Читать онлайн Пристегнись покрепче бесплатно
![Пристегнись покрепче](/pics/b/165183/165183.jpg)
Глава 1
Бумажный самолетик плавно спикировал на мой стол и протаранил конструкцию из остроотточенных карандашей.
Я расправил бумагу.
«Сегодня гонки», – было написано на ней.
Сазонов вопросительно вскинул брови, когда я повернул к нему голову. Отрицательно покачав головой, я ткнул пальцем в тест, который решил меньше половины.
Мы учились на последнем курсе строительного университета. Студенческая жизнь была бурной и насыщенной. Именно она дала мне раскрыть свой потенциал, обрести новых друзей. Впереди уже грезился диплом. А там, как мне казалось, начиналась свободная и непринужденная жизнь.
Вместе с друзьями мы мечтали автостопом объездить запланированные города, отправиться на остров и почувствовать себя «робинзонами». Сам я хотел научиться стрелять из ружья, а так же обучиться верховой езде, как это умела моя бабушка.
Но мысли предательски возвращались к зачету и решению тестов, которые не поддавались моему натиску. Сазонов же щелкал их с феноменальной скоростью.
– Двигайся! – прошептал Сазонов, потеснив меня на стуле.
– Что ты делаешь? Препод заметит твои перемещения по аудитории и нам с тобой влетит.
– Ярослав, не будь занудой, – он потянул лист с моими ответами. – Да, Ярик, ты и тесты несовместимы, как селедка с борщом. – Илья уверенно зачеркнул третий и пятый варианты ответов и написал свои. – Не вижу препятствий для нашего присутствия на гонках.
– Пора остепениться, Илья. Помни о данном обете.
Мотоциклы и автомобили – основное увлечение Сазонова. Неважно какой марки. Главное, чтобы было чем рулить и гладкая трасса с соперниками. Раньше мы вместе участвовали в ночных гонках. Но в один из дождливых вечеров, я охладел к экстриму. Мне отчетливо запомнилось, как в пяти метрах от меня на бешеной скорости с ожесточением сражались два автомобиля. Оба соперника остервенело сталкивали друг друга с трассы, чтобы очистить себе дорогу к победе. Финиш как раз маячил за поворотом. На этот раз, удар был настолько сильным, что обломок корпуса отрекошетило в лобовое стекло моей машины и торчал в нем до самого конца финиша. На решающем вираже пилот красного автомобиля выбил своего противника с трассы, нанеся ответный удар по заднему бамперу. Последний перевернулся в воздухе и, словно, подбитая летучая мышь, рухнул на дорогу. С тех пор моя команда придерживалась данного обета – не участвовать в гонках, да и произошло ряд случаев, благодаря которым, по Уставу стритрейсеров, моя команда исключалась из соревнований. Своего любимца, как ласково я его называю «Ахиллес», я схоронил, как мне казалось, навсегда. Илья же стал еще большим фанатом неофициальных андеграудных гонок, каждый раз рискуя оставить свою жизнь на каком-нибудь виадуке.
Илья, сопя носом, молча вырвал лист из своей тетради и что-то начал быстро писать. Я старался не отвлекаться на него, пытался сконцентрироваться на решении тестов.
– Думал, ты поддержишь на гонках, как друг, – прошептал он.
– Кое-кто уже пригласил меня на закрытую вечеринку, – ответил я.
Илья проследил за моим взглядом. Партой ниже сидела девушка с лихо закрученными двумя хвостами из красно-рыжих волос на голове. Она внимательно проверяла свои ответы, изредка поглядывая на доску. От волнения, на белоснежной коже, разлился пунцовый румянец, из-за этого в нашем кругу ее прозвали Авророй Римской. Сама она настаивала на сходстве с Миленой Фармер и даже хотела начать карьеру певицы, но быстро оставила эту затею.
– Вечеринка по мистическому разводу? – Сазонов чуть ли не захохотал в голос. – Она меня тоже звала. Девчачьи выдумки. – Он нахмурился. – Ярослав, предпочтешь это занудство брутальным гонкам, где участвует твой лучший друг?
Я промолчал.
– Римская, – шепотом позвал Илья. – Я тоже умею гадать на картах, приходи вечером, нагадаю.
Девушка обернулась, притворно закатила миндалевидные глаза:
– Вызывать духов, общаться с ними и просто тасовать карты – это два разных понятия. – Она махнула на нас рукой. – Не отвлекайте, – она заправила упрямую рыжую прядь за ухо и отвернулась.
Я мельком взглянул на друга, и дал ему легкий подзатыльник:
– О, да я смотрю, у тебя слюни потекли. Илья, ты слишком-то не раскатывай губу.
Мы оба пригнулись за спинами студентов и засмеялись. Вокруг неодобрительно посмотрели в нашу сторону и зашикали, как в театре.
Преподаватель, который до этого времени мирно проверял курсовые работы студентов, посмотрел поверх очков на аудиторию. Он оглянулся на мелом исписанную доску и снял очки.
– Сазонов, какой из вопросов показался вам смешным? Поделитесь со всеми своим весельем.
Илья, все еще прячась за спинами, закрыл лицо обеими ладонями, продолжая улыбаться. Я же почувствовал, как запылали мои уши.
– Сазонов, сдавайте свою работу. Вижу, что вы закончили, – сказал преподаватель.
Илья смел в рюкзак карандаши и ручки, и незаметно пододвинул листок с ответами моего варианта.
– Все же, гонки состоятся, и я буду тебя ждать, – прошептал он мне, вставая со своего места.
– Дядьков, вас это тоже касается. Если закончили, не мешайте остальным. Сдавайте свою контрольную! – обратился ко мне преподаватель.
– Дядьков у нас важная птица, – съехидничал на задней парте Алан Чумаков. – Они с Сазоновым считают себя королями гонок.
Илья так резко повернулся к нему, что парень от неожиданности подпрыгнул:
– А я слышал, Чума, что ты карандашами питаешься. На! Лови!
И в Алана полетели карандаши. В аудитории послышались смешки.
Алан Чумаков был чудаковатым парнем. Погружаясь в творческую работу с головой, он не замечал как обгрызал все, что попадалось ему под руку: будь это карандаши, ручки; даже кисти, и те – не оставались без внимания. Но, несмотря на такую странность, он красиво рисовал и подумывал о своей картинной выставке в галерее.
– На вот еще, Айвазовский, – окончательно рассердился не на шутку Илья. Он бросил новую партию огрызков карандашей в пригнувшегося парня.
– Это что там за цирк? – возмутился преподаватель.
– Хватит! – одернул я друга, поймав неодобрительный взгляд Римской.
– Детский сад, штаны на лямках, – покачал головой преподаватель, когда мы сдали контрольные.
В столовой, как всегда, было шумно.
Сазонов и я взяли по лотку с едой и теперь высматривали свободный столик.
– Может, вон тот? – спросил Илья, откусив булочку. – Присоединимся к цыпочкам, познакомимся…
– Погоди, сейчас найдем подходящее место, – ответил я.
Илья на ходу принялся за второе, смачно облизывая ложку.
– М-м-м, блаженство! С утра ничего не ел. Просто благодать! О, гляди, – сказал он с набитым ртом, кивнув на столик, где уплетал свой обед коротко стриженный парень. – Думаю, не стоит упускать шанса. Тем более, ты с ним давно хотел поговорить.
Мы синхронно поставили подносы с едой на стол. Парень не донес до рта ложку, и бледнея, исподлобья, посмотрел на нас. Некоторое время все трое молча пережевывали еду.
– Фингал дворовые поставили? – участливо спросил я.
– Это тебя не должно волновать, – огрызнулся Алексей. Он вытер рот салфеткой, схватил свой поднос и рывком встал со стула.
– Освободилось место нападающего в нашей команде, – как бы между прочим сказал я.
Парень несколько минут раздумывая стоял к нам спиной.
– Условия? – спросил Лешка, снова усаживаясь за стол.
В прошлом году Алексей Федоров был признан лучшим футболистом нашего университета. Каждому входящему в его дом, он обязательно рассказывал о своих победах и проводил экскурсию по уголку почета, где стояли до блеска начищенные кубки и висели в рамках многочисленные грамоты. Заполучить его, означало укрепить состав своей сборной и вывести ее в финал.
Федоров гордился собой: двухметровый рост, симпатичный на лицо, приятный голос, от которого щеки девушек становились пунцовыми и соглашались на все, о чем просил Лешка. Наверное, единственным недостатком у него была картавость. Но наш друг не считал это изъяном, наоборот, он выставлял ее как достоинство и она действительно придавала ему шарм.
Помимо забивания точных голов, он постоянно записывал крылатые фразы, мысли и тексты стихотворений в свой блокнот, который никому никогда не показывал. Мы были знакомы с ним со школьной скамьи, и часто зависали на встречах, где его причисляли к разряду «элиты».
Все было хорошо до тех пор, пока между Лехой и Гришкой Балахоновым не произошли непримиримые разногласия в музыке. После этого он покинул наш круг.
– Все те же, – ответил я. – Для друзей они не менялись.
За соседним столом раздался хохот.
– Лешка, не ведись на эту дешевую вербовку. Дядьков не держит своего слова. Он пытается спасти свою жалкую команду и за счет тебя поднять рейтинг своего авторитета.
Я обернулся.
Говоривший оказался не кто иной, как Кирилл Ковалев. Мой враг и давний соперник. Он был со своими дружками, такими же наглыми и отвязанными парнями.
– Ни для кого не секрет, что ты, Кирилл, прячешься за спинами своих игроков, – парировал я. – И за их счет самоутверждаешься.
– Кто бы говорил? – насмешливо покачал головой Кирилл. – В последнем соревновании ты смалодушничал, причем перед самым финишем, на глазах у всех игроков и болельщиков.
– Это было не соревнование, а глупый спор. Я не вижу смысла рисковать своей жизнью и сохранностью своего автомобиля там, где ожидает явный проигрыш, – сказал я и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
Ковалев с грохотом отодвинул стул. Он подошел и наклонился над моим ухом:
– Ты называешь это спором? Так вот поверь, наш спор с тобой еще не закончен. Нет бывших игроков. И я с нетерпением жду тебя в ближайшем будущем, в качестве соперника.
– Кирилл, ты что-то путаешь, – с полным ртом еды сказал Илья. – Ярослав утопил свой автомобиль в болоте во время гонок, а наша команда, если помнишь, вышла из игры и больше не участвует в соревнованиях.
Кирилл хмыкнув, вскинул брови:
– Утопил? Серьезно? А ты поинтересуйся у своего друга, так ли это?
Ковалев и его свита наконец ушли.
– Скверный у него характер, – поморщился Илья, доедая обед. – Ярослав, мы чего-то не знаем?
– Не обращай на него внимания, – отмахнулся я и обратился к Федорову: – Сегодня мы едем на встречу. Было бы неплохо, если бы ты, Леша, присоединился к нам.
– Балахонов тоже будет? – между прочим уточнил Лешка.
– Вы оба взрослые мужики, – Илья залпом выпил компот и по-привычке развалился на стуле. – Должны забыть старое. Думаю, в этом препятствий не будет.
– Говорят, возвращаться – плохая примета, – на всякий случай заупрямился Федоров.
– Добавлю к словам Ярика, что в условиях есть один маленький пункт: засунь свою гордость в задницу. – ответил Илья.
После учебы я успел заехать на работу. В компании работал на полставки и числился в штате как конструктор-дизайнер. После окончания университета, мне сулила стабильная работа и официальное оформление в должность. Что могло быть лучше?
В моем ежедневнике было несколько расписанных задач на этот день. Одна из которых, закончить эскиз.
Это мой первый заказ. Свою работу я должен был представить на ближайшей конференции в четверг и отстаивать перед заказчиками.
– Он статен и хорош собой, – смеялись две девушки-секретарши в приемной.
Они раскладывали документы по папкам. В этот момент, около ресепшена проходил Илья.
– Девчата! Милые мои лебедушки! Никак про меня речи ведете? – остановился он.
Девушки развеселились еще больше.
– Нет, конечно!
– От чего же? – притворно удивился Илья. – Я красив, отлично разбираюсь в авто. Ценитель моды и экстрима. Харизматичный в любви и амбициозен в делах.
– Не обольщайся, Илья. Мы говорим про артиста Станислава Бондаренко.
– О Бондаренко? – расстроился Илья.
Он повертелся перед зеркалом, провел рукой по густому отросшему ирокезу, зачесанному вперед, критично оглядел стриженные бока.
Сазонов не скрывал, что гордится стрижкой «могавк». Его стриг какой-то модный парикмахер, который поведал, что прическа получила свое название от индейского племени ирокезов.
Могавки были настоящими хранителями культуры предков. В основе их верований было почитание сна. Именно сон мог открыть истину, ответить на любой вопрос, который терзает человека. В преданиях могавков говорится, что во время сна душа оставляет тело и отправляется туда, где зарождается Вселенная. Именно это путешествие давало возможность обрести знания и познать мудрость.
Не знаю, в какие миры сны уносили моего друга, но я считал все это не более, чем легендой.
Илья игриво подмигнул своему отражению и с удовлетворением сказал:
– Ему не пойдет стрижка «могавк» так, как идет она мне. А вы, девчата, опоздали. Вам надо было родиться на 30-40 лет раньше, может, и ваши кандидатуры он бы рассмотрел. Кстати, этот зануда у себя? – парень указал на мой кабинет.
– Да, – коротко ответила одна из секретарш.
– Посидим как-нибудь летним вечером на крыше при свечах? Только ты и я?
– Я знаю какой вы ловелас, Илья Сазонов, – звонко засмеялась девушка.
– Так может быть мне суждено измениться именно с тобой? – ничуть не смутился парень.
– Сазонов! – окликнул я друга. – Дуй ко мне. Не расстраивай рабочую атмосферу. – Я подмигнул девушкам и закрыл дверь за другом.
– Что насчет моего предложения? – спросил Илья, усевшись в мое кресло, закинув ноги на стол. Он взял попавшийся под руку чертеж и начал его внимательно изучать.
– Ничего не изменилось.
– Не дурно, – сказал Илья перебирая остальные чертежи. – Как говорит наш маратель холста, Алан Чумаков, я бы разбавил твой консерватизм красками бунтарства и игривости, с легкостью перетекающими в тона чувственности.
– Зря ты иронизируешь, говорят, парень написал несколько картин и готовится открыть собственную выставку. Кстати, я его тоже хотел привлечь к своему проекту, ты же отказался.
Друг замахал руками:
– Ой, проекты, это не мое. Чумакова зря зовешь – гиблое дело, запорет тебе все.
Илья откинулся на спинку кресла, сложил ладони домиком и внимательно посмотрел на меня:
– Ярик, расскажи мне, что происходит? Что знает такого Ковалев, о чем не знаем мы, твоя команда?
Я вздохнул. За день об этом споре мне напомнили второй раз. Я молча посмотрел на друга. В голове всплыло воспоминание о том самом солнечном морозном утре, когда я вышел во двор к своей старенькой машине, которая выручала меня во все времена, но вдруг вспомнил, что с вечера не поменял колесо.
– Какая досада! Спустило колесо, – за спиной кто-то поцокал языком.
В красном намытом автомобиле, который на соревнованиях выставлялся как «Каракурт», жуя жвачку, сидел Ковалев. Что он здесь делал здесь, возле моего дома в такую рань, меня мало волновало. Я сунул руки в карманы, направился в сторону автобусной остановки.
Автомобиль Ковалева не спеша двинулся за мной.
– Подкинуть? – насмешливо спросил Кирилл.
– Не стоит.
– Да ладно, не ломайся, – он зевнул и лениво покрутил руль. – У меня есть взаимовыгодное предложение. Уверен, оно тебе придется по душе.
–
С тобой связываться, себе дороже, – ответил я.
– Правда? – парень надул большой жвачный пузырь, заглотнул его в рот, где тот громко лопнул. – Я слышал, ты хочешь выйти из гонок.
– У меня нет уважительных или форс-мажорных обстоятельств, которые прописаны в Уставе стритрейсеров.
– Согласен, – лицо Ковалева стало серьезным. – Устав – святое. Но я знаю, какую открыть дверь, чтобы выйти из игры.
Я остановился и подышал на руки, перчатки как всегда забыл дома.
– Тебе какая выгода? Кирилл, ты же знаешь, моя команда тебе не соперник.
– Как знать, – пожал плечами Ковалев, вытащил изо рта жвачку и заткнул за ухо. – В гонках под поселком «Звездное» именно твоя команда одержала победу.
– Ах вот оно что! Ведь скоро там снова намечается турнир. Ты хочешь двух зайцев убить…
– И тебе услугу сделать. Мы договорились?
– Ты толкаешь меня на рисковое дело. Мне надо подумать. С парнями посоветоваться.
– И думать нечего, Ярослав. Соревнование из семи кругов, в течение которых постепенно будут отсеиваться игроки. Последний седьмой круг будет решающим для оставшихся сильнейших пилотов. Как раз в конце игры ты и сложишь полномочия, передав первенство моей команде. Ты командир, тебе решать и последнее слово за тобой. Я даю тебе такой шанс! Конечно, ты можешь в любой момент отказаться.
В назначенный день состоялись гонки. Я был шаге от победы, но вовремя опомнился. Сделка, которую мне подкинул Ковалев, подразумевалась как спор. В результате таких споров, стритрейсер ставил на кон свой автомобиль: если выигрывал, то забирал в качестве трофея машину своего соперника, проигрывал – терял свою. Мне не хотелось расставаться со своим «Ахиллесом», да и не вынес бы морально, если бы этот разгильдяй Ковалев разъезжал по улицам и хвастал, как выиграл мой автомобиль. В середине шестого круга я был вторым, когда намеренно сбросил скорость, пропуская вперед игроков, между которыми на последнем круге гонок начался розыгрыш. В конце концов Ковалев сам сказал, что я могу в любой момент отказаться…
Я подавил былое воспоминание, произнес вслух:
– Азарт ни к чему хорошему не приводит. Однако, Илья, ты должен помнить о правилах Устава стритрейсеров и данном обете.
Я взглянул на часы. Перед зеркалом поправил галстук и застегнул пуговицы на пиджаке.
– Ой, да брось ты! Рассуждаешь, как закостенелый старикан. Порой мне кажется, будто с роботом разговариваю, – вздохнул Илья. Он потеснил меня у зеркала, пригладил волосы расческой и оглядел свой костюм со всех сторон.
– Илюш, мне не хотелось бы соскабливать твои кости с асфальта и отмывать машину от мозгов, которые, я надеюсь, еще остались в твоей голове. Вспомни «Быстрого» и «Соленого». Один неверный маневр, ошибка в просчете и цветы дарят не они девушкам, а наоборот, им приносят на могилу. Послушай меня. Ты мой лучший друг и я обязан сказать тебе это.
– Ярослав, что у вас с Римской? – неожиданно сменил тему Илья.
Я пожал плечами, внимательно посмотрел на друга:
– Влюбился?
– Хотел бы встретиться с ней, – ответил он, поправляя воротник. – Ты же не встанешь между нами?
– Она бы тоже не одобрила твое увлечение.
– Ярик, ты же знаешь, это временное занятие, хотя не отрицаю, одно из любимых. Ну так что скажешь?
Я снова вздохнул и неопределенно пожал плечами.
В это время зазвонил телефон.
– Да, мы выходим. Илья, пошли. Нас ждут.
– Знаешь, что самое сексуальное в Мирославе? Ее женственность. У меня мурашки по телу, когда она гладит свои волосы длинными пальцами с ногтями на полметра, накрашенные блестящим изумрудным лаком.. Меня просто заводит, когда она приоткрывает свои пухлые губки. А каблуки? М-м-м. Сама грация, когда покачивает бедрами проходит мимо на высоченных шпильках…
Друг послал воздушный поцелуй.
Я покачал головой и театрально закатил глаза.
Наш разговор прервал охранник. Он подозрительно посмотрел на Сазонова потом медленно перевел взгляд на меня:
– Ярослав Данилович, вы сегодня вовремя или задержитесь?
– Да, я закончил.
– Хорошего вечера, – пожелал мужчина.
– Спасибо, приятель! И тебе хороших дней, не скучай тут! – откланялся Илья и помчался вслед за мной.
На парковке мы ожидали друзей.
– Ярослав, ты очень изменился, – в голосе Ильи слышался скорее упрек, нежели похвала.
– Повзрослел, наверное.
Наконец, подъехал черный тонированный джип. За рулем сидел Балахонов, рядом на переднем сиденье улыбалась Римская. На заднем – Лешка Федоров хрустел чипсами.
– Всем привет, – поздоровался Гришка, опустив стекло на двери. – Ты с нами, Илья?
Я открыл заднюю дверь машины и снова закрыл.
Физиономия Сазонова была грустной. Его потерянный вид немного рассмешил меня.
– Ты на байке?
Лицо друга засияло надеждой, но я поднял руку.
– Едешь с нами. Байк поведу я и это не обсуждается.
– А после? – спросил он, подавая мне шлем.
– После посмотрим.
Что нужно для счастья? Прибавляя скорость на железном коне, я то обгонял, то ехал вслед за джипом друзей.
Сазонов, сидящий позади меня, расправил руки, словно парящий орлан, выкрикивал что-то проезжающему транспорту.
Поравнявшись на этот раз с машиной, я повернул голову и встретился со взглядом Римской. Мою улыбку скрывал шлем, но глаза передавали счастливое состояние души. Она звонко смеялась. Вытянула ладошку и послала воздушный поцелуй.
Илья напомнил о себе, тут же выписав мне тумак.
– За дорогой следи, Ромео.
Утомленное весеннее солнце клонилось к закату. Близилась ночь, а вместе с ней долгожданные выходные. Мы, наконец-то, прибыли на место.
– Ожидал увидеть здесь бревенчатую избушку и дракона на цепи в собачьей будке, – удивился Гришка, хлопнув дверью джипа.
– Даже тебе под кайфом такая красота не снилась, – тут же отреагировал Лешка.
Это была ухоженная усадьба. Зеленый трехэтажный дом с большими окнами и белыми колоннами. По обеим сторонам дома стояли массивные атланты, подпирающие широкий балкон на втором этаже. От дома отходил тротуар, зовущий в оранжерею, где цвели дивные цветы. Здесь царил порядок и уют. Несмотря на то, что мы заехали в такую глушь, каждый из нас чувствовал себя в безопасности.
На мраморных ступенях нас встретила экономка:
– Добро пожаловать в поместье. Хозяйка ожидает вас в гостиной.
Пока мы шли по длинному коридору, увешанному картинами, Сазонов обернулся и язвительно подмигнул мне. В его взгляде читался вопрос: «Как ты дал себя уговорить»? Илья не то чтобы не верил в подобного рода мистицизм, он был полным атеистом.
Спиритические сеансы возвращались в моду. Такой всплеск популярности был вызван у молодежи, которые готовы были ночами напролет двигать доску Уиджи. Они не вдавались в подробности: кто сидит за их столом – самозванец, называющий себя экстрасенсом, или настоящий медиум. Для них это было прежде всего развлечение. Они сорили деньгами за престиж, за культ, который сами создавали и превозносили, не зная его сути.
Что до меня, то я считал, что медиумы – это хорошо обученные психологи и отчасти актеры. При себе имел мнение, что общение через них с духами, напоминало толстенное тонированное стекло и еще не факт, что за тем стеклом действительно кто-то существовал.
Жизнь без сюрпризов и неожиданностей вполне устраивала меня. Ведь это было так просто, идти по прямой, никуда не сворачивая. Пусть ожидаемо и бесцветно, как стакан с питьевой водой, зато спокойно. Никаких приключений на свою задницу.
Согласился пойти на сеанс только потому, что пригласила Римская. Для меня это было важно. Ведь рядом находилась та, к которой я был неравнодушен.
– Ребята! Это просто невероятно, что мы здесь! – восхищался Гришка, тщательно разглядывая керамическую фигуру в замысловатой позе. – Я обязательно выражу мысли в своих песнях.
– Главное, не переборщи с эпитетами, – хмыкнул Лешка.
– Обойдусь без твоего сарказма.
Тем временем, мы остановились перед тяжелой дверью цвета темного ореха.
Римская с волнением покусывала нижнюю губу.
– Волнуешься? – я незаметно взял ее ладонь и сжал в своей.
– Есть немного, – улыбнулась она.
Пока мы ожидали приглашения войти, мое внимание привлек шум, доносившийся из соседней комнаты, в которую была чуть приоткрыта дверь. Несмотря на это маленькое расстояние, было видно, как парень бросил два кубика и они покатились по доске. Парня звали Денис Акуленок. Почувствовав на себе мой взгляд, он обернулся. Я хотел уже сделать шаг в его сторону и узнать, что он здесь делает, как кто-то изнутри захлопнул дверь в комнату.
Снова появилась экономка и пригласила нас на сеанс.
Глава 2
Я сладко зевнул и понежился в постели. Было субботнее утро и можно было еще поваляться, но настойчивые звонки все же заставили подняться.
На пороге стоял Илья Сазонов.
– Пора вставать, брат. С добрым утром! – улыбнулся он.
– Ты что приперся в такую рань? Тебя обычно раньше одиннадцати не добудишься.
Друг, минуя меня, направился прямиком на кухню. Он открыл дверь холодильника и покачал головой.
– Вот что значит жизнь холостяка, – вздохнул Илья.
– Вообще-то, я не готовился встречать гостей в шесть часов утра.
– Все хотел спросить: где ты берешь такой кефир, да еще в стеклянных бутылочках? Вкусный причем.
Я терпеливо подождал, когда наполнится чашка кефиром, спросил:
– Выкладывай, что случилось?
– Помнишь вчерашний вечер?
– Смутно.
– Я тоже, – признался Илья. Он трясущимися пальцами вытащил из пачки сигарету и попытался закурить. Ему это с трудом удавалось.
– Тебя только этот вопрос интересует? – уточнил я. Выхватил у Ильи сигарету и точным щелчком отправил в мусорное ведро. В моем доме было правило – не курить!
Сазонов сделал большой глоток кефира. Он набрал побольше воздуха и скороговоркой произнес:
– Вчера я участвовал в гонках.
– Это вряд ли. Мы впятером ездили на спиритический сеанс.
Илья мотнул головой и поднял вверх указательный палец.
– Не перебивай. Это так. Четко помню, как мы с тобой неслись на байке навстречу «запудривания мозгов». Но, Ярик, я был на гонках, – друг подошел к окну. – Ты ведь помнишь старый добрый трюк, когда на повороте наклоняешь байк и касаешься кончиками пальцев дороги и ловишь кайф от скорости. Так вот, выровняв своего железного коня, я нутром почуял, что в соперниках, которые приклеились с обеих сторон, что-то не так. У обоих были прозрачные шлемы. Их лица не отражали человеческие черты. Скорее они походили на манекенов…
– Да брось, что за бред ты несешь?! Ты не мог там находиться, я тебе говорю…
– Ну что за привычка перебивать, – Илья раздраженно развел руками.
– Ты верно обкурился. Сколько раз я втолковывал тебе, не являться в мой дом в подобном виде. Возможно, дело в уличном освещении. Об этом не подумал?
Снова раздался звонок в дверь.
– Утро посещений какое-то, – проворчал я. – Леха?
Федоров только кивнул мне, мимоходом скинул ботинки и, не отрываясь от разговора по телефону, продолжал:
– Не пиши и не звони мне! Поняла?
Он снял куртку и кинул ее на кресло.
– Забудь навсегда!
Мы с Ильей переглянулись.
– Любовь и все дела, – пожал плечами Сазонов, возвращаясь на кухню. – Ставлю три бутылки кефира, через пять минут будут ворковать и пускать слюни, признаваясь в вечной любви.
– Ты куколка, которой можно управлять! – гаркнул Алексей в трубку. – Тебе донесли какую-то ерунду, а ты схавала и начала без разбора орать! Прежде чем проглотить, надо бы разжевать. Тебя можно легко спровоцировать… Я? Да, это ты мне первая набрала и позвонила. Я вообще тебе звонить не собирался!
– Леш, а ты что приперся в такую рань? Тренировка в 19.00 начинается, – спросил я, пока Федоров копался в телефоне.
– Представьте себе, эта кукла возомнила из себя розовой сладкой ватой. Говорит, что это я ее провоцирую. Трубки бросает. Хотя, в одном она права, это я ей набрал.
– Лучше пусть скажет, зачем с первыми петухами друг другу расчесывать мозг? – отозвался из кухни Илья. – Я б в это время спал и пукал.
– То-то я смотрю ты всех своих баранов пересчитал перед сном, – огрызнулся Лешка. – Все, отстаньте оба! Алло? Любимая? А у меня билеты есть на послезавтрашний матч. Нет, в универе. И знаешь кто главный игрок?
– Илья, топай сюда, – позвал я Сазонова.
На днях, разбирая кладовку, я наткнулся на диктофон и винтовку. Оба эти предмета мне подарила бабушка. Даже помню записку на пергаментной обертке: «Моему дорогому внуку на память».
Вообще, она не была похожа на всех вместе взятых бабок. Ей безумно нравилась стрельба по банкам и питала страсть к необъезженным лошадям. Когда я приезжал к ней в гости, она угощала меня кумысом и водила на охоту.
Подарок стал неожиданностью. В целях безопасности (хоть винтовка была разряжена), родители отвезли ее на дачу и спрятали где-то на чердаке. Прошло время. О винтовке забыли, но не я.
– Красавица! – восхитился Илюшка, рассматривая оружие со всех сторон. Он прильнул к прицелу. – И маслята есть?
Я открыл футляр, в котором хранились патроны.
– Скажи еще, что хозяйка не пронюхала, какого зверя ты хранишь в кладовке?
В отличие от своих друзей, я снимал квартиру. Хозяйка появлялась раз в месяц, чтобы забрать деньги за аренду. Оплату по безналу она не признавала. На самом деле, это был предлог: проверить на чистоту квартиру, чтобы застать меня врасплох и знать, какую публику я вожу к себе. Пересчитывая деньги, она, словно обладатель 360-градусным полем обзора, успевала крутить глазами по комнате, сканируя взглядом сыщика все, что неправильно лежит.
Если действительно что-то не так лежало, ее лицо довольно надувалось, глаза округлялись, как у долгопята, и с ехидным восторгом, делала мне замечание.
Эта дама на пенсии была с барскими замашками. Перед ее уходом, я обязательно должен был предложить ей чашечку какао или кофе с молоком. Она с удовольствием потягивала напиток с блюдца, словно купчиха, оттопырив мизинец в сторону.
– Нет. Обычно, я вешаю на дверь кладовки увесистый замок. Конечно, она заглянула однажды сюда из женского любопытства, но не нашла ничего, кроме рыболовного снаряжения, в котором я и припрятал оружие.
– Хороша! – сказал Сазонов, проверяя затвор винтовки.
– Да, как раз защитит от нашествия манекенов.
Сазонов наградил меня кислым взглядом и резко взвел курок.
– Воу! Полегче, парень! – сказал Федоров, отведя дуло незаряженной винтовки, он прислонился к дверному косяку. – Вы о чем? Какие манекены?
– С некоторых пор Илюшку сопровождают. Элита же, – хохотнул я.
– Эстафету на гонках отнимали? – подхватил Лешка.
– Заканчивайте ржать, дурные. Уймите свою буйную фантазию.
У меня зазвонил мобильный телефон.
– Алло? Привет… – поймав внимательный взгляд Сазонова, я осекся.
– Спишь? – спросила Римская.
– Кто это? – подозрительно спросил Илья.
– Уже бодрствую, – ответил я.
Сопровождаемый пристальным взглядом друга, я накинул куртку и вышел на балкон.
– Как спалось, Мира?
– Сладко, – промурлыкала Римская сонным голосом.
Я представил ее в гипюровом пеньюаре, как она нежится в постели и одеяло чуть прикрывает ее точеную фигурку.
Мы оба молчали и наслаждались каждой минутой. Я слушал ее ровное дыхание в трубке.
– Как дела? – спросил я.
– Если ты пригласишь меня на чашечку кофе, я тебе расскажу, – игриво зазвучал голос Мирославы в трубке.
– Что предпочтешь на десерт: мороженое с шоколадом и вишенкой или фруктовый салат?
– Мороженое с вкусняшками, – улыбнулась она в трубку.
Я прикрыл балконную дверь. Парни хохотали. Они боролись удочками, как на шпагах.
– Договорились. Как тебе вчерашний поход к медиуму? – тихо спросил я.
– Пока мы сидели за столом, я не замечала ничего необычного. Но потом меня как будто кто-то позвал по имени. Я обернулась. Меня окружал цветущий сад, деревья тянули ко мне свои ветки, цветы которых источали тонкий медовый запах… – она помолчала, потом добавила: – Ты не один?
– Нет, тут еще два гнома.
– Ярик, ты меня слушаешь? Хорошо, поговорим позже раз занят.
Она чуть не повесила трубку.
– Подожди, Римская! Меня мучает другой вопрос.
– Какой? – ее голос зазвучал мягче.
– Есть два билета на послезавтрашний футбольный матч. Играет наша команда с соперниками из политеха. Вот извелся весь: кому же отдать эти билеты?
– И ты еще думаешь? – с возмущением выдохнула Римская. – Что же ты решил?
– Решил, что один по-любому тебе достанется! – навалившись на мое плечо, проорал в трубку Сазонов. От неожиданности, я чуть не выронил мобильный.
Мирослава звонко расхохоталась:
– Здравствуй, Илюшенька! Уже с утра в разъездах?
– Да говорю же, с утра гномы атаковали, – сказал я. – Ладно, до встречи.
– Ну, не дал поговорить, – Илюшка скорчил огорченную рожицу и показал язык.
– Обойдешься. Вечером времени море будет. Наговоритесь.
В понедельник, в раздевалке было душно и стояла полная тишина. Каждый морально готовился к матчу. Он был решающий и от его исхода зависела дальнейшая судьба нашей команды. Я посмотрел на парней. Кто-то подтягивал гольфы и крепче завязывал шнурки на кедах, вторые разминались, третьи, повесив на голову полотенца, молились.
– Леха не появлялся? – негромко спросил я у Ильи, взглянув на часы.
Тот хмуро мотнул головой.
– Не явится ваш Леха. Элита отдыхает и ему наплевать на данное вам слово, – пробурчал Гришка Балахонов, подавая мне знамя команды.
– Зря вы ему дали шанс, – поддержал Денис Акуленок. – Этот картофельный болван только цену себе набивает.
Денис Акуленок не славился атлетической фигурой, но на поле всегда был юрким, как сурок и такой же сильный нападающий, как леопард.
– Рано судите. Еще есть время. Подождем, – я был твердо уверен, что Федоров не подведет.
– Ярик, не обнадеживай себя, – отмахнулся Денис. – Если бы он хотел, то пришел бы заранее, как это сделал каждый из нас.
– Гришка, – покачал я головой. – Ты почему до сих пор здесь трешься? Бегом на трибуны. Кстати, там Римская, нельзя ее одну оставлять.
– Так! Кто тут болваном картофельным обзывается? – прозвучал бархатный картавый голос. Лешка стоял в дверях с открытой пачкой чипсов и бесцеремонно дожевывал остатки.
– О! Леха! – крикнул кто-то в раздевалке.– Как твой кот поживает?
– Отлично, – ответил тот. – На барских харчах довольствуется, да в усы поплевывает. Ну так что, Денис, берешь свои слова обратно? Я жду!– он в упор посмотрел на Акуленка.
– Ждать, да догонять – только время терять! – прокричал Денис.
– Все приходит вовремя для того, кто умеет ждать, – огрызнулся в ответ Федоров. Он сплюнул: – Ах да, ты просто перенести не можешь, что в ответственный момент вспоминают Леху, а не какого-то засранца вроде тебя. Уж переживи это как-нибудь.
– Всем известный факт, что ты – хитрая жопа. Хочешь и рыбку съесть и косточкой не подавиться! – не унимался Денис.
– Ты, Денис, говори, да не заговаривайся. – Федоров со злостью скинул рюкзак и отбросил чипсы.
Оба с молниеносной скоростью оказались близко друг напротив друга так, что их лбы почти соприкоснулись. Они походили на двух взъерошенных котов.
– Выпендриш!
– Сам павлин!
– Отставить! – разнесся зычный голос тренера по раздевалке. – А ну, разошлись оба! Дядьков!
– Я.
– Ты капитан команды или дворник на задворках? Что за бардак? Федоров, почему спортивная форма в шкафу болтается до сих пор?
– Всему свое время…
– Поговори мне еще! Пулей переодеваться! Дядьков, чтобы через три минуты твоя команда ровным строем стояла на приветствии команд. Ясно?
– Так точно!
Сегодня игра была изнуряюще жестокой. Никто не жалел ни сил, ни себя, ни соперников. Мяч то и дело опасно пролетал мимо наших ворот. Наш тренер уже не ругался даже матом. Он просто присел на корточки, обхватив голову руками и тоскливо переводил взгляд с табло на футболистов и обратно. На последнем перерыве он не захотел с нами общаться. С чувством бросив нам: «Позорники!», он отошел к трибунам.
В глазах товарищей читалась безнадега.
– Ребята, взбодритесь! 3:2 – это еще не проигрыш. Меняем тактику! – подбодрил я свою команду.
Пока наша команда трудилась над тем, чтобы сравнять счет, я испытывал неприятное ощущение пристального взгляда на себе.
Я оглядел трибуны. Там, среди множества лиц, находилась моя Мирослава.
На миг мне показалось, что среди скандирующих людей, стоят манекены.
Кто-то пронзительно завопил:
– Ярик, мяч!
Смутно помню, как отбил головой крутящийся мяч. Что-то произошло, что на трибунах и на поле все разом стихло.
Манекены стояли в полный рост, вместо людей. Непроницаемые пластмассовые лица вызывали мороз по коже. На поле их безмолвная армия стояла строем, словно терракотовая армия Цинь Шихуанди.
Я услышал шаги позади себя, но не в силах был обернуться. Какая-то невидимая чужая воля не давала мне этого сделать. Кто-то остановился за спиной, сначала обхватил железной хваткой мою шею, затем резко повернул мою голову к главному выходу из стадиона и прошептал: «Смотри!»
Из темного прохода слышался приближающийся звук грузных шагов гиганта с волочащейся по земле цепью. Он издавал рокочущий звук и продолжительный рев гулливера, похожий на скрежетание плохо смазанной двери.
Я попытался освободиться из цепких пальцев неизвестного, но усилия были тщетны. Эхо известило о дернувшейся и натянувшейся до предела цепи, не давая гиганту выйти на свет. Он фыркнул и недовольно зарычал, снова дернулся и еще на шаг продвинулся к свету. Я увидел его фигуру во весь рост.
– Дышит! – выдохнул Илья.
– Очнулся. Парень, ну и напугал же ты всех нас! – проворчал тренер.
Я согнул колени и поднялся.
– Рекомендую госпитализацию, – нахмурился один из медиков.
На табло стояло 3:3.
На поле разминались игроки в ожидании пенальти.
– Никаких замен, – отрезал я.
Отмахнувшись от врачей, я захромал к мячу.
– Номер 10 снова в строю. Рискованно, – задумался комментатор, – Что ж, кто в бою не рискует, по тому орден не тоскует!
Трибуны радостно зашумели.
Справа стоял Сазонов. Лешка маячил среди противников, которые ровным строем стояли напротив ворот.
– Итак… – комментатор затаил дыхание. Его примеру последовали трибуны.
Я поднес три пальца к губам и поднял руку вверх. Подмигнул парням и отдал честь Лешке, тот кивнул и замер на месте.
Прозвучал свисток.
– Мне пасуй! – крикнул Денис.
Я разогнался. Одновременно со мной побежал Илья. За несколько метров до мяча, я резко затормозил и еле пнул мяч. Соперники, ожидавшие сильный бросок мяча, синхронно прыгнули и разбили свою стену. Тем временем, мяч, поступивший в распоряжение Ильи, уже крутился в воздухе в направлении Акуленка.
Денис не терял времени, прокладывая путь к мячу. Сойдясь в неравной схватке с двумя бойцами, которые зажали его с двух сторон, он все же успел допрыгнуть и головой отфутболить мяч к Лешке.
Это был звездный час Федорова.
Момент, когда длинноногий спортсмен, красуясь перед трибунами, словно гончая, обходя возникающие препятствия на своем пути, умело и красиво забивает гол во вражеские ворота.
– Го-о-о-ол! – взревели трибуны. Радостной волной наши болельщики повскакивали с мест. Они рукоплескали, радостно прыгали и гудели в вувузелы.
Мы побежали обнимать Леху. Он уже разорвал на себе футболку и танцевал под вопли наших болельщиков.
– Го-о-о-ол! – скандировали со всех сторон.
Глава 3
После успешного матча, мы направились на конференцию. Щелкали вспышки фотокамер. Корреспондентами были студенты-журналисты. Они наперебой задавали вопросы. Молодые люди старались не только для университетской стенгазеты и еженедельного журнала «Архитекторы», но и хотели засветиться на общегородском уровне, в местных новостях телевизионного канала. Конференция затянулась на два с половиной часа и я начал скучать.
– Я уже устал, – сквозь зубы простонал Илья.
– Терпи, терминатором будешь, – отозвался Акуленок и тут же зарычал: – Долбанные камеры, на рентгене и то вспышек нет…
Из толпы журналистов взметнулась рука. Микрофон взял рыжий толстяк.
– Вопрос к капитану…
– Давай жги, брат, – усмехнулся Сазонов.
– …Ваша команда оправдала надежды тренера. Ходили слухи, что в случае поражения, будет замена всего состава, вплоть до смены тренера. Скажите, планируете внести изменения в вашей сборной?
– К счастью, мы одержали победу. Безусловно, победа моей команды – это заслуга нашего тренера. Замены состава не ожидается. Я вижу в каждом из своих ребят сильных гладиаторов, которые достойно дадут отпор противнику.
– Я слышал, что господин Федоров неоднократно покидал ваши ряды…
– Какой язва этот рыжий холоп, – тихо проворчал Илья, сделав вид будто заинтересовался авторучкой.
Я легонько пнул его под столом.
– Команда – это своего рода семья. Все, что выходит за ее пределы – это не обсуждается.
Денис Акуленок, прикрыв рукой рот, произнес:
– Ты мастер общих фраз. Спорим, конопатый не удовлетворился ответом?
– Господин Федоров, – обратился рыжий к Лешке. Тот довольно потянулся. Наконец-то заметили его персону. Он расправил плечи и заулыбался на фотокамеры, словно ему в тот момент вручали Оскар. – Вы, как лучший игрок в команде, рассматриваете варианты роста в спортивной сфере?
– Я бы забил этой рыжей змее тысячи голов, – не унимался Сазонов, отпив несколько глотков минеральной воды из стакана.
– Погоди, сейчас картавый изольет душу, – усмехнулся Денис.
Лешка почесал затылок.
– Однозначно, я рассматриваю такой вариант, как рост, – он поднял руку над головой. – Уверен, каждый из нас стремится к чему-то большему. В данный момент, расти и развиваться планирую со своей командой. Ведь моя команда – моя семья.
– Браво! – Илья довольно откинулся на спинку стула и захлопал в ладоши. В зале подхватили аплодисменты. – И это верно. Потому что мы команда. Да!
Конференция, наконец-то, закончилась. Всей командой мы дружно отправились в ближайшее кафе.
Было около восемнадцати часов, когда я увидел двадцать один пропущенный звонок от Римской. Мирослава с Балахоновым сразу после матча поехала в клуб, где должен был состояться концерт гришкиной группы с гордым названием «Grand Duke». Я срочно набрал ее номер.
– Как подготовка к концерту? – спросил я.
– Так себе. Гришка заперся в гримерной и не реагирует на мои просьбы открыть, – в трубке звучал взволнованный голос девушки.
– У него начался творческий кризис? – удивился я.
Мирослава тяжело вздохнула:
– Нет…
Она любила организовывать подобные мероприятия для концертов. Благодаря ей, Гришкина группа произвела впечатляющий фурор на своем дебютном выступлении. Теперь, песни группы «Grand Duke» стояли в плейлисте у каждой школьницы, а девушки в университете не давали проходу участникам группы, забрасывая их просьбами сфотографироваться или поставить автограф. Они стали желанными на каждой встрече и на закрытых вечеринках. Однажды, их пригласили на разогрев какой-то известной группы и их рейтинги заметно возросли.
– Ой, вот только смотри не зазвезди теперь, – однажды пошутил Федоров, давая дружеский подзатыльник Гришке.
– Учти, что мы, твои друзья, будем по блату ходить на концерты «Грандов», – поддержал друга Илья Сазонов.
Сейчас, держа трубку возле уха, я слышал и чувствовал, как переживает Мирослава: за друга и за срыв предстоящего концерта.
Оказалось, что пока настраивали звук аппаратуры, Гришка заприметил среди настройщиков подозрительного типа. С его слов, при свете софитов лицо парня не имело черт. «Оно было бледное и не выражало эмоций…» – передавала гришкины слова Мира.
Участники группы только посмеялись, списав эту причуду на снизошедшую творческую благодать на их лидера.
Гришка обиделся и заперся в гримерной.
– Он даже на саундчек не вышел. Ярослав, может, ты с ним поговоришь? – спросила Мирослава.
Из кафе, где шло бурное празднование нашей победы, выкатился раскрасневшийся Илья.
– Хорошо. Мы выезжаем. Держи меня в курсе всех событий, – ответил я Мире.
Глаза Сазонова округлились, когда я пересказал ему услышанное.
– Вот. А ты мне не поверил. Теперь эти пластмассовые упыри преследуют не только меня, – возмутился Илья, когда мы вошли в вестибюль кафе.
– Эй, ребята! – окликнул нас Лешка. Он перегнулся через перила и помахал нам. – Вы куда?
– У нашей звезды рок-н-ролла концерт на грани срыва, – ответил Илья.
– Подождите меня, сейчас спущусь.
Пока Лешка спускался, Илья неожиданно задал мне вопрос:
– Думаешь, я ничего не замечаю? У вас с Римской что-то было?
Я попытался уйти от ответа:
– Ты говорил с ней? О том, что хочешь встречаться?
– Нет, мы не говорили на эту тему.
– Так что с ним? – запыхавшись, спросил Лешка.
– По пути расскажем. Поехали! – махнул я.
Уже в машине Федоров смачно присвистнул:
– Значит, пластмассовых друзей видели двое: Илья и Гришаня. Следовательно, скоро наш черед, Ярик. А вам не кажется, что это как-то связано с походом к медиуму?
– Леш, можешь не выпендриваться. И так понятно, что ты не веришь. – Илья, сидя за рулем, с укором посмотрел на друга в лобовое зеркало.
– Илюх, да бред, согласись, – Лешка, сидящий на заднем сиденье, придвинулся вперед. – Вот ты, Ярик, всегда здраво рассуждаешь, неужели веришь этим бредням? Понятно с Балахонычем, тот в творческом кризисе. Илюшка в очередной раз упал на своих гонках, стукнулся. В его голове перемешались опилки или что там еще осталось… Ну а ты, Ярик, повелся?
Я задумчиво смотрел в окно. Мимо проносились улицы, освещенные яркими фонарями.
– Я тоже их видел, – признался я. – Вам не стал говорить. Думал, что ошибаюсь. Мне нужно было время… Чтобы проверить…
Федоров присвистнул и с досадой почесал затылок:
– Это какой-то сюр. Да у вас тандем!
– Можно я ему врежу? – вспылил Илья, резко крутанув баранку руля.
Машину мотнуло в бок. Автомобилисты, возмущенно засигналили нам.
– Тебя не смущает, что все трое видели одно и то же? – уточнил Илья.
– Вот с этим не поспоришь, – согласился Лешка, откинувшись на заднее сиденье. Он достал бутылку с водой и не спеша отпил из нее. – Гришка мог сочинить. Все же творческая натура. Насчет вас, даже не знаю, что сказать.
Сазонов свернул в арку. На крыльце трехэтажного здания нас уже ждала Мирослава.
– Все еще бунтует? – осведомился Федоров.
Девушка обреченно покачала головой:
– Концерт под угрозой срыва.
Гримерная находилась на втором этаже здания. На обшарпанной двери висела табличка «Grand Duke».
– Как у настоящих хедлайнеров, – присвистнул Федоров, проведя рукой по блестящей табличке.
Однажды, Гришка с важным видом подошел ко мне и спросил: если бы я владел яхтой, то какое бы дал ей название? Я не удивился такому вопросу, ведь в порыве вдохновения от него можно было ожидать все что угодно. Предложил первое, что пришло мне в голову. Фраза «Великий князь» очень понравилась Гришке, но ему хотелось, чтобы она была яркой, цепляла и бросалась в глаза. Так появилось название группы «Grand Duke».
– Гришка, открывай! – Илья кулаком постучал в дверь.
– Поклонники твоих автографов ждут, – поддержал Лешка.
Мы прислушались. В гримерной было тихо.
К нам подошел парень с живописным принтом на черной футболке и сдвинутой на лоб кепке.
– Ребят, десять минут на сборы. Скоро выход вашей группы! – громко объявил он, постучав в дверь, и быстро удалился.
– Надо спросить запасные ключи, – предложил я.
– За ними пошли уже… полчаса назад. Гриша! – забарабанила кулаками по двери Мирослава.
– Времени нет, – сказал Леха и отодвинул Миру в сторону, приготовившись ломать дверь.
– Погоди, – остановил его Илья. – Есть другой способ.
Он двумя пальцами осторожно вытащил из волос Римской шпильку и поковырялся в замке.
Через минуту мы уже стояли в гримерной.
Балахонов, забравшись с ногами, сидел на подоконнике и с безразличием смотрел в окно. Он даже не повернулся к нам.
– Ты нас здорово напугал, – всплеснула руками Римская.
Лешка с ногами улегся на кожаный диван. На столе он заметил вскрытую пачку с фисташками и принялся их уничтожать.
Я пощелкал пальцами перед гришкиными глазами.
– Они были здесь, среди живых людей. Один мысленно мне сказал, что все только начинается…
– Не переживай, – чавкая, сказал Лешка. Он пошуршал пакетиком, доставая остатки. – Они к Сазонычу и Ярику тоже в гости приходили.
Илья погрозил ему кулаком.
– Правда? – оживился Гриша. Он брезгливо поморщился, глядя, как Лешка облизывает свои соленые пальцы. – Дай ему, – с нажимом произнес он. В этот момент, его и без того большие синие глаза, очерченные черными ресницами, были расширены так, как будто в них были вставлены осколки зеркал. – Дай ему влажные салфетки, – задыхаясь нервно выдохнул он.
– О, вот не надо начинать, – покачал головой Леха. – Морщится, будто съел тухлого кролика.
– А лучше вымой руки! – вскрикнул Гришка.
– Какие мы нежные, – хмыкнул Федоров и вышел за дверь.
Снова появился странный парень в кепке:
– Ребята, группа готова к выступлению? Пора на сцену.
Я внимательно посмотрел в глаза Балахонова, спросил:
– Ты помнишь, что тебе нужно выступать?
Друг кивнул. Он слез с подоконника и сбросил с себя халат, обнажив голый торс с татуировкой на правой груди. Он гордился ею, и при каждой возможности, не упускал случая ее продемонстрировать.