы я не вмешался, хрен знает, что бы он с ней сделал.

– Ты вытащил ее? – интересуется Игорь.

– Да.

– Спасибо.

– Ладно. Поехал я, а то меня заждались уже, – говорю Волкову. Жмем друг другу руки и расходимся к своим машинам.

– Рыжая твоя? – уже почти садясь в автомобиль, спрашивает Игорь.

– Ага.

– Ой, муда-ак… – протягивает Волков, улыбаясь.

– От мудака слышу, – смеясь, парирую в ответ.

***

Денис подъезжает к девяти. Из окна вижу, как его машина останавливается у подъезда. Тут же оживает мой телефон.

– Да, – поднимаю трубку.

– Спускайся, – произносит Денис и сбрасывает вызов. Сама краткость, блин. Набрасываю куртку, обуваюсь и выхожу.

Сажусь в машину.

– Ты чего так вырядилась в магазин?

– Как? – с каких пор, джинсы с футболкой и ботинки (без каблука, причем) являются чем-то особенным?

– В этих джинсах на твою задницу будут все пялиться, – ворчит Лавров. А меня разбирает смех.

– Пусть пялятся, если хочется. Обычные джинсы. Ты всегда такой ревнивый?

– Я не ревную.

– Правда? Даже чуть-чуть? – со смешком интересуюсь.

– Правда.

– Да? – я уже готова рассмеяться в голос. Весь такой серьезный….

– Нестерова! – тут я уже не могу удержаться и смеюсь. Лавров что-то буркнул себе под нос.

Останавливаемся на светофоре. Слева от нас стоит белая ауди ТТ, за рулем которой типичная блондинка. И это связанно не только с цветом волос. Одета девушка в розовую кофточку и красит губы, свернув в сторону зеркало заднего вида. Мда.… Наблюдаю, как Лавров с брезгливостью косится в ее сторону, но не комментирует, только недовольно поджимает губы. А я так и жду, когда он скажет что-нибудь из серии «насосала на тачку…» Загорается зеленый. Денис начинает движение, и тут эта блонди из крайнего левого ряда (с которого движение разрешено прямо или налево) начинает поворачивать направо, подрезая нас.

– Дура еб*нутая! – Лавров бьет по сигналу, но блондинке, видимо, уже не привыкать к такой реакции на ее водительские таланты. И она, не повернув головы, и не меняя траектории поехала дальше. Денис пару раз выдыхает и, молча, продолжает движение. Блин, ну и где про блондинку? Отсутствие у баб мозгов? И прочие привычные фразочки? Поглядываю на Лаврова, но он молчит. Да, блин, я уже сама не выдерживаю.

– Ну… Лавров давай… скажи это… – Денис молчит, поджав губы. – Ну… ну же… – подначиваю его, еле сдерживая смешки.

– Да, бл*ть, ну она же соска тупая. Насосала на машину, а на права забыла! Еще скажи, что я не прав?! – взрывается Денис. Тут я уже не могу сдержаться и смеюсь в голос. – Нестерова, какого лешего ты ржешь?

– Ты неисправим, – я смахиваю слезы, выступившие от смеха.

Наконец, подъезжаем к магазину. Выходим из машины, и Лавров берет меня за руку. Наверное, со стороны мы смотримся как обычная семейная пара. Немного напрягаюсь от этих мыслей.

– Не боишься, что нас могут увидеть и доложить твоей жене?

– Нет.

– Вот так, просто «нет» и все?

– Мне пофигу! Так понятней? Все давно знают, что я скотина и мудак. Мне наплевать, что и кто еще скажет, – дальше развивать эту тему нет желания. Не хочется портить настроение ни себе, ни Денису. Будем наслаждаться тем, что есть…

Денис выбирает большую тележку.

– Собрался весь магазин скупить? Давай корзинку возьмем.

– С корзинкой сама будешь за продуктами ходить. Пошли, – я останавливаюсь возле фруктов и овощей. Выбираю персики и виноград. Лавров терпеливо и безучастно стоит с тележкой и ждет.

– Капусты взять?

– Я не любитель кроличьей еды. Пошли, лучше рыбы возьмем. Какую-нибудь большую, жирненькую форель.

– Не-е-ет, давай только без рыбы. Ею потом вся квартира пропахнет.

– Я хочу рыбы!

– А я не хочу! Готовь ее у себя дома.

– Нет. Мы идем за форелью, свининой и говядиной.

– Лавров. Я не дам тебе готовить рыбу у себя на кухне.

– Сама приготовишь – еще чего!

– Нет. Могу только мангал возле гаража поставить. Вот там и готовь: хоть форель, хоть селедку.

– Нестерова! Не беси меня.

– Это ты меня бесишь! Ты покушаешься на мою кухню! – нет, вот что за тиран? Он все-таки покупает эту злосчастную рыбину, огромную и вонючую.

В мясном отделе выбирает самый большой и жирный кусок свинины и говядины.

– Давай курицу возьмем или индейку?

– Возьми, только есть ее будешь сама, – вот же, вредный какой. По пути на кассу закидываем в тележку еще кучу всякой мелочи, типа спагетти, томатной пасты, специй. Пока Денис отвлекается на выбор зеленого горошка, я подкидываю вилок капусты в общую кучу продуктов.

– Нестерова, я все вижу.

– Ну, я капусты хочу, отстань!

– Ну, по твоим сиськам видно, что ты ее очень любишь, – вот придурок.

С поддевками, перепалками и смехом добираемся до касс. Денис даже не дает мне достать кошелек и расплачивается за все сам.

Домой возвращаемся уже в одиннадцатом часу. Лавров заносит все пакеты с продуктами на кухню и водружает их на стол.

– Ты останешься? – спрашиваю осторожно.

– Не сегодня, – улыбаюсь, но как-то вымученно. Не хочу его отпускать. Денис будто чувствует это и притягивает меня к себе. Словно мелкими импульсами пробирает все тело от его близости. Он зарывается ладонью в мои волосы. Чувствую, как бьется его сердце, заходится в учащенном ритме. Также, как и мое. Провожу ладонями по его груди, расстегиваю пару пуговиц на его рубашке и целую, медленно поднимаясь к губам.

– Ксюх… я… бл*ть… так не уйду…

– Не уходи, я не против… – провожу своими губами по его губам испытывая и его, и свое терпение. Денис срывается первый, сминая мои губы нагло, с напором, не давая даже глотнуть воздуха. Цепляюсь за его плечи. Не хочу отпускать, растворяюсь в моменте… Тяжело дыша, наконец, отрываемся друг от друга…

– Я заеду утром перед работой.

– Хорошо, – отвечаю, скользя ладонью по его небритой щеке. Он смотрит прямо в глаза, словно что-то хочет в них найти. Какой-то ответ на свой неозвученный вопрос.

Денис уходит, а я закуриваю у окна, наблюдая, как он садиться в машину и выезжает из двора. Сколько это еще продлиться? Кто знает.… Надолго ли наше перемирие? Насколько еще нас хватит?

***

Выехал в сторону дома, но как же хотелось остаться рядом с Ксюхой. Тонул в ее зеленых глазах. Видел в них, что она не хотела, чтобы я уходил. Да я сам не хотел уходить… Ведьма… Но злиться на нее уже не могу… Может плюнуть на все, и в омут с головой? А там зарасти оно все бурьяном? Только после этой мысли тут же возник образ Фролова. Он любил Нику, и с чем остался? С разбитой мордой да бутылкой коньяка. А чтобы бежать за сказкой и верить в чудо, я уже не в том возрасте. Да и в сказки давно не верю.

Поднялся в квартиру. Дома все как обычно, Таня гремит посудой на кухне, в ванной шумит стиральная машинка. Раздеваюсь, прохожу на кухню.

– Привет! – бросаю жене. – Пожрать есть чего?

– А что, там, где ночевал до этого, уже не кормят?

– Тебе вожжа под хвост попала?

– Не делай из меня дуру! У тебя все рубашки женскими духами пропахли!

– И что? Тебя это так волнует?

– Я твоя жена, если ты не забыл!

– Забудешь тут, вынос мозга постоянный… Чего ты хочешь от меня? Ты живешь, ни в чем себе не отказываешь. Что тебе надо еще?

– Денис, я семью нормальную хочу. Мужа дома хочу видеть! Я уже забыла, когда ты прикасался ко мне в последний раз!

– Я устаю.

– Как же, от чего устаешь? От того, что шл*х всяких тр*хаешь? На жену тебя уже не хватает?

– Та-ня, ты забыла видно, почему мы вообще поженились! Напомню. Я трахнул тебя в грязном туалете захудалого клуба. Ты оказалась ц*лкой. Чтобы не чувствовать себя последним козлом, я решил тебе помочь. Мне нужна была хозяйственная жена, тебе – городская прописка. Всех все устраивало. О любви или чем-то возвышенном речи никогда не было. Я оплатил тебе образование. Ты живешь в хорошем районе в большой квартире. Одета, обута. Хочешь шмоток? Иди, покупай. Хочешь в салон? Так п*здуй. И то, что у меня были интрижки на стороне, тебя никогда не смущало. Окстись, наконец! Тебе денег мало? Так не вопрос, повышу лимит на твоей карте. Только не *би мне мозг, пожалуйста.

После моего всплеска Таня с плачем ушла в комнату, а я сел ужинать.

Через полчаса вошел в спальню. Она лежала на кровати, все еще всхлипывая. Присел на край.

– Тань, не реви. Хватит сопли на кулак мотать. Поверь мне, нет ничего хорошего в браках по любви. Любовь эта еб*ная проходит быстро. А люди продолжают жить под одной крышей и ненавидеть друг друга, не понимая, почему вообще находятся рядом друг с другом. Сегодня Ника ушла от Фролова. Она его не любит, он теперь ее ненавидит. Вот что принес им их брак и их чертова любовь. Ты такого финала хочешь?

Таня села на кровати, утирая слезы и отрицательно качая головой.

– Вот и я о том же… Поверь, лучше уважать человека, с которым ты живешь, чем любить без памяти. Я тебя могу уважать хотя бы за то, что ты никогда не прыгала с мужика на мужика. Да и как жена, ты хорошая. А то, что я гуляю иногда на стороне… Так я и не скрывал этого никогда. И верным быть не обещал. Всегда был в этом честным с тобой.

– Мама звонила. Ирка снова с Федькой сошлась, – всхлипывая, зачем-то проговорила Таня. Ирка –это ее двоюродная сестра.

– С тем, что ее колотил постоянно по пьяни?

– Ага, говорит, любит его.

– Вот она любовь, наглядный пример… Тебя тоже поколачивать начать, в доказательство любви? – Таня усмехнулась и отрицательно мотнула головой. – Вот и будет твоя сестра ходить в синяках, да детей и деньги последние по родственникам прятать от своего муженька заполошного всю жизнь. Утирай слезы, успокаивайся. Я в душ схожу, и спать будем.

Приняв душ, вернулся в спальню. Таня уже переоделась в пижаму. Прилег рядом, обнял, поцеловал в висок. А у самого кошки на душе скребут…

Глава 21

Проснулся рано. Стараясь не разбудить Таню, встал с кровати и поплелся в душ. Выпил кофе, оделся. Спустился вниз к машине, закурил. Обещал Ксюше приехать с утра… Только надо ли?

Ксюха… Ксюха… Наваждение долбанное… Если не заеду, как обещал, то весь день сам измаюсь. Все равно телефон мурыжить в руках буду и бороться с желанием ей позвонить…. Вот нахр*на мне это все сдалось? Нахр*на? Сажусь в машину, все так же мучаясь сомнениями. В итоге все равно сворачиваю на Вельского…. Ну, не идиот ли?

***

– Денис, ты чего так рано? – кутаясь в халат, открыла дверь Лаврову.

– Я обещал, что перед работой заеду.

– В шесть утра? Мог бы в восемь хотя бы приехать, – я зеваю и тру глаза. А этот нарушитель моего сладкого сна стоит и улыбается. – Чего лыбишься-то?

– Ты смешная с утра, – Денис, скинув ботинки, притягивает меня к себе и целует в щеку.

– Ага, обхохочешься просто. Иди хоть кофе свари, пока я умываюсь.

– Ксения Викторовна, и как вам не стыдно использовать мой труд в корыстных целях?

– Совсем не стыдно. Еще раз припрешься в такое время, будешь полы мыть в наказание.

– Какая ты жестокая с утра, – смеясь, проговорил Денис и пошел на кухню. А я скрылась в ванной. Зайдя на кухню через пятнадцать минут, застала Дениса за поисками съестного в моем холодильнике.

– Там, на верхней полке, тарелка с блинами, крышкой прикрыта, – проговорила, отпивая горячий кофе, что уже стоял на столе. Лавров достал тарелку, а потом с подозрением покосился на меня.

– Блины?

– Да. Вчера напекла, – брови Дениса изогнулись в удивлении.

– Ты? Напекла? Блинов?

– Да, Лавров! Полтора часа вчера на них убила. Ешь, не подавись, – вчера после его ухода не могла найти себе места и, покосившись на блинную сковороду, давно пылившуюся в шкафу, решила отвлечься готовкой. Насколько это была дурная идея, я поняла уже через час, когда, нажарив полную тарелку блинов, поняла, что теста еще пол кастрюли.

– А я после них ласты не склею? Все-таки это твой кулинарный шедевр.

– Не бойся, живым останешься! Ешь! Только подогрей, – все еще с удивлением поглядывая в мою сторону с пляшущими смешинками в глазах, Денис засунул блины в микроволновку. Вынув их оттуда, сначала перекрестился и только потом откусил кусок блина.

– Вот дебил, честное слово… – проговорила, отпивая кофе.

– М-м-м, вкусно.

– Яд, говорят, всегда кажется сладким, – сдерживая смешки, как бы невзначай отметила я.

– Нестерова!

– Да шучу я. Дай мне тоже, а то умнешь же все. Тебя дома не кормят, что ли?

– Кормят, но от блинов я никогда не откажусь.

Позавтракав, Денис усадил меня к себе на колени. Обняв его за шею, потерлась о его щеку.

– Ты колючий.

– Забыл побриться, – я поймала его губы и немного прикусила нижнюю. – За что же ты свалилась на мою голову?

– Это еще поспорить можно, кто на чью голову свалился, – Денис рассмеялся и, сжав мои ягодицы ладонями, прижал плотнее к себе, целуя мою шею и распахивая халат. – Лавров, не наглей! Мне еще на работу собираться, а опаздывать нельзя. Начальник, как с цепи сорвался в последнее время.

– Пошли его к черту!

– Посылала, правда, когда он не слышал, – улыбнувшись, я поцеловала Дениса и отошла к раковине, сполоснуть кружки и тарелку.

– Я приеду вечером.

– Меня вечером не будет. Я поеду к маме. Надо ее с дачи в город перевезти. А то уже холодно. А летний домик старый и тепло плохо держит. Так что буду весь вечер грузить вещи, картошку, банки с соленьями и прочие дачные радости.

– А папа не помогает? – Лавров отошел к окну, приоткрыл створку и закурил.

– У меня есть только мама, папа умер давно.

– Извини…

– Да тут не стоит извиняться. Думаю, несмотря на то, что мама его любила, когда он умер, она вздохнула с облегчением.

– Почему?

– Он пил. Не просто выпивал, как все. А именно пил, не просыхая. Запойным был. Мог по два, а то и три месяца бухать. Мне шесть лет было, когда он умер. Но в памяти многое отложилось к сожалению… Поэтому у меня есть только мама. А у мамы – только я и старая кошка Феня.

– Для которой ты лекарства отвозила?

– Ага. А что у тебя с родителями? Ты никогда не рассказывал ничего.

– Нечего рассказывать. Отец умер пять лет назад, а где мать, я без понятия.

– Как это?

– Вот так… – почти физически почувствовала, как Денис внутренне закрылся в этот момент.

– Если ты не хочешь рассказывать, то не надо, я не настаиваю, – подошла со спины и обняла, прижавшись к нему.

– Ксюх, вот что у тебя за странный талант, вытаскивать из меня то, что другим вытащить никогда не удавалось?

– Это плохо?

– Не знаю… – Денис повернулся ко мне лицом и прижал к своей груди. – Она ушла от нас с отцом, когда мне едва исполнилось пять лет. Просто собрала вещи, уложила меня спать, закрыла дом на ключ и ушла. Я проснулся, а никого нет. Дверь заперта. Вечером пришел отец с завода. Прочитал какой-то листок на столе. Налил себе пару рюмок водки, выпил и сказал, что теперь мы будем жить вдвоем: он и я. На мои вопросы, когда вернется мама, он лишь отвечал, что она больше не придет. Долго я еще надеялся, что она вернется, ждал… На каждый день рождения и новый год загадывал только одно желание, чтобы она вернулась…Только лет в пятнадцать, когда дома убирался, наткнулся на эту старую записку от матери. Она ушла к другому мужику. Писала, что устала жить в нищете, что ей все надоело. Мы тогда жили в рабочем поселке. Частный сектор, старенькие дома, удобства на улице, вода на ближайшей колонке, баня, огород. Папа работал токарем, а мама на почте оператором. А ушла она к мужику побогаче, владельцу сети продуктовых магазинов в области. До сих пор удивляюсь, как ей удалось его заполучить. Встретил ее лишь единожды, совершенно случайно, в том городе, где проходил службу. Нам дали увольнительную. Я гулял по городу, и в центральном парке столкнулись с ней почти нос к носу. Она с девочкой какой-то была, как понял с дочерью… Та все талдычила: «Мама пойдем, мама пойдем…». Увидела… меня, побледнела вся… Видно было, что узнала… После моего «здравствуй мама» совсем стушевалась. Сказала, что я обознался, и ушла. Вот и вся история…

Я слушала Дениса. Каждое его слово отдавалось во мне болью, стоило только представить пятилетнего мальчика, который не понимает, почему он остался один в запертом доме, и куда исчезла мама. Малыша, который каждый праздник ждет ее прихода. Я знала, как это больно, когда умирает надежда. В детстве я каждый день надеялась, что отец придет трезвый… Мне было больно за него сейчас. Сама не заметила, как залила слезами его футболку.

– Ксюх, ты чего? – Денис вытер мои слезы со щек. – Это старая история. Не стоит из-за нее лить слезы. Давай, ты пойдешь, умоешься. А я сварю еще кофе и будем собираться на работу. Денис поцеловал меня и, как-то грустно улыбнувшись, подмигнул.

***

Вот нахрена я ей это рассказал? Какой черт меня дернул? Меньше всего ожидал увидеть ее слезы… Бл*ть… Я рядом с ней становлюсь катастрофическим идиотом. Только жалости ее мне не хватало….

Я вообще когда-либо кому-то это рассказывал? Нет. И чего сейчас-то меня понесло?

***

На работе в первой половине дня творился полный хаос. Все отделы носились с проектом одной фирмы, которая сделала большой заказ, и сроки уже поджимали. В обед неожиданно позвонил Гриша.

– Ксюш, привет!

– Привет!

– Прости, что пропал совсем! Я к симпозиуму готовлюсь. Мне на недельку уехать надо будет. Не теряй, – ну как бы, если быть честной, я вообще про него забыла.

– Э-э, хорошо.

– Я, как приеду, позвоню. Сходим куда-нибудь, – блин, вот идти с ним мне вообще никуда не хотелось. Но расставлять все эти точки по телефону, тоже не есть хорошо.

– Ладно, Гриш, потом договоримся. Я на работе сейчас, некогда разговаривать.

– Конечно, не буду мешать, – положив телефон в сумочку, пошла обедать.

К вечеру уставшая и вымотанная, вышла из агентства. А еще ведь к маме ехать… Уже подойдя к своей машине, краем глаза заметила, что напротив стоящий автомобиль мигает фарами. Повернув голову, с удивлением обнаружила, что это Мазда Лаврова. Денис вышел из машины.

– Нестерова, ты вообще по сторонам не смотришь? Уже пять минут тебе «моргаю», а ты все в сумочке роешься.

– Я ключи искала от машины. Ты что тут делаешь?

– Тебя жду. Ты говорила к маме поедешь. Поехали вместе. Помогу. Зачем вам с мамой тяжести таскать? Да и на двух машинах быстрее все вывезем, – сказать, что я удивилась такому предложению, это ничего не сказать… Я даже что-либо ответить не нашлась, стояла и смотрела на Лаврова во все глаза. – Ксюх, может, ты скажешь что-нибудь? Или так и будешь молчать?

– Ага, сейчас, только челюсть с пола подниму.

– Нестерова, вот я единственный раз решил побыть добрым самаритянином, а ты…

– А я ох**ла просто… – закончила за него предложение, чем вызвала его громогласный смех. – Денис, спасибо, конечно. Но я не думаю, что это хорошая идея…

– Почему? – уже серьезно спросил Лавров.

– Мама начнет задавать вопросы, и … Блин…Что я буду ей говорить, когда… когда… ты уйдешь… – я отвела в сторону взгляд.

– А я уйду?

– Не знаю.

– Ксюх, давай не будем загадывать на будущее сейчас. Хорошо? – Денис взял меня за руки, сжав ладони в своих.

– Хорошо… Тогда сними хотя бы кольцо, – попросила я Дениса, зная, что мама явно не одобрит отношения с женатым мужчиной. Он без вопросов снял обручальное кольцо и положил его в карман.

– Все. Теперь можем ехать?

– Да.

– Ты в платье и на каблуках на дачу собралась или домой заезжать будешь?

– Я с собой взяла вещи, на месте переоденусь.

– Тогда поехали, – мы расселись по машинам и направились в сторону Дмитровского шоссе.

Глава 22

– Мам, это Денис. Денис, это моя мама, Галина Евгеньевна.

– Приятно познакомиться, – Лавров приветливо улыбнулся. Ну прям душка, ни дать, ни взять.

– И мне, Денис. Проходите в дом. Сейчас чай попьем и пойдем все собирать. Я вроде бы все упаковала, только погрузить осталось.

– Мам, ну зачем все сама таскала? Ящики же тяжелые. И картошку сама в мешки засыпала…. Я же просила, ничего не делать. Опять спину прихватит.

– Все нормально, Ксюш.

– Ага, вижу я. Морщишься вон при каждом движении? Болит?

– Пройдет, не переживай.

– Мам… – покачав головой на мамину беспечность, пошла переодеваться, пока Денис гонял чаи с Галиной Евгеньевной.

– Ну что, идем? – вышла из комнаты и, подойдя к Денису, отхлебнула чай из его кружки. На что получила взгляд из серии «ты не охр*нела ли?». Показала Лаврову язык и пошла обуваться.

– Да, конечно. Ксюш, там перчатки на веранде есть, надень. И Денису дай пару.

– Мне не нужно, без перчаток нормально, – он набросил куртку и вышел следом за мной.

Через час мы загрузили до отказа две машины. Покидали друг в друга мелкой картошкой, стащили у мамы из пакета морковку и подъели редиску. Галина Евгеньевна лишь покачала головой и сказала, что мы ведем себя как дети. Наконец, усадив маму с Феней в машину, направились в город. Уже отъезжая, поняла, что я не сказала Денису мамин адрес. Достала телефон и написала ему сообщение.

«Титова 16, 3 подъезд»

«Ок, не пиши за рулем», – ух ты, забота от Лаврова…

Подъехали к дому. Мама открыла вход в подвал и пошла в квартиру отнести Феню.

А я наблюдала, как Лавров выгружал мешки с картошкой, и глупо улыбалась.

– Нестерова, ты так и будешь стоять и пялиться на меня? Или все-таки делом займешься? Кабачки тащи, а то мы так до ночи будем разгружать все, – Денис вытащил очередной мешок из багажника и понес в подвал. – Мне вот интересно, как вы вдвоем с мамой все это дотащили бы?

– Частями, понемногу, не впервые уже… – выгрузив все из машин, поднялись в квартиру.

– Мам, дай ключи от дачи. Мы поедем, последнее там заберем.

– Ксюш, давай я с вами поеду. Там закрыть все надо да Петровича предупредить, чтоб присмотрел, – Петрович – или дядя Леня – наш сосед. Живет в снт круглый год, заодно присматривает за соседними участками.

– Мамуль, я все закрою и к дяде Лене загляну. Не переживай, ложись, отдыхай.

– Хорошо. Но вы хоть на ужин с Денисом зайдите, я курочку в духовку поставила.

– Ладно, – взяв ключи, выдвинулись снова в сторону дачи.

Загрузив последние ящики и коробки, закрыла дом, проверила все замки и предупредила Петровича.

Возвращаясь от соседа, застала Дениса у машины. Он курил, присев на капот.

Сейчас он был больше похож на дворового хулигана, чем на успешного предпринимателя. Этакого плохого парня: черная футболка, темные джинсы и кожаная куртка нараспашку. Еще этот взгляд с прищуром и… Блин, Нестерова, подотри слюни…. Мысленно дав себе хороший подзатыльник, подошла к Лаврову.

– Вроде все, можем выезжать в город.

– Сейчас докурю, и поедем, – встав рядом с Денисом, положила голову ему на плечо, он тут же приобнял меня свободной рукой.

– Устала?

– Есть немного, – Денис выкинул в сторону сигарету, повернулся в мою сторону и неожиданно улыбнулся.

– У тебя пыль на щеке.

– Все? – я провела рукой по лицу.

– Нет, стой, давай вытру, – Денис проводит большим пальцем по моей щеке, стирая с нее пыль. Я не знаю, что происходит в этот момент, мы встречаемся глазами и замираем. Смотрим друг на друга, словно впервые увидели. Никто из нас не отводит взгляд в сторону. Молчание затягивается. Теплое прикосновение ладони, его взгляд, мир для меня сходится в одной точке… Прижимаю свою руку к его и потираюсь об нее, выпрашивая ласку. Прикасаюсь губами к его коже, все так же смотря в его глаза. Чувствую, как он вздрагивает от прикосновения моих губ к его ладони. Вижу, как меняется его взгляд. Я знаю, что он видит сейчас в моих глазах. То, что уже не первый день не дает мне покоя. Я люблю его… и знаю, что ему и даром не сдалась моя любовь…. Все знаю и понимаю. Но, увы, ничего с собой поделать не могу… Как там говорят? Сердцу не прикажешь. Так вот, моему не то что приказывать, но и что-либо объяснять уже бессмысленно.

– Ксюх… – он сдавлено произносит мое имя, сглатывая, но не убирает свою ладонь.

– Заткнись, Лавров. Просто заткнись. – Опускаю его руку, на секунду прикрывая глаза. – Поехали в город, поздно уже, – отхожу к своей машине.

– Ксюх…

– Поехали, – бросаю ему в ответ и сажусь в автомобиль. Слышу, как Денис выругался матом. Мне ему нечего сказать сейчас. Да и выслушивать очередное «не выдумай себе сказку» не хочется. Поэтому давлю на газ и выезжаю в сторону города.

Через полчаса сидим у мамы на кухне и ужинаем. Лавров на удивление учтив и приветлив. Но это касается только Галины Евгеньевны. Меня он одаривает такими взглядами, что впору пуховое одеяло из шкафа доставать и укутываться, чтобы не замерзнуть.

Прощаемся с мамой. Лавров выходит первый. Я задерживаюсь, так как маме приспичило дать мне с собой пакет с пирожками. И когда она только успевает их готовить…

– Дочь… а мне понравился Денис. У вас все серьезно? – вот этих вопросов я и боялась…

– Мам, еще рано судить о том: серьезно или нет.

– Ладно, ладно. Не буду тебя смущать, – мама улыбается, обнимает меня, а у меня внутри все словно сжимается…

Спускаюсь вниз. Денис стоит у подъезда, снова с сигаретой.

– Ты много куришь, – останавливаюсь рядом с ним.

– Скажи мне, что я ошибся.

– Ты ошибся. Полегчало?

– Нет, бл*ть… Нестерова…

– Что ты хочешь от меня услышать? Не понимаю, от чего ты сейчас так загоняешься… Я от тебя ничего не требую, ничего не прошу. Не усложняй… – Денис смотрит на меня в упор, сжимая в кулаке зажигалку.

– Ксюх, это не я усложняю… – цедит сквозь зубы.

– Ты сейчас к жене или ко мне? – задаю прямой вопрос без обиняков.

– Домой.

– Ясно. Если передумаешь, адрес знаешь. Спасибо за помощь, – привстав на носочки, целую его в щеку и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, иду к своей машине. Физически ощущаю спиной его взгляд. Не оборачиваюсь. Удерживаю себя даже от того, чтобы взглянуть на него через зеркало заднего вида, выезжая из двора. На сердце как-то тяжело. Ничего плохого вроде бы не произошло. Наоборот, но осадок на душе неприятный остался.

Вечером Денис не приехал. Ни звонка, ни сообщения от него не было. Утром тоже. Сама я не решалась набрать его номер. Мало ли, вдруг с женой время проводит или что-то решил для себя.

Можно сказать, я негласно приняла эти правила игры.

Да, Нестерова, участь любовницы не завидна. А уж любовницы такого мужчины, как Денис, тем более… Горько усмехаюсь этим мыслям, затягиваясь сигаретой. Может плюнуть на все, взять отпуск за свой счет, и улететь на море по горячей путевке… Заманчивая мысль, но, увы… Я не набираю номер турфирмы, не бронирую билеты, не звоню начальнику. А все так же вглядываюсь в дисплей телефона в надежде на звонок от единственного нужного мне сейчас человека. Блин…. Затушив сигарету в пепельнице, иду собираться на работу.

Вечером, придя с работы, ужинаю и слоняюсь по квартире какое-то время с кружкой кофе в руках. Никак не могу найти себе место. Чем бы не пыталась заняться, в голове всё Лавров сидит. Ругаю себя на чем свет стоит. Только все напрасно. На часах уже одиннадцать. Надо идти в душ и ложиться спать… Завтра трудный день на работе, а я тут раскисла совсем.

В кровати ворочаюсь с бока на бок, сна ни в одном глазу. Так и хочется сказать самой себе: «Соберись, тряпка». Внезапно раздается настойчивый звонок в дверь. Сердце делает кульбит, уже заранее предугадывая, кто это может быть.

Поднимаюсь, наспех набрасываю на себя халат и открываю дверь.

Денис стоит, прислонившись к стене.

– Разбудил?

– Я еще не спала, – улыбается как-то грустно, одним уголком губ. Проходит в квартиру, закрывает за собой дверь. Тут же притягивает меня к себе, зарываясь носом в мои волосы, а потом легко прикасается губами к виску.

– Денис, разденься сначала, – прошу его тихо. Он ловит мои губы поцелуем, мягким, ласкающим… непривычным…

– Какая ты сладкая… – произносит, разорвав поцелуй. И от этих слов миллион мелких мурашек разбегаются по всему телу, оставляя после себя приятное тепло. Он сбрасывает пальто, ботинки и снова заключает меня в кольцо своих рук, осыпая мою шею и плечи поцелуями. – Я соскучился…

Два простых слова, а сердце пропускает удар за ударом и вновь заходится в бешеном ритме.

– Я тоже…. – шепчу в ответ, не веря, что вообще услышала от него эти слова.

Расстегиваю пуговицы на его рубашке. Он отшвыривает ее в сторону и снимает с меня халат. Поцелуи сладкие, кусающие. Дыхание давно сбилось… Какая-то дикая смесь нежности и нетерпения, от которой напрочь сносит голову. Его руки блуждают по моему телу, рассылая приятную дрожь. Срывает последнюю еще остававшуюся на нас одежду. Снова целует, оттесняя меня к спальне. Наконец, мы падаем на кровать. Руки, губы, поцелуи, прикосновения – все смешалось… Он спускается поцелуями к моей груди, обводя языком мои соски. Сначала один, потом другой. Выгибаюсь дугой в его руках. Сама не понимаю, чего хочу больше: оттолкнуть или притянуть его сильнее.

– Денис…

– Тс-с, – он прикладывает палец к моим губам, заставляя молчать, а я ловлю его губами, облизывая и посасывая. Денис с рыком убирает его и снова обрушивается на мой рот поцелуем. Устраивается между моих ног и медленно входит в меня, отчего я впиваюсь ноготками в его спину. Стон за стоном вырывается из груди. Он запускает руку в мои волосы. Сжимает и заставляет смотреть ему в глаза, в которых плещется какой-то невысказанный вопрос вперемешку с диким и безумным желанием. Я поддаюсь вперед. Принимаю его полностью, отдавая всю себя взамен. Взглядом говорю о своих чувствах, признаваясь во всем… Но при этом не произнося ни слова. Он понимает это. Не может не понять. Прикрывает свои глаза, ускоряет темп. Чувствую, как напрягаются его мышцы под моими руками. Мое тело уже бьется в агонии от испытываемых волн оргазма, как и душа – от слишком большого количества эмоций. Распадаюсь на тысячи атомов, вздрагивая всем телом, отдавая в его руки весь контроль, всю себя без остатка… Денис кончает следом. Прижимается лбом к моему плечу и, как и я, рвано дышит. Спустя пару минут ложится на спину и притягивает меня к себе. Никто из нас не нарушает возникшего молчания. Мы просто лежим, уставшие и счастливые в этот момент. Очерчиваю витиеватые линии его татуировки своими пальцами, скользя по теплой коже. Денис берет мою ладонь в свою руку и целует каждый пальчик по очереди, все так же думая о чем-то своем.

– Может в душ? – первая нарушаю тишину.

– Иди, я чай заварю.

– Не хочешь мне спинку потереть?

– Если я пойду с тобой, я тебя снова тр*хну прям там, в ванной.

– Лавров, какой ты ненасытный.

– С тобой мне всегда мало…– Денис встает с кровати и, натянув трусы, идет на кухню.

Через пятнадцать минут сидим на кухне и пьем чай. Точнее я пью, а Денис курит у окна.

– Я сегодня не останусь. Заеду днем к тебе на работу. Сходим, пообедаем.

– Хорошо, – отпиваю чай.

– Просто Таня истерики устраивает … – не даю ему договорить, перебиваю.

– Не надо этих подробностей. Делай, как сам считаешь нужным, – споласкиваю кружку под краном.

– Ксюш, только ты не начинай тоже мне мозг еб*ть!

– С чего ты взял, что я собралась тебе его еб*ть? Я просто не хочу слышать подробностей твоей семейной жизни. А оставаться или нет, решай сам. Я не собираюсь тебя уговаривать, отговаривать, просить остаться или бросить жену. И будешь уходить, просто захлопни дверь. Я спать, – подошла ближе и поцеловала в щеку.

– Ты уже второй раз уходишь так от разговора. Что за х*рня?

– Ты уходишь не только от разговоров. Я же не спрашиваю, в чем дело, – приподняв вопросительно бровь, ответила на его вопрос. – Спокойной ночи, Денис! – попрощавшись, вышла из кухни и, пройдя в спальню, плотно закрыла за собой дверь.

Глава 23

После разговора с Ксюхой о родителях в голове весь день крутятся мысли о своей и ее семье. Я не понаслышке знаю, что такое сбор урожая осенью. Вырос в частном секторе. И картошку копали с отцом, и в подвал спускали, и морковь со свеклой приходилось дергать. Объемы тоже могу себе представить. Стандартный дачный участок 6-8 соток, как минимум половину из которого, всегда засаживают картофелем. Как Ксюша с мамой без посторонней помощи собрались погрузить и вывести с дачи все овощи? Даже представить это не могу.

– Ден… Денис… Денис, мать твою, Анатольевич! – за всеми своими мыслями не заметил, как Вадим зашел в кабинет. – Ты в каких облаках там витаешь?

– Да, бл*ть, задумался, прости. Чего хотел?

– Документы мне по поставкам Маркову нужны.

– Держи, – вытащил из стола папку и протянул Вадиму.

– Ты чего странный такой в последнее время? Спокойный как мамонт. Где-то витаешь в своих мыслях. Скоро узнавать тебя перестану. Случилось чего?

– Нет. Все нормально.

– Ден, если нужна помощь, ты не молчи, говори…

– Вадик, все у меня хо-ро-шо.

– Надеюсь, – Вадим вышел из кабинета, а я отложил в сторону бумаги, переоделся в футболку и джинсы и поехал к Нестеровой. На часах еще не было шести. Скорее всего она еще на работе.

На парковке у агентства стоял Ксюшин Ниссан. Припарковался напротив. Сначала хотел позвонить ей, но потом решил просто дождаться. Она появилась на парковке через пятнадцать минут. Не замечая ничего вокруг, рылась в своей сумочке, пока не подошла к машине. Я несколько раз «мигнул фарами». Но Нестерова то ли думала о чем-то своем, то ли просто устала, но моих попыток привлечь внимание не замечала. Вышел из машины.

– Нестерова, ты вообще по сторонам не смотришь? Уже пять минут тебе «моргаю», а ты все в сумочке роешься.

– Я ключи искала от машины. Ты что тут делаешь?

– Тебя жду. Ты говорила к маме поедешь. Поехали вместе. Помогу. Зачем вам с мамой тяжести таскать? Да и на двух машинах быстрее все вывезем, – после моего предложения Нестерова округлила глаза и молча уставилась на меня. – Ксюх, может, ты скажешь что-нибудь? Или так и будешь молчать?

– Ага, сейчас, только челюсть с пола подниму.

– Нестерова, вот я единственный раз решил побыть добрым самаритянином, а ты…

– А я ох**ла просто… – неожиданно закончила за меня предложение, чем вызвала мой громогласный смех. – Денис, спасибо, конечно. Но я не думаю, что это хорошая идея… – уже более серьезно добавила Ксюша.

– Почему?

– Мама начнет задавать вопросы и … Блин…Что я буду ей говорить, когда… когда… ты уйдешь… – ее слова, как ножом по живому. Мне кажется, ничто уже не сможет заставить меня отказаться от нее.

– А я уйду? – спрашиваю в ответ.

– Не знаю.

– Ксюх, давай не будем загадывать на будущее сейчас. Хорошо? – беру ее за руки. Я понимаю, чего она боится. И я не могу ее убедить в обратном. Это было бы неправильно с моей стороны.

– Хорошо… Тогда сними хотя бы кольцо, – бросает короткий взгляд на мои руки. Снимаю обручалку и убираю в карман.

– Все. Теперь можем ехать?

– Да.

– Ты в платье и на каблуках на дачу собралась или домой заезжать будешь?

– Я с собой взяла вещи, на месте переоденусь.

– Тогда поехали, – мы расселись по машинам и направились в сторону Дмитровского шоссе.

Знакомство с Ксюшиной мамой прошло хорошо. Очень приятная женщина. И сразу видно, как сильно она любит свою дочь. Думая, что Ксюша приедет одна, собрала все овощи в ящики сама, несмотря на больную спину. Лишь бы Ксюша не таскала лишнего. Они заботятся друг о друге. Нет между ними напряженности – только любовь и забота. Давно не испытывал такое хорошее чувство тепла и уюта. Даже как-то жутко стало самому. Словно до этого пол жизни мимо прошло, а тут Нестерова взяла и показала, как должно быть…

Ксюша пошла попросить соседа присмотреть за участком в зимнее время. А я, загрузив в машину последние ящики, присел на капот и закурил. Спустя несколько минут вернулась Ксюха.

– Вроде все, можем выезжать в город.

– Сейчас докурю, и поедем, – она встала рядом со мной и положила свою голову мне на плечо. Обняв ее свободной рукой, почувствовал какую-то правильность момента. Сложно объяснить это чувство. Просто знаешь, что это правильно и все тут.

– Устала?

– Есть немного, – выкинул в сторону сигарету. Повернулся к ней и не смог не улыбнуться от вида ее чумазого лица.

– У тебя пыль на щеке, – Ксюха провела ладонью по лицу.

– Все?

– Нет, стой, давай вытру, – провел большим пальцем по ее щеке, стирая с нее пыль, и замер на месте, чувствуя тепло ее нежной кожи. Мы встречаемся глазами, и я цепенею от того, что вижу в ее зеленых омутах. Смотрим друг на друга, не отводя взгляда, словно впервые увидели. Повисшее между нами молчание затягивается. Ксюша прижимает свою руку к моей, кошачьим движением потирается о мою ладонь. Прикасается губами, все так же смотря мне в глаза. Словно говорит взглядом «вот, смотри». И я вижу в ее глазах все, что она хочет мне показать. Все, о чем молчит… Вздрагиваю от прикосновения ее теплых губ. Все внутренности в узел скручивает. Не нужно нам вот это… Но, видимо, поздно уже пытаться что-то исправить. Я бы мог включить «козла» и высмеять ее чувства, только прекрасно понимаю, что сам взвою от причиненной ей боли…

– Ксюх… – произношу сдавлено. Хочу ей сказать, что не стоит поддаваться этим чувствам. Ничего хорошего не выйдет, но она перебивает меня.

– Заткнись, Лавров. Просто заткнись. – Опускает мою руку, на секунду прикрывая глаза. – Поехали в город, поздно уже, – отходит к своей машине, удивляя меня тем, как быстро берет себя в руки, закрывается от меня.

– Ксюх…

– Поехали, – бросает в ответ и садится в автомобиль.

– Твою ж мать! Еб*ные американские горки! – еду за ней.

Через полчаса сидим на кухне у Галины Евгеньевны, ужинаем. Бросаю взгляд на Ксюшу. Само спокойствие, бл*ть. Словно ничего и не произошло. Вот же выдержка у этой сучки. После ужина благодарю Галину Евгеньевну и спускаюсь вниз. Прикуриваю сигарету, затягиваюсь, выпуская никотиновый дым.

– Ты много куришь, – раздается голос Ксюши рядом.

– Скажи мне, что я ошибся.

– Ты ошибся. Полегчало? – вот же наглая особа.

– Нет, бл*ть… Нестерова…

– Что ты хочешь от меня услышать? Не понимаю, от чего ты сейчас так загоняешься… Я от тебя ничего не требую, ничего не прошу. Не усложняй… – смотрю на нее в упор, сжимая в кулаке зажигалку. «Ничего не требую, ничего не прошу». Да лучше бы, бл*ть, просила. Тогда было бы хоть понятно, как себя вести, что говорить…

– Ксюх, это не я усложняю… – цежу сквозь зубы.

– Ты сейчас к жене или ко мне?

– Домой.

– Ясно. Если передумаешь, адрес знаешь. Спасибо за помощь, – неожиданно целует меня в щеку. Развернувшись, отходит в сторону, садится в свою машину и уезжает. А я все так же стою и смотрю ей в след. П*здец… Приплыли…

Отбросив в сторону сигарету и матерясь на чем свет стоит, сел в Мазду и поехал домой.

Таня, как обычно, встретила с наготовленным ужином объемом, наверное, на добрую роту солдат. Вот куда столько варит?

– Ужинать будешь?

– Нет, спасибо. На работе перекусил.

– Я харчо приготовила. Домашнюю лапшу по-мексикански. Салат из свежих овощей. Еще пирог яблочный и компот.

– Тань, а ты случайно в столовке не работала?

– Ты о чем? Нет, не работала.

– О том, что у нас что ни день, то, как в столовой, первое, второе, третье и компот.

– Тебе не нравится?

– Танюш, ты вкусно готовишь. Мне нравится. Но слишком много. Мы вдвоем живем, а ты готовишь, как- будто нас тут человек десять, – поцеловав жену в висок, пошел в душ.

После трудовых подвигов уснул, как убитый, только голова коснулась подушки. А вот проснулся рано. Часы еще показывали пять тридцать, а я уже пил кофе на кухне. Какой день по счету стоит открыть глаза – первая же мысль, пришедшая в голову, о Ксюхе. Вот что за наказание. Еще мозг не проснулся, не заработал, а она уже там сидит. Вот стою, пью кофе, а у самого в голове крутится только один вопрос: заезжать к ней или нет. Дилемма…. С одной стороны, тянет так, что хоть волком вой. Только бы увидеть ее. А с другой, то, что вчера прочитал в ее глазах, пугает до чертиков. Она не скрывала, что любит, хоть и не произнесла это вслух. А этого и не надо было… Без слов все понятно… Нет, страшно не от того, что у нее появились чувства. Страшно, что я уже не могу без нее ни дня, что сам чувствую то же самое… Только я, в отличие от нее, знаю, чем все это заканчивается… Допив кофе, одеваюсь и еду к Семенычу в зал. Утренняя тренировка – то, что доктор прописал. Чтобы мозги прочистить и на работу настроиться. Два часа спустя тело измотано так, что ноги еле переставляю. Пот градом бежит с меня, а в голове все равно Нестерова крутится. Вот что за п*издец такой! Злой как черт, приезжаю в офис. Весь день на нервах. Срываюсь на всех. Лариса старается на глаза не показываться. Вадим косится со стороны, но молчит. В шесть срываюсь и снова еду в зал. Полтора часа тренировки. Кажется, ноют не только мышцы, но и всё тело, включая кости.

– Денис, ты чего сегодня зверствуешь? Все мышцы забил, – Семеныч подошел и присел рядом со мной на скамью. – Случилось чего?

– Нет, все нормально. Так… мелочь…

– Завтра не встанешь без обезболивающих. Нельзя так резко увеличивать нагрузку. Не мне тебе объяснять. Чертей из головы все равно не выгонишь этим. И вы мне с Игорьком груши новые обещали.

– Завтра привезут груши и пару новых тренажеров. Хороших, немецких.

– Благодарствую, порадовали старика.

– Это тебе спасибо, – попрощавшись с Семенычем, еду домой. Первой мыслью было поехать к Артёму да напиться в стельку. Только, прикинув все варианты, понял, что если напьюсь, то снова проснусь у Нестеровой. Это сто процентов. К бабке не ходи, ноги сами понесут к Ксюхе. Трезвый-то не могу держаться от нее подальше. Еб*ная жизнь…

Время одиннадцать. Таня спит, а я стою на балконе и курю. Уже не знаю, какую по счету. Никотин скоро из ушей польется. С*ка, мышцы ноют, от сигарет тошнит уже, а Нестерову все из мыслей выбросить не могу. «Что ты хочешь от меня услышать? … Я от тебя нечего не требую, ничего не прошу. Не усложняй…» Ее слова так и крутятся в голове, как на повторе… Бл*ть! Выбрасываю недокуренную сигарету и одеваюсь. Через пятнадцать минут, я уже стою у двери Ксюхиной квартиры и нажимаю на дверной звонок. Снова проиграл самому себе. Нокаут, полный разгром…

Ксюша открывает, запахивая халат.

– Разбудил?

– Я еще не спала, – не смотря на удивление моему позднему визиту, нежно улыбается. Прохожу в квартиру и притягиваю ее к себе. Зарываясь носом в ее волосы, вдыхая приятный и уже такой родной аромат. Прикасаюсь губами к виску.

– Денис, разденься сначала, – тихо шепчет. А я ловлю ее губы, наслаждаясь ее теплом. Ксюша скользит своими ладонями по моей шее, вызывая этим невинным прикосновение целый табун смешанных чувств.

– Какая ты сладкая… – разрываю поцелуй. Сбрасываю пальто, ботинки и снова заключаю ее в кольцо своих рук, осыпая короткими поцелуями ее шею, плечи. – Я соскучился… – двумя простыми словами отдаю себя в ее руки. Не могу больше сдерживаться. Да и не хочу. К черту все!

Чувствую, как она вздрагивает и рвано выдыхает.

– Я тоже… – шепчет в ответ, зарываясь пальцами в мои волосы.

Вещи летят в сторону. Не могу от нее оторваться. Но и спешить не хочу. Скольжу ладонями по ее телу, наслаждаясь теплом и нежной кожей. Мы оба дышим так, словно пробежали эстафету. Продвигаюсь в сторону спальни. Стоит ей оказаться на кровати подо мной, она выгибается как кошка, ловит мои губы, проводя своими ноготками по моей спине. С*ка, моя выдержка меня явно подводит рядом с ней. Нет, она просто летит к чертям. Ласкаю ее грудь, наслаждаясь ее стонами. Она настоящая, ни одной фальшивой эмоции, ни одной разыгранной роли. От осознания этого полностью сносит крышу.

– Денис…

– Тс-с, – прикладываю палец к ее губам, заставляя молчать. Но Ксюша ловит палец своими губами облизывая и посасывая. Черт! Плутовка…

Срываюсь, ловлю вновь ее губы. Скольжу языком в ее рот и, раздвинув шире ее ножки, вхожу в нее медленно, контролируя себя из последних сил. Ксюша впивается мне своими ноготками в спину, от чего я испытываю какое-то мазохистское удовольствие.

Стон за стоном вырывается из ее груди. Запускаю руку в ее волосы. Сжимаю в кулак и заставляю смотреть в глаза. Ищу хоть какой-то намек на ложь, фальшь, неискренность. Но вижу только безграничное доверие, потребность в любви и безумное желание. От этого ломает еще больше. Закрываю глаза, увеличиваю темп. Чувствую, как Ксюша вздрагивает в первых волнах оргазма, сжимает мои бедра своими ножками. Пара толчков, и я следую за ней.

Спустя несколько минут она кладет голову мне на плечо, а прижимаю ее к себе. Никто из нас не произносит ни слова. Она очерчивает линии моих татуировок своими пальчиками, вызывая приятные мурашки, которые расползаются по всему телу. Беру ее ладонь в свою руку, дабы прекратить эту пытку, и целую каждый пальчик по очереди, не могу удержаться. Наваждение просто. Без нее уже тошно и рядом с ней насытиться не могу. С каждым разом хочется все больше и больше. А это уже болезнью попахивает.

– Может в душ? – Ксюша первая нарушает тишину.

– Иди, я чай заварю.

– Не хочешь мне спинку потереть?

– Если я пойду с тобой, я тебя снова тр*хну прям там, в ванной.

– Лавров, ты ненасытный.

– С тобой мне всегда мало…– истинная правда, от которой не по себе становится. Встаю с кровати и, натянув трусы, иду на кухню.

Через пятнадцать минут Ксюша пьет чай, а я прикуриваю очередную сигарету и открываю окно.

– Я сегодня не останусь. Заеду днем к тебе на работу. Сходим, пообедаем, – знаю, что если останусь, то кирдык мне полный. И так накрывает нехило, что перед глазами мутнеет.

– Хорошо, – отвечает равнодушно. Будто все равно. Словно не она несколько минут назад смотрела на меня своими зелеными глазищами, полными нежности и доверия.

– Просто Таня истерики устраивает … – не знаю, зачем начинаю оправдываться. Но Ксюха не дает договорить, перебивает меня.

– Не надо этих подробностей. Делай, как сам считаешь нужным, – поднимается и подходит к раковине, споласкивает кружку под краном. Всё, психи начались? За*бись. Она решила мне тоже нервы потрепать, как и Таня?

– Ксюш, только ты не начинай тоже мне мозг еб*ть!

– С чего ты взял, что я собралась тебе его еб*ть? – все тот же равнодушный тон, выводящий меня из себя. – Я просто не хочу слышать подробностей твоей семейной жизни. А оставаться или нет, решай сам. Я не собираюсь тебе уговаривать, отговаривать, просить остаться или бросить жену. И будешь уходить, просто захлопни дверь. Я спать, – подошла ближе, поцеловала меня в щеку, как и тогда у подъезда, и вышла из кухни.

– Да еб**ый ты в рот! – впечатал кулаком в стену. Даже сигарета изо рта выпала. Поднял ее с пола, бросил в пепельницу и направился в спальню. – Нестерова, ну какого х*я, это все значит?

– Что ты орешь, как ненормальный? – отвечает, поправляя простынь на кровати.

– Какого, мать твою, хрена, ты включила игнор?

– А какого, мать твою, хрена я должна, по-твоему, делать? Как собачка ждать тебя с высунутым язычком? А не много ли чести вашей персоне, Денис Анатольевич?! – глядя мне в глаза, Ксюха, наконец, выплескивает свои эмоции.

– Я не прошу меня ждать!

– Да! Ты просто приходишь или не приходишь, когда посчитаешь нужным!

– Хочешь, чтобы я остался, так и скажи! Что за показательные выступления!?

– Что тебе еще сказать?! Ты уходить собрался, так п*здуй! По-любому ночью свалишь! Так зачем тянуть! Только дергаться буду и гадать, когда ты сорвешься и сделаешь ноги. Лучше сейчас уходи. Погляжу в окошечко, как обычно, и спать лягу до утра. Хоть высплюсь!

– Идиотка ты, Ксюха!

– Сам придурок!

– Истеричка чокнутая.

– Идиот долбанный, – в два шага оказываюсь рядом с ней.

– Хватит! – притягиваю ее к себе.

– Отпусти меня! – Ксюха вырывается, пытается оттолкнуть меня. – Придурок! – не смотря на протест, впиваюсь в ее губы, проскальзывая в ее ротик. Она продолжает колотить меня своими кулачками, но на поцелуй отвечает с равным мне напором и жаром.

Беру ее прямо у стены. Эта сучка расцарапывает в кровь мои плечи, отчего кожа неприятно саднит.

– Ненавижу тебя, – она произносит это без тени улыбки. Заглядываю в ее глаза.

– Теперь это так называется? – мы оба понимаем, куда идем и о чем говорим… Она опускает голову, как-то горько усмехаясь.

– Денис…

– Ш-ш-ш, пошли спать, – увлекаю ее за собой на кровать. Накрываю нас одеялом, не отпуская Ксюху от себя.

– Ты же… – знаю, о чем она хочет сказать. Не даю договорить, перебиваю.

– Я остаюсь до утра. Спи, – целую ее в макушку. Всем телом чувствую, как она вся подобралась, закусила нижнюю губу и сделала пару рваных вдохов, подавляя всхлипы. Черт, еще чуть-чуть и она расплачется.

– Ксюш.

– Все нормально, – отвечает сдавлено.

– Тогда почему, я себя сейчас чувствую последним мудаком? А ты еле сдерживаешь слезы?

– Не обращай внимания. Женские загоны, просто слишком много эмоций, – меня снова удивляет, как быстро она берет себя в руки. – Давай спать, уже третий час ночи, – прижимается к моей груди, закинув еще на меня свою ножку. Это вызывает мою улыбку. Глупую улыбку от понимания того, что ее ножка не вызывает дискомфорта. С Таней я не переваривал, когда она забрасывала на меня свои руки или закидывала ночью ноги поверх меня. С Ксюхой – все наоборот, все не так. Мне кажется, если Нестерова отодвинется от меня на другой край кровати, я приму это как оскорбление. И мы снова начнем выяснять отношения. Дурдом! Честное слово! С этими ненормальными для меня мыслями проваливаюсь в сон.

***

Просыпаюсь утром от того, что кто-то разговаривает. С трудом разлепляю веки. На часах шесть тридцать. Дениса нет рядом, но по голосу, что доносится из гостиной, понимаю, что он говорит с кем-то по телефону. Выхожу из спальни, набросив халат. Лавров, увидев меня, подходит ближе, целуя меня в губы.

– Прости, что разбудил, – произносит, отодвинув телефон в сторону, в котором слышится возмущенный женский голос.

– Хватит орать – рычит в трубку Лавров, вернув ее к уху.

– Денис, шл*йся, где хочешь. Но будь добр, пока в твоем паспорте стоит штамп о браке, ночевать дома! Неужели я много прошу? – даже стоя рядом с Денисом, было прекрасно слышно, что ему говорит Таня.

– А я прошу не еб*ть мой мозг. Я что много требую? Время полседьмого утра, а ты мне уже плешь выела! – отхожу в сторону и иду варить кофе. Денис тоже проходит на кухню и, остановившись у окна, закуривает.

– Ты раньше всегда возвращался домой, поздно, но возвращался! Что сейчас изменилось?

– Таня, отъ*бись от меня, пожалуйста! Съезди к родителям на недельку.

– Я мешать тебе стала? Да?

– Та-ня, – предупреждающе произносит Денис. – Я тебе еще раз говорю, отъ*бись. Поговорим вечером! – она что-то еще произносит возмущенно в ответ, но я уже не смогла разобрать слов, так как с недовольным рыком Лавров скидывает вызов и отбрасывает телефон в сторону. Протягиваю ему чашку кофе. Он ставит ее на подоконник, привлекая меня к себе.

– А вот сейчас, я себя чувствую конченой бл*дью, – произношу, отпивая кофе. – Тебе все же следовало вчера поехать домой.

– Ксюх – произносит Денис выдыхая.

– Что, Лавров, не тянешь ты двух баб одновременно? Силенок не хватает? – говорю, улыбаясь, и предупредительно освобождаюсь от его руки, делаю шаг назад.

– Нестерова, вот, не под**бешь, не проживешь, да? – Денис ловит меня за руку и снова притягивает к себе. Смотрю на него вот такого: небритого, не до конца проснувшегося, и улыбаюсь, как дура.

Мы готовим вместе завтрак. Дурачимся оставшееся до работы время. После я, как обычно, ношусь по квартире, понимая, что безбожно опаздываю, Денис стебается во всю надо мной, предлагая идти работать к нему секретаршей, если меня уволят. Дебил!

Выйдя из подъезда, ловит меня по пути к машине. Целует и только потом садится в свою Мазду и выезжает из двора. Он поджаривает мой мозг таким поведением. Когда он вел себя, как мудак, было хоть все понятно, все ожидаемо, а сейчас … Блин, даже анализировать это все не хочу. Хочется просто наслаждаться тем, что происходит между нами. Мне хорошо рядом с ним, несмотря ни на что. «Лови момент, Ксюх», – говорю сама себе и, подкрасив губы, отправляюсь на работу.

Глава 24

Вся следующая неделя проходит в том же режиме: Денис приезжал вечером или с утра. Мы проводили пару часов вместе, и он уезжал к жене. А я оставалась одна, каждый раз провожая его взглядом из окна. Вот и сегодня Денис уехал, а я так и стояла у окна с чашкой чая. Даже курить не хотелось… Когда-нибудь я так же провожу его навсегда. Покинув очередной раз мою постель, он больше не вернется. Я не знаю, что я тогда буду делать, как буду продолжать жить, чем буду склеивать себя. От одних этих мыслей неприятный холод разливался по внутренностям, впиваясь ледяными иглами в сердце. Может, конечно, я зря позволяла этим мыслям закрасться в мою голову. Но мне уже не пятнадцать лет, чтобы верить в сказки со счастливым концом. К сожалению, в реальной жизни финал «…и жили они долго и счастливо» – очень редкое явление. Я стараюсь быть реалисткой. Но все же, какая-то часть меня продолжала верить в лучшее, верить в возможность чего-то большого между нами.

От невеселых размышлений отвлекает сигнал сообщения на телефоне. Оля.

«Привет! Пошли в клуб»

На календаре пятница. На часах девять вечера. Настроение нуждается в допинге. А почему бы и нет?

«Привет! А пошли»

«Как соберешься, напиши. Вызову такси»

«Ок»

Через час мы уже выходили из такси у клуба. Шум, музыка, веселье. А мое настроение скатывается все ниже, хотя куда уже. Сижу за стойкой у бара и кручу в руках бокал с коктейлем, к которому даже не притронулась. Мысли далеко отсюда и все посвящены лишь одному человеку, которому, скорее всего, на меня глубоко наплевать. Ублажает свою женушку сейчас на семейном ложе и даже не вспоминает обо мне… Как же хочется хоть на минуту забыться, отрешиться, не думать о нем… Не получается…

– И какого черта ты тут делаешь? – басистый голос Лаврова раздается прямо над ухом, от чего я невольно вздрагиваю и резко оборачиваюсь.

– Тот же вопрос к тебе, – удивленно выдаю первое, что приходит в голову.

– Нестерова, я в слова с тобой играть не буду. Какого лешего, мне звонит Орлов и говорит, что моя женщина сидит одна в баре его клуба и надирается? А я об этом ни сном, ни духом, – после этой фразы я подвисаю, причем конкретно, уставившись на Дениса во все глаза. «Его женщина?» – Ты могла хотя бы написать, позвонить, предупредить, что собралась куда-то идти? Алё, блин, Ксюх, ты язык проглотила? – спрашивает Денис, видя мое ошарашенное выражение лица.

– Походу да. Твоя женщина? Серьезно? Лавров, ты ничего не перепутал? Твоя женщина дома, скорее всего уже спит. Давно в паспорт не заглядывал? Там на штампе прописывают имя и фамилию супруги, – на меня накатывает острая злость на него, на себя, на всю ситуацию. Какого хрена, он вообще от меня что-то требует?

– Не придирайся к словам! Я в последний раз повторяю, что ты тут делаешь? – то есть, просто оговорился? Чем дальше, тем хуже…

– Тебя выбросить из своей головы пытаюсь! Только, с*ка, ты как всегда появляешься, как черт из табакерки! Что тебе от меня надо? Вроде сегодня свою порцию секса получил! Чего приперся!? Да, бл*ть, пофигу … – выругавшись, спрыгиваю с высокого барного стула и делаю шаг, чтобы уйти. Денис ловит меня за руку чуть выше локтя.

– Бар, чтобы забыть? А дальше что? Мужиков бы цеплять начала? Клин клином?

– Они бы не помогли, ни один из них!

– Да? И почему же? По-моему, логично.

– Логика, у тебя Лавров, странная, искаженная. Не помогли бы, потому что ни одного из них я не люблю, – выплевываю ему в лицо слова и, вырвав свою руку из его захвата, направляюсь на выход. Набросив куртку, выхожу на улицу. Холодный воздух приятно покалывает лицо. Прикуриваю сигарету, затягиваюсь, наполняя легкие никотином. Пальцы дрожат. Я словно схожу с ума. Разрывает на части. Одна часть наслаждается тем, что я вот так ушла сейчас от него, а другая взвывает волком от того, насколько хочет оказаться в его руках.

Лавров выходит следом за мной, останавливается рядом. Тоже закуривает. Молчим, слушая гул улиц и всматриваясь в ночное небо на линии горизонта.

– Ксюх…

– Если ты опять решил меня просвещать на тему: «не придумывай себе сказку», «не влюбись», то не стоит. Не хочу это слушать.

– А что ты хочешь от меня услышать? Что? – Денис выбрасывает в сторону сигарету и поворачивает меня к себе. – Что, Ксюх? Слова о любви? Признания и клятвы на всю жизнь? Да фигня это все! Бред, самообман, х*йня на палочке. Вся эта еб*ная любовь ничего из себя не представляет. Фикция. Просто каждый стремиться получить то, что хочет: деньги, статус, хорошую жизнь, секс, тело. Да, бл*ть, что угодно. У каждого свои цели.

– Знаешь, если тебя любили, только преследуя выгоду, то мне жаль тебя. То, о чем ты мне говоришь, это не любовь. Если все дело в твоей матери, то я уже начинаю ненавидеть эту с*ку.

– Какая к черту жалость? Прибереги ее для других!

– Я устала, Денис. Я не хочу тебе ничего сегодня доказывать или переубеждать. Да это пустое дело. Скажу только одно. Я люблю тебя. И мне неважен твой статус, количество денег на банковском счету, здоров ты или болен, стоит у тебя или нет. Мне это не важно. Я просто люблю, и это чувство не зависит ни от каких причин. У меня все… – я сделала шаг в сторону дороги. У обочины как раз остановилось такси. Денис больше не удерживал меня, не пытался остановить. А я, сев в машину, отвернулась от окна.

– Вельского, 25, пожалуйста, – назвала адрес водителю, сдерживая подкатывающие слезы.

***

После звонка Артема вылетел из дома, как сумасшедший. Только Нестерова могла так поступить. Свалить в клуб сразу, как только я уехал. Бл*ть, если увижу с каким-нибудь мужиком, придушу с*ку прям там, на месте! По стенке размажу.

Нахожу ее у бара. Сидит, покручивая пальцами бокал.

– И какого черта, ты тут делаешь? – Ксюха резко оборачивается в мою сторону, и я удивляюсь тому, что она абсолютно трезвая. Я не был готов к этому. Со слов Орлова они тут с подругой не первый час, и большую часть времени Нестерова просидела в баре.

– Тот же вопрос к тебе.

– Нестерова, я в слова с тобой играть не буду. Какого лешего, мне звонит Орлов и говорит, что моя женщина сидит одна в баре его клуба и надирается? А я об этом ни сном, ни духом. Ты могла хотя бы написать, позвонить, предупредить, что собралась куда-то идти? – она молчит, вскинув брови. – Алё, блин, Ксюх, ты язык проглотила? – хмурится от моих слов.

– Походу да. Твоя женщина? Серьезно? Лавров, ты ничего не перепутал? Твоя женщина дома, и скорее всего уже спит. Давно в паспорт не заглядывал? Там на штампе прописывают имя и фамилию супруги, – нашла, бл*ть, за что зацепиться!

– Не придирайся к словам! Я в последний раз повторяю, что ты тут делаешь? – Ксюха растягивает свои губы в кривой усмешке и с вызовом, смотря мне в глаза, произносит то, отчего все внутренности подбираются и затягиваются узлом.

– Тебя выбросить из своей головы пытаюсь! Только, с*ка, ты как всегда появляешься, как черт из табакерки! Что тебе от меня надо? Вроде сегодня свою порцию секса получил! Чего приперся! Да, бл*ть, пофигу … – выругавшись, спрыгивает с высокого барного стула и делает шаг, чтобы уйти. Ловлю ее за руку чуть выше локтя, останавливая.

– Бар, чтобы забыть? А дальше что? Мужиков бы цеплять начала? Клин клином?

– Они бы не помогли, ни один из них! – каждое ее слово сегодня словно удар.

– Да? И почему же? По-моему, логично, – Ксюха смотрит на меня своими зелеными глазищами, в которых плещется столько чувств, что голову сносит.

– Логика, у тебя Лавров, странная, искаженная, – произносит, не повышая голоса, отчего истеричкой начинаю ощущать себя я. Не отводит взгляда. – Не помогли бы, потому что ни одного из них я не люблю!

Припечатала этими простыми словами так, что впору тайм аут брать. Видел возникшие чувства в ее поведении, в ее глазах. Но услышать это вот так, как оказалось, был не готов. Ксюха тем временем вырвав свою руку, направилась к выходу.

Выругавшись, иду за ней. Нахожу Нестерову на улице. Стоит, курит, вглядывается вдаль, никак не реагируя на меня. Спокойная с виду. Держит себя в руках. Гордая, только легкое подрагивание пальцев выдают ее душевное состояние. Тоже закуриваю. Как же хочется ее прижать к себе, успокоить, но я не знаю, что говорить. Я сам в полном раздрае и, черт возьми, не знаю, что с этим со всем делать.

– Ксюх…

– Если ты опять решил меня просвещать на тему: «не придумывай себе сказку», «не влюбись», то не стоит. Не хочу это слушать, – жестко перебивает меня Нестерова.

– А что ты хочешь от меня услышать? Что? – выбрасываю в сторону сигарету, разворачиваю ее к себе. – Что, Ксюх? Слова о любви? Признания и клятвы на всю жизнь? Да фигня, это все! Бред, самообман, х*йня на палочке. Вся эта еб*ная любовь ничего из себя не представляет. Фикция. Просто каждый стремиться получить то, что хочет: деньги, статус, хорошую жизнь, секс, тело. Да, бл*ть, что угодно. У каждого свои цели, – пытаюсь достучаться до нее.

– Знаешь, если тебя любили, только преследуя выгоду, то мне жаль тебя. То, о чем ты мне говоришь, это не любовь. Если все дело в твоей матери, то я уже начинаю ненавидеть эту с*ку, – пара ее фраз, и вся моя бравада разбивается и превращается в кучу ничего не значащих осколков. Она не повышает голоса. Просто и открыто говорит о том, что чувствует и это добивает. Выбивает дух, как удар в челюсть.

– Какая к черту жалость? Прибереги ее для других! – цежу сквозь зубы, а самого скручивает от осознания того, что она все понимает. Понимает, бл*ть, что за каша у меня внутри. Пусть и не до конца, но понимает…

– Я устала, Денис. Я не хочу тебе ничего сегодня доказывать или переубеждать. Да и это пустое дело, – Ксюха грустно улыбается одним уголком губ, и мое сердце замирает. Она подводит черту, а я не хочу отпускать. – Скажу, только одно. Я люблю тебя. И мне не важен твой статус, количество денег на банковском счету, здоров ты или болен, стоит у тебя или нет. Мне это не важно. Я просто люблю, и это чувство не зависит ни от каких причин. У меня все….

Ксюша, отходит в сторону, садится в стоявшее у обочины такси и уезжает. А я так и стою, как полный дурак, посреди улицы. Она снова уделала меня. И чем? Своими чувствами, макнув носом в мое собственное дерьмо. С*ка!

Растираю ладонью лицо, и кроя отборным матом, закуриваю. Сажусь в машину. Кружу по городу до утра, едва удерживая себя от того, чтобы не свернуть во двор к ее дому.

Утром злой и не выспавшийся еду на работу. В обед в кабинет вваливается запыхавшийся Вадим.

– Ден, на кирпичном стена в цеху обрушилась. Главный по смене только что позвонил, – подорвавшись с места, спускаемся с Вадимом вниз на парковку.

– Пострадавшие есть?

– Нет. Обошлось. Но там п*здец. Два цеха встали, даже боюсь представить убытки, – с*ка, хоть без трупов и то легче.

– Причина?

– Дождем размыло, не увидели.

– Мать вашу, вы чем смотрите, очком? Звони начальнику смены. Пусть вызывает все бригады, всех с отпусков, выходных. Весь штат на место в течение часа, – выезжаю с парковки, несусь по городу, вжимая педаль газа. Вадим всю дорогу висит на телефоне. Приехав на место, оцениваю ущерб. Отдаю указания, сам переодеваюсь в рабочую робу.

– Звони Орлову. Проси, чтобы отправил пару бульдозеров и КАМАЗов. Наших не хватит, половина в рейсах, – бросаю Вадиму.

– Не Волкову?

– Игорь в Краснодаре, мать твою. Орлов за него! Не тупи, бл*ть!

– А ты куда собрался?

– Разгребать всю эту х*йню. И тебе советую пиджачок свой п*дарский на робу поменять.

Спустя восемь часов работы цех и прилегающая территория убраны, дополнительные опоры поставлены. Вадим дозванивался до Фролова. Надо восстановить стену в ближайшие часы, иначе п*зда всем сухим смесям. Еще, как назло, пошел косой дождь.

– Андрюх, – окликаю бригадира, – максимально все перетащите в ангары. Что не войдет туда, накрывайте плотно целлофаном. Оставь людей на ночное дежурство. Ночью приедут стену возводить. Проследи.

– Сделаю.

– Звони в любое время, если что-то произойдет.

– Хорошо, Денис Анатольевич.

Я весь в пыли, песке и штукатурке. Руки, бл*ть, все ободрал. Ладони саднит, кое-где запеклась кровь. Плечи и шею ломит, после почти пяти часов работы лопатой это неудивительно. Еще и на душе кошки скребут. Бросив брюки с пиджаком на заднее сиденье автомобиля, сажусь за руль, как есть, не переодеваясь, и выезжаю в сторону дома. Я в полнейшем раздрае и уставший как собака, сам не замечаю, как оказываюсь у Ксюхиного дома. Уже на автомате ноги к ней несут.

Да, к черту все! Будь, что будет! Нужна она мне. Нужна вчера. Нужна сегодня и завтра тоже будет нужна. И сколько бы я башкой о стены не бился, ничего изменить не могу. Хоть убейся в усмерть.

На часах уже одиннадцать, но в ее окнах еще горит свет. Выйдя из машины, останавливаюсь у подъезда, набираю номер квартиры на домофоне.

– Кто?

– Ксюш, это я, открой, – не задавая лишних вопросов, она открывает дверь. Поднимаюсь на нужный этаж. Дверь квартиры уже приоткрыта, прохожу.

– Денис, боже… Что случилось? – Ксю осматривает меня с ног до головы. Да, видок, наверное, у меня еще тот. Разуваюсь.

– Стена в цеху обрушилась, разгребали весь день, – она подходит ко мне, проводя по лицу своими пальчиками.

– У тебя кровь.

– Царапина, не страшно. Не прижимайся ко мне, испачкаешься же, – но Ксюха, привстав на носочки, нежно ловит мои губы.

– Раздевайся и в душ. Есть хочешь?

– С утра во рту и крошки не было.

– Ясно.

Глава 25

Денис вышел из душа, как раз когда я подогрела ужин.

– Надо гель для душа нормальный купить. А то я от тебя на работу прихожу, благоухая клубничкой и медом.

– Ты еще трусы сменные привези.

– Хорошая мысль.

– Лавров, ты наглеешь.

– Есть немного.

– Да не немного, а по полной. Может тебе еще и полку в шкафу освободить?

– Можешь освободить, я не против, – нет, ну почему он такой гад? Сидит, уплетает ужин и улыбается так, что сердце кульбиты делает.

– Ты порой невыносим. Тебе чай или кофе?

– Чай, черный и без сахара, – заварив чай, поставила чашку Дениса на стол перед ним и тут заметила огромный синяк со ссадиной на его левом плече. Руки тоже были все в синяках, царапинах и ссадинах.

– Заканчивай с ужином, я сейчас аптечку принесу.

– Зачем?

– Ты свои руки и плечо видел? Надо обработать.

– Не суетись, само заживет.

– Денис, а если зараза попадет? А на плечо вообще компресс надо…

– Ксюх, успокойся, ничего страшного, – не обращая внимания на бубнеж Лаврова, притащила аптечку. И пока он пил чай, начала обрабатывать его руки и плечо.

– Чем это тебя так приложило?

– Обломок кирпича упал, пока остатки стены сносили. Все Ксюш, хватит. А то ты меня замажешь всего, – Денис забрал из моих рук ватный диск и отложил в сторону. Потом притянул меня к себе на колени, уткнулся носом в мою шею и гладил горячими ладонями мою спину, вызывая табун мурашек и необъяснимую тягу к его прикосновениям.

– Ксюх, а давай попробуем? Ты и я. Вместе, – неожиданно произнес Денис, отчего все внутренности стянуло, а сердце замерло.

– Лавров, тебе кирпич не только на плечо упал, но и на голову? – ответила, выдавив из себя подобие улыбки.

– Я вообще-то серьезно говорю, Ксюх, – он провел тыльной стороной ладони по моей щеке, отводя волосы в сторону от лица.

– Прости. Просто, учитывая наш последний разговор, это предложение довольно странно слышать от тебя.

– Не поверишь, сам в ах*е, но я действительно хочу попробовать. Ехал с завода домой, а оказался у твоего подъезда. Сам, бл*ть, не понял, как это произошло. У меня крыша уже от тебя едет, – после его слов сердце снова пропустило пару ударов и зашлось в учащенном ритме.

– Твои слова похожи на признание, – мне казалось, я почти прошептала эти слова.

– Это и есть признание. Так что скажешь?

– А как же твоя жена?

– Я решу этот вопрос, не волнуйся.

– Хорошо. Но никаких левых баб на стороне, – Денис улыбнулся.

– Нестерова, даже при всем моем желании у меня на них не встанет. Он теперь только на тебя запрограммирован.

– Я тебе говорила, что ты дебил? – спросила я Дениса, улыбаясь во все свои тридцать два то ли от счастья, то ли от его слов.

– Да, и не раз.

– Значит, повторяться не буду.

– Ксюх, надеюсь мне не нужно говорить о том, что и с твоей стороны «леваков» не должно быть? – уже серьезно без тени улыбки произнес Лавров.

– С нашей первой встречи на дороге у меня никого кроме тебя не было. Так что, похоже функция верности во мне «по умолчанию».

– А врач твой?

– Я его даже не целовала нормально, – Денис потерся щекой о мою щеку и прижался губами к моему виску, зарываясь одной рукой в мои волосы.

– Ты хоть понимаешь, во что мы с тобой вляпались сейчас? – он, немного отстранившись, заглянул в мои глаза.

– Друг в друга? – Денис улыбнулся моему ответу и прижал меня за талию крепче к себе, потянувшись к моим губам, но тут же застонал от боли в руке.

– Походу, ты сегодня сверху, – прошептал он мне в губы, проводя по ним языком, не скрывая улыбки.

***

Ксюша еще спала. Проснувшись, я некоторое время просто лежал и смотрел на нее спящую. Она по-детски сжимала угол подушки своей хрупкой ладонью. Этими же тоненькими пальчиками она теперь крепко держала мои яйца и сердце. И самое смешное, что я сам ей их вручил. Я аккуратно вылез из постели и пошел на кухню. Сварив кофе, замер у окна, вглядываясь в еще темное небо. Рассвет с каждым днем все позже. Фонари еще горят, но город постепенно просыпается. Люди спешат на работу, кутаясь в куртки и пальто. Небольшая изморозь покрыла стоявшие машины на парковке. И вроде обычное утро. Только на душе, впервые за долгое время, почему-то тепло и хочется по-глупому улыбаться. Внутренняя пустота заполнилась одним человеком, одной рыжеволосой стервочкой. Именно это приносит не только раздрай, но и счастье в мою душу. Одна встреча с этой бестией, и вся жизнь пошла совсем по другому пути. Она все изменила и в моей жизни, и во мне самом. И как только ей это удалось? Не знаю, сколько я так простоял, размышляя. Кофе давно остыл. Я вытащил из пачки сигарету и закурил, тут же почувствовав теплую ладошку на моей спине. Ксюха прижалась ко мне всем телом, заключая меня в кольцо свои рук.

– Доброе утро!

– Доброе! – я повернулся к ей, целуя ее сладкие губы. Она такая забавная с утра. Без макияжа с растрепанными после сна волосами в этой смешной пижаме, похожа на маленькую девочку.

– Завтрак?

– Не откажусь, – Ксюха занялась приготовлением бутербродов и омлета. Я бросил взгляд на свой телефон, который стоял на беззвуке. Экран то и дело загорался, извещая о вызове от Тани. Эта неугомонная за последний час набрала мой номер раз двадцать, а то и больше. Но я не поднимал трубку, не хочу больше разговаривать с ней при Ксюше.

***

Готовила для нас завтрак и упорно делала вид, что не замечаю, как его телефон разрывается от звонков Татьяны. Денис не поднимал трубку, отодвинув телефон на дальний край подоконника. Он наблюдал за мной и улыбался непривычно нежно. Нежность и мягкость никак не вязались у меня с образом Лаврова, но тем не менее, я видела всё это в его взгляде.

– Сегодня Ника с Игорем возвращаются из Краснодара.

– Я знаю, Артём уже вчера доложил Вадиму.

– Приедешь вечером?

– Конечно, – Денис улыбнулся и обнял меня со спины, зарываясь носом в мои волосы. – Сегодня решу все вопросы и приеду.

– Хорошо.

***

Несмотря на то, что все тело ныло после разборов вчерашних завалов, я в хорошем настроении выехал от Ксюхи в сторону офиса. Планировал решить все рабочие вопросы и отправиться после обеда домой – подвести итог отношениям с Таней. Отдавал ли я себе отчет в том, что творю? Что готов отправить в топку свой брак в угоду отношениям с Ксюхой? Да, отдавал. Отчетливо понимал, что эта рыжая стервочка въелась под мою кожу, и отпустить ее я не смогу. Не смотря на свой прошлый опыт, я готов был попробовать еще раз прыгнуть в омут с головой, дать себе шанс поверить в здоровые отношения. Ксюха ломала во мне все мои старые установки. Это злило, выводило из себя, бесило до скрежета зубов, но именно это заставляло меня чувствовать себя живым как никогда. Эта рыжеволосая оторва делала меня счастливым. Странно? Да. Глупо? Определенно. Уверен ли я, что именно это мне нужно в моей жизни? Бл*ть, не знаю. Но по-другому уже не могу, без нее не могу…

В обед раздался звонок. Юля – подруга Тани. Этой-то что надо?

– Слушаю.

– Привет, Денис, – мягко проворковала в трубку эта шл*шка.

– И тебе не хворать. Чем обязан такому вниманию?

– Разговор есть. Мы можем встретиться? – эта бл*дь все пять лет, что мы живем с Таней, пытается меня заинтересовать. Но такие потасканные особы, даже на один раз меня не привлекают. Об этом я ей уже не раз говорил, причем не заморачиваясь с формулировками.

– Не можем. То, что ты мне предлагаешь, мне не интересно. Пора запомнить.

– Это касается твоей жены.

– Мой ответ не изменился. Нет.

– Зря отказываешься. Обещаю, заигрывать не буду.

– Если ты мне хочешь рассказать, что Таня наставила мне рога, то мне срать.

– Нет, насколько знаю, она тебе верна.

– Ну, тогда нам тем более не о чем говорить.

– Не хотела я это сообщать по телефону, ну как знаешь. Я конечно далеко не блюститель морали. Но к некоторым моментам в жизни отношусь очень трепетно. И то, что сделала твоя жена, мне категорически не нравится. Я думаю, ты имеешь право об этом знать, – неприятное предчувствие холодком прошлось по спине. Юлька хоть и шл*ха по своей сути, но трепетно и серьезно она относилась только к одному – к детям, к своей дочери в особенности.

– О чем речь!?

– Она сделала аборт от тебя на позднем сроке. Очень позднем, 10 недель…. Я пыталась ее отговорить, но она не послушала, – чувство еб*ного дежавю в один момент накрыло так, что сам не понял, как впечатал кулак в стол с такой силой, что треснула столешница.

– Когда? – выдавил единственный вопрос, который меня сейчас беспокоил. Хотя я уже интуитивно знал ответ на свой вопрос.

– Где-то пару недель назад.

– Спасибо за информацию, – скинул вызов. Состояние, словно меня на десять лет назад отбросили. Колесо судьбы сыграло шутку, подкинув мне такой приз. Я малодушно мог ожидать подобного поворота от Нестеровой, так как изначально сравнивал ее со Светкой. Но Таня… моя тихая и правильная женушка преподнесла мне неожиданный сюрприз в виде острого ножа в спину.

Чуть не сбив с ног Ларису, вылетел из кабинета и, спустившись по лестнице вниз, направился к машине.

Глава 26

Состояние такое, будто кишки все горят внутри. Сжимаю руками руль до скрипа. Попадись мне сейчас шея жены, сжал бы, наверное, так же. Пока доезжаю до дома по нескончаемым дорожным пробкам, немного успокаиваюсь. Первоначальный взрыв ярости утихает. Остается спокойная, но кипящая и разъедающая нутро злоба. Поднимаюсь, распахивая дверь в квартиру. Прохожу, не разуваясь. Таня гладит белье. Оборачивается, видит мой злой взгляд.

– Денис, ты рано сегодня. Случилось что-то? – подхожу ближе, выдергиваю шнур утюга из розетки. Он ей больше не понадобится.

– Случилось… Жена у меня тварью оказалась, – вижу, как Таня на глазах бледнеет. – Ничего мне, моя милая, сказать не хочешь? – она смотрит на меня широко открытыми глазами, но не произносит ни слова. – Что молчишь?

– Денис… я…

– Что «ты»? Давай, поведай мне историю, как ты убила нашего ребенка. Или он не мой?

– Твой, – скулит еле слышно в ответ.

– Хочешь сказать, что это не убийство? А я считаю, что именно оно! десять недель! десять, Тань! Ты молчала! Какого, мать твою, х*я, ты молчала?!

– Он тебе все равно был не нужен! Зачем это обсуждать сейчас! И кто тебе сказал?! – произносит уже более твердо.

– Подруга твоя решила меня просветить. И я вот, впервые, ей благодарен. Не нужен, говоришь? А ты меня спросила об этом? Спросила? Них*я, ты не спросила!

– Это ничего не меняет, – она пытается обойти меня, но я преграждаю ей путь. С*ка, как жаль, что не могу ей врезать хорошенько. Кулаки так и чешутся, может мозги ее на место встали бы.

– Я бы никогда не бросил своего ребенка, – цежу сквозь зубы, почти нависая над ней и сжимая ее руку выше локтя. – Ни-ког-да! Зачем дотянула до такого срока? Ты хоть знаешь, что на таком сроке уже ручки, ножки есть? Пальчики на ручках есть, сердце бьется! Зачем ты, вообще, пошла на аборт? Чего тебе не хватает-то? Ты же семью хотела! Так вот, это же был твой шанс! – Таня вырывает свою руку из моего захвата.

– Зачем? Ты еще спрашиваешь? – голос нервный, срывающейся, с вызовом. Впервые слышу такой тон из ее уст. – Мало я твоих шл*х терплю, так еще и выродка твоего терпеть должна, да? Я уверена, он бы вырос таким же подонком, как и ты! От таких, как ты, не рожают. С такими, как ты, только трах*ются по ночным клубам, потому что это – твой максимум! – она уже кричит мне это, смотря в глаза. – Ты виноват! Ты! Я же все для тебя делала, все… – всхлип за всхлипом вырываются из ее груди. Слезы бегут по ее щекам. Только я, как замороженный, ничего не чувствую к ней: ни жалости, ни сострадания, ни-че-го… – Любила тебя. Ноги твои готова была целовать, но ты все сломал. Все испачкал, растоптал. Сколько раз я просила тебя побыть просто рядом? Но ты выбирал очередную шл*ху, очередную доступную бл*дь вместо меня! У тебя все рубашки духами пропахли. Очередной твоей бабой пропахли! Почему я ничего тебе не сказала про беременность? А зачем? Ты бы сам меня отвел на аборт! Сам! И нечего из себя правильного строить! Или посадил окончательно дома, запер бы в четырех стенах, привязав к своему мелкому отродью, и пошел бы дальше наслаждаться жизнью! А я бы, так и осталась в этой квартире одна, пожизненно стирать пеленки, варить борщи и умирать в надежде обратить на себя твое внимание. Я любить хочу!!! Слышишь! Я любимой быть хочу!!! Я жить хочу!!! Хочу чувствовать еще что-то, кроме боли и обиды. Я радоваться хочу, но от тебя только слезы… – сколько же говна в ее голове, что удивляться ее поступку после услышанного уже не могу. Потирая переносицу, давлю в себе желание дать ей пощечину. Хорошую такую оплеуху, чтобы в себя пришла. Она присела на диван, уронив лицо в ладони, и продолжала плакать.

– Я тебе никогда не обещал любви. Глупо было с твоей стороны на нее рассчитывать. Но ребенка я бы любил и был бы рядом всегда. И это без вариантов. А сейчас у тебя ровно два часа собрать вещи и убраться отсюда. Документы о разводе получишь по почте. Если увижу твое лицо еще хоть раз, размажу по стенке. Я понятно объяснил? – она молчит, только всхлипывает. – Татьяна! Ты поняла меня?

– Да! Поняла!

– Время пошло, – с этими словами выхожу из квартиры. Не могу оставаться рядом с ней сейчас, иначе сорвусь к чертям и точно вдарю. Перед глазами все темно. Сажусь за руль, но не завожу машину. Откидываюсь на сиденье, закрывая глаза. С*ка! Хотел же по-человечески разбежаться, а оно вон как все повернулось. Не вышло по-нормальному. Снова все грязно, пошло и дерьмово…. Тошно на душе, хоть в голос вой. Ярость ушла, оставляя после себя почти физическую усталость. Как же все это за**ало!

Прошлое, настоящее – все одно. Со Светкой все ясно было: денег хотела и жизни красивой. Рога мне наставила с богатеньким мажорчиком. На аборт тайком сбегала, а потом кричала в оправдание, что нищету плодить не хочет. Ладно, не сразу, но понял. Даже как-то свыкся постепенно, научился с этим жить. Неважно как, но научился. Но этой, этой все дал: и деньги, и квартиру, и шмоток целый вагон! Достаток во всем. Живи! Наслаждайся! Но тоже не угодил. Рожей, бл*ть, видно не вышел, что все твари ко мне под бок стекаются! Противно от всего этого. Как же противно….

Всегда видел людей насквозь: в бизнесе, в окружении. Мог сразу сказать, с одного взгляда, кто трус ссыкливый, а на кого положиться можно. Но что касается выбора женщин, видимо, я полный профан. Тут моя интуиция дает конкретный сбой. Который раз на те же грабли, бл*ть!

Бью по рулю от отчаянья. Выдыхаю. Вытаскиваю из пачки сигарету, закуриваю. Надо выплеснуть все это дерьмо: то ли в зал завалиться, то ли к Артёму в клуб. Подумав, достаю телефон, набираю Волкова.

– Привет! Не хочешь в зал съездить, побоксировать? Компанию мне составишь.

– Ден, я бы с радостью, но не могу сейчас. Хмельницкий с утра мозг чайной ложкой выедает, скотина. Не вырваться.

– Ладно, понял.

– Позвони Тёмычу, он всегда рад кулаками помахать.

– Хорошо, Орлова наберу тогда, – прощаюсь с Игорем и набираю Артёма. Предлагаю встретиться в зале у Семеныча. Тот удивляется, но соглашается. Завожу машину и выезжаю из двора.

***

Утро с самого начала не заладилось. Все носились из кабинета в кабинет в попытках успеть уложиться в сроки с проектом Франца. Босс кричал, подгонял и отчитывал. Полный хаос. Начальник отдела обещал отпустить меня сегодня домой после обеда, так как переработка в графике по часам. Но, видимо, моим мечтам не суждено было сбыться.

– Ксения Викторовна, задержитесь до двух, пожалуйста, – с этой фразой Петр Александрович вошел в мой кабинет.

– Вы же вчера сказали, что я после 12 могу быть свободна.

– Ксения Викторовна, мы не укладываемся в сроки. Возьмете потом дополнительный выходной после сдачи проекта.

– Хорошо, только не забудьте отметить это в рабочем графике, – ну вот, рано я радовалась.

– Я ничего никогда не забываю.

– Вы в прошлый раз так же говорили, – проговорила я уже себе под нос и снова открыла папку с макетами. Долбанная рекламная компания этого Франца. И фамилия такая дурацкая.

Выскользнула с рабочего места я только в пятнадцать минут третьего и, прошмыгнув мышкой мимо кабинета начальника (мало ли что ему еще взбредет в голову), отправилась домой.

Татьяна.

Боль растекается по всему телу, душит, что дышать сложно. Ненавижу его. Как же я его ненавижу. И с*ку эту, что ему все рассказала, ненавижу. Зачем она влезла, моралистка хренова? Отговаривала все меня, слова правильные подбирала. Да такие, что я даже сомневаться начала в своем решении, вот и дотянула до последнего. Все из-за нее. Держала бы свой рот на замке, сама бы разобралась. Так нет, влезть надо было. Беру телефон и набираю номер этой идиотки.

– Что, подружка, довольна своей гадостью? Можешь радоваться, шампанское открывать! Нахрена все Денису рассказала!? Кто тебя просил!?

– Он имел право знать. Ты сама должна была с ним поговорить, еще до аборта. Я тебе говорила: сама не скажешь, я скажу. Нельзя было все самой решать, это и его ребенок тоже.

– Без тебя бы разобралась, дура!

– Нет, Тань, дура – это ты! Живешь в браке. Мужик видный, всем обеспечивает. Спину на дядю не гнешь. Родила бы для себя, да жила бы спокойно. Зато было бы кого любить!

– Я Дениса любила. Только толку-то от этой любви?

– Да не любила ты его. Любила бы – не побежала бы на аборт. Я вообще теперь думаю, что никого ты не умеешь любить, даже себя, – готова кричать, какая она лицемерная тварь. Но Юлька уже сбросила вызов, и в трубке слышались только гудки.

Много она о любви знает. Нагуляла дочку и тащит всю жизнь теперь как крест. Ноет и тащит, а я так не хочу. Да к черту все. Надо вещи собрать, и такси вызвать. А то Денис вернется, и после всего второго шанса уйти невредимой он мне не даст. Душу всю вытрясет, как пить дать.

Юля.

– Вот же идиотка хренова! – восклицаю на всю кухню, швыряя на стол телефон. Возвращаю внимание к плите и томящимся в сковороде ребрышкам.

– Мам, что случилось? Ты ругалась с кем-то?

– Ничего, Жень. Так, с тетей Таней немного поспорили. Ты уроки сделала?

– Да, сделала. Можно я к Машке схожу?

– Иди, только недолго. И телефон возьми с собой.

– Хорошо, мам, – дочка поцеловала меня в щеку и выбежала довольная из кухни. Вот оно – мое счастье, мой маленький лучик. Всё в ней. Не представляю свою жизнь без нее. Помню, как все отговаривали меня рожать, убеждали аборт сделать. Сашка, отец ее сбежал, как только узнал о моем положении. Куда все его слова о любви делись? Но сейчас смотрю на нее и в каждой черточке вижу Александра. Как любила его, так и люблю. Наверное, поэтому и решилась родить. Теперь часть его будет со мной всегда. Хоть убей, не понимаю Таньку. Не понимаю, и все тут. Вроде поговорила с ней тогда. Убедила оставить ребеночка, с мужем поговорить. Но стоило уехать к матери на два дня за дочкой, как эта дура дел натворила.

Не понимает, идиотка, как ей повезло в жизни. И угол свой есть, и муж законный под боком, и образование, и деньги – все есть. Даже ребеночка Бог дал. Ну, гуляет мужик, да и фиг с ним. Пусть гуляет. Все изменяют рано или поздно. Не оценила, что дано было. Все профукала.

А тут тридцатник скоро, а все по съемным квартирам приходится бегать с дочерью. Что не мужик, так козел попадается. Вот и приходится работать, как лошадь, да лошков всяких на деньги разводить, чтобы как-то выжить да дочь прокормить.

Почему, кому-то все дается в жизни, а она еще этого не ценит. А кому-то – ничего, даже краюхи хлеба просто так даром не достанется. Зависть… Да, зависть, обычная людская зависть. Поэтому отчасти, наверное, не удержалась и рассказала все Денису.

Ксюша.

Приехав домой, поужинала и затеяла уборку. Вымыв окна и пропылесосив ковры, принялась мыть пол. Уже домывала в коридоре, как раздался звонок в дверь. Наверное, Денис. Вытерла руки об домашнюю футболку и пошла открывать. А открыв, замерла на пороге от неожиданности. Гриша.

– Привет, Ксюш, это тебе, – он протянул мне увесистый букет цветов и торт.

– Привет. Эм, спасибо. Извини, не ожидала тебя увидеть.

– Уже понял. Я могу войти? Прости за навязчивость.

– Да, входи. Нам, наверное, надо поговорить, – пропустив Григория в квартиру, прикрыла дверь. – Спасибо, конечно, за цветы и торт. Это было не обязательно… – я немного замялась.

– Ксюш, мне просто хотелось тебя порадовать. И не подбирай так тщательно слова. Я уже понял, что ты хочешь сказать. У нас ничего не получится, так?

– Гриш, ты хороший, правда. Просто, наверное, для меня слишком хороший. Вряд ли у нас бы сложилось что-то серьезное.

– Мы слишком разные, – проговорил он, улыбнувшись.

– Да, слишком. Уверена, ты найдешь себе еще хорошую девушку.

– Надеюсь, что уже ее нашел. Познакомились на симпозиуме.

– Я очень рада за тебя, правда.

– Спасибо, – Гриша от стеснения немного мялся и глупо улыбался. Точно влюбился. Хорошо, что не в меня. Не хотелось обижать его, он на самом деле хороший.

– Может, тогда на дружеский чай останешься? – предложила, отсалютовав тортом.

– С удовольствием, – мы прошли на кухню. Я разрезала торт, включила чайник, поставила чашки на стол.

– У тебя очень мило и уютно, – резюмировал мой нежданный гость, окинув взглядом кухню.

– Спасибо, – через пару минут мы уже пили чай и ели вкусный медовый торт. Гриша рассказывал о своей девушке, о симпозиуме, об открывшихся перспективах в карьере, не забывая смешить меня новыми забавными историями.

– Ну вот такой попался лектор, – этими словами закончил очередную врачебную байку Гриша. Я, улыбаясь, отпивала чай. И тут неожиданно раздался звонок моего телефона. Причем так громко, что я, вздрогнув, резко потянулась за ним через стол. Чашка Гришиного чая и тарелка с куском торта полетели на пол.

– Бл*ть, – выругавшись, скинула вызов. Звонила Ольга. Потом наберу ее. Если было бы что-то серьезное, сама бы поднялась ко мне. Повернувшись к Грише, обнаружила, что все его брюки и пиджак заляпаны сладким чаем и тортом. Рубашке повезло больше, она почти не пострадала. – Черт, прости, пожалуйста. Блин… Как ты теперь в этом пойдешь? Прости.

– Ксюш, одного прости достаточно, – Гриша улыбнулся и начал вытирать брюки салфеткой.

– Может, замыть? Ткань же липнуть начнет сейчас, – я металась по кухне с тряпкой для пола и мокрым полотенцем, пытаясь убрать весь этот липкий мокрый бардак и осколки чашки. Вот угораздило же.

– Тогда придется идти в полностью сырых брюках. Не паникуй. Сейчас все это немного подсохнет, и я поеду домой, переоденусь.

– Давай хоть брюки закину в машинку на быструю стирку и сушку. Там 30 минут, и все будет чистым и сухим. Ну, а пиджак придется в чистку отдать.

– Ксюш, не волнуйся так, ничего страшного не произошло.

– Ага, просто я – неуклюжая каракатица. Ты ко мне с цветами и тортом, а я на тебя чай пролила. Супер просто, – я чувствовала себя виноватой перед ним. Было как-то неуютно от этой случайности. – Вот тебе полотенце. Иди, снимай брюки и закинь в машинку. Она быстро постирает. Мне неудобно тебя вот в таком виде выпустить из квартиры. Вдруг кто из соседей увидит. Еще подумают, что я в тебя тортом кидалась. Я и так тут у местных бабулек персона нон грата.

– Ага, тортом кидалась и чаем поливала. Сразу из чайника, – мы рассмеялись, и сразу как-то стало легче. Запустив стиральную машинку, налила нам еще чая.

– Дубль два.

– Может сразу и рубашку снять?

– И кружку пластиковую дать, да?

– Точно, – напряжение немного спало. Мы дружески болтали, а допив чай, я вытащила из машинки Гришины брюки.

– Сейчас утюгом досушу, и сможешь надеть.

– Спасибо, Ксюш.

– Было бы за что. Сама ведь виновата.

Я уже доглаживала брюки, как раздался звонок в дверь.

Денис.      

– Ден, что случилось? – закончив очередной спарринг и вытирая пот с шеи, мы присели с Орловым на маты.

– Ничего, – ответил, отхлебнув воды из бутылки.

– Из-за ничего под кулаки не лезут. А ты сегодня так и норовил получить по роже. Игорька зови на спарринг, а то я могу не рассчитать в запале. Ты же знаешь.

– Знаю. Занят Волчара сегодня. Но мне сегодня твои кулаки нужней, чем его.

– Ден, я не любитель в души лезть, сам знаешь. Но иногда легче становится, когда выговоришься. А в спарринге нужно партнера по уровню подбирать, не мне тебя учить этому.

– Ну да, куда мне до бойца без правил.

– Ден, я серьезно.

– Да понимаю я, – помолчав, решаю все же сказать. Не могу, давит так внутри, что нихрена не помогает. Может и правда, расскажу и отпустит? – Таня аборт сделала на большом сроке. Случайно узнал сегодня. Еле сдержался, чтоб не убить ее нах*й прям в собственной квартире. Сказал, чтобы убиралась к чертовой матери. Чувство такое, словно ведро помоев на меня вылили. Не отмыться никак.

– Ударил?

– И пальцем не тронул. Там столько дерьма в голове, что испачкаться можно, – Артем, вздохнув, размял шею.

– Это был ее выбор. Уже ничего не исправишь.

– Понимаю, что не исправишь, не изменишь. Но, бл*ть, тошно мне…

– Поехали ко мне в клуб. Напьешься, отвлечешься, расслабишься.

– Вечером приеду развод праздновать. Готовь вискарь покрепче.

– Буду ждать, – Артем, похлопав меня по плечу, пошел в душ.

Глава 27

Протягиваю отглаженные брюки Грише и иду открывать дверь.

– Ксю, блин, что на звонки не учили отвечать? Не дозвонишься до тебя? – Оля стоит раскрасневшаяся и тяжело дышит.

– Ты чего такая запыхавшаяся?

– Спешу я сильно. Ксюш, можешь одолжить свою блузочку, ту черненькую с бусинками. По гроб жизни буду признательна, – Оля складывает ладони в мольбе и строит «щенячьи глазки».

– Одолжу, конечно. Что, на свидание бежишь?

– Ага, там такой мужчина… – Ольга осекается на полуслове, увидав Григория. – Ой, здравствуйте, – выдавливает смущенно подруга, начинает приглаживать волосы и глупо улыбаться. Мда-а…

– Здравствуйте! Григорий.

– Оля, очень приятно, – ой, Ольга, ну ни одного мужика не упустит. Всем глазки строит. Оставляю этих двоих и иду за блузкой. По пути беру телефон и пишу сообщение Денису: «Привет! Во сколько приедешь? Соскучилась».

– Держи, – протягиваю пакет со шмоткой подруге.

– Спасибо, Ксюш. Я тебе так благодарна, ты бы только знала.

– Знаю, иди уже, – почти выталкиваю Ольгу за дверь. Она, при этом, еще и с Гришей попрощаться успевает.

– Ну, я тоже пойду, – улыбаясь, произносит Григорий и начинает обуваться. – Спасибо, Ксюш.

– За что?

– Ну… что все так просто и легко получилось. Поговорили и, в общем, без выяснения отношений.

– У нас с тобой ничего и не было, чтобы выяснять.

– Все равно, надеюсь, как-нибудь увидимся еще.

– Обязательно.

Проводив его, закончила уборку и отправилась в душ, в очередной раз проверив свой телефон. Странно, Денис не ответил на мое сообщение и ни разу не позвонил за весь день. Может опять что-то на работе случилось…

Я наносила крем для лица после душа, когда раздался звук домофона.

– Кто?

– Это я, Ксюш, – нажала на кнопку, открывая дверь Денису.

– Привет, – я привстала на цыпочки и обняла Лаврова за шею, едва он прошел на порог.

– Привет, – он коротко поцеловал меня в губы и отстранился.

– Ты выглядишь уставшим. На работе что-то случилось?

– Неважно.

– Денис…

– Ксюш, не хочется сейчас ничего обсуждать. Давай потом, а? – что-то определенно произошло, но я не хочу давить на него.

– Хорошо. Ужинать будешь?

– Нет, не хочу. Сделай кофе, пожалуйста. Можно пару бутербродов. Больше ничего в глотку не лезет.

– Сейчас сварю. Иди пока руки вымой, – Денис идет в ванную, а я включаю кофемашину и делаю бутерброды.

– Нестерова! Это что за нах*й?! – Лавров входит на кухню, крутя в руке наручные часы. Гришины часы… Я вижу, как он стиснул зубы, так сильно, что жевалки играют. – Только не надо говорить, что это часы твоей подруги. Или эта подруга с членом между ног?

– Денис, не делай поспешных выводов. Я все объясню… – неожиданно он начинает смеяться так громко, что мне становится страшно.

– Еб*нный день сурка. Мать его, с*ка, зачистил что-то…

– Это Гришины. Он поговорить приходил…

– Поговорить, – Денис сверлит меня таким злым взглядом, что я отшатываюсь. –Поговорили? Смотрю, хорошо разговор сложился, раз после него в душ пришлось сходить. Да, Ксюш?

– Лавров, ты можешь меня до конца выслушать?! – я уже почти кричу. Что за бред он несет!? Понимаю, что со стороны это, наверное, и правда выглядит все именно так, как он говорит, но это не более чем нелепое стечение обстоятельств. Он же должен понять.

– Наслушался за сегодня, бл*ть, на всю жизнь хватит! Наслушался! Одну шл*ху сегодня выслушал. Извини, но на вторую меня сегодня уже не хватит!

– Мне надо было с ним все решить по-человечески, мы ведь… – он обрывает меня на полуслове.

– Не утруждайся, Нестерова. Потр*хались напоследок, молодцы! Я рад за вас! Счастлив, с*ка! – в этот момент раздается звонок в дверь. Ну кого еще нелегкая принесла? Совсем не вовремя. Бросаюсь к двери, чтобы быстрее выпроводить нежданного гостя, и все объяснить Денису. Я должна ему все объяснить. Распахиваю дверь и застываю как вкопанная, нервно сглатываю, понимая, что все… это конец.

– Ксюш, я, кажется, часы у тебя забыл, – Гриша стоит на лестничной площадке и нелепо улыбается.

– А вот и любовничек нарисовался. Твои? – Денис протягивает ему часы, улыбаясь, а я боюсь вымолвить даже слово.

– Да, спасибо, – Гриша забирает часы, явно не понимая, что происходит.

– Ну, тогда это тоже твое, – произносит Лавров и впечатывает с размаху кулак в лицо Грише. От неожиданности я вскрикиваю. Лавров отталкивает меня в сторону и выходит на площадку, нависая над Григорием.

– Уматывай нах*й отсюда, а то ноги переломаю!

– Что ты творишь?! Денис! – я пытаюсь оттянуть его от Гриши, но безрезультатно. Он отталкивает меня в сторону распахнутой двери.

– Я понятно выразился!? – Гриша на это лишь утвердительно кивнул, со стоном вытирая кровь, струящуюся из носа. Денис развернулся и, схватив меня за руку выше локтя, затолкал обратно в квартиру, захлопнув дверь.

– А теперь ты… Все-таки умеешь удивлять, Нестерова. Знаешь, а ты прям рекордсменка, бл*ть. Хоть медаль на шею вешай, – Лавров с каждым словом делает шаг в мою сторону, а я интуитивно отступаю. – Одна ш*лава мне рога наставила после года отношений, вторая предала после пяти лет брака, а ты… – он усмехнулся, оскалившись, – а ты… ты, бл*ть, уложилась в рекордные сроки, даже съехаться не успели.

– Лавров, да выслушай ты, наконец. Мы просто с ним поговорили. Попили чай. У него девушка появилась. Он пришел все расставить по своим местам… – я пытаюсь донести до него истинную суть ситуации, но понимаю, что мои слова теперь кажутся лишь жалким оправданием. Как же все нелепо.

– Рот закрой свой! – он приблизился ко мне вплотную и схватил ладонью за шею, сдавив ее. – Так расставили по своим местам, что он часики свои оставил в ванной. А ты вот мокренькая из душа выбежала. За*бись поговорили, результативно главное. Может мы тоже так на прощание «поговорим»? Как там это называется? Прощальный секс?

– Отпусти меня, – я вырвалась из его рук, отскочив в сторону. – Денис, поверь мне, пожалуйста! У меня ничего с ним не было, я клянусь тебе. Я же тебя люблю, тебя! – кричу, смотря ему в глаза. Но вижу в них только лед, обжигающий лед. Он уже все решил: и за меня, и за себя. Сделал выводы. Подвел черту. Волной накрывает осознание: чтобы я сейчас не говорила, он уйдет и слушать не станет.

– Любишь… любишь… говоришь… А ты меня спросила? Мне твоя такая бл*дская любовь на кой черт сдалась?

– Денис… пожалуйста… не поступай так.

– Раздевайся.

– Что?

– Раздевайся. Тр*хаться будем. На прощание. Кричишь же, что любишь. Как же любимому-то «не дать» напоследок? – он зло ухмыляется, сдергивая с меня халат. Шелковая ткань падает к моим ногам. В горле ком от обиды и понимания того, что я не могу до него достучаться. Всё до смешного глупо и нелепо. Это наш конец. Слезы наполняют глаза, смотрю на него сквозь пелену.

– Силой возьмешь? – произношу с горечью слова, не опуская взгляда. Хочу видеть его глаза. Пусть отпечатываются в моем сознании. Пусть служат моим самым больным воспоминанием и уроком на будущее.

– А тебя заводят такие игры? Так надо было сразу сказать. Я бы удовлетворил твои желания, – отрицательно качаю головой, не в силах произнести ни слова. Мне больно от каждой его фразы. Слезы струятся ручейками по щекам. – Знаешь, а ты хорошая шл*ха, качественная. Даже после твоего бл*дства встает на тебя, – он проводит тыльной стороной ладони по моей руке, а я крепко сжимаю веки, чувствуя, как горячие слезы сбегают по коже.

– Денис, уходи… пожалуйста… просто уходи…

– Уйду, Ксюш. Ты не беспокойся так. Обязательно уйду, – он запускает ладонь в мои еще влажные волосы, нежно поглаживая. Но эта нежность обманчива. И в подтверждение этому, в следущее мгновение Денис с силой сжимает волосы в кулак, притягивая к себе. – Как он тр*хал тебя? В какой позе?

– Никак, – шепчу сквозь зубы, морщась от боли.

– Как–он–тебя– тр*хал? – Денис громко произносит, выделяя каждое слово.

– Никак! – я кричу, пытаясь вырваться, но все безрезультатно. – Никак! Я не спала с ним! Не спала! – всхлипываю, не могу сдержать слезы. Не хочу перед ним плакать, но не могу сдержаться. Он разворачивает меня и толкает, заставляя лечь животом на спинку дивана. Удерживая захватом за шею, не позволяет даже двинуться. Да я и сама понимаю, что все бесполезно. Сжимаю пальцами покрывало и давлюсь слезами. Он медлит. Проводит ладонью по спине, сжимает ягодицы.

– Сладкая. Жаль, что шл*шка, – после этих слов он входит в меня резко и грубо, вызывая лишь боль и жжение. Стискиваю зубы и сжимаю ладонями ткань пледа. Я не кричала, не сопротивлялась, я сдалась. В этот момент поняла, что я устала любить за двоих… Он сейчас ломал все, что между нами было. Я не могу ему помешать это делать… С каждым его движением мы все больше подходим к краю. К краю пропасти, откуда уже не вернемся.

С последним толчком Денис кончил в меня, больно стиснув ягодицы, и отстранился, застегивая брюки. Я сползла вниз и осела на полу у дивана, уставившись в одну точку.

– За что ты так со мной? – я подняла взгляд, посмотрев прямо в его глаза, не скрывая ни слез, ни своей боли.

– Со шл*хами только так и поступают, – ответил, словно наотмашь ударил.

– Ты ошибся, Денис. В этот раз ты ошибся, – он сжал кулаки и хотел что-то ответить, но я опередила его. Поднявшись с пола, набросила халат. – Уходи… Выметайся к чертовой матери! Ты получил, что хотел, теперь пошел вон! Убирайся!

– С великой радостью, Ксения Викторовна! Надеюсь, больше не увидеться, – схватив куртку с вешалки и обувшись, вышел из квартиры, на прощание громко хлопнув дверью.

Вот и все – финал, конец сказки. Звонит телефон, бросаю на него равнодушный взгляд. Ника. Скидываю вызов и, зайдя на кухню, швыряю его на подоконник.

Какое-то время просто пребываю в оцепенении: ни боли, ни чувств, ни эмоций. На автомате выливаю кофе из чашек в раковину, споласкиваю, ставлю на полку, протираю стол. И уже дрожащими руками вытаскиваю из пачки сигарету, подкуриваю. Чувствую, как начинает накрывать. Физически ощущаю, как вдоль позвоночника поднимается холодная пустота, наполняющая меня до краев, поглощающая все, без остатка. Обида вырывается из меня слезами. Они катятся из глаз. Я уже не обращаю на них внимания. Только периодически смахиваю ладонью раздражающие соленые капли с лица и глубоко затягиваюсь сигаретой. Смотрю в окно и вижу, как Мазда Лаврова выезжает из моего двора. Тушу сигарету и срываюсь на плачь, зажимая рот ладошкой. Звонит телефон, снова и снова, нарушая тишину в квартире. Тянусь к нему и отключаю звук. Надо принять душ. Я до сих пор пахну Денисом. Не думаю, что это мне поможет сейчас, но все же стоит попробовать. Сил нет. Сажусь на стул, ставя локти на стол и опустив голову на руки. Больно, как же больно. В груди жжет так, что вздохнуть нормально не получается. Каждое его слово до сих пор звучит в моем сознании. Не знаю, сколько я так просидела, утирая слезы, всхлипывая, утопая в боли, любви и ненависти к нему, к себе, ко всему вокруг.

Его появление почувствовала сразу. Сердце замерло, а тело напряглось каждой мышцей. Но я не даже голову не подняла, чтобы посмотреть на него.

– Убирайся отсюда.

– Ника разбилась. Фролов дозвониться до тебя не может, – слова звучат разорвавшейся бомбой. Я вдыхаю, а выдохнуть не могу. Поднимаю глаза на Лаврова в немом вопросе. Он понимает, о чем я хочу спросить и не могу. – Жива, но в больнице. Больше ничего не знаю. Поедешь?

– Да. Конечно, – я подрываюсь со стула, но тут же останавливаюсь, вцепившись в столешницу. Меня покачнуло. Голова пошла кругом, видимо, от резкого движения после нервного напряжения, стресса и долго сидения в одной позе.

– Я жду внизу.

– Я сама доеду.

– В таком состоянии?

– Тебе какое дело до моего состояния?! – прохожу мимо него в спальню. Достаю из шкафа джинсы и кофту, быстро натягиваю на себя.

– Никакого. Если хочешь разбиться, как и твоя подруга, то не смею задерживать, – раздается мне в ответ из зала и удаляющиеся шаги. Быстро хватаю сумку. Набрасываю куртку, ботинки и сбегаю вниз по лестнице, по пути пару раз спотыкаясь. Голова все еще кружится. Выхожу из подъезда, роюсь в сумочке. Нахожу ключи от машины. Они все перекрутились между собой и брелоками, не могу разобрать. Пытаюсь дрожащими руками найти нужный ключ. Лавров неожиданно выхватывает из рук всю связку. Оказывается, он стоял рядом с дверью, курил.

– Не глупи. Поехали, – бросает мне и направляется к своей машине. Молча иду за ним. Садимся в машину. Он возвращает ключи. Никто из нас не произносит ни слова. Между нами словно разверзлась пропасть, которая все ширится и углубляется с каждой минутой этой невыносимой тишины.

В больницу тоже входим молча. Фролов сидит у стены на больничной скамейке, Игорь нервно меряет шагами коридор.

– Что с ней? – обращаюсь к Волкову.

– Ничего еще не сказали, ждем врача. Вы тут каким ветром?

– Фролов позвонил. Просил отвезти, но я далеко был, – Денис ответил и указал кивком в сторону Дмитрия.

– Ясно, – Игорь нервно потер переносицу.

Мы все вместе ждем врача. Стрелки часов так медленно отмеряют минуты, что возникает чувство, словно прошло уже больше двух часов. Но на самом деле – всего минут двадцать. Лавров стоит у стены, даже не смотрит в мою сторону. А я стараюсь не смотреть на него. Спустя полчаса, наконец, появляется врач.

– Родственники Фроловой Вероники Алексеевны?

– Да. Что с ней? – первым реагирует Волков.

– Успокойтесь. Ничего страшного. Закрытый перелом левой руки, небольшое сотрясение головного мозга, незначительные ушибы и царапины. Можно сказать, повезло. Она уже рвется домой. Но я рекомендую остаться в больнице хотя бы на сутки, а лучше на двое, понаблюдаться. Сегодня никаких визитов. Приходите завтра в приемные часы. Расписание у стойки администратора, – с каждым словом врача становится легче. Вижу, как Игорь и Дима тоже облегченно выдыхают.

– Спасибо, – Игорь благодарит врача, и тот уходит. Фролов первый направляется на выход. К слову выглядит он неважно, как изрядно побитый жизнью пес. Усмехаюсь своим мыслям. Я, наверное, выгляжу сейчас не лучше. Мы идем следом. Прощаемся с Игорем. Лавров садится в машину и закуривает. Я решаю вызвать такси, достаю телефон.

– Садись.

– Я на такси.

– Садись, говорю.

– Хватит мне указывать. Что, доспехи рыцарские одел и снять забыл?

– Нестерова, сядь в машину, – он шумно выдыхает, явно сдерживаясь. – Я просто довезу тебя до дома. А дальше хоть в трусах на площади пляши, мне срать, – как же я устала за сегодняшний день. У меня уже не осталось сил с ним спорить. Открываю дверцу автомобиля и сажусь. Отъезжаем в такой же тишине, в какой ехали до больницы. Закуриваю и приоткрываю окно.

– Прости меня.

– За что? За то, что тр*халась со своим врачом?

– Я с ним не тр*халась. Прости за то, что любила. Ты был прав, не стоило этого делать.

– Может, хватит уже отрицать очевидное. Смысл? – он сжимает руль так сильно, что белеют костяшки пальцев.

– Смысл в том, что я с ним не спала. Ты же должен видеть в моих глазах, лгу я или нет, – Денис тормозит на светофоре и оборачивается, прожигая меня злым взглядом. Не отвожу глаз. – Я не спала с ним никогда. Ты ошибся, Лавров. Хотя … это уже не имеет никакого значения, – произношу, отворачиваясь к окну и выпуская никотиновый дым. Мы подъезжаем к дому, машина тормозит у подъезда.

– Спасибо, что подвез, – благодарю, не глядя на него, и выхожу из автомобиля.

***

Утро встречает меня ненавистной для меня реальностью. На полном автоматизме собираюсь на работу. Мне ничего не хочется. Абсолютно ничего. Даже двигаться не хочется. Я заставляю себя выпить чашку кофе. Заставляю себя спуститься вниз и сесть за руль автомобиля. Все через «не могу», потому что понимаю – «надо». Иначе я просто сдохну от собственных мыслей, от снедающих меня внутренней боли и терзаний. До ломоты в пальцах хочу набрать его номер, услышать его голос, но не даю себе этого сделать. Он все решил, а я не собираюсь больше унижаться перед ним.

На работе первую половину дня никак не могу сосредоточиться. Словно кисель растекаюсь в кресле и не могу взять себя в руки. Многие спрашивают, не заболела ли я. Отвечаю односложными фразами. Но после обеда находит какая-то слепая злость на саму себя. Когда это я так переживала из-за разрыва с мужиком? Он просто очередной мудак в моей жизни. А через таких надо переступать, забывать и идти дальше. Даже если это будет только видимостью, но надо. Пусть ночью я буду подыхать от тоски и захлебываться соплями и слезами, но это будет дома, ночью, когда никто не увидит. От этих мыслей появляются силы. Подстегиваю себя злостью и выдаю за полдня два готовых проекта. Через час уже конец рабочего дня, а я принимаюсь за доработки проекта Франца и не замечаю, как стрелка часов перевалила за восемь часов вечера. Потягиваюсь в кресле, захлопываю папку с макетами, сохраняю на рабочем компьютере готовый проект и отправляю по почте руководству на утверждение. Собираюсь и выхожу из кабинета, едва не испугав охранника.

– Ксения Викторовна, я думал, уже все ушли.

– Я задержалась сегодня немного.

– Ой, я там дверь закрыл. Сейчас открою, – охраник заспешил к двери, звеня ключами. Выхожу из агентства, кутаясь от холодного ветра в объемный шарф, и сев в машину отправляюсь домой. По пути разговариваю по телефону с Никой. Она, как обычно, переживает о своей Ласточке. Я больше слушаю ее, чем говорю сама. Ее рассказы отвлекают меня от собственных разъедающих нутро мыслей. Но к ней приходит Игорь, и нам приходится прервать разговор.

Квартира встречает меня тишиной и одиночеством. Кота завести, что ли? Хоть он встречать меня будет. Появится смысл возвращаться домой. Снова становится тяжело дышать. Отпускаю контроль и проваливаюсь в свое личное сумасшествие и боль, в свои воспоминания и мысли, терзающие и беспощадные.

Глава 28

Выхожу из подъезда Нестеровой. Внутри разгорается,… нет, не пожар, внутри каждый нерв бьется в агонии. Сжимаю и разжимаю кулаки. Хочется орать, с*ка, просто орать. Стонать, как раненый зверь. Закрываю глаза. Вдох – выдох, и еще раз вдох – выдох. «За что ты так со мной?» – ее тихий голос, наполненный болью, до сих пор звенит в ушах. «Ты ошибся, Денис. В этот раз ты ошибся» – да, Ксюх, я, бл*ть, снова ошибся. Очередной еб*ный раз ошибся. Потираю руками лицо со стоном. Вытаскиваю из пачки сигарету, прикуриваю и сажусь в машину. Какое-то время просто сижу, сжимая руками руль, приводя себя в более-менее адекватное состояние. Докуриваю, выбрасываю окурок в окно и выезжаю из двора.

Спустя минут десять раздается звонок от Фролова. Неожиданно.

– Слушаю.

– Ден, ты в каком сейчас районе?

– Тебе чего надо? Говори сразу, мне сегодня не до загадок.

– Ника разбилась, авария на трассе, – от этих слов резко бью по тормозам и под дикие звуки сигналов соседних машин разворачиваю машину через две полосы в сторону парковки. Что за день, нах*й?

– Жива?

– Да, в больнице. О состоянии ничего не сказали. Отвези меня в больницу к ней, – уже легче. Жива, значит, надежда есть. – Я выпил, за руль не сяду. Такси уже полчаса жду. Ксюша тоже трубку не берет, раз двадцать набирал, – мой воспаленный мозг, как охотничья собака, при одном ее имени встает в стойку и ловит каждое слово.

– Я на другом конце города. Звони оператору, увеличь сумму оплаты. Пусть отправляют машину быстрее. В какой она больнице?

– В 38 клинической.

– Я сейчас поъеду туда.

– Хорошо, – скидываю вызов, выезжаю с парковки. Трубку значит не берет. Почему? На звонок ответить не сложно… Какие-то совсем страшные мысли лезут в голову, и они мне не нравятся. Да, твою ж мать, сколько можно? Сколько раз она должна пройтись по мне своим каблучком, чтобы я перестал о ней переживать? Она тр*халась со своим врачом до моего прихода, а я, мать ее, думаю о том, почему она трубку не берет и ничего ли с ней не случилось. П*здец! Видимо я окончательно дошел до края идиотизма. Матерясь на чем свет стоит, с визгом шин торможу у ее подъезда. Снова.

Дверь ее квартиры в том же положении, как я ее и оставил, едва прикрыта. Прохожу, в квартире тишина. Нахожу ее на кухне за столом. Она сидит, уронив голову на руки.

– Убирайся от сюда, – произносит устало, не поднимая своего взгляда.

– Ника разбилась. Фролов дозвониться до тебя не может, – Ксения поднимает голову и впивается в меня своими зелеными омутами, в которых плещется дикая боль, отчаянье и пустота. Теперь там еще и страх за Нику. Как серпом по яйцам, честное слово… Понимаю, что она хочет спросить, но не может произнести ни слова. – Жива, но в больнице. Больше ничего не знаю. Поедешь? – отвечаю на незаданный ею вопрос.

– Да. Конечно, – она резко встает со стула и покачивается. Едва удержавшись на ногах, вцепляется пальцами в край столешницы и замирает, прикрыв глаза. Твою ж за ногу! Еще пару секунд и я подорвался бы к ней. Кинулся бы, как преданный пес, оказывать помощь и заботу, несмотря ни на что. Удерживаю себя на месте, наблюдая, как она приходит в себя.

– Я жду внизу.

– Я сама доеду.

– В таком состоянии?

– Тебе какое дело до моего состояния?! – рычит в ответ Нестерова и проходит мимо меня в спальню. Чувство вины какого-то х*ра накатывает на меня. Бред нах*й. Не я трахнулся на стороне, а она. Только это проклятое чувство не дает покоя, не оставляет. Злюсь на нее, на себя, на все это дерьмо. Как же хочется схватить ее за плечи, встряхнуть, как тряпичную куклу, и орать. С*ка, громко орать. Спросить, нахрена она это сделала?

– Никакого. Если хочешь разбиться, как и твоя подруга, то не смею задерживать, – бросаю зло ей в ответ и выхожу из квартиры. Закуриваю у подъезда. Надеюсь, у этой идиотки хватит мозгов не садиться за руль самой.

Нестерова выходит следом, роется нервно в сумочке. Вытаскивает связку ключей и никак не может с ней разобраться. Наблюдаю за этим, наверное, с минуту, выбрасываю в урну сигарету и выхватываю ключи из ее рук.

– Не глупи. Поехали, – бросаю ей и иду к своей машине, не оборачиваясь. Еле сдерживаюсь от очередного взрыва. До больницы мы доезжаем в полнейшей тишине, от которой крутит все внутри. В больницу тоже входим молча. Одергиваю глупый порыв взять ее за руку. Фролов сидит у стены на больничной скамейке, Игорь нервно меряет шагами коридор. Спустя тридцать минут выходит врач и сообщает, что с Никой все относительно в порядке. Единственная хорошая новость за весь день.

Как бы я не относился к Фроловой, но рад, что все обошлось. У нас с ней разное было в начале их отношений с Димкой. Я даже устраивал ей проверки на вшивость, пытаясь убедить Фролова, что все бабы одинаковые. Но эта стервочка не повелась. Послала меня по всем известному маршруту, и с того времени мы друг друга не переваривали на дух. Это не мешало мне все же неосознанно выделять ее среди других женщин. А в последнее время, так и вовсе общаться стали, словно старые друзья. Хорошо, что она не пострадала сильно. Вон, как Волчара разволновался, и Фролов за компанию. Санта-Барбара, бл*ть… Подходим к машине. Я сажусь за руль, а Нестерова достает свой телефон из сумочки и начинает в нем рыться.

– Садись, – бросаю ей в открытое окно.

– Я на такси.

– Садись, говорю.

– Хватит мне указывать. Что, доспехи рыцарские одел и снять забыл? – злость и ярость искрами играет в ее зеленых глазах.

– Нестерова, сядь в машину. Я просто довезу тебя до дома. А дальше хоть в трусах на площади пляши, мне срать, – Ксения вздохнула, покачала головой и, прикрыв на секунду глаза, словно от усталости, села в машину. Спустя несколько минут она закуривает и неожиданно произносит слова, от которых разряд тока пробегает по венам, опаляя меня изнутри.

– Прости меня.

– За что? За то, что тр*халась со своим врачом? –цежу сквозь зубы.

– Я с ним не тр*халась, – она выдерживает небольшую паузу. – Прости за то, что любила. Ты был прав, не стоило этого делать, – словно раскаленный металл по коже прошелся. За*бись…

– Может, хватит уже отрицать очевидное. Смысл? – сжимаю руль так сильно, что белеют костяшки пальцев. Не понимаю, почему нельзя просто признаться в том, что и так стало уже явным. Что за глупое упорство?

– Смысл в том, что я с ним не спала. Ты же должен видеть в моих глазах, лгу я или нет, – притормаживаю на светофоре и оборачиваюсь. Смотрю ей в глаза, и то, что я в них вижу, мне не нравится. Помимо боли, там есть то, что делает меня отъявленным подонком. А это не так. – Я не спала с ним никогда. Ты ошибся, Лавров. Хотя … это уже не имеет никакого значения, – произносит устало и обреченно, отворачиваясь к окну. Мы подъезжаем к ее дому, останавливаюсь у подъезда. – Спасибо, что подвез, – она выходит из автомобиля, а я бью по газу и с визгом шин выезжаю на проезжую часть, направляясь в «Эру» к Артёму.

Спустя час.

– Лавров, вот я тебя слушаю и думаю: я может тебе мозги ненароком в зале отбил?

– С чего это вдруг? – вскидываю одну бровь.

– Да, дебил ты. Она может запросто сейчас накатать на тебя заяву за изнасилование. Ты это понимаешь? И будет права, – Артем сидит за своим столом, расслабленно раскинувшись в кресле.

– Может… – делаю глоток бренди из бокала.

– Но не станет, потому что, как понимаю, любит тебя, козла.

– Выражения выбирай, – рычу в ответ.

– Даже не подумаю. Дважды два, в твоем случае, получается пять. Херово считаешь, судя из того, что ты мне только что рассказал.

– Выкладывай уже, что думаешь. Не до твоих ребусов сейчас.

– Ты говоришь «ее врач». Меня это навело на одну простую мысль… Мужик забыл у нее часы в ванной, причем дохера правильный мужик, с твоих же слов. В твою больную голову не зашла мысль, логичная причем мысль, что секса там и в помине не было? Ну пришел он к ней поговорить. Она решила расставить с ним все точки над «i». Сам сказал, он ухаживал за ней, а тут ты появился. Вот она его и пригласила по-дружески на чай. Он пошел мыть руки и, как и все медики, привык мыть руки с мылом до локтей. Вот часики и снял.

– Ты всех своих баб на чай приглашаешь просто так? – рыкнул я в ответ. Хотя прекрасно понял логику Артёма и к чему он клонит.

– Ну, вон с Динкой периодически и чай пьем, и кофе. И заметь, секса ни разу не было. Хотя она не против.

– Когда я пришел, она из душа вышла.

– И что? Пришла с работы, а тут этот «врач» приперся. Не успела сходить в душ, а, проводив его, пошла приводить себя в порядок.

– Ты так все описываешь, будто она святая, а я конченный мудила.

– Ну, то, что ты конченный мудила, я не сомневаюсь. Сам подумай, стала бы она отрицать их связь, после того, как ты взбрыкнул? После того, как обидел ее? Думаю, гордость и обида бы взыграли так, что она бы все тебе выложила в мельчайших подробностях, лишь бы как можно больнее сделать. Но она попросила прощения у тебя за то, что полюбила тебя, мудака, и снова сказала, что ты ошибся. Ты, то ли туп, то ли слеп.

– Орлов, бл*ть, ты, нах*й, на чьей стороне? Ты ее даже не знаешь, а защищаешь так, словно она тебе родная!

– Я на стороне здравого смысла. У тебя крыша едет, Ден. Да, я ее не знаю. Видел пару раз издалека, но я на 80% уверен, что не спала она с тем врачом. Считай, это интуиция.

– Мне мало ее слов. А как узнать правду, х*й знает?

– Поговори с тем мужиком.

– С ее хахалем?

– С врачом этим.

– Я ему в морду дал. Он даже слова мне не скажет.

– А ты попробуй. Другого выбора я не вижу, – произнес Артем, глядя на меня с хитрым прищуром.

– Бл*ть, – я откинулся на спинку дивана, запрокинув голову и прикрыв глаза.

– Знаешь, я уже в сладком ожидании того, как ты будешь рвать на себе волосы и кусать локти. Потому что твоя рыжая детка в очередной раз тебя сделала.

Глава 29

Уже второе утро подряд встречает меня жутким похмельем. Но это не самое страшное. Страшнее то, что твориться в моей душе. Я подыхаю без нее. Всего вторые сутки без нее, а меня ломает как героинового наркомана, оставшегося без дозы. Не помогают никакие доводы. Еще и Орлов своими разговорами вывернул душу наизнанку. Мне всегда нравилось, как Артем мог читать ситуации и людей между строк. Но сейчас эта его черта меня порядком напрягла. Вытащил на поверхность то, что я и под пытками говорить не хотел. Понял без слов, что я сделал, а дальше уже сам ему рассказал в общих чертах. Бл*ть, второй день не покидает это долбаное чувство вины. Чувство, что я что-то упустил. А если Орлов прав, и между Ксюшей и тем хмырем не было ничего? Как может одна и та же информация и радовать, и убивать одновременно? Но именно это сейчас и происходило. Если между ними ничего не было, то Артем прав, а я – конченый д*лбо*б. Поднявшись с дивана, снимаю вчерашнюю одежду и иду в душ. Контрастная температура воды помогает прийти в себя. Выпиваю кофе, собравшись, выхожу из дома и отправляюсь на работу. Мысли не отпускают, держат, как на привязи. Не могу сосредоточиться ни на одном документе. Во время обеда заходит в кабинет Вадим.

– Привет!

– Привет, – отвечаю, немного морщась. Голова все еще трещит.

– По стопам Фролова пошел?

– Ты о чем?

– Бухаешь уже два дня, как черт.

– Не твое дело, на работу же прихожу.

– Толку-то от тебя в таком состоянии.

– Тебе чего, бл*ть, от меня надо? Мораль пришел почитать? Так оставь ее для других, мне она даром не сдалась.

– Документы по поставкам принес на подпись, – Вадим бросил на стол увесистую папку.

– Хорошо, я посмотрю. Сделай доброе дело, отправь Андрея Борисовича из юридического отдела ко мне, – Вадим вышел из кабинета, а я, выпив очередную таблетку аспирина, сбросил пиджак и попытался сосредоточиться на документах.

***

Вжимаю педаль газа медленно до упора в пол, выкручиваю руль. Один поворот, второй. Почти на максимальной скорости. Все внимание на дороге. Никаких мыслей. Есть я, дорога и машина. Есть холодный ветер, который бьет в лицо через приоткрытое окно и все… Мое спасение… Моя попытка забыться… Мои полчаса без мыслей о нем, полчаса без терзаний и боли, полчаса без желания набрать его номер. Вхожу в очередной поворот, более резкий. И тут машину закручивает. Ниссан делает два оборота вокруг своей оси. Я выворачиваю руль с бешеной скоростью то в одну сторону, то в другую, в попытке удержать машину на месте. Меня чудом не выкидывает с полотна трассы в отбойник. Машина, наконец, останавливается. Из-под колес идет дым, резине теперь путь на свалку. Я опускаю голову на руль и выдыхаю. Спустя пару минут поворачиваю ключ зажигания и еду к зданию администрации. Мне на встречу выбегает взволнованный Влад.

– Ксюш, ты в порядке? Ты в своем уме, с такой скоростью входить в поворот? Это даже для тебя на пределе! Ксюх!– в его глазах старах, в моих равнодушее.

– Да нормально все. Отвали, Влад, – он качает головой и уходит. Я захожу в здание и, налив из кулера стакан воды, выхожу снова на улицу и сажусь на скамейку, по-мужски расставив ноги и уперев локти в колени. Кручу в руках стакан с водой.

– А вы смелая, – раздается рядом. Поднимаю голову. Передо мной молодой мужчина в мотоэкипировке. За ним недалеко стоит байк.

– Бываю иногда.

– Профессионально вышли из заноса. Круто.

– Спасибо. Вам что- то надо?

– Нет, – мужчина улыбается на мою грубость. – Меня Демид зовут.

– Ксения, – отвечаю сухо, отпивая из стаканчика воду.

– Уже знаю, – я скупо поднимаю бровь в вопросе. – На стенде видел, пока документы заполняли. Трехкратная призерша автогонок на турбо заездах. Три раза подряд первое место и два раза второе. Впечатляет. Женщин тут мало. Особенно таких.

– Каких таких? – спрашиваю с вызовом. Мне не до флирта сейчас. Вообще разговаривать не хочу, чего прицепился. Хотя мужик симпатичный, чего уж тут, но не для меня. Совсем не для меня.

– Смелых и красивых.

– Демид, спасибо, конечно. Но у меня что-то настроения сегодня нет для флирта, соблюдения учтивости и приличий. Прошу меня простить, – я встаю, выбрасываю пластиковый стаканчик в урну.

– Был рад познакомиться.

– Всего доброго. – Произношу равнодушным тоном и отхожу к своей машине. Ребята в боксах быстро переобули мой Ниссан в новую резину, сделали развал – схождение, и я поехала домой усталая, измотанная и снова терзаемая мыслями.

***

Что такое две недели без нее? Для меня они оказались сущим адом. Моя жизнь поделилась на две части. Одна была более сносной до нее, а вторая – невыносимой после нее. Каждый долбаный день проходил по одному и тому же принципу: утром – зал, потом – работа. Я брался за все подряд, делая работу за десятерых. В обед тоже мог наведаться к Семенычу. Вечером бутылка бренди или виски. На следующий день все повторялось до отработанной точности. Две недели. Всего четырнадцать дней, а я на стену лезть готов… Из размышлений меня вырывает Лариса.

– Денис Анатольевич, там Андрей Борисович к вам пришел.

– Пусть проходит, – провел рукой по лицу и, размяв шею, откинулся на спинку кресла.

– Денис Анатольевич, доброго дня!

– Здравствуйте!

– Я по делу. Бракоразводный процесс закончен. Ваше жена претендовала только на дом в деревне, что вы покупали для ее сестры.

– Хорошо.

– Вот свидетельство о расторжении брака, и вам необходимо еще расписаться вот тут, – Андрей Борисович протянул мне лист. – Это уведомление о том, что вы получили все документы, – поставив подпись и проводив адвоката, я убрал полученную бумагу в стол. За все эти дни вспомнил о Татьяне лишь единожды, когда вызвал адвоката для начала бракоразводного процесса. Больше и мыслей о ней не было, в голове только Ксюха сидит. Прочно сидит и ничего не спасает. Мои внутренние демоны воют от тоски, желая ее увидеть, и я, похоже, скоро начну выть им в унисон.

***

Две недели без него. Я ушла с головой в работу. Сдавала проект за проектом. Помогала девчонкам с их проектами и макетами. Вечера проводила на кольце, постоянно перезванивалась с Никой и Ольгой. Маме звонила редко. Она чувствует, что со мной что-то происходит, а я не хочу ее расстраивать. Если начну рассказывать ей о Денисе, то сорвусь. А я не хочу скатываться в саможалость и истерику. Я держусь. Я запретила себя плакать. Запретила. Я выматываю себя до предела каждый день так, что стоит моей голове коснуться подушки, я проваливаюсь в сон и просыпаюсь лишь, когда звонит будильник. И день начинается заново… Две недели. Я мысленно ставлю крестики на днях в календаре, отмеряя срок, когда же станет легче. Но легче не становится. Боль не проходит, я просто учусь с ней жить.

***

Пятнадцатый день без нее. Я чокнулся. Я превратился в долбанного кретина. Иначе как назвать то, что я сижу у подъезда ее хахаля и жду, когда он вернется с работы, чтобы поговорить о Ксюше? Его адрес достать было несложно. Пара звонков, и он лежал у меня на столе. А вот с чего начать этот идиотский разговор, я не знаю.

Увидев черную Хонду, вышел из машины, закурил.

– Григорий, – я окликнул этого ушлепка, когда он вышел из машины.

– Денис, привет! Неожиданная встреча, – еще бы, мать твою.

– Ага, сам не ожидал. Знакомого жду. Вот, тебя увидел. Решил извениться, прости за нос.

– Да зажил уже почти. Надеюсь, вы с Ксюшей не сильно поругались? Ты зря приревновал. Глупо все получилось.

– Что у тебя с ней было? Только честно, – впиваюсь в него взглядом, ловя каждый жест, каждое слово.

– Да ничего. Пару раз встретились. По парку погуляли, за подарком для ее подруги ездили. И все. Денис, ты зря ревнуешь. А тогда, я просто поговорить зашел. Меня в городе не было две недели, на симпозиум уезжал. Как вернулся, решил зайти. Но сразу понял, что она уже несвободна. Попили чай с тортом, и все. Уже дома заметил, что часы забыл у нее, – он не лжет, не пытается оправдаться. Просто выкладывает информацию, даже не осознавая, что с каждым словом топит меня, опускает на самое дно, не давая и шанса всплыть.

– Ясно… Извини еще раз, – произношу на автомате.

– Забыли, – он улыбнулся, а я, пожав руку Григорию, сел в машину. Закрыв глаза, сжал веки до темных всполохов. Когда тебя кто-то предает, есть два варианта: простить и забыть или помнить и питаться этим чувством. Но, что делать, когда ты сам виновен во всем? Когда сам все сломал, растоптал? Что делать, когда уничтожил своими же руками человека, без которого дышать не можешь? Что, мать вашу, делать, когда сам понимаешь, что только ты сам причина своей боли? Кого прощать? Не помню, как доехал до зала. Очнулся только, услышав хлопки в зале. Подняв голову, увидел Орлова, который, облокотившись о стену, хлопал в ладоши.

– Тебя, смотрю, можно поздравить с полным принятием ситуации.

– Иди нах*й, – Артем засмеялся и присел на скамью в углу, сверля меня взглядом.

– Лавров, расскажешь, какого это вдруг осознать, что ты полный д*лбо*б?

– Ты сюда зачем приперся? Чтобы пару раз нах*й сходить?

– Нет, на тебя посмотреть, да кое-что про твою рыжую рассказать. Но, смотрю, ты не в настроении для разговора, – Орлов встал и собрался выйти из зала.

– Стой! Что с Ксюхой? – окликаю его заставляя обернуться.

– Демид видел ее на кольце. Чуть в отбойник не улетела. Вошла на скорости под триста в поворот, – от этих слов все внутренности похолодели, и пот выступил даже на ладонях. – Да в порядке она. По крайней мере, физически точно.

– Откуда он знает, что это Ксюха?

– Да он и не знал, что это твоя рыжая. Приехал, разговорились. Рассказал про одну отчаянную рыжеволосую дамочку, что на кольце на синем Ниссане вытворяла такое, что у мужиков яйца сжимались от страха. А ты много знаешь рыжих дамочек гоняющих по кольцу? Кстати, он с ней познакомился… – скрежет моих зубов был слышен, наверное, даже на улице.

– Скажи ему, чтобы держался от нее подальше, – цежу сквозь зубы.

– Да ладно. Что, всех мужиков теперь начнешь от нее гонять и морды направо и лево бить? Окстись, Ден, кому и надо сьездить в табло, так это тебе.

– Так набей, бл*ть. Может, хоть немного легче станет, потому что я уже сам готов у*баться головой о стену.

– Не поможет. Это я тебе по собственному опыту говорю, – уже серьезно проговорил Орлов.

– А что поможет, Тем? – спросил его, присев на маты и опустив голову.

– Езжай к ней, прощения проси.

– Ты Ксюху не знаешь. Даже если я прям отсюда на коленях через весь город к ней проползу, она не простит.

– Зато, хотя бы узнает, что ты раскаиваешься. А так, думаю, она считает, что тебе глубоко плевать, и ты спокойно живешь дальше.

Глава 30

Надираюсь в клубе до отключки, чтобы не думать ни о чем. Не думать о том, что сделал. О том, что сам подвел черту. О том, что обидел ее. Залил свой мозг алкоголем по максимуму, словно болеутоляющим. Проснулся я все там же, в кабинете Орлова. В голове словно колокола отбивали набат. Но реальность тут же захлестнула мой мозг, и воспоминания о вчерашнем разговоре с Григорием змеей проползли в мой воспаленный мозг. Бл*ть! Застонав, присел на диване и откинулся на спинку.

– Держи, – на диван упала бутылка холодной минеральной воды. Я повернул голову в сторону рабочего стола. Орлов сидел над документами. Весь бодрый и свежий. Робот, мать его. Нельзя так бухать и выглядеть поутру, словно воду пил.

– Ты вообще спишь? – проговорил я и жадно припал к бутылке с водой.

– Сплю. Вообще-то уже час дня.

– Твою ж мать! – застонав, прикрыл глаза.

Через час я уже был дома. Принял душ, выпил кофе. И теперь сидел на кухне с сигаретой в одной руке, телефоном в другой и «гипнотизировал» номер Ксюши.

***

После обеда я занялась доработками в макетах по одному из проектов. Уйдя с головой в работу, не замечала ничего вокруг. Раздался телефонный звонок. Наверное, Ника. Никуся сходила с ума, сидя дома. На днях должны были снять гипс с руки. И она ждала этого дня, словно ребенок Новый год. Подняла трубку, не посмотрев на экран.

– Слушаю.

– Привет, Ксюш! Мы можем поговорить? – его голос, звучащий в трубке, был полной неожиданностью. На меня словно ушат холодной воды вылили. – Ксюш, пожалуйста, давай встретимся, поговорим, – еще пара секунд и меня накроет истерика. Руки уже начинали подрагивать, судорожно сжимая телефон. – Ксюш, ответь хоть что-нибудь…

– Не звони мне больше! Никогда. Забудь этот номер, – я скинула вызов и положила телефон на стол, глядя на него так, словно он только что выполз из глубин ада по мою душу.

Не успела я перевести дыхание, как снова раздался звонок. На дисплее высветился номер Лаврова. Выключив звук на телефоне, я выдохнула. Не ведись, Ксюх, не надо. Все повторится снова. Нельзя, не поднимай эту чертову трубку. От греха подальше убрала телефон в сумочку и попыталась снова вернуться к работе. Выходило плохо. Собирая всю свою силу воли, я в течение уже двух часов заставляла себя смотреть в монитор рабочего компьютера, а не косится в сторону сумки, в которой лежал телефон. Нервы сдавали. Сделав очередную ошибку, я саданула по клавиатуре ладонью и уронила голову на стол, застонав в голос.

– Ксения Викторовна, с вами все в порядке? – подняв голову, увидела Петра Александровича в дверях моего кабинета.

– Да, все нормально. Спасибо.

– Если вы себя плохо чувствуете, можете пойти домой. У вас отгулов набралось, на хороший отпуск хватит. Да и проектов вы за месяц столько сдали, что премия вам обеспечена в этом месяце.

– Спасибо, Петр Александрович. Наверное, мне на самом деле лучше пойти домой, устала я.

– Если на завтра решите взять выходной, позвоните Алле.

– Хорошо, – я собрала свои вещи и, выключив компьютер, вышла из кабинета.

На улице уже было довольно холодно. Пока прогревалась машина, я не удержалась и вытащила телефон из сумочки. Тридцать пропущенных от Дениса и пятнадцать сообщений от него же. Что ж ты такой настырный? Зачем ты это делаешь? Не понимала сейчас его. Не понимала, зачем рвать мне душу. Захотел, прогнал из своей жизни, как щенка. Захотел, вернул обратно? Нет, Лавров, со мной так не получится. Я в свои же руки вгрызаться зубами буду от тоски и желания поднять эту чертову трубку, разрывать кожу в кровь, но не отвечу тебе. Не впущу снова в свою жизнь. Смахнув слезу со щеки, завела машину и выехала в сторону дома.

Экран телефона снова замигал входящим вызовом. Ника.

– Привет! – поднимаю трубку.

– Привет пропащим, – радостно отвечает подруга. – Как на счет того, чтобы прогуляться со мной по магазинам?

– Ник, прости, но я на работе допоздна.

– Снова срочный проект?

– Да. Петр Александрович совсем загонял, – откровенно лгу. Но мне сегодня не до встреч. Не смогу даже вымученную улыбку из себя выжать. И откровенничать тоже не хочу.

– Ладно, Нестерова. Но не думай, что я от тебя отстану. Знаешь, одной выбирать платье для регистрации брака как-то странно. Не находишь? И катастрофически скучно. Честно.

– Ник, мне пора. Извини, – я бросаю трубку. Впервые бросаю трубку, не закончив нормально разговор.

Следом снова звонок. Со страхом бросаю взгляд на экран телефона. Петр Александрович.

– Слушаю.

– Ксения Викторовна, вы оставили недоделанным макет для Петрушина. Я могу его передать Марии?

– Конечно, пусть Маша доделает.

Уже почти час брожу по квартире. Все сыплется из рук. Телефон разрывается от звонков. Звук отключен. Надо бы отключить и сам телефон, но, наверное, это моя собственная форма мазохизма. Я не могу этого сделать. Я смотрю на его безуспешные попытки дозвониться и несметное количество сообщений, которые я не читаю, но не могу найти в себе силы выключить эту проклятую трубку.

Очередной его звонок. Не выдерживаю, хватаю телефон и принимаю вызов.

– Отвали, Лавров! Отвали, ради Бога! Отстань от меня! Забудь!

– Ксюш, мне нужно всего пять минут твоего времени…

– Да дай мне спокойно жить! Дай мне просто жить! Без Тебя! Без твоего голоса, – и тут я срываюсь, рыдания вырываются из груди. Я всхлипываю. – Я слышать тебя не могу, я видеть тебя не хочу! Оставь меня в покое, пожалуйста, – я кричу в трубку и нажимаю отбой.

Слезы душат настолько, что не успеваю вдохнуть. Как рыба, открываю рот в попытках наполнить легкие воздухом. Размазываю слезы вместе с тушью и плевать, что косметика нещадно щиплет и раздражает глаза. Мне уже на все плевать. Плевать, что проект на работе недоделан. Плевать, что Ника обиделась. Плевать на его звонки. Не могу больше так. Все эти недели я пыталась справиться, пыталась выкинуть даже напоминания о нем из своей жизни. Первые дни я с остервенением по десятому разу мыла свою квартиру. Меняла постельное белье, желая вытравить его запах, но все равно просыпалась среди ночи с ощущением, что он рядом. Он был прав, мне не на что было надеяться. Сказка, нарисованная в моем воображении, никогда бы не стала реальностью. Никогда не обрела смысл. Беру из шкафа недопитый коньяк и тут же на кухне сползаю вниз по стенке на холодный кафельный пол, отпивая янтарную жидкость прямо из горлышка бутылки. Алкоголь обжигает горло, разливаясь теплом в желудке. Мне мерзко и противно от себя самой и мне безумно больно. Настолько больно, что хочется не просто плакать, а выть. От обиды сдавливает грудную клетку так, что каждый вздох отзывается невыносимой болью. Зачем позволила ему так с собой поступить? Почему не выгнала его? Почему не послала ко всем чертям? Почему выполняла каждое его слово? Не сопротивлялась, не дала отпор? Выслушивала оскорбления в свой адрес и молчала. Почему? Зачем? Просто не верила, не осознавала, что после всего, что между нами было, он вот так, с легкостью, все разрушит. Звук телефона снова раздается громкой трелью на всю квартиру. Видимо задела кнопки звука, когда отбрасывала его в сторону. Мне даже не нужно смотреть на дисплей – я знаю, что звонит он. Он звонит снова и снова. Я не поднимаю трубку. Собираю всю свою силу воли и отключаю телефон к чертовой матери. Меня нет. Меня нет для него. Заливаю эту рану изнутри одним известным всем лекарством. Потом перейду на виски или ром, что там есть еще в шкафу? Водка. Значит, будет водка. Хочу напиться. Напиться так, чтобы боль утихла. Но она не проходит. Как назло, все усиливается и усиливается. Слышу, как входная дверь вздрагивает его от ударов, но не поднимаюсь. Не встаю и не бегу открывать. Больше не бегу к нему. Вот он – моя боль, мое сумасшествие, моя ошибка собственной персоной. Грохот от его ударов раздается на всю квартиру, но я продолжаю сидеть на полу в кухне, раз за разом отпивая новую порцию коньяка. Слышу, как он ругается матом с соседкой, которая вышла на шум. Пусть кричит.

– Ксюш, открой дверь, пожалуйста! Ксюш, если ты не откроешь, я выбью ее к чертовой матери! Ксюша, пожалуйста, ответь! – вздрагиваю лишь тогда, когда раздается резкий грохот и треск, и дверь влетает в стену коридора. Выбил. Герой, блин. Спасать пришел. Только от кого? От себя? Тогда бы не пришел. Отпиваю из бутылки глоток коньяка. От меня самой? Так не спасет, не сможет…

Денис проходит в квартиру и замирает передо мной. Поднимаю на него глаза, делая очередной глоток коньяка.

– Ксюш… – он опускается передо мной, заглядывая в мои глаза. На его лице двух, а то и трехдневная щетина, под глазами темные круги. – Девочка моя, не надо, – он отодвигает от меня коньяк.

– Уходи, – цежу сквозь зубы. Внутри все жжет и сворачивается от его слов так, что согнуться пополам хочется. Ком в горле стоит.

– Прости меня. Я виноват, – он берет мою ладонь и целует ее. Его прикосновения, как ожог. Слезы все еще струятся из глаз. Выдергиваю руку и бью его наотмашь по лицу. В тишине квартиры раздается звонкий звук от пощечины.

– Убирайся отсюда! – поднимаюсь с пола. Он тоже встает. – Уходи! – кричу, отпихивая его от себя.

– Ксюш, выслушай меня, пожалуйста!

– А ты меня слушал? Ты дал мне хоть слово сказать? Дал хоть что-то объяснить! Уходи, Лавров! Выметайся к чертовой матери! Не появляйся больше в моей жизни! – наступаю на него. С каждым словом отпихиваю руками в грудь, пока мы не оказываемся в коридоре.

– Ксюш…

– Не уйдешь сам, вызову полицию. Уходи! Уходи!

– Прости меня, – произносит Денис еще раз и выходит за дверь.

Я прижимаюсь лбом к холодной поверхности двери. Из груди вырывается плач. Нет, это не просто слезы. Я скатываюсь в истерику. Я вою без него, но и подпустить близко не могу. Я просто схожу с ума, бьюсь, как в агонии. Наверное, меня слышат все соседи. Но меня это сейчас мало волнует. Меня не трогает сейчас чье-то мнение. Какого черта он пришел со своими извинениями?! Пусть засунет себе их в задницу! Плохо. Как же мне плохо. Я дышать не могу. Перед глазами темнеет. Меня окатывает то горячей волной, то холодной. Чувствую, как немеют губы. Надо прилечь. Успеваю сделать лишь пару шагов по направлению к комнате, как низ живота пронзает острая боль. Настолько сильная, что я тут же оседаю на пол, впиваясь ногтями одной руки в стену.

Глава 31

Боль то схватывает, то отпускает. В перерывах дохожу до кухни, едва не падая на пол. Голова дико кружится и бросает в пот. Беру телефон и никак не могу вспомнить, как с мобильного набрать номер скорой помощи. В итоге набираю Ольгу.

– Ксюх, привет!

– Оль, вызови скорую, пожалуйста. Плохо мне.

– Ох, мать моя женщина, ты где?

– Дома я. Оль, быстрей.

– Хорошо. Что случилось? Что скорой-то сказать?

– Живот, острые боли внизу.

Через пять минут ко мне поднимается Ольга, а через двадцать приезжает скорая. Женщина врач быстро осматривает меня, пальпируя живот.

– Срок какой?

– Срок чего?

– Беременности.

– Я не беременна, – смотрю на нее во все глаза.

– Так, ясно все, – она мне ставит какой-то укол и оборачивается к медсестре. – Запиши, беременность примерно шесть-семь недель, угроза выкидыша. Везем в шестой роддом.

– Вы уверенны? Я не беременна. Это просто невозможно, – женщина посмотрела на меня как на умалишенную.

– Девушка, я врач с пятнадцатилетним стажем, и беременность-то уж могу определить. Матка уже хорошо прощупывается. Собирайтесь. Халат, тапочки, сменное нижнее белье, документы, – Ольга помогает мне собрать пакет в больницу и спуститься до машины скорой помощи.

– Ксюх, позвони потом.

– Хорошо. Оль, спасибо.

– Девушка, так что? Ребенка сохраняем или пускаем процесс на самотек? – жестко спросил врач после осмотра в приемном покое, глядя в мои испуганные глаза.

– Сохраняем, – произнесла осипшим голосом, все еще не веря в происходящее. Ребенок. У меня будет ребенок. Точнее, он уже есть шесть недель.

– Лидия Ивановна, займитесь девушкой. На каталку и в палату, уколы и капельницу, – обратился он к медсестре. – Наблюдение каждые десять-пятнадцать минут.

Пока меня везли в палату и ставили капельницу, я все думала, как же так могло получиться. Ведь я предохранялась. Каждый месяц ставила уколы… И вот в этот момент я подвисла, понимая, что попросту не помню, когда был последний прием у моего гинеколога. Начало сентября или середина августа? Блин. Сейчас уже начало ноября. Я просто-напросто пропустила прием.

Из груди вырывается стон. Вот я дура… В палату заглядывает медсестра.

– Что-то болит? Вам плохо?

– Нет, все нормально.

– Если станет плохо, говорите.

– Спасибо. Скажите, а при прерванном акте может быть беременность? – я просчитывала момент, когда это могло случиться. Смешно конечно и глупо. Что случилось, то случилось. Но чем мне было еще заняться, лежа под капельницей?

– Конечно, может. Даже в предсеменной жидкости есть сперматозоиды. Нежеланная беременность?

– Скорее неожиданная, – я вымученно улыбнулась. – Можно еще вопрос? Я сегодня выпила пару глотков коньяка. Это как-то отразится на ребенке?

– После капельницы вас отвезут на УЗИ. Там врач все скажет о состоянии ребенка. Не переживайте. Сейчас для вас главное – не нервничать.

– Спасибо большое.

– Не за что. Я зайду через пятнадцать минут.

Сегодня пятый день пребывания в больнице. Болей больше не было. Кровотечения тоже. На УЗИ врач сказал, что все хорошо, и ребенок развивается без патологий. Я облегченно выдохнула.

Ника звонила почти каждый день. Она до сих пор в поисках подходящего платья. Постоянно приходится ей отказывать и искать глупые и надуманные для этого предлоги. Но рассказывать ей все сейчас не хочу. Во-первых, я все еще не до конца приняла сама. Во-вторых, не хочу ее расстраивать накануне их свадьбы с Игорем. В-третьих, начну рассказывать, снова начну реветь. А мне нельзя. Прижала ладонь к своему еще плоскому животу и улыбнулась.

Моя палата была маленькая, на два места, и первые два дня я была в ней одна. А вот на третий день подселили соседку. Ею оказалась женщина сорока двух лет. Легла на сохранение с третьей беременностью. Все ничего, она была милой и общительной. Но ее храп каждую ночь я уже была не в силах выносить. Вот и сегодня, я стояла с кружкой чая у окна и зевала от недосыпа, ожидая врача, который делал обход по палатам каждое утро.

– Утро доброе, Ксения Викторовна! Как самочувствие? – врач вошел в палату и присел на табуретку рядом с кроватью.

– Все хорошо.

– Жалобы есть?

– Нет. Ничего не болит, чувствую себя хорошо. Скажите, а когда я смогу вернуться домой?

– По анализам и УЗИ у вас все замечательно. Ну, если вы себя чувствуете хорошо, то могу вас выписать, но под наблюдение вашего гинеколога.

– Конечно.

– Тогда я все подготовлю. А вы можете собираться. После обеда медсестра принесет вам выписку, и можете отправляться домой. А выписку отдадите своему врачу в женской консультации. Если вдруг будет снова боли или кровотечение, даже незначительные, сразу вызывайте скорую.

– Хорошо. Спасибо большое, – врач ушел, а я сложила все свои вещи в пакет и прилегла вздремнуть перед обедом.

Вечером я уже сидела дома на кухне и пила чай с Ольгой.

– Ксюх, ты правда беременна?

– Да.

– И что делать будешь?

– Глупый вопрос, Оль.

– Ничего не глупый. Ты же не встречаешься ни с кем. Если бы был мужик постоянный, я бы не спрашивала.

– Рожать буду, Оль.

– Ты точно, Ксюх, отмороженная. Мужики сбегать будут, как узнают, что у тебя ребенок на руках.

– Ну и х*р с ними, велика потеря! Мужики… Сегодня он есть, а завтра его след простыл. А сидеть, переживать по этому поводу, я не собираюсь. Ребенок, Оль, он навсегда. Он всегда останется с тобой. И променивать его на очередного мудака, я не собираюсь.

– А отцу ребенка сообщишь? Ну, о своем положении?

– Не знаю еще, не решила. Слушай, хватит меня грузить. Давай торт режь. Я есть хочу, между прочим. Уже слюни бегут.

Проводив Ольгу, вымыла посуду и, наткнувшись на пачку сигарет, выбросила её в мусорное ведро. Вымыла пепельницу, убрала ее подальше в шкаф. Нам, малыш, это больше не нужно.

Взяв на работе еще один отгул, на следующий день я отправилась к маме. Надо успокоить ее. Она уже волноваться начала, что я совсем к ней не приезжаю и редко звоню.

– Ксюшенька, что у тебя произошло? – мама обеспокоено смотрела на меня, разливая чай по кружкам.

– Мам, все хорошо. Не волнуйся.

– Ну да, а то я не вижу. Сама не своя приехала.

– Мам, я у тебя такая дура, – криво улыбнулась, смотря в чай.

– Доченька, ну ты чего такое говоришь?

– Я беременна, мам.

– Так это же счастье, Ксюш. Боже мой, ребеночек. Внучок или внучка. Дочь, ну ты чего? Не хочешь, что ли? – мама взяла меня за руку. А у меня ком в горле встал и глаза на мокром месте.

– Не в этом дело.

– А в чем тогда? Денис не хочет?

– Он не знает ничего. Мы расстались, мам.

– Помиритесь еще. Не расстраивайся.

– Не помиримся. Мам… он женат, – я потупила глаза. Знаю, что мама не одобряет связей с женатыми мужчинами. А тут, собственная дочь выдала такой сюрприз.

– И ты об этом не знала?

– Знала. Все с самого начала знала, – мама тяжело вздыхает, а я сидела и крутила кружку с чаем в руках. Не могла от стыда поднять глаза. Нет, мне не было стыдно перед людьми. Даже перед Таней стыдно не было, встреть я ее лицом к лицу. Но перед мамой мне было очень стыдно.

– Ну что ж, что сделано, то сделано, дочь. Но об аборте даже не думай.

– А я и не думаю.

– Вот и молодец. А говорить ему или нет, решай сама, конечно. Тут я тебе советовать не буду. Я ваших отношений не знаю. В любом случае, вырастим. Я же тебя, можно сказать, одна вырастила и ничего. А тут мы вдвоем, справимся.

– Мам… – слезы все-таки сорвались из глаз. Мама обняла меня, прижав, как в детстве, к своей груди.

– Ш-ш-ш, все будет хорошо. Вытирай слезки, а то расстраиваешь моего внука.

– Почему внука-то? – я улыбнулась, вытирая глаза. – Вдруг внучку?

Поболтав еще немного с мамой, успокоившись, поехала домой.

Несмотря на то, что я только что перекусила у мамы, я снова хотела есть. Поэтому отправилась на кухню готовить ужин. Спагетти и курица в чесночном соусе, вот чего я хочу. Слюни уже капали при одной только мысли. Поужинав, я уже хотела лечь отдохнуть, как раздался звонок в дверь. Ника.

– Привет, подруга! – Ника залетела мини ураганом в мою дверь, улыбаясь во все свои тридцать два.

– Привет!

– Ставь чайник, я со сладеньким.

– Я только поужинала.

– Ну, ничего. Пироженка-то в тебя влезет, – о моя дорогая, в меня теперь много чего влезет. Проснувшийся в больнице аппетит так и не прошел. Мне начинало казаться, что я ем постоянно, не отрываясь. – Ксюш, у тебя все хорошо?

– Все нормально. Вот, у мамы сегодня была.

– Как Галина Евгеньевна?

– Хорошо.

– Ксю, что происходит? – спросила меня Ника спустя минут тридцать нашего однобокого разговора.

– Ничего. Ты о чем?

– О твоем состоянии. Я впервые тебя вижу такой. Ты случайно не под седативными?

– Нет, я не под таблетками. Все нормально.

– Если дело в Лаврове, и он тебя обидел, я ему яйца оторву, – я отпила чай и улыбнулась воинственности подруги.

– Ник, все нормально.

– Ага, ты мне это «все нормально» уже сорок минут талдычишь. Только что-то мне вот нихрена не верится в это. Денис с Таней развелся. Я думала, у вас все хорошо, – от ее последних слов сердце ухнуло вниз. Вдох. Успокоиться. Меня это больше не волнует. Мне все равно. Выдох.

– Я ничего не знаю про развод, – отвечаю, стараясь говорить спокойно.

– Интересно девки пляшут. Вы что, поругались?

– Можно и так сказать. Мы расстались… – произношу, а у самой руки начинают подрагивать. Ника замечает изменения в моем лице.

– Ксю… – она пытается меня утешить, взяв за руку, но я встаю из-за стола и иду к раковине. Споласкиваю кружку. Предательские слезы стекают парой капель из глаз. Что ж я ною-то постоянно!? Смахиваю их тыльной стороной ладони. – Ксюха, если ты сейчас плачешь, я ему точно его причиндалы откручу.

– Все будет хорошо, Ник. Ведь все пройдет, да? – произношу, сама не знаю почему. Просто хочется, чтобы хоть кто-нибудь сказал, что все пройдет, что будет легче. Ника поднимается с места, обнимает меня. Я только сейчас понимаю, что, наверное, зря молчала все это время о нашей с Денисом связи. Она единственный человек, кроме мамы, который всегда меня поддержит.

– Знаешь, я, как и ты, привыкла все держать в себе. Но иногда необходимо выговориться. И я всегда тебя выслушаю, – произносит подруга, подтверждая мои собственные мысли. Ее телефон снова сигнализирует о сообщении от Игоря. Какая же она счастливая рядом с этим мужчиной, просто сияет вся.

– Знаю, – выдавливаю из себя улыбку. – И давай, езжай уже. А то Волков тебе телефон оборвал. И я очень рада за вас. Ты светишься, как лампочка, рядом с ним.

– Я счастлива, впервые по-настоящему счастлива, –произносит она, на секунду прикрыв глаза и растягивая губы в нежной улыбке.

– На свадьбу когда позовете?

– Какая свадьба? Просто регистрация. Да и то, я хотела просто расписаться, но Игорь настоял на торжественной. Через две недели, я тебе время сообщением скину.

– Хорошо, – обняв еще раз подругу, провожаю ее и иду спать. Да, рано. Но я теперь не одна, а малышам давно пора в кроватку. Засыпаю, прижимая руку к животу, и в сотый раз повторяю себе, что все будет хорошо.

Глава 32

Еще две недели без него. Итого прошло пять недель после нашего разрыва. И сегодня я рискую его увидеть. Точнее, я была уверена, что увижу его. Я не могу не пойти на регистрацию Ники и Игоря. Не могу даже повода придумать, чтобы не идти. Да и глупо это, постоянно бегать в попытках избежать с ним встреч. Рано или поздно мы все равно начнем пересекаться у общих знакомых, друзей. К этому надо привыкнуть, научиться абстрагироваться и игнорировать. Я смогу, просто надо взять себя в руки. Нам, так или иначе, придется с ним поговорить. Пусть не сейчас, позже, но придется. Как бы я не хотела ему сообщать о беременности, но внутренний голос подсказывал, что он, как отец, имеет право знать о ребенке. А уж поверит или нет в то, что это его ребенок, это уже не мои проблемы. Накинув пальто, вышла из квартиры и направилась в ЗАГС. Главное не опоздать, а то Ника меня точно убьет.

***

Пять гребаных недель без нее. Я двинулся, конкретно двинулся крышей. После того, как увидел ее в слезах и с бутылкой коньяка, думал, подохну там же, на месте. Все слова в горле встали. Я виноват. Я – причина ее слез. Я – еб*нутый кретин. Все сломал. И как все исправить, не знаю. Видеть она меня не хочет, и винить ее в этом я не могу. Если ей будет так лучше, то я буду держаться на расстоянии. Сегодня свадьба Игоря и Ники. Уверен, что увижу Ксюшу среди гостей. Готов лететь туда на всех парах, лишь бы увидеть ее, убедиться, что с ней все хорошо. Из мыслей меня вырывает Вадим, вошедший в мой кабинет с Надюшкой на руках.

– Привет! Ты тут без своих друзей?

– Привет! Каких?

– Джек Дениелс, например.

– Без. Трезв, как стеклышко. Привет, принцесса, – я встал из-за стола и взял за ручку дочь Вадима.

– Пливет, – проговорила прелестная трехлетняя крошка и потянула ко мне свои ручки. Взял ее на руки.

– Ну вот, стоит крестному появиться на горизонте, папа уже и не нужен.

– Да, ей уже надоела твоя морда. Каждый день глаза мозолишь. Да, принцесса? – пощекотав малышку, вызвал ее звонкий смех. – А крестного она видит редко.

– Ден, посидишь с ней минут сорок. Сейчас Гурьев придет договор подписывать, а Ира задерживается.

– Без проблем. У нас тут много конфет, и фломастеры есть. Найдем, чем заняться.

– Спасибо. Только не давай ей много шоколада, а то Ира меня убьет.

– Ну, тебя же убьет, не меня. Иди уже.

Спустя полчаса мы с Надюшкой уже разрисовали больше десяти листов бумаги. Принцесса рисовала цветные колобки со смешными кривыми рожицами разного размера и объясняла своему непонятливому крестному, кто из них зайчик, а кто медведь.

– А это – осел, – она смешно протянула первую букву «О», выделяя ее, как что-то значимое, показав на синий кривой кружочек с палочками вместо ушей и копыт.

– Похож, молодец. А где у него нос? – спросил малышку. А про себя подумал: прям, как твой крестный. Такой же осел с большой буквы «О». Надюшка задумчиво сморщила мордашку и сосредоточенно поставила жирную точку посреди кружочка.

– Вот нос, – в этот момент вошла в кабинет Ира.

– Где этот…. Где мой муж, в общем? Привет, Денис!

– Привет! Твой эм… муж занят работой. Договор с Гурьевым подписывает.

– Я уже битый час звоню ему, он трубку не берет. Если бы не Лариса, я бы еще часа два дочь искала.

– Садись, переведи дух. Кофе будешь?

– От чая бы не отказалась.

– Попроси Ларису, а то мы тут с Надюшкой заняты ослом.

– Мам, смотли, какой класивый, – принцесса протянула листок Ире, показывая свой рисунок.

– Очень красивый, умница моя.

Ира сидела за моим столом и пила чай. А мы с принцессой расположились на диване и рисовали теперь уже рисунок для папы.

– Не думала, что ты любишь детей, – задумчиво проговорила Ира.

– Как можно их не любить?

– Когда Вадим сказал, что ты будешь крестным нашей дочери, я была против. Мне это казалось бредовой идей.

– Я в курсе. И что ты не доверяешь мне за ней присматривать, тоже.

– Глядя сейчас на вас двоих, понимаю, что я, наверное, ошибалась.

– Ир, если тебе не с кем будет оставить Надюшку, можешь приводить ее ко мне. Я всегда готов с ней посидеть. Мне не сложно.

– Спасибо. И извини, что не доверяла.

– Мне мало, кто из женщин доверяет. Так что, не бери в голову.

– Ир, ты уже приехала, – в кабинет влетел запыхавшийся Вадим. – Только не ругайся, пожалуйста.

– Вадим, я не ругаюсь при дочери. Но ты – последний… редиска. Мог бы и трубку взять, когда я звонила. Поехали уже домой. – Надюшка подбежала к Вадиму, показывая свой рисунок.

– Это тебе подалок. Мы вместе с Денисом лисовали.

– Дочь, дядей Денисом.

– Пусть зовет меня, как хочет. Не одергивай.

– Ден, не балуй ее.

– А кого мне еще баловать? Она единственная из женщин, которая меня еще любит. Вот, держи, принцесса, – протянул Надюшке шоколадку. Она обхватила ее своими малюсенькими пальчиками, а мешающий листок с рисунком протянула Ире.

– Доча, что надо сказать? – спросила Ира.

– Спасибо, – проговорила принцесса, уже распаковав сладость и пробуя ее на вкус. Мысль, что у меня могла быть уже своя такая же малышка, неприятно кольнула внутри. Проводив счастливое семейство, я прибрал в кабинете, открыл окно и сел в кресло. Вытащил из пачки сигарету и закурил. Часы медленно отмеряли минуты, через час мне надо быть у ЗАГСа.

***

Поприветствовав родителей Ники и познакомившись с Артемом, другом Игоря, я стояла у входа в ЗАГС, ожидая виновников торжества. Я еще не увидела его, но уже спиной почувствовала его приближение. Сердце сделало кульбит. Спустя несколько минут услышала, как он здоровается с Артемом. Потом Денис подошел ко мне и встал рядом. Все внутренности тут же стянуло узлом так, что не вздохнуть.

– Отойди от меня, – без приветствия прошипела в его сторону. Устраивать сейчас разбор полетов на виду у всех я не собиралась. Но и терпеть его присутствие настолько близко, тоже не хотелось. Ничего не прошло и не остыло. До сих пор было больно. До сих пор любила…

– Ксюш, пять минут. Дай мне просто пять минут. Можешь даже ничего не отвечать на мои слова. Просто хочу, чтобы ты знала, что я раскаиваюсь. Понимаю, что ты меня не простишь никогда. Даже если я буду на коленях в твоих ногах валяться, не простишь… Да я и сам себя не могу простить… Мне жаль, что так все вышло. Я сам себя этим наказал. Подыхаю каждый день без тебя. Но не хочу, чтобы ты страдала. Я не буду мозолить тебе глаза своим присутствием. Знаю, что видеть не хочешь. Будь счастлива, ты этого заслуживаешь… Не переживай. Сразу после регистрации я уйду. Не хочу тебе портить праздник. Прости меня за все… если когда-нибудь сможешь.

Лавров отошел в сторону, а я так и осталась стоять, оглушенная его словами. Сжала веки до темноты в глазах. Вдохнула поглубже и натянула улыбку, приветствуя подъехавших Игоря и Нику.

Пока шла регистрация, я стояла, как на иголках, чувствуя его взгляд. Не выдержала и повернула голову в его сторону. Глаза в глаза. И отвернуться не могу. Зачем он сказал все эти слова? Для чего? Сам говорил о том, что не нужны нам эти чувства. Что все это – фикция. К чему тогда сегодняшние откровения? Кричал, что я шл*ха. А сейчас желает быть счастливой… Что это? Извращенная форма садизма? Опускаю глаза в пол и отворачиваюсь в сторону Ники и Игоря.

После церемонии поздравляю счастливую подругу. Мы кучной толпой выходим в холл. И тут раздался звук сообщения, пришедшего на телефон Ники. Она, вынув его из сумочки, замирает на месте, удивлено вскинув брови.

– Что там? – интересуется Игорь.

– Поздравления от Фролова. Желает счастья.

– Ну, хорошо, что не удавиться… – проговорил Лавров.

– Денис! – одергивает его подруга.

– Что? Это было бы более ожидаемо, – получив тычок в бок от Артёма, Лавров рассмеялся. Я тоже улыбаюсь. Он неисправим. Как же я скучаю по нему.

Все рассаживаются по машинам, собираясь отправиться в ресторан. А я наблюдаю, как Денис прощается со всеми и, сев в свою Мазду, уезжает.

В ресторане я пробыла недолго. Мысли были далеко от торжества. Сославшись на усталость и извинившись перед Никой с Игорем, поехала домой. После душа сразу уснула. Проснулась около часа ночи, ужасно захотелось есть. Не включая свет, прошла на кухню. Заварила чай и сделала пару бутербродов. Перекусив, встала из-за стола и подошла к окну, допивая чай. Курить бросила, а привычка зависать у окна осталась. Взгляд моментально выцепил среди припаркованных машин знакомую Мазду и Лаврова, присевшего на капот автомобиля и вглядывающегося в мои окна…

Глава 33

Я проверила свой телефон: ни звонка, ни сообщений от Дениса не было. Но он стоял у моего подъезда. Просто стоял, курил и смотрел в мои окна. Плюнув, я забралась снова в постель. Пусть стоит, если нравится. Сна не было ни в одном глазу. Вот как уснуть теперь? Долбаный Лавров! Спустя час я снова подошла к окну. Машина все еще стояла, но сам он, видимо, уже сидел внутри. Вот как это понимать? Я снова легла в постель и незаметно для себя уснула.

Утро. Начало рабочего дня. В агентстве сегодня какая-то ненормальная суматоха.

– Ксения Викторовна, вы сегодня идете на открытия фитнес центра Станислава Львовича Франца, как представитель нашего агентства?

– Так Алла же идет?

– У Аллы Сергеевны ангина, она не сможет.

– Петр Александрович, отправьте кого- нибудь другого, я не хочу.

– Ксения Викторовна, вы непосредственно занимались этим проектом. Мне, кроме вас, больше некого отправить. Остальные некомпетентны в данном вопросе.

– Ну, Петр Александрович… – пытаюсь возразить.

– Ксения Викторовна, это не обсуждается. Сейчас можете быть свободны от рабочего процесса. Займитесь там своими женскими штучками. Что там необходимо? Платье, туфли, в салон сходите, – начальник как-то стушевался, озвучивая свой список. – Ну, в общем, к девятнадцати часам вы должны быть в Фитнес центре на Республики 19, на открытии. А потом, напротив, в ресторане «Бексейдж» будет проходить банкет по этому случаю. Там быть тоже обязательно. Вот пригласительное.

– Тогда на завтра у меня внеплановый выходной, – нагло заявила я начальнику.

– Хорошо, пусть будет так. Только очень вас прошу, побудьте там подольше. Вдруг удастся заполучить еще пару крупных проектов.

Петр Александрович вышел из моего кабинета, а я чуть не застонала в голос от разочарования. Супер, блин. Провела спокойно вечер. Так хотелось просто прийти домой, завернуться в плед, выпить горячего чая с ромашкой, посмотреть добрую романтическую комедию и лечь спать. Последние дни мне постоянно хотелось спать. Спать и есть. Совсем не было никакого желания идти на открытие какого-то фитнес центра.

Ровно в девятнадцать часов я подъехала по указанному в пригласительном адресу. Расплатившись с таксистом и запахнув посильней короткую шубку, пошла к зданию. У входа меня встретил администратор. Вежливо проводил в гардеробную, а после в зал, где уже собралось приличное количество гостей.

Не успела я, как следует осмотреться, как неожиданно передо мной возник мой недавний знакомый, Демид.

– Добрый вечер, Ксения! Неожиданная встреча, – мужчина был одет в черные брюки и черную рубашку. Даже без мотоэкипировки выглядел он внушительно.

– Добрый вечер, Демид! Это точно. Вас я совсем не ожидала тут увидеть.

– Я друг Стаса, – не сразу поняла, кого он имеет в виду. Видя мое замешательство, Демид пояснил. – Станислава Львовича.

– Как тесен мир.

– Не могу не согласиться с этим утверждением. Выпьете? Шампанское? Красное вино? Воды?

– Воды.

– За рулем?

– Нет, просто не хочется алкоголя, – Демид подозвал разносившего напитки официанта и подал мне бокал с водой.

– Благодарю.

– Все для шикарной девушки. Любой ваш каприз, – он смешил меня этой бравадой. Неужели кто-то на это купится?

– Демид, не растрачивайте свой несомненный шарм и стандартный пакет комплиментов на мою персону. Со мной этот номер не проходит. Вы меня только смешите, – мужчина улыбнулся обворожительной улыбкой. Даже в чем-то по-мальчишески озорной, но искренней.

– Ксения, я вам говорил, что вы не только очень красивая, но и очень умная девушка. А давайте на «ты», а то запарился я уже «выкать», – я рассмеялась. А он забавный. Он первый, кто за эти пять недель заставил меня откровенно и неподдельно рассмеяться.

– Демид, ты уже утомил девушку, – раздался знакомый голос сбоку от нас. Я обернулась и увидела Артёма. – Привет, Ксюш. Этот балагур тебе еще не надоел?

– Не настолько, чтобы жаловаться. Привет!

– Орлов, только не говори, что вы знакомы! – возмутился Демид. – Вот почему, как только мне на пути встречается красивая и умная девушка, так она сто процентов с тобой знакома. Что за наказание?

– Это твоя карма, смирись, – ухмыляясь и отпивая из бокала вино, проговорил Артем. – Ксения, между прочим, лучшая подруга жены Волкова. А вот этот шалопай, Ксюш, наш с Игорем давний друг, – уже ко мне обратился Артем.

– В футбол гоняли во дворе в детстве.

– Ага, и со Стасом тоже.

– И было их четыре друга? – проговорила я, улыбаясь.

– Не-е-е, – протянул Демид, – нас больше. Ты просто не со всеми знакома.

– Не пугай девушку, а то сбежит.

– От вас сбежишь. По-моему, без вариантов и даже без шансов.

– Я же говорю, она – умная детка.

– Фу, Демид, ненавижу это слово, – я, поморщившись, искоса взглянула на мужчину.

– Согласен, переборщил.

– Говорю же, шалопай, – улыбнулся Артем.

– Сейчас Стас выйдет, речь двигать, – взглянув на часы, проговорил Демид.

Вечер проходил на удивление весело и ненапряжено. Так же в сопровождении Демида и Артема, я отправилась в ресторан. Наверное, этим вечером большая часть свободных женщин в зале меня тихо ненавидели. Эти двое, несомненно, производили впечатление: высокие, красивые, каждый со своим особенным шармом. Мужчины не отходили от меня ни на шаг. Они смешили и развлекали меня, рассказывали истории из своего детства и постоянно друг друга подкалывали. Артём открылся для меня с неожиданной стороны. Когда я увидела его впервые еще в клубе за барной стойкой и потом на свадьбе Ники и Игоря, он казался излишне серьезным и закрытым человеком. Но сейчас я видела совершенно обратное. Он шутил, смеялся и выглядел совершенно расслабленным. А от его чертенят, пляшущих в глазах, наверное, не одна сотня женщин сошла с ума. Если бы мое сердце было свободно, может быть и я оказалась в их числе. Я была им благодарна. Этим вечером эти двое вырвали меня из моих невеселых мыслей и переживаний. Я отвлеклась и забылась, пусть и ненадолго.

***

Мне начинало казаться, что я схожу с ума без нее. Даже каждодневные тренировки в зале не помогали. Она ни на минуту не покидала мои мысли. Меня физически ломало без нее. Особенно остро это чувствовалось сегодня. Уехал сразу после регистрации. Извинившись перед Игорем и Никой, поехал в зал. После тренировки пил чай с Семенычем. Лишь бы домой не ехать. В одиночку и в четырех стенах я был готов волком выть. Как вспомню ее глаза – зеленые омуты, полные слез, с*ка, выворачивает всего. Понимаю, что мое «прости» ей уже ни к чему. Но не мог не сказать, не мог просто пройти мимо, не мог не подойти к ней. Смотрел на нее в зале. Регистратор произносила свою длинную речь, а я глаз оторвать он Ксении не мог. Какая же она красивая. Моя хрупкая и такая сильная девочка.

– А-а-а-а, – рык вырвался из меня от негодования на самого себя. Сорвался с места. Схватив куртку, вышел из дома. Сел в машину и колесил по городу, пока не оказался напротив ее дома. Часы показывали уже час ночи, а я стоял под ее окнами и не имел права даже набрать ее номер…

Сегодня было не лучше. Я не находил себе места. Сидел в кабинете, уставившись в одну точку, и думал, как все могло бы сложиться, если бы я не оказался таким кретином.

– Ден, ты акты подписал? – Вадим заглянул в кабинет.

– Да, вот возьми, – бросил нужную ему папку на стол.

– Что с тобой происходит?

– Жизнь происходит, как и со всеми.

– Я серьезно, Ден. Ты на себя не похож. Ладно, бухал, орал. Это нормально. Я думал, развод переживаешь. Но сейчас ты меня пугаешь. Точнее, твое состояние, – пугаю, блин. Сказал тоже, мое состояние. Да оно близкое к помешательству. – Ты молчишь. Не орешь. Не пьешь. Даже матом почти не ругаешься.

– Считай, что осознал, что был мудаком. Пытаюсь исправиться.

– Денис…

– Вадим, ху*во мне. Аргументированный ответ? Отвали, пожалуйста.

– Ты из-за Тани?

– Какая нах*й Таня? Я о ней уже и думать забыл… Я женщину одну обидел. Сильно обидел. Любимую женщину.

– Любимую? А как же твоя уверенность в том, что любовь – это полная х*йня и ничего из себя не представляет?

– Вадим… – я вздохнул, – иди, работай. Не *би мой мозг. Все равно хорошо вы*бать его у тебя не получится. Я с этим и сам неплохо справляюсь.

– Ладно, в душу не лезу. Сам разбирайся. Если буду нужен, где найти знаешь, – Вадим вышел за дверь, а я снова погрузился в свои мысли. Не знаю, сколько прошло времени, из моего анабиозного состояния меня вывел телефонный звонок. Орлов.

– Слушаю.

– Ден, можешь меня забрать из ресторана? Я выпил, за руль не хочу садиться.

– Таски вызови.

– А я тебе что, просто так звоню, что ли?

– Орлов, что тебе надо?

– Ресторан «Бексейдж», жду тебя, – с этими словами Артем повесил трубку. Вот мудак. У Артема была одна интересная черта: он ничего не делает просто так. Каждое его решение, каждый его звонок имеют какие-то причинно-следственные связи. Манипулятор ху*в. Ладно, посмотрю на месте, что этот козел задумал. Все равно не отстанет.

Паркуюсь у ресторана. Выхожу из машины и прошу администратора сказать этому мудаку, Артему Сергеевичу Орлову, что машина подана. Выхожу на крыльцо ресторана и закуриваю. Успеваю сделать лишь пару затяжек, как остолбеваю на месте: из дверей выходит Ксюша. В светло-кремовом платье выше колена, короткой черной шубке и черных сапожках на каблучке. Шикарная, как и всегда. От неожиданности чуть сигарета изо рта не выпала. Ксения делает пару шагов и на небольшой наледи после сегодняшнего снега поскальзывается. Подхватываю ее за руку, не давая упасть.

– Спасибо, – произносит она, не оборачиваясь. А в следующую секунду поднимает свои глаза, и мы встречаемся взглядами.

– Уже можешь отпустить руку, – тихо произносит она.

– Ксюш, пошли. Моя машина с другой стороны, – из дверей появляется Демид. Вот же… С*ка, урою сначала этого козла, а потом и Орлова. – О, какие люди. Лавров, сколько лет, сколько зим. Давно тебя не видел, – произносит Дёма, замечая меня. Я бы, бл*ть, тебя еще столько же не видел, думаю про себя.

– Привет, Титов! Как поживаешь?

– Лучше всех, но ты не завидуй, – улыбается Демид. Жмем друг другу руки.

– Нах*й ты мне сдался, завидовать тебе еще.

– С вами хорошо, друзья-товарищи, но мне надо тачку прогреть, а то Ксюша замерзнет, – в этот момент чувствую, как на плечо легла рука Артёма.

– Дём, отойдем на пару слов, – произносит Орлов, обращаясь к Демиду и убирая с моего плеча ладонь. Они отходят в сторону, а Ксюша разворачивается и идет к парковке. Бросаюсь за ней.

– Ксюш, – разворачиваю ее за руку к себе лицом. Она молча смотрит на то место, где мои пальцы обхватывают ее руку, и приподнимает бровь в вопросе. – Прости, – разжимаю пальцы. – Ты с ним собралась ехать?

– Ну не с тобой же?

– Ксюш, Демид – это хреновый выбор.

– А ты – выбор получше?

– Не хочешь ехать со мной, давай, я тебе такси вызову.

– Не стоит. Я всем довольна. Не утруждайся. И не стоит так злиться. Ты же сам сказал, что я шл*ха. Вот, решила подтвердить это звание, – слова звучат, как пощечина.

– Ты сейчас назло мне все это делаешь, да?

– Да плевать мне на тебя, Лавров! Я просто живу дальше, без тебя.

– Ксюш, поехали. Машину прогрел, – Демид подходит к нам. А я все так же смотрю в ее глаза, не обращая на него никакого внимания. – Денис, был рад тебя увидеть.

– Взаимно, – бросаю в ответ сквозь зубы и иду к своей машине, возле которой стоит Артем.

– Орлов, что это за нахрен сейчас был?

– Ты о чем? – этот дебил сел в мою машину, ухмыляясь.

– Ненавижу твои ребусы, мать твою! Ты же, бл*ть, не просто так позвал меня сюда? Мог и такси вызвать. Но тебе, с*ка, надо было, чтобы я ее увидел вместе с этим придурком. Для чего, Орлов? Позлорадствовать решил?

– У тебя мания величия, Ден, – ответил Артем, пока я выезжал с парковки ресторана.

– Ты, блин, ничего и никогда не делаешь просто так. Это я уже давно понял! Так для чего сейчас это все было?

– Я не знаю, что ты имеешь в виду. Просто глупое стечение обстоятельств, – да я по его довольной роже вижу, что все он понимает и знает походу больше моего. Придурок.

– Ага, как же!

– Лавров, ты дорогу к клубу забыл, – усмехается Орлов, понимая, что мы едем в противоположную сторону.

– Прокатимся, расчетливая ты скотина.

– Случаем, не до Вельского 25? – спрашивает этот мудак, закуривая и ухмыляясь.

Глава 34

Сажусь в машину к Демиду, а саму трясет, как осиновый лист. Который раз напоминаю себе, что он сам во всем виноват. Второй раз на одни и те же грабли наступать глупо. Такие, как Лавров, не меняются, а любить за двоих я больше не могу. В отношениях участвуют двое, и любить должны оба. А если этого нет, то и стараться не стоит. Но на секунду мне показалось, что в нем что-то изменилось, в его взгляде. Хотя, скорее всего, это просто моя воспаленная фантазия.

– Не грусти, красотка, жизнь прекрасна, – проговорил Демид, бросая на меня короткий взгляд.

– Бывает местами.

– Да ладно. Не стоит этот мудак твоего кислого личика. Поверь мне, он там пеной у рта исходит от ревности.

– Мне пофигу.

– Тогда, может, сходишь со мной на свидание? Ужин, танцы, хороший ресторан? – я улыбнулась, покачав головой.

– Демид, ты, конечно, шикарный мужчина, но нет.

– Значит, недостаточно шикарен, раз такая красивая девушка отказывает мне в свидании.

– Просто существуют некоторые обстоятельства, из-за которых новые отношения мне сейчас не нужны. Прости.

– Любовь, морковь и помидоры? – ухмыляясь, проговорил Демид.

– Не только…

– Ксюх, давай начистоту. Я загадки вот такие на зубок отгадываю. Все-таки бывший следак, – я уставилась на него во все глаза. – Да, да, не смотри так на меня. Ты сидишь в машине бывшего мента. Хотя, говорят, бывших не бывает. Итак, что мы имеем: бывшего, в лице Лаврова, с которым до сих пор все сложно, и чувства живы. Новых отношений не хочешь и даже от их перспективы отказываешься, ибо обстоятельства, о которых ты упорно молчишь. От алкоголя отказалась. В комнату для девочек ходила часто. Итого, либо это бабская дурость, либо ты беременна от Дениса. И, как понимаю, он не в курсах.

– А ты был хорошим следователем… – медленно проговорила, немного опешив. – Давай, для всех это будет просто обычной бабской дуростью, ладно?

– Ок, без проблем. Но долго-то это скрывать не сможешь.

– Мне долго и не нужно, двух недель хватит. Потом скажу.

– Можешь пояснить? Чего-то до меня не дошло. Видно, не зря из ментовки поперли. Не догоняю, почему такой срок.

– После одиннадцати недель нельзя делать аборт. Считай, я просто страхую себя и ребенка от лишних переживаний, – лицо Демида приобрело серьезное выражение. После моих слов маска весельчака и балагура была отброшена в сторону.

– Боишься, что потащит тебя на аборт?

– Я не знаю, чего от него ожидать. Мы никогда с ним не обсуждали тему детей. Да и на его помощь и участие я, в принципе, не претендую даже в мыслях. Ребенка оставила осознано. Я не девочка уже. Что тут думать…

– Ну, теперь, более-менее все понятно, – мы замолчали на какое-то время, пока не въехали во двор моего дома.

– Ксюш, если нужна будет помощь, обращайся в любое время дня и ночи, – Демид остановил машину у подъезда и протянул мне визитку: «Частное детективное агентство «Вектор», Титов Демид Альбертович».

– Спасибо. Демид, я могу тебя попросить, не говорить Денису ничего?

– Ты о чем? Я уже ничего не помню, только что бабской дурости у тебя много, – снова включая весельчака, проговорил мужчина, широко улыбаясь.

***

Выключив ближний свет фар, притормозил у соседнего дома, наблюдая, как Ксюша вышла из машины Демида и зашла в подъезд. Черная БМВ мягко тронулась с места и выехала из двора. Я облегченно выдохнул и вывернул руль в сторону выезда, чтобы отвезти этого придурка в клуб.

– Да ладно. И вот так, просто уедешь? И даже морду бить Демиду не пойдешь? Да ты прямо на глазах растешь! Смотри, так она тебя еще пару недель помурыжит, и на человека начнешь походить. Я тебя узнавать перестану, – ехидно произнес Орлов.

– Можешь заткнуться? Ты непривычно болтлив сегодня.

– Вы посмотрите, даже нах*й не послал. А мне нравится эта крошка и ее подход к твоему воспитанию.

– Я сейчас в морду тебе дам. Заткнись, говорю, – Артем засмеялся, но больше язвить и подкалывать не стал.

– Зайдешь? Пропустим по бокальчику, – предложил Орлов, когда мы подъехали к клубу.

– Нет, спасибо. Дела еще есть.

– Как знаешь, – попрощавшись с Темычем, отправился в зал.

***

Прошла неделя после нашей встречи с Лавровым у ресторана. На протяжении всей этой недели каждый день мне приходили букеты роз. Сначала желтые, потом розовые, белые, красные, бордовые, кремовые. Сегодня курьер принес огромный букет из лилий. Это меня рассмешило, и я не удержалась. Впервые за все это время, отправила Денису сообщение: «Что розы в магазине закончились?» Через тридцать минут после отправки сообщения, курьер принес полную корзину бело-бордовых роз. Вот идиот… Где же ты был раньше, Денис, со своими цветами? Почему сейчас… когда в душе пустота… и руины. И надолго ли твои букеты? Как узнаешь, что станешь отцом, как и большинство мужиков, помашешь ручкой и сбежишь, сверкая пятками.

– Не очаровывайся, Ксюша, это все ненадолго, – проговорила самой себе, глядя на цветы.

Вечером возвращаясь с работы, я снова заметила во дворе Мазду Лаврова. За последние недели это уже стало привычным. Не знаю для чего, но Денис чуть ли не каждый день ошивался возле моего дома. Нет, он не звонил, не стучал в дверь, никоим образом себя не проявлял. Он просто стоял под моими окнами. Зайдя в подъезд и поднявшись на свой этаж, замерла, увидев Дениса сидящего на полу у моей квартиры.

– Что ты тут делаешь?

– Тебя жду, – он поднялся и отошел в сторону, давая мне подойти к двери.

– Не стоило, – я вставила ключ в скважину, собираясь открыть дверь.

– Ксюш, давай поговорим… – Денис подошел ближе.

– Раньше надо было разговаривать, не считаешь?

– Ксюх… я дебил, полный мудак, но я с ума схожу без тебя. Готов на коленях ползать, только скажи, – сердце сделало предательский кульбит после его слов.

– Лавров, ты сам поставил точку. Зачем начинать все сначала? Зачем все эти красивые слова? Не поздно ли ты мне их говоришь?

– Лучше поздно, чем никогда.

– Не наш случай, – проговорила сквозь зубы, собирая всю свою силу воли, чтобы не дать внутренней слабости взять верх.

– Ксюша, пожалуйста, дай мне просто шанс, если не изменить, то хотя бы попытаться объяснить все.

– Не уверена, что пойму тебя. Не растрачивай попросту свой запал. Найди другую шл*шку. Уверена, претенденток достаточно.

– Ксюх, ну, у*би мне чем-нибудь. Лицо расцарапай, наори, нахрен пошли, но… – он осекся на полуслове.

– Что «но»?

– Твое безразличие и холодность просто убивает…

– Ты меня убил в тот день, Денис. Растоптал. Вытравил всю душу… – вдох, еще один. Мне нельзя нервничать. – Спасибо за цветы. Красивые. Считай, что извинения за свои слова ты получил. Но это ничего не меняет. Видеть тебя я не хочу. Начинать все с начала не намерена. Поэтому уйди, пожалуйста. Я не готова сейчас к разговору.

– Ксюш… – не даю ему договорить, перебиваю.

– Мы поговорим с тобой… но позже, не сегодня… Я устала, уходи.

– Хорошо, прости… – он отступил на шаг, а я проскользнула в квартиру, закрыв перед ним дверь. И тут же прижалась к ней спиной, прикрыв глаза и переводя дыхание. Только не плакать. Это просто слова. Нелепый разговор. Но что же так сердце щемит? Зачем смотрит на меня так? Зачем вообще сюда таскается… С чего это Лавров, который женщин за людей никогда не считал, вот так ходит, мой порог оббивает? Муки совести? На него совсем не похоже.

Какой-то части меня хотелось ему поверить. Поверить в его раскаянье. Но я не могла. Одно я знала в этой жизни точно: люди редко меняются, а мужчины и вовсе лишь в порядке исключения. Исключения, которые подтверждали правило. Сколько раз в детстве я слышала, как мой отец после очередного запоя клялся маме, что больше никогда не будет пить, что его загулы больше никогда не повторятся. Но это «никогда» длилось максимум месяц, и все повторялось снова. Так и с другими пороками: если мужик гуляет, изменяет, то, сколько бы он не клялся, что больше «ни-ни», все равно изменит. Лавров – клинический мудак, и это, к сожалению, тоже не лечится….

***

Не могу без нее. Работать не могу, жить не могу, дышать не могу… Каждый день приезжаю к ее дому, как долбанный сталкер, маньяк, шизик. Сижу и наблюдаю, как она приходит с работы, как загорается и гаснет свет в ее окнах. И понимаю, что мог бы быть сейчас с ней рядом. Мог бы… Но сижу, как полный идиот, в машине, потому что не имею права даже позвонить ей, чтобы услышать ее голос. Обещал не мозолить глаза, не появляться, но не могу удержаться на расстоянии. И с какой стороны подступиться к ней не знаю. Увидел Ксюшу у ресторана тогда и поразился ее сдержанности, холодности, отстраненности. Словно не она это. Ксюха всегда была эмоциональной, вспыльчивой, а тут просто холодная стерва. Стояла передо мной. Отвечала четко, по делу. Едкими фразами ставила меня на место. Жестко. Заслуженно. Но невыносимо…

Глава 35

Удар, защита, удар, удар, защита… Так проходит час, а может и больше. Никого не замечаю, сосредоточенно бью по груше. Делаю перерыв, замечаю в зале Волкова. Когда он пришел, даже не заметил. Игорь таскает железо, а я возвращаюсь к груше. Спустя полтора часа встречаемся в раздевалке после душа. Здороваемся, жмем руки.

– Как Ника?

– Хорошо. Нашла себе новое занятие. Дрифтует.

– О-о-о, тебе бутылёк валокордина подарить?

– Лучше сразу ящик, – улыбаясь, произносит Игорь. – Смотрю, ты стал часто тут бывать. Вон рубашка по швам скоро трещать начнет.

– Есть такое. Тебя зато что-то давно не видно?

– Проект новый. Да и домом занимаюсь, ремонт делаем в гостевых. Заезжай. Вы вроде с Никой сейчас неплохо ладите, – узнай Ника про наш с Ксюхой разлад, прилетит мне сковородкой по голове или скалкой по причинному месту. И это в лучшем случае. А про худший даже думать не хочу.

– Заеду как-нибудь, обязательно, – прощаюсь с Игорем и, выйдя из зала, звоню в службу доставки. Заказываю для Ксюши цветы и бельгийский шоколад. Понимаю, что это в какой-то мере глупо, но все равно, отправляю ей каждый день цветы и подарки. Это создает иллюзию какой-то связи с ней. Вечером я снова у ее дома. Наблюдаю, как курьер приносит ей мой заказ, а через час выходит Ксюша.

***

Звонок в дверь. Курьер. Снова цветы и подарки от Лаврова. Он что, решил меня измором взять? Дохлый номер. Расписываюсь в получении и собираюсь к маме. Обещала ей сегодня заехать. На улице -25, поэтому укутываюсь потеплее, прихватив теплые перчатки. Заранее включаю прогрев в машине, но брелок пищит и не срабатывает. Блин, снова разрядился аккумулятор. Надо срочно заехать за новым, а то я в такой мороз останусь без машины. Спускаюсь вниз и пробую завести Ниссан с ключа. Стартер крутанул пару раз и завыл. Супер. Открываю капот и снимаю клейммы. Надо занести домой, отогреть. Вдруг поможет.

– Ксюш, что случилось? – раздается чуть позади меня. Вздрагиваю от неожиданности.

– Лавров, твою ж мать, какого черта так пугать!?

– Прости, я не хотел, – перевожу дыхание.

– Аккумулятор сдох. Надо новый покупать. Совсем заряд не держит, особенно в мороз.

– Ты куда-то ехать хотела? Тебя отвезти?

– Нет, спасибо. Сама справлюсь, – бросаю через плечо, вытаскивая аккумулятор из под капота. Денис тут же подхватывает его и забирает из моих рук.

– Тяжелый же, давай помогу.

– Не надо. Я сама со всем справлюсь.

– Не сомневаюсь в этом. Но я же тут, могу помочь.

– Лавров, ты мне на нервы уже действуешь. Цветы эти, конфеты. Сам таскаешься сюда каждый день. Может, еще серенады под окном петь начнешь?!

– А это поможет? Я могу. Только учти, что слуха у меня нет никакого. И соседи начнут сбрасывать цветочные горшки в надежде меня заткнуть, – Господи, вот что за наказание. Глубоко вздыхаю, но улыбку сдержать не получается. Что ему ответить? Я не знаю. – Давай ключи от машины и иди домой грейся. Нос красный уже. Сам съезжу за новым аккумулятором, установлю его и ключи занесу.

– Денис, это лишнее… – хочу возмутиться, но Лавров забирает из моих рук ключи от Ниссана, закрывает капот и двери.

– Иди домой. Не мерзни. Я быстро.

Вот что я за дура такая? Стою возле окна и смотрю, как Лавров меняет аккумулятор в моей машине. А в душе уже расползается чувство благодарности и надежды. Идиотка, я круглая идиотка. Неосознанно прижимаю ладонь к своему животу. Вот, малыш, мамка у тебя влюбленная дура. Как когда-то сказал твой отец, отмороженная напрочь. Вот смотрю сейчас на Дениса и в голову лезут совсем бредовые мысли… Дурацкие женские глупые фантазии, как бы все могло у нас сложиться, если бы не было того вечера. Не было бы забытых часов. Не было бы всей той грязи между нами. Может, все бы у нас получилось? Но, увы, прошлое не вернуть и не переписать. Это никому не по силам. Раздается звук домофона, и я иду открывать. Через минуту Денис стоит уже у моей двери и протягивает ключи от машины.

– Аккумулятор новый поставил. Машину завел. Пусть немного поработает, прогреется. Старый в багажнике.

– Спасибо.

– До свидания, Ксюш.

– До свидания… – я закрываю дверь, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Одному Богу известно, как же я по нему скучаю. Вот по такому: заботливому, теплому, родному. Скучаю по его юмору, пусть порой циничному и хамскому. Скучаю по нему, по его рукам, по его прикосновениям, по его голосу. Даже по его: «Нестерова, да ты охр*нела» я тоже скучаю. Я каждую ночь схожу с ума, желая оказаться рядом с ним. Вчера с тоской смотрела, как на прием к врачу в женской консультации женщины приходят со своими мужьями. Как мужчины прикладывают свои ладони к их животам и расплываются в глупой улыбке, чувствуя толчки своих малышей. Смотрела, умилялась и понимала, что у меня такого не будет…

Так… что-то меня понесло… Надо позвонить маме, сказать, что заеду завтра. Поужинать и ложиться спать.

Утром отправляюсь на работу. Сегодня в агентстве только до обеда. Накопившиеся выходные я так до конца и не использовала. Можно сказать, теперь растягиваю удовольствие, устраивая себе сокращенные дни. Перед праздником – самое то. До Нового года осталось всего две недели. Сегодня съезжу к маме, а завтра надо прогуляться по магазинам и прикупить подарки для мамы, Ники и Ольги. Может и коллегам какие сувениры прикуплю заодно.

Все вроде бы хорошо, только одно не дает мне покоя: пришло время сказать Лаврову о ребенке. А вот делать это мне очень не хотелось. Наверное, я зря переживаю. Ну скажу ему, что беременна. Может, наоборот, отстанет. Перестанет засыпать меня цветами, шоколадом, конфетами и прочей чепухой. Перестанет торчать под моими окнами. А я перестану смотреть тайком из окна на него, стоящего на морозе и под идущим снегом. А вот хочу ли я, чтобы он на самом деле от меня отстал? Хочу ли на самом деле, чтобы все это прекратилось?

Так или иначе, мне нужно ему сказать. Он – отец, и имеет право об этом знать. А вот, как он отреагирует – уже неважно. В любом случае, ребенок останется со мной.

После обеда я отправилась к маме. Она, как обычно, наготовила всяких вкусностей и упорно пыталась меня накормить, аргументируя тем, что мне надо кушать за двоих.

– Мам, я все понимаю. Но я так в пингвина превращусь. Все, не могу больше. Спасибо большое, – я отодвинула тарелку и откинулась на спинку стула, тяжело вздохнув. Мамина картошка по-французски – это, конечно, что-то, но вторая порция явно была лишней.

– Ты худенькая совсем. Особенно для женщины в положении, Ксюш. Надо больше кушать.

– Куда больше, мам? Мне уже начинает казаться, что я постоянно что-то жую.

– Это нормально. Я когда тобой ходила, без пачки печенья вообще никуда не выходила.

– Какой ужас, не рассказывай мне ничего, – я притворно возмутилась, и мы с мамой рассмеялись.

Вернувшись домой, я уютно устроилась на диване у телевизора. Завернулась в плед и поглощала мандарины под милую новогоднюю комедию. Наверное, надо уже и елку из гаража принести. Собрав кожуру от мандаринов, я столкнулась с проблемой: мусорный пакет был полон. Блин, забыла сегодня вынести. Завязав пакет и запахнув поплотнее халат, я вышла в подъезд, чтобы выкинуть все это безобразие в мусоропровод. Сделав два шага, замираю на месте. На площадке, прямо на полу, сидит Лавров. Это уже ни в какие ворота.

– Денис, это уже слишком. Зачем ходишь сюда? Ты дорогу домой забыл? – он поднимается. Устало смотрит в мои глаза и покачивает головой.

– Ноги сами несут к тебе.

– Лавров, не занимайся ерундой. Вид страдальца тебе не к лицу. Хватит.

– Что хватит, Ксюш? Приходить хватит? А не могу я по-другому. Сам все испортил. А как исправить, не знаю. Без тебя уже не могу. Хоть на стену лезь, хоть в запой уходи. Только не помогает, бл*ть, ничего! Все перепробовал.

– Поздно уже для таких слов.

– Поздно… – соглашается и, грустно ухмыляясь, качает головой. – Поздно все понял. Поздно во всем разобрался. Люблю я тебя, Ксюх, – я дышать перестаю от этих слов. Как удар в солнечное сплетение. Слезы собираются в уголках глаз, с силой зажмуриваю глаза.

– Серьезно? Слишком жестокая твоя любовь, Лавров. Боюсь, не вывезу, – от этих слов словно горечь на языке. Наверное, именно такая правда на вкус.

– Что хочешь со мной делай. Все отдам, все сделаю, Только скажи…– не хочу это слушать, перебиваю.

– Ничего мне от тебя не нужно. Придет время, сам убежишь. Убежишь, поджав хвост. Недолго ждать осталось.

– Ты о чем? – он смотрит на меня, не понимая смысла моих слов

– Неважно, – оставляю пакет с мусором у двери и захожу в квартиру, захлопывая перед ним дверь.

Его слова эхом раздаются в моей голове, причиняя почти физическую боль. Стою оглушенная в прихожей и боюсь даже двинуться с места. Слезы срываются с ресниц. Совсем недавно я мечтала услышать эти слова от него. А сейчас… Сейчас мучительно больно их слышать. Не нужны они уже. Сознание, словно в насмешку, подсовывает другие его слова: «Сладкая, жаль, что шл*шка… Раздевайся. Тр*хаться будем. На прощание…». И они никак не сочетаются с тем, что я слышала от него минуту назад. Сколько же в тебе сторон, Лавров? Какой из них мне верить? Смахиваю слезы, выдыхаю. Беру себя в руки и иду заваривать чай с ромашкой, который выпиваю почти залпом, предварительно разбавив прохладной водой.

Завтра. Я скажу ему все завтра. Врач сказала, что срок уже одиннадцать -двенадцать недель. Тянуть больше смысла нет. Зачем саму себя мучить этими глупыми встречами и нелепыми разговорами. Узнает, успокоится, а я … Я, наконец, буду учиться жить без него… Почему уверенна, что открестится от ребенка? Кобели, как Лавров, не утруждают себя такими обязательствами, как дети. Поэтому все предельно ясно…

В полном раздрае и с тяжелыми мыслями я легла спать.

Первая половина рабочего дня прошла спокойно и размерено. После сдачи проекта Франца все облегченно выдохнули и расслабились. Не смотря на всю эту гармонию, мои нервы были натянуты, словно канаты.

После обеда я решила отправиться в торговый центр, проветрить голову и побродить по магазинам. Прикупив пару новогодних безделушек, я плюнула на это бесполезное занятие. Решительно вышла из торгового центра. Мысль о необходимом разговоре жгла и жалила мой мозг, не давая заниматься обыденными вещами. На часах три дня, он должен быть еще в офисе.

***

Сижу в кабинете за рабочим столом и кручу в руках ручку, думая о Ксюше. Вчера два часа проторчал в ювелирном, выбирая для нее подарок к Новому году. Купил. А вот примет ли она его? От Ксюши можно ожидать чего угодно. Может принять, а может придушить меня моим же подарком. Скидываю в сторону пиджак и, закатав рукава рубашки, приступаю к просмотру отчетности и новых актов.

– Денис Анатольевич, – Лариса заглядывает в мой кабинет. – К вам пришли.

– Кто?

– Ксения Викторовна Нестерова, – подскакиваю с места, как ужаленный, – пригласить?

– Да, – Лариса скрывается за дверью. Ксения медленно проходит в кабинет, воинственно смотря на меня своими зелеными омутами.

– Добрый день, Денис!

– Добрый день! Неожиданный визит.

– Но вполне закономерный, – парирует Ксюша.

– Присаживайся. Чай? Кофе? Воды?

– Ничего не нужно, спасибо, – она садится на диван, окидывает взглядом кабинет и как-то нервно крутит в руках свои перчатки.

– Ксюш… – я хочу спросить, в чем причина ее визита. Вроде как она меня прокатывает с разговором уже не первую неделю, не давая объясниться. А тут сама появляется в моем кабинете. Но она не дает договорить фразу.

– Я беременна, – произносит Ксюша. И эти два слова разносятся по кабинету и, отражаясь от стен, рикошетом бью по мне. – двенадцать недель. Я сейчас тут, потому что посчитала, что ты, как отец, имеешь право об этом знать. Хочу сразу расставить точки: я ничего от тебя не жду и не прошу. Если захочешь провести ДНК-экспертизу, я готова. Захочешь участвовать в жизни ребенка, я не против. Не возникнет такого желания, тоже не страшно. Сама справлюсь. Это все, что я хотела сказать, – она поднимается с места, порываясь уйти.

А я стою у стола, как истукан, вырванный из реальности ее словами. Беременна… ребенок… мой ребенок… Меня впервые в жизни накрыло так, что и слова выдавить из себя не мог. Эмоции смешались в таком вихре, что шестеренки в моем мозгу работали с бешеной скоростью. двенадцать недель… Наверное, я сейчас был похож на полоумного. Безумно счастливого полоумного. Но в голове, не смотря на гору эндорфинов, пульсировал один вопрос…

– Ксюш, – в несколько шагов преграждаю ей путь. – Почему раньше не сказала? Ведь не сегодня же узнала?

– А зачем, Лавров? Чтобы ты имел возможность оттащить меня на аборт? Я бы не позволила тебе. Даже если бы пришлось уехать из города, не позволила. Это, в первую очередь, мой ребенок. И я готова его защищать от всего, даже от тебя, – ее слова хуже пощечины, хуже удара.

– Неужели ты могла подумать, что я настолько ничтожен, что попрошу убить собственного ребенка?

– Я не знаю, что от тебя можно ожидать. И это уже бессмысленный разговор. Пропусти.

– Ксюх, какая же дура. Моя маленькая глупая дурочка, – я привлекаю ее к себе и сжимаю в объятиях.

– Лавров, ты охренел совсем. Отпусти меня.

– Хрена с два, Нестерова. Я тебя никуда не отпущу. Никогда.

– Между нами ничего не поменялось. Не обольщайся, – недовольно ворчит Ксюша, пытаясь освободиться из моих рук. Глупая. Моя маленькая глупая девочка. Мое рыжее наказание и мое самое большое счастье. Я выпускаю ее из своих рук лишь для того, чтобы взять ее ладони в свои. Целую каждый ее пальчик.

– Ты меня пугаешь сейчас, Денис… – напряженно произносит Ксюша, а я смеюсь от ее слов.

– Ксюх, ты даже не представляешь, что ты сделала. Девочка моя любимая …

– Лавров, ты придурок, – она пытается вырвать свои ладони из моих рук, и я замечаю, как по ее щеке скатывается слезинка. Бл*ть, я – кретин. Я снова заставил ее плакать.

– Согласен. Придурок, гад, поддонок, сволочь, – говорю, стирая ее слезы. – Но самая счастливая на свете сволочь. И все благодаря тебе. Я и на шаг не отойду от тебя, слышишь, – я повернул ее лицо к себе, смотрю в ее глаза. – Никуда не уйду, даже если придется спать у твоей двери каждую ночь. Можешь спускать меня с лестницы по несколько раз в день. Можешь бить, кричать и орать матом. На здоровье. Пофигу. Я не уйду никуда. Можешь пытаться сбежать, я найду. Верх дном все перерою, но найду. Я люблю тебя, Ксюх. Да, я слишком поздно это понял, но я жить нормально не могу без тебя, дышать не могу. Я поступил, как еб*нутый мудак, не разобравшись. Я каждый божий день себя ненавижу за это. Ксюх, а сейчас….

– Отпусти меня, – она сделала шаг в сторону дивана.

– Ксюш…

– Лавров, меня тошнит, придурок. Дай мне воды, – она присев расстегнула шубку, и откинулась на спинку дивана. Плеснул в стакан воды из графина и протянул ей. Ксюша сделала пару глотков и отставила бокал в сторону.

– За двенадцать недель ни разу не мутило. Это ты виноват.

– Конечно, я. И что снег идет на улице, тоже я виноват. Как пожелаешь, – я присел перед ней, снова взяв ее ладони в свои руки и покрывая ее запястья поцелуями.

– Кретин.

– Согласен.

– Боже. Как чувствовала, не надо было ничего тебе говорить.

– Ксюх, ты такая красивая.

– А-а-а-а, – она закатила глаза. – Ненавижу тебя.

– На здоровье. Я не против.

– У тебя мозг расплавился?

– От счастья.

– Ой, придурок. Все, я пошла. Мне домой надо, – она поднялась с дивана и направилась к выходу.

– Я отвезу тебя.

– Лавров, я на машине. Отстань. Просто отвали. Андестенд? Ты меня понимать? – Нестерова даже помахала перед моим лицом рукой, проверяя, насколько хорошо я ее расслышал.

– Будь аккуратна за рулем, пожалуйста, – в ответ я лишь услышал сдавленный стон и что-то похожее на «идиот».

Да, я идиот. Но самый счастливый на свете идиот. Проведя рукой по волосам, взлохматив их, я расхаживал по кабинету, улыбаясь, как душевно больной. Но мне было на это плевать.

Глубоко фиолетово на то, что могли обо мне подумать другие. Плевать на все, что было до нее. Срать на весь этот хреновый мир, потому что ничего больше не имело для меня значения. Важны были только они – Ксюша и наш ребенок.

Глава 36

Уже прошло больше получаса после ухода Ксюши я все еще не мог прийти в себя. Сидел оглушенный и улыбался, как дебил. Не было ни сил, ни желания возвращаться к делам. Но звонок телефона напомнил, что вернуться все же стоит.

– Добрый день, Денис Анатольевич! – раздался голос Валентины, риэлтора, к которому я обратился со своим вопросом. – Та квартира, что вам понравилась, на Вельского, освободится на днях. Можете подъехать, подписать все документы.

– Замечательно. Через двадцать минут буду. Что там с продажей моей квартиры?

– Сегодня вечером еще два просмотра будет. Как только найдется покупатель, я вам сообщу.

– Хорошо, – я положил трубку. Готовься, Ксюша. Будем жить по соседству. Я купил квартиру в ее районе: большую, просторную, светлую в новом, недавно отстроенном доме.

– Денис, там Семенов пришел. Снова его контракт не устраивает. За*бал в корень, – Вадим прошел в мой кабинет и устало развалился в кресле.

– Нах*й пошли его, – посоветовал я другу, а сам начал собираться.

– В смысле? Мы этого контракта полгода ждали. Сказал, если его пункты не добавим, то он у Трубина закажет поставку, – сейчас это меня волновало в самую последнюю очередь. Я метался по кабинету в поисках ключей от машины.

– Да пусть хоть в тридевятое царство гусей кормить идет, по-х*й.

– Так что ему сказать?

– Так и скажи. Можешь слово в слово передать и сказать, что от меня. Бл*ть, да где ключи от машины?

– На столе лежат, – ответил Вадим, приподняв бровь.

– Вади-ик, сегодня ох**нный день, а все остальные пусть пизд**т лесом темным, – ответил я, подхватывая ключи.

– Псих ненормальный, – раздалось мне в спину, когда я покидал свой кабинет. Псих, а кто спорит?

Подписав все необходимые документы, я отправился к Ксюше. Но ни света в ее окнах, ни машины у дома не оказалось.

– Ксюш, ты где? – к моему удивлению Нестерова подняла трубку почти сразу.

– Не твое дело.

– Не скажешь?

– Нет.

– Хорошо, сам узнаю, – ой, с*чка вредная. Прокатившись до ее матери, синего Ниссана на парковке у дома тоже не увидел. Набрал Игоря.

– Привет! Ксюха не у вас?

– Привет! Ну, у нас или нет, я точно не знаю. Ника говорила, что они вроде планировали встретиться сегодня. Я на объекте, не дома.

– Ясно, понял.

– Опять свою рыжую потерял?

– Ага, – положив трубку, тут же набрал Нику.

– Привет! Ксюха у тебя?

– Привет, Лавров! Да, – нагло протянула уже-Волкова.

– Она рядом сейчас? И слышит нас разговор?

– Да.

– Можешь сделать так, чтобы она не сбежала до моего приезда?

– Хорошо.

– Скоро буду.

***

Меня «выбила из колеи» реакция Лаврова. Я растерялась. Не ожидала, да что уж там, я попросту охренела. И если быть до конца честной с самой собой, то мне стало легче. Словно камень с души свалился. От его слов тепло растекалось по каждой клеточке в моем теле. Как можно быть таким? Отъявленной сволочью и таким заботливым одновременно? Из размышлений меня вырывает звонок Ники.

– Ксюх, привет!

– Привет!

– Ты что-то совсем пропала ото всех. Сегодня Игорь уехал за город на объект. Будет только завтра к обеду. Приезжай в гости. Посидим, поболтаем. У меня есть бутылка мартини в холодильнике.

– Предложение, конечно, заманчивое, но уже поздновато. Пока до тебя доберусь, уже часов шесть будет.

– Ну не двенадцать же, Нестерова! Детское время. Ну так что?

– Хорошо, сейчас приеду. И приготовь что-нибудь, я есть хочу дико, – все же надо было когда-то поговорить с подругой. Пусть уже сегодня будет «день откровений».

– Без проблем. Жду.

Через час я сидела у Ники на кухне.

– Оху*ть, – выдала подруга в конце моего рассказа, смотря на меня во все глаза. – Нестерова, я, конечно, знала, что ты та еще партизанка, но не думала, что настолько. Охр*неть… Ты беременна от Лаврова. Ты, конечно, извини, но после твоих признаний мне точно надо выпить, – я рассмеялась, а Ника, вытащив бутылку коньяка, капнула себе несколько капель в кофе. – Ну, вы даете, конечно… Блин, вот как чувствовала, что надо этому козлу по его пустой голове настучать. Жаль, не знала, за что.

– Ник…

– Что, Ник? Как понимаю, ты еще о многом умолчала, – она была права. Конечно, умолчала. Про финал нашего разрыва умолчала. Многие углы сгладила, не вдаваясь в подробности.

– Это уже не важно, сама понимаешь.

– Так что делать будешь? Как понимаю, Лавров там на седьмом небе от счастья. А ты его прощать не собираешься?

– Да не знаю я, Ник. Запуталась совсем. Не думала я, что он будет рад ребенку. Считала, что открестится от него и исчезнет из моей жизни навсегда. А он, вот…. Совсем все наоборот воспринял.

– Блин, ты и Лавров … охр*неть… – Ника все не могла прийти в себя. – А вы умеете удивлять. Нет, я, конечно, знала, что у вас интрижка. Но не думала, что все настолько серьезно.

Наш разговор прервал звонок моего телефона.

– Слушаю, – я не посмотрела на дисплей и подняла трубку.

– Ксюш, ты где? – раздался голос Дениса.

– Не твое дело.

– Не скажешь?

– Нет.

– Хорошо, сам узнаю, – с этими словами он сбросил вызов. Вот же…

– Лавров? – спросила Ника, кивком указывая на мой телефон.

– Ага.

Мы поужинали и уже убирали со стола, когда раздался еще один звонок уже на телефон Ники.

– Привет, Лавров! – подруга подняла трубку. – Да… да… хорошо… – я слышала лишь обрывки разговора. Ника положила телефон на стол и повернулась ко мне. – Сейчас приедет.

– Блин. Ты не могла сказать, что меня тут нет?

– Не могла. Извини. Ему уже Игорь сказал, что ты у меня. Прости.

– А-а-а-а, – я со стоном уронила голову на стол.

Не знаю, с какой скоростью гнал Лавров, но через тридцать минут он уже был в доме Воковых. Зашел на кухню, поздоровался с Никой и, сжав меня в своих медвежьих объятиях, поцеловал в щеку.

– Лавров, свои лапы держи при себе, пожалуйста!

– Ксюх, ты прекрасна, – после этих слов Ника поперхнулась кофе так, что брызги полетели на столешницу. Она кинулась за полотенцем. – Ник, а у тебя есть что пожрать? Голодный, как черт.

– Пельмени будешь? Игорь уехал, а я ничего не готовила.

– Хоть слона, только накорми.

– Что, Лавров, теперь без домашних харчей страдаешь? – подколола его подруга.

– Нет, без харчей не страдаю. А вот без одной рыжеволосой упрямицы очень, – Ника сверкнула удивленным взглядом, но от комментариев воздержалась. Я молча отпивала из кружки чай и делала вид, что ничего не слышала. А если и слышала, то не ничего не поняла. – Любимая моя, ты чего надулась, как хомяк? – выдала эта скотина, смотря с хитрым прищуром. Я уставилась на него гневным взглядом, а Ника, поставив перед ним тарелку с пельменями, не выдержала.

– Ксюх, а ты чего ему подсыпала в еду? Поделишься рецептиком? Я Волкову подсыпать буду. Когда рычать начинает, самое то. Уж если на такого мудака подействовало, то на Игоря уж точно подействует.

– Это, Ник, у него крыша поехала на почве грядущего отцовства. Не обращай внимания. Надеюсь, скоро отпустит.

– Нестерова, вот все же ты сучка. Любимая, но сучка, – произнес Денис, уплетая пельмени за обе щеки.

– Так, все! Я домой, – встала из-за стола и пошла в прихожую. – Блин, где мои ключи от машины? – я точно помню, что положила их на тумбочку. Тут же раздался звон связки ключей из кухни. Вот же скотина безрогая.

– Ксюшенька, я сейчас покушаю, и мы поедем. Присядь, – с абсолютным спокойствием проговорил Денис.

– Лавров, ты совсем охренел! Отдай мне ключи, сейчас же! – на мое возмущение этот мудак просто убрал их в карман брюк и продолжил ужинать.

– Ксюш, не нервничай. Тебе нельзя. Допей пока чай, – наблюдавшая за всем этим Ника начала смеяться.

– Ксюш, похоже, без вариантов. Чаю подлить? – спросила подруга.

– Вы сговорились, что ли?!

– Ксюш, я все, доел. Можем ехать, – Лавров, отодвинув тарелку, встал из-за стола и протянул мне мои ключи. – Держи. Ник, спасибо, – как же мне хотелось его стукнуть в этот момент. Что, в общем-то, я и сделала, припечатав свой кулачок в его плечо, и не один раз.

– Как же ты меня достал, Лавров. Какая же ты сволочь, придурок, скотина безрогая, кретин, идиот последний…

– Все сказала? – он поймал мои руки, зажав их одной своей ладонью и при этом по-дурацки улыбаясь.

– Нет! Могу хоть вечность продолжать!

– Дома продолжишь, – с этими словами притянул меня к себе, перемещая руку на спину, и впился в мои губы. Все мои бряканья и мычание были полностью им проигнорированы. Удерживая второй рукой мою голову, он не давал и шанса на сопротивление. Он ласкал мои губы до тех пор, пока я не уступила. Голова шла кругом. Сердце выдало очередной кульбит и рухнуло вниз… Как же я скучала по нему… Но ему об этом знать необязательно. Поэтому, воспользовавшись моментом, я резко сделала шаг назад и влепила ему пощечину. Вылетев из кухни со скоростью метеора и не обращая внимания на Лаврова, оделась, попрощалась с Никой и вышла во двор к машине.

– Вот знаешь, Лавров, я даже не знаю: то ли и мне тебе леща отвесить в довесок, то ли пожалеть, – улыбаясь, произнесла Ника, наблюдая, как Денис обувается.

– Ник, я скорее себе руки вырву, чем еще раз позволю себе ее обидеть. Не переживай.

– Иди уже, Отелло. А то твоя Дездемона улетит и габаритами не мигнет на прощание.

Как же я была зла на него. Зла и взволнована…

– Да чтоб тебе пусто было, Лавров! – произнесла, садясь в машину. Вся эта буря эмоций, что он снова пробудил во мне, не помешала мне улыбнуться, увидев его машину в зеркало заднего вида. Немного погодя раздался звонок на телефон. Включив громкую связь, подняла трубку.

– Слушаю.

– Ксюш, будь благоразумной. Сбавь, пожалуйста, скорость, – в салоне раздался напряженный голос Дениса. Я скинула вызов, но скорость все же сбавила до 60 км/ч, наблюдая знакомую Мазду «на хвосте».

Глава 37

Утром, выйдя из подъезда, уже готовая к тому чтобы, вооружившись щеткой и варежками, очищать свою машину от снега, была приятно удивлена. Ниссан стоял чистенький, даже «дворники» были подняты, чтобы не примерзли.

Но машины Лаврова поблизости не было. Когда только он успевает все? Невозможно было не улыбнуться. На работу я приехала в отличном настроении.

– Петр Александрович, – я вошла в кабинет к начальнику, – можно на минутку?

– Конечно, проходите, Ксения Викторовна.

– Петр Александрович, я месяца через четыре уйду в декрет.

– Эм-м… как это?

– Вам рассказать, как это происходит? Ну, там мужчина и женщина… – начала я, откровенно забавляясь и наблюдая, как лицо начальника вытягивается и покрывается багровыми пятнами.

– Ксения Викторовна! Не продолжайте, я все понимаю. Просто… как-то неожиданно. Вы меня огорошили этой новостью.

– Ну, я же должна была поставить вас в известность.

– Конечно, Ксения Викторовна, – согласовав с начальником график работы на январь, я после обеда отправилась домой. Перекусив, запустила стиральную машинку и прилегла отдохнуть. Ну, наверное, даже говорить не стоит, что мое желание просто полежать обернулось хорошим трехчасовым сном.

Проснулась. Развешала на сушилку белье и решила приготовить ужин. Заглянув в холодильник, поняла, что я до ужаса хочу мандаринов, хоть слюни подтирай. При одной мысли о сладком цитрусовом плоде желудок сжимался в предвкушении. Блин… А вот идти до магазина в снег и по гололеду, мне совсем не хотелось. Пока на плите доваривался ужин, я, заварив себе ромашкового чая, подошла к окну. Наблюдаю, как пушистые хлопья снега, кружась, медленно падают на землю. И, конечно же, Мазда Дениса стояла на парковке. Лавров.… Хм… Мандарины… Лавров… Магазин…. Эх, была-не была, просто очень хочется мандаринов… Мой противный внутренний голос тут же мерзко шепнул: «А только ли мандаринов тебе хочется?». Ну, ладно, Дениса тоже хочется увидеть. Взяв в руки телефон, я написала ему сообщение.

«Занят?»

Будто я не видела его автомобиль в окно.

«Для тебя всегда свободен»

Ух ты, какая щедрость.

«У меня глупая просьба, хочу мандаринов. Жутко хочу. Слюни при одной мысли о них бегут»

«Потерпишь пять минут?» – и смайл идиотский поставил.

Да, блин, хоть десять, лишь бы мандаринов купил. Никогда не думала, что можно так сильно хотеть съесть какой-то конкретный продукт, фрукт, овощ. Но, оказывается, можно.

Через некоторое время Лавров стоял на моем пороге с двумя пакетами фруктов.

– Килограмма мандаринов было бы достаточно, – открыла дверь шире пропуская его в квартиру

– Тебе нужны сейчас витамины. Вдруг ты через пять минут клубники захочешь или ананас.

– Перестраховался?

– Ага. Давай, отнесу на кухню, – Денис сбросил обувь, прошел на кухню и поставил полные пакеты на стол.

– Спасибо.

– Не за что… – между нами повисла какая-то совсем неловкая пауза. – Ксюх… – он взял меня за руку и притянул к себе.

– Не надо… пожалуйста… – Но он не слушая моеих жалких попыток протеста, заключил меня в кольцо своих рук. Я безвольно вдохнула родной запах его парфюма, смешанный с запахом сигарет.

– Я скучаю по тебе, Ксюх, – проговорил сдавлено. – Я не знаю, что еще сделать, чтобы заслужить хоть каплю твоего расположения, – Денис поцеловал меня чуть выше виска. Легкое прикосновение его горячих губ к моей коже, мое дыхание сбилось, и сердце пустилось вскачь.

Не знаю, сколько мы так простояли в тишине, отмеряя дыхание друг друга. Может пару минут, а может пару часов.

– Ты до сих пор веришь в те слова? – я первая нарушила молчание.

– Какие?

– Которые ты бросил мне, когда уходил? Если веришь, то зачем тебе ребенок от шл*хи? – Денис взял мое лицо в ладони и повернул к себе, глядя мне прямо в глаза.

– Нет, и тогда не верил.

– Зачем тогда говорил? – он сомкнул на секунду веки, покачав головой. – Денис, ответь мне. Я не могу отделаться от мысли, что ты все вот это делаешь только ради ребенка. Что я никто для тебя. Очередная доступная девка, которой просто повезло залететь.

– Ксюх, ты – не очередная, ты – единственная для меня. Как ты не поймешь, что я тебя люблю. По-настоящему люблю. И даже если бы ты не была беременна, я бы не отстал от тебя. Я бы закинул тебя на плечо, уволок бы к себе в спальню и не выпускал бы оттуда до тех пор, пока ты бы меня не простила. Но сейчас от этого поступка пещерного человека меня удерживает только то, что тебе противопоказаны лишние переживания.

– Ты не ответил. Если и тогда не верил, то зачем говорил? Хотел сделать больно?

– Ксюш, зачем это все поднимать? Да, хотел. Хотел сделать так же больно, как было больно в тот момент мне. Но это уже неважно. Я ошибся в своих выводах. Иногда то, что мы видим, не то, что есть на самом деле. В тот день все навалилось, что эти проклятые часы оказались последней каплей. Когда-то Орлов сказал, что моя привычка сначала махать кулаками, а потом разбираться выйдет мне боком. Он оказался прав.

– Почему вдруг разуверился в том, что я тебе изменила?

– Когда успокоился, понял, что картинка складывается как-то криво и несуразно, что я что-то упускаю. Потом Артем мозги мне вправил. Сказал, что я – конченый мудак, что разобраться надо. И я все же решился поговорить с Григорием. Твой врач подтвердил, что между вами ничего никогда не было.

– И ты поверил ему, а не мне… – Вот значит как. Я высвободилась из его рук и отошла к окну.

– Ксюх… я…

– Не юли, не стоит так тщательно подбирать слова. Ты считаешь всех женщин доступными шл*хами, и я – не исключение. Ведь «у каждого есть своя цена». Ты ведь так мне говорил? Зачем лишние разговоры?

– Ты – исключение! Ты – исключение, Ксюх! Ты – одна из немногих исключений. И уж поверь, в моей дерьмовой жизни, таких исключений было настолько мало, что я на пальцах одной руки могу пересчитать их. Ты, Ника и Ира. Все! Больше никого! За всю, мать твою, жизнь остальные – сплошная грязь, продажное дерьмо, которых и дотрагиваться порой не стоит, оттого что замараться страшно.

– Ты даже свою жену не относишь к исключениям?

– Моя, слава Богу, уже бывшая женушка сделала аборт, аргументируя это тем, что от такого поддонка, как я, не рожают детей. Так же, как и женщина, на которой я когда-то хотел жениться и которую, как я считал тогда, любил. Она сделала то же самое, что и Татьяна. Только еще и променяла меня на богатого мажорчика. Аргумент, правда, у нее был другим: «Не хочу плодить нищету». Ну, а про женщину, которая меня родила, ты уже знаешь. Я молчу про всех тех бл*дей, которые постоянно висли на мне в клубах или на работе. Многих не останавливает даже наличие мужей. Они готовы раздвинуть ноги, стоит только пальцами щелкнуть. Как ты думаешь, был ли у меня шанс вынести из всего этого другую мораль?

– Нику ты не осудил, когда она ушла к Волкову…

– Ника… Она давно в числе моих исключений. Даже больше скажу, она первая из них. С тех пор, как она начала встречаться с Фроловым. – он глубоко вздохнул, поведя уголком губ в намеке на улыбку. – В общем как- то раз я решил Димке доказать, что все бабы – бл*ди, и его не исключение. Ну и подкатил к Нике. Неудачно. Получил от нее знатно по яйцам и обещание сделать из них сувенир, если подойду еще хоть раз ближе чем на полметра. С тех пор у нас с ней и не заладилось, хотя это не мешало мне выделять ее среди других женщин. Почему не осудил, когда она к Игорю ушла? Да, фиг его знает. Просто понял ее, по-человечески понял. Любит она Волчару, а он ее. Это невооруженным глазом было видно. За что ее судить? Она по-честному хотела уйти от Фролова. Не скрывалась. Не лгала. Собрала манатки и ушла. Ты и Ника, в вас есть одно интересное для женщин качество. Вы не играете с мужиками в свои игры, не ведете счет, не лицемерите. Вы честны с собой и с другими. Я такое встречал только среди мужиков. Это восхищает и ставит в ступор. Ожидаешь флирта, игры, а тебе раз – и в лоб все на чистоту выкладывают. Обезоруживает.

– Об аборте ты в тот день узнал?

– Да. Хотел с ней по-человечески расстаться, но эта новость просто свела все мои благородные порывы на нет.

– Ты хотел с ней расстаться? – не могу скрыть удивления в голосе.

– Конечно. Помниться, я тебе еще тогда пообещал, что все, что касается Тани, я решу. Собирался в этот день сообщить ей о разводе. А помимо этого еще и дров наломал… Накрыло в тот момент… Словно еб*нное дежавю: Светка, Таня, мать. Все смешалось в одно. А эти часы, как вишенка на торте, в завершении всего.

Денис замолчал, а я ничего не ответила, осмысляя сказанное им.

– Ты даже не понимаешь, насколько ты изменила всё в моей жизни, Ксюх.

– Из-за того, что оставила ребенка?

– Не только. Ты уже с первой встречи меня цепанула. А меня давно, очень давно, никто так не цеплял. Ни одна женщина. Такой отпор мне только Ника давала. Честно. Я сначала думал, стоит мне тебя тр*хнуть, и твое лицо смешается со всеми остальными. Но та ночь в клубе… Я подвис, стоило тебя увидеть. А когда мы впервые тр*хались… Я, бл*ть, радугу словил, как торчок от дозы, и ох*ел, что самому страшно стало. Тут же эта еб*нная Светка вспомнилась. Злился, как черт на тебя, на себя. Но вытравить тебя из своих мыслей уже не мог. С тобой, Ксюх, все по-другому. Кажется, что мир другим становится. Я другим становлюсь рядом с тобой. Ты из меня таких демонов вытаскиваешь, до каких даже самому добраться не удавалось.

– Светка – это та женщина, на которой ты хотел жениться?

– Да, но это было очень давно. Ксюх, ты единственная кому я вообще все это дерьмо рассказываю. Даже сам не знаю зачем. Может, просто наивно полагаю, что ты сможешь меня понять. Пусть не до конца, но мне и малой части будет достаточно.

– Я понимаю, Денис, – я повернулась к нему лицом. – Но снова кинуться в омут с головой, полностью тебе доверившись, не могу. Пока не могу. Мне нужно время, чтобы все услышанное обдумать.

– Хорошо, я не буду на тебя давить. Не хочу. Как решишь, так и будет, – он поднес мои ладони к своим губам и поцеловал запястья. – Кушай мандаринки. Если что-то понадобится, я буду в машине внизу.

– Езжай домой. Не стой под окнами. Я поужинаю и лягу спать.

– А вдруг ты захочешь селедки или клубники с салом? – растянул губы в улыбке Лавров.

– Не захочу, – улыбнулась в ответ, – езжай.

Глава 38

До нового года оставалось три дня, и сегодня, достав из гаражных закромов искусственную елку, я с детским восторгом ее наряжала. По телевизору фоном шла новогодняя комедия, добавляя нужный предпраздничный антураж. Но даже это не спасало меня от мыслей. Они все время возвращались лишь к одному человеку, Денису. Его откровение дорогого стоили. Я это понимала, и, наверное, именно их мне и не хватало. Все это время после нашего разговора я обдумывала то, что он мне рассказал. Анализировала и с каждым разом все больше и больше его понимала.

Не каждый способен раз за разом подставлять свою щеку для очередного удара. Денис уж точно не из тех, кто станет это делать. Он скорее ответит на удар, и не раз. Он сказал, что эта Света была от него беременна, но променяла на мажорчика и его, и их ребенка. Наверное, хуже предательства и не придумаешь… Мне даже сложно представить, что он испытал в тот момент. А еще Таня. Вот от кого я не ожидала подобного. Я не была с ней близко знакома. Мы не общались, но несколько раз пересекались в гостях у общих знакомых. Она не производила впечатления отъявленной суки. Скорее наоборот, тихая забитая мышка. Как там говорят? «В тихом омуте черти водятся». Видно чертей там было достаточно, раз смогла убить собственного ребенка. Не понять мне таких женщин никогда. Может воспитание не то, может просто мозги по-другому устроены. Не знаю. Но понять не могу. Нет, мне никто и никогда не вбивал в голову, что «аборт – это плохо», «что так делать нельзя» и прочее. Нет, мне всегда это казалось понятным, само собой разумеющимся и не требующим каких-то объяснений.

Я уже надевала на елку последнюю игрушку, как раздался звонок от мамы.

– Привет, мамуль!

– Привет, моя хорошая, как ты?

– Хорошо, вот елку наряжаю.

– Ксюш, а поехали на Новый год к Зине. Она приглашала, – тетя Зина – это мамина сестра, которая жила недалеко от города, в поселке.

– Мам, я не хочу никуда ехать, правда. Пусть она к нам приезжает.

– У нее с ногой что-то. То ли потянула, то ли подвернула. В общем, пока дома сидит.

– Есл хочеишь, езжай одна, без меня. Вы давно не виделись.

– А ты, дочь? Одна будешь что ли Новый год встречать?

– К Ольге схожу или к Нике поеду. Они приглашали, не переживай.

– Ксюш, ты точно не обидишься, если я к Зине поеду?

– Мам, ну что ты такое говоришь! Езжай, конечно. Там, наверное, и дядя Коля приедет, и другие родственники.

– Я что-то переживаю, что ты одна останешься.

– Прекращай. Все хорошо. Бери билеты и езжай.

– Если я поеду, меня как раз Николай забрать сможет сегодня вечером.

– Тем более. Давай, не висни на телефоне, а иди собирайся, – сбросив вызов, в который раз удивилась маминой интуиции. Ольга уехала еще вчера к бабушке, а предложение Ники отметить Новый год с ними у ее родителей я отклонила.

На следующий день, взяв выходной на работе и вволю выспавшись, отправилась в супермаркет за продуктами. Ну и что, что буду отмечать одна. Какой же новогодний стол без селедки под шубой и оливье.

Вернувшись из магазина, припарковала машину на единственное свободное на парковке место и начала доставать из багажника пакеты с продуктами. М-да, я прям, отличилась сообразительностью. Набрала, так набрала. А вот как все это поднять теперь в квартиру, не знаю.

– Нестерова, вот только не говори, что ты все это на себе тащить собралась. Потому что я выпорю тебя сразу, – раздался голос Лаврова. – Какого хрена ты не позвонила? Съездили бы вместе. Нет, тебе надо тяжести потаскать обязательно. Ты о последствиях вообще не думаешь?

– Ты чего разорался так!?

– А ты чего тупишь, как блондинка! Тебе тяжелее яблока нельзя ничего поднимать!

– И орать на меня тоже нельзя, между прочим! – я моментально ощетинилась, хотя прекрасно понимала, что Денис прав.

– Ножкой топни еще для пущего эффекта.

– Придурок.

– Дура! Давай сюда пакеты и иди дверь открывай.

Денис занес пакеты, разулся и потащил их сразу на кухню.

– Вот что ты за человек такой, а? Ксюх, тебя даже на полдня без присмотра не оставить, что-нибудь да натворишь.

– Я просто не подумала.

– Не подумала она.

– Прости. Просто я не могу привыкнуть ко всем этим ограничениям. То нельзя, это нельзя. Спать на животе нельзя. Кофе нельзя. Даже вон пакет с продуктами, и то донести не могу, – я всхлипнула от вдруг накатившей обиды. Разувшись, отвернулась от Дениса, делая вид, что мне именно сейчас нужно впихнут сапоги на обувную полку. А сама пыталась успокоиться, чтобы не разреветься перед ним, как последняя идиотка.

– Ксюх, ты чего?

– Ничего, – я попыталась пройти мимо Дениса в комнату, но он меня остановил.

– Ты плачешь, что ли?

– Да, блин, я постоянно теперь ною, ем, сплю, снова ем и снова ною. Сама себя достала уже. Чуть что, так слезы на глазах. Еще ты тут орешь на меня.

– Прости, я просто волнуюсь за тебя. Прости, я не хотел обидеть.

– Да не обидел ты. Я вчера сидела ревела, потому что в фильме собаку сбили. А документалку про блокадный Ленинград вообще выключила, а то потоп бы соседям устроила, – Лавров улыбнулся и нежно провел по моему лицу, убирая упавшие пряди волос.

– Ксюх, если я тебя сейчас поцелую, ты мне снова по роже двинешь? Потому что даже если двинешь, то все равно поцелую.

– А чего спрашиваешь тогда? – буркнула я в ответ. В следующий момент уже отвечая на его поцелуй и зарываясь пальцами в его волосы.

31 декабря

Днем, сделав небольшую уборку дома, я устроилась за кухонным столом и принялась резать салаты. Вроде всего понемножку, не торопясь, но закончила я только к восьми вечера. Конечно, если бы меня не сморило на полтора часа, я бы может, закончила все быстрее. А с другой стороны, куда мне торопиться? Приняла душ и замерла с феном в руках, раздумывая, делать укладку или нет… Праздник все-таки, надо быть красивой. Ну и, конечно, где-то в отдаленном уголке души теплилась надежда, что придет Денис.

Переодевшись в удобное платье из плотного трикотажа, я нанесла легкий макияж и принялась накрывать свой новогодний стол. На часах уже половина одиннадцатого, за окном периодически были слышны веселые голоса проходящих компаний. Порой кто-то выкрикивал из окон и балконов близлежащих домов что-то типа: «купи зеленый горошек», «не забудь шампанское», «возьми майонез». Это заставляло меня улыбнуться. Стол был накрыт: несколько салатов, горячее, мясная и сырная нарезка, фрукты, а вместо шампанского сок и чай.

Половина двенадцатого. Я в очередной раз проверила свой телефон. Там было нереальное количество сообщений с поздравлениями от коллег и знакомых. Ника написала. Даже мама прислала сообщение, что было вообще за гранью фантастики. Она с сообщениями никогда не дружила, предпочитала звонить. Но, видимо, в поселке сейчас плохая связь, и она прислала мне поздравление смской. Но ни одного сообщения и звонка от Дениса. Самой звонить не хотелось. Глупая гордость. Взяла бокал с соком и подошла к окну. Кто-то уже запускал салюты, не дождавшись боя курантов. Красиво… Уже по привычке опустила глаза к парковке, прекрасно понимая, что сегодня там не будет машины Дениса. Скорее всего он отмечает Новый год с друзьями или коллегами. Но Мазда Лаврова стояла под окнами, а мое сердце забилось, как сумасшедшее, выдавая удвоенный ритм. Вот идиот! И долго он собрался сидеть в машине? Натянув в спешке колготы и накинув шубу, я спустилась вниз и подошла к машине. Денис сразу вышел из автомобиля.

– Ты в машине собрался Новый год встречать?

– Наверное.

– Новый год – семейный праздник. Почему ты не дома с друзьями и родными?

– Потому и не дома, потому что моя семья и родные тут, – он сделал шаг ко мне. – Это ты, Ксюш. Ты – моя семья. И наш малыш под твоим сердцем, – от его слов все перевернулось в душе, сжавшись в плотный комочек и распускаясь там, словно цветок. Мне кажется, я дышать перестала, и снова глаза на мокром месте.

– Лавров, какой же ты придурок, – я вытерла скатившиеся по щекам слезы и взяла его за руку. – Пошли домой. Скоро куранты будут бить.

Мы поднялись в квартиру, когда президент уже зачитывал свою речь с поздравлением.

– Шампанского нет. Как видишь, я соком балуюсь. Если хочешь, есть коньяк в шкафу, – произнесла я, раздеваясь.

– Нет, не хочу, – Денис окинул взглядом стол. – Ксюш, а ты куда столько наготовила? Ждешь кого-то в гости?

– Никого не жду. Для себя готовила.

– А ты не лопнешь?

– Лавров, ты меня недооцениваешь. Нас теперь двое, так что ем за двоих. Правда, иногда кажется, что за четверых. Не переживай, тебе останется, – он лишь рассмеялся, прижимая меня к себе.

– Насчет этого я не переживаю…

Вот чем люди занимаются под бой курантов? Кто-то поднимает бокалы с шампанским. Кто-то пишет записки с желанием. Потом сжигает их, бросая пепел в шампанское, и выпивает, в надежде, что его желание исполнится. А я потянулась к губам Дениса. Куранты отбили двенадцать ударов. Взрывы салютов и фейерверков раздались за окном, а мы все не могли оторваться друг от друга. Мне казалось я не смогу им насытиться. Как я вообще прожила эти месяцы без него?

– Ксюх, – Денис отстранился, тяжело дыша, – ты вроде кушать хотела.

– Уже не хочу. Тебя хочу, – всего два слова и через мгновение я уже лежала на кровати под Денисом.

– Черт, а тебе можно? – он снова оторвался от моих губ, замирая на месте.

– Лавров, я беременная, а не больная! Конечно, можно. Если ты еще раз остановишься, я тебя ударю, – он улыбнулся и накрыл мои губы поцелуем.

Глава 39

– Лавров, меня сейчас дежавю накрывает, – проговорила я, заходя утром на кухню и потирая заспанные глаза. – Когда-то я уже это видела: ты, моя кухня и сковорода в твоих руках.

– Помниться, результат тебя не разочаровал. Уплетала картофанчик за обе щеки.

– А сегодня-то чего? Там же полный холодильник еды.

– Просто разогрел мясо с картошкой. Будешь?

– Буду, – потом подошла к Денису, обняла его со спины и проложила дорожку поцелуев вдоль позвоночника. – И еще кое-что тоже буду.

– Ай-я-яй, вы ли это, Ксения?

– Лавров, у меня два месяца не было секса. Еще одна шуточка, и я тебя изнасилую. Предупреждаю сразу.

– А кто тут шутит? Между прочим, ты не одна тут такая с вынужденным воздержанием, – Денис закончил раскладывать картошку с мясом по тарелкам и повернулся ко мне. Тут же подхватил на руки, заставляя меня обхватить его ногами. Посадил на подоконник.

– У тебя никого не было все это время? – я в удивлении вскинула брови.

– Нет.

– Врешь, Лавров. Никогда не поверю в то, что ты не тр*хнул ни одну бабу за два месяца.

– Вы преувеличиваете мои заслуги, Ксения Викторовна, – насмешливо проговорил Денис. А потом уже более серьезно добавил. – Никого, Ксюш, не было с тех пор, как вышел из твоей квартиры. Зато в зале я стал постоянным посетителем.

– А я-то думаю, почему тебе рубашка мала стала? – я провела по его плечам и сжала их пальчиками, при этом облизнув свои губы.

– Ксюша, твою ж мать, Нестерова, тебе точно быть Лавровой, –и с рыком припал к моей шее.

– Что? Денис! – воскликнула я, возмущаясь и пытаясь его отстранить от себя.

– Что? Что? Замуж говорю, тебя беру!

– А меня ты спросил?

– А чего тебя спрашивать-то!? Знаю, что согласна.

– Вот ты – козлина безрогая, Лавров! Может я хотела, чтобы все по правильному было. Там предложение, кольцо, романтика. А ты – как всегда.

– Раз хочешь, значит, будет тебе и кольцо, и романтика, но попозже. А пока иди ко мне.

Из постели мы выползли только спустя пару часов. Мясо с картошкой пришлось греть второй раз. После нашего завтрака-обеда Денис попросил меня собраться, а зачем – говорить отказался.

– Лавров, куда ты меня везешь? Ты скажешь или нет? – в тысячный раз спросила я Дениса, садясь в его машину.

– Сначала заедем ко мне. Я переоденусь. А потом поедем в одно место, сама все увидишь, – первое удивление меня настигло, когда Лавров остановился у дома напротив.

– Приехали. Пошли, поднимешься. Подождешь, пока я переоденусь.

– Ты квартиру поменял?

– Да.

– Давно?

– Почти месяц назад.

– То есть, все это время ты жил почти под моим носом?

– Ксюш, я, можно сказать, жил в машине под твоими окнами. Так что расположение моей квартиры особо роли не играло. Пошли уже.

Квартира оказалась большой, просторной, светлой. И совершенно не обставленной, полупустой.

– Ты не обжился еще.

– Не успел. Так, я готов, поехали дальше.

– А теперь куда? – попытала я свое счастье еще раз.

– Увидишь.

Когда мы въехали в коттеджный поселок, в котором жили Ника и Игорь, я предположила, что мы едем к ним в гости. Но Денис проехал мимо дома Волковых дальше по улице и притормозил у одного из участков.

– Видишь вот этот пустой участок без дома, – он указал на участок слева.

– Да.

– Это наш. Я купил его, когда Волков только начал строить тут дом. Но сам строиться не решился, не было желания. А сейчас думаю, что свежий воздух будет полезен и тебе, и ребенку. Так что, можешь выбирать проект дома, – я не могла и слова вымолвить. Смотрела то на участок, обнесенный забором, то на Дениса. – Ксюх, если ты снова собралась пустить слезу, то давай тогда бардачок откроешь. Ну, чтобы два раза не реветь. Так сказать, оптом, за раз.

Денис вытащил из бардачка небольшой бархатный футляр, в котором оказался красивый золотой браслет и, по-видимому, очень дорогой.

– Это подарок на Новый год, – он достал браслет и застегнул его на моей руке.

– Денис, это очень дорогой подарок.

– Нет, Ксюш, дорогой подарок ты мне сделала. А это так – безделушка, – я вздохнула, сдерживая слезы, и засмеялась.

– Если бы мне кто-нибудь еще год назад сказал, что я буду сидеть беременная в твоей машине и обсуждать строительство нашего совместного дома, я бы сначала посмеялась, а потом еще покрутила пальцем у виска. И сказала, что он сошел с ума. А сейчас у меня чувство, что схожу с ума я сама.

– Почему?

– Нельзя быть настолько счастливой.

– Можно, даже нужно. Помниться, кто-то хотел мужа, семью, детей и уютный дом. Все в наших руках, Ксюх, – произнес Денис мне в губы, перед тем как поцеловать.

Середина января

– У тебя сейчас такое выражение лица, что даже я начинаю бояться, – произнес я, глядя на Волкова.

– Лавров, иди в жопу, – ответил тот, не поворачивая головы, все так же продолжая следить за Ласточкой, резво входящей в витиеватые повороты то одним боком, то другим.

– Все-таки, Ника – безбашенная.

– А то Ксюша нормальная, – тут же прилетело мне в ответ.

– 1:1

– Ты чего приперся?

– А то сам не знаешь. Ксюху привез. Вон, стоит с друзьями общается.

Тут объявили результат заезда. 98,2 балла, один из лучших. Ника направилась к сбору участников, а Волков, наконец, выдохнул. Я сейчас был благодарен Богу, что Ксюша находилась в положении, и кольцо с гонками пока были под запретом.

– Это всё? Или еще будут заезды?

– Еще парные будут.

– Я смотрю, ты уже втягиваешься.

– Приходится. Кстати, вы походу с Нестеровой свадьбу зажали, – я рассмеялся.

– Не, не зажали. В феврале распишемся.

– А чего так?

– Воля королевы, а холопу приходится лишь подчиняться, – Игорь рассмеялся. – Если серьезно, то у Ксюши проект какой-то на работе. Сдает в конце месяца. Вот со следующей недели и начнет искать платье. Как я понимаю, это у них долгий процесс.

– А то. Ника месяц искала, если не больше.

***

– Лавров, отвали! – Ксюша вышла из машины и со злостью хлопнула дверцей, направляясь к дому Ники.

– Ксюша, отдай мороженое, – тут же раздалось ей в след.

– Ты двинулся! У тебя крыша едет! Уже слышу, как ставни хлопают!

– Сразу слышно, Ксюша с Денисом приехали, –произнесла Ника, обращаясь к мужчинам, сидящим на диване в гостиной, услышав крики, доносившиеся со двора.

– Ник, скажи этому дебилу! От того, что я ем мороженное, ребенок не простынет, – произнесла Ксюша, залетев мини ураганом на нашу кухню

– Ты ешь его килограммами! – раздался следом бас Дениса.

– Да хоть ведрами. Лавров, не может ребенок простыть у меня в животе. Ты – идиот, – услышав их перепалку, Игорь с Артёмом разразились хохотом на весь дом. – Вразумите хоть кто-нибудь его. Он достал уже меня. Мало того, что у нас теперь почти нет секса, потому что, по его разумению, это повредит ребенку. Так теперь еще и мороженное отбирает, – не успев отсмеяться от предыдущей фразы, Игорь с Артемом снова начали смеяться, вытирая выступившие слезы.

– М-да, Лавров, – протянула Ника, посмеиваясь и окидывая Дениса удивленным взглядом.

– Ник, я уже боюсь рожать. Вдруг он вообще башкой тронется, как ребенка увидит.

– Вы чего приперлись-то? – спросил Игорь, вытирая слезы из глаз, выступившие от смеха.

– Приглашение на свадьбу привезли. Лично, – Денис протянул Нике цветной конвертик.

– Март? Так вы же в конце этого месяца хотели?

– Ник, пока она выберет это чертово платье, мы уже золотую свадьбу отметить сможем. Причем не себе, а нашим детям.

– Не преувеличивай, Лавров, – ответила Ксюша, уже выходя из кухни и уплетая мороженое ложкой из небольшого ведерка.

– Это я еще преуменьшаю.

Глава 40

Завтра свадьба, а я все еще, бл*ть, торчу в этом еб*ном офисе. Как же хочется домой, к Ксюхе. Но об этом пока остается только мечтать. Изучая поправки в контракте с новым поставщиком, не заметил, как открылась дверь, и вошел Вадим.

– Привет, жених!

– Привет. Давай только вот без этих тупых подколов. За*бался уже на них отвечать. Волков с Орловым, как с ума сошли, стебут каждый раз. Уже больше месяца. Скоро морды этим мудакам бить начну, – Вадим рассмеялся.

– Грех над тобой не постебаться. Ксюха крепко за яйца держит. Теперь не погуляешь, как с Таней.

– А от нее, с*ка, гулять не хочется. Представляешь?

– Представляю и понимаю, – уже серьезно ответил Вадим.

– На свадьбу-то придете?

– Конечно, в полном составе. Правда, Надюшку часиков в восемь заберет теща. Приехала на три дня погостить.

– Ясно. Будем рады вас видеть. Слушай, забери на себя Павлова, а? Что-то затр*хал он мой мозг уже.

– Давай, заберу.

***

– Я толстая, и никуда не пойду, – я посмотрела на себя в зеркало, и настроение мое упало. В последнее время эти перепады настроения меня достали, но поделать я ничего не могла. Мама утешала и говорила, что у нее было так же.

– Ксюх, если ты сейчас не выйдешь из этой комнаты, Лавров вышибет эту чертову дверь. Он уже кипит там. А фотограф ждет полчаса выхода невесты, – мы стояли в ЗАГСе, в комнате для невесты, и Ника пыталась меня успокоить.

– Ник, может нафиг эту свадьбу, а? Живут же люди, не расписываясь. И нормально.

– Так, Нестерова, ты меня уже достала. Пошли, говорю. Я через это два раза проходила, и ничего – живая. И вообще, быстрее выйдешь, быстрее все закончится. Пошли! – я, наконец, дала подруге себя утащить в холл. Стоило нам выйти, как тут же подоспел фотограф и нервный Денис.

– Ксюша, мать твою, я уже думал, что ты сбежала.

– Хрен тебе, Лавров. Я что, зря столько с тобой мучилась, чтобы сбежать в итоге? Не дождешься, – Денис улыбнулся.

– Кто еще с кем мучился? Тут, с какой стороны посмотреть.

– С какой не смотри, все одно.

– Нестерова, ты порой бываешь просто невыносимой. И от красной задницы тебя спасает только беременность, – я уже готова была ответить «парой ласковых», но нас отвлекли, приглашая пройти в зал.

Спустя пару часов.

Ресторан был полон гостей. Все развлекались, танцевали, общались. А я ощущала жуткое желание оказаться дома. Подальше от этой всей суеты. Просто наслаждаться тишиной и присутствием Дениса рядом.

– Денис.

– Что, Ксюш?

– А давай сбежим.

– С собственной свадьбы?

– Ага.

– Ты сейчас серьезно? Еще даже торт не вынесли.

– Тебе ли не пофигу на этот торт, Лавров?

– Мне-то пофигу, но, ты же его две недели выбирала.

– Мама кусочек нам оставит. Ну, так что?

– Через десять минут подходи к черному выходу. Я пока такси вызову, – шепнул Денис мне на ушко и по-мальчишески улыбнулся.

***

Утром меня разбудил телефонный звонок. На дисплее мигал номер Ники.

– Ксюша, мать твою! Вот как можно было сбежать с собственной свадьбы? Вы совсем очумели с Лавровым?! Нам с Игорем и Галиной Евгеньевной пришлось всякую хр*нотень придумывать для гостей.

– Знаешь, Ник, вчера я поняла одну простую вещь: свадьба – это не для меня. Поэтому, наверное, я вышла замуж один раз и навсегда. Второго раза я не переживу.

– Я тебе сейчас устрою второй раз, – пробурчал Денис из-под одеяла и подмял меня под себя, вырвав телефон из моих рук.

– Ник, мы тут заняты немного, – и отбросив в сторону телефон, накинулся на меня.

***

Спустя два года.

– Доча, смотри, вон на той синей машинке наша мама.

– Там, – проговорила Софья, сидя на моих руках и ткнула пальчиком в сторону машин, выстроившихся на старте.

– Да, там, милая. Вот и получит наша мамка по своей попе за мои нервы.

– Не-е-е, – протянула крошка, мотая головкой в разные стороны. Вот, даже эта маленькая кнопка понимает, что Ксюхе снова сойдет все с рук.

Когда машины с ревом сорвались с места и пустились по трассе, я весь превратился в сплошной оголенный нерв.

Ксюша так и не смогла оставить гонки, а я не мог настаивать и требовать этого. Ксюша без гонок уже не Ксюша. Ее взрывной характер требовал выхода. Ее, пусть и рискованное, хобби это давало. Я это понимал, поэтому в очередной раз, скрипя зубами, отпускал ее на соревнования. Но не мог удержаться и приезжал на кольцо сам. Бл*ть, с меня иногда семь потов сходило от страха за эту отстрелянную. Но сколько бы я не устраивал ей выволочек, все равно поставить жесткий ультиматум не мог. Не имел права лишить части ее самой. Радовало лишь то, что с каждым разом Ксюша все реже и реже посещала соревнования, отдавая все больше своего внимания дочери и мне.

Софья словно впитала с материнским молоком страсть к машинам. Ее было не оттащить от красивых тачек. А из маминого Ниссана мы каждый раз вытаскивали ее со слезами. Она не боялась ни рева машин, ни громких звуков. Хлопала в ладоши и радовалась, когда машины пролетали мимо нас на бешеных скоростях.

– Мама… там.

– Да, Сонь, мама там. И судя по всему, мы будем праздновать сегодня мамину победу, – на табло высветились результаты заезда. Ксюша взяла первое место, а я впервые за эти несколько часов выдохнул с облегчением.

***

Вышел из офиса и поехал в сторону дома. Хорошее настроение. Хорошая погода. И вдруг на повороте замечаю, как одна дамочка пытается выехать из парковочного кармана. Причем безуспешно. Она что там, педали путает? Машина дергается на месте, как припадочная. Вот п*зда тупая. Как такие права-то получают? Каким, с*ка, местом? Перед глазами сразу возникает Ксюха. С каким мастерством она подрезала меня два года назад, точно рассчитав траекторию и дистанцию. Моя девочка. Моя любимая женщина. Моя жена. Мое безумие.

– Сонь, папа пришел, – крикнула Ксюша из кухни, стоило мне зайти в дом.

– Папа, – дочь кинулась мне на руки. Я, подняв ее, подкинул почти под потолок, вызвав радостный смех и визг.

– Привет, – поцеловал подошедшую Ксюшу.

– Привет! Мы соскучились.

– А я-то как соскучился. Павлов сегодня затра…

– Денис!

– Заколебал меня Павлов со своим контрактом, – вовремя я исправился, поглядывая на дочь. В последнее время приходилось постоянно себя одергивать, так как этот маленький попугай повторял все, что слышал. После того, как она ответила бабушке трехэтажным русским матерным, мат в доме был под полным запретом. Ибо мы с Ксюшей получили по полной от Галины Евгеньевны за свои языки. Теща пригрозила, что заберет Соню жить к себе, если еще раз услышит хоть одно заковыристое выражения в этом доме.

Эпилог

Что такое счастье? Мое счастье находится в руках моих девочек, несносных, вредных и до одури любимых. Два года назад одна рыжеволосая с*чка кинула мне вызов на дороге, высунув в окно свой отогнутый средний пальчик, и вдарила по газу. Я этот вызов принял. И безумно этому рад.

Эта женщина доводит меня до кипения, заставляя орать матом, грозиться надрать ее задницу. Она способна на безумные поступки. Она выводит меня на такие эмоции, на которые меня не способен вывести никто. Но она – моя. Это без вариантов. Она – мое наказание и самое большое счастье в этом мире. Она сделала невозможное. Научила меня любить, не боясь, не скрываясь. Научила прощать и отпускать ненужных людей. Научила верить в счастье и правду. Рядом с ней я настоящий. Я – живой, и мне это чертовски нравится.

А еще я понял, что не стоит бежать от своих демонов. Нужно с ними просто подружиться. Иногда именно они дают нам шанс обрести счастье.

Бонус

Я накрывала стол для ужина, когда увидела у ворот странную женщину. Она все ходила возле нашего дома, то и дело, поглядывая через забор.

– Денис, – позвала я мужа, который играл в комнате с дочерью.

– Чего, Ксюш?

– Посмотри за мясом на плите, пожалуйста. Там, кажется, соседка пришла.

– Хорошо.

– Вы что- то хотели? – я вышла за ворота и обратилась к женщине.

– Здравствуйте! Я ищу Дениса. Дениса Лаврова.

– Это мой муж. По какому вопросу? – я окинула взглядом пожилую женщину.

– Я его мать… Я могу его увидеть? – не зная, как реагировать на ее слова, уставилась удивленно на эту женщину

– Я спрошу его. Но не думаю, что он будет рад вашему визиту.

– Девушка, пожалуйста, – она неожиданно схватила меня за руку. – Пожалуйста, прошу вас, позовите его, – я убрала руку и пошла к дому. Денис стоял на веранде и курил.

– Мясо снял с плиты. Готово уже. Ксюш, что-то случилось? – спросил, видя мое замешательство.

– Там… твоя мать. Просит тебя позвать, – он моментально помрачнел и, затушив сигарету в пепельнице, направился к воротам.

– Зайди в дом, – коротко бросил через плечо.

***

– Что тебе надо?

– Денис… Сына, я … – несмело начала, сделав попытку приблизится, но остановилась, увидев мой злой взгляд.

– Убирайся отсюда.

– Сына, выслушай меня, пожалуйста. Я виновата перед тобой. Я понимаю, что…

– Слушай меня внимательно, – я не даю ей договорить. Нах*й мне сдался весь ее бред сейчас. – Моя мать умерла для меня тридцать два года назад, когда променяла нас с отцом на богатый х*й. А сейчас твои сожаления по этому поводу них*я не в кассу. Съ*бись отсюда, по-хорошему. И не смей приближаться ко мне и моей семье, – слушать ее лепетание не хотел, а сказать мне больше ей не чего. Поэтому закрыв перед ней дверь, пошел к дому. С*ка, как только ей смелости хватило притащиться сюда.

***

Весь вечер Денис сам не свой после прихода этой женщины. Он погрузился в свои мысли, и я старалась его не трогать. Уложив Соню в кровать, спустилась в гостиную. Денис сидел в кресле с кружкой чая и крутил в руках телефон. Подошла положив руку на его плечо. Он накрыл мою ладонь своей, а потом усадил меня к себе на колени.

– Может, стоило ее выслушать?

– Кого?

– Ту женщину, – я не стала произносить слово «мать», намеренно обходя острые углы. – Она выглядела болезненно.– Мне плевать, как она выглядит. Ее не было в моей жизни и не будет.

– Может что-то случилось, раз она решилась прийти?

– Случилось. Демиду звонил… Он за час раскопал все, – Денис замолчал, отпивая чай. Я никогда не видела его таким мрачным и сосредоточенным на своих собственных мыслях. – Она больна. Жить ей осталось пару месяцев. Рак… А дочурка, заграбастав все наследство после смерти отца, свалила заграницу со своим мужем, бросив эту… тут подыхать. Яблоко от яблони недалеко упало, – я сжала его ладонь, выражая свою поддержку.

– Помоги ей. – Произнесла тихо, осознавая, что эти слова могут спровоцировать моментальный взрыв.

– Бл*ть, какого черта я должен ей помогать? Скажи мне? Она бросила меня еще ребенком. Бросила по-скотски. За тридцать два года она ни разу не поинтересовалась, как живет ее сын. И жив ли вообще? Она вычеркнула меня из своей жизни, как не нужный элемент. Почему, черт возьми, я должен ей сейчас помогать?! Зачем она приходила? Помощи просить? Это сколько наглости надо иметь для этого? Или каяться в своих грехах? А не поздно ли раскаянье ее посетило? – Он выплескивал всё, что у него накопилось. Всё, что его волновало. Я не останавливала, понимая, что сейчас ему надо высказаться. Когда он, наконец, замолчал, я снова взяла его за руку.

– Денис, я понимаю тебя. Правда, понимаю. Но, так или иначе, она дала тебе жизнь. Благодаря ей, у меня есть ты и наша дочь. Подари ей за это комфортную смерть. Никто не просит тебя ее прощать или принимать в семью с раскрытыми объятьями. – он еще сильнее нахмурился и допив остатки уже давно остывшего чая, отставил чашку в сторону.

– Пошли спать, Ксюш…

– Денис.

– Я подумаю над твоими словами. Пошли, устал я.

***

На следующий день после дневного сна Сонечки, мы с ней собрались в гости к нашей любимой тете Нике. Стоило нам выйти за ворота, как я снова увидела эту женщину.

– Здравствуйте! Простите меня за назойливость. – Она подошла ближе.

– Зачем вы пришли снова? Дениса нет сейчас дома, и он не хочет вас видеть.

– Я знаю. Всё знаю. Он и слушать меня не стал. И не станет, наверное. Девушка, пожалуйста, скажите ему, что мне жаль, что все так получилось. Я столько ошибок в жизни совершила, что ни одним раскаяньем не искупить. Скажите ему, что я жалею и прошу у него прощения за все. Пожалуйста, скажите ему. Я хочу, чтобы он знал это. Мне недолго осталось жить. К сожалению, это всё, что я могу успеть сделать. – Видя ее затравленный взгляд, в котором отражалась искренняя мольба, я не смогла отказать

– Хорошо. Я передам ему.

– Пообещайте, пожалуйста.

– Обещаю.

– Да хранит вас Бог. Ему очень повезло с женой, – она опустила свой взгляд на Софью, которая держала меня за руку и играла свой ножкой с камушком. – Это ваша дочь?

– Да.

– Она очень похожа на Дениса, – женщина закусила нижнюю губу, пытаясь безуспешно сдержать слезы, и присела на корточки перед Соней. – Красавица, – прикрыла глаза, и слезы заструились по ее щекам. Вытерев их ладонями, она тяжело поднялась на ноги.

– Спасибо вам, большое спасибо!

– Вам не за что меня благодарить, – как бы то ни было, но мне было жаль эту женщину. Я понимала, что она не заслуживает ни сострадания, ни жалости. Но я чувствовала ее раскаянье и безысходность.

– Есть, моя милая. За внучку спасибо. Что я вообще смогла ее увидеть, спасибо!

– Мам, там тетя Ника, мам, – Софья потянула меня за руку, привлекая к себе внимание.

– Извините, нам надо идти, – Ника уже вышла за ворота и махала рукой Софье.

– Конечно, простите, что задержала, – мы направились к дому Волковых, а мать Дениса медленно пошла через проулок к автобусной остановке.

***

Вечером я вошла в кабинет к мужу.

– Денис.

– Подождешь чуть-чуть? Мне немного осталось, и я буду полностью в твоем распоряжении, – кивнув устроилась на диванчике, пока Денис допечатывал какой-то документ. Когда он захлопнул крышку ноутбука, я подошла к нему. Лавров тут же усадил меня к себе на колени и уткнулся носом в мою шею, сжимая в объятиях. – Соскучился по тебе. Пошли наверх.

– Денис, сегодня снова приходила твоя мать.

– Она мне не мать, – его игривое настроение тут же испарилось.

– Она умоляла тебе передать, что раскаивается и просит у тебя за все прощения, – Денис отстранился и, откинувшись на спинку кресла, тяжело вздохнул.

– Я оплатил ей сегодня хоспис. За ней там присмотрят.

***

Спустя два месяца.

Мы возвращались с кладбища. Сегодня были похороны матери Дениса. Может это будет кощунственно звучать, но, кажется, Денис впервые с момента ее появления у наших ворот, вздохнул с облегчением.

– Ксюх, сегодня Артем с Кирой в гости звали. Поедем?

– Поехали, конечно.

– Ника с Волчарой тоже приедут.

– Супер. Позвоню тогда маме. Пусть с Соней посидит.

– Не надо. Игорек уже Никитоса забрал от бабушки с дедушкой. Будет с кем ей поиграть.

– Ну, Соньке будет скоро с кем еще играть, – с намеком проговорила я, улыбаясь.

– С кем это? – не понимая сначала намека, спросил муж. – Ксюх… Ксюха-а-а, – радостно и возмущенно протянул Денис, поглядывая на меня. – Ксюх, это то, о чем я думаю?

– Да, Лавров, это то, о чем ты думаешь. Я беременна. Сына хочешь? Или за второй дочей пойдем? – Денис остановил машину на обочине и включил аварийку.

– Да пофигу. Сын, дочь. Какая нахрен разница, всех любить буду, – я улыбнулась, а он притянул меня к себе, целуя.

– Люблю тебя.

– И я тебя, – тут раздался звонок телефона. Денис поднял трубку, не выпуская меня из своих рук.

– Темыч, я перезвоню … Занят я… Иди в жопу, говорю. Перезвоню я… Жену целую, отвали! – я рассмеялась, а Денис, откинув в сторону телефон, снова поймал мои губы.


Изображения для обложки является художественной работой автора.

Бета: Наталья Леонова.

2018 год



Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35
  • Глава 36
  • Глава 37
  • Глава 38
  • Глава 39
  • Глава 40
  • Эпилог
  • Teleserial Book