Луна и шесть пенсов

Как же я обожаю Сомерсета Моэма ! Вот просто топ моих любимых авторов. И с каждой очередной прочитанной книгой он всё больше и больше в этом топе утверждается.
Вот и эта книга вошла в число лучших за этот год.
Во-первых, что мне, наверное, больше всего нравится у Моэма - его умение описать характеры. Очень тонко, деликатно, с одной стороны, и брутально и жестко - с другой.
В этой книге так вообще что ни персонаж, то глыба, которую можно долго обсуждать, осуждать, поддерживать или обливать грязью. Просто нечто. Именно на характерах и психологических портретах держится весь интерес к книге.
Во-вторых, тончайший юмор. Ну вот к примеру:
– Собственно, я трезвенник, – заметил капитан, наливая себе добрых полстакана канадского виски.В-третьих, отличнейший сюжет! Неожиданные повороты событий.
Почему снизила оценку. Всё-таки (хоть и многие знают, что я люблю "бесячих" персонажей), меня ужасно раздражал главный герой. Его пофигизм по отношению к людям, его окружающим (причем даже к тем, кто пытался ему в жизни помочь), абсолютное безразличие к чувствам других людей выбешивали. И да, я понимаю,что он сам никого и никогда ни о чем не просил и помощи этой ни от кого не требовал, всё равно, коробило меня это ужасно. Нельзя так относиться к окружающим. И да, опять же я понимаю, что Моэм целенаправленно нарисовал перед нами такой персонаж. Но не могу с собой ничего поделать.
В общем, Мастер! А цитаты можно выписывать бесконечно:
Женщина может простить мужчине зло, которое он причинил ей, но жертв, которые он ей принес, она не прощает.

Повторное знакомство с Моэмом состоялось! Когда-то он мне очень нравился, но потом я стала находить его банальным и перестала читать, и вот теперь, спустя много лет вернулась. Это был неплохой опыт. Интересно, что я перечитала то же самое произведение, которое когда-то стало моим первым у этого автора – «Луна и грош». Даже не знаю, что я могла понять в этой книге в 15 лет. Нет, что-то я поняла и прекрасно помню – мне понравилось, но несомненно, что тогда я читала совсем другую книгу, вернее мои глаза рисовали ее другой, полуиллюзорной. Книгой из какого-то непонятного мне мира. Как девочка в 15 лет может воспринять драму мужчины, который в 40 лет бросает в буквальном смысле все, чтобы стать художником? Хотя, пожалуй, в 15 лет это может показаться вполне нормальным, ведь трудно представить себе значимость такого поступка, когда твой жизненный путь еще не начался и все, если можно так выразиться, социальные накопления – это какая-то абстракция, также как и стезя чистого творчества, на которую вступил Чарльз Стрикланд. Теперь же, когда багаж собственного опыта уже так весом, что приходится сбрасывать с жизненной телеги то один, то другой тюк, чтобы она хоть как-то двигалась дальше, поступок Стрикланда вызывает восхищение, смешанное с ужасом. Вот представьте: жил-был простой биржевой брокер, как все считали, абсолютно приземленный мужлан (да, собственно, он таким и остался до конца за исключением одного пункта – творчества), звезд с неба не хватал, но имел приличную квартирку, очаровательную жену, двух прелестных детей и устоявшееся положение в обществе, весьма недурственное. И вот этот самый брокер без всяких предварительных метаний и коллизий вдруг оказывается в Париже: полуголодный, несвежий, но бодрый и «со взором горящим» (что пристало больше «юношам бледным») он берет уроки живописи и думает создать что-то значительное. Абсурд? Полнейший. Любой здравомыслящий человек скажет, что мужик впал в детство. У него просто кризис среднего возраста!Но в том то и дело, что пути творчества трудно постижимы для «здравомыслящих» людей, а такой резкий поворот тем более. Моэм берет в своем романе самый крайний случай, когда на одной чаше весов лежит абсолютная, уже всеми признанная гениальность, а на другой – парадоксальная личность художника, в которую просто невозможно поверить. Рассказчик (повествование ведется от первого лица) сам постоянно сомневается в том, о чем он пишет, он смотрит и не понимает, что делать с этим «сатиром», этим «чудовищем», в котором он разыскивает и не находит хоть что-то человеческое. Это какой-то монолит бесчувственности, это маньяк, страдающий моно манией, но в то же время, автор достаточно чуток, чтобы не замечать мощную энергию, излучаемую Стрикландом. И мнится, что именно этот «сатиризм», эта первобытность и дают Стрикланду и его своеобразное видение мира, и волю к реализации.По сути, получается, что творец только тогда видит мир по-настоящему, когда ему удается выйти за его пределы. Гениальность – это вызов тому, что называется общечеловеческим ценностям. Для Стрикланда не существует ничего кроме него самого и тех образов, которые он пытается ухватить, вытащить из невидимого и воплотить на холсте. Все остальное – несущественно. И Моэм до самого конца не перестает решать вопрос, оправдана ли такая жизнь, какую прожил Стрикланд, имел ли он право на это пренебрежительное отношение к тому, что его окружает, стоят ли результаты тех жертв, и вообще о каких результатах идет речь. Что является наградой для художника, который при жизни не продал ни одного своего произведения? Или ему не нужны награды? Но он же человек... Или нет? Или простые человеческие резоны неуместны там, где идет общение чуткой души художника (в случае со Стрикландом только в этом и приобретающей чуткость) с ускользающей сущностью вещей? Наверное, только сам этот процесс улавливания и важен для гения, и счастлив тот, кто сумел реализовать хоть йоту из того, что просилось на свет. Спасибо Моэму за его тонкость и внимательность, за желание увидеть феномен со всех сторон и понять, что же движет творцом, подобным Стрикланду. Автор много раз подчеркивает, что хотя он сам человек творческий, но у него все по-другому, он в нашем с вами мире, хотя иногда и отстраняется, и все же к концу романа он примиряется со своим героем (или с его прототипом, которым считали Гогена), потому что тот находится по другую сторону невидимой стены. От этой стены отскакивают все наши неуместные мнения. Гений – другой, и этим все сказано.

Он жил беднее любого батрака. И работал тяжелее, нимало не интересуясь тем, что большинство людей считают украшением жизни. К деньгам он был равнодушен, к славе тоже. Но не стоит воздавать ему хвалу за то, что он противостоял искушению и не шел ни на один из тех компромиссов с обществом, на которые мы все так охотно идем. Он не знал искушения. Ему ни разу даже не пришла на ум возможность компромисса. В Париже он жил более одиноко, чем отшельник в Фивейской пустыне. Он ничего не требовал от людей, разве чтобы они оставили его в покое. Стремясь к одной лишь цели, он для ее достижения готов был пожертвовать не только собою – на это способны многие, – но и другими. Он был визионер и одержимый.
Да, Стрикленд был плохой человек, но и великий тоже.

История уникального человека, непризнанного гения. Непризнанного при жизни.
Как можно расчитывать на понимание, на приятие этими обывателями, которые живут такими лживыми истинами, как этикет, нормы поведения, чужое мнение. Они отторгают, они возмущаются всем, что не могут понять сами, они считают это маловероятным, не допустимым.
Только человек одержимый идеей, человек-воплощенное-искусство, мог принебречь всей своей жизнью, всеми "удобствами": семья, работа, дом, ради того, чтобы заниматься тем, к чему стремилось все его естество. Ничего ему убольше не надо -- он мог не есть днями, пять лет ходить в одной и той же одежде и спать в убогой комнатушке, главное, чтобы всегда были деньги на краски и холст. У него было совершенно другое восприятие вещей: людей, женщин, природы. Он пытался постичь какую-то тайну, загадку, пропускал все окружающее через себя и выплескивал это на полотна. Как кто-то мог понять что-то настолько личное? А Художнику что? Ему не надо ни славы, ни призвания, он рисует пишет картины одну за другой, поворачивая готовые "лицом" к стене и забывая о них. Они не продаются, их даже в дар принимают с трудом.Ну кто бы мог подумать, что надсмотрщик с моей плантации, которому я дал взаймы двести франков, окажется гением? Скажи на милость, что хорошего в этой картине?Не знаю, -- отвечала она, -- на нашу плантацию это нисколько не похоже, и кокосовых пальм с синими листьями я никогда не видала.Только такой же художник: чуткий, впечатлительный и одержимый красотой, но, может быть, не такой же способный и гениальный, мог разгадать, разглядеть все то мастерство, все те чувства, что Чарльз (или, правильнее сказать, Поль?) вымещал на полотне. И, за его картины, за его талант, он мог простить ему все: оскорбления, обиды и полностью уничтоженное счастье. Неужели, по-твоему, красота, самое драгоценное, что есть в мире, валяется, как камень на берегу, который может поднять любой прохожий? Красота - это то удивительное и недоступное, что художник в тяжких душевных муках творит из хаоса мироздания. И когда она уже создана, не всякому дано ее узнать. Чтобы постичь красоту, надо вжиться в дерзание художника. Красота - мелодия, которую он поет нам, и для того чтобы она отозвалась в нашем сердце, нужны знание, восприимчивость и фантазия.И только в конце жизни он попадает в место, где он наконец начал чувствовать себя естественно: среди леса, в обветшалом доме -- минимум удобств, с женой, которая (наконец!) ничего от тебя не просит, а только делает то, что Тебе надо. Вокруг -- буйство красок и великолепные натуры, и никто не беспокоит тебя из этой, так называемой, цивилизации. Именно здесь можно окончательно разгадать загадку и выпустить на волю демона, управляющего тобой всю жизнь. И умереть.Вы ведь знаете, что люди, одержимые любовью, становятся слепы и глухи ко всему на свете, кроме своей любви. Они так же не принадлежат себе, как рабы, прикованные к скамьям на галере. Стриклендом владела страсть, которая его тиранила не меньше, чем любовь.Моэм прекрасно описал эту историю. Поняв, прочувствовав жизнь, характер Гогена, он отдает это знание нам и мы, в зависимости от наших жизней и характеров, понимаем и чувствуем это сами.
В следующий раз я уже другими глазами буду смотреть на все эти портреты туземок в Эрмитаже и, конечно, я когда-нибудь побываю на Таити, в месте, откуда мало кто возвращается домой.

Цитата: Неправда, что страдания облагораживают характер, иногда это удается счастью, но страдания в большинстве случаев делают человека мелочным и мстительным.Впечатление: Отсылка к этой книге была в "Острие бритвы", в мою читальню они попали одновременно, и "Луну" мне брать после "острия" не хотелось, так как второй скучной книги за раз я бы не выдержала.
Но этот роман мне понравился. Слушала книгу в аудиоформате, начитка просто прелестная, без проволочек, плюс люблю все же мужские голоса.
Книга и история более динамичная нравились характеры персонажей одновременно мерзкие и интригующе. Я конечно до последнего верила в исправление Стрикленда, но как бы-нет, горбатого даже могила не исправляет, но смотреть на картину слепым-это нечто.
Роман, конечно очень интересно раскрывает самоотдачу перед талантом и искусством, которая ставится наперекор благополучия и семейному счастью. При всем при том, что мук выбора у главного героя не было, а было такое ощущение, что у него просто на просто отключен какой-то инстинкт или качество, сложно сейчас сказать.О чем книга: Книга повествует нам об одном интересном персонаже-Стрикленже, который бросает жену и детей на произвол и начинает заниматься творчеством. На этом поприще он не пришел к большому успеху или славе, но нашел себе приспешника, который ради него готов был сделать все, что угодно. Но беспечный персонаж уезжает на Таити, где и встречает свою смерть.Читатьне читать: читатьЭкранизация:
фильм 1942 года "Луна и Грош"
фильм 1959 года "ЛУна и Грош"Формат книги: аудиокнига, читал Максим Суслов

"Луна и грош" - вторая книга Моэма, которую я прочла. Речь идет о Чарльзе Стрикленде, обычном сорокалетнем лондонском биржевике, который внезапно решает бросить все, включая жену и детей, чтобы преследовать свое неудержимое желание рисовать.Этот совершенно необычный персонаж, на самом деле, был основан на другом художнике, настоящем, Поле Гогене.Стрикленд не совсем тот, кого можно назвать приятным человеком. И все же, каким бы презренным он ни был, я не могла не испытывать к нему симпатии. Он человек, для которого имеет значение только одно - живопись. Не ради денег и даже не ради славы, а исключительно ради искусства. Он жестоко обращается с людьми, но не из злобы, а из чистого безразличия. Понять, наверно, его не смогут все, но точно поймут люди творческих профессий.Мне нравится творчество Моэма и его уникальный разговорный способ рассказать историю, но пока не настолько чтобы влюбиться в его творчество основательно.Что насчет этой книги, то она глубокая, философская мощная, провокационная и не для каждого!

Сомерсет Моэм давно и прочно вошел в список авторов, которым я могу доверить свое читательское сердечко. Да, не всегда наши отношения гладки - у нас случаются несовпадения взглядов, вкусов, мыслей; подчас я ужасаюсь тем картинам и персонажам, которые так любовно рисует автор, изрядно играя на эмоциях и шоке, но не признать его гений невозможно. Выстраивая характеры и ситуации, которые очень четко окрашены в черный цвет, настолько, что возмущение и гнев лавиной обрушивается на голову, он вместе с тем хитро усмехаясь и покачивая пальчиком, говорит "Ан нет, не все так просто, господа!" и приоткрывает иной взгляд на ситуацию. Что сказать "Браво!" Я впечатлена в очередной раз.Несмотря на все восторги от изящества и мастерства автора, история далась мне непросто. В прямом смысле она не линейна, не стройна по событиям. Все повествование ведется от лица, являющегося сторонним наблюдателем, по воле случая или судьбы столкнувшегося и заинтересовавшегося личностью будущего гения. Он собирает и рассказывает историю с момента первой встречи, вплетая собственные мысли и рассуждения о событиях, коими он был свидетелем, а впоследствии дополняя и восстанавливая финальный отрезок по воспоминаниям других людей. Это несколько усложняло восприятие - все же динамика прямых событий ярче и привлекательнее описаний, лишенных диалогов.Что до личности гения, то, несмотря на реверс и попытку пояснить и оправдать его поступки, для меня он все же остается чудовищным эгоистом, циником и просто отвратительным человеком. Его талантом и вкладом можно восторгаться, но вместе с тем и глубоко сочувствовать тем, кто столкнулся с ним на жизненном пути и чей путь он безжалостно топтал с четкой позицией, что ему все можно и его не волнует чужое мнение. Разбирая по винтикам каждую ситуацию, понимаешь, что в общем его вины во всем этом лишь половина, потому как и вторая сторона делала свой выбор, за который потом и получала тумаки, разделяя за него ответственность. Но как не сочувствовать судьбе Бланш или Дирка? Как не думать о детях Чарли (пусть уже повзрослевших, но все же)? Как спокойно наблюдать за отношением к Ате?В книге поднимается очень много вопросов и проблем (вечных и довольно обыденных), решить и принять которые может каждый для себя сам, но самые яркие:
1. Звезда с луны или грош в кармане? Во времена, когда из каждого угла слышатся призывы "У тебя все получится. Следуй за своей мечтой" - яркий пример воплощения оного в лице Чарли Стрикленда может показаться правильным и верным. Да, налаженная жизнь, да устроенный быт, но что делать, если тебе уже 40 и ты понимаешь, что совершенно не того ты хотел от своей жизни. Изменить все, собственноручно ввергнуть в себя на путь лишений и бедности - на это нужно, действительно, очень сильный характер и очень четкое понимание цели, ради которой твое сердце бьется сильнее. Пройти такой путь под силу далеко не каждому, а если оглянуться на путь Чарли, проложенный по головам и судьбам, то невозможно удержаться от двойственности восприятия: восхищение стойкостью следовать за мечтой соперничает с злостью на жестокость во имя ее исполнения.
2. Любовь и ее место в жизни человека. Совмещать и логично выстраивать все сферы жизни - то, над чем бьются, пожалуй все. Но, когда дело касается гения, чья страсть самовыражения и восприятия мира настолько высока, что у него нет иного выхода кроме как отринуть все прочие чувства, понимаешь, что логичные установки тут не работают. И с одной стороны - это все понятно, но с другой - как-то грустно наблюдать за судьбами женщин.
И здесь, пожалуй, стоит сделать ремарку к позиции женщины, показанной автором, которая мне очень не близка. Возможно, это было нормой времени, но сейчас это выглядит все очень нездорово и жалко.Произведение очень эмоционально насыщенное и яркое, а если задуматься о том, что прототипом его является вполне себе реальная личность, то чтение становится увлекательнее в разы. И пусть ты становишься всего лишь наблюдателем за судьбой гения, но вместе с тем создаешь собственные побеги для последующей рефлексии и рассуждений. Хорошо ли это или плохо? Как бы ты поступил в той или иной ситуации? Рискнул бы всем, чтобы дотянуться до луны?

Повествование ведётся от лица начинающего писателя, который на протяжении всего романа остаётся безличным. Он ведёт незатейливый пересказ своих встреч со Стриклендом, имя которого вдруг неожиданно прогремело и сделалось необычайно популярным.
Ровное последовательное повествование с небольшими отступлениями от основной темы. Написано сто лет назад, когда жизнь не была так стремительна и писатели позволяли себе порассуждать о причинах поступков своих героев или в деталях созерцать их жизнь. Сейчас никто в таких подробностях не пишет, а нам читать подобный текст и труд, и удовольствие. Порой кажется, особенно в первых главах, что изложено несколько монотонно, ещё чуть-чуть и наскучит; однако автор умело переводит внимание на следующий эпизод, и вновь интерес разгорается и ты спешишь за очередной поворот узнать, что же случилось с нашими героями. В слова и мысли рассказчика Соммерсет Моэм, вложил очень личное отношение к теме служения искусству, и его рассуждения и выводы — отдельное удовольствие, каждую фразу хочется утащить к себе и навеки запомнить.

Почему «Луна и грош»? В романе никаких разъяснений нет, каждый сам нащупывает и трактует для себя смысл названия либо проходит мимо. Как увиделось мне: Луна — это что-то притягательное, не зря же и болезнь названа лунатизмом; здесь Луна — притяжение творчеством, и гений, либо просто талантливый человек, как лунатик, находится под властью этой тяги. А грош — это прагматизм, вириги на ногах, которые удерживают в плену навязанных социумом условностей. Вместе этим смыслам не по пути, между ними всегда приходится выбирать. По этой же причине и вводит автор своих героев в конфронтацию, выдающегося творца Стрикленда против посредственного художника Струве. Первый живёт ради возможности творить, презирая всех и расплачиваясь неблагодарностью, второй пишет свои картины, чтобы жить в достатке, и его щедрости и широты души достаёт всем нуждающимся. Вызвало интерес, как противопоставлены друг-другу два художника Стрикленд и Струве. Оба по большому счёту эгоисты, но настолько разные: если первый живёт глобальной идеей, то второму важна сиюминутная реалия.
Чарльз Стрикленд пришёл в профессию поздно в сорок лет, по призванию свыше, и живопись для него — единственное, чём он живёт. Кроме одержимости для него не существует ничего, он не замечая окружения идёт к цели, переступая через отвергнутых любящих его людей. Безжалостный, жёсткий, грубый, сосредоточенный на себе и своём деле человек. Его гениальность заключалась в творчестве и поиске своего места.
Дирк Струве начал писать с детства, поощряемый недалёкой матушкой, получил художественное образование и творил свои единообразные простенькие картины на спрос обывателей. Но природа наделила его недюжинным талантом отличать гения от подмастерья и видеть подлинные шедевры. С виду нелепый толстяк, предмет всеобщих насмешек, на деле цельный человек наделённый широкой душой, беспредельно любящий жену, верный служитель искусству, преклоняющийся перед настоящим творцом и прощающий тому всю низость.Возможно за прообраз Стрикленда и взят реальный человек, художник Поль Гоген, но это достаточно вольная трактовка и параллели проводить не стоит. Можно рассматривать его, как отправную точку полёта фантазии автора, но в основном Стрикленд — самостоятельный персонаж. В начале текущего года читала книгу «Жажда жизни” Ирвина Стоуна, вот это — настоящая биография, основанная на фактах, и реальный Гоген там фигурирует, тоже «бульдозер», но совершенно другой по психической организации. В романе Моэма образу Стрикленда специально приданы мерзкие черты, чтоб мы сами сделали вывод: каким бы гениальным ни был человек, в нём должна быть душевность, а эгоистичный потребитель поставивший одержимость творчеством выше всего, подобный Стрикленду, — пустышка, не случайно после него почти не осталось творений. К тому же не случайно, в противовес истории Стрикленда, автор включает в книгу байку про выдающегося хирурга Абрагама, поступившего наоборот.Мне очень понравился роман, простота и ненавязчивость, с которой писатель говорит о главных вопросах человеческих взаимоотношений. Буду читать и другие книги Соммерсета Моэма.