Читать онлайн Апокалипсис. Москва. Начало бесплатно

Глава 1

Михаил Иванович, профессор биологии на пенсии, вышел из леса.

Худощавого телосложения и небольшого роста, с редкими седыми волосами, торчащими клочьями, он шел весьма медленно. Возраст сказывался. Очки в большой роговой оправе постоянно сползали к кончику носа. В руках Михаил Иванович держал две пустые корзины. Он был очень недоволен, что не собрал грибов. Весь день ходил по лесу, но так ни одного и не нашел, хотя видел других грибников с полными ведрами.

Был теплый августовский вечер. Всю прошлую неделю шли дожди, а сегодня, наконец, прекратились. Идеальное время для грибов. Обычно он собирал по две корзины за несколько часов, а тут ни одного за полдня да еще и в пик сезона.

Михаил Иванович шел к остановке и ворчал про себя на правительство, на маленькие пенсии, на проходивших мимо улыбающихся прохожих.

–Эх, какие, радуются они, весело им. И чего это вдруг? Эх, вас!

Его раздражало все вокруг. Не мог же он винить во всем свою старость и ухудшение концентрации. И плохое зрение. Грибы-то еще рассмотреть в листве надо. В душе он был все еще молодым, как в семнадцать лет, когда впервые пошел в лес без отца. Тогда он набрал полную корзину, правда, половину выкинули – поганки и червивые – но зато все сделал сам, и отец похвалил.

Подойдя к остановке, Михаил Иванович присел с кряхтением на лавочку и стал ждать автобус. До следующего рейса оставалось десять минут, и это тоже безумно раздражало. Рядом с ним присела женщина с ребенком лет пяти. Возраст-почемучка.

Почему машины ездят? Почему птицы летают? Почему люди не летают? Почему солнце светит? – не умолкая задавал вопросы ребенок, глядя маме в глаза. А потом обратил внимание на Михаила Ивановича. Хотел было спросить что-то и у него, да мама не позволила.

Она постоянно что-то отвечала, а ребенок задавал все новые и новые вопросы, и Михаил Иванович начинал закипать. Он себя успокаивал тем, что это нормально, так ведут себя все дети и не надо свое раздражение выплескивать на окружающих, тем более на маленьких детях, но как же сложно было удерживать себя в руках. Казалось, сегодня все идет не так!

Из мрачных мыслей его вывел автобус, который подъехал к остановке и открыл двери. Синий электробус стал привычным для Москвы. Он был очень удобен для людей возраста Михаила Ивановича, так как в нем не было ступенек. Но надпись: “Это электробус” – тоже безумно раздражала. Все и так уже это знали.

Михаил Иванович зло выругался, разглядывая надпись, поднялся в салон, нашел место возле окошка, поругался на кондиционеры и закрыл глаза: “Надо успокоиться! До метро всего несколько остановок, а там и дом, где сразу станет легче”.

Дорога домой заняла около часа. Михаил Иванович смог себя взять в руки и добрался до метро Арбатская без приключений, хотя раздражение не проходило ни на секунду. “Может я заболел еще помимо этого… проклятого… даже называть не хочу, тьфу? Или сошел с ума?”, – подумал он.

Дома Михаил Иванович сразу достал градусник. 38,3. “Все понятно. Потому и грибов не нашел!”, – успокоился пожилой человек, выпил чай с малиной и лег спать.

Следующий день прошел в полубреду.

Профессор то выныривал в реальность, то опять пропадал в просторах бессознательного. Ему было очень плохо, он не мог даже вызвать скорую помощь. Просто не в силах был подняться. “Высокая температура – это хорошо, – успокаивал он себя в те недолгие минуты, когда был в сознании, – организм борется, значит завтра станет лучше”.

На следующее утро профессор и впрямь поднялся с кровати, оделся и вышел из квартиры, как будто не было предыдущего дня в лихорадке. Спустившись на улицу, он повернул в сторону метро. На лавочках возле подъезда ранним утром уже сидели бабульки, обсуждая важные новости.

–Привет, Иваныч, – крикнула одна из бабушек.

Профессор в ответ махнул рукой и прошел мимо. Он направился в сторону метро “Арбатская”. Еще в давние советские времена, будучи уже известным профессором, он получил однушку на Новом Арбате. Там с тех пор и жил. Зайдя в метро, Иваныч достал социальную карту москвича и приложил ее к турникету. Створки послушно открылись, и профессор спустился на станцию. Внизу он остановился, посмотрел по сторонам, будто решая, куда ехать.

Он зашел в третий вагон поезда, идущего в сторону центра. Это был не час-пик, а потому внутри находилось человек тридцать. Несмотря на обилие свободных мест, Иваныч встал ровно в центре вагона, взялся двумя руками за поручень и застыл. Встал он совсем рядом с другим пассажиром. Тот немного удивился и сделал пару шагов в сторону.

Где-то на середине перегона Михаил Иванович… взорвался.

Внутренности профессора разлетелись по вагону, падая на пассажиров. Часть кишок намотало на поручень, а глаза упали рядом с сидевшей пассажиркой, вызвав у нее истерический крик. Кровь брызнула в стороны, попала на людей, окна и потолок. Красные дорожки медленно стекали по стенам.

Ошеломленные люди даже не сразу начали кричать – грохота взрыва не было, как и огня. Они подумали, что это чей-то глупый розыгрыш или просто лопнула канистра с краской, но никак не ожидали увидеть взорвавшегося человека. Это не укладывалось в картину мира ни одного нормального россиянина.

Пассажирка, рядом с которой упал глаз, затряслась, прыгнула с ногами на сиденье, закрыла глаза. А когда открыла, то перед ее лицом пронесся маятник из каната кишок. Девушку вывернуло, она зашаталась и потеряла сознание. Парень в очках успел ее подхватить, но его тоже вывернуло.

Бабушки молились в голос, вытирали лицо салфетками, а мужик в черном плаще истерично хохотал, снимая с головы куски плоти. Он что-то громогласно вещал про конец света и грешников.

Один из пассажиров, сидевших в углу вагона, подбежал к блоку экстренной связи:

–Алло, Алло! SOS, SOS! Тут взрыв. Тут теракт. Вы меня слышите? Тут трупы. Кровь. Остановите поезд!

Машинист Крылов Владимир, больше пятнадцати лет проработал в метро. Он точно знал, что останавливать поезд в перегоне категорически запрещено. Владимир включил камеру вагона и увидел окровавленный салон. Он многое повидал за свою работу, но такой ужас видел впервые.

–Алло. Я вас услышал. Отойдите подальше от места взрыва в угол вагона и сохраняйте спокойствие. До станции осталось две минуты. Скорая и пожарные будут дожидаться вас на месте.

Затем сразу же он передал диспетчеру о чрезвычайном происшествии. Согласно инструкции следовало во что бы то ни стало добраться до станции и только там остановиться. Останавливать поезд в перегоне было строго настрого запрещено, так как это могло бы привести к панике, к увеличению жертв.

Пассажиры в вагоне взбесились, началась паника. Кто-то молился аллаху, кто-то падал на колени, а другие пытались набрать по телефону родных и попрощаться.

Диспетчером в метро в этот день работала Ольга. Ей было под пятьдесят лет, и она провела в метро более тридцати лет, но столкнулась с подобным происшествием впервые. Услышав сообщение о взрыве, она моментально достала инструкцию и начала действовать: связалась с дежурной по станции “Площадь Революции” и напомнила, что нужно сделать:

–Закрыть переходы на другие станции,

–Закрыть станцию на вход,

–Объявить об экстренной эвакуации пассажиров со станции,

–Включить вентиляцию, включить освещение в тоннеле и т.д.

Ольга также позвонила по специальному номеру и уведомила все службы о произошедшем: скорую помощь, пожарных, полицию,

Далее связалась со смежной станцией – “Театральная”, приказав перекрыть переход на станцию “Площадь Революции”.

В это время Василий, молодой человек лет двадцати, ожидал прибытия поезда в сторону “Курской”. Он ехал на учебу. В наушниках играла его любимая песня, а потому он не сразу заметил какое-то странное оживление у рядом стоящих людей. Сняв, наконец, один наушник, он услышал:

–Уважаемые пассажиры! По техническим причинам станция “Площадь Революции” закрывается. Просьба направиться в сторону выходов в город и покинуть станцию как можно быстрее. Переход на станцию “Театральная” также не работает.

В воздухе витало недопонимание.

Людям нужно было ехать на работу, на учебу, домой. Что значит покинуть станцию? А как добираться? Никто из стоящих рядом людей не тронулся с места. Все непонимающе смотрели друг на друга и надеялись, что произошло какое-то недоразумение. Виталий снял и второй наушник, сложил их в карман и стал ожидать дальнейших объявлений.

В этот момент из перегона выехал поезд. Василий сначала обрадовался, что сможет уехать, но когда мимо него проезжал третий вагон, Василий понял, что это не розыгрыш. Вагон был весь в крови, а люди толпились возле дверей, что-то кричали и стучали кулаками в окна.

Раздались крики: “это теракт”, “там бомба”, “сейчас взорвется” и люди на перроне кинулись к выходам из метро. Это была паника. Люди, расталкивая друг друга, бежали к эскалаторам. На противоположном перегоне также подъехал поезд, и вся толпа ломанулась на выход.

Какой-то мужчина настолько спешил, что не заметил девушку впереди него и толкнул ее в спину. Она упала на пол. Следом бежавшие парни наступали ей на руки и ноги. От этого девушка закричала. Василий остановился. Надо как-то ей помочь. Благодаря тому, что людей было относительно немного, Василий смог поднять девушку и отвести в безопасное место, где двигающаяся мимо пассажиры не могли ей навредить.

–Вы как? Как Вас зовут?

–Маша. Очень больно, – сказала девушка, держа перед собой обе руки. Пальцы застыли в неестественном положении. Было похоже на многочисленный перелом.

–Понимаю. Отдышитесь полминутки и будем выбираться. Взрывы могут повториться.

Спустя тридцать секунд, улучив момент, Василий пропихнул девушку на эскалатор и тут же забрался следом. Они остановились с правой стороны. Мимо них пробегали самые нетерпеливые, но в какой-то момент и там образовалась “пробка”, и в итоге были заняты обе стороны эскалатора. Но это не останавливало паникеров. Они, чертыхаясь и расталкивая стоящих пассажиров, прокладывали себе путь к выходу. Василий как мог старался укрыть девушку от таких людей.

Переведя дух и немного успокоившись, он стал осматриваться. Тут и там раздавались всхлипы и крики – это плакали дети и некоторые особо впечатлительные женщины. Многие пассажиры звонили своим родственникам и рассказывали о произошедшем. Стоял непрерывный гул.

Выбравшись, наконец, с эскалатора, Василий увидел в стороне, как несколько человек склонились над лежащей женщиной. “У нее эпилепсия”, – подумал он, глядя на судорожные движения тела и пену изо рта. Он подбежал и услышал, как кто-то говорит:

–Надо высунуть ей язык, чтобы она не проглотила его. Есть у кого-то ложка или карандаш?

Василий с детства страдал от эпилептических приступов, а потому знал о них все. И главное: нельзя вставлять в рот человека ни ложку, ни палец, а потому он оттолкнул стоящего рядом парня и прокричал:

–Это эпилепсия. Не надо ей ничего в рот вставлять. Она сломает или ваши пальцы, или свои зубы. Надо просто повернуть ее на бок, чтобы не захлебнулась пеной и чтобы когда приступ прошел, язык не запал. И держите ей голову и руки с ногами, чтобы не поранилась. А я пойду поищу врачей.

Мария, которой Василий помог на станции, стояла рядом, как будто не решаясь без него снова окунуться в бурлящую толпу.

–Как вы себя чувствуете? Сильно болит? – спросил он у нее.

–Да, особенно пальцы, – поморщилась Мария, с сочувствиям глядя на лежащую женщину. – Но я потерплю.

–Это переломы, – покачал головой Василий, еще раз осматривая скрюченные пальцы. – Пойдемте на выход. Там, наверное, уже прибыла скорая помощь.

Они направились к выходу как раз в тот момент, когда к зданию метро подъехало несколько экипажей скорой помощи. Выйдя из метро, они подошли к первой попавшейся машине.

–Тут девушка с переломами, по ее пальцем пробежалось несколько человек, – сказал Василий молодому врачу.

–Хорошо, подойдите на осмотр, – врач пригласил девушку в карету скорой помощи.

–И еще там, возле эскалаторов, у женщины приступ эпилепсии. Рядом с ней есть люди. Увидите сразу. Ей тоже надо помочь.

–Хорошо, спасибо, глянем. Фролов! – крикнул врач, обращаясь к кому-то, – срочно иди к эскалаторам. Там эпилепсия. А вообще пострадавших много? – обратился врач к Василию.

–Если честно, никого больше не видел, – пожал плечами Василий и тронул Машу за плечо: – Все будет хорошо. Вы справитесь!

Она улыбнулась, кивнула и прошла в скорую.

После этого Василий, немного испуганный, но довольный собой, направился к остановке автобуса. Он отошел от метро как раз в тот момент, когда к нему подъехал черный мерседес с мигалкой. Из него вышли двое в военной форме.

–Майор, ты организуй дежурство здесь, возле входа, а я пошел вниз. Предстоит очень много работы.

Подполковнику Андрееву Сергею Владимировичу было сорок шесть лет. Высокий, крепкий, он работал в отделе по борьбе с терроризмом Федеральной службы безопасности уже больше двадцати лет, а последние пять лет возглавлял отдел. За свою жизнь он повидал множество терактов в метро, а потому примерно понимал, что он увидит и что надо делать.

Войдя в метро, он подошел к группе охранников, перекрывающих проход и показал удостоверение. Пройдя к эскалаторам, сразу заметил, что один из них работает на спуск. Верно: один и должен так работать для мобильности экстренных служб.

Спускаясь на эскалаторе, подполковник смотрел на испуганных, поднимающихся пассажиров. Их уже было совсем мало. Он обратил внимание, что среди поднимающихся не было врачей с носилками. Обычно раненых эвакуировали первыми, и он не заставал их на станциях. Возможно в этот раз он приехал очень быстро и раненых только достают?

Спустившись на станцию, он, наконец, увидел раненых. Их было человек десять – все в крови. Но вместо того, чтобы лежать на носилках и стонать, они спокойно сидели на лавочках, как будто смирились или были под действием сильных транквилизаторов. Он подошел к врачу.

–Почему вы их не эвакуируете?

–Они физически не пострадали. Все здоровы. С ними сейчас работают психологи, – пожал плечами врач, убирая бинты в сундучок.

–А кровь?

–Это не их.

–Ерунда какая-то, – фыркнул подполковник и направился к полицейским. – Кто главный? – спросил он, показывая удостоверение.

–Я, товарищ подполковник. Майор Смирнов.

–Что тут произошло, майор? Есть понимание?

–На первый взгляд, это теракт, но есть большая странность, – начал отвечать майор, почесывая затылок, – Отсутствие поражающих элементов. А потому, никто из пассажиров не пострадал. Их обдало кровью смертника. И все.

–Ерунда какая-то, – повторил подполковник.

Он направился вместе с майором Смирновым в вагон. Если не считать кровь на полу, сиденьях, стенах и потолке, а так же не смотреть в сторону болтающихся кишок, то вагон выглядел абсолютно нормальным. Если можно так назвать. Стекла на месте, сиденья и пол не погнуты от взрыва.

–Ерунда какая-то, – третий раз за десять минут сказал Сергей Владимирович.

–Да, товарищ подполковник, первый раз такое вижу. Очень странный теракт. Без пострадавших, – Смирнов прикрыл рот тыльной стороной ладони и посмотрел в другую сторону от поручней, но наткнулся взглядом на два выпавших глаза.

–С камерами уже работаете?

–Так точно, – ответил майор, сдерживая рвотные позывы, – несколько минут назад их вытащили из камеры с салона и отправили в местное отделение полиции.

–А свидетелей удалось опросить? – Андреев осматривал брызги на стенах.

–С несколькими пассажирами переговорили. Все твердят одно и то же: он стоял, а потом просто взорвался, – майор глубоко вздохнул и снова почесал затылок.

–Удалось выяснить личность террориста? – Андреев посмотрел вверх и смог увернуться от падающей красной капли.

–Пока нет. Работаем над этим.

В этот момент у подполковника раздался телефонный звонок.

–Слушаю.

–Товарищ подполковник, это Романов. – звонил помощник Андреева, который остался на улице, – Организовал дежурство наверху. Спускаюсь?

–Да, Игорь Витальевич. Встретимся в отделе полиции, в метро, камеры посмотрим.

–Есть.

Сергей Владимирович направился в отделение полиции при станции метро “Площадь Революции”. Там находился местный сержант и капитан, который просматривал записи.

–Подполковник Андреев, ФСБ, – представился Сергей Владимирович, – что увидели на записях?

–Товарищ подполковник, мы наблюдаем гражданина, который вошел на “Арбатской” и в перегоне взорвался, – полицейский показал на экран и покачал головой.

–Хорошо, направьте как можно скорее видеозапись мне на электронную почту к нам в отдел, – подполковник протянул визитку, – Там быстро вычислят террориста.

–Так точно.

Подошел майор Романов. Он сразу уткнулся в экран, стал разглядывать запись. Пересмотрев несколько раз случившееся, майор предложил еще раз осмотреть поезд. Вместе с подполковником они снова спустились на станцию. Найдя майора Смирнова, подполковник сказал ему:

–Пришлите мне на почту все протоколы допросов свидетелей. Вечером надо составить отчет, который полковник будет докладывать вышестоящему начальству. Надо, чтобы к тому времени все уже было на почте.

После этого Андреев пошел в вагон, где уже орудовал майор Романов. Он внимательно осматривал останки профессора, а потом без брезгливости, но с любопытством, поднял осколок черепа руками и покрутил его возле глаз.

–Странно, – сказал он, – обычно эпицентр взрыва находится в одном месте. Там, где пояс шахида, например. Отдаленные части тела, в частности голова, разлетаются почти неповрежденными. Тут же нет ни одной целой части человека. Одни ошметки. Даже череп разлетелся на тысячу осколков. Как будто эпицентром был весь человек. Никогда такого не видел.

–Да, майор, и ни одного пострадавшего нет, – Андреев потер переносицу и огляделся. – Зачем устраивать взрыв в метро, если нет поражающих элементов? Ничего не понимаю. А я ведь сейчас главный эксперт в этом как бы, – усмехнулся подполковник. – И это, перестань голыми руками трогать останки, – он брезгливо покрутил ладонью рядом с черепом.

В этот момент вновь раздался звонок у Сергея Владимировича.

–Слушаю!

–Товарищ подполковник, это капитан Леонов. – звонил еще один помощник подполковника из его отдела по борьбе с терроризмом. – Опознали террориста. Это профессор Абрамов Михаил Иванович. 78 лет. Во время СССР был очень известным, получил много наград. Сейчас на пенсии. Домашний адрес скину смской. Ранее не привлекал внимания органов своими действиями, тем более террористической направленности.

–Понял, капитан. Спасибо. Отправь группу захвата и взрывников по его адресу и скажи, чтобы без меня ничего не предпринимали. Мы выезжаем. И найди все, что сможешь на этого профессора Абрамова.

–Хватит уже с Йориком развлекаться, поехали, – Андреев толкнул Романова в плечо, который так и не отложил остатки черепушки профессора.

Подполковник с майором вышли из метро и сели в “Мерседес”. Делать в метро им уже было нечего. Остальное доделают следователи и полиция, а после пришлют отчеты.

Ехать до дома Абрамова было недалеко, а потому они приехали первыми. Не въезжая во двор, чтобы не привлекать внимания, подполковник припарковался на улице и стал дожидаться группу захвата и подрывников. Те приехали минут через пятнадцать. Следом за ними подполковник въехал во двор, подошел к капитану Антонову, возглавлявшему группу захвата.

–Ваша задача проникнуть в квартиру. Он живет на 22 этаже, так что можете залезть прямо с крыши. Имейте ввиду, что он устроил теракт со взрывом в метро, потому в квартире тоже может быть взрывчатка. Окна вряд ли заминированы, а вход – возможно. Так что вламывайтесь и оглядывайтесь по сторонам. Как убедитесь, что безопасно, звоните мне.

Спустя минут десять подполковник увидел, как группа захвата спустилась с крыши и ворвалась в окна квартиры Абрамова. А еще спустя пару минут раздался звонок.

–Товарищ подполковник, это капитан Антонов. Все чисто. Поднимайтесь.

Подполковник с майором Романовым поднялись на одном лифте, а взрывники со своим оборудованием – на втором. Выйдя из лифта, подполковник проследовал в открытую дверь квартиры Абрамова. Группа захвата уже закончила осмотр на наличие взрывных устройств и других ловушек и друг за другом выходили в коридор, чтобы не мешать следователям.

–Товарищ подполковник, в квартире, на первый взгляд, нет ничего примечательного кроме грибов. Их много и они везде. Но это нормально. Абрамов профессор биологии и специализировался на грибах. Кроме того он был заядлым грибником. Тут и корзины, и одежда соответствующая.

–Ясно. Куницын! – позвал Андреев капитана, возглавлявшего взрывников, – ищите все, что могло бы натолкнуть на мысль, каким образом Абрамов устроил взрыв. Посмотрите компьютеры, телефоны, другую технику. Осмотрите каждый уголок.

Первой в квартиру запустили собаку, Джека, способную найти взрывчатку. Все-таки группа захвата не специализируется на ней и могла что-то пропустить. Собака, исследовав всю квартиру, лениво улеглась у ног Куницына.

–Молодец, Джек, – похвалил собаку Куницын и выдал ей кусок собачьей сладости. После этого он первым вошел в квартиру.

Подполковник зашел следом за Куницыным и слушал все, что он говорит. Осознав, что в квартире нет ничего примечательного, Куницын включил компьютер хозяина. Если пароля нет, можно провести беглый осмотр прямо на месте. Может, натолкнет на какую-нибудь мысль.

В это время подполковник смотрел на грибы. Их действительно было много. Часть из них находилась в корзинах, как будто Абрамов не успел их перебрать после одного из походов за грибами, другая часть – в клетках, словно, профессор боялся, что они могут убежать. “Странное отношение к грибам, – подумал подполковник, – но может приболел человек, в возрасте все-таки, а умственный труд иногда и на мозгах сказывается”

Далее он подошел к шкафу и стал рассматривать толстые тетради. Это явно были какие-то исследования, но подполковник абсолютно ничего в них не понимал.

Далее он достал мобильный телефон и позвонил капитану.

–Леонов? Это Андреев. Что удалось выяснить по нашему профессору?

–Не очень много. Он ни разу не попадал в поле зрения силовиков. Был обычным пенсионером. Любил грибы. Родители умерли. Есть сестра, но он с ней давно не общался. Смогли отследить его путь от дома до метро. Шел молча, ни с кем не разговаривал. На попытки обратиться к нему просто отмахивался, в контакт ни с кем не вступал. Весь вчерашний день провел дома, никуда не ходил, никому не звонил. Позавчера съездил к себе в гараж. И это странно, потому что машины у него никогда не было, а гараж он себе купил несколько месяцев назад. Адрес гаража отправил вам на телефон. Провел он там несколько часов, а ближе к обеду пошел за грибами в лес, но вернулся домой с пустыми корзинами. И еще. Несколько месяцев назад ему поставили диагноз рак мозга. Ему жить осталось максимум полгода-год. Но ничего не говорило, что он решит окончить свою жизнь именно так.

–Да, спасибо. Поедем в гараж. Отправь сюда полицию, пусть пообщаются с соседями и к шести вечера пришлют мне отчеты на почту.

–Так точно, товарищ подполковник, – сказал Леонов и повесил трубку.

“Ну вот, я же говорил, что дед спятил, все ясно!”– кивнул сам себе Андреев и покачал головой.

–Куницын. Что там с компьютером? – обратился подполковник к капитану. Введя еще несколько распространенных паролей, капитан ответил:

–К сожалению, пароль. Взломать простыми способами не получилось.

–Хорошо. Точнее плохо. Что ж ты за спец такой? Дедовский пароль взломать не можешь? Оставьте пару человек, пусть пакуют технику и везут к нам отдел. К шести вечера нужно, чтобы компьютер вскрыли и вытащили из него все, что можно. Остальные, поехали еще на один адрес. У Абрамова был гараж. Может там найдем что-нибудь. Майор, остаешься тут за главного. Проследи, чтобы к шести вечера были новости.

Подполковник, группа захвата и взрывники направились в гараж. Взламывать двери не пришлось, так как Куницын предварительно взял с собой ключи от гаража из квартиры профессора. Их сложно было спутать с другими. Все ключи от гаражей одинаковые.

Подполковник из машины снова позвонил Леонову.

–Капитан, расскажи пожалуйста, что происходит в новостях? Что говорят большие начальники? Как люди себя ведут?

–Товарищ подполковник, в новостях вовсю говорят, что это был теракт, что пострадавших по большой случайности нет, а личность террориста установлена. Особой паники в обществе нет. Большие начальники ждут вас в шесть вечера с отчетом. В общем, ничего чрезвычайного.

–Хорошо, капитан. Если что-то произойдет, держи меня в курсе.

–Так точно!

Через двадцать минут группа из трех машин въехала в гаражный кооператив и остановилась недалеко от гаража №127.

–Куницын, на этот раз действуешь ты. Группу захвата не используем. Имей в виду, что гараж может быть заминирован. Будь осторожен, – сказал подполковник, выходя из машины.

Куницы махнул головой и направился к гаражу. Остальные спрятались за машинами. Собака, обнюхав двери гаража, не проявила к ним интереса, только пометила угол. После этого Куницын вставил ключ в замок, глубоко вздохнул, повернул ключ, потянул дверь на себя и отпрыгнул от двери в сторону на всякий случай. Но взрыв не раздался. Тогда, взяв в руки фонарик, Куницын сказал:

–Я вхожу. Осмотрюсь. Ждите.

Он вошел в гараж, снова пропуская вперед Джека и через несколько минут сообщил, что в гараже чисто. Никаких взрывчаток нет.

Гараж был стандартного размера. Но использовался не для стоянки машины, а для выращивания грибов – десятки клеток с грибами. Почему он хранил грибы в клетках? Это же ненормально. Видимо, крыша сильно поехала после диагноза. Да и сам рак мозга может влиять на психику. В общем, надо ехать в отдел. Туда сходится вся информация. Надо проанализировать. Тем более, отчет подавать уже через пару часов.

–Ладно, вы тут осмотритесь. Я поеду в контору, надо поработать с материалами и отчет составить. Если что-то найдете, сразу звоните мне.

Сергей Владимирович через полчаса уже был на Лубянке. Его отдел размещался в отдельном кабинете на третьем этаже. Кроме него и майора Романова с капитаном Леоновым, в группе работали еще два лейтенанта: Николаев Юрий и Самсонов Вадим, которые были, можно сказать, совсем юнцами, но сильными физически. Они только начинали свой путь в ФСБ. Также была еще капитан Багдасарян Виктория Геннадьевна, которая занималась большей частью бумажной и аналитической работой. Окна офиса выходили на Лубянскую площадь.

Когда подполковник вошел в кабинет, вся команда его поприветствовала. Майор Романов уже прибыл и передал компьютер и телефон профессора в отдел айти, те обещали в течение часа вскрыть технику и поискать интересные данные о владельце.

–Вас вызывал полковник Сидоров, – сказала Виктория Геннадьевна.

–Понял. Иду.

Полковник Сидоров Олег Викторович сидел этажом выше. Ему было уже под шестьдесят лет. Ранее, до повышения, именно он возглавлял отдел по борьбе с терроризмом и именно он воспитал и оставил после себя Антонова. Так что отношения между ними были довольно близкие. Вместе проработали уже несколько десятков лет и знали друг друга очень хорошо.

–Наконец-то, Сергей Владимирович, – сказал Сидоров вошедшему Антонову, – что удалось узнать? Руководство с ума сходит! Неслыханное дело! Теракт под Красной площадью. Кто террорист? Чего добивались? Какие предположения дальнейших событий?

–Олег Викторович, – начал свой отчет подполковник, присаживаясь на стул возле стола. – Все очень странно. Это не похоже на обычный теракт. Исполнитель – профессор биологии на пенсии, Абрамов Михаил Иванович. Никогда не попадал в наше поле зрение, да и вообще ранее силовики о нем не слышали. В СССР был довольно известным, сейчас простой пенсионер. Правда с квартирой на Новом Арбате. Увлекался грибами. Их полно и дома, и в гараже. Полгода назад ему поставили диагноз рак мозга 3 стадии. Жить ему оставалось несколько месяцев. Не больше. Следов бомбы не нашли ни дома, ни в гараже, который он купил несколько месяцев назад. Сразу после того, как ему поставили диагноз. Кстати, это одна из странностей данной ситуации, потому как машину он никогда не водил. Но там, в гараже, у него сплошные грибы. Нафига ему столько, непонятно. Следов тротила нет нигде, поражающих элементов также нет. Как он взорвался – непонятно. Пострадавших нет. Всем свидетелям потребовалась только помощь психолога. Еще одна странность – это то, как он взорвался. Такое ощущение возникло, будто взорвалось само тело. На завтра вызвали к нам несколько экспертов. По анатомии и по биологии. Попробуем показать им записи и наши заключения, пусть подумают что-нибудь. Сейчас отдел айти смотрит его компьютер, может там что-то интересное найдет. А в почте у меня должны быть протоколы опроса свидетелей и его соседей. В общем, через часик приду к вам с отчетом.

–Хорошо, Сергей. Идите. Жду отчет через час, – полковник явно был недоволен. Слишком много пустых мест в рассказе и отсутствует логика. Зачем бывший профессор устроил теракт, чего хотел добиться? Был ли он с кем-то в сговоре? Какие перспективы?

Подполковник вышел из кабинета и в первую очередь направился к айтишникам.

–Привет, Роман. Что там с компьютером и телефоном террориста?

–Взломали. Смотрим, – Роман сидел в окружении коробок и проводов с неизменной бутылкой Колы в руке. – Пока ничего интересного. Сплошные грибы. Никаких следов интереса создания бомбы или поиска тротила. Ну и куча всякой умной мути по грибам. Не понимаю даже слов. Телефон тоже взломали. У него там несколько контактов, врач, медсестра, отделение почты. Никаких личных переписок. Очень странный. В общем это направление – тупик, мне кажется.

–Ясно, спасибо, – подполковник очень надеялся, что компьютер расскажет хоть что-то о планах или сумасшествии профессора. Но и тут пусто.

Сергей Владимирович вернулся в свой кабинет. На столе у него уже лежали распечатки допросов свидетелей и соседей.

Первый свидетель. Николай Евнухов. Находился в конце вагона. Видел, как старик зашел в поезд и вместо того, чтобы сесть на ближайшее место, встал в центре вагона. Чем сразу привлек внимание. Через пару минут взорвался. Именно он сообщил машинисту о теракте.

Далее. Антон Семенов. Сидел все время в телефоне, смотрел фильм. Рядом с ним и встал старик. Семенов даже хотел сначала уступить ему место, но потом увидел, что в салоне много свободных мест и остался сидеть. Затем старик взорвался. Это произошло прямо рядом с ним, но Семенов не видел ни огня, который бывает при взрыве, не слышал взрыва. Его обдало кровью, мясом и другими внутренностями. Разлетевшиеся косточки профессора оставили небольшие порезы по всему телу. Никаких звуков не слышал может быть потому, что был в наушниках. Все это для него было очень странно и страшно.

Следующая – Юлия Володина. Сидела в двух метрах от старика. На него особого внимания не обратила. Но также не поняла, что произошло. Не видела огня, не слышала взрыва. Как будто профессор просто лопнул.

Лопнул. Этим можно объяснить, почему он весь на кусочки разлетелся. Даже череп. Но почему он лопнул и как это вообще возможно? Это оставалось непонятным. Андреев решил показать протоколы допроса эксперту.

–Да как ты задрал уже со своей ручкой! Перестань ею щелкать или я за себя не ручаюсь!

Майор Романов кричал на лейтенанта Самсонова. У Самсонова даже злосчастная ручка выпала из рук.

–Простите, товарищ майор. Больше не буду!

Это было совсем не похоже на Романова. Он всегда был сдержанным и спокойным. Его даже настойчивое пиканье неисправного компьютера не раздражало, в то время как все уходили с работы с головной болью. Что с ним?

–Игорь Витальевич, пошли покурим.

Майор молча встал, наподдал стул и вышел из кабинета. Они оба не курили, а потому майор сразу понял, что будет взбучка, но подполковник не хотел ругать майора при подчиненных.

–Что с тобой? – больше удивленно, чем возмущенно спросил подполковник Андреев.

–Да что-то последний час меня все раздражает. Бесит прям, – он махнул в воздухе кулаком. – Пока добирался до офиса, чуть не поцапался с дураком на светофоре. Сигналит мне, торопится куда-то. Еле удержался, чтобы нос ему не расквасить. А потом Самсонов со своей ручкой. Сидит, щелкает. – он изобразил Самсонова. – Минуту щелкает, вторую. Терплю. Но на пятой минуте не удержался. Не знаю, что со мной. Все бесит.

–Сходи-ка ты к врачу. Может заболел? Спишь-то хорошо? – предположил Антонов.

–Нормально, но в медпункт схожу, товарищ подполковник. Может, дадут успокоительное.

Майор отправился в медицинский пункт, где медсестра Аня расставляла лекарства в стеклянном шкафчике.

–Как вы, Игорь Витальевич? – улыбнулась она.

–Да что-то не очень хорошо мне. Раздражительный какой-то стал.

–Устали, наверное. Да еще и магнитная буря сегодня.

–Давай температуру измерим, – буркнул майор и сел на стул.

Аня достала градусник и протянула его Романову. Через две минуты тот вытащил градусник и нахмурился.

–38,5. Непонятно. Утром был здоров как бык, а к вечеру температура. Вирусы, мать их.

–Так и бывает. Но проходит. Главное, не волноваться! – Аня снова улыбнулась. – Хотите, возьму у вас кровь на анализ? Завтра расскажу, чем болеете и чем лечиться лучше?

–Да, давайте, хуже не будет, – пожал плечами майор и закатал рукав.

Медсестра взяла кровь майора и поставила пробирку в специальный контейнер.

–Завтра вам смской сброшу результат. А пока идите домой. Не заражайте мне тут никого. Понятно? – медсестра наигранно насупила брови, майор все понял, махнул рукой и вышел из кабинета.

Подполковник нахмурился, когда узнал про температуру майора, но домой отпустил.

–Самое неудачное время выбрал для болезни. Ладно, езжай. Нечего тут инфекцию разносить. Без тебя справимся.

К этому времени подполковник досмотрел все показания свидетелей и взял в руки стопку показаний соседей.

Гражданка Смирнова Елена Ивановна. 1945 года рождения. Проживал на первом этаже в этом же подъезде. Последний раз видела профессора два дня назад. Он вечером шел домой. Возвратился из леса, но на этот раз без грибов. Обычно приносил их по несколько ведер, а в тот день – нет. Зашел в подъезд и даже не поздоровался. Хотя, обычно с охотой разговаривал. Каких-то друзей у профессора не знает. Никогда не видела его с кем-то. Всегда один.

Гражданка Орлова Ольга Сергеевна. 1953 года рождения. Проживает на седьмом этаже. Последний раз видела Абрамова сегодня утром. Вышел из подъезда и направился в сторону метро. Махнул рукой и пошел дальше. Не сказал ни слова, хотя раньше всегда здоровался. Также не знает никого из его друзей. Никогда его ни с кем не видела.

Что ж, по крайней мере это означает, что сообщников почти наверняка у него не было.

Подполковник составил отчет и передал его полковнику. Тот несколько раз прочитал и помахал головой.

–Руководство будет в ярости. Ладно, – он кинул папку на стол и покосился на нее как на врага, – Будем ждать новостей от завтрашних экспертов. Может быть они что-то нам расскажут, прольют свет. В остальном все нормально?

–Да, майор Романов только заболел. Температура. Домой его отправил. Надеюсь, это просто вирус. Можно было бы испугаться, что подхватил что-то у профессора дома, но тогда бы и другие заболели. А тут он один. В общем, надеюсь, просто совпадение.

–Ладно, Сергей Владимирович. С докладом я схожу один, – он показал пальцем вверх, – а ты иди сегодня домой, завтра предстоит очень много работы. Нам нужно раскрыть это дело.

Иначе полетят головы. Наши головы.

Глава 2

На следующее утро подполковник приехал на работу раньше всех. Выездных работ сегодня не ожидалось, но должны были прийти два эксперта, которые могли бы пролить свет на ситуацию.

Уголовное дело по факту взрыва уже было возбуждено. Потерпевшими признали тех, кто находился в непосредственной близости от профессора, а остальных, кто был в вагоне – свидетелями. Подполковник изучал дела потерпевших в тот момент, когда в кабинет вошла Виктория Геннадьевна.

– Здравствуйте, Сергей Владимирович. Рано вы, – улыбнулась она и поправила волосы

– Да, предстоит сегодня много работы, – хмыкнул подполковник

– Да уж, я вчера полночи проворочалась, так и не смогла выстроить какую-то логическую версию.

Виктория Геннадьевна прошла за свое рабочее место, расположенное справа от стола подполковника, и положила перед собой папку с документами.

– Поэтому сегодня приедут к нам профессора, которые помогут понять произошедшее. Надеюсь, – дополнил Сергей Владимирович

Он повернулся на скрип двери. В кабинет вошли два друга-лейтенанта и капитан Леонов. Майора не было.

“И скорее всего не будет. Надо ему позвонить попозже”, – подумал Сергей Владимирович.

Утреннюю планерку пришлось проводить в усеченном составе.

– Так. Давайте предположим, что подозреваемый все-таки не взорвался, а именно лопнул. Это объяснит то, что с ним произошло. Почему он разлетелся на тысячу маленьких кусков, а не на десяток больших. – подполковник подождал пока вошедшие рассядутся на свои места и смерил каждого внимательным взглядом. – И если предположить, что человек может лопнуть, то и логично предположить, что такое происходило раньше. Виктория Геннадьевна, вам нужно изучить интернет на наличие таких сообщений. К каждому подойти серьезно.

Он посмотрел на капитана, пока она быстро записывала указания в блокнот.

– Так точно, товарищ подполковник.

– Капитан Леонов. Вам нужно обзвонить все службы, которые занимаются этим делом и узнать, до чего они дошли. Может быть мы что-то упускаем?

– Слушаюсь, – бойко ответил Леонов и заерзал на стуле.

– Лейтенант Самсонов. Вы нашли родственников Абрамова? – Сергей Владимирович поправил съезжающую со стала папку.

– Так точно!

– Связались? – подполковник бросил взгляд исподлобья на лейтенанта.

– Сейчас планирую.

– Хорошо. Занимайся. Выясни их реакцию на произошедшее. Типично ли это для Абрамова или нет?

Сергей Владимирович скрестил пальцы и оперся на локти.

– Лейтенант Николаев. Вы нашли его бывших коллег?

– Сегодня к обеду обещали прислать, – лейтенант кивнул и поджал губы.

– Хорошо. Как пришлют, созвонись, договорись о встрече. Сам к ним поезжай – махнул рукой подполковник и устало вздохнул.

– Будет исполнено!

Когда сотрудники занялись своими рабочими обязанностями, Сергей Владимирович подошел к окну и стал смотреть на вечно спешащих людей на Лубянской площади. К утру про теракт уже все забыли и говорили о нем только в аналитических передачах. А там, как обычно, ругали силовиков, что, мол, опять прозевали. Кто-то винил Запад, кто-то Ближний Восток, а кто-то и тех, и других одновременно. Никто из них даже не догадывался, что же произошло на самом деле. И тот факт, что прессе все еще не было известно, что в теракте не было поражающих элементов, говорило о том, что и полиция, и следственный комитет также находятся в ступоре и просто не понимают, что произошло. Подполковник молча размышлял, наблюдая за моросящим дождем, и людьми, все продолжающими куда-то бежать, невзирая на погоду. Как будто их дела важнее атмосферных капризов.

В кабинет, робко постучав, вошла Анна, медсестра.

– Сергей Владимирович.

– Слушаю, – подполковник повернулся к двери, сложил руки за спиной

– Вчера Романов ко мне заходил с температурой.

– Да, это я его отправил к вам.

– Я у него кровь взяла на анализ, отправила вчера в лабораторию. Результат утром пришел.

Сергей Владимирович заинтересованно хмыкнул и поманил одной рукой.

– И что там интересного?

– Много всего. Я такого никогда раньше не видела, – Анна протянула ему документ с описанием результатов

– Вирус? Инфекция?

– Не понимаю. Там все показатели вышли из нормы.

– Что лаборатория говорит?

– Назвали это аномалией, – медсестра растерянно пожала плечами.

– Ясно. Ты знаешь, чем мы занимаемся?

– Краем уха слышала, – ее щеки немного порозовели. – Теракт в метро. – Не просто теракт. А теракт без взрывного устройства и поражающих элементов. Террорист просто лопнул, разлетевшись на тысячу кусков. – полковник изобразил как лопается воздушный шарик или гигантский мыльный пузырь, даже пыхнул для яркости картины. – Мог ли такое вызвать вирус?

– Не представляю даже, – Анна снова пожала плечами и заглянула в документ, который вернул ей полковник, как будто белый лист с черными знаками мог дать ответы.

– Ладно, Анна Вадимовна. Пришлите нам на почту результаты анализов и узнайте в лаборатории, осталась ли кровь майора в наличии? Можем ли мы приехать с кем-то из экспертов, посмотреть ее?

– Хорошо, Сергей Владимирович, – Анна кивнула и вышла.

– Виктория Геннадьевна, – подполковник задумчиво посмотрел в окно, а потом снова на Анну. – Как результаты придут, отправьте нашим экспертам: вирусологу, инфекционисту и иммунологу. Узнайте, кто из них может завтра подъехать в нашу лабораторию, посмотреть кровь. И скажите, что это не просто какой-то там пациент, – подполковник сделал паузу и покрутил в воздухе кистью, – а наш сотрудник так заразился. Мне все-таки кажется, есть какая-то связь между этой болезнью и инцидентом в метро.

– Так точно, Сергей Владимирович, – ответила Виктория Геннадьевна.

Ближе к обеду пришел полковник Сидоров. Рассказал о вчерашнем докладе начальству.

– Генерал был в бешенстве, что у нас все еще нет стройной версии произошедшего.

В обед, сидя в кафе и ожидая свой бизнес-ланч, подполковник решил набрать майора, узнать, как у него дела, как себя чувствует. Нужны были хоть какие-нибудь ответы, бездействие, как и неизвестность волновали с каждым часом сильнее.

Трубку взяла его жена и рассказала, что у майора лихорадка, высокая температура, он в бессознательном состоянии. Вызвала скорую. Ждет. Подполковник попросил ее держать его в курсе событий

После обеда пришел Северов Дмитрий Леонидович, профессор анатомии. Ему показали сначала съемки с камеры видеонаблюдения в вагоне метро, как там взорвался Абрамов, а потом – съемки криминалистов, которые снимали вагон с останками террориста.

– Какую главную странность вы видите в этом? – спросил подполковник профессора, указывая пальцем на самые яркие кадры

– В первую очередь смущает, что все останки взорвавшегося очень мелкие. Нет каких-то больших ошметков, как обычно бывает при самоподрывах, – профессор поправил очки и приблизил фото почти вплотную к лицу

– Верно, Дмитрий Леонидович. Можете почитать показания свидетелей и потерпевших. – Сергей Владимирович хлопнул ладонью по папке с торчащими из нее листами. – Большинство из них заявляют, что террорист не взорвался, а просто лопнул. Поэтому мы вас и пригласили. Нам нужно понять, как это могло произойти.

– Никак! Таких случаев науке неизвестно, – профессор снял очки и покачал головой – Я не представляю, как технически человек может лопнуть.

– А теоретически?

– Теоретически? – Дмитрий Леонидович закусил губу и уставился в стену. – Ну, чисто теоретически это может быть как-то связано с кровью. Если она вдруг сдетонирует, то примерно так, наверное, человек себя и поведет – лопнет. – он изобразил, как медленно мог бы лопнуть круглый предмет. – Еще лопнуть он мог бы от давления изнутри, как воздушный шарик. Но в этом случае он, как воздушный шарик бы и раздувался. А на видео его внешний вид вообще не менялся. В общем я начал бы поиск с крови.

– Спасибо, Дмитрий Леонидович, – подполковник поднялся и протянул руку. – Пожалуйста, ближайшие несколько дней будьте на связи. Вы нам, наверняка, еще понадобитесь.

– Да, конечно. Звоните в любое время.

– Профессор направился к двери, а Сергей Владимирович обратился к коллеге.

– Виктория Геннадьевна, выясните в полиции, куда доставили останки профессора и выясните, какие манипуляции с ними проводили? Изучали ли его кровь?

– Так точно.

Через полчаса в кабинет вошел профессор биологии Храмов Константин Ильич. Ему также показали видео со взрывом и останками Абрамова. На него это тоже произвело сильный эффект.

– Так не бывает, – просто сказал он и развел руками.

– Как не бывает? Вот вы ж видите своими глазами, – фыркнул полковник

– Сегодня первое апреля? Вы меня разыгрываете?

Константин Ильич прищурил карие глаза и пригладил редкую рыжеватую шевелюру.

– Нет, все очень серьезно.

– Я понятия не имею, как такое могло произойти даже теоретически. Это очень странно., – вздохнул профессор и покачал головой.

– Ясно. Еще вопрос, Константин Ильич. Посмотрите вот эти фотографии, – полковник разложил перед гостем несколько снимков. – Они сделаны в доме Абрамова. Там полно грибов. Что это за грибы?

– Это обычные съедобные грибы. Растут в наших лесах. Ничего необычного.

– Хорошо. А вот эти. – он ткнул пальцем на фото. – В клетке. Почему они в клетке?

– Это… – профессор приблизил фотографию к лицу. – мухоморы. Они ядовиты. Может быть поэтому в клетке? Чтобы кто-то случайно не пострадал.

– Что ж, логично, – кивнул Сергей Владимирович. – Может и так. Он обратился к капитану:

– Виктория Геннадьевна. У нас есть фотографии грибов из гаража? – Нет, Сергей Владимирович. Нам их не присылали ни группа захвата, ни подрывники.

– Ясно, свяжись с ними, пусть вышлют.

– Да тут проще сходить, они же рядом.

Капитан вышла из кабинета и направилась в левую часть здания. Там буквально в трех кабинетах от них сидели взрывники.

– Михаил Олегович, я по распоряжению подполковника Андреева. Вы вчера были в гараже Абрамова. Вы делали там фотографии грибов? – Виктория Геннадьевна кивнула в знак приветствия.

– Ммм. Нет, не делали. Группа захвата должна была сделать их. Мы дверь открыли и все.

– Понятно.

Группа захвата находилась в другой части здания. У них был свой кабинет и тут же при нем небольшой спортивный зал, где группа поддерживала физическую форму. Викторию Геннадьевну начали терзать смутные сомнения. Кажется, фотографии в гараже никто не сделал.

– Виктор Андреевич. Я по распоряжению Андреева. Вы вчера были вместе с ним гараже Абрамова. Вы сделали фотографии содержимого?

– Мы? Мы же группа захвата, а не группа фотографов, – криво улыбнулся Виктор Андреевич. – Мы думали взрывники их сделают.

– Поня-я-ятно, – протянула капитан и задумчиво посмотрела в сторону спортзала, где занимались другие члены группы. – Очень печально.

Вернувшись в кабинет, Виктория Геннадьевна доложила подполковнику, что фотографии не сделали. Сергей Владимирович побагровел от злости.

– Вот оболтусы! – рявкнул он и хлопнул ладонью по столу, отчего профессор, сидевший на стуле возле стола, вздрогнул и нервно пригладил волосы. – Ничего им доверить нельзя! Лейтенант Самсонов! Поезжайте срочно в гараж, пофотографируйте! Чтобы к утру фотографии были у меня на столе. Зайдите к капитану Куницыну, узнайте, куда он дел ключи от гаража.

– Так точно, товарищ подполковник! – Самсонов вылетел пулей из кабинета.

– Что ж, Константин Ильич, – полковник посмотрел на профессора и протянул руку – Тогда не смею больше задерживать вас. Можете быть свободны. Завтра утром отправим вам на почту фотографии. Но я думаю, там тоже просто какие-то ядовитые грибы. Поэтому они в клетках. – он устало покачал головой и вздохнул. – Этих грибников не поймешь.

– Хорошо, спасибо. Буду ждать завтра письма от вас.

Подполковник вновь подошел к окну. На этот раз над Лубянской площадью светило солнце. Тучи разошлись, а асфальт давно подсох. Стояла вполне летняя погода. А время, между прочим, уже пятый час. Пора составлять отчет, а информации практически не добавилось. Ситуация становилась все более сложной.

– Сергей Владимирович, – вывела его из размышлений капитан, – Вирусолог ответил по поводу крови майора Романова.

– Что там?

– Пишет, что никогда такого ранее не видел и хочет своими глазами посмотреть на кровь.

– Что ответили в лаборатории?

– Кровь у них в небольшом количестве еще есть.

– Хорошо. – подполковник обернулся и махнул рукой. – Позвони к ним и спроси ко скольки можно подъехать?

– Так точно, товарищ подполковник.

– С вирусологом я сам созвонюсь и договорюсь о встрече. Хочу из первых рук узнать что с моим майором.

Сергей Владимирович еще раз окинул взглядом площадь и сел составлять отчет. Не успел он написать полслова, как ему пришла смска. Жена майора писала: “Сергей Владимирович, есть минутка?”

Сергей Владимирович перезвонил.

– Алла Петровна? Какие новости?

– Особо хороших новостей нет. Приезжала скорая помощь, и врачи просто развели руками. Не понимают, что с ним происходит. – на том конце телефона послышались всхлипы. – Сделали какой-то укол и сказали обтирать холодной водой, если температура не будет спадать. Если утром будет также плохо, то вызывать скорую помощь на госпитализацию.

– Ясно, спасибо. Будем надеяться, что завтра полегчает. – всхлипы становились все громче, и надо было сказать что-то ободряющее, чего подполковник делать не умел и не любил. – До свидания, Алла Петровна. Если что, звоните в любое время.

– До свидания, Сергей Владимирович.

Через час он отнес отчет полковнику Сидорову.

– Да… Не густо. Генерал будет разъярен, – Сидоров сдвинул брови и молча еще раз просмотрел отчет.

– Представляю, – выдохнул Сергей Владимирович.

– Ладно. – махнул рукой полковник. – Не впервой. Иди отдыхай.

– Да, надеюсь, версия про кровь, которую высказал профессор, завтра поможет сдвинуться с мертвой точки. До завтра.

Сергей Владимирович вернулся в кабинет.

– Товарищ, подполковник, лаборатория будет ждать Вас завтра в 09-00, – Виктория Геннадьевна что-то быстро писала на листочке

– Ясно. Где номер эксперта-вирусолога?

Она протянула номер телефона эксперта.

“Доктор медицинский наук, вирусолог, Сергеев Кирилл Иванович.”

– Кирилл Иванович? Это подполковник ФСБ. А? Что? Нет, не мошенник. Настоящий подполковник. Вы сегодня переписывались с капитаном Багдасарян по поводу крови нашего коллеги? Вот. Завтра в 09-00 в нашей лаборатории можно посмотреть кровь. Вы сможете приехать? Да. Спасибо. Я там тоже буду. Вам сейчас отправлю смской адрес. Звоню со своего мобильного, запишите его. Чтобы мошенником больше не обзывались. До завтра.

Сергей Владимирович нажал отбой и кинул мобильник на стол.

– Так, давайте краткий итог сегодняшнего дня. Виктория Геннадьевна. Нашли ли вы что-то подобное в интернете?

– Нет, товарищ подполковник. Ничего даже отдаленно похожего на наш случай, – устало ответила капитан.

– Не удивительно. Наши профессора так и сказали. Хорошо. Михаил Олегович. Вы пообщались со смежниками?

– Да, у них всех тоже тупик. Ничего не понимают. Но все свои мысли обещали прислать завтра до обеда.

– Ладно. Самсонов, – подполковник посмотрел на пустое место за соседним столом – Самсонов поехал в гараж. Ничего не говорил про родственников?

– Говорил, что нашел сестру. Вот ее номер телефона во Владивостоке. – протянула ему листок лейтенант Николаев.

– Завтра утром позвоню – сейчас там уже ночь. Что с коллегами? – Сергей Владимирович внимательно изучал цифры номера, как будто в них крылась отгадка.

– Нашел нескольких. Взял их адреса. Буду завтра по ним ездить, общаться.

– Хорошо, коллеги. Рабочий день окончен. – подполковник кивнул сослуживцам. – Всем отдыхать. Завтра насыщенный день. Я приеду ближе к обеду.

***

Соснова Светлана проснулась в полдевятого утра.

Студентка, комсомолка, спортсменка и просто красавица. Родом из небольшого городка в Свердловской области с населением всего в пять тысяч человек. И все же ей удалось не только закончить школу с золотой медалью, но и поступить на бесплатное обучение в МГУ. Это был большой успех для нее и причина особой гордости. Ей не пришлось жить в общежитии, так как в Москве проживал ее двоюродный дядя. У него была своя двухкомнатная квартира, и в одной из комнат и обосновалась Светлана. Она любила готовить, всегда убирала в квартире, по клубам не ходила, так что дядя был вполне доволен таким соседством. Пять дней назад он уехал в командировку и должен был вернуться только послезавтра.

Светлана выпила кофе, быстро оделась и направилась в институт. Ехать всего пару остановок на автобусе. По счастливой случайности дядина квартира совсем недалеко от университета.

Так что через пятнадцать минут Светлана вышла из автобуса и направилась в здание МГУ.

– Эй, Светка! Почему тебя не было два дня? – одногруппница догнала ее в коридоре и дернула за рукав куртки. Светлана махнула рукой, мол, отстань, не хочу рассказывать, не до тебя. Подруга насупилась, но не успокоилась. Подскочила и взяв под руку, затораторила:

– Колись, как его зовут? Это Федька из параллельной группы? Все видят, как он на тебя смотрит. Вы ходили на свидание?

Светлана шла молча, ничего не отвечая, только закатывала глаза на каждый вопрос.

– Да ладно тебе, ну расскажи.

Так подруги добрались до кабинета. Пара уже началась, они немного опоздали.

– Почему опаздываем? Быстро садимся на свои места! – рявкнул преподаватель в возрасте, мрачно покосившись из-под очков в толстой оправе.

Подруга быстро прошмыгнула на первую парту и начала копаться в сумке, а Светлана прошла в центр кабинета и застыла.

– Что, Светка, пару дней прогуляла и уже забыла где сидишь? – едко хмыкнул парень с третьей парты.

И Светка взорвалась.

***

Подполковник уже подъезжал к зданию лаборатории, когда ему позвонила капитан Багдасарян.

– Товарищ подполковник. У нас снова теракт. В МГУ. Прямо на паре.

– Охренеть! Романова пока нет, выезжай на место. Будешь мне помогать. Я тоже туда направляюсь. Встретимся в МГУ.

– Так точно.

Подполковник беззвучно выругался, быстро набрал доктору Сергееву, эксперта-вирусолога. Извинился, что не сможет присутствовать и попросил сразу перезвонить ему, как только появятся какие-то новости. И сразу же поехал в МГУ.

Здание уже было оцеплено.

Вокруг ходили студенты, отпущенные с пар, и с интересом наблюдали за проезжающими машинами со спецсигналами. Скорая помощь, полиция, пожарная. Все уже были на месте, когда Андреев приехал на место. Показал удостоверение, прошел за оцепление, поймал какого-то сержанта, узнал в каком кабинете был взрыв и, прослушав инструкцию как добраться до аудитории, направился туда. Там уже была капитан Виктория Геннадьевна Багдасарян. Она, следуя инструкции, надела перчатки и внимательно рассматривала останки подорвавшейся, осторожно ступая между столами и упавшими стульями.

– Установили уже кто террорист?

– Да, это студентка группы. Соснова Светлана.

– Пострадавшие? – подполковник хмуро осматривал кабинет.

– Нет, только у пары человек сердце прихватило. И у преподавателя. Мужчина в возрасте.

– Судя по ошметкам и отсутствию пострадавших – мы имеем дело с такой же ситуацией, как в метро, – подтвердил всеобщие догадки Сергей Владимирович и столкнул с дороги носком ботинка чей-то упавший учебник. Руками трогать не решился- мало ли. В этот момент у него зазвонил телефон.

– Алло.

– Это Алла, жена майора Романова.

– Да-да, Алла Петровна. Что-то срочное? Я очень занят, – Сергей Владимирович пытался прочитать название учебника, а когда ему это удалось, поморщился как от зубной боли.

– Игорь сегодня утром проснулся, оделся и пошел на работу.

– Ого! Отличные новости! Как он себя чувствовал?

– Выглядел хорошо, но вел себя довольно странно. Мне ни слова не сказал.

– Что ж, вечером поговорю с ним.

– Спасибо. И…

Женщина хотела сказать что-то еще, но полковник повесил трубку.

– Кто от полиции ведет дело?

– Майор Фоменко. Они сделали себе штаб в соседнем кабинете, – кивнула головой в сторону выхода капитан

– Отлично. Пошли пообщаемся.

Сергей Владимирович вместе с Викторией Геннадьевной вошли в кабинет, расположенный напротив злосчастной аудитории.

– Подполковник Андреев, ФСБ. Кто тут майор Фоменко?

– Я, – от двух женщин в штатском отошел мужчина среднего телосложения, с зализанными назад темными волосами.

– Как зовут?

– Сергей Иванович, – он услужливо протянул руку подполковнику.

– Хорошо, Сергей Иванович. Что удалось узнать о подозреваемой? Почему она совершила теракт? Что говорят ее одногруппники?

– Они недоумевают, – развел руками майор – Ее все любили. У нее не было ни малейшего повода устраивать нечто подобное.

– И все-таки она устроила, – задумчиво хмыкнул подполковник, переглянувшись с Викторией Геннадьевной. Он хотел задать вопрос, но у него зазвонил телефон

– Сергей Владимирович? – осторожно спросил скрипучий голос.

– Да.

– Это Кирилл Иванович. Вирусолог. Я посмотрел кровь вашего сотрудника. Это нечто удивительное. Я такого никогда не видел. Она совсем другая. Не такая как у всех.

– Кажется, Кирилл Иванович, это уже не важно, – подполковник скривился, разговор отвлекал от дела. – Сотрудник выздоровел и сегодня уже вышел на работу.

– А можно мне будет с ним пообщаться?

– Я спрошу у него сегодня и позвоню вам. Спасибо, что откликнулись и нашли время приехать.

Подполковник поднес телефон к глазам. На экране высветилась новая смска от Самсонова. Он писал, что отправил фотографии Храмову, профессору биологии. “Ок”, – ответил подполковник и спрятал телефон во внутренний карман.

– Так как, говорите, ее зовут? – он кивнул в сторону соседнего кабинета.

– Соснова Светлана, – спокойно ответил Фоменко и потер ладони, как будто готовился рассказать нечто удивительное.

– Очень знакомая фамилия.

– Виктория Геннадьевна, не помните такую? – обратился Сергей Владимирович к коллеге, которая внимательно что-то записывала в ежедневник в потертой кожаной обложке.

– Дайте мне две минуты, сейчас уточню.

Капитан вышла из кабинета.

– Удалось восстановить путь Соснова до института? С кем встречалась? С кем общалась? – спросил подполковник у майора Фоменко.

– Да, уже проследили весь ее путь. – развел руками майор. – Она живет тут недалеко, в паре остановок. Вышла из дома, села на троллейбус, проехала две остановки, вышла тут, зашла в здание и пошла в кабинет. В кабинет она вошла вместе с подругой Городовой Оксаной.

– Ее допросили?

– Да. Ничего особого не рассказала, – Фоменко почесал затылок

В этот момент в кабинет ворвалась капитан Багдасарян.

– Так и думала! Я поняла, откуда мы знаем Соснову. Она проходит пострадавшей по делу Абрамова.

– Вот это поворот! – воскликнул Сергей Владимирович, не веря своим ушам. Такие совпадения всегда не к добру.

– Два дня назад в метро взорвался профессор Абрамов. Соснова была в этом вагоне и была одной из тех, кого признали пострадавшей., – продолжала капитан. – На нее попала кровь Абрамова. Это очень скверно.

Присутствующие в кабинете молча переглянулись.

***

– Игорь Витальевич, вы уже выздоровели? – медсестра Анна первой заметила вошедшего на Лубянку капитана Романова.

Тот безучастно кивнул и прошел мимо нее.

– Очень рада, – улыбка сползла с лица Анны. – Я переживала за вас. У вас были странные показатели крови.

Романов, не обращая никакого внимания на медсестру, направился вверх по лестнице. На третьем этаже он прошел мимо своего кабинета в другой конец здания. Туда, где находилась группа захвата. В этом время вся команда была в спортзале. Они уже услышали новость про теракт в МГУ и были готовы в любой момент экипироваться и выехать в путь.

Оживленный галдеж вмиг затих, как только в зал зашел майор Романов. Все уставились на него. Ранее он не заходил к ним.

– Что случилось, товарищ майор? Пора одеваться и выезжать на задание? – спросил один из группы и сделал шаг навстречу.

И майор взорвался.

***

Подполковник и капитан Багдасарян сидели в отдельном кабинете с Городовой Оксаной, подругой взорвавшейся Сосновой Светланы.

– Здравствуйте, Оксана. Я подполковник ФСБ, Сергей Владимирович Антонов. Мне очень нужно знать все, о чем вы говорили со Светланой, пока шли в кабинет?

– Да ни о чем не говорили, – всхлипнула девушка и отбросила рукой карию челку со лба. – Точнее говорила только я. Сосновой не было два дня на занятиях. Я подумала, что это связано с парнем с параллельной группы. Все пыталась у нее это выяснить, а она все время просто молчала. Ни звука не издала.

Оксана опустила глаза на скомканный бумажный платок. Подполковник хотел задать вопрос, но его отвлекла мелодия телефона.

– Алло, товарищ подполковник. Это Леонов. Тут ЧП случилось. Вам лучше срочно приехать на Лубянку. Дело касается майора Романова, – тревога в голосе сослуживца четко давала понять: беда не приходит одна, это только начало.

***

– У меня очень плохое предчувствие. Прям вот очень плохое, – сказал подполковник вслух, сделав акцент на последнем слове и осматривая спортивный зал группы захвата. Он никак не мог осознать, что ошметки, которые разбросаны по всему залу принадлежат его хорошему другу, майору Романову. Подполковник закусил губу.

– Какие мысли? – вывел его из размышлений полковник Сидоров. Он старался выглядеть невозмутимым, но по спине то и дело пробегал противный холодок.

– Не верю в такие совпадения, – покачал головой Сергей Владимирович. – Сначала взрывается Абрамов, а через три дня взрывается девочка, которая была свидетелем взрыва Абрамова. А тут и Романов, – подполковник на секунду запнулся, а потом с особой горечью добавил, – который обследовал место преступления, не надев перчатки. А если это не случайность, а закономерность – то впереди нас ждет большая беда. Возможно, планетарного масштаба.

– Если твое предположение верно, Сергей Владимирович, то остальные пострадавшие, которые были в вагоне с Абрамовым, тоже должны сегодня взорваться.

В спортзал влетел капитан Леонов.

– Товарищ подполковник, – затараторил он, – и… товарищ полковник, – добавил он после секундного замешательства, кивнув головой, – пришла информация еще о трех таких терактах в Москве. Без пострадавших.

Леонов сделал слабую попытку улыбнуться, изучая каменные лица присутствующих.

– Да смилуется Бог над нами, – лишь сказал полковник и поднял ладони к небу

– Товарищ полковник, – нам нужен новый кабинет. В нашем следователи работают. Нам нужен мозговой штурм. Я бы позвал еще профессора анатомии и вирусолога, который сегодня смотрел кровь майора. И вы тоже нам нужны, – обратился подполковник к полковнику Сидорову

– Хорошо. Зови всех, кого считаешь нужным. До вечера необходимо собрать всю информацию и предложить какой-то план действий. Будет совещание у самого… – он поднял указательный палец вверх. – у Президента. Нас с тобой вызвали выступить.

– Понял. Что насчет кабинета?

– Садитесь в мой. Там места достаточно.

– Спасибо. Капитан, сообщи всем, что встречаемся там через 5 минут. Возьмите ноут с почтой, – махнул рукой Сергей Владимирович

– Есть, товарищ подполковник.

Через пять минут в кабинете полковника собрались два лейтенанта, два капитана, подполковник и полковник.

Подполковник Андреев позвонил профессору анатомии и доктору-вирусологу, сообщив, что дело чрезвычайной важности и за ними уже выехали служебные машины. В этот момент у него снова зазвонил телефон.

– Подполковник Андреев слушает.

– Здравствуйте, Сергей Владимирович. Это Храмов. Профессор биологии. Мне прислали фотографии грибов. – он сделал паузу, как будто хотел заинтриговать. – Это кордицепс. В гараже его только кордицепс. Других грибов нет. Не знаю зачем ему столько. Кордицепс используют как биологически активную добавку, но их свойства пока еще не доказаны. Поэтому вряд ли он их использовал как добавку. И еще. Кордицепс – это гриб-паразит. Он паразитирует над насекомыми. Он попадает внутрь муравья и меняет его поведение. Отводит его на возвышенность над муравейником, там гриб прорастает и распространяется над муравейником, захватывая все новые и новые особи.

– Муравьи-зомби? – подполковник сам удивился, что такое слово вырвалось из его уст.

– Типа того, – усмехнулся скрипучий голос на другом конце.

– А с людьми такое возможно?

– Считается, что нет. Кордицепс живет при температуре ниже температуры тела. В человеке он просто не выживает,– Храмов выделил голосом последние два слова.

– А чисто теоретически, возможно, что он как-то… мутировал, что ли?

– Теоретически все возможно.

– Хорошо, Константин Ильич, я вышлю за Вами машину, – подполковнику не очень хотелось видеть странного ученого, но он обладал информацией, которую нельзя было игнорировать. – Вас привезут к нам на Лубянку. У нас чрезвычайное собрание и ваши знания нам могут помочь. Куда машину выслать?

– Я пришлю адрес смской, – весело отозвался Храмов и сбросил звонок.

Когда все эксперты собрались, полковник взял слово.

– Мы, наконец, сдвинулись с мертвой точки, но мне очень не нравится куда мы движемся, – сказал полковник и внимательно оглядел собравшихся. – Давайте проговорим, что мы имеем. Абрамов первым взрывается в метро, – полковник загнул один палец. – Его кровь попадает на 10 человек- он показал ладони с растопыренными пальцами. – Из них пятеро на третий день взорвали себя таким же образом. Надо срочно установить наблюдение за остальные 5 пострадавшими, – полковник потряс ладонью в воздухе – Необходимо их захватить и посадить в карантин. К группе захвата и нашим студентам. Но проблема в том, что мы все равно уже не можем выследить всех, кто заразился. Из трех других взрывов один произошел на остановке, второй – в магазинчике и третий – в офисном здании на обеде. Большая часть пострадавших покинули место преступления до приезда наших сотрудников, и мы теперь даже не представляем, сколько потенциально заразилось. Что мы можем сделать в данной ситуации?

Врач-вирусолог хмыкнул и первым взял слово.

– Во-первых, нам нужно поймать хотя бы одного зараженного живым. Нам нужно убедиться, что это кордицепс. Надо сделать МРТ. И еще понаблюдать и …

– Ну и задачка, – усмехнулся подполковник, – во-первых, его надо найти, во-вторых, взять живьем. А вдруг он взорвется? – он всплеснул руками.

– Мы можем надеть биозащитные костюмы. А для нейтрализации достаточно будет попасть дротиком со снотворным, – продолжал вирусолог, явно находясь в восторге от своих идей.

– Как на охоте… И сколько он проспит? – Сергей Владимирович внимательно посмотрел на него

– Несколько часов. Хватит, чтобы отвезти в ближайшую больницу и сделать МРТ.

– Что мы будем искать на МРТ?

– Следы кордицепса, – брови врача подпрыгнули вверх. – Он скорее всего в мозге. Оттуда управляет человеком.

– Олег Викторович, нам нужна будет еще одна группа захвата! – сказал подполковник.

– Бери группу Фролова. Скажи: экипироваться максимально закрыто и взять только один огнестрел, на всякий случай. Остальным вооружиться дротиками со снотворным.

– Слушаюсь, товарищ полковник.

– Теперь оставалось самое сложное, – продолжил полковник. – Найти зомби в Москве. Итак, что мы имеем…

***

К тому времени, когда закончилось совещание, поступила информация об еще четырех взрывах. Осталось в живых всего двое пострадавших:Смирнов Андрей Андреевич, продавец в магазине и Константинов Юрий Антонович, диджей в клубе. Полной картины по-прежнему не было:почему остальные уже взорвались, а эти двое – нет.

– Давайте рассуждать, – сказал подполковник, рисуя на карте района красным маркером крестики и соединяя их между собой – первый теракт – в университете, где училась девочка, Романов взорвался на Лубянке, кто-то в торговом центре, кто-то на остановке.

– Смею предположить, – сказал профессор анатомии, – что дело в том, что этот кордицепс ведет людей туда, где точно уверен, что найдет на кого распространиться. Девочка была студенткой и потому организм точно знал, что там много людей. Романов работал на Лубянке и кордицепсу было очевидно, что здесь также есть люди. Кто-то взорвался в своем офисном здании, а в автобусе взорвался человек, который работал водителем автобуса. В общем, онистремятся идти туда, где проводят больше всего времени. Так что осталось выяснить кем работают двое оставшихся зомби

.

Слова профессора вызвали тишину. Каждый из присутствующих не хотел верить в сказанное, но не верить не получалось.

– Первый выживший работает продавцом в магазине, – сказала капитан Багдасарян, – во вторую смену. А второй – диджей в клубе. Тоже ночью. Наверное, потому они еще и живы.

– Логично, – сказал полковник, указывая на капината рукой, – кого будете брать?

– Давайте, для начала диджея. Он точно еще дома. Отсыпается после ночной. Его легче найти, – предложил подполковник.

– Отправляйтесь! Но и за вторым установите наблюдение на всякий случай.

***

Через полчаса группа захвата капитана Фролова была уже по месту жительства подозреваемого. Это был спальный район, но с достаточным количеством прохожих . Потому решили не устраивать шоу, а просто ворваться в квартиру. Врачи, создавшие снотворное, заверили, что одной дозировки хватит, чтобы человек моментально уснул, а потому особых проблем при захвате группа не ожидала.

Удалось также выяснить, что диджей живет с мамой в двухкомнатной квартире. Потому решили просто позвонить в дверь, закрыв глазок, представиться почтальонами, а когда дверь будет открыта, сразу стрелять снотворным, независимо от того, кто откроет, он или мать. А далее, если откроет мать, то группа разделяется и идет в каждую комнату по двое, чтобы успеть выстрелить вторым снотворным и в случае необходимости удвоить дозу, вколов препарат второй раз.

Капитан Фоменко взял наизготовку единственный огнестрельный пистолет и прошептал губами: “ Звони”

Один из сотрудников нажал на кнопку и закрыл ладонью глазок. Через несколько секунд послышались шаги и дверь открылась. Повезло, что не смотрели в глазок и не спрашивали: “Кто там?”.

На пороге стояла женщина лет шестидесяти в цветном шелковом халате – мама диджея. Капитан быстро выстрелил дротиком ей в живот, после чего подхватил увядающую женщину и отволок в сторону, в коридор:

– Вперед, вперед, вперед! – сконмадовал он

Двое ринулись на кухню, двое – в зал, двое – в спальню.

– Чисто, – крикнула группа из кухни.

– Чисто – вторила группа из зала.

– Закрыто, – оставшиеся ломились в спальню. – Монтировку!

Один резкий удар по двери. Второй. Третий.

Дверь, наконец, поддалась и со скрипом открылась, наполовину повиснув на развороченных петлях. Двое оперативников ворвались внутрь и застыли. Вся комната была залита кровью. Свежие струи стекали со стен, белых гардин и капали с потолка. Подозреваемый, услышав крики и попытки взломать дверь, самоликвидировался.

***

– Охренеть! – прошептал подполковник, когда капитан Фролов докладывал ему о происшедшем. – Мы недооценили этот кордицепс. Он разумнее, чем мы предполагали. Что ж, остался последний выживший. Выезжаем к нему. Можем успеть. Мать диджея забрать в карантин.

“Хорошо, что мы отправили группу следить за вторым подозреваемым!”, – подумал подполковник, нервно крутя телефон в руке. Группа докладывала, что пока все чисто и никто из дома не выходил.

Ехать оставалось буквально несколько минут, когда группа вновь вышла на связь, сообщив, что подозреваемый вышел из подъезда и направился в сторону автобусной остановки. Ему требовалось перейти регулируемый перекресток, чтобы попасть в толпу. Какая удача. Он стоит на светофоре и кроме него никого нет. Дальше – дело техники.

Микроавтобус с группой захвата на скорости вырулил к перекрестку, дверь микроавтобуса отъехала в сторону, и оперативник практически в упор выстрелил в парня. Тот не успел, наверное, даже вскрикнуть. Его тело быстро запихнули в микроавтобус, захлопнули дверцу и направились к ближайшей больнице. Необходимо было дождаться экспертов, чтобы они сделали свои заключения по МРТ. Благо, добираться им с Лубянки с мигалкой было всего полчаса.

***

Две черные машины въехали на территорию больницы со стороны приемного отделения. Подполковник быстро вошел в больницу, показал удостоверение и потребовал срочно каталку. Ее привезли через три минуты. Туда положили Смирнова и в сопровождении местного врача направились в зал МРТ.

Удостоверение полковника ФСБ творит чудеса, а потому уже через пять минут зомби лежал в аппарате.

– Это какая-то чертовщина! – закричал врач-рентгенолог. – Что у него в голове? Я такого никогда не видел.

– Что там? – спросил подполковник и прильнул к монитору.

– Там… там что-то странное. Там гриб.

Через 15 минут подоспели эксперты, посмотрели МРТ. Убедившись в своих самых страшных прогнозах, они решили тут же, в этой же больнице, вскрыть голову продавца и забрать гриб на исследования. Это была большая удача: поймать гриб живым. Возможно, благодаря этому, можно будет как-то остановить грядущую эпидемию и изучить доселе невиданный разум.

Группа победно вернулась на Лубянку и снова собралась в кабинете полковника.

– Наши худшие ожидания оправдались, – полковник стукнул ладонью по столу. – Это паразит, захватывающий управление человеком и стремящийся к размножению. Он довольно разумен, а потому – непредсказуем. Скорость его распространения пока составляет каждые три дня.

Полковник заходил туда-сюда по кабинету:

– Никогда не думал, что придется такое говорить. На уровне фантастики. Но… – он оглядел собравшихся и продолжил. – У нас есть два дня до следующего всплеска самоподрывов. И за это время мы должны понять, насколько ситуация опасна и что нам стоит предпринять.

Он устало сел за стол и махнул рукой:

– Сегодня мы поработали очень хорошо. Предлагаю разойтись всем до завтра! Впереди нас ждет война!

Глава 3

Ранним утром подполковник уже был на рабочем месте. Он молча стоял перед окном и смотрел на Лубянскую площадь. Людей на улице было меньше обычного, но те, кто не побоялся выйти из дома, спешили по делам.

Москва была напугана.

Серия взрывов людей в разных концах города и молчание властей усиливали панику и порождали домыслы один нелепее другого. Но властям нечего было сказать.

Паразит, кордицепс, зомби?

Об этом даже сложно думать, не то, что говорить в эфире.

В углу комнаты тихо работал телевизор. Показывали очередное политическое ток-шоу, где видные люди с умным видом рассуждали о причинах взрывов. Кто-то уверял, что во всем виноваты ближневосточные террористические организации, кто-то говорил, что Соединенные Штаты Америки таким образом объявили войну России, а кто-то предлагал просто ударить ядерной бомбой то туда, то сюда. Были даже экстрасенсы и предсказатели.

“А на самом деле ядерной бомбой бить надо по Москве”, – усмехнулся мыслям подполковник.

Ожидалось, что сегодняшний день будет тихим, а потому ученые смогут спокойно рассчитать последствия и дальнейшее распространение этой заразы. И на основе расчетов дадут рекомендации. Подполковник свою работу закончил. Он молодец. Разобрался в такой нетривиальной задаче всего за три дня и дал миру шанс на спасение. Но на душе не было умиротворения. Хотелось выть от бессилия. Он больше ничем помочь не мог.

К 10 утра стали подходить сотрудники. Все, кроме майора Романова. Он больше никогда не войдет в эту дверь. Эта мысль пульсировала в голове Сергея Владимировича и отдавалась болью по всему телу. Перед глазами все еще стояла вчерашняя сцена, когда он рассказывал жене Романова, что ее муж больше не придет домой. И похоронить она его не сможет по-человечески. Потому что от него ничего не осталось. Хоронить толком нечего. А то, что есть – опасно для здоровья. Прикасаться нельзя.

Заразность – 100%. Смертельный исход – 100%.

“Надо позвонить попозже в зону карантина, узнать как она и как группа захвата”, – подумал подполковник и тяжело вздохнул.

Входная дверь с грохотом отворилась. В кабинет влетел полковник. Он был испуган. Глаза бегали, голос дрожал.

– Сергей Владимирович! Снова два взрыва в Москве. Идентичные остальным. Все наши расчеты оказались неверными или мы что-то упускаем! – он заходил по кабинету, то пряча руки в карманы, то складывая их за спиной. – В шесть вечера объявлено совещание у Президента. К этому времени надо разобраться откуда взялись эти двое.

– Их личности уже установлены? – Сергей Владимирович старался не показывать волнения насколько это было возможно.

– Да! – кивнул полковник и вытер пот со лба тыльной стороной все еще дрожащей ладони – Вся информация должна быть у тебя в почте уже. Думайте!

Он указал пальцем на компьютер.

– Так точно, товарищ полковник.

Когда Олег Викторович вышел из кабинета, Сергей Владимирович оглядел притихшую на своих рабочих местах команду.

– Коллеги, у нас есть несколько часов, чтобы понять откуда взялись эти двое зараженных.

Он включил компьютер и открыл почту.

– Так, посмотрим. Первый самоподорвавшийся – Никифоров Валерий Иванович. Взорвался утром в вагоне электрички Фрязино – Москва. Виктория Геннадьевна, возьмите его себе. Проверьте все, что с ним происходило три дня назад. – обратился подполковник к майору и продолжил. – Второй подрывник – Антонов Юрий Игнатович. Взорвался утром в своем офисе. Михаил Олегович! Он твой, – подполковник пристально посмотрел на коллегу, пока тот записывал указания в блокнот. – Проверяйте очень хорошо. Даю час. Потом мне нужны отчеты.

Сергей Владимирович вышел из кабинета, прошел по коридору к окну. Достал телефон и набрал номер.

– Привет, Ань.

– Привет. – женский голос замолчал, но вскоре продолжил. – Давно тебя слышно не было.

– Знаю. Ты сейчас где?

Снова на том конце провода воцарилась тишина. Сергей Владимирович посмотрел на экран: не прервалась ли связь.

– Мы в разводе, тебя это не должно волновать, – тихо проговорила женщина.

– Все очень серьезно, Ань. Ты где?

– На работе, – в голосе зазвучали нервные нотки

– А Олька где?

– Она на парах.

Сергей Владимирович хмыкнул, выдержал паузу, как будто подбирал слова или, наоборот, боялся наговорить лишнего, выплеснуть все, что накопилось на душе: тревогу, желание помочь, спасти, уберечь любой ценой.

– Как вернетесь, сидите дома, никуда не ходите сегодня, – он добавил в голос твердости, но после смягчился. – Очень прошу.

– Это как-то связано со взрывами?

– Ничего не могу сказать, просто сидите дома. Я вечером позвоню, – Сергей Владимирович вздохнул и провел ладонью по лицу.

– Хорошо.

Далее он позвонил в карантинный центр.

– Алло, это подполковник Андреев. ФСБ. Отдел по борьбе с терроризмом. Расскажите, как там поживает наша группа захвата. – в груди затаился холодок плохого предчувствия. – Что? Все с температурой высокой? Хреново. А как там Алла Петровна? Температуры нет? Чувствует себя нормально? Хорошо. Сын тоже? Это хорошие новости. Спасибо.

Подполковник положил трубку, выдохнул, уперся руками в подоконник и опустил голову. Все летело к чертям со стремительной скоростью. Он должен был что-то сделать, но что именно – не знал. И от этого чувствовал себя паршиво: бессильно и затравленно. Услышав в коридоре чьи-то шаги, подполковник выпрямился, одернул пиджак и пошел обратно в кабинет.

– Товарищ подполковник, три дня назад камеры не засекли Антонова на улице. Он был дома. Четыре дня назад зашел домой вечером и так там оставался до сегодняшнего утра, – отчитался капитан Леонов.

– Что это может значить? – буркнул подполковник, не смотря на подчиненного: не хватало еще тому увидеть проблеск сомнений в глазах начальника.

– Либо он как-то заразился дома, либо заразился четыре дня назад, – развел руками Леонов

– Отследи все, что с ним происходило четыре дня назад.

– Так точно, товарищ подполковник.

Капитан взял бумаги и вышел из кабинета.

– Виктория Геннадьевна, что у вас? – подполковник опустился на стул и посмотрел вправо, где располагался стол капитана Багдасарян.

– В 05-30 утра Никифоров вышел из дома, сел в электричку и поехал на работу, – начала отчет капитан. – Я позвонила ему на работу. Его руководитель сказал, что ближе к вечеру тот почувствовал себя плохо и его отпустили домой на пару часов раньше. Приехал он домой и до сегодняшнего утра никуда не выходил.

– На работе у них еще что-то странное произошло в тот день?

– Нет. Все остальное было в пределах нормы. Но вот сам Никифоров… – Виктория Геннадьевна сделала паузу и внимательно посмотрела на подполковника. – Он пришел на работу с фингалом. Серьезным таким фингалом.

– Хорошо. Ищите предыдущий день, – Сергей Владимирович задумчиво застучал пальцами по столу. – Там что-то случилось.

– Так точно, – кивнула Виктория Геннадьевна

– Я на обед.

Подполковник любил обедать в одиночестве. Это давало время обдумать и проанализировать события. И на этот раз он сел за дальний стол, подождал пока принесут суп и принялся за еду, не отводя глаз от тарелки.

– Сергей Владимирович?

– Да, – подполковник поднял глаза и увидел перед столом майора Куницына.

– Все плохо?

Они посмотрели друг на друга и выдержали паузу.

– Да, Куницын, все очень плохо, – высказал очевидное подполковник, вытер салфеткой губы и отвернулся. Он заметил, как в столовой повисла тишина и офисники за соседними столиками внимательно прислушивались к их разговору. Неудивительно. Тут все в курсе происходящих событий, но полной картиной не обладают. Хотят первыми узнать хоть что-то. Желательно обрести надежду. И подполковник не мог обмануть их доверие. Хотя бы на словах.

– Но мы обязательно прорвемся! – его голос прозвучал громко в тишине и больше походил на речь главного героя в каком-нибудь боевике. Но после нее посетители как будто приободрились и активно застучали столовыми приборами о тарелки.

Подполковник сам, кажется, даже почувствовал лживое облегчение. Нельзя панику устраивать. Особенно сейчас и особенно на Лубянке. Пусть все считают, что ситуация под контролем. По крайней мере до совещания с Президентом. А там уже будет видно. Наши ученые придумают что-нибудь. Может вакцину или лекарство. Сегодня они целый день проводят в карантинном блоке, изучают этот кордицепс и зараженных.

Но вслух он ничего не сказал, лишь многозначительно посмотрел на майора и вышел из-за стола.

Вскоре он вернулся в кабинет.

– Товарищ подполковник! Я нашла, – бодро воскликнула Виктория Геннадьевна. – Это было нелегко. Смотрите, – она развернула монитор в сторону Сергея Владимировича.

На видео был Никифоров. Живой и здоровый. Пока. Вот он прошел мимо какого-то мужчины, который гулял с собакой. Заметно, что собака только что сделала свои грязные дела. Никифоров остановился, показал в сторону пальцем и что-то сказал. Прохожий повернулся.

– Это же Смирнов! – удивился подполковник, – Наш продавец. Единственный зараженный, которого удалось взять живым.

На видео Никифоров укорял Смирнова и указал на землю: мол тот не убрал за собакой, на что Смирнов резко ударил Никифорова по лицу кулаком несколько раз со злостью и остервенением. Может и убил бы, если бы не прохожие, оттащившие его в сторону. Далее Смирнов развернулся и не обращая внимание на свою собаку, ушел, а Никифоров, сидя на асфальте, утирал разбитое лицо рукавом и дожидался скорой помощи. Медики обработали ему лицо, что-то настойчиво говорили, он махал руками: отказывался поехать с ними – и хромая и пошатываясь направился на вокзал, сел в электричку и уехал во Фрязино.

– Что ж, молодец Багдасарян, – кивнул подполковник. – Одного мы поймали. Что нам дает эта история? Для заражения не обязательно взрываться. Заражение происходит через кровь. И уже в первый же день, больной становится заразным. А поскольку заражение случилось только вечером, больной оказался полностью захвачен только на четвертый день.

Он задумался и хмыкнул своим мыслям, как будто подтверждая догадку. Хотя бы что-то стало складываться в логическую последовательность. А значит, есть шанс раскрутить ситуацию от начала до конца и найти ответы.

– Хорошо. Виктория Геннадьевна, напишите отчет, отправим его нашим ученым. Им эти новости могут быть полезны.

– Так точно.

– Леонов. Что у тебя?

Коллега поднял глаза от монитора и пожал плечами.

– Пока нет информации. Хотя, подождите. Кажется, что-то нашел, – Леонов внимательно стал всматриваться. – Точно! Вот оно! Автобус! А это Семенов, – от указал пальцем в монитор – Помните, который хотел уступить место нашему профессору в метро, но передумал, потому что мест якобы было много. Вот тут он тоже не захотел уступить место рядом стоящему старику. За что получил замечание от Антонова. И тоже набросился на него с кулаками.

Леонов довольно покрутил в пальцах карандаш.

– Это вообще их отличительная черта на ранней стадии заражения. Майор Романов тоже был очень раздражительным сразу после заражения, – сказал подполковник и осёкся. Было заметно, что всем сотрудникам очень тяжело обсуждать Романова. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком упавшего на стол карандаша Леонова. Никто еще не смирился с потерей товарища. И не мог принять страшную правду.

Только подполковник как-то очень легко перенес его из разряда друзей в разряд… зомби. Или как их еще можно назвать? Видимо это профессиональная деформация.

– Хорошо, капитан, – спокойно ответил Сергей Владимирович. – Тоже составьте по нему отчет и отправьте всем заинтересованным.

После этого он быстро вышел из кабинета и направился на другой этаж к полковнику Сидорову.

– Можно войти, товарищ полковник?

– Конечно, заходи, – махнул рукой Сидоров

– Мы нашли этих двух взрывников, – Сергей Владимирович прошел к столу и сел напротив полковника. – Они вечером после первого взрыва профессора столкнулись с нашими пострадавшими. И подрались. Так и заразились.

– Паршиво. Это означает, что взрывы могут быть и завтра, и в любой другой день. И даже сегодня вечером, – покачал головой Сидоров и скрестил пальцы в замок – Процесс совершенно неконтролируемый.

– Так точно, – сочувственно покачал головой Сергей Владимирович

– Что ж. Через час поедем с тобой в Кремль. Там будет совещание и будут приниматься очень серьезные решения, – полковник при слове “Кремль” показал пальцем вверх и сделал серьезное лицо

– Мне обязательно ехать?

– Конечно, – ухмыльнулся Сидоров. – Мало того, может быть даже будешь там выступать. Так что, подготовь речь.

– Так точно.

Подполковник вернулся в кабинет, сел за компьютер и стал писать речь, чтобы потом распечатать и взять с собой. На память он особо не рассчитывал, а заикаться перед Президентом, не хотелось. Хотя, к большому удивлению, это его сейчас вообще не беспокоило. Они, да и весь мир, стояли на пороге катастрофы планетарного масштаба. Это может быть конец цивилизации. Эпохи человечества. Так что да, заикаться перед Президентом не самое страшное, что может с ним случиться в ближайшем будущем. Но лучше подготовиться.

В полшестого вечера Сергей Владимирович въехал на территорию Кремля. Он мог бы поехать вместе с полковником, но они решили, что лучше каждому иметь свою машину под рукой. Мало ли какие решения будут приняты. Нужно быть ко всему готовым и независимыми.

Возле входа их поджидал генерал-майор Крылов Анатолий Алексеевич, непосредственный начальник полковника Сидорова.

– Ну и времена настали, – покачал он головой.

– Так точно, товарищ генерал, – отчеканил полковник и кивнул.

– Спасибо за работу. Очень хорошо поработали, – Крылов пожал ему руку

– Спасибо, товарищ генерал.

В большом зале за круглым столом уже собрались почти все приглашенные. Не хватало только Президента. Это было не просто совещание. Это расширенное собрание совета безопасности. Здесь присутствовал директор ФСБ. Он даже перед собранием лично подошел к полковнику и пожал ему руку, поблагодарив за работу. Тут же находились представители министерства обороны во главе с министром, полиция – с министром внутренних дел, разведка. Также уже подъехал премьер-министр, председатель Государственной Думы, министр иностранных дел, министр здравоохранения и многие другие важные персоны, которых подполковник видел только по телевизору. Он также заметил экспертов, ранее сотрудничавших с ним.

Открывается дверь и в кабинет входит Президент Российской Федерации.

– Здравствуйте, коллеги, – начал он свою речь, – мы тут собрались по очень чрезвычайному происшествию. Все вы в курсе ряда взрывов, которые потрясли Москву в последние несколько дней. Министр внутренних дел, возьмите слово.

Министр поправил галстук, хмыкнул и начал доклад:

– За последние четыре дня произошло четырнадцать взрывов. Все они происходили по одной схеме. Человек выходил в какое-то людное пространство и там взрывался. Без поражающих элементов, без тротила. Физически пострадавших во взрывах не было. Способ подрыва мы установить не смогли.

– Печально, – покачал головой Президент, – министр здравоохранения, расскажите нам о свидетелях взрыва.

– Да, господин Президент, – министр вытянулся по струнке на месте и открыл папку с бумагами, – после первого взрыва, четыре дня назад, было десять пострадавших, на которых попала кровь взорвавшегося. Мы их осмотрели, все были здоровы и от госпитализации отказались. Затем они, кроме одного, взорвались три дня спустя. Когда эта связь была установлена, мы выделили больницу в коммунарке под карантинную зону. Туда свезли всех пострадавших, которых смогли найти. Большая часть из них сейчас находится с высокой температурой в бессознательном состоянии. Однако, по нашим подсчетам, – министр замялся, выдержал паузу, как будто не хотел продолжать, но смотревшие в нетерпении на него несколько десятков пар глаз не дали ему этого сделать, поэтому он продолжил, – несколько десятков человек не удалось отыскать и завтра подрывы начнутся по всей Москве с новой силой. Будет большая паника.

– Что известно о заразе? – спросил Президент, не глядя на министра.

– Это гриб кордицепс. Он очень давно известен науке и даже употреблялся человеком как пищевая добавка. Однако, он всегда был в первую очередь паразитом, который захватывал тела насекомых и использовал их для распространения на новых особей, – Министр незаметно смахнул платком капли пота со лба – Считалось, что кордицепс не может заразить человека. Однако, смог.

– Как это произошло?

– На данный момент нет никакой информации об этом, но очевидно, что это связано с профессором Абрамовым. Он биолог, грибник. Есть предположение, что это связано с раком мозга, который диагностировали ему полгода назад. Возможно, он с помощью кордицепса пытался вылечиться. Какие-то эксперименты над ними ставил. Но мы не знаем где, пытаемся пробраться в его лабораторию.

Воздух в кабинете дрожал от растущего напряжения. Тишина стояла такая, что каждому было слышно нервное дыхание рядом сидящего.

– Каковы прогнозы распространения этой заразы? – Президент окинул собравшихся взглядом.

– Об этом лучше расскажет профессор Храмов.

– Здравствуйте, – профессор Храмов заерзал на месте. – Сегодня мы весь день моделировали ситуацию распространения кордицепса. С учетом того, что у нас нет пока никаких средств по сдерживанию этого гриба, ситуация каждый раз получалась очень критической. За месяц падала Москва, за полгода Россия, за год Евразия, а через два года человеческая цивилизация прекратила свое существование. И это без новых данных о том, что кордицепс может распространяться не только через взрывы, но и просто через кровь. В этом случае ситуация еще печальнее, – последнюю фразу Храмов проговорил тихо и с театральным трагизмом в голосе.

– Есть варианты этого избежать?

– Наша система выдала только один, – в голосе появились нотки оптимизма.

– Какой?

– Полное закрытие Москвы снаружи и полный карантин внутри.

– Как это позволит остановить распространение? – холод в голосе Президента заставил присутствующих еще больше напрячься.

– Никак. Это позволит замедлить распространение и даст время на поиск решения.

Каждое слово давалось Храмову с трудом, но иных предположений не было.

– У кого-нибудь еще есть мнения на этот счет? Есть ли другие варианты?

Министр здравоохранения снова взял слово.

– У нас очень мало информации. Мы не знаем как с этим бороться. А если больных в Москве станет слишком много, мы не сможем их удержать. Они вырвутся и тогда под угрозой окажется вся Россия и даже весь мир. Боюсь, что у нас нет другого выбора. Только изоляция и карантин, – министр осмотрел собравшихся, невольно ища у них поддержки.

– Как вы планируете изолировать Москву?

– Построить стену. Очень высокую стену. И военных поставить по периметру, – он положил на стол листок, с изображением стены и мест расположения военных. – Чтобы ни одна мышь не проскочила. Когда мы построим стены и фильтрационные центры, примыкающие к ним, мы сможем начать эвакуировать людей из Москвы.

– Хорошо. Министр обороны, что вы думаете об этом? – Президент откинулся в кресле.

– Мы можем сделать и то, и другое. Но нам нужно больше данных. Где будет проходить стена? – обернулся он к министру здравоохранения, а потом к профессору Храмову.

– Надо подальше от Москвы. Я бы взялся строить ее на уровне ЦКАД. Чуть ближе, чтобы сам ЦКАД остался на внешней стороне. Длина ЦКАД 336 км. Вот с этой величиной и нужно работать, – сказал профессор Храмов. – Так предложил наш компьютер.

– Хорошо, – кивнул министр обороны и что-то записал в блокнот – 336 км. Как далеко друг от друга должна располагаться солдаты?

– Не более 10 метров друг от друга. В прямой видимости.

– Получается 100 человек на километр или примерно 34000 на всю линию. Плюс стоять они должны посменно. В общей сложности где-то 100 тысяч человек. – Министр постучал ручкой по листку бумаги. – Лучше еще одну смену добавить, чтобы между дежурствами проходили полноценные сутки. В итоге примерно 140 тысяч. Плюс несколько тысяч в передвижных группах, которые будут передвигаться по ЦКАД постоянно на технике. Ну и наша палочка-выручалочка – войска БПЛА. Каждый будет отслеживать свой километр и при обнаружении движения докладывать в данный квадрат.

– Да, такой расклад устраивает меня, – сказал Президент, – что со стеной?

– Наши военные строители очень хорошо проявили себя во время пандемии. И сейчас не оплошают. Мы начнем строительство сразу в десятке мест. Полагаю, за месяц мы построим и стену, и фильтрационные центры, – кивнул министр обороны

– Да, фильтрационные центры. Что там должно быть?

Министр здравоохранения хмыкнул, привлекая внимание, и взял слово.

– В первую очередь нужны аппараты МРТ. Их нужно очень много. Минимум по три штуки на каждый центр. Это единственный способ убедиться, что на данный момент человек не представляет опасности. Далее – зона карантина. Не надо там ничего выдумывать, обычных контейнеров в поле поставить и достаточно. Но в каждом должно быть какое-то окно с решеткой, чтобы никто не вылез, и внутри – камера с разными диапазонами, чтобы мы могли видеть есть ли у человека температура или нет. Ну и далее – какие-то жилые здания. Для военных, для врачей, для волонтеров. Медицинский центр должен быть. В общем, работы очень много.

– Да, я вижу, – Президент облокотился о стол и повернул голову вправо- Справитесь, министр обороны?

– Так точно, – незамедлительно кивнул тот

– Хорошо. Далее предлагаю политический штаб сделать в Санкт-Петербурге, а оперативный штаб разместить в Кубинке. Что еще надо обсудить? – Президент обвел взглядом зал.

– Что делать с теми, кто попытается прорваться за пределы Москвы?

– Хороший вопрос. Министр обороны, пусть на него ответят наши эксперты.

– Как я уже говорил ранее, – сказал министр здравоохранения, – в первых десяти пострадавших при осмотре мы ничего не обнаружили. Они ничем не отличаются от здоровых людей. На тот момент, по сути, они еще были здоровы. Но уже к вечеру они становятся заразны. Потому я бы не рисковал. Никого нельзя выпускать.

– Что ж, министр обороны, значит сначала предупреждайте, а потом стреляйте на поражение. Иного выхода нет, если мы хотим спасти остальную Россию, – Президент пристально посмотрел на министра.

– Так точно, товарищ Главнокомандующий.

– Что еще?

– Два момента, – взял слово министр внутренних дел, – что говорить людям? И когда?

– Очень важно, чтобы как можно меньше людей заразилось, – сказал министр здравоохранения, – а потому надо людей запугать. А для этого достаточно сказать правду. Что последние взрывы были вовсе не взрывами, а способом распространения кордицепса. Людям нужно уйти на карантин и стараться не контактировать ни с кем в течение месяца-полутора. Через месяц-полтора, армия начнет эвакуацию людей из Москвы. Конечно, начнется паника, сметут магазины, но иначе никак. По поводу второго вопроса.., – он замялся, но продолжил. – “Когда?” Сколько вам потребуется времени перекрыть Москву?

– Если начнем ночью сегодня, то к утру перекроем дороги. Военных выстроить по окружности сможем ближе к вечеру. БПЛА начнут дежурство также с утра, – отрапортовал министр обороны.

– Что ж, тогда где-то ближе к 15-00 можете объявить карантин. И учтите, утром завтра опять начнутся взрывы. Так что, на самом деле, чем раньше, тем лучше. Но главное – не устроить панику. Паника неуправляема. Один скажет – всем из Москвы, все и попрутся. А потому, объявлять карантин нужно только после того, как солдаты займут свои позиции.

– Хорошо, господа, еще вопросы есть?

Собравшиеся переглянулись, пошуршали документами, прикидывая опасность ситуации и их роль в спасении населения.

– Есть понимание насколько эти твари умны? Могут ли они управлять машинами, поездами, самолетами? – спросил министр обороны.

– Мы считаем, что они достаточно умны, – сказал профессор Храмов, снял очки и положил на стол перед собой. – Они захватывают полностью человека и, наверное, могут делать все то, что делал человек. Потому, скорее всего, он умеет управлять и поездами, и самолетами, и, тем более, автомобилями.

– Очень хорошее замечание, профессор, – кивнул в его сторону Президент. – Министр обороны, после 18-00, как будет объявлен карантин, ваша задача – взорвать все жд.пути, ведущие из Москвы, взлетно-посадочные полосы в аэропортах, а также все мосты. Необходимо максимально усложнить выход из города.

– Еще учитывайте реки, – Храмов надел очки и уставился на свои сложенные в замок пальцы. – Через них тоже можно покинуть город. Там также должно быть организовано дежурство.

– Хорошо, господа. Вопросы закончились? Прекрасно. Последний момент. Вы можете эвакуироваться либо на вертолетах, которые будут летать до 22-00 вечера, либо, в случае чего, езжайте в сторону Кубинки. Там майор Коршунов отвечает за эвакуацию. Ему сообщите, что вы с Совета Безопасности. Вас пропустят. Так что, кто хочет эвакуироваться, не опаздывайте. Возьмите пропуски у министра обороны на каждого, кто будет с вами эвакуироваться. Без пропуска не пропустят. И имейте в виду, завтра утром дороги все перекроют. Вы из Москвы уже не выберитесь. Всё. Все получили задания. Всем до завтра.

Совещание законилось. Все вышли из зала, бурно обсуждая ситуацию.

– Товарищ полковник, вы на Лубянку? – Сергей Владимирович судорожно убрал блокнот во внутренний карман пиджака

– Да.

– Скажете моему отделу, чтобы подъезжали сюда и передадите им пропуска?

– Да, конечно. – кивнул полковник. – А ты куда?

– Поеду к жене.

– Бывшей?

– Да, хочу их забрать, – подполковник нервно кивнул

– Поезжай, конечно.

Сергей Владимирович сел в машину и помчал на свою старую квартиру, где он прожил два десятка счастливых лет со своей, теперь уже бывшей, женой. Они развелись год назад. Потому что он, видите ли, сильно изменился и стал чужой. Больше внимания уделяет работе и вообще забыл о семье. Их дочке исполнилось недавно восемнадцать, и она поступила на первый курс медицинского, о чем с детства мечтала.

– Алло, ты дома? – набрал подполковник жену, как только сел в автомобиль.

– Да, дома.

– Жди, скоро буду.

Через пятнадцать минут он уже въехал в знакомый двор, поднялся по лестнице на третий этаж и позвонил в свою бывшую квартиру.

– Привет, – Аня вытерла руки о кухонный передник. В квартире пахло котлетами и чем-то жареным.

– Собирайте вещи, мы уезжаем! Это срочно!

– Что случилось? – Аня прислонилась к стене и с удивлением посмотрела на Сергея Владимировича. Таким нервным и вымотанным она его давно не видела.

– Завтра будет полный карантин в Москве. Ее закроют, а людей посадят дома. И так на полтора месяца. Мы можем сейчас выехать отсюда. Нас ждет вертолет. – Сергей Владимирович размахивал руками, чтобы показать всю масштабность ситуации.

– Это связано со взрывами? – Аня прошла на кухню и выключила плиту.

– Да, связано, – подполковник прошел за ней, налил из графина воды в стакан и залпом выпил. – Где Оля?

– Хмм, – Аня поставила грязные тарелки в посудомойку. – Они сегодня поехали на дискотеку с группой. У них типа корпоратива.

– Звони ей, я за ней заеду.

Анна набрала номер дочери, и в это время раздался звонок в соседней комнате.

– Ох, она забыла телефон дома, – развела руками Аня и села на стул.

– Охренеть! – заметался по кухне подполковник. – И когда она вернется?

– Обещала к полуночи.

– Ладно, значит вертолет отменяется, поедем эвакуироваться на машине.

Сергей Владимирович указал пальцем на кастрюлю на плите, Аня с пониманием кивнула и налила бывшему мужу тарелку супа. Он молча подошел к окну, взял из пачки сигарету и закурил.

– Андреев, ты же двадцать лет как не куришь, – усмехнулась Аня, нарезая черный хлеб

– А сегодня курю, Ань, сегодня курю.

– Все так плохо? – она подошла и встала рядом.

– Ты себе даже не представляешь насколько. Все просто ужасно, – одной сигареты, вытянутой залпом оказалось мало, и подполковник закурил вторую.

– Это террористы?

Он не знал, что ответить. Не хотелось ничего. Только молчать.

– Гораздо хуже. Террористов мы бы замочили в сортире, как говорится, а вот как противостоять природе, никто не знает?

– Природе? – Аня повернулась спиной к окну и прислонилась к краю подоконника.

В этот момент раздался звонок мобильного. Подполковник отдал жене недокуренную сигарету.

– Алло, Сергей Владимирович, вас ожидать?

– Нет, мы не успеем на вертолет. Поедем на машине, он стал мерить кухню шагами

– Понятно. Тогда мы полетели.

– Весь отдел собрали?

– Нет, Леонов остался. У него отец неходячий. Он не смог его бросить.

– Черт подери! – Сергей Владимирович ударил кулаком по столу

– Да.

Подполковник нажал отбой, кинул телефон на стол, уперся руками в спинку стула и еще раз выругался. Он сегодня очень устал. Надо поспать часик. Или два. Пока дочь не вернется.

– Приляг, Сереж, на тебе лица нет., Я разбужу, когда она придет. Пока соберу сумки. И поешь.

***

Подполковник открыл глаза от навязчивой трели будильника.

07-00 утра. Это конец. Дороги все перекрыты. Почему меня не разбудили? Жена спала рядом на диване. Она тоже уснула. На телефоне семь пропущенных. Виктория Геннадьевна звонила шесть раз и один раз – полковник Сидоров. Вот что значит уснуть дома. Даже телефон не слышал. И дочь еще не возвращалась. Но теперь уже не важно. Дороги перекрыты. Остается переждать карантин дома. Сергей Владимирович спустил ноги с дивана и уставился в окно, за которым начинался новый день. Как будто там могли быть ответы. Он разбудил жену.

– Где Оля?

– Она иногда у подруги остается, – Аня сонно пригладила волосы и запахнула шелковый халат. – Может и в этот раз осталась. А утром отправилась на учебу. Придет около 14-00, скорее всего.

– У нее ключ есть?

– Да, конечно.

– Хорошо, вставай, умывайся, поехали, – Сергей Владимирович быстро поднялся и направился в коридор.

– Куда? – Аня села и закрыла лицо ладонями.

– Дороги из Москвы перекрыты. Нам придется переждать карантин дома. Для этого надо закупиться продуктами. К вечеру начнется паника. Все сметут. Надо закупиться с утра. Рассчитывай на месяц-полтора. Составь список. В основном картошка, макароны, консервы. Надо взять мяса побольше. Воды. На всякий случай, – отдавал приказания подполковник, пока направлялся из туалета в ванную.

Уже через час они выехали из дома и направились в Ашан. Чтобы сильно не привлекать внимания, решили закупиться в несколько подходов. Набрали полную тележку, спустили к машине, загрузили. Вернулись в магазин. И так раз пять.

Когда они таскали сумки к лифту, из него вышел сосед, живущий этажом выше. Щуплый мужичок лет сорока пяти, работающий на заводе и проводящий вечера в компании пары бутылок пива.

– О, сосед, давно тебя не видел! – заулыбался работяга.

– Да, привет, – буркнул Сергей Владимирович всем видом показывая, что не намерен продолжать разговор

– Как поживаешь? – сосед с интересом наблюдал за процессом. В его глазах блеснуло удивление.

– Нормально! – Сергей Владимирович поставил очередную партию сумок и быстро вышел из подъезда к машине.

– Ты что, решил весь магазин к себе перенести? – сосед заковылял следом и присвистнул, увидев багажник и салон полные сумок.

– Решил, – раздраженно кивнул подполковник, затем пару секунд подумал и добавил, – и тебе тоже советую. На очень длительный срок.

– Я тебя понял, – закивал сосед, почесал затылок и побежал домой по лестнице, – спасибо!

Подполковник с бывшей женой поднял все продукты в квартиру и разместил их в свободной комнате.

– Пусть тут стоят. На балконе жарко. А больше нигде нет места. – он прислонился спиной к стене в коридоре, приводя в порядок дыхание. По лицу и спине струился пот. – Все должно быть в квартире. Следующие полтора месяца мы отсюда не выйдем.

Аня молча кивнула и юркнула в ванную. Видно, ее нервы тоже сдавали. Сергей Владимирович выпил воды, закурил и набрал капитана Багдасарян.

– Где вы, товарищ подполковник? Все впорядке? Дороги все перекрыли. Вам уже не выбраться из Москвы, – печально затараторила коллега.

– Да, знаю. Мы съездили с женой в магазин, закупились на месяц. Рассчитываю, что через месяц-полтора вы нас эвакуируете отсюда, – подполковник старался придать голосу как можно больше спокойствия, но понимал, что не особо получается.

– Да, конечно. Передам полковнику. Еще одна деталь. Объявление о карантине будет в 14-00. Одновременно с этим отключат интернет и телефоны. Вы не сможете позвонить никуда. Связи между нами не будет. Но я попробую договориться с БПЛА, чтобы они к вам залетали каждый день. Если что-нибудь будет надо, напишите на бумажке, мы прочитаем и привезем. Прилетать будем по возможности каждый день в 12-00.

– Я понял, – Сергей Владимирович выдержал паузу. – Спасибо, капитан. До встречи через месяц.

Подполковник вышел на балкон и посмотрел во двор. Сосед выгружал продукты из машины. Молодец. Намек понял правильно.

Сергей Владимирович вернулся в комнату и включил телевизор. Так легче коротать время. Диктор новостей рассказывал, что в Москве с утра произошло несколько десятков террористических актов. Взрывы гремели в метро, в общественном транспорте, в офисах, в клубах. Черт. Надо было ночью ехать забирать дочь от подруги. Как я мог уснуть?

В это время раздался звук открываемой двери. На пороге стояла Ольга.

– О! Папа! – весело воскликнула дочь. – Как хорошо, что ты здесь. Объясни мне, что происходит? Что с людьми? Почему они взрываются? Один взорвался прямо у нас в универе, представляешь. Меня и еще несколько человек окатило кровью. Еле отмылась. Фу, гадость!

Ольга изобразила брезгливость, кинула рюкзак на скамейку под вешалкой и непонимающе посмотрела на притихшего отца.

– Па-а-ап?

Сергей Владимирович попятился и замер, не веря своим ушам. Мир рухнул. Этого не может быть. Только не его дочь.

Как же теперь быть? Что делать? Как спасти дочь?

С улицы раздался оглушающий механический голос:

“Внимание! Внимание! Это не учебная тревога. Это не учебная тревога! В связи с последними событиями, с увеличивающимся количеством взрывов, с сегодняшнего дня в Москве вводится карантин сроком на один месяц. У вас есть полдня, чтобы закупить продуктов и запереться дома. Все выходы из Москвы закрыты, а пытающиеся покинуть ее будут убиты на месте. Для вашей же безопасности оставайтесь дома до поступления новой информации.

Внимание! Старайтесь избегать контактов с другими людьми. Каждый из них может быть потенциальным переносчиком смертельной инфекции, которая передается через кровь. Не контактируйте с тем, на кого попала чужая кровь. Всю остальную информацию вы получите по телевизору, где будет работать специальная программа, рассказывающая вам о беде, с которой мы столкнулись.”

Анна выскочила из ванной, всхлипнула, закрыла рот полотенцем и уставилась сначала на бывшего мужа, а потом на дочь. Оля, не говоря ни слова, рванула в свою комнату и захлопнула дверь.

Сергей Владимирович застучал по двери. Рванул ручку. Закрыто. И с каких пор дочь поставила замок?

– Оль, открой дверь! Слышишь? Открой!

– Не открою! – всхлип с обратной стороны двери и стук от упавшего стула, увеличивал панику. – Я опасна для вас! Ты же слышал!

Аня сползла по стене на пол и зарыдала в голос, уткнувшись лицом в полотенце. Подполковник пытался выломать дверь дверь, хоть и понимал, что этого делать нельзя.

– Оля, Олечка, родная, открой! Мы все решим! Ну же!

Редкие всхлипывания дочери заглушал нарастающий за окном голос, дребезжащий страхом и необратимостью:

“Внимание! Внимание! Это не учебная тревога”

Глава 4

Николай с Владом вышли из метро, когда солнце уже садилось за горизонт. Они ехали домой после утренней смены в фитнес-клубе, где работали охранниками. Жили они рядом: Влад – через дорогу от метро, а Николай – в паре остановок на автобусе.

Николаю было 50 лет и он страдал “тихим” алкоголизмом. Все свободное время проводил в одиночестве и с рюмкой. Но при этом, никогда не приходил на работу даже с перегаром. Николай был очень ответственным сотрудником, поэтому алкоголизм совершенно не мешал ему работать. Скорее, скрашивал нерабочее время.

Пил Николай последние пять лет. С тех пор, как жена и дети погибли в автокатастрофе. Это был несчастный случай. Жена с дочкой и сыном возвращались из поездки и в аэропорту взяли такси. Водитель не справился с управлением. В той аварии никто не выжил.

Николай винил себя в случившемся: это он не смог забрать семью из аэропорта. Забери он их тогда, ничего бы не случилось. Но прошлое не изменить, а потому остается только пить и, таким образом, наказывать себя.

Владу было 32 года. Счастливо женат, воспитывал сына. Жена часто спрашивала, почему он дружит с алкоголиком? Влад не мог четко ответить на этот вопрос. Может быть из-за того, что рано потерял отца, а Николай всегда помогал и поддерживал по любому вопросу. Делился нажитой мудростью и опытом.

– Что думаешь про все эти взрывы? – спросил Влад.

– Ничего не понимаю, – признался Николай, – Они какие-то неправильные. Их уже столько произошло, а никакая террористическая организация не взяла ответственность за них. Да и власти странно молчат. Обычно они быстро такие теракты расследуют. Сейчас камер в городе понавешали на каждом углу. А тут.., – он развел руками и покачал головой. – Несколько десятков взрывов и никаких заявлений, кто исполнитель, кто организатор.

– Да и пострадавших нет. Вот что странно, – добавил Влад и тоже покачал головой.

– Что-то от нас скрывают. Очень плохое предчувствие у меня, – Николай погрозил неведомой угрозе пальцем.

В этот момент на всю улицу прогремело:

“Внимание! Внимание! Это не учебная тревога. Это не учебная тревога! В связи с последними событиями, с увеличивающимся количеством взрывов, с сегодняшнего дня в Москве вводится карантин сроком на один месяц.

У вас есть полдня, чтобы закупиться продуктами и запереться дома. Все выходы из Москвы перекрыты, а пытающиеся покинуть ее будут убиты на месте. Для вашей же безопасности оставайтесь дома до поступления новой информации.

Внимание! Старайтесь избегать контактов с другими людьми. Каждый из них может быть потенциальным переносчиком смертельной инфекции, которая передается через кровь. Не контактируйте с тем, на кого попала чужая кровь. Всю остальную информацию вы получите по телевизору, где будет работать специальная программа, рассказывающая о беде, с которой мы столкнулись.”

– Ого, – присвистнул Николай.

– Офигеть, – согласился Влад.

Они ошарашенно постояли несколько минут, слушая объявление по второму кругу и смотря, как люди вокруг ускоряют шаг.

– Коль, у меня машина во дворе. Хочешь, вместе съездим в Ашан. Закупимся?

Влад почувствовал нарастающее беспокойство. Возможно, поездка в магазин сможет его отвлечь.

– Да, спасибо, был бы рад.

– Сейчас, только домой заскочу, жену проведаю.

– Я на улице подожду, – Николай благодарно кивнул и присел на скамейку у подъезда. Влад достал ключ от домофона, махнул рукой, мол: ”Я быстро”.

Через десять минут Влад с Николаем уже выехали из двора на старой девятке по направлению к ближайшему гипермаркету “Ашан”.

– Как думаешь, кто за этим стоит? – нарушил тишину Влад, когда они выезжали на МКАД. Даже музыку включать не хотелось.

– Ближневосточные террористы весьма примитивны. Они на такое не способны. Для американцев тоже слишком тонко. Не знаю. Не понимаю.

Николай неотрывно смотрел в правое окно и морщил лоб.

– А про закрытие Москвы они правду говорят? Посмеют ли?

– Не знаю, но проверять не стал бы. Лучше пересидеть дома. Я тебе так скажу: государству чувство юмора не свойственно. Если оно что-то говорит, этому нужно обязательно верить.

– Понятно.

Влад ругнулся на подрезавшую их черную Тойоту и стал внимательно следить за происходящим вокруг. На первый взгляд ничего не выдавало какого-то чрезвычайного положения в городе. Только значительно увеличилось количество включенных мигалок. Скорая, пожарная, полиция. И их было очень много. Казалось, для них произошедшее также стало полной неожиданностью. А вот военные перемещались исключительно колоннами. Николай заметил, что все они вооружены и очень напряжены. Что-то происходило действительно из ряда вон выходящее. И население, по старой традиции, кормят полуправдой.

В Ашане было не протолкнуться. Народ атаковал полки с продуктами как в последний день. Машину пришлось бросить прямо на улице – на парковку было бессмысленно даже соваться. Каждую минуту казалось, что вот-вот и всеобщее напряжение выльется в масштабную драку с непредсказуемыми последствиями. Порядок в зале удерживали военные. Часть из них стояли на кассах и следили, чтобы люди не устроили разгром. Другая часть военных набирала продукты.

Николай с Владом решили разделиться. Встретиться договорились возле машины. Николай довольно быстро набрал себе тележку продуктов и прошел в очередь на кассу. Отстояв двадцать пять минут и уже начиная нервничать и злиться, он стал опасаться, как бы Влад не уехал без него. В противном случае добраться с ворохом пакетов до дома он вряд ли сможет.

Пешком? Такси? Все варианты нереальны в текущей ситуации.

Люди в очереди закипали. Срывались друг на друга. Но наличие рядом вооруженных солдат заставляло их держать себя в руках. Отстояв очередь и расплатившись за продукты, Николай быстрым шагом направился к выходу. К его радости, он быстро нашел автомобиль Влада. В салоне никого не было. Дожидаться друга Николаю пришлось практически час. Дозвониться до него было невозможно. То ли линии перегружены, то ли связь просто отключили. “Он явно не служил в армии,” – усмехнулся про себя Николай.

Влад, наконец вернувшись, быстро загрузил свои пакеты в багажник, а сумки Николая поставил на заднее сиденье. Осталось добраться до дома. Власти рекомендовали это сделать как можно скорее. Обратная дорога заняла в два раза больше времени. Машин на улице прибавилось. Раздраженности тоже. Николай видел несколько аварий. “Интересно, – думал он, – чего они стоят ждут? Полицию? Протокол составить? Идиоты”. Военных колонн стало больше. У них явно есть план. “Уже неплохо,” – прошептал Николай, когда Влад в очередной раз указал на военных, переходивших дорогу на красный свет.

Наконец, Влад заехал во двор к Николаю. Помог ему занести сумки и придержал за локоть перед входной дверью.

– Ты звони, если что.

– Кажется, телефоны отключили. Так часто делают при чрезвычайных ситуациях, чтобы избежать паники. Может и интернет тоже отключат. Так что, посмотрим, – Николай протянул руку на прощание.

– Ясно. Тогда до встречи после карантина. Надеюсь, через месяц все закончится, – Влад крепко пожал руку и криво улыбнулся. Всеобщее напряжение с каждой минутой нарастало.

– Я тоже.

Николай вышел и постоял еще пару минут возле подъезда – наблюдал, как уехал Влад. Во дворе было довольно тихо. Паникой из центра даже не пахло. Он увидел, что в магазинчике, возле соседнего подъезда, горит свет. Занеся пакеты из Ашана, Николай решил сходить в магазинчик..

Магазин принадлежал Карэну. Его все знали, потому что Карэн время от времени сам стоял за кассой, болтал с покупателями и обсуждал местные новости.

– Привет, Карэн.

– Привет, – буркнул Карэн не поворачиваясь. Он собирал по сумкам товар с полок.

– Закрываешься?

– Угу, – кивнул он, засовывая консервы поверх банок с томатной пастой. – карантин же объявили. Вот сейчас соберу и домой.

– Коньяк еще есть в продаже? – Николай угрюмо взглянул на пустые полки.

– Вон ящик стоит. Забирай так. – кивнул Карэн в сторону противоположной стены. – Мне он больше не нужен. У нас никто не пьет, а тащить – место занимать. – Он поставил сумки под ноги, внимательно посмотрел на Николая, нагнулся и достал из-под прилавка ящик с помидорами. – Если хочешь, можешь взять, – он кивнул на ящик, а потом на стойку с хлебом. – И хлеба. Скоропорт. Мы столько не съедим. И воды в пластике бери, сколько унесешь. Я все равно все не вывезу.

– Вот спасибо, Карэн.

Николаю пришлось дважды сбегать домой, чтобы отнести продукты.

Закрыв наконец дверь, Николай выдохнул, вытер пот со лба, почувствовав себя в безопасности. Он многое повидал, но город на пороге паники – это тяжкое зрелище даже для него. Николай вышел на балкон. На улице совсем стемнело. Тут и там раздавались крики, ругань, звон битого стекла или вой сирены. Но в сгущающемся мраке ничего толком не было видно.

“Ладно, – подумал Николай, – завтра во всем разберусь. А пока, спасибо Карэну, выпью-ка я коньяку”

***

Открыв утром глаза, Николай первым делом подумал, какой же нелепый сон ему приснился. Карантин. Ну, какой еще карантин? Это же бред. Однако выйдя в коридор, он увидел ящик коньяка, помидоры, хлеб, пакеты из Ашана и все вспомнил.

“Черт возьми!”, – выругался он, переступил через ящик и направился в ванную.

Умывшись, Николай вышел на балкон, захотел посмотреть, что происходит во дворе.

На первый взгляд на улице было тихо и спокойно. Со стороны проезжей части доносились звуки машин. Казалось, город живет привычной жизнью. Докурив сигарету, Николай вернулся в комнату и включил телевизор. Белый шум. Ничего не показывают. Он включил компьютер и попробовал проверить почту. Интернет тоже не работал. Ладно.

Николай пожарил картошку и сварил несколько сосисок. С удовольствием пообедал и достал очередную бутылку коньяка. На этом и закончился второй день карантина.

Утром Николай снова проверил телевизор и интернет. Без изменений. Что ж. До сих пор непонятно, что происходит. Но с улицы слышны проезжающие машины. Значит, люди живы и едут по делам. Все как обычно. Есть ли карантин или нет? Опасно ли на улице или нет?

На четвертый день Николай решил не пить. Алкоголь явно не способствовал его аналитическим измышлениям, и он никак не мог прийти к какому-то выводу относительно происходящего. Николай решил провести весь день на балконе. Понаблюдать за обстановкой.

Первый час во дворе не происходило ровным счетом ничего. Только кошки кричали и время от времени дрались. Седовласая бабулька с седьмого этажа скинула им нарезанной колбасы и хлеба. Коты гурьбой набросились на еду. Николай перегнулся через балкон и разглядел бабульку – она всегда подкармливала кошек. И сейчас не забывала о них.

В этот момент во двор въехала черная тонированная машина. Остановилась возле подъезда. Из машины вышел незнакомый мужчина в синей спортивной форме и стал оглядываться по сторонам.

– Эй, ты чего ездишь? Не знаешь, что в городе карантин? – крикнул какой-то мужик с соседнего подъезда.

Мужчина в спортивной форме посмотрел на кричавшего, пожал плечами и, не сказав ни слова, сел в машину и быстро уехал.

“Странный какой-то”, – подумал Николай. “Что это вообще было?”

На соседнем балконе хлопнула дверь.

– О, Коль, привет! Рад видеть! – полноватый мужчина лет сорока прикурил сигарету и приветливо помахал рукой.

– Да, Семен, привет, – кивнул Николай.

– Ты как? – Семен подошел ближе и выпустил вверх дым.

– Да нормально. Только не понимаю, что происходит.

– Никто не понимает. Вроде как и карантин, а машины на улице ездят. Чертовщина какая-то, – Семен ругнулся под нос и стряхнул пепел с балкона вниз.

– Да. Ты там с семьей?– Николаю захотелось поддержать разговор, чтобы не предаваться волнению еще больше.

– Нет, слава Богу. Мои поехали к родне в Тулу. Там и остались.

– Повезло. Одному пережить карантин проще. Хоть и скучнее, – Николай указал на сигарету в руках Семена, тот кивнул и протянул пачку.

– Это да, – согласился сосед и передал зажигалку.

Через полчаса Николай устал осматривать улицу и решил пойти поспать, чтобы вечером снова вернуться на боевое дежурство.

Его разбудил звук гитары и чье-то пение, доносящееся с улицы. Николай протер лицо ладонями и поспешил на балкон. На улице было еще довольно светло. Он разглядел, как в беседке на детской площадке, собралось семь подростков. Некоторых он узнал. Они жили в соседних подъездах. Другие, видимо, набежали с района. Они играли на гитаре и пили портвейн из горла. Местные неформалы, вечно сражающиеся с системой. Им говорят: “Нельзя” – значит, они сделают назло. Вот и сейчас, вопреки всем запретам, громко орали: “Мама – анархия, папа – стакан портвейна”. Что ж еще петь в такой обстановке?

Николай слегка улыбнулся: бунтари. Эх, где его семнадцать лет? Он закурил сигарету и сел на стул, слушая песню молодости.

В этот момент во двор снова въехал автомобиль. Такой же черный и тонированный, как и до этого. Остановился недалеко от площадки. Из него вышла молодая девушка в стильном сером плаще и на каблуках. Она осмотрелась и направилась к беседке. Ребята прекратили петь. Один из них крикнул:

– Вы на машине? Как дела в городе? Все спокойно?

Девушка молча, не говоря ни слова, вошла в беседку… и взорвалась, окатив всех собравшихся кровью.

Мат, крики, снова мат.

Матерились не только в беседке, но и случайные свидетели на балконах.

Николай впервые увидел “взрывуна” так близко. Это волновало, обескураживало и заставляло чувстовать еще большую беспомощность.

И такие эмоции совсем не нравились Николаю, прошедшему множество горячих точек и потерявшего друзей от разрывов мин. Несмотря на то, что взрыв произошел довольно тихо, в голове поднялся неистовый шум, словно кто-то бил в колокол прямо возле уха. Николай был оглушен этим беззвучным взрывом.

Упав на пол, он заполз в квартиру. Спроси его в тот момент, он не смог бы объяснить, отчего прятался и почему ползком покидал балкон.

Это был инстинкт.

Оказавшись в комнате, он закрыл балкон, задернул штору, чуть-чуть перевел дух и успокоился. Быстрым шагом вышел в коридор и достал бутылку коньяка. Открыл ее и одним залпом выпил сразу половину. После этого добрался до кровати и уснул так крепко, словно не спал несколько дней.

Утром, открыв глаза, Николай минуты две лежал неподвижно. Он пытался понять: история с беседкой ему приснилась или была на самом деле? Единственный способ узнать точно – выйти на балкон.

Николай осторожно открыл дверь и несколько минут стоял молча, не двигаясь. Он вслушивался в происходящее на улице. Но вместо звуков лишь слышал свое сердце. Никогда ранее ему не было так страшно, а ведь по долгу службы он неоднократно бывал на волосок от смерти.

Наконец, он набрал воздуха и сделал шаг за пределы квартиры. Первое что он увидел – беседка и огромное красное пятно с горой мелких ошметков, которые когда-то были симпатичной молодой девушкой. Его замутило, он закрыл глаза и нырнул в комнату, еле добежав до туалета. Тошнило минут двадцать. “Что же это за херня?”– прошептал Николай, когда позывы прекратились.

Он зашел в ванную, умылся холодной водой, попил воды из крана и вернулся в комнату. К своему ужасу заметил, что второпях не закрыл дверь.

А вдруг они узнают, что он тут?

Сердце снова забилось громче уличных шумов. В два шага он подскочил к двери и хлопнул ей так, что закачалась люстра.

Единственное, что оставалось – достать еще бутылку коньяка.

Следующие три дня прошли в беспамятстве. Николай только и делал что пил, пытаясь забыть ужасный эпизод со взрывом. Когда он напивался до отключки, ему начинали сниться сны. В основном – жена. Он ее видел, радовался, что она живая, звал ее, бежал навстречу, а когда до нее оставалось всего два шага, она… взрывалась. В других снах была дочь. Тогда он в ужасе просыпался, снова тянулся к бутылке, чтобы унять непрекращающаяся дрожь.

Так прошла первая неделя карантина.

Коньяка осталось три бутылки. Значит, он уговорил целую коробку. Решил повременить со спиртным. Собравшись с мыслями и силами, Николай снова вышел на балкон. Ему хотелось понять, что происходит на улице, да и проветрить комнату бы не мешало. Он вышел крадучись, огляделся, перегнулся через ограждение. Кровь в беседке была уже не такой яркой. И не так сильно пугала. Николай достал сигарету и закурил дрожащими руками. Посмотрел на соседний балкон: как там Семен?

Машины по улице уже не гудели так сильно, проезжали изредка. Жизнь продолжалась? Или она полностью захвачена этими взрывниками? Это они ездят? Или простые люди? И как их различить? Столько вопросов и ни одного ответа.

Скрип открываемой двери в соседнем подъезде оторвал его от раздумий. Во дворе появился парень лет семнадцати. Он постоял с минуту, огляделся и направился в сторону беседки. Там он сел на лавочку и замер.

У Николая холодок пробежал по спине. Это был один из тех подростков, которые пели “Маму-анархию”. И которых обдало кровью женщины-взрывника. Спустя пару минут к беседке подошел еще один подросток. А минут через десять там их уже было шестеро. Они все сидели в беседке и молчали. Руки на коленях, спины прямые – пионеры на линейке. Николай пригнулся, чтобы его не заметили и стал наблюдать в прорезь ограждения. Сигарету, чтобы дым не привлекал внимание, затушил о стену.

С балкона соседнего дома раздались крики: “Кирилл, стой, не уходи! Вернись. Там же опасно. Куда ты?” А спустя минуту в поле зрения Николая оказался и седьмой подросток. Все в сборе. Он так же молча подошел к беседке, остальные сразу встали. Двое пошли к арке, ведущей на улицу из двора, а еще пятеро – к подъездам. Там они сели в машину, оставленную вчера девушкой, и покинули двор. Куда они направились? Надрывные крики матери, переходящие в плач, слышались еще несколько минут, но ответить ей уже было некому. Двор опустел.

– Ты понял? Это зомби, – сказал неожиданно Семен с соседнего балкона.

Николай был так захвачен событиями, что даже не заметил, когда он вышел на балкон.

– С чего ты взял? – Николай был рад увидеть соседа живым и невредимым, но почему-то не решился сказать об этом вслух.

– А ты что? Телевизор не смотришь? Он уже пару дней как работает. Там и сказали.

Семен как ни в чем ни бывало закурил и облокотился об ограждение балкона.

– Оп-па! Пойду посмотрю, – сказал Николай и скрылся в комнате.

По телевизору не показывали новости в обычном формате, по экрану лишь шли текстовые объявления.

“Это объявление будет показываться по кругу и периодически дополняться новыми данными!”.

Белые буквы на синем фоне рябили в глазах.

“Главное что вы должны осознать – угроза чрезвычайно высокая. Отнеситесь ко всему сказанному очень серьезно. От этого зависит не только ваша жизнь, но и, возможно, выживание всего человечества. Только выполняя все наши указания, мы сможем противостоять этой угрозе.

Итак, серия взрывов, которая происходила в последнее время, имеет под собой биологическую основу. Виной всему является гриб кордицепс. Это гриб-паразит, который проникал в организм насекомых и перехватывал управление их поведением. Он старался разместить насекомое таким образом, чтобы заразить как можно больше других особей. Ранее считалось, что кордицепс не опасен для человека, так как мог жить в организме при температуре ниже 32 градусов. При температуре же в 36.6 гриб моментально умирал.

Однако каким-то образом он мутировал и смог адаптироваться к человеку. Теперь он может проникать в организмы людей и перехватывать управление их сознанием и волей. Цель его осталась прежней – заразить как можно больше особей. Потому эти люди, а точнее уже, так сказать, зомби, выходят в людные места и там взрываются, распространяясь на окружающих через кровь. Учитывая эту особенность, надо понимать, что достаточно простого попадания крови на вашу кожу, чтобы вы заразились. Заражение происходит с вероятностью в сто процентов. Нам пока неизвестны случаи, когда организму человека удавалось справиться с этой заразой.

Наши рекомендации: оставайтесь в своих квартирах, не открывайте двери никому, даже знакомым. Они могут быть носителями. Причем, зараженные в первый день ничем не отличаются от здоровых людей, но при этом уже сами являются заразными.

Не пытайтесь покинуть Москву. Армия, полностью перекрыла все выезды из Москвы и получила приказ стрелять на поражение по всем, кто пытается выехать. Вы должны понимать, что если этот кордицепс выберется за пределы Москвы, то вся наша цивилизация окажется под угрозой уничтожения.

Сейчас армия строит огромную стену и примыкающие к ней фильтрационные пункты вокруг Москвы. Как только они будут готовы, армия начнет эвакуацию населения. Вам нужно всего лишь переждать месяц дома.

Если Вам по каким-то причинам необходимо покинуть квартиру, старайтесь одеться таким образом, чтобы закрыть всю кожу. Не оставляйте оголенных частей тела. Так у вас будет больше шансов на выживание на улице.

Как распознать зомби?

Самый главный отличительный признак – зомби не умеют разговаривать. Если к Вам подходит человек, который не реагирует на ваши вопросы, скорее всего это зомби. Очень рекомендуется убежать и спрятаться.

В то же время вы должны очень четко понимать, что даже внешне здоровый человек, говорящий с Вами, может быть опасным, если он заразился недавно. Поэтому, рекомендуется избегать любые контакты, даже с вашими знакомыми.

В случае, если вы столкнулись с зомби, убить его проще, если повредить мозг – стрелять нужно в голову. Как только мозг умирает, кордицепс не может управлять телом. Если же, например, стрелять в сердце, то кровь в организме перестает циркулировать и мозг понемногу начинает умирать, но зомби будет активен еще несколько десятков минут. Этого времени ему может хватить, чтобы убить вас. Имейте в виду, что даже убитый зомби опасен и может вас заразить.”

Вот это да! Зомби в Москве. Многое стало понятно. Хорошо, что правительство не бросило людей и обещало всех эвакуировать через месяц. Это дает людям надежду, а, значит, будет меньше отчаянных поступков. Плохо, что не сразу включили эту передачу. Может быть удалось бы спасти и тех “анархических” подростков.

Николай снова вышел на балкон и закурил.

– Почитал? – спросил Семен. Он уже докуривал вторую сигарету.

– Да. Это большая фигня, конечно.

– Угу, – закивал Семен и кинул окурок вниз. – Ты хорошо продуктами запасся? Хватит еще на три недели?

– Скорее всего нет, – Николай затянулся и выпустил дым над головой.

– И что планируешь делать?

– Пока не знаю. Буду думать.

– Я бы тебя позвал к себе, но…– Семен развел руками и скрючил стыдливую мину.

– Да, конечно, я все понимаю. Я бы тебя тоже не впустил, – понимающе кивнул Николай, поднял ладонь в знак прощания и зашел в квартиру.

Он проинспектировал остатки еды и алкоголя.

Если не шиковать, то еды хватит на неделю. Алкоголя – три бутылки. Можно и за день выпить, конечно, но можно и растянуть. С обычной водой проблем нет. Ванная полная. Несколько ведер. Плюс вода Карена. Прожить можно. А вот с едой надо что-то придумать.

Еще пара дней прошла в тишине.

Николай потягивал понемногу алкоголь, ел небольшими порциями и стоил планы. Однажды, как и в другие дни, он стоял на балконе и общался с Семеном. Обсуждали футбол. Последний матч был сыгран всего дней десять назад, но это ощущалось, как будто прошел не век, а целая эра. В прошлой жизни. Семен рассказывал, как ходил на стадион и пел матерные частушки про судью. Николай слушал и улыбался. Воспоминания грели душу. Он только хотел сказать Семену, что его любимый Спартак – полные профаны, как что-то большое и темное пролетело мимо балкона Николая.

Он посмотрел с балкона вниз. Там, на траве, лежала бабулька, которая еще недавно кормила кошек колбасой. Ее руки скривились в неестественном положении, из левой руки торчала кость, а правая нога согнулась не в одном месте, как у обычного человека, а в трех. Вокруг головы растеклось красное пятно. Открытые пустые глаза смотрела вверх. Николай готов был поклясться, что она несколько раз моргнула. А значит – была жива. Как бы в подтверждение этого, он услышал стоны.

–Твою мать! – Николай резко откинулся от ограждения балкона и закрыл глаза, сползая мимо стула по стенке. Спустя несколько минут он чуть приподнялся, на корточках добрался до двери, шмыгнул в комнату, закрыл двери и рухнул на кровать.

Это было категорически невозможно: он даже с закрытой дверью продолжал слышать стоны. Бабулька не звала на помощь, просто стонала. Он лег на другой бок, закрыл ухо подушкой и лежал так несколько минут. Не помогло. Стоны продолжали доноситься с улицы. Но скорее всего это игра мозга. Стоны были у него в голове.

Николай так и уснул со второй подушкой на голове. Спал он очень плохо. Ему опять снились кошмары. Снилась жена. Словно это она лежала там на земле и звала на помощь. Упрекала, что он не помогает им с дочерью, а просто сидит у себя в комнате и бухает. Как трус. А потом стоны и крики о помощи стали доноситься все ближе и ближе, и вот они уже раздались из коридора, приближались с каждой секундой. Тот, кто их произносил, вот-вот должен был появиться в комнате. И Николай точно знал, кто это.

Он подскочил на кровати весь в поту. Заметался по комнате, отдышался, вытер ладонью мокрое лицо и направился в коридор. Достал бутылку коньяка и выпил всю залпом. Прислонившись к дверному косяку, он жадно глотал опаленным алкоголем ртом воздух и щурил глаза. Свет стал меркнуть, и он снова провалился в сон. На этот раз спал без сновидений.

Проснувшись на следующий день на полу, Николай почти ползком добрался до ванны. Обмылся водой из ванны, умылся. Вроде полегчало. Алкоголя осталось полбутылки. Еды – на пару дней, если растянуть. Он в недоумении почесал затылок: не прошло еще и двух недель. Николай взял сигарету и пошел на балкон, сел на стул и закурил. Вниз он не смотрел сознательно. Хотя знал, что посмотреть нужно. Мозг должен зафиксировать произошедшее. Он должен убедиться, что там лежит бабка, а не жена или дочь и что бабка давно умерла. Иначе кошмары будут продолжаться.

Он встал. Затянулся сильнее. Выдохнул. И резко кинулся к ограждению, посмотрел вниз. Бабка была на месте, а ее открытые глаза смотрела с укором. Почему ты не вышел? Почему не помог мне? Николая погнал эти мысли прочь.

“Я тут вообще не причем! Я ни в чем не виноват”.

Николай неожиданно уловил внизу какое-то движение. Что это? Присмотрелся. Кошки. Они собрались вокруг бабульки и лежали рядом. Как будто пытались согреть ее или воскресить.

– Жуть вообще, – Семен, как обычно, появился неожиданно и с неизменной сигаретой в зубах.

– Да. Ужас.

– Ты как? – спросил Семен, окидывая взглядом соседа.

– Продуктов хватит до завтра, – Николай отвернулся, надеясь, что тот не станет задавать вопросы про потрепанный внешний вид.

– Погано.

– Да. Надо думать, что делать дальше.

– Иди в торговый центр Коламбус на Пражской, – со знанием дела сказал Семен.

– Что там?

– Там военные. Они устроили из него форпост.

– Откуда ты знаешь?

– А ты не слушаешь радио?

– Какое радио? Оно же не работает, – пожал плечами Николай.

Семен закатил глаза и медленно выдохнул, стараясь сделать из дыма кольца. Но у него не получилось.

– Это внешнее радио не работает. А внутреннее работает. Возьми любой приемник, настрой на волну 101.1. Они там вещают.

Точно! Такое могло бы быть! К сожалению, у Николая не было приемника под рукой, потому он был вынужден поверить Семену на слово. Николай решил завтра или послезавтра, смотря по состоянию, пойти в Коламбус. Это всяко лучше, чем умереть в квартире от голода. По пути зайти к Владу. Может у них тоже проблемы. Тогда вместе смогут пойти в торговый центр.

На следующий день он съел предпоследнюю банку консервов. И стал думать. Решил идти в центр ночью. Так больше шансов пройти незамеченным. Он нашел в шкафу темные спортивные брюки, темную олимпийку с капюшоном. Даже отыскал перчатки и шарф. Что ж. Он практически полностью защищен. Осталось найти, чем прикрыть глаза. Но на них Николай ничего не мог придумать. Зрение было нормальным, а солнечные не носил. Не важно. Он положил в рюкзак последнюю банку скумбрии и оставшиеся полбутылки коньяка. И стал ждать ночи.

Поспать днем у него не получилось. Адреналин зашкаливал. Не спалось совсем. Ходил по квартире туда-сюда, читал объявление в телевизоре. Там не было ничего интересного. Один и тот же текст.

И вот наступило два часа ночи. Пора. Николай надел штаны, водолазку, натянул капюшон, укутался в шарф, натянул перчатки, надел рюкзак. Все. Он готов. Можно выдвигаться.

Он дважды повернул верхний замок и притаился. Несколько минут слушал, что происходит снаружи. Потом открыл второй замок и снова замолчал. Через несколько минут он открыл дверь и вышел в коридор. Потом прикрыл дверь, но не стал запирать на замок. Мало ли. Вдруг придется бегом возвращаться?

Он простоял несколько минут на лестничной площадке, убедился, что в подъезде никого нет и тихо стал спускаться с четвертого этажа. Отворил дверь на улицу, высунул голову и снова притаился. Тишина. Никого.

Он тихо вышел и бесшумно закрыл входную дверь на магнитный замок. Постоял несколько минут, вдыхая свежесть ночи. Он уже отвык от прохладного воздуха. Вместо того, чтобы пойти в сторону метро, он направился в другую сторону, крадясь под балконами.

Шаг. Второй. Третий.

Вот показалась бабулька, лежащая на земле. Она так и продолжала смотреть в небо. Он медленно подошел, огляделся и закрыл ей глаза. “Покойся с миром”, – прошептал Николай и снова огляделся. С чувством выполненного долга он направился к торговому центру.

Глава 5

Глава 5.

Николай вышел со двора на улицу и остановился в тени дерева. Свет от фонарей не проникал сквозь листву, и он чувствовал себя в безопасности, пока осматривался. Вокруг не происходило ровным счетом ничего.

Николаю предстояло пройти длинный путь до торгового центра Коламбус. Там текла жизнь. Там были продукты. Там были люди. Там было безопасно. Так сказал сосед.

Но для начала предстояло дойти до метро, потом добраться до МКАДа, затем каким-то образом его пересечь и пройти через лес. А потом еще несколько кварталов через дворы. И вот он Коламбус.

Можно было пойти более коротким путем, но тогда предстояло перемещаться по открытому пространству, что предвещало большие проблемы. Но с риском дойти до торгового центра можно было за час. Иначе – за два. Но это в обычное время, когда идешь спокойно, не оглядываясь по сторонам. Сейчас же предстояло передвигаться небольшими перебежками и неопределенное время выжидать, прячась от проходящих мимо зомби.

Повернув от своего дома налево, Николай направился вдоль домов, под балконами. От подъезда к подъезду, от дома к дому. На улице по-прежнему было пусто. “Видимо, я удачное время выбрал”, – подумал Николай. Но радость его была преждевременной.

Он заметил свет фар вдалеке. Автомобиль приближался.

Николай остановился и замер. Листва деревьев защищала, а во тьме балконов его, одетого в черное, было сложно разглядеть. Он внимательно следил за приближающейся машиной. Вот она, наконец, поравнялась с ним. Николай заметил в салоне молодого человека. Тот ехал очень медленно и постоянно озирался. Стекла в машине были опущены. Зомби выискивал своих жертв очень внимательно. Но вот машина проехала и скрылась за поворотом.

Николай направился дальше. Подъезд. Еще один. И еще.

Позади очередной дом. Он остановился и прислушался. Убедившись, что вокруг царит полная тишина, перебежал к следующему дому. Если расстояние он не мог преодолеть за три секунды, то путь делил на несколько этапов. Находил ближайшую точку, где можно остановиться и пережидал несколько минут. Потом – до следующей точки. Потом – до следующей. И вот уже перед ним вырос дом и спасительные деревья вдоль него.

Остановился перевести дух. Снова послушал улицу. Далее – от подъезда к подъезду. Передвижение было очень медленное. Но достаточно надежное.

Николай добежал до первого перекрестка. Ему нужно пересечь две дороги, чтобы оказаться на нужной стороне, но делать это на светлом участке рискованно. Поэтому он быстро пересек дорогу в одном месте и останавливается возле раскидистых кустов. Убедился, что хвоста за ним нет. Там он простоял минуты две, прежде чем решил продолжить путь по этой же стороне. На другую сторону перейдем потом. Сейчас главное – слушать. Слух – его главное оружие. И единственное.

Позади остались очередные два дома. Пока все проходило спокойно. Едва различимы звуки все же были слышны, но они не приближались, Николай решил не обращать на них внимания. Впереди открылась освещенная двухполоска. Кордицепсы специально не отключили свет, чтобы можно издалека увидеть добычу. Ровно три секунды на пересечение. Николай юркнул в кусты у дороги. Залег и прислушался.

Все довольно тихо. Можно бежать. Раз секунда. Два секунда. Три. Он уже на противоположной стороне лежит в кустах. Вокруг также тихо. Хорошо. Он остался незамеченным.

Теперь предстоит двигаться через дворы. Это проще. Там можно двигаться под балконами. Пересек один двор. Зашел во второй.

В уши ударил звук быстрых шагов. Кто-то перемещался по двору. Николай всмотрелся во тьму. Гибкий силуэт, видимо девушки, прячется за машинами. Похоже, не ему одному пришла в голову идея прогуляться этой ночью. С другой стороны машин стоят еще два силуэта. Выше, крупнее – мужские.

Стоят – вслушиваются. Видимо, эти кордицепсы. Они ищут девушку. Расходятся. Один ушел проверить подъезды, а второй – машины. Шел как раз в сторону девушки. Она это поняла и замерла. А потом, у нее, видимо, сдали нервы, она подскочила и побежала.

Парень – за ней. Тут же показался его дружок, который к этому времени отошел довольно далеко к подъездам и не мог увидеть или услышать, как побежала жертва. Николай был на сто процентов уверен, что первый кордицепс ничего не кричал и никого не звал.

Было только одно объяснение. Они как-то общаются между собой. Радиоволны? Интересно, как далеко они друг друга слышат?

Девушка добежала до карусели на детской площадке и остановилась за ней, хватаясь за сиденье. Оба кордицепса замерли с другой стороны и также взялись за качели. Секундный отдых. Видимо, он нужен не только людям, но и зомби. Тело устает. Мышцы напрягаются. Управлять организмом становится сложнее.

И вот они начали окружать девушку. Она реагирует слишком поздно, успевает сделать всего три шага, когда один из них подскакивает и валит на землю. Второй режет себе руку, и его кровь начинает капать жертве на лицо.

Что ж. Они и впрямь эволюционируют. И теперь понимают, что им не нужно взрываться, чтобы кого-то заразить. Достаточно свою кровь нанести на человека и все: без шансов выздоровления.

Первый кордицепс поднимается с земли, после чего они молча расходятся, моментально теряя интерес к жертве. Пусть идет куда хочет. Через три дня все равно вернется.

Девушка лежит на земле и рыдает. Она понимает, что обречена.

Николай все происходящее наблюдал из засады в кустах. Он знал, что обреченный человек непредсказуем, а потому совершенно не горел желанием показаться на глаза незнакомке. Никто не знает, как она себя поведет. Может начнет звать кордицепсов, чтобы они заразили и его – вдвоем умирать не страшно, а может начнет взывать о помощи. Николая не устраивал ни один из вариантов, и он решил подождать, когда она уйдет.

Прошел примерно час, девушка, наконец, поднялась и побрела по дороге. Она прошла буквально в трех шагах от Николая, не заметив его. Ей было не до окружающего мира. Она умирала.

Когда силуэт скрылся из вида, Николай направился вдоль дома, снова прячась в тени балконов. Он шел к аптеке на первом этаже – там всегда был большой ассортимент лекарств. Оставалось надеяться, что ее не разграбили в первые дни.

Николай обошел дом с другой стороны и увидел аптеку. Хорошо, что лампочки над подъездами не горели. Но он издалека заметил: в аптеке вынесена дверь. С одной стороны, это было плохо. Значит, там уже кто-то побывал. С другой стороны – хорошо. Ему не придется шуметь, чтобы попасть внутрь.

Николай подкрался к двери и остановился, слушая бешеный стук сердца. Тишина. Он шагнул внутрь.

Все полки – пустые. Вынесли абсолютно все. Печально, но ожидаемо. Но в задней части аптеки всегда есть склад. Николай подошел к белой двери, толкнул раз, два, три. Дверь не открывалась. Отлично. Скорее всего туда просто не смогли пробраться. Может не знали, может кто-то их спугнул, а может просто и так много всего набрали. Это не важно.

Вскрывать такие двери Николай научился еще до того, как стал спецназовцем. Поэтому это заняло у него буквально двадцать секунд.

С тихим щелчком дверь приветливо распахнулась.

Бинго! Склад полный.

Надо собрать аптечку. Первое – бинты и жгут. “Трамадол” в ампулах – пойдет. Шприцы тоже нужны. “Нурофен” – от температуры. “Имодиум”. Точно лишним не будет.

Что еще припасли запасливые аптекари? “Лазолван”, “Тизин”, “Терафлю”, “АЦЦ “– все не то. Что на этой полке? “Ренгалин”, “Супрастин”. Его Николай забрал сразу. Аллергия сейчас ни к чему. “Вольтарен-гель”. Тоже пусть будет. “Флюкостат”, “Артравир”, “Пенталгин”. “Фурацилин” – антибиотики нужны всегда, “Азитромицин”, “Таваник”. Подумал, посмотрел на оставшиеся препараты и забрал все: “Росинсулин”.

“Инсулин”. “Инсулин”. “Инсулин”.

Николай вспомнил про Влада. У его же жены диабет. Вдруг он не запас достаточное количество инсулина? А ведь он с женой живет рядом, в ста метрах от аптеки. Надо взять лекарства им про запас. Положу под дверь и скажу, чтобы забрал. Но только позже, когда я уйду.

Николай набрал целый пакет разных лекарств для диабетиков. Даже аскорбинку не забыл. На всякий.

Теперь оставалось добраться до дома Влада. В обычное время это заняло бы пять минут. Просто пересечь небольшую площадку и дорогу. Но это только в обычное время. Сейчас там крайне опасно. Вся площадка освещается. Вместе с дорогой. Наверняка, кто-то караулит. Надо идти в обход.

Он снова через дворы возвратился к той дороге, по которой первоначально шел. В прошлый раз это заняло целый час. Правда, сорок пять минут из них ушло на просмотр драмы с девушкой. Но деваться некуда. Нужно идти назад.

На этот раз все прошло без приключений. Минут через двадцать Николай уже был на противоположной стороне улицы.

Добрался за час. Отлично. Николай даже мысленно похвалил себя. Подойдя к подъезду, остановился. Домофон. Во-первых, никто сейчас не откроет дверь, а во-вторых – прозвучит громко и может привлечь внимание зомби-кордицепсов.

Николай было подумал снять домофон и открыть дверь, но так он бы подверг риску всех жильцов подъезда и особенно Влада с женой. А этого он, конечно, не хотел. Тем более, в любом случае дверь с домофоном не была для него проблемой. Уйдя с боевой службы, Николай устроился в спецназ, в отдел по борьбе с организованной преступностью. Там им часто приходилось иметь дело с домофонами и они знали секреты каждого. Как открыть. Как вскрыть.

И сейчас, Николай моментально вспомнил все универсальные коды вскрытия. Оставалась проблема – звук. Домофон издаст несколько звуковых сигналов, когда откроется. И тогда, возможно, дорога назад будет перекрыта. Придется ждать в подъезде несколько часов, а может и целый день, прежде чем выйти наружу. Но деваться некуда. Надо отнести лекарства.

Николай подошел к двери, быстро нажал комбинацию клавиш, домофон пропел, и дверь открылась. В эту же секунду он услышал топот. Кто-то несся по двору и был уже в двадцати-тридцати метрах.

Секунда – он резко дернул дверь.

Вторая – заскочил в подъезд.

Третья – развернулся.

Четвертая – дернул дверь на себя.

Николай готов был поклясться, что увидел тень бежавшего. Пара секунд и было бы поздно. Интересно, откуда он взялся? Не было же никого во дворе. Будет уроком. Надо внимательнее проверять. Они могут быть где угодно. Но сейчас это неважно. Нужно просто отнести наверх инсулин и переночевать в подъезде.

Влад жил на восьмом этаже. Угораздило же его так высоко забраться. Но сначала нужно вслушаться. Тишина. Николай потихоньку переходил с этажа на этаж. Учитывал, что зомби могут прятаться в квартирах, но надеялся, что до этого не дошло. Они обычно уходили из дома и шли к себе подобным. А здесь дверь в подъезд все время была закрыта – скорее всего никто не заразился. Тем не менее, торопиться нельзя.

Раз этаж. Два этаж… Шесть. Семь. Восемь.

Николай выровнял дыхание, пригладил волосы. Вот и дверь Влада. Сначала постоял, послушал. Это уже привычка. Николай поднес ухо к двери, прислонился… и почувствовал, как она шевельнулась.

Открыта? Николай снова стал внимательно вслушиваться. Тишина. Он приоткрыл немного дверь, крикнул приветствие и бросил внутрь пакет с инсулином. Если есть кто живой, он сразу побежит к двери. Николай успеет ее захлопнуть.

Раз секунда. Два секунда. Три.

Тишина. Никого.

Николай прошмыгнул в квартиру и прикрыл дверь, не закрывая ее полностью. Тихо, по стенке, пробрался в одну комнату, во вторую, в ванную, посмотрел в туалете. Убедившись, что квартира пустая, он вернулся в прихожую и закрыл дверь. В замке виднелся ключ. Уходили отсюда настолько быстро, что забыли закрыть дверь. Николай понадеялся, что Влад уехал к родственникам. И так торопился, что дверь не закрыл. Про плохое думать не хотелось.

С другой стороны, Николай обрадовался пустой квартире, где мог остановиться до следующего вечера. Под дверью подъезда его точно ждали.

Было видно, что квартира пустовала уже недели две. Как раз с момента начала карантина. Хорошо это или плохо – факт. Николай первым делом отправился к холодильнику. В морозилке остались пельмени, на полках – наполовину сгнившие овощи и вполне свежие консервы. Немного, но хватит. Есть чайник, а значит, можно вскипятить воду из ванной, которую Влад набрал две недели назад. Но долго оставаться здесь не получится.

Сварив пельмени, Николай подошел к окну. На улице уже светало. Как же хорошо, что он мог здесь остаться. Он смотрел на площадь возле метро и ел пельмени.

“Жизнь на сегодня вполне удалась”, – подумал он.

В этот момент он увидел, как к метро подъехала машина, и оттуда вышли трое. Они прошли стеклянные двери и оказались вне зоны видимости. Куда они направились? Николай ждал, выйдут ли они из другого выхода подземного перехода или нет? Прошла минута, другая. Никто так и не появился. По всей видимости незнакомцы пошли в метро. Зачем? Идей не было никаких. В этот момент из стеклянных дверей вышли двое других, сели в эту же машину и уехали. Интересно. Смена караула? Что они там караулят? А может посменная работа? Николай решил подумать об этом после сна. Ночь была очень напряженной.

Большую часть следующего дня Николай провел у окна. Он наблюдал за происходящим. Несколько раз видел, как одни зомби спускались в метро, а другие поднимались. Много думал о причинах, но так и не смог понять и решил голову этим не забивать. Он снова лег спать и проснулся часов в семь вечера от голоса с улицы: “У меня есть вода и еда. Подходи! У меня есть вода и еда. Подходи!”

Голос раздавался из припаркованной возле дома машины. Буквально через минуту возле машины появился первый человек. Из машины, навстречу ему вышел другой, открыл багажник и дал две полуторалитровых бутылки воды и небольшой туго набитый пакет. Видимо, с едой. Человек с провизией убежал, а водитель сел на место и снова раздалось: “У меня есть вода и еда. Подходи!”

Через пару минут подошел еще человек. Процедура повторилась. Он получил воду и еду и убежал. Еще через пять минут к дому подошло уже два человека. А через пятнадцать минут там собралось уже с дюжину жильцов. Водитель снова вышел из машины, подошел к багажнику…и взорвался.

“Вот суки!”, – только и смог выкрикнуть Николай. Они действительно эволюционируют. Осознав, что люди спрятались, они начали выманивать их из дома. Но как же голос? Они же не умеют говорить!? Николай и сам готов был повестись на разводку, но его напрягало, что они вели себя слишком шумно. Он думал, что другие кордицепсы тут же подбегут, и не ожидал, что кордицепсом окажется водитель. Может быть, они записали этот голос на пленку и воспроизводят на проигрывателе? В этот момент он увидел, как к машине возвращается человек, который первым подходил за едой и водой. Он возвращался с тем же пакетом. Что он делает? Он больной? Тот подошел к машине, бросил пакеты внутрь, сел за руль и уехал. Он тоже кордицепс? Он был приманкой? Офигеть! Они становятся все опаснее. Сволочи. Николай измерил квартиру нервными шагами вдоль и поперек, устал и решил поспать, чтобы отвлечься, а ночью продолжить путь.

Час ночи. Пора выходить.

Николай не стал закрывать дверь, оставил приоткрытой. На всякий случай. Спустился на первый этаж к входной двери, остановился и слушал минут десять. Не услышав никаких посторонних звуков, он нажал кнопку “Открыть”. Она предательски запищала. Николай приоткрыл дверь на несколько сантиметров и слушал, что происходит во дворе. В этот раз никто не бежал. Видимо, никого не было. Повезло. Он вышел из подъезда, бесшумно закрыл дверь и спустился к балконам. Надо продолжить свой путь также незаметно.

Первые два дома Николай преодолел довольно быстро и без происшествий. Впереди была небольшая дорога. Он, как обычно, остановился, прислушиваясь. Он что-то слышал. Какой-то неразборчивый звук.

Он приближался.

Николай лег на землю и постарался слиться с деревом и его тенью. Минуты через две увидел силуэт подростка лет семнадцати. Он крался среди деревьев, потому Николай не смог его услышать сразу. Но скрывался он все равно плохо. Подросток прошел в десяти метрах от Николая и встал у пешеходного перехода. Дорога была пуста, и Николай не слышал звуков. Парень медлил. Николай также изучал улицу. Деревья, кусты, припаркованные автомобили, подъезды, фонари. Ничего необычного. Все также, как и в других подворотнях. Подросток еще постоял минутку и рванул на другую сторону. Николай решил выждать пару минут, дать ему уйти подальше и тогда двинуться следом. В этот момент в припаркованном автомобиле открылась дверь и оттуда выбежал кордицепс. Парень истошно заорал и повернул на девяносто градусов, помчался в сторону метро. Николай вжался в землю насколько возможно. Вот это поворот! Они прячутся в припаркованных автомобилях? Надо быть осторожнее. Получается, что тот паренек спас Николая. Ценой своей жизни. Вряд ли он убежал далеко.

Николай мог бы попробовать перебежать дорогу, но наверняка крики подростка привлекли внимание других кордицепсов, и они сейчас внимательно просматривают окрестности. Придется идти в обход. Ничего не поделаешь.

Николай вернулся назад на один дом и пошел в сторону от метро. Придется делать немаленький крюк, но это лучше, чем стать зомби и бегать за людьми. Интересно, когда они управляют человеком, сознание отключают? Или человек все видит и чувствует, но ничего не может поделать? Заперт в своем теле. Ладно, об этом он тоже решил подумать потом. Сейчас нужно идти.

Преодолев, наконец, дорогу и еще несколько дворов, Николай оказался возле поляны с небольшими искусственными озерами и ровно подстриженными деревьями. Николай легко преодолел территорию. Впереди – МКАД. Над ним – мост. Но двигаться по нему слишком опасно – вид как на ладони. Пришлось воспользоваться пешеходной дорожкой, которая отделялась от дороги высоким бордюром, сантиметров сорок. Ухудшало ситуацию то, что справа шел решетчатый забор, а значит, со стороны МКАДа его было легко увидеть. По МКАДу ездило много машин, это могло как помочь, так и навредить. Но деваться некуда. Пришлось преодолевать мост ползком.

Николай сначала уселся на землю, а рюкзак привязал к правой руке. Так он не мешался и не выглядывал из-за бордюра. Николай лег на живот и начал медленно продвигаться ползком. К счастью, лампочки на мосту не горели. Видимо, кордицепсы посчитали, что эти старые лампочки, которые и в лучшие времена горели редко, не стоило менять. Вряд ли тут кто-то будет перемещаться ночью.

Доползя до середины, Николай остановился. Он услышал шум вдалеке. Звук приближался и становился все отчетливее: “У меня есть вода и еда. Подходи!”. Затем появился автомобиль. Он двигался по МКАДу не спеша. Свет фар вряд ли мог выхватить Николая, лежавшего на надземном переходе, потому он не стал суетиться и просто ждал, когда машина проедет. Прошла минута прежде, чем машина проехала под мостом. Но, к раздражению Николая, звук не стал удаляться, а снова стал приближаться. Видимо, автомобиль съехал с МКАД и заезжал на мост. Неужели все-таки заметил? Или просто совпадение?

Автомобиль проехал мимо Николая и остановился в пяти метрах впереди. Из машины вышел кордицепс и направился к пешеходному тротуару на противоположной стороне. Три секунды, и он будет на месте.

Раз секунда, два секунда, три.

Кордицепс вышел на тротуар. Огляделся. Тротуар был пуст. Никого.

Николай, поняв, что вероятность такого совпадения достаточно низка, понял, что кордицепс что-то увидел на мосту и заехал проверить. Поэтому пока автомобиль поднимался, он свесился с моста и спрыгнул на землю. Хорошо, что он уже преодолел асфальтовую дорогу МКАДа и был над насыпью. Высота составила всего пару метров. Может, чуть выше.

Николай заполз под мост и замер. Кордицепс смотрел вниз с моста, но его найти уже не мог. Постояв несколько минут, кордицепс сел в машину, развернулся и снова выехал на МКАД: “У меня есть вода и еда. Подходи!”. Когда звук окончательно затих, Николай поднялся и полусогнувшись направился в сторону леса. Это было нелегко, но МКАД, наконец, остался позади.

Добравшись до леса, Николай прислонился спиной к раскидистому дереву и перевел дух. Тут безопаснее. Здесь не подкрадешься незаметно.

Минут пять Николай шел вдоль дорожки, в тени, не выходя на свет. Там опаснее. Там можно наткнуться на посторонних. Николай остановился. Он что-то услышал позади.

Кто-то тоже шел по лесу. И разговаривал. Значит, не кордицепсы. Значит, люди. Живые. Но они шли так неосторожно, что Николай решил их пропустить вперед. Пусть идут сами по себе, а он – сам по себе.

Мимо прошли трое. Мама, папа и мальчик лет восьми. Совсем как его сын, когда погиб в автокатастрофе. Ему было восемь. Николай долго смотрел им вслед, а потом, чертыхнувшись, окликнул:

– Эй! Постойте!

– Ты кто? Не подходи! Я буду защищаться! – закричал мужчина, но было видно, что защититься он не смог бы даже от ребенка. Но надо отдать должное, семью он собой прикрыл.

– Тише, сейчас вас услышат и тогда всех убьют, – тихо сказал Николай и выставил вперед ладони, в знак дружбы. – Куда вы идете?

– Какое тебе дело? – мужчина выставил перед собой средних размеров палку. Женщина встала у него за спиной, прикрывая руками сына.

– Я иду в Коламбус, торговый центр, – махнул рукой Николай в сторону центра. – Если вы туда же, можем пойти вместе. Так безопаснее.

Мужчина посмотрел на жену, та подернула плечами и кивнула.

– Да, мы тоже в Коламбус. Слышали, что там военные и есть еда. Мы уже неделю толком не ели. Сын совсем ослаб. Еще несколько дней, мы бы так и так умерли. Решили рискнуть.

Мужчина опустил палку, но в сторону не откинул – был на страже.

– Надо признать, вы довольно далеко зашли. Молодцы. Я постараюсь помочь, – Николай сделал попытку улыбнуться, и по испуганным глазам мальчика понял, что скорее напугал, чем успокоил.

– Зачем ты это делаешь?

– Ребенка вашего жалко. У меня самого сын такого же возраста. – Николай осекся и отвел взгляд, не стал вдаваться в подробности. Достал из сумки последнюю банку консервов, буханку хлеба и протянул мужчине. – Поешьте немного. Воды, к сожалению, нет. Выронил, видимо, – сказал Николай, пытаясь найти воду в рюкзаке.

Мужчина сделал шаг вперед, выхватил продукты и передал жене. Мальчик сразу вцепился зубами в хлеб.

Николай был рад компании. Слишком много времени он провел в одиночестве, со своими мыслями.

– Что вы знаете об этих кордицепсах?– решил уточнить он, смотря как женщина следом за сыном уплетает хлеб.

– Они умные твари. С нами на площадке жила многодетная семья. Муж с женой и пятеро детей. Один из детей заразился на третий день, как и пишут везде, ушел из дома. Побродил где-то и поняв, видимо, что нигде большое количество народу не найдет – вернулся домой. Открыл двери своим ключом, закрыл дверь и всех заразил. Даже не взорвался. Потом ушел. Через три дня и остальные ушли.

Мужчина вздохнул и наконец опустил палку.

– Да. Умные твари, – хмыкнул Николай и посмотрел вперед, во тьму леса. – Ладно. Пора идти. Не отставайте и идите максимально тихо. У меня очень хороший слух и мне нужна тишина, чтобы понимать, что нас ждет впереди. И имейте в виду, я видел, как они прячутся в припаркованных автомобилях. Так что, пока я не скажу, вы не двигайтесь. Усекли?

– Хорошо, – кивнула семья.

Выбравшись из леса, они оказалась на улице Академика Янгеля. До Коламбуса оставалось идти всего пару километров. Мелочи. Можно уложиться за час. Но для начала нужно перейти дорогу.

– Так, слушай мою команду, – пробасил Николай и поднял согнутую в локте руку. – Из леса выбегаем по одному, пересекаем трамвайные пути и бежим до забора. Там останавливаемся и ждем остальных. Далее пробираемся до светофора и бежим на ту сторону. Падаем под дерево. Лежим ждем остальных. Далее бежим к дому и ждем всех под балконами.

Семья переглянулась, кивнула. Первым бежал отец семейства. За ним сын. За ним жена. Николай замыкал группу. К его удивлению, все четко выполнили команды. Дорогу преодолели быстро и без происшествий. Это всех обнадежило: возможно, остальная дорога до Коламбуса будет быстрой.

– Все в сборе? – спросил Николай, оглядывая встревоженную семью.

– Да, все, – ответил мужчина и одной рукой обнял жену, а в второй – сына.

– Отлично, идем по одному.

Николай пошел первым. Отойдя за угол дома, он увидел впереди супермаркет “Перекресток”.

– Нам нужно туда, – остановил Николая мужчина.

– Зачем?

– Набрать воды.

– В Коламбусе попьете.

– А вдруг там ничего нет? А мы не пили целый день. А тут вода рядом, – мужчина указал на магазин, его сын захныкал.

– Ладно, давайте я один схожу, – кивнул Николай.

– А ты разбираешься в женских товарах? – прошептала женщина и посмотрела многозначительно на Николая. Ему стало немного неловко.

– Нет, не очень.

– Ну тогда надо идти всем вместе. Так надежнее, – воодушевился мужчина. – Во всех фильмах ужасов люди разделяются и умирают. Потому нельзя расходиться.

Женщина и мальчик закивали, поддерживая отца.

Это была плохая идея. Но их было уже не остановить, а Николай чувствовал ответственность за этих людей. Он натянул капюшон, обмотался шарфом, надел перчатки.

– Ладно. Пошли.

Николай первым вошел в полутемный магазин и остановился, прислушиваясь. Тишина. Хорошо. Он рукой махнул остальным. Они вошли следом и разбрелись по отделам. Женщина сразу нашла отдел с гигиеной, мальчик помчался к шоколадным батончикам, а мужчина доставал пятилитровку с водой.

Николай, расслабился, стянул шарф с капюшоном, от которых стало нестерпимо жарко, открыл бутылку воды и жадно выпил несколько глотков. Ребенок засунул в рот сразу полбатончика “Марс” и запивал газировкой. Она пенилась, шипела и выплескивалась за пазуху.

Николай отобрал у него бутылку.

– Не налегай, напьешься, а потом будешь по подвалам в туалет бегать, – он хотел добавить: “Там тебя кордицепс и сожрет”, но промолчал. Не решился пугать ребенка лишний раз.

Вскоре все набрали нужные им товары, разложили по рюкзакам и карманам и вышли из Перекрестка. На лицах появилось что-то наподобие улыбки. Впервые за сегодняшний день.

– Теперь, когда настал конец света, я могу есть сколько угодно конфет, да? Зубы уже вряд ли понадобятся в старости? – мальчик демонстративно развернул очередной “Марс”.

Женщина потрепала сына по голове и хотела что-то добавить, как из-за угла магазина ко входу метнулась тень. Она взбежала по ступенькам и …взорвалась.

Глава 6

Взрыв…

Николай инстинктивно схватил в охапку мальчика и закрыл собой, прижав к земле.

Успел или не успел? Секунды тянулись как в замедленной съемке.

Отпустив ребенка, Николай медленно развернулся. Его родители замерли как статуи. С их расставленных в сторону рук падали ошметки разорвавшегося тела, а головы, плечи и лицо были запачканы кровью.

Николай сначала хотел закрыть глаза ребенку, но после передумал: наверняка он уже видел подобное или увидит. Он отвел его ближе к мигающему свету рекламной вывески, внимательно осмотрел.

Чистый! Успел! Отлично! Ребенок в порядке!

Николай с замиранием сердца немного отстранился и опустил глаза вниз. Нужно осмотреть себя. Он почувствовал, как по лицу стекает что-то большое и липкое, в нос ударил металлический запах.

Кровь. Заражен. Финита ля комедия.

Но в тот же миг к нему пришло успокоительное осознание: это неважно. Важнее – отвести ребенка в Коламбус. Там у него будет будущее.

Николай как загипнотизированный смотрел на мигающий свет, мысли сменяли одна другую. Ему показалось, что голова очистилась от сомнений и он точно найдет верное решение.

В это время мальчик вывернулся из руки Николая и подбежал к маме. Она крепко обняла его, всхлипнув.

– Что ты делаешь?! Дура, ты же вся в крови! – Николай метнулся назад и вырвал ребенка из рук. Мальчик заплакал, рванулся и уже практически дотронулся до руки матери. Она дико закричала и оттолкнула его. Мальчик упал на колени и завопил:

– Мама, мамочка-а-а!!!

Женщина отпрыгнула, затрясла головой, пытаясь спасти сына от себя. На ее искаженном от ужаса лице слезы смешивались с чужой кровью и заливали глаза, она размазывала их тыльной стороной ладони, не прекращая кричать.

Кровь стекала и по лицу мальчика. Он сидел на земле, протягивал руки. Николай крепко держал его за плечо.

– Ма-а-ама! Помо-о-оги! Ма-а-ам!

– Прости, сынок, прости, прости! Я не хотела! Я, правда, не хотела! – женщина трясла головой как обезумевшая от отчаянья кукла. Ее ноги подогнулись, и она осела на асфальт. Муж подскочил, схватил ее за талию.

Ребенок замер. Теперь он молча смотрел на родителей, давших волю эмоциям. Мальчик перестал кричать. Он встретился взглядом с отцом и вспомнил, что он велел ему молчать и ни в коем случае не плакать – нельзя поднимать шум. Но плакать ему нестерпимо хотелось, потому что он понимал: случилось что-то очень страшное. Слезы сдавливали горло, но он держался.

Николай смотрел на происходящее совершенно безучастно. Так же естественно отпустил плечо ребенка. Уже все свершилось. Он ничего не может исправить. На него нахлынуло чувство, которое испытал после смерти семьи.

Он снова всех подвел.

Николай молча закурил сигарету и вошел в магазин. Позади слышались крики и плач. Он взял тележку и пошел в отдел алкоголя. Сколько осталось времени? Сутки? Двое? Потом он станет зомби?

В корзину упали две бутылки самого дорогого виски, потом коньяка, вина, снова коньяка из закрытой витрины – стоимость с тремя нулями. Рядом легла пара бутылок водки. Гулять, так гулять! Еще взял колы. Икра? Отлично. И буханку хлеба. Николай усмехнулся: нужно отметить этот чертов – наверняка, последний – день как следует.

Спустив тележку с лестницы, он открыл бутылку виски, сделал несколько глотков и протянул ее, так и не пришедшему в себя главе семейства. Тот машинально махнул головой. Жена перестала кричать, просто сидела покачиваясь на асфальте, закрыв ладонями лицо. Мальчик стоял не двигаясь поодаль.

– Зря. Теперь уже можно, – пожал плечами Николай и пошел в сторону Варшавского шоссе. – Бывай!

– Постой, – встрепенулся мужчина, догнал и схватил за локоть, – ты куда? А как же Коламбус?

– Коламбус? – Николай вздохнул и снова сделал глоток. Давно обожженное спиртным горло уже не реагировала на новую порцию алкоголя. – Мы все заражены. Через два дня умрем.

– И что нам теперь делать?

– Найдите подходящее для этого место, – Николай развел руками. – Не знаю. Вернитесь домой, например. Или можете помереть прямо тут. Не все ли равно?

Несколько минут они молча смотрели в глаза друг друга. К мужчине подбежал сын и крепко обнял, уткнувшись лицом в живот. Отец крепко обнял мальчика и кивнул Николаю.

Он повернулся к семье спиной и пошел домой. Первая бутылка уже закончилась, он откинул ее в кусты и открыл вторую. Улица перед глазами шаталась и плыла.

Проходя мимо детской площадки с беседкой, он остановился, рассмеялся и завопил: “Мама анархия, папа – стакан портвейна!”

Не дойдя полкилометра до Варшавки, Николай повстречал первого кордицепса – мужчину лет пятидесяти, худого и нервного. Он выскочил из припаркованной машины, порезал себе запястье и побежал со всех ног к Николаю. Подскочил, провел окровавленной рукой по его лицу и отскочил на пару шагов – выжидал.

Николай замер с бутылкой в руке. В его взгляде не читалась ничего кроме тоски и презрения. Вытеревшись рукавом, он сделала большой глоток из бутылки и плюнул кордицепсу в лицо.

– Козлина!

Кордицепс не отреагировал на оскорбления. Просто безучастно повернулся и направился назад в припаркованную машину. Николай увидел кирпич, лежащий рядом, схватил его и залепил им по лобовому стеклу в тот момент, когда кордицепс захлопнул дверь. Стекло потрескалось, но не рассыпалось. Николай поставил бутылку на асфальт, взял камень побольше, подскочил к машине и начал бить стекла.

– На! На! Вот вам, твари! На!

Сначала разделался с боковыми, потом – с задними, а напоследок вернулся к лобовому стеклу. Он бил его до тех пор, пока не размял в крошку. Салон засыпало осколками. Кордицепс спокойно вышел из машины, повернулся и молча пошел в другую сторону.

– Куда ты, тварь? А поговорить? А ну вернись!

Но кордицепс быстро удалялся. Тогда Николай схватил кирпич, побежал за ним и запустил в спину. Попал аккурат промеж лопаток, даже грязный след остался на голубой джинсовке. Но зомби даже не обратил внимание, только пошатнулся, но удержал равновесие и ускорил шаг. Николай был для него уже совершенно неинтересен.

– Ну и пошел ты на…, – крикнул Николай и поплелся в сторону оставленной тележки с алкоголем.

Переложив бутылки в пакет, прихваченный с кассы, он продолжил свой путь по Варшавскому шоссе. Так было гораздо удобнее, чем катить тележку, у которой одно колесо успело отвалиться, а два других ехали в противоположных направлениях. Шел Николай нарочито громко, пел “Маму- анархию!” и не пытался скрыть своего присутствия. К нему периодически подбегали кордицепсы, обмазывали кровью и уходили, теряя интерес. Он также вскоре перестал обращать на них внимание – всех не убьешь, как бы ни хотелось.

В какой-то момент к Николаю подбежал косолапый невысокий мужичок, ростом на две головы ниже. Он передвигался настолько комично, да и выглядел подстать, что казался сбежавшей из театра куклой.

– И ты тоже хочешь меня заразить? – спросил Николай.

К этому времени алкоголь достаточно замутил разум, а мир вокруг активно плясал и шатался. Адреналин в крови, перемешанный со злостью и отчаянием, гнал на подвиги.

Николай вытянул руку, положил ее кордицепсу на голову и так держал несколько секунд. Мужичонка махал руками, пытаясь добраться до Николая, но ему явно не хватало роста. Он даже что-то рычал и пытался кусаться. Николай сделал последний глоток виски, взял бутылку за горлышко и со всей силы огрел зомби по голове. Мужичок зашатался, не по-человечески взвизгнул и растянулся на земле. Вокруг головы расползлось красное пятно.

Николай плюнул на бездыханное тело, переступил и пошел дальше. И этот момент услышал крики:

– Молодец! Так ему! Ты крутой!

Он поднял голову и увидел, как с балконов ему аплодирует несколько человек. Шум за окном, видимо, привлек их внимание, и они выбрались посмотреть на происходящее. Такого представления они еще не видели. Николай сделал попытку изобразить реверанс, едва не упал, прогремел оставшимися бутылками и неловко отсалютовал.

Подойдя к метро Аннино, он замер, услышав знакомые слова. Они прорвались в сознание даже сквозь плотную алкогольную завесу.

Звук сирены быстро приближался.

“У меня есть вода и еда. Подходи! У меня есть вода и еда. Подходи!”

Николай как будто протрезвел, по крайней мере, вспыхнувшая волна злобы сделала мир вокруг более четким. Он огляделся по сторонам и заметил в углу на входе в метро толстую палку, очень похожую на биту.

То, что нужно!

Схватив ее, он выскочил на шоссе и медленно пошел вдоль разделительной полосы направился в сторону приближающейся машины. Бита подпрыгивала на асфальте, волочась за ним.

Кордицепс остановился.

Не дожидаясь пока тот выйдет, Николай нанес несколько ударов по лобовому стеклу. Он хотел было залезть на капот, но понял, что количество выпитого не позволит твердо устоять на ногах. Он перебежал к багажнику и разбил заднее стекло. Кордицепс явно не ожидал такого поворота и сидел за рулем, не предпринимая никаких действий. Николай обошел вокруг машины к дверце водителя, резко дернул на себя и схватив кордицепса за шиворот. За рулем оказался парнишка лет двадцати, поэтому Николай с легкостью швырнул его на асфальт.

– Будешь у меня, падла, еще людей обманывать! – рявкнул Николай и направился в сторону лежавшего зомби.

Рупор не умолкал: “У меня есть вода и еда. Подходи! У меня есть вода и еда. Подходи!”

Замахнувшись битой, Николай несколько раз ударил лежащего по голове. Кордицепс взорвался. Видимо, осознав бесполезность сопротивления, он решил таким образом не просто умереть, а забрать с собой и Николая. Но ему уже было безразлично.

“У меня есть вода и еда. Подходи! У меня есть вода и еда. Подходи!”

Посмотрев на кровавые ошметки кордицепса, разлетевшиеся по дороге, Николай выдохнул. Он поплелся к машине, от биты по асфальту потянулся красный след.

Николай кинул ее на переднее пассажирское сиденье, а сам сел за руль. Первым делом вытащил флешку из проигрывателя, и тут же автомобиль перестал зазывать людей. Николай выкинул флешку на дорогу, но ему показалось этого мало. Он несколько раз прошелся по ней битой.

После этого он выкинул биту на обочину и вернулся к сумке с бутылками. Там его ожидала очередная бутылка виски. Он отпил несколько глотков и направился по Варшавскому шоссе.

Не прошел он и двухсот метров, как возле него остановилась еще одна машина. Из нее вышло четверо кордицепсов и окружило Николая.

– Что? И вы хотите получить по башке?Или вам тоже машину разбить? А то я уже поднаторел в этом! – усмехнулся Николай, делая очередной глоток из бутылки. Он заметил на пальцах кордицепсов кастеты. “Ух ты! Они пришли не заражать, а наказать за устроенный бедлам”, – догадался Николай. Он разбил бутылку о бордюр и повернулся к кордицепсам, – Ну, подходи по одному!

***

Николай открыл глаза.

Где я? Что со мной?

Он лежал на полу в незнакомой квартире… прикованный наручниками к батарее.

Вот так поворот. Николай начал потихоньку вспоминать прошедшие события. Он направился в Коламбус, встретил по дороге семью, в магазине их заразили.

Черт подери! Он заражен. И вылечиться у него не получится. Осталось максимум день. И тот пройдет в полубреду.

Николай приподнялся и сел, облокотившись о батарею. “Второй вопрос – где я?”. Очень знакомая обстановка. Дом? Нет. Тогда, где? Он точно помнил, что шел домой.

Стоп. Это же квартира Влада. Охренеть! Как его сюда занесло и почему он прикован? Последнее, что Николай помнил – драка с четырьмя кордицепсами, которые не стремились его заразить. Это было подозрительно, но на тот момент ему было все равно. Видимо, он победил. Вряд ли кордицепсы отнесли бы его сюда. Сам пришел. На автомате.

“У меня был рюкзак. И сумка с бутылками. Где они?”.

Николай огляделся и сразу заметил рюкзак в метре у стены. Возле него алкоголь и закуска: две бутылки водки, две – коньяка. И сухие снэки. Прекрасно.

“На сегодня хватит, а завтра уже не настанет”, – молча усмехнулся Николай и открыл бутылку коньяка. Жажда и похмелье дали о себе знать, и он выпил треть за раз. Лицо болело. Видимо, ему вчера неплохо досталось от кордицепсов.

“Интересно, смогу ли я их опознать? Хотя, чего это я? Пусть их родители опознают!” – снова усмехнулся Николай старому анекдоту, неожиданно пришедшему в голову.

“Так, и третий вопрос. Почему я в наручниках? Меня кто-то приковал? Или я сам? Ладно, надо поспать. Станет легче. Или может, я просто умру и все закончится – тоже неплохо”, – Николай, развернувшись стянул ногой с кровати у стены подушку и одеяло, подтащил к себе и, растянувшись на полу, уснул.

Последующие дни проходили в бреду. У него явно был жар.

В моменты прояснения сознания он пил. Много. Сначала коньяк, потом водку. До тех пор, пока глаза не закрывались. Потом открывались, и руки начинали шарить в поисках бутылки. Он пил и немного даже радовался, что скоро все закончится, он умрет и вновь увидит свою семью. На той стороне – если она существует – его ждут жена, дочь и сын. Они, конечно, будут ругать его за то, во что он превратил свою жизнь, но ему все равно. Главное, они будут рядом.

В очередной раз открыв глаза, Николай оказался в кромешной тьме. “Ночь”, – подумал он. “Тем лучше. Скоро все закончится.” Он сделал очередные несколько глотков и снова отключился.

Опять открыл глаза.

Свет. “Как свет?” Он думал, что до рассвета не доживет. Может быть все потому, что заразился поздно вечером? Нащупал бутылку. Оставалось мало, но достаточно, чтобы забыться.

Открыл глаза. Опять ночь.

“Вот это уже точно странно, может я в аду? Пофигу. Где алкоголь? Иди сюда!”

Последняя бутылка водки. Закуски не осталось. Николай понадеялся, что после этой бутылки он увидится с семьей. Такое количество алкоголя в короткое время должно убить кого угодно.

“Интересно, после смерти бывает перегар? Жена очень не любила мой перегар” – прошептал он и закрыл глаза.

Открыл глаза. День. “Где смерть? Я хочу к семье” – мысли вязли, как в паутине. “Полбутылки водки. Хорошо. Допиваем” Снова темнота.

День. Смеркалось. Вечер, видимо. “Что у нас? Ничего”

Алкоголь закончился. Ни еды, ни воды. Глаза закрылись.

Снова ночь. Как же фигово. Все горит. Температура, наверное, под сорок. “Почему я не умираю?” Снова накрыла тьма.

День. “Это уже не нормально. Мне это не нравится. Я хочу умереть” – Николай попытался подняться, но не смог. В горле пересохло. Лицо уже болело не так сильно, раны зажили. Зато слабость накрыла небывалая. И воняло. Снова тьма.

Ночь. “Не могу понять свое состояние. Жар спал? Но сил все меньше. Мне становится лучше, но одновременно хуже. И эта…вонь! ” – сил оставалось только на пару мыслей. Глаза закрылись.

День. “Кордицепс меня не убил. Странно. Может алкоголь? Говорят же, водка все лечит. Но это ерунда. Кордицепс не убил, убьет жажда и голод. Я же прикован” – Николай с трудом подергал рукой. “ И еды нет. Ирония судьбы”. Глаза закрылись.

Ночь. “Силы уходят. Еще день, два и все. Что не смог сделать кордицепс, сделает жажда. Во рту суше, чем в Сахаре, наверное”. Глаза закрылись.

Снится сон. Жена. В легком цветастом платье, как в день аварии. Смотрит на Николая и улыбается. Ждет? Зовет к себе?

“Я иду, дорогая. Я иду. Я скоро. Очень скоро!”

Она подносит пальчик ко рту и машет головой: “Не сейчас, не сейчас, дорогой! У тебя еще есть дела!”

День. Силуэт жены не пропадает. “Как так? Бред?” – Николай слабо отмахивается от призрака, зовет ее по имени. Силуэт наклоняется и спрашивает мужским голосом:

– Живой?

Николай что-то закряхтел в ответ, покачал головой.

– Эй, Николай. Приди в себя. Ты живой?

– Влад? Это ты?– он напряг зрение, но молочная пелена вокруг не дала сфокусироваться.

– Да!

– Не подходи. Я заражен.

– Ох, – Влад отскочил от Николая. – И давно?

– Мне кажется уже неделю, – Николай не узнал свой хриплый и надломленный голос. Так могли говорить мертвецы, когда восставали из могил.

– Тогда ты первый говорящий кордицепс. Поздравляю! Что ты вообще тут делаешь? Как ты тут оказался? И почему прикован к батарее? Держи воду, – Влад кинул бутылку рядом с рукой Николая.

Он жадно сделал несколько больших глотков.

– Спасибо. У меня закончилась еда, – пробормотал он, переводя дыхание и делая попытки перевернуться на другой бок, – и я пошел в Коламбус. По дороге… зашел в аптеку… и нашел там инсулин…. Решил принести вам, – каждое слово давалось с трудом. Николай говорил медленно, тяжело дыша между словами, – Увидел, что … квартира пуста. Оставил инсулин… и пошел в Коламбус. По дороге…. меня заразили, я напился… подрался с кордицепсами и… очнулся тут, – он дернул запястье, наручники зазвенели о батарею. Николай допил воду и махнул рукой, прося еще. Вторая бутылка легла в ладонь. – Наверное… сам себя приковал, чтобы… не ходить по городу как… зомби.

– Что-то подобное я и ожидал. За инсулин спасибо, – Влад пристально смотрел на товарища, изучал.

– Если бы вы… тут были, я бы ни за что… не пришел бы к вам, не подверг бы вас опасности, – Николай посмотрел снизу вверх и замотал головой. Все качалось и плыло перед глазами.

– Да, я знаю, – кивнул Влад и отвернулся. – Хорошо, что ты был настолько пьян, что не закрыл дверь. А то я бы не попал в квартиру и не нашел тебя.

– А ты как тут вообще… оказался? – нахмурился Николай и отбросил пустую бутылку в угол.

– Короче, смотри, какие новости. – Влад присел на корточки поодаль. – Сегодня приехали военные. Они начали эвакуацию. Жена с ребенком попали в первую волну. Их сегодня увозят. Будет трехдневный карантин. Поэтому я решил заскочить домой, поискать лекарства. Она же не может без инсулина, а врачи…– он махнул рукой. – Пока они его найдут. В общем, спасибо тебе за лекарства.

Влад поднялся и махнул рукой в сторону улицы.

– Сейчас я принесу тебе еды, чтобы ты не помер. Прости, что не снимаю наручники, но береженого Бог бережет.

– Да, конечно, я все понимаю, – покачал головой Николай и снова растянулся на полу. Запястье от наручников начало снова кровить. – Я никуда не уйду, спасибо.

Минут через десять Влад вернулся с пакетом.

– Тут консервы и картошка. Консервы такие: потянешь и откроешь, – специально отобрал, чтобы без ножа. Растяни на три дня. Потом приедут военные и заберут вторую группу. Смотри в окно. – Влад указал на окно и отбросил занавески в сторону. – Как позовут – выходи. У них есть какая-то система, видимо, ручной рентген, которая позволяет сканировать людей на признак зараженности. Они тебя проверят, и если ты здоров, то эвакуируют с остальными. Лови ключи, – Влад кинул ключ от наручников Николаю, и он на удивление ловко их поймал, – только подожди, когда я уйду. И закрой дверь. И еще… это самое…– Влад хмыкнул, посмотрел по сторонам, подбирая слова, – прими душ и штаны поменяй.

Николай, наконец, понял, почему так сильно воняло. Ему стало неловко, он кивнул головой. “Твою мать!”

– И еще, – оглянулся Влад в дверях, – я надеюсь, что это был просто пьяный бред и тебя никто не заражал. Увидимся через три дня! Бывай!

Влад захлопнул дверь. Николай снял наручники. Рука сильно затекла за это время, рана была неглубокая: видимо он рвался в бреду, но не сильно. Потирая запястье, Николай поднялся и шатающейся походкой направился к входной двери. Закрыл ее, затем разделся до гола. Осмотрел штаны, выругался, поморщился. Какой позор. Запихнул их в мешок для мусора и плотно его перевязал. Залез в ванную и быстро помылся. Вода была холодная, но выбора особого не было.

Видимо, придется еще немного пожить. Свидание с женой откладывается, да и она сама сказала, что у него тут еще дела и надо задержаться.

Выйдя из ванной, Николай достал из шкафа одежду Влада: черные джинсы, синюю футболку и черную клетчатую рубашку. Открыл рыбные консервы. Есть не хотелось, но организм без еды не протянет. Особенно после алкогольного трипа. Он знал, что сразу не стоит наедаться. Желудок может не справиться. Есть нужно понемногу, хорошо жуя. После перекуса Николая сморил сон, он лег на диван и отключился.

Вечером он доел остатки консервов и стал наблюдать за улицей. Там ничего толком не изменилось. Машины также приезжали, кордицепсы спускались в метро, поднимались другие и уезжали на машине. От нечего делать, Николай убрался в комнате, где пролежал, прикованный к батарее. Помыл полы. Даже освежителем воздуха воспользовался. Это меньшее, что он мог сделать для Влада. Хотя, тот вряд ли вернется сюда.

На третий день Николай уже чувствовал себя полным сил. Он открыл окно на кухне и слушал улицу, впитывал каждый шелест деревьев – когда еще так сможет?

Но вот донесся знакомый звук. Звук из прошлой жизни. Через несколько секунд в поле зрения появились два БТР, два Тигра и два автобуса. Из БТР выскочил десант и занял круговую оборону. Снайперы, каждый в сопровождении бойца, отправились в ближайшие подъезды, чтобы там занять удобную позицию. С каждого бронетранспортера вверх взмыли беспилотники и разлетелись в разные стороны.

– Ого, все очень серьезно. Молодцы, – мысленно похвалил их Николай, – явно отрабатывали такие операции.

В этот момент из Тигра вышел еще один военный, майор, и произнес в мегафон:

“Граждане, выходим небольшими группами и направляемся на эвакуацию. Подходим по одному. Не создаем ажиотаж.

Тот, кто будет рваться без очереди – будет убит на месте без предупредительного выстрела.

Территория под защитой. Не боимся!”

Николай решил посмотреть, как проходит эвакуация. Первым подошел дед лет семидесяти.

– Стоять! – скомандовал военный. Дед послушно остановился.

– Представьтесь!

– Николаев Дмитрий Александрович.

– Хорошо, – военный поднес какой-то аппарат и несколько секунд через него смотрел на лицо деда. Видимо это и есть портативный сканер. – Подойди.

Дед подошел к военному. Тот поднес электронный градусник с экраном ко лбу Дмитрий Александровича.

– Хорошо, проходи.

Дверь автобуса открылась, и дед проворно заскочил внутрь.

– Следующий!

Перед майором появился Влад.

– Стоять!

Влад остановился.

– Как зовут?

– Семенов Владислав Аркадьевич.

Военный посмотрел на Влада через аппарат. Николаю показались эти секунду вечностью.

– Хорошо. Подойди сюда.

Влад сделал несколько шагов вперед, и военный померил его температуру.

– Проходи. Следующий.

Двери автобуса открылись, пропуская Влада.

Пора спускаться.

Николай сделал пару глотков воды и направился вниз. По дороге он захватил мешок со своими штанами и выбросил в мусоропровод.

На улице он подождал, пока проверят очередного жильца, и когда майор скомандовал: “Следующий!”, – вышел из-за деревьев.

– Стоять!

Николай остановился.

– Представьтесь!

– Ковалев Николай Иванович.

Военный посмотрел на Николая сквозь аппарат: с виду маленький планшет с увеличенной камерой. Напоминал детскую игрушку.

Три секунды и станет понятна его судьба.

Раз секунда. Два. Три. Тишина. Четыре. Пять.

Он почувствовал, что по лбу скатываются капли пота, ладони вспотели. Николай сжал кулаки, чтобы унять начинающуюся дрожь.

– Хорошо. Подойди!

Звук прошел как сквозь вату. Ноги едва не подкосились от напряжения и долгожданной разрядки.

Здоров! Ничего ж себе! Но впереди – температура.

Николай медленно подошел к военному. Тот не посмотрел ему в глаза, направил градусник на лоб. Снова напряженное ожидание.

Раз-два-три. Секунды тянулись как жвачка.

– Отлично! Проходи! Следующий!

Дверь автобуса открылась, и Николай запрыгнул на ступеньку. Сердце отбивало марш. Во рту пересохло. Вот это да! Он не только выжил, но и скоро окажется за пределами города в полной безопасности.

Двери с шелестом закрылись. Николай увидел Влада, махнул рукой и подсел к нему на предпоследний ряд с краю.

– Я так и знал, что это был пьяный бред. Рад, что не было…ну, всего, – улыбнулся Влад и пожал руку Николаю.

– Спасибо тебе за все. Ты, можно сказать, спас меня.

“Может это и впрямь белая горячка?” – Николай не хотел сейчас думать о недавнем прошлом, но картины его встречи с кордицепсами и семьей все еще четко стояли перед внутренним взором.

Вслед за Николаем в автобус зашло еще несколько человек. Все улыбались, рассаживались, перешептывались. Военный продолжал созывать гражданских на эвакуацию. Во втором автобусе еще оставалось несколько свободных мест, когда перед военным появился очередной молодой человек.

– Стоять! – скомандовал военный.

Парень остановился.

– Как зовут?

Он не ответил. Продолжал стоять и молчать, смотреть исподлобья.

– Как зовут? – военный переступил с ноги на ногу, выставив вперед сканер и положил руку на табельное.

Снова тишина. Молодой человек рванул вперед. За пару метров до военного раздался выстрел, и парень рухнул на землю с пробитой головой. Кровь обрызгала ботинки и несколько капель попало на штаны.

– Твою мать! – военный отпрыгнул в сторону и затряс ногой.

В этот же момент из автобуса выскочил еще один военный и устройством, похожим на огнетушитель, начал обрабатывать обувь и штаны товарища. “Видимо, изобрели дезинфицирующее средство,“ – подумал Николай, перегнувшись через Влада и прильнув к окну.

Военный достал рацию и произнес:

– Иванов, почему спим? Еще секунду и было бы поздно. Из-за тебя мне сегодня придется идти в карантин! Ступай в наряд!

Далее военный взял мегафон и нервно произнес.

– Граждане, на сегодня мы заканчиваем эвакуацию! В следующий раз приедем через три дня. Будьте готовы!

После чего запрыгнул в Тигр и с грохотом захлопнул двери. Следом за ним из подъездов вышли снайперы, забрались в БТР, а за ними – десант. Колонна развернулась и поехала к фильтрационному центру.

Колонна ехала примерно полчаса, прежде чем добралась до высокой и длинной серой блочной стены. Колонна остановилась недалеко от небольшой железной двери, через которую проходили люди. Рядом находились закрытые широкие ворота для техники. Десант выбрался из БТРов и занял боевые позиции. Снова вверх взмыли беспилотники. Дверь в стене открылась. Военный в автобусе скомандовал:

– Выходим по одному из автобуса и бежим к двери. Далее – следуйте инструкциям. Первый пошел!

Мужчина лет тридцати выскочил из автобуса и бегом направился к двери. Дверь за ним закрылась. Через тридцать секунд она снова открылась.

– Следующий!

Еще один человек бегом добрался к двери. Дверь закрылась. Тридцать секунд. И так, пока все приезжие не оказались за стенами.

– Следующий!

Николай на выходе поднял ладонь и взглянул на военного: “Спасибо, мужики!” И побежал к двери.

Внутри он увидел белый длинный коридор и нарисованные черной краской стрелки на стенах, указывающие направление. Он последовал по ним и через десять секунд оказался в большом зале с тремя белыми дверями. Над двумя горел свет: “Занято”, над одной: “Свободно”.

Николай направился туда. Зайдя внутрь, он увидел аппарат МРТ. Уставший голос произнес в динамик: “Ложитесь в аппарат. Вам будет проведено исследование с целью выявить, не являетесь ли вы переносчиком кордицепса.”

Николай напрягся. Одно дело – портативный сканер, а другое – настоящий аппарат МРТ. Он точно найдет, если что-то есть внутри. Но деваться некуда. Николай послушно лег. Аппарат застучал, заработал. Его сканировали полностью: голову, руки и ноги.

После того, как аппарат отключился и платформа выехала наружу Николай сел и осмотрелся. Что дальше? Прямо перед аппаратом замигала табличка: “Ожидайте.”

Николай стал послушно ждать. На душе скребли кошки, в горле стоял ком. Если найдут внутри “постороннего”, то что будет? Пристрелят на месте? Он был здесь как на ладони. Но вокруг нет окон, даже бойниц? Как будут действовать? Зайдут в дверь?

Николай понял, как отчаянно хочет жить. До этого он никогда не задумывался о подобным вещах, работал, делал все как надо. А сейчас, когда мир вокруг рушился и сходил с ума, ему как никогда захотелось остаться. Он и сам не понимал зачем. Надо.

Через две минуты табличка погасла, но загорелась перед второй дверью: “Выход”.

Неужели он чист? Может быть, ему все приснилось? Не было никакого похода в Коламбус? Не было той злосчастной семьи, зараженного мальчика, отчаянно схватившегося за мать. Не было драки с кордицепсами. Только белая горячка и алкоголь. Не самый плохой расклад. Все же алкоголя было много.

Николай почесал затылок, раздумывая над произошедшим, и вышел в дверь. Оказался на улице. У входа стояли двое солдат. Один – с черной овчаркой.

– Пройдемте за нами.

– Хорошо.

Его повели в сторону поля, на котором вплотную друг к другу теснились железные морские контейнера. Некоторые из них были со свежей краской, другие все поржавели и облупились. “Зона карантина” – догадался Николай.

Подойдя к синему контейнеру с номером “223”, один из военных открыл его и жестом пригласил Николая войти. Там была раскладушка со стопкой постельных принадлежностей, стул за невысоким, похожим на походный, столиком и портативный биотуалет в противоположном углу. Конечно, не отель “Хилтон”, но, по крайней мере, безопасно и можно перестать думать о кордицепсах, которые жаждут убить.

– Сколько мне придется тут сидеть?

– Три дня. Потом выпустят. Еду будут приносить три раза в день.

– Хорошо. Спасибо, – кивнул Николай и дождался пока щелкнет замок с наружной стороны. После чего он лег на раскладушку и закрыл глаза.

Ему снова приснилась жена.

Он просил у нее прощения, что не умер и не увиделся с ней и детьми. Жена понимающе улыбалась, кивала и молчала. Она была обворожительно красива в лучах заходящего солнца. Николай почему-то подумал, что рядом должен быть океан. Легкий бриз развевал её волосы. Как же Николай соскучился.

Ближе к вечеру он проснулся от шума. Резко вскочил, огляделся: обороняться нечем. Но это всего лишь молодой солдат принес еду в контейнерах: пюре с котлетой и помидор.

Поев, Николай снова лег на раскладушку и задумался.

Что делать дальше? Сможет ли он жить прежней жизнью? Ходить на работу? Пить водку, в конце концов?

На второй день Николай услышал шум рядом со своим контейнером. Что-то явно происходило, причем довольно нестандартное, но Николай не мог разобрать что именно. Окон в контейнере не было. Он попытался прислушаться, но разобрать не получилось, как и представить картину происходящего.

На третий день рано утром дверь снова отворилась. Появившийся на пороге сержант бодро скомандовал:

– Выходите!

Николай молча вышел. Пахнуло свободой.

– Можете идти!

– Идти? Куда? —недоуменно спросил Николай и поморщился от солнечного луча. Глаза отвыкли от яркого света.

– Куда хотите. Вы прошли карантин, здоровы и можете быть свободны. Позвоните родственникам. Пусть они вас заберут.

Николай хмыкнул, кивнул и озадаченно почесал затылок. Как-то он совершенно оказался не готов в свободе. Наверное, так себя чувствуют одинокие заключенные, когда их отпускают на волю. По статистике, каждый третий снова оказывается за решеткой в течение трех месяцев. Привычка.

В этот момент открыли контейнер слева от него. Оттуда вышел майор, который проводил эвакуацию группы Николая.

– Майор? Почему вы здесь?

– Да, – махнул он рукой. – Кровь тогда попала на одежду. Решил перестраховаться.

– Хорошо, что все обошлось.

– Да уж.

– А почему не выпускают того, кто справа? – кивнул Николай на ближайший контейнер.

– У него вчера поднялась температура, перевезли в закрытый блок. Если подтвердиться заражение, то станет подопытным для врачей. Если нет – отпустят через пару дней.

– Понятно, – кивнул Николай, продолжая стоять возле своего контейнера. – Куда же теперь идти? На работу что ли устраиваться?

Майор что-то хотел сказать, как до них донесся крик.

–Слух! Слух! Это все-таки ты!?

“Слух”. Раньше, целых три жизни назад, таков был позывной Николая.

– Слух! Я так и знал, что это ты! – к Николаю подлетел мужчина, очень похожий на его лучшего друга, Мамонта: высокий, широкоплечий, с лысой головой и черными колючими глазами.

– Мамонт? Это ты? – не поверил глазам Николай.

– Да, Слух! Это я! Каждый день проверяю списки эвакуированных, дочь ищу, но вот наткнулся на тебя. Подумал, надо обязательно проверить. Вдруг это ты.

Николай хотел обнять друга, но подавил порыв – карантин.

– Что с дочерью?

– Не знаю, Слух, – развел руками Мамонт. – Меня ж не было, когда все началось. Она где-то в Москве. Один из отрядов по моей просьбе сегодня должен заехать к ней домой, может она там?

– Ох, Мамонт. Ты не представляешь какая жесть там творится, – покачал головой Николай, хмыкнул и почесал затылок.

– Хуже, чем в наших операциях? – глаза боевого друга смотрели пронзительно и ясно.

– Хуже, Мамонт, гораздо хуже.

– Понятно, – он посмотрел в сторону, поиграл желваками.

– Ну как ты? Что ты тут делаешь вообще, Мамонт? – Николай решил перевести тему, нечего сегодня говорить о плохом.

– В смысле: что? Москву спасаю! Когда на Москву напала эта…, – Мамонт покрутил в воздухе пальцами, подбирая слова, – фигня, власти вернули все спец. группы из-за границы и стали готовить отряды для эвакуации. Я возглавил один из таких отрядов, но на другом участке.

Он замолчал, внимательно посмотрел на друга.

– Слушай, Слух. Какие у тебя планы? Что собираешься делать?

– Не знаю пока, Мамонт, – вздохнул Николай. У него появилось предчувствие, от которого по спине пробежал ток.

– Давай ко мне в отряд? Мне нужен опытный боец, как ты!

– Конечно, Мамонт, – догадки оправдались, на душе Николая стало радостно и волнительно. Впервые за все время он почувствовал себя нужным, на своем месте, как будто все пазлы встали в свои ячейки, и картина начала складываться. – Не вопрос. Вытащим из города твою дочь!

– Тогда вперед, в Москву!– Отлично, – Мамонт хлопнул Николая по плечу.

Глава 7

Мамонт привез Слуха в своей отдел.

– Заходи, – он хлопнул Николая по плечу, – представлю тебя команде.

Слух вошел в планерный зал и