Читать онлайн Ледяная смерть бесплатно

ПРОЛОГ

Холод… Теперь уже Он мог ощущать его. Впрочем, для Него это было нестрашно: ведь холод, а точнее, лед составлял немалую часть Его сути. Он оказался дома, в родной стихии, и вновь бодрствовал после долгой спячки. Он не знал, сколько прошло времени, да Его это и не интересовало: в Нем сейчас превалировали другие чувства – ненависть и голод. Жуткий, всеобъемлющий голод.

Ненависть… Он помнил, что произошло тогда. Ярость битвы, и Его заклятый Враг совсем близко, настолько, что до него можно дотянуться. Как же Ему хотелось уничтожить Врага, стереть в порошок, а затем выпить душу его создателя! Ему не хватило тогда совсем чуть-чуть: что-то произошло, но это Он уже помнил смутно… Катастрофа… Глобальная… Кажется, рушился мир. Но это для Него было абсолютно неважно. А важно то, что она помешала уничтожить Врага…

Где он сейчас? Ведь наверняка тоже уцелел в катаклизме! Ему подобные так просто не гибнут. Ненависть вспыхнула в Нем с новой силой. Найти Врага! Ведь они были совсем рядом. Где он?! Где?! Магический поиск ничего не дал. Поблизости не ощущалось даже тени Силы Врага. Очевидно, катастрофа разбросала их по разным уголкам мира. Враг жив, но, возможно, еще спит. А если так, то у Него есть преимущество – фора во времени. Нужно только скопить силы и утолить этот проклятый голод.

Он распустил по окрестностям свои невидимые энергетические щупальца, но напрасно: вокруг простиралась бескрайняя снежная пустыня, в которой, казалось, не было ничего живого. Очередная вспышка ярости улеглась почти мгновенно: Ему следовало экономить силы, пока не появится кто-то, годный на то, чтобы добывать для Него пищу. А может и не только… Неужели… Нет, не может быть! Но что-то же заставило Его пробудиться! Значит, тот, кого Он ждал, существует в это время и в этом мире. Пусть он пока далеко отсюда, но рано или поздно их пути пересекутся. Лучше рано, ибо времени у Него не так уж и много. Позвать его? А если на зов откликнется не он? Впрочем, какая разница? На первое время сойдет кто угодно. Ему нужны были кровь и души, чтобы жить и чтобы восстанавливать силы.

И Он испустил широким веером надчувственный призыв. Тот, кто Ему нужен, должен услышать. Возможно, он даже сразу не поймет, в чем дело, но не сможет не откликнуться и не придти… Когда это будет? Одному Создателю известно. Остается только ждать. Впрочем, терпения Ему не занимать, правда хотелось верить, что встреча состоится скоро. И вот тогда придет Его час!

Глава 1

Иглокрыл

Московский мегаполис 2030 год

Постепенно вечерело, хотя до заката солнца было еще далеко: как-никак, на дворе стояла середина июля, то бишь, макушка лета. Погода стояла превосходная, что для столь крупного города было неудивительно: Москва могла себе позволить содержать довольно большой штат адептов,[1] ведающих погодой. И, надо признать, они старательно выполняли свою работу, особенно в преддверие больших праздников. Жары, свойственной этому времени года, не было – столбик термометра не поднимался выше 20–22 °C. Только в районах, непосредственно примыкающих к сектору Кантард, было несколько жарче. Город наполняла предпраздничная суета – был канун Дня Единения.

По Оболенскому переулку медленным прогулочным шагом шел молодой человек 27–30 лет. На губах его играла мечтательная улыбка. Он обладал достаточно заурядной внешностью: среднего роста и телосложения, каштановые волосы и карие глаза. Одет был тоже неброско: в зеленую летнюю рубашку с коротким рукавом, легкие серые брюки и белые плетеные туфли. С подобной внешностью хорошо работать спецагентом или наемным убийцей: на таких не останавливают взгляда. Посмотрят и тут же забудут. Однако, наш герой не принадлежал к этим двум рискованным профессиям.

Молодого человека звали Дмитрий Рогожин, и шел он с работы домой. Настроение у него было весьма неплохое, а это в последнее время случалось нечасто. Нельзя сказать, что Дмитрий был мрачным и нелюдимым человеком, но окружающая действительность не очень располагала к веселью и оптимизму. Он работал простым бухгалтером в крупной строительной корпорации «Барков энтерпрайзес» и зарплату получал соответствующую. Он не мог себе позволить купить даже недорогую машину и потому всюду ходил пешком, изредка пользуясь такси или автобусом – единственным общественным транспортом, сохранившимся в Пандемониуме.

Его дорога на работу проходила поблизости от сектора Кантард, представляющего собой непроходимые тропические джунгли. Климат в секторе и его ближайших окрестностях всегда был жаркий и влажный, даже зимой. Но к таким климатическим закидонам в зонах проникновения иных миров люди уже привыкли, на что им, правда, потребовалось немало времени. Да и визитерам приходилось несладко, ибо подобного не происходило ни в одном из миров, представителями которых они являлись.

Начать с того, что смена времен года в других мирах вовсе не обязательно совпадала по времени с земной. Например, вы вполне могли в разгар жаркого лета где-нибудь на Украине попасть в суровую зиму сектора Кхазмадан – обиталища орков, или посреди выжженной солнцем Сахары оказаться в болотистом Амфале, да еще в сезон дождей. Сказать, что подобные резкие переходы создают очень некомфортные условия для любого живого существа, особенно разумного, – значит ничего не сказать. На границах особо «экстремальных» секторов заболеваемость и смертность среди населения возросли на порядок – ведь каждый мир, к тому же, еще обладал набором собственных болезнетворных бактерий и вирусов, к которым у «соседей» не было никакого иммунитета.

Кроме того, существовали в Пандемониуме миры, в которых смены времен года просто не происходило, или она была практически незаметна. Например, Вечнолесье с таким же успехом можно было именовать Вечнолетьем, так как этот пропитанный магией мир сам поддерживал наиболее комфортные условия для своих обитателей и зачарованных лесов, заполнявших его целиком. Совсем другое дело – сектора Кантард и Нордхейм. Удушливая и влажная жара первого и леденящий холод вкупе с жуткими ветрами второго, царящие круглый год, являлись кошмаром для кого угодно. В связи с этими климатическими проблемами обитателям Пандемониума приходилось тщательно продумывать маршруты своих поездок, чтобы в зимней шубе не оказаться в тропических джунглях или, отправившись летом на пляж, не замерзнуть насмерть в снежной буре.

Вот только в секторе Кантард тропический климат был наименьшей из проблем. В этих джунглях не было разумных существ, зато они кишели разнообразными хищными формами жизни – как животными, так и растительными. А нехищные растения имели, в большинстве своем, либо ядовитые, либо дурманящие свойства. В этом секторе произрастали сильнейшие из природных наркотиков, по сравнению с которыми героин был не более опасен, чем легкие ментоловые сигареты. Но даже отчаянные дельцы наркомафии, которая в новом мире процветала более, чем когда-либо раньше, обычно не решались соваться в эти смертоносные леса.

Что же до кантардских хищников, то они представляли собой весьма серьезную угрозу для всех, кто жил поблизости. Там постоянно дежурили усиленные патрули усмирителей, но иногда даже их было недостаточно. Например, два года назад во время Нашествия джунглей. Дмитрий был свидетелем того, какой ад тогда творился на улицах города, и вспоминая об этом, каждый раз содрогался. Самым странным было то, что твари разных видов действовали согласованно. Обычно этим кровожадным существам было совершенно все равно, кого рвать на куски – человека, орка или своего же сородича, и они нередко вцеплялись друг другу в глотку при дележе добычи. В те дни же подобного не было и в помине: казалось, чья-то злая воля гонит эту разношерстную толпу на улицы мегаполиса. Эдемиты тогда так и не докопались до причин столь странного нашествия, и вопрос об этом так и остался открытым…

С тех пор окрестности сектора стали несколько более безопасными, но люди все-таки предпочитали не ходить в этом районе без оружия. Эдемиты даже разрешили носить с собой игольные парализаторы, но и они не всегда выручали. Полгода назад их сосед был разорван на куски парочкой неизвестных рептилий из джунглей, чья чешуя оказалась неуязвимой для иголок парализаторов. Тогда отец Дмитрия добыл на черном рынке пистолет с разрывными пулями и снабдил им сына. Молодой человек таскал оружие во внутреннем кармане пиджака и прятал в тайнике неподалеку от входа в здание корпорации. Но так как в этом районе уже несколько недель обстановка была спокойной, его состояние постоянной напряженной готовности выхватить пистолет (из которого он, кстати, весьма неплохо стрелял) ушло. Он несколько расслабился, и, как показали дальнейшие события, совершенно напрасно.

* * *

Иглокрыл был очень голоден. Вот уже третьи сутки ему не удавалось добыть в джунглях ничего съестного. Такой неудачной полосы уже давно не было в его жизни. Еще немного – и он так ослабеет от голода, что сам станет чьей-нибудь добычей. Отчаяние выгнало его из джунглей тропических в джунгли каменные соседнего района города. Двуногие, жившие здесь, как правило, были легкой добычей, но те из них, которые собирались в группы и бродили в этом районе, использовали для защиты огонь и молнии или гремящие железки, несущие смерть. Если бы не такой жуткий голод, тварь никогда не решилась бы на подобную авантюру.

Иглокрыл был сравнительно небольшим существом, размером не больше ястреба-тетеревятника, а внешне напоминающим доисторического археоптерикса. Его основным оружием были иглы с парализующим ядом, которые он выстреливал из крыльев. Когда жертва падала парализованной, иглокрыл своим мощным твердым клювом пробивал ее череп и высасывал мозг, являвшийся его излюбленным лакомством. Сейчас он передвигался осторожно, стараясь держаться в тени деревьев и попутно выискивая жертву-одиночку. И вот впервые за последние трое суток ему повезло: вылетев из сквера на улицу, он увидел одинокого двуногого, идущего по улице спиной к охотнику.

Иглокрыл изготовился к атаке.

* * *

Кто знает, как все могло повернуться, если бы Дмитрий сегодня не встретил ЕЕ. ОНА – это Алина Баркова, дочь председателя совета директоров «Барков энтерпрайзес». Рок Дмитрия состоял в том, что он влюблялся только в недоступных красавиц. Впервые увидев ее месяц назад, он был убит наповал: это была женщина его мечты, но мечты недостижимой, как звезды. С тех пор он бредил ею. Она была с ним постоянно: во снах, мыслях, мечтах. И вот сегодня (какая удача!) он случайно столкнулся с ней у лифта. В ответ на восторженный взгляд, девушка мило улыбнулась ему и сказала: «Здравствуйте!». И этого оказалось достаточно, чтобы потом весь день он летал, как на крыльях, лишь изредка вспоминая о своих служебных обязанностях.

В общем, в этот вечер мысли Дмитрия были очень далеки и от дороги, и от обеспечения собственной безопасности. Когда иглокрыл бросился в атаку, яростно хлопая крыльями, все что успел сделать молодой человек, это наполовину обернуться и получить две иглы в шею и три – в бок. Острая боль и почти мгновенный сковывающий эффект яда иглокрыла заставили ноги Дмитрия подкоситься, и он упал на асфальт. Но парадокс состоял в том, что именно в этот вечер Дмитрию, цинику и пессимисту, до безумия хотелось жить. Он отчаянно боролся с действием яда и, преодолевая сопротивление цепенеющих мышц, пытался дотянуться непослушными пальцами до пистолета в кармане и вытащить его. Обычно иглокрылы ждали, пока их жертва не будет полностью обездвижена, и только потом приближались, но этот был слишком голоден и нетерпелив. Терпение иглокрыла закончилось как раз в тот момент, когда пальцы Дмитрия сомкнулись на рукоятке пистолета, и он снял его с предохранителя. Тварь бросилась вперед, а молодой человек с силой, которую придало ему отчаяние, рванул цепенеющей рукой оружие из кармана. Он понимал, что у него только одна попытка, – на вторую просто не хватит сил.

Иглокрыл увидел гремящую железку слишком поздно и не успел отвернуть. Вложив последние силы в это действие, Дмитрий поднял пистолет и выстрелил. Он не увидел даже, попал ли: парализующий яд иглокрыла, наконец, полностью обездвижил молодого человека. Но и пуля тоже сделала свое дело, – она попала в грудь твари и, разорвавшись, практически отделила ее голову от туловища. Иглокрыл был мертв, но и Дмитрий немногим отличался от него: он валялся на улице совершенно беспомощный, а рядом лежало запрещенное боевое оружие. Кто бы ни нашел его первым, – бандиты, недружелюбные визитеры, еще одна подобная тварь или патруль усмирителей, – ничего доброго эта встреча ему не сулила. Он не знал, сколько длится действие яда иглокрыла, и не повлечет ли оно необратимых последствий для его организма. Молодому человеку оставалось лишь надеяться на весьма маловероятный благополучный исход. Проблема состояла в том, что с оптимизмом у него всегда было туго.

* * *

По Несвижскому переулку не спеша двигалась довольно любопытная компания: два человека крепкого телосложения, не в форме, но с оружием и эльфийка. Впрочем, обитатели мегаполиса уже привыкли к подобным зрелищам: это был патруль усмирителей.

Адепт патруля Аллерия Деланналь была чистокровной эльфийкой. Она обладала свойственной всем представителям этой расы удивительной красотой, но красотой холодной, нечеловеческой. В эльфийских красавиц не влюбляются, а лишь восхищаются как изысканными произведениями искусства. Эльфы, впрочем, сами установили дистанцию между собой и остальными расами. Да, они лучше других относились к людям, были неизменно вежливы, но… было видно, что себя они ценят чрезвычайно высоко. Выше всех остальных. Распространенный совет «будь проще – и люди к тебе потянутся» совершенно не подходил эльфам: они к этому и не стремились.

Магические способности обнаружились у Аллерии с самого детства, но стали серьезно развиваться только здесь, в Пандемониуме после Катаклизма, так как в тихом и спокойном Вечнолесье для этого просто не было стимулов. Из-за того, что эльфы с самого начала были самой лояльной к эдемитам расой, эльфийка-адепт естественно попала в поле зрения вербовочной команды Корпуса Усмирителей. Жажда приключений не являлась типичной чертой дивного народа, но Аллерия оказалась исключением. Она без колебаний согласилась на работу в КУ: идея приложить руку к понижению градуса зла в мире показалась ей очень привлекательной. Как и все эльфы, она не любила насилие, что, впрочем, не мешало ей применять боевые заклинания против нарушителей закона и порядка.

Назначение адептом в малый патруль окрестностей сектора Кантард было первым серьезным заданием Аллерии, и она горела желанием доказать свою полезность Корпусу. Малый патруль состоял из адепта и двух бойцов и являлся обычным в спокойных секторах. В достаточном патруле было два адепта и три бойца, в усиленном – три адепта и четыре бойца. Со времени кровавого вторжения тварей из Кантарда обстановка в секторе стабилизировалась, и усиленные патрули постепенно сменились достаточными, а потом и малыми.

Ее патрулирование уже приближалось к концу, а никаких событий, требующих вмешательства усмирителей, так и не произошло – и это даже несколько разочаровало Аллерию, очень хотевшую сразу доказать коллегам свою полезность. Внезапно ее сверхчувство уловило эманации насилия и крови, исходящие с соседней улицы. Эльфийка обернулась к командиру патруля Олегу Долохову, мужчине лет сорока, вооруженному автоматом с подствольным гранатометом, и дала сигнал, что кое-что обнаружила. Он быстро приблизился:

– Далеко?

– Пара кварталов отсюда, на параллельной улице.

Помимо защитных амулетов все усмирители были снабжены кулонами-переводчиками, «знающими» все языки Пандемониума. К тому же, когда эдемиты подавили хаос, они выработали так называемый всеобщий язык и обязали всех учить его. Таким образом, перед оперативниками КУ не стояла проблема языкового барьера.

– Что именно? – поинтересовался Долохов уже на ходу.

– Точно не знаю, чувствую кровь, боль и смерть.

– Магия?

– Нет, – уверенно ответила Аллерия.

Долохов и Сергей Громов, второй боец, взяли оружие наизготовку и вышли вперед, прикрывая эльфийку. Понятно, что жизнь адепта более ценна, чем жизнь бойца, даже опытного, поэтому во всех патрулях бойцы защищали своих адептов до последнего вздоха. Аллерия, как и все эльфы, в глубине души считала свою расу выше человеческой, но, тем не менее, оценила их самоотверженность.

Впрочем, как оказалось, опасности уже не было: патруль КУ опоздал. На асфальте лежал мертвый иглокрыл с развороченной грудью, а рядом – парализованный ядом твари молодой человек. Тут же находилось и оружие парня – запрещенный пистолет с разрывными пулями. Убедившись, что опасности нет, и забрав пистолет, Долохов позволил Аллерии подойти к пострадавшему.

– Ну, как? – поинтересовался он.

– Жив, но полностью парализован, – после короткого осмотра доложила Аллерия. – Яд иглокрыла не смертелен и действует примерно три часа. Но парень еще несколько дней не сможет полноценно двигаться, и, к тому же, его будут мучить боли.

– Ты можешь ему помочь?

– Здесь – нет. Мне понадобятся кое-какие ингредиенты. Надо доставить его в тюремную больницу, и там мы…

– Прости, куда? – вкрадчивым тоном спросил Долохов.

Эльфийка удивленно посмотрела на него:

– В тюремную больницу, конечно. Он же нарушил закон о запрещенном оружии. Мы должны арестовать его.

– Брось, Аллерия! У каждого второго гражданина есть боевое оружие. А как еще им защищаться от грабителей или тварей, вроде этой? – Долохов кивнул на мертвого иглокрыла.

– Для этого есть мы!

– Ну да, – усмехаясь, вмешался в разговор Громов. – То-то мы сегодня так вовремя успели на помощь этому бедняге! Он был бы уже хладным трупом, если бы не его запрещенная пушка!

– Но закон… – начала было эльфийка, ошарашенная дружным натиском бойцов.

– Закон запрещает нам закрывать глаза на ношение запрещенного оружия, – спокойно сказал Долохов. – Мы и не закрываем: пистолет конфискуем, но арестовывать парня не будем, а доставим в обычную больницу. В противном случае нам придется по аналогичному поводу арестовать половину населения мегаполиса. Ты к этому готова?

– Ты – командир, – пожала плечами Аллерия. – Если берешь на себя ответственность…

– Беру. Ты откроешь нам пространственный коридор до больницы?

– Без проблем.

* * *

Лежа на больничной койке, Дмитрий думал, что надо бы пересмотреть свои взгляды на судьбу: все-таки, иногда она ему улыбается. Надо же: из такой пиковой ситуации выбраться, отделавшись лишь конфискацией оружия! Это было действительно наименьшим из всех зол. Ему повезло, что первыми его нашли усмирители, и что командиром патруля оказался разумный человек. Ведь дай волю той эльфийке, и он бы уже загорал в тюрьме. Лежа совершенно беспомощным на улице, он, тем не менее, слышал весь разговор, и его сердце замерло, когда прозвучали слова об аресте и тюремной больнице…

Слегка повернувшись на койке, Дмитрий поморщился: мышцы слушались очень плохо и на каждое движение отзывались мучительной болью. Он подумал о родителях: вот кто, наверное, с ума сходит от беспокойства. Правда, если им сообщили, то скоро они будут здесь.

Его отец, Сергей Николаевич Рогожин, содержал частную нотариальную контору, а мама, Александра Петровна, работала у него секретарем. Вместе с зарплатой Дмитрия их доход позволял им жить, не голодая, но не более того. На развлечения денег практически не оставалось, так что каждый праздник семья Рогожиных начинала ожидать с нетерпением задолго до его наступления. А тут, надо же какая незадача! Отец с матерью расстроятся…

И тут, словно в ответ на мысли Дмитрия, дверь открылась, и в палату вошли его родители. Отец старался выглядеть спокойным и даже веселым, а лицо матери все еще было бледным от пережитого волнения.

– Ну, как ты, сынок? – спросил его Сергей Николаевич после приветствия.

– Как видишь, живой! – с трудом проговорил Дмитрий (губы и язык были словно чужие). – Вот только завтрашний праздник придется пропустить.

– Это ерунда! – горячо вмешалась в разговор мать. – Главное, что ты остался жив!

– И на свободе, – тихо добавил отец.

– Это точно, – мрачно подтвердил Дмитрий.

– Ладно, об этом ты нам потом расскажешь, – быстро сказала Александра Петровна. – Что касается праздника, то мы с отцом тоже не пойдем: нет настроения. Мы лучше побудем здесь, с тобой.

– Ну уж, нет! Не хватало еще вам праздник испортить! Обо мне здесь заботятся. Так что не беспокойтесь, идите и веселитесь! Вы же так ждали этого дня. Пожалуйста! Если останетесь тут, при мне, я только больше буду переживать!

– Ты уверен, сынок? А то, мы вполне можем…

– Идите и развлекайтесь, вам это так редко удается!

Если бы он только знал, как сильно потом будет жалеть об этих своих словах…

Глава 2

Костер для адепта

День Единения перевалил за свой экватор. Праздничная круговерть уже разошлась не на шутку. Вообще-то поначалу население Пандемониума восприняло идею этого праздника, директивно введенного правящим эдемитским режимом, весьма прохладно. Да и день, выбранный для праздника – 15 июля, совпавший с датой Катаклизма, сперва казался изощренным издевательством. Но ко всему рано или поздно привыкаешь. Привыкли и к этому празднику, а со временем даже полюбили.

Обычно в течение года даже самые дружелюбные расы, такие как эльфы из Вечнолесья или разумные кошки из Моррэя, старались держаться в своих районах и достаточно редко выходили «в люди». В День Единения, когда за порядком кроме усмирителей следили еще и специальные наблюдатели эдемитов, большинство рас забывали свои опасения и собирались вместе на улицах и площадях городов, где их развлекали магическими представлениями. К их услугам были также ярмарки, на которых в изобилии встречались торговцы редкими, в том числе и магическими товарами. За торговцами вели неустанное наблюдение усмирители, чтобы те не продавали ничего запрещенного, например, магического оружия или амулетов с заключенными в них стихийниками. Однако те, кто имел достаточно денег, смелости и хитрости, умудрялись раздобыть и то, и другое.

Адепт Анкорнус уверенно шел к площади Примирения. Так теперь называлась Красная площадь. Народ почтительно расступался перед ним, едва увидев на его рукаве нашивку в виде синего пера, – знак принадлежности к Гильдии независимых адептов. У большинства населения адепты вызывали уважение, смешанное со страхом. Они обладали немалым могуществом, противостоять которому могли разве что эдемиты, инферы и усмирители. Хотя деятельность Гильдии находилась под контролем последних, они не в состоянии были отследить ВСЕХ магических действий, и поэтому с теми, кто имел несчастье не угодить кому-нибудь из Гильдии, могло произойти всякое: от потери работы до летального исхода. Причем, в большинстве случаев доказать применение магии было очень трудно, а то и просто невозможно.

Анкорнус был адептом высшего уровня и происходил из человеческого мира Эллезар. В этом мире было много людей с прирожденными магическими способностями, так что представители Эллезара составляли довольно значительный процент среди адептов Пандемониума. Анкорнусу было лет сорок. Как и все эллезарцы, он был смуглокожим человеком с ястребиным профилем. Одевался он тоже по моде своего мира: темный однотонный камзол и плащ. А довершали наряд такие же темные остроносые сапоги.

Привычный к уважению и страху окружающих, адепт мало что замечал по пути, – он был погружен в свои мысли. В его голове звучал голос, и, несмотря на все свое искусство, Анкорнус не мог определить, был ли он порождением его подсознания или это внешнее магическое воздействие. Второй вариант был существенно страшнее, так как жутко было даже представить могущество того, кто мог оказывать на адепта высшего уровня такое устойчивое влияние, которое он даже не в состоянии заблокировать. Впрочем, эти вопросы уже мало волновали Анкорнуса: он сопротивлялся голосу почти месяц, но неделю назад его воля пала в неравной борьбе. Теперь он являлся лишь рабом неизвестного существа, передающего приказы прямо в его мозг.

На улицах было уже много народу (как землян, так и визитеров), а с приближением к площади Примирения толпа становилась все гуще. Это было неудивительно: основное магическое действо этого дня в мегаполисе должно было происходить именно там. Анкорнус сунул руку под плащ и проверил, на месте ли амулет, найденный им три дня назад. Голос предупредил, что он сегодня очень пригодится, и приказал обязательно надеть его. Нащупав амулет, адепт успокоился: пока все шло по плану.

Через некоторое время Анкорнус внезапно ощутил волну жара, распространяющуюся от амулета. Это напугало его, но голос приказал ему успокоиться. Впрочем, Анкорнус и сам уже понял, что миновал первый охранный круг усмирителей, блокирующий действие чужих артефактов. Адепт усмехнулся: амулет оказался не по зубам хваленой магии Верхнего мира, а значит была надежда пройти и все остальные.

* * *

Площадь Примирения постепенно заполнялась народом. Несмотря на то, что магическое представление, являвшееся гвоздем программы, еще не началось, посмотреть было на что. Одна только выставка магически подчиненных хищников из сектора Кантард, да самая большая в мегаполисе ярмарка редкостей много чего стоили. Сергей Николаевич и Александра Петровна Рогожины наслаждались праздником. Правда, болезнь сына несколько омрачала их настроение, но врачи уверили в том, что его полное выздоровление – дело нескольких дней. Оставалось лишь сожаление, что он сейчас не с ними и не может разделить удовольствие, которое они получают от всего происходящего. Дополнительно Сергея Николаевича радовало то, что усмирители, доставившие сына в больницу, оставили без последствий наличие у него запрещенного оружия.

Только он об этом подумал, как встретился в толпе взглядом с той самой эльфийкой, группа которой нашла и доставила в больницу Дмитрия. Там она держалась с ними холодно, но подчеркнуто вежливо, очевидно, не одобряя того, что дело об оружии спустили на тормозах. Увидев Сергея Николаевича, эльфийка сухо кивнула и отвернулась. Рогожин нахмурился. У него появилось предчувствие, что у сына еще возникнут из-за нее проблемы, но делиться своими опасениями с супругой не стал, так как Александра Петровна не видела эльфийку, а портить ей праздничное настроение ему не хотелось.

* * *

Аллерия Деланналь была среди тех, кого назначили в этот день следить за порядком на площади Примирения. Для нее, работавшей в КУ без году неделю, получить такое задание было большой честью. Очевидно, в Корпусе ее ценили, и она была полна решимости доказать, что достойна оказанного ей высокого доверия.

Оглядывая площадь в поисках очагов напряженности, она случайно увидела человека, с семьей которого у нее было связано первое и пока единственное неприятное воспоминание о работе в Корпусе, – Сергея Николаевича Рогожина. Она была уверена, что запрещенное оружие появилось у Рогожина-младшего с его ведома, а возможно, и при его прямом участии. Аргументы ее партнеров по кантардскому патрулю не убедили Аллерию. Она по-прежнему считала, что ни одно преступление не должно оставаться безнаказанным, и, освободив парня от ответственности, они сделали ошибку. Эти воспоминания вызывали в ней гнев и раздражение, чувства совершенно не свойственные магам ее расы. Поэтому эльфийка усилием воли прогнала прочь отвлекающие ее мысли и попыталась сосредоточиться на своей задаче.

Ее взгляд остановился на целеустремленно идущем сквозь толпу высоком мужчине, по виду – типичном эллезарце. Его принадлежность к магической гильдии легко определялась по ауре силы, которую он и не думал скрывать. Но было в нем нечто, трудно выразимое словами, вызвавшее у эльфийки какую-то настороженность. Прежде чем решение просканировать адепта на уровне сверхчувств окончательно оформилась в голове Аллерии, произошло событие, отвлекшее ее.

Демонстрируемый в этот момент на выставке кантардских тварей гигантский арахноид внезапно зашевелился, как будто сковывающая его магия перестала действовать. Контролирующие выставку адепты засуетились, пытаясь повторно наложить на хищника чары, но что-то вновь пошло не так, и удар огромной клешни арахноида прикончил ближайшего к нему мага. Чудовище повернулось ко второму магу, мгновенно побледневшему от ужаса, когда вмешалась Аллерия и еще двое, оказавшихся неподалеку адептов усмирителей. Они практически одновременно обрушили на хищника мощный магический удар, обладающий одновременно оглушающим и парализующим действием. Однако, результат сильно удивил Аллерию: вместо того, чтобы упасть, как подкошенная, связанная, словно веревками, заклятьями усмирителей, тварь лишь закачалась, судорожно перебирая конечностями и пытаясь восстановить равновесие. В довершение всего отдача заклинания заставила эльфийку сморщиться от боли. Было такое ощущение, что вокруг хищника действовало какое-то поле, отражающее и рассеивающее любую магию. Несмотря на довольно сильную боль, Аллерия собрала силы для повторного удара. Хотя она и не видела этих хищников в действии, но из рассказов коллег по КУ представляла, какой кровавый урожай арахноид может собрать на переполненной народом площади. Во втором ударе, по-видимому, участвовали уже все адепты, находившиеся тут, и это, наконец, дало желаемый эффект: тварь рухнула на помост и замерла.

От второй отдачи у Аллерии пошла носом кровь. Трясущимися губами эльфийская волшебница прочитала короткое заклинание, останавливающее кровотечение. Со стороны помоста еще доносились крики ужаса и боли, – очевидно, в возникшей там панике, кто-то оказался сбит с ног и получил серьезные травмы. Пока часть усмирителей успокаивала толпу, пара адептов кинулась к пострадавшим оказывать медицинскую помощь.

Убедившись, что ситуация под контролем, Аллерия поискала глазами адепта, который привлек ее внимание перед тем, как началась эта суматоха, но не нашла его. Она как раз хотела телепатически связаться со старшим адептом, чтобы сообщить ему о подозрительном эллезарце, когда начался ад…

* * *

«Пора! – услышал Анкорнус. – Действуй!» Но он уже и сам понимал, что лучшего момента для исполнения задуманного может больше не представиться: усмирители были слишком заняты ликвидацией последствий освобождения арахноида, чтобы с прежней тщательностью контролировать всю площадь. Адепт активировал на полную мощность свой амулет, который мог не только блокировать и рассеивать магию усмирителей, но и являлся мощнейшим источником энергии для разрушительных заклинаний. В тот момент, пока адепты усмирителей оказывали помощь пострадавшим у помоста, а эльфийка Аллерия лихорадочно искала его глазами в толпе, Анкорнус щедро зачерпнул энергию как из собственных запасов, так и из амулета и нанес чудовищной силы удар.

Волна всепожирающего пламени с огромной скоростью стала распространяться во все стороны от адепта. Люди и визитеры превращались в живые факелы, оглашая площадь дикими воплями, сливавшимися в жуткую какофонию боли и смерти. Усмирители среагировали слишком поздно, и их наспех созданные заградительные экраны не сумели остановить огонь. Вскоре пламенем оказалась охвачена вся площадь. Лишь сами усмирители и те, кто стоял рядом с ними, уцелели, благодаря действию их охранных амулетов, но больше не выжил никто. Плащ самого Анкорнуса вспыхнул, но адепт не замечал этого: он заливался диким, безумным хохотом, глядя на дело своих рук.

Усмирители встали в кольцо, в котором участвовали и адепты, и бойцы, объединив таким образом собственную энергию и энергию своих амулетов, чтобы поставить огню несокрушимый заслон и не пустить его дальше. Следующим действием адепты перекрыли доступ кислороду в зону огня, так как дышать там все равно уже было некому, а затем призвали водные чары.

Принятые меры все-таки дали нужный результат: разбушевавшееся пламя удалось обуздать и заставить отступить. Но на площадь было страшно смотреть: в считанные минуты из места радости и праздника она превратилась в гигантский крематорий, в котором тысячи улыбающихся горожан в мгновение ока стали тысячами неотличимых друг от друга кучек пепла. Когда радиус пожара составил всего несколько метров, раздался оглушительный взрыв, поглотивший все еще хохочущего, несмотря на охватившее его пламя, Анкорнуса. К чести усмирителей, их блок выдержал эту последнюю ударную волну.

Когда дым от взрыва рассеялся, пламени уже не было, как, впрочем, и тела эллезарца.

* * *

Аллерия как окаменевшая смотрела на жуткую картину абсолютной смерти, которую представляла собой площадь Примирения. Какой жестокой иронией веяло сейчас от ее названия. Столько жертв! Во имя чего все это?! Кто за этим стоит? Все эти вопросы ответов пока не имели.

К ней приблизились Долохов и Джон Лестер – старший адепт в отряде усмирителей, контролировавшем площадь.

– Аллерия, я слышал твой телепатический зов перед тем, как… все началось. Что ты хотела мне сказать?

– Адепт… – Голос плохо слушался эльфийку. – Эллезарец… Он… было в нем что-то странное…

– Что именно?

– Я не поняла толком… Что-то в его ауре… Он… пробирался в центр площади… очень целеустремленно. Я собиралась его просканировать, когда началась суматоха с арахноидом, а потом… он потерялся. Доложить я не успела, потому что… – На глазах эльфийки выступили слезы.

– Успокойся. – Лестер отечески положил руку ей на плечо, хотя, учитывая эльфийское происхождение Аллерии, вряд ли он был существенно старше ее. – Тебе придется пройти прочтение памяти на совете адептов, но сейчас ты должна отдохнуть.

– Да, мессир, – эльфийка кивнула, и Лестер, попрощавшись, отошел.

– Зачем, Олег?! Зачем он это сделал? – повернулась Аллерия к Долохову.

– Имеешь в виду эллезарца? Я сомневаюсь, что один адепт, каким бы он ни был могущественным, смог бы сотворить подобное без посторонней помощи, учитывая крупный контингент наших адептов и магические круги, – он понизил голос, – которые, по слухам, устанавливались лично эдемитом Пириэлом. Так что вопрос тут, скорее, в том, какие силы стоят за этим эллезарцем. Но это уже не наше с тобой дело.

– Совет адептов?

– Именно, – подтвердил Долохов, – и тебе надо успокоиться к моменту прочтения памяти.

– Спасибо, Олег, за поддержку. Я, конечно, постараюсь, но это так тяжело!

– А знаешь, кому сейчас будет еще тяжелее?

– Кому?

– Близким тех, кто был на празднике. Они наверняка вот-вот услышат о том, что здесь произошло, но не будут знать о судьбе дорогих им людей, так как неизвестно, были ли они в этот момент на площади.

Аллерия внезапно вспомнила лицо Сергея Николаевича Рогожина, которого она видела на площади за пару минут до того, как началось светопреставление. Он был там вместе с женой, а Дмитрий, находясь в больнице, еще не подозревает, что потерял сразу и отца, и мать.

– Ты чего замерла? – поинтересовался Долохов. – Вспомнила что-то?

– Того молодого человека, – неохотно произнесла эльфийка, – которого мы нашли вчера во время патрулирования.

– А, этот, с иглокрылом! Как же, помню. Почему ты вдруг заговорила о нем?

– Я видела его родителей на площади буквально перед тем, как все началось…

– Так, понятно, – мрачно сказал Долохов. – Ты уверена?

– Абсолютно.

– Бедный парень! Похоже, жизнь решила испытать его на прочность: вчера чуть сам не погиб, а сегодня… Вот что, раз уж ты до вечера свободна, навести-ка его в больнице и сообщи ему о смерти родителей.

– Но…

Аллерия не могла придумать ни одного аргумента, чтобы убедить Долохова не отправлять ее к Дмитрию. Ей не хотелось этого делать, очень не хотелось. Правда, она даже себе не могла четко объяснить, почему. Впрочем, ей было прекрасно известно, что подобные аргументы Долохов не приемлет. Поэтому молча кивнула и, попрощавшись, двинулась прочь с площади, где ограничительные круги эдемитов не позволяли ей применить заклятье пространственного коридора.

* * *

В больнице Дмитрий больше страдал от скуки, чем от боли. Движения все еще давались с большим трудом, и даже читать книгу, долгое время держа ее на весу, пока было тяжело. Дмитрий откинулся на подушку. Проклятый иглокрыл! И надо же было этому случиться как раз накануне Дня Единения! В жизни и так мало поводов для радости.

От мрачных размышлений о собственной невезучести его отвлек шум и возбужденные голоса в коридоре. Похоже, медперсонал что-то оживленно обсуждал. Сквозь двери было плохо слышно, но Дмитрий уловил слова «катастрофа», «огонь», «ужас». Боже, только этого не хватало! Что-то случилось в городе. Но что? Вторжение инферов или?.. Впрочем, гадать можно бесконечно. Только бы с родителями все было в порядке! Дмитрий уже пожалел, что не попросил их остаться с ним: на День Единения всегда собирается очень много народа, а это так соблазнительно для всякого рода террористов. Но куда же, в таком случае, смотрели эдемиты и усмирители?

Мысли об усмирителях вновь вызвали у него раздражение. Они готовы сажать народ в тюрьму за ношение огнестрельного оружия, но не могут обеспечить безопасность жителей на главном празднике года, проходящем под патронажем их покровителей – эдемитов. Шум постепенно становился глуше и удалялся, в то время как беспокойство Дмитрия все возрастало. Что же случилось? Он некоторое время лежал, мучаясь неизвестностью, и когда уже почти решился нажать кнопку вызова медперсонала, чтобы выяснить все, как дверь в палату открылась, и вошла медсестра.

– К вам посетитель, – сказала она, убедившись, что парень бодрствует, и дала кому-то знак войти.

«Боже, только бы это были родители!» – подумал Дмитрий, но тут же убедился, что это не так. В дверях показалась уже знакомая ему эльфийка.

– Здравствуйте, господин Рогожин, – произнесла Аллерия, входя в палату.

Первой мыслью Дмитрия было подозрение, что она все-таки сумела убедить свое начальство в необходимости его ареста и пришла, чтобы препроводить его в тюремную больницу. Стараясь скрыть волнение в голосе, он произнес:

– Добрый день, вы за мной?

Мгновение на лице Аллерии держалось непонимающее выражение, затем она досадливо махнула рукой:

– Если вы о пистолете, то забудьте о нем. Я по другому поводу.

– По какому же? Это как-то связано с тем, что случилось в городе?

– А вы уже знаете?

– Смутно слышал обрывки разговоров из коридора. Но вы не ответили на мой вопрос.

– Да, связано.

Дмитрий ощутил нарастающую тревогу.

– И каким же образом? – голос его предательски дрогнул.

– На площади Примирения, – поколебавшись, начала Аллерия, – во время праздника один безумный адепт произвел мощный магический взрыв, после которого начался очень сильный пожар. Очевидно, он воспользовался для этого какой-то заемной магической силой, поэтому мы не смогли сразу подавить возникший разрушительный выброс энергии…

Аллерии было не по себе, ибо она видела, как в глазах Дмитрия все более явственно проступало понимание страшной истины.

– Зачем вы мне все это… – запинаясь, начал молодой человек. – Мои родители…

– Да, они были в тот момент на площади. Я их видела.

– Что с ними? Они… выжили?

– Никто не выжил. Мне очень жаль.

До этих слов Дмитрий еще на что-то надеялся. Теперь надежда умерла… вместе с частью его души. Лицо молодого человека окаменело, а из глаз словно ушла жизнь. Выдержать этот взгляд было чрезвычайно тяжело, но эльфийка чувствовала, что должна это сделать.

– Никто не выжил, – безжизненным голосом повторил Дмитрий. – А вы?

– У нас амулеты. Вы же знаете, – Аллерия поймала себя на том, что оправдывается, и это вызвало у нее удивление и гнев. – Мы сделали все, что могли!

– Но этого оказалось недостаточно!! И вы продолжаете уверять, что в вопросах нашей безопасности мы должны полагаться на вас?! – с горечью воскликнул Дмитрий.

– Вы не правы! – горячо возразила Аллерия. – Но я вас понимаю: на ваши суждения сейчас влияет боль потери. Только запомните: самозащита любыми способами, в том числе покупка запрещенного оружия, это не выход, и ведет только к эскалации насилия и хаоса!

– Я учту ваше мнение, но, может быть, отложим полемику до другого раза? Я хотел бы остаться один. – Дмитрию не терпелось прекратить этот визит – душа его была переполнена горем и отчаянием.

– Хорошо, только остается еще вопрос с похоронами.

– Это моя забота.

– Но, видите ли, тела на площади сожжены до пепла, так что определить, где кто, без магии не представляется возможным. Вы уж извините за подробности.

– И что вы предлагаете?

– Есть адепты, которые с помощью нескольких капель вашей крови смогут отделить прах ваших родителей от остального. Я могу договориться с одним из них.

– Я заплачэ, сколько нужно.

– Не стоит…

– Вы и так окажете мне большую услугу, если свяжете меня с этим адептом. Позвольте мне самому сделать все остальное, – тихо, но твердо произнес молодой человек.

– Я вам не враг, Дмитрий! В такой момент не надо замыкаться в себе и отвергать предлагаемую помощь.

– Просто свяжите меня с ним, ладно? Буду вам очень признателен. А теперь, если позволите…

– Как хотите. – Аллерия пожала плечами. – Я поговорю с ним, и он навестит вас в ближайшее время. До свидания.

Она уже взялась за ручку двери, когда Дмитрий вдруг ее окликнул:

– Постойте! Этот адепт, который все устроил… зачем?!

– Вряд ли мы когда-нибудь узнаем об этом. От него осталась только кучка пепла.

– Надеюсь, ему было очень больно, – с ненавистью прошептал молодой человек и отвернулся к стене.

* * *

Через три дня

Аллерия сдержала слово. Адепт оказался мастером. Сотворив заклинание на крови Дмитрия, он извлек прах его родителей из чудовищной гекатомбы[2] на площади Примирения и даже продемонстрировал несколько скептически настроенному молодому человеку призрачные тени их лиц – «следы их душ», как он объяснил Дмитрию.

Похоронами родителей Дмитрий занялся сразу же, как только, с грехом пополам, смог ходить. Родственников у молодого человека не было, но ему очень помогли друзья отца, за что Дмитрий им был безмерно благодарен. Из-за своей замкнутости не имел он и близких друзей. Конечно, коллеги по работе, с которыми у Дмитрия сложились достаточно хорошие отношения, не перешедшие, однако, в дружбу, пришли его поддержать, но… это была не та поддержка. Со всеми этими людьми приходилось быть сильным, прятать за каменным выражением лица свою боль, от которой хотелось дико, по-звериному завыть. Да что там, даже поплакать при них он не мог!

Впрочем, хорошо было уже то, что сама церемония и поминки прошли достаточно благополучно, без накладок. И вот, наконец, он остался один, впервые после смерти родителей придя в свою пустую квартиру. Сейчас можно было уже не держать себя в ежовых рукавицах, и слезы неудержимым потоком хлынули из глаз.

Насколько все было бы проще, верь он в Бога! Но даже тогда, пятнадцать лет назад, до страшного июля 2015 года, перевернувшего жизнь всего мира, у него, тринадцатилетнего пацана, уже сформировавшего свое мировоззрение, не было даже тени той веры, которая занимала столь важное место в жизни Сергея Николаевича и Александры Петровны Рогожиных.

А Катаклизм? Он ведь не только перекорежил ландшафт Земли и насильственно впихнул в нашу реальность куски иных миров, разрушив при этом множество городов и убив десятки миллионов человек. Нечто более страшное он сотворил с сознанием людей, с их верой, ибо с ней, в том виде, в котором она существовала до Катаклизма, было покончено навсегда. На первый взгляд, в этом заключается парадокс: ведь Катаклизм посрамил материалистов, доказав существование Высших Сил, иных миров и жизни после смерти. Но это только на первый взгляд. Катаклизм принес знание, вдребезги разбившее мироощущение всех верующих, независимо от конфессий, к которым они принадлежат. Это знание пришло даже к тем, кто упорно хотел отгородить от него свой измученный разум и израненную душу.

В чем же заключалось это знание? Да, была высшая сила, сотворившая Вселенную. Но это отнюдь не добрый и милосердный и даже не жестокий и карающий Бог – это необоримо могущественное и безмерно равнодушное НЕЧТО, холодная сила, плодом экспериментов которой и стало все то, что затем назвали Множеством Миров. И ей, этой силе, нет никакого дела до нашей боли и радости, до грехов и благочестивых поступков. Наша жизнь интересует ее меньше, чем нас самих – жизнь муравьев, снующих под нашими ногами. Да, существует жизнь после смерти. Но то, куда попадают души, покинувшие умершие тела – это не рай и не ад, а чрезвычайно тоскливое и унылое пустынное место, именуемое Серыми Пределами. А там в качестве стражей душ выступает та самая нежить, которой нас столько лет пугали сначала детские сказки, а затем и голливудские фильмы. Что же делать людям, которые истово веровали в то, что их умершие близкие, прожившие благочестивую, полную добрых дел жизнь, теперь наслаждаются блаженством на небесах? А тем, кто отказывал себе во всех удовольствиях при жизни, надеясь на посмертные райские кущи? А тем, кто глядя на ужасные преступления или просто отвратительные поступки других, верил в высшую справедливость, которая после смерти воздаст всем по заслугам? Что делать им, узнавшим, что все души, независимо от жизни, которую они вели, после смерти окажутся в одном и том же, причем весьма неприятном месте? Да, есть то, что ранее называлось раем и адом, но, если разобраться, что это такое? Просто еще два мира, Верхний и Нижний, населенные высшими расами, эдемитами и инферами соответственно, неизмеримо превосходящими людей по могуществу, но отнюдь не являющимися теми пресловутыми ангелами и демонами, которые были описаны в религиозных книгах. Те же эдемиты как обитатели Верхнего мира, по мнению Дмитрия, вовсе не были воплощением абсолютного добра. Да, они подавили хаос, возникший на Земле после Катаклизма, но одновременно захватили власть над этим миром, что совершенно не вяжется с образом бескорыстных служителей Добра и Света.

Знание умножает скорбь. И Дмитрий, с такой жадностью и таким интересом начавший после Катаклизма впитывать в себя множество появившейся информации об иных мирах, магии, Высших Силах, только теперь в полной мере оценил горькую правду, заключенную в этой фразе. Да, старая вера была иллюзией, фикцией, но она помогала людям легче переносить беды и жизненные неурядицы, помогала примириться даже со смертью близких. Она делала их добрее и терпимее друг к другу. Даже в атеистах, кроме самых закоренелых, нет-нет да и вспыхивала робкая надежда: а может в самом деле моей старой маме сейчас хорошо на небесах? Может, правда – подонкам-террористам, угробившим десятки людей, воздастся на том свете? Может…«Не может!» – безжалостно сказало новое знание.

Таким образом, молодой человек, столь внезапно лишившийся обоих родителей еще до тридцати лет, не имел даже этого иллюзорного утешения. Не попадут они после смерти в рай, а их убийца – в ад. И осознание этого, добавляясь к боли от потери, буквально разрывало его душу на части. Что же, плачь Дмитрий! Слезы – это все, что тебе осталось. И не стыдись их, парень. Плачь!

Глава 3

Семья Барковых делает выбор

Две недели спустя

– Вы уверены, Андрей Сергеевич? – Анна Берестова была искренне встревожена. – Возможно, мы сумеем обойтись обычными средствами.

– Брось, Аня, – Барков поморщился. – Мы же все это уже обсуждали. Их «обычные средства» ни в чем не уступают нашим. В этом случае мы получаем затяжную войну с трудно предсказуемым исходом, а все мирные методы разрешения конфликта давно исчерпаны. Значит, у нас нет другого выхода: только инфер-убийца решит все наши проблемы быстро и четко.

Это было закрытое совещание в защищенном всевозможными техническими и магическими способами кабинете генерального директора «Барков Энтерпрайзес». Присутствовали четверо: сам генеральный директор Андрей Барков – крупный мужчина лет пятидесяти с жесткими, волевыми чертами лица, коммерческий директор фирмы Анна Берестова – элегантная, уверенная в себе шатенка, выглядевшая существенно моложе своих сорока, начальник службы безопасности американец Дэвид Ньюмен, чем-то напоминающий актера Дольфа Лундгрена, и весьма загадочный персонаж – дроу-адепт Дейт Лостран. Последний был по штату оформлен как личный помощник Андрея Баркова. На деле же он исполнял функции мага-телохранителя, а также выполнял некоторые специфические поручения главы корпорации, спектр которых был весьма широк.

– Но инферы очень непредсказуемы, – не уступала Анна. – Неизвестно, какую цену запросит наемник за свои услуги. К тому же, если он потом захочет больше, мы вряд ли сможем ему хоть что-нибудь противопоставить и вынуждены будем подчиниться.

– Ошибаетесь, – вмешался в разговор Ньюмен, – у нас тоже есть козырь в рукаве.

– Полагаю, вы говорите о господине Лостране. Но я что-то сомневаюсь в способности адепта противостоять инферу, да простит уважаемый адепт мой скептицизм.

– Ваши слова продиктованы незнанием некоторых вещей, – хладнокровно заявил дроу. – Поэтому я на вас не обижаюсь. У меня есть средство заставить инфера честно придерживаться условий сделки или даже сделать скидку.

– Тогда почему бы ни применить ваше… средство для решения наших проблем?

– Потому что это специальное оружие против инферов.

– А вы уверены в его эффективности?

– Уверен.

– Не знаю, – нахмурилась она. – Не нравится мне это. Но если вы настаиваете, Андрей Сергеевич, я больше не буду возражать. Когда вы намереваетесь это предпринять?

– Дейт, когда у тебя будет все готово для установления контакта с нужным нам инфером? – обратился Барков к адепту.

– Завтра к утру.

– О’кей, значит, завтра в 9:00 собираемся здесь и через пространственный коридор отправимся в мой загородный дом. Ладно, все свободны. Дейт, останься.

Когда Анна и Дэвид вышли, Лостран повернулся к Баркову:

– Она может стать проблемой, босс. Задает слишком много вопросов.

– Но она – ценный сотрудник, Дейт. Я пока не готов отказаться от ее услуг.

– Более удачного момента, чтобы избавиться от нее, может не быть. Если инфер заартачится, ее можно будет сдать ему в качестве отступного.

– Я сказал «нет», Дейт! Ты ведь уверен в своем средстве?

– Да, эдемитские артефакты обычно не дают осечки. Просто не хотелось бы убивать инфера: если об этом узнают в Нижнем мире, последствия для нас могут быть самые плачевные.

– Убивать будем только в крайнем случае, – сказал Барков. – Надеюсь, до этого не дойдет.

* * *

Алина Баркова встала с постели, подошла к окну и стала задумчиво созерцать открывшийся вид. Вид действительно того стоил: окна квартиры выходили на одно из красивейших мест в Пандемониуме – сектор Вечнолесья, зеленым копьем пронзивший бетонную плоть Московского мегаполиса. Потрясающие по красоте высокие и развесистые вечнозеленые деревья неизвестных на Земле пород были окутаны полупрозрачной лазурной дымкой, особенно заметной при лунном свете и создающей потрясающий эффект кривого зеркала. Лес был чистый, практически без зарослей кустарника, и выглядел намного приветливее и безопаснее кантардских джунглей. Однако, немногие рисковали ступить под его зеленые своды: лес был насквозь пропитан чуждой эльфийской магией, которую даже опытные адепты из Эллезара понимали едва ли наполовину. Этот лес занимал в мегаполисе небольшую площадь, но тонкая граница между мирами в нем разрывалась, так что можно было незаметно перейти из вечнолесского сектора Пандемониума в собственно Вечнолесье, где зачарованные леса простирались на тысячи километров во все стороны, и где ничего не стоило заблудиться и навеки пропасть. Эльфы, хоть и дружелюбно относились к людям, но не особенно приветствовали появление иномирцев в глубине своих территорий. Правда, на влюбленные парочки, считавшие окраины Вечнолесья самым романтичным местом для прогулок, хозяева зачарованных пущ смотрели снисходительно. Эльфийское недоверие к чужакам распространялось и на бульшую часть других рас, за исключением, разве что, уллов. Что же до орков, то для них зайти в Вечнолесье означало верную смерть.

Красоты эльфийского леса всегда успокаивали Алину и приводили в умиротворенное расположение духа. В таком настроении она могла часами любоваться пейзажем, улетая мыслями в заоблачные дали, хотя в последнее время позволяла себе это все реже и реже. Алина Баркова была очень красивой девушкой. Ее сексуальная фигура, роскошные темно-русые волосы, мягкие и удивительно пропорциональные черты лица, чуть пухлые губы и большие, ярко-синие и неожиданно глубокие глаза уже не одного мужчину заставили полностью потерять голову. Вот только сама Алина голову терять категорически не умела и была крайне разборчива в выборе любовников. Кстати, в этом смысле ее больше интересовали женщины – с ними ей было как-то спокойнее и приятнее. Их мысли и мотивы легче поддавались анализу с ее стороны. Но никого Алина и близко не подпускала к тайникам своей души.

Впрочем, ее последнее увлечение, Светлана Мелехова, в некотором роде была исключением из правил. То ли ледяная броня, которой Алина окружила свой внутренний мир, дала, наконец, трещину, то ли она устала от роли снежной королевы, но со Светланой у нее сложились более длительные и, что необычно, более доверительные отношения.

На лицо девушки набежала тень. Сегодня даже зачарованные пущи не могли надолго отвлечь ее. Алина Баркова была серьезно озабочена: мысли ее крутились вокруг одной проблемы, которая волновала ее все больше и больше и настойчиво требовала решения. Вроде бы, откуда могут взяться серьезные проблемы у красавицы-дочери миллиардера? Но проблемы существовали. И источниками их, как ни странно, были именно отец и его деньги. Алина редко позволяла эмоциям влиять на свои решения. Ее ум просчитывал варианты на много ходов вперед. Как-то один из знакомых ее отца, пообщавшись с ней немного, заметил, что с ее интеллектом Алина могла бы стать блестящей шахматисткой. Но шахматы девушку не интересовали ни в малейшей степени: ее не привлекали отвлеченные задачки для упражнения ума, не сулящие никакой реальной выгоды.

А решение проблемы, над которой она сейчас размышляла, могло в перспективе обеспечить ей получение всего отцовского состояния. Нельзя сказать, что Алина не любила отца. Любила, но по своему, чувствуя в нем родственную душу. Но если отец свое хладнокровие и расчетливость распространял на всех, кроме нее, то любимая дочь для него такого исключения не делала.

– О чем задумалась, красотка? – одновременно с этим вопросом чьи-то нежные руки обняли ее за талию.

– И чего тебе не спится, Света? – с улыбкой отозвалась Алина вопросом на вопрос.

Светлана положила подбородок ей на плечо:

– Стало холодно одной. Однако, ты мне не ответила.

Алина повернулась к ней:

– Думаю, мне придется выйти замуж.

– Что?! – Светлана даже отстранилась. – Почему вдруг? Что-то случилось?

– Дело в моем отце. Он такой…

– Знаю, наслышана. Но раньше тебя это не смущало.

– Ты хоть приблизительно представляешь, что будет, если он о нас узнает?

– Разве это новая проблема? – Светлана прикурила сигарету и нервно затянулась. – Почему это тебя так озаботило именно сейчас?

– Отца одолевают мысли о будущем. Последнее время он стал каким-то встревоженным, много говорит о наследстве, о продолжении рода. Как ты понимаешь, в этом смысле, я – его единственная надежда, так как мой старший брат погиб при Катаклизме вместе с мамой. Отец уже не раз намекал, что неплохо бы мне найти мужа. Боюсь, что в противном случае он лишит меня наследства.

– Ну, и кому все оставит? – хмыкнула Светлана. – Эдемитам?

– Зря иронизируешь, – с досадой сказала Алина. – Выбор у него есть. Видишь ли, он уже давно состоит в близких отношениях со своим коммерческим директором, Анной Берестовой, и у них, кажется, есть ребенок.

– Вот это да!

– Только ты – никому! Отец тщательно скрывает этот факт: даже шеф службы безопасности и его ручной адепт не в курсе. Я узнала случайно, возможно потому, что отец хотел, чтобы я знала. В общем, как ты понимаешь, угроза потерять состояние весьма реальна, особенно, если он узнает про нас.

– Будем осторожнее.

– Этого мало. Мне нужен муж. Покладистый, безумно влюбленный, полностью от меня зависимый и при этом не задающий лишних вопросов и не замечающий тебя.

– Ничего себе запросики! И ты всерьез надеешься найти такое сокровище?

– Кажется, я его уже нашла. – Алина загадочно улыбнулась.

– И кто же он?

– Он работает бухгалтером в компании моего отца и по уши в меня влюблен, это видно сразу. Мне достаточно пальцем поманить, и он – у моих ног. А если добавить немалые деньги, которые ему достанутся в дополнение ко мне, то бухгалтер согласится на любые мои условия. Одного боюсь – как бы бедняга умом не тронулся от такого подарка судьбы.

– Но это же мезальянс! Твой отец никогда…

– А я скажу, что он – моя большая любовь. Папочка настолько бредит продолжением рода, что проглотит это.

– Скорее, он проглотит твоего бухгалтера, предварительно наняв частного детектива, чтобы проследить за вами обоими.

– Значит, поиграем в театр. Нам с тобой лучше некоторое время не встречаться, – буду работать на легенду.

– Ты, похоже, все продумала…

– Я всегда все продумываю. За реализацию плана примусь прямо с завтрашнего дня.

– С завтрашнего?

– Да. А сегодня, раз уж ты проснулась…

Светлана понимающе улыбнулась и привлекла Алину к себе.

* * *

«Так, амортизация оборудования 200 тысяч, транспортные расходы… Дима, мы не пойдем на праздник, останемся с тобой… Даже не думайте! Идите, развлекайтесь!.. Черт, не думай об этом! Сосредоточься на работе. Дебет, кредит, сальдо – вот и все, о чем тебе надо думать! Так, 200 тысяч, транспортные расходы… Безумный адепт устроил магический взрыв на площади Примирения… Они живы?… Нет. Никто не выжил. Мне очень жаль… Прекрати, Дмитрий: так и свихнуться недолго! Работа, только работа! Транспортные расходы…»

* * *

Селена с легким интересом смотрела на троих людей и одного дроу, решившихся пойти на контакт с ней. Люди редко обращались к инферам за помощью в решении своих проблем, так как те, обычно, запрашивали за свои услуги непомерно высокую цену, сбить которую или обмануть инфера при расчете было абсолютно невозможно. Эти же все-таки отважились. Значит, либо они в отчаянном положении, либо обладают средством диктовать ей свои условия (или думают, что обладают). Селена обворожительно улыбнулась нанимателям и уселась в кресло, грациозно закинув ногу на ногу. Как и большинство инферов-убийц, она предпочитала человеческий облик, естественно сделав его предельно соблазнительным. В данном случае это было ее излюбленное обличье – платиновой блондинки с фигурой, которая несомненно заставила бы побледнеть от зависти всех моделей журнала «Плейбой». Впрочем, при необходимости, она могла поменять его на любой другой без малейших проблем.

– Итак, я вас внимательно слушаю, господа… и дама, – добавила она после легкой паузы, как будто только сейчас заметив единственную женщину среди нанимателей. – Надеюсь, вы не даром потратите мое время.

– Мы предлагаем вам контракт на высвобождение пяти душ, – откашлявшись, начал мужчина средних лет, очевидно, главный среди них. – Способ высвобождения нас не интересует, и души можете забрать себе.

– Какая щедрость! – усмехнулась Селена. – К вашему сведению, господа, души в подобных контрактах сами собой разумеются и в оплату не входят. А она идет дополнительно.

– Чего же вы хотите в качестве гонорара? – Видно было, что наниматель боится услышать ответ.

– М-м-м… надо подумать. Кажется, у меня есть идея, – сообщила Селена, выдержав приличествующую паузу. – Мне нужны два эдемитских амулета, которые носят усмирители.

– Что?! – Женщина, похоже, потеряла самообладание.

– Вас что-то не устраивает? – осведомилась Селена, смерив ее презрительным взглядом.

– Но… как мы их добудем?

– Это ваши проблемы. Неужели вы рассчитывали, что я буду работать бесплатно?

– Мы… решим этот вопрос, – произнес главный.

– Конечно, – спокойно сказала Селена. – Надеюсь, вы не станете делать глупостей и не попытаетесь надуть меня?

Недвусмысленная угроза, прозвучавшая в этом вопросе, заставила измениться в лице всех, кроме дроу. Он продолжал спокойно изучать наемницу своими бесцветными глазами. Спокойствие темного эльфа, в котором Селена сразу же определила адепта, понемногу начало ее раздражать. Похоже, у этого типа был какой-то козырь в рукаве, и с ним следовало соблюдать осторожность. Ничего, с этой проблемой она разберется в свое время.

– Ну что же, если мы достигли согласия по всем вопросам, вам остается только выдать мне информацию о моих… подопечных, и подписать договор. – В руке инферийки сам по себе материализовался лист бумаги.

– Договор?! – изумился дроу, и Селена с удовлетворением отметила, что ей удалось-таки вывести его из равновесия. Что бы там ни было у адепта в резерве, такого развития событий он, похоже, не предусмотрел.

– Да. Типовой договор с инфером-наемником. Кто-кто, а вы, дроу, должны это знать.

– Но к нему уже давно не прибегали!

– Но никто его и не отменял.

– Я так понимаю, – вмешался в разговор до сих пор молчавший третий мужчина, – с помощью этой бумаги вы хотите получить средство давления на нас.

– Средство давления? – усмехнулась Селена. – Когда я начну давить на вас, вы сразу почувствуете. И договор тут ни при чем: не в моих интересах обнародовать эту бумагу в Пандемониуме. Вот он, – инферийка кивнула на дроу, – знает, почему. Это – документ для предъявления в Нижнем мире, если что-то вдруг пойдет не так.

Произнося последнюю фразу, она в упор взглянула на адепта, которого, наконец, проняло: он побледнел.

– Итак, договор, – продолжала Селена. – Давайте фотографии тех, о ком я должна позаботиться, и скажите их имена.

– Вот, – главный протянул ей пять фотографий, – имена и адреса на обороте.

Селена провела рукой по фотографиям с обеих сторон, а затем – по договору. Фотографии и имена жертв таинственным образом перешли на бумагу.

– Так, теперь ваши имена и подписи.

– Кровью? – фыркнул главный.

– Фу, как вульгарно! – поморщилась Селена. – Достаточно будет приложить большой палец правой руки к бумаге рядом с вашим именем. Ну, кто первый?

После паузы вперед вышел главный:

– Полагаю, придется мне. Я – Андрей Барков. – Он написал свое имя внизу под договором и приложил палец.

Поколебавшись, его примеру последовали остальные. Анна Берестова шла последней. Она была бледна, как полотно.

– Вот и отлично, – резюмировала Селена, свернув договор в трубочку. – До скорой встречи! Позаботьтесь о моем гонораре!

С этими словами она дематериализовалась.

* * *

– Насколько я понимаю, – начал Барков после того, как гостья из Нижнего мира покинула их, – этот договор может создать нам проблемы?

– Если мы попытаемся оказать давление на наемницу, – ответил Дейт Лостран, – и если у нее будет возможность показать его Совету Высших, мы пожалеем, что не умерли в младенчестве.

– Вот как?! – с истерическими нотками в голосе вмешалась в разговор Анна. – И это называется «все под контролем»?! А каким образом вы собираетесь добывать эдемитские амулеты?!

– Успокойся, Аня! – резко бросил Барков. – Мы не будем их добывать, а с убийцей разберемся, когда она сделает свое дело.

– Убить инфера?! Но…

– Мы не можем добыть эдемитские амулеты, и давить на убийцу тоже не можем, зато можем попытаться уничтожить ее. По-моему, выбор очевиден. Дейт, насчет нераспространения договора в Пандемониуме она не солгала?

– Нет, – ответил Лостран. – Если о нем узнают эдемиты, они, используя эту бумагу как повод, перекроют инферам доступ в зону своего влияния, то есть в Пандемониум. Тогда инферам останется либо начинать большую войну, либо утереться. Уверен, они постараются, чтобы этот мир никогда не узнал о нашем договоре.

– А копию для Совета Высших она может сделать?

– Теоретически, да. Но полагаю, она слишком уверена в том, что подавила и запугала нас. Излишняя самоуверенность всегда была отличительной чертой инферов.

– Тогда зачем она вообще затеяла эту бодягу с договором?

– Эта, вероятно, осмотрительнее других, но вряд ли допускает возможность того, что мы попытаемся убить ее.

– И в этом случае…

– Полагаю, если мы сработаем достаточно оперативно, договора не увидит никто.

– Надеюсь, ты прав. Ладно, дамы и господа, все свободны. Дейт, коридор!

* * *

Масленый взгляд Проханова, которым он словно ощупывал ее фигуру, раздражал Алину, но к сожалению, пока она нуждалась в этом человеке.

Они сидели в маленьком и довольно непрезентабельном кафе, куда она, не будь в том необходимости, в жизни бы не пошла. Но это заведение имело одно непререкаемое достоинство – здесь вряд ли могли появиться ее знакомые.

– Итак, – нетерпеливо сказала девушка, – вы сообщили, что у вас есть новости. Излагайте быстрее, у меня мало времени.

– Хорошо, – детектив полез в сумку за бумагами, – вот его адрес и телефон. Теперь – подробности его частной жизни. До недавнего времени в ней не было ничего особо примечательного. Это я пересказывать не буду: вы все найдете в моем отчете. Перехожу сразу к самому интересному. Две недели назад, как раз накануне Дня Единения, по пути с работы домой он был атакован кантардским иглокрылом, получил несколько игл в шею и в бок, но, как ни странно, выжил.

– Правда?! – изумилась Алина. – И каким же образом?

– Мне это тоже показалось интересным. Но так как его делом занимались усмирители, получить точные сведения об этом я не смог. Однако, по слухам, у него было запрещенное оружие – пистолет с разрывными пулями, и он в последний момент успел пустить его в ход, разнеся башку этой твари. Его самого, полностью парализованного, подобрал патруль усмирителей и доставил в больницу.

– И не арестовал?

– Видите ли, – усмехнулся Проханов, – усмирители на простое оружие смотрят сквозь пальцы. Вот если заметут с чем-нибудь магическим, тогда – хана! Обычная полиция его, конечно, задержала бы: им-то делать нечего, кроме как ловить воров и мошенников, да еще наказывать за огнестрельное оружие. В общем, вполне вероятно, что усмирители ограничились только изъятием пистолета и погрозили ему пальцем.

– Да-а-а, интересная история, – протянула Алина.

– Дальше будет еще интереснее. В больницу, как вы помните, он загремел накануне Дня Единения, то есть вынужден был его пропустить. А его родители, убедившись, что с сыном все будет в порядке, все-таки пошли на праздник. По словам медсестры из больницы он сам уговорил их не отменять гуляние. Вы ведь помните, что случилось в этот день на площади Примирения?

– Еще бы! Это трудно забыть… Погибло столько народу.

– И среди них – родители нашего героя. Они были в тот момент на площади.

– Боже мой, бедняга! Представляю, как он страдает.

– Вы собираетесь его утешать? – ехидно поинтересовался Проханов.

– Не ваше дело, – отрезала Алина. – Вы хорошо поработали. Вот гонорар. – Она подтолкнула к нему конверт.

– Здесь больше, чем мы договаривались, – сказал детектив, пересчитав.

– Надбавка за конфиденциальность. Надеюсь, у вас нет копий отчета?

– За кого вы меня принимаете?

Алина только усмехнулась, взяла сумочку и покинула кафе.

Глава 4

Убийца за работой

Ашот Сатаров выпил рюмку коньяка и закусил лимоном. Настроение у него было хорошее: все шло так, как он планировал. Еще немного – и его власть и влияние как в Синдикате, так и вне него, возрастут неимоверно, да и деньги потекут рекой и прямиком в его карманы.

– Ну что, Шамиль, отпразднуем! – обратился Сатаров к своему помощнику, Шамилю Корбаеву. – Не каждый день удается поставить на колени транснациональную корпорацию! Сегодня мне звонил Барков. Он хочет встретиться с Большой Пятеркой. Стрелка назначена на послезавтра.

– Думаете, он примет наши условия?

– Куда он, на фиг, денется? – презрительно бросил Сатаров, наливая себе вторую рюмку. – Воевать с Синдикатом у него – кишка тонка!

– Я не так в этом уверен. Мне известны его возможности. Они… впечатляют. Если начнется война…

– Да ладно тебе, Шамиль! – отмахнулся Сатаров. – На войну он не решится, слишком дорожит своей шкурой!

– А если стрелка – западня?

– Ерунда! Он не полный идиот. Ты хоть представляешь, сколько там будет наших ребят? Да и магическое прикрытие организуем на уровне. Нет, он не рискнет. Все на мази, Шамиль. Выпей и успокойся, – он налил Корбаеву коньяка. – Ты в моем доме, а здесь безопаснее, чем в сейфе: 30 бойцов охраны и два адепта… Да расслабься ты! Сейчас я вызову Ингрид. Она прихватит подружку и для тебя. Тебе шведки нравятся?

* * *

Гралл сканировал окрестности особняка Сатарова с неослабевающим вниманием. Раса орков, к которой он принадлежал, была непопулярна в Пандемониуме из-за своего неуживчивого и злобного нрава, а также большого количества среди них террористов и бандитов всех мастей. И хотя эдемиты пропагандировали расовую терпимость и равенство, раса орков была «менее равна», чем другие. Орков неохотно брали на работу, зато очень часто нанимали в качестве боевиков, что отнюдь не способствовало снижению процента преступников среди них. Трудоустройство Гралла, однако, стояло особняком в этом ряду. Дело в том, что он был адептом, а среди орков это достаточно большая редкость.

Познакомились они с Сатаровым два года назад во время нашествия тварей из Кантарда. Криминальный авторитет оказался там случайно, когда прорыв еще только начался. Гигантский урс, кошмарная помесь медведя с волком и рептилией одновременно, опрокинул машину Сатарова. Водитель погиб на месте, а сидевший на переднем сиденье телохранитель пережил его не более, чем на минуту: взбесившееся от запаха крови чудовище снесло ему голову с плеч, едва парень выбрался из машины. Сатаров и Шамиль, сидевшие на заднем сиденьи, неминуемо разделили бы его печальную судьбу, если бы не случайно оказавшийся поблизости Гралл. Орк запустил прямо в морду зверя мощный огненный шар. Убить урса это не смогло, так как тот обладал некоторой природной устойчивостью к магии, но шар ослепил его и причинил нешуточную боль. Урс, подобно большинству диких зверей, боялся огня, и поэтому, получив такой отпор, поспешно ретировался, издавая громкий злобный рев.

После этого случая Сатаров взял Гралла под свое крыло, щедро ему платил и ни разу не пожалел об этом: орк служил ему верно и преданно.

Сейчас Гралл, на пару с другим адептом Сергеем Тороповым, занимался обеспечением безопасности Сатарова в его загородном особняке. Работа, что называется, непыльная: страх перед Синдикатом был весьма велик, и мало находилось безумцев, готовых бросить вызов одному из пяти больших боссов этой организации. Все было вроде бы в порядке, но Гралл решил еще раз для очистки совести проверить весь периметр.

Внезапно в дальнем углу парка на пределе магического зрения орка мелькнула какая-то тень, а точнее, мимолетное замутнение восприятия, как от капли дождя на окуляре бинокля. Другой бы списал все на обман зрения от напряжения и забыл бы об этом, но только не Гралл. Чувство ответственности у него было развито необычайно сильно для орка. Каков бы ни был его босс, он поклялся служить ему верой и правдой и нарушать это обещание не собирался. Вернувшись своим сверхзрением к тому месту, где видел тень, он вновь заметил легкое искажение в сканирующем поле. Только начал внимательно присматриваться, как в тот же миг вспышка ярко-белого света ослепила его, полностью лишив и магического, и физического зрения. Вскрикнув от боли и схватившись за глаза, он пошатнулся. Конечно, Гралл мог с помощью магии вернуть себе зрение через некоторое время, но вот времени-то как раз у него уже не было.

Другой адепт, Торопов, обернулся как ужаленный и на мгновение растерялся, увидев корчившегося от боли Гралла. Это мгновение и решило его судьбу: туманная фигура с арбалетом в руках материализовалась в углу комнаты, и дезинтегрирующий болт, легко пронзив магический экран, наспех выставленный адептом, оборвал нить его жизни. По-прежнему ничего не видящий Гралл почувствовал смерть Торопова и присутствие агрессивной магической сущности в комнате. Он понимал, что через мгновение тоже умрет, а потому сделал единственно возможное: отчаянно закричал в телепатическом диапазоне, направив пси-луч в сторону комнаты, где сейчас находился Сатаров: «Босс, тревога!». Окончательно материализовавшаяся Селена (а это была она) разумеется, услышала этот крик и выругалась про себя. Будь у нее время, она прикончила бы проклятого орка медленно и мучительно. Но времени не было, и потому он умер незаслуженно легко и быстро, превращенный в пыль дез-болтом. Однако, стоило поторопиться: тревога поднята, и вот-вот на ее пути встанут десятки боевиков. Она, конечно, с ними справится, но подопечный под шумок может смыться…

* * *

Когда в его голове загремел телепатический вопль Гралла, Сатаров как раз пил коньяк и с перепугу чуть не поперхнулся. Выругавшись, он вскочил и бросился столу за пистолетом: насколько он знал Гралла, тот зря кричать не будет.

– Что случилось? – всполошился Шамиль.

– Нападение.

– Кто?!

– Откуда я знаю?! – огрызнулся Сатаров. – Адепт подал сигнал.

Он схватил мобильник и заорал в трубку:

– Риваз! Все ко мне! В доме убийца!

– Так значит, безопаснее, чем в сейфе? – пробормотал себе под нос Шамиль и метнулся к двери, которая открылась ему навстречу.

В комнату ввалились двое ближайших телохранителей Сатарова.

– Вовремя, ребятки! – окрысился на них Шамиль. – Верните мне пушку!

Громилы, было, замялись, но Сатаров прикрикнул:

– Верните ему! Сейчас каждый ствол на счету!

Шамиль радостно схватил протянутый ему пистолет и, передернув затвор, обернулся к Сатарову:

– Атака магическая?

– Похоже на то, – буркнул тот, и, повернувшись к телохранителям, рявкнул – Ставни, идиоты!

Те ринулись выполнять распоряжение, когда в дверях появилась изящная фигура Селены.

* * *

Шамиль краем глаза заметил какое-то движение в дверях и молниеносно метнулся под прикрытие дивана, успев однако увидеть, что в руках убийцы, молодой привлекательной женщины в черном облегающем комбинезоне, сами по себе появились два «узи».

Загремели автоматные очереди, в считанные мгновения скосившие Сатарова и его телохранителей. Убийца для гарантии выпустила еще очередь прямо в лицо Сатарову, превратив его в кровавую кашу. Она не смотрела в сторону Шамиля, и тот решился на отчаянный поступок: высунулся из-за дивана и дважды в нее выстрелил. Но, к его немалому изумлению и ужасу, обе пули миновали цель: убийцы уже не было в том месте, куда он целился. Скорость ее движений была просто фантастической. Шамиль только начал поворачиваться, когда она ударом ноги выбила у него оружие, а вторым ударом отправила в нокдаун.

Как в тумане Шамиль увидел приближающуюся к нему воплощенную смерть.

– Постой! – прохрипел он в отчаянии. – Я тебе пригожусь! Тебе нужна Большая Пятерка? Я сдам их с потрохами: все их берлоги, схроны и квартиры любовниц! Все!

Смерть на мгновение задержалась, изучая его лицо, а затем, усмехнувшись, покачала головой:

– Сама узнаю, так интереснее! – и прогремела еще одна очередь.

* * *

Алексей Жбанников, известный в определенных кругах под кличкой Жбан, ждал своего босса Сергея Бочарова около дома, который тот снимал для своей любовницы Марины. Охранять Бочарова была та еще работа. Дело в том, что босс абсолютно не доверял адептам и не держал их в штате, что в век смешения магии и технологии было довольно большой глупостью. Его еле удалось уговорить приобрести защитный амулет, но все равно Жбан чувствовал себя как на иголках, каждую минуту ожидая магической атаки, отразить которую ни он, ни другие охранники Бочарова были просто не в состоянии. Пока выручал только страх перед властью и влиянием Синдиката.

Упертость Бочарова безумно раздражала Жбана, но приходилось терпеть. К сожалению, он был всего лишь телохранителем, так что, в случае смерти босса, занять его место ему не светило. Да и сама его судьба оказывалась под большим вопросом, так как неизбежно началась бы борьба за власть. Жбана, с точки зрения надежности, гораздо больше устраивал глава чеченской группировки Ашот Сатаров. Поэтому, желая обеспечить себе прочный тыл, он тайно завязал знакомство с Зелимханом Ахмедовым – одним из бойцов Сатарова, охраняющих его особняк. Тот был не дурак выпить, и они быстро нашли общий язык. Пару раз они защищали друг друга в драках, а однажды Жбан даже спас Зелимхану жизнь, вырубив обкуренного типа, собиравшегося ткнуть тому ножом в спину. Они договорились, если что, составить друг другу протекцию перед своими боссами, так что путь для отступления у Жбана был. И все же каждый раз, когда Бочаров выезжал из своего хорошо защищенного дома в поездки, подобные этой, Жбан нервничал.

Звонок мобильного телефона заставил его подпрыгнуть.

– Да? – произнес он в трубку.

– Жбан? – По голосу Зелимхана был ясно, что он здорово напуган. – У меня проблемы. Сатарова замочили!

– Да ты что?! – Новость была из разряда «обухом по голове». Жбан был уверен, что уж Сатарова-то убрать будет сложнее всего, поэтому и выбрал его в качестве страховочного варианта. – Кто?

– А, черт его знает! Похоже, это был не человек: здесь форменная бойня – четыре трупа, а от двух адептов – только кучи пепла на полу!

Жбан от души выругался, – все его планы рушились. К тому же становилось страшно за собственную жизнь. Если этому супер-убийце не хватит чеченца и он займется остальными…

– Слушай, Жбан, будь осторожен: боюсь, что на Большую Пятерку открыта большая охота. А значит, придут и за твоим!

– Думаешь, Барков? – Хотя Бочаров и считал Жбана тупым громилой, тот таковым отнюдь не являлся и был в курсе конфликта Синдиката с «Барков Энтерпрайзес». Аналогичными познаниями отличался и Зелимхан, поэтому сразу понял, о чем речь.

– Больше некому, – мрачно подтвердил он, – других врагов такого уровня у Сатарова не было. Ладно, мне пора! Повнимательней там.

Мгновение поколебавшись, Жбан набрал номер Бочарова. Тот, конечно, разозлится, что его отрывают от амурных дел, но услышав такую новость, забудет про все.

* * *

Марина грациозной походкой удалилась в ванную. Проводив ее плотоядным взглядом, Сергей Бочаров откинулся на подушку. Черт возьми, девица действительно стоила тех денег, которые он на нее тратил! Зазвонил мобильник. Бочаров раздраженно покосился на него:

– Какого дьявола?! Нигде нет покоя!

Он уж хотел, было, отключить телефон, но передумал: вдруг что-то важное? Нехотя, он нажал кнопку и приложил трубку к уху:

– Да?

– Босс? – голосом Жбана прогудела трубка. – Извините, конечно, за беспокойство, но Сатаров убит.

– Как?! – с Бочарова мигом слетели расслабленность и раздражение.

– Не обошлось без магии, – с некоторым злорадством сказал Жбан. Может хоть сейчас проклятый упрямец согласится нанять адепта?

– Проклятье! Это Барков! Больше некому! – Ярость и страх боролись в душе Бочарова: как и Сатаров, он не верил, что Барков решится воевать с Синдикатом. Выходит, оба они ошибались? И Сатаров уже дорого заплатил за свою ошибку. Надо что-то делать…

Из ванной появилась Марина. Бочаров сделал ей знак подождать, но красотка продолжала приближаться. Он уже открыл, было, рот для гневной отповеди, но язык от ужаса примерз к небу: черты лица Марины поплыли и растворились, открывая другое лицо, – очень красивое, но незнакомое. «Не обошлось без магии» – сказал Жбан. Она – адепт, или… В руке незнакомки внезапно возник пистолет с глушителем.

– О, черт! – успел обреченно выдохнуть Бочаров, прежде чем две пули ударили его в грудь и опрокинули с кровати на пол. Мобильник выпал из его руки и отлетел под стол. Убийца, не спеша, приблизилась. «Надо было нанять адепта», – мелькнула последняя мысль в голове умирающего. Амулет не защищал от обычных пуль… Еще один негромкий хлопок, и второй босс Большой Пятерки оставил этот мир.

* * *

Когда Жбан услышал тихое «О, черт!» Бочарова, а затем негромкие хлопки, до боли напоминающие выстрелы из пистолета с глушителем, он понял, что все кончено. Ему ужасно захотелось броситься бежать прочь отсюда, но охранник понимал, что если сделает это, то станет парией: телохранители, которые бегут, даже не убедившись, что их босс мертв, долго не живут.

Он обернулся к двум своим подчиненным и бросил:

– Давайте за мной!

Зайдя в дом, они достали пистолеты и начали осторожно пробираться вглубь помещения.

– Я проверю наверху, а вы двое оставайтесь здесь! – приказал Жбан и, не дожидаясь ответа, двинулся к лестнице. Если бы он отправил наверх горилл, а сам остался внизу, его бы просто не поняли. Поднимаясь по лестнице, он тихо молился, чтобы убийца, человек или нет, уже скрылся. Он элементарно хотел жить.

Поднявшись на второй этаж, Жбан осторожно осмотрелся, поводя стволом пистолета во все стороны. Он уже сделал два шага по коридору, когда почувствовал какое-то стремительное движение у себя за спиной, на лестнице. Начал поворачиваться, но понял, что катастрофически не успевает. Что-то холодное и острое коснулось его шеи, и Жбан рухнул в лужу хлещущей из перерезанной аорты крови, его собственной крови…

* * *

Дмитрий сидел на корточках, смотрел на два надгробных камня с именами его родителей и ощущал внутри чудовищную пустоту. Единственные близкие ему люди теперь в Серых Пределах. Он остался совсем один в огромном мире, который теперь не мог называть своим, ибо не чувствовал себя дома. Хотя со смерти родителей прошло больше двух недель, щемящая тоска и боль от их потери не уменьшились ни на йоту. Он приложил руку к холодной шершавой поверхности камня с именем матери и прошептал едва слышно:

– Прости меня… Простите меня, вы оба… Лучше бы и я лежал здесь вместе с вами… Зачем мне теперь жить? Пустая и одинокая жизнь… Только ваше присутствие придавало ей смысл. – Слезы навернулись на его глаза – Будь проклята, судьба! Почему не я?!

Охваченный гремучей смесью боли, отчаяния и ярости, он встал и резким движением вытер слезы со щек. В тот же миг, Дмитрий ощутил на себе чей-то внимательный взгляд. Он обернулся и увидел ту, кого меньше всего ожидал здесь встретить: на него с сочувствием и каким-то странным интересом смотрела Алина Баркова. Если бы это произошло месяц назад, его сердце выпрыгнуло бы из груди от волнения и счастья. Но смерть родителей убила в нем способность радоваться. Его хватило лишь на удивление.

– Здравствуйте, – произнес он, не зная, что еще сказать: место и ситуация совсем не подходили для этой встречи.

– Здравствуйте, – ответила она и сделала паузу, как будто что-то припоминая. – Мы ведь с вами уже встречались? Не подскажете, где?

– В «Барков энтерпрайзес». Я там работаю.

– Ну конечно! – ее лицо прояснилось. – Именно там. Я приходила к отцу. Меня зовут Алина. Алина Баркова.

– Очень приятно, – произнес Дмитрий, изображая приличествующее случаю удивление и почтение. – Дмитрий Рогожин.

– Взаимно. А можно узнать, где вы работаете?

– В бухгалтерии, – односложно ответил он, ожидая, что она сразу потеряет интерес к общению с ним, но у нее, по-видимому, были другие планы.

– Ваши родственники? – спросила она, кивнув на надгробные камни.

– Родители. Они погибли две недели назад.

– Погибли?

– Да. Помните теракт на площади?

– О, Боже! Мне так жаль!

Дмитрий кивнул, принимая ее соболезнования. Однако, нужно было как-то продолжать разговор.

– А вы здесь… кого навещали?

– Мать и брата. Они погибли при Катаклизме.

Теперь была уже его очередь соболезновать.

– Я их плохо помню. Мне было слишком мало лет.

– И все же…

– У нас есть кое-что общее, – закончила его фразу Алина. – Знаете, если вы уже уходите, я могла бы вас подвезти.

– Очень любезно с вашей стороны. Спасибо.

– Спасибо – да или спасибо – нет?

– Спасибо, да.

* * *

Верхний мир

Пириэл завершил свой доклад, и в комнате повисло тяжелое молчание. Ему стало неуютно под пристальными взглядами остальных шести эдемитов – участников Совета Высших.

– Значит, засечь источник, из которого почерпнул силы этот адепт, не удалось, – нарушил, наконец, затянувшееся молчание глава Совета Эрестор. – Если это не ваш просчет, то, что же это, позвольте узнать?

– Очевидно, это не обычный источник, – неохотно начал Пириэл. – Его, вероятно, контролирует кто-то равный нам или превосходящий нас по могуществу, способный отклонять наши сканирующие лучи.

– Смелое заявление, – с ярко выраженным сарказмом вмешался в разговор Альтенард. – А много ли вы знаете таких сил во Вселенной?

Пириэл поморщился: Альтенард был его вечным противником на Совете, и глупо было ожидать, что тот не воспользуется таким благоприятным моментом, чтобы клюнуть его. Он уже хотел сказать в ответ что-то резкое, но, к счастью, его опередила Лианэль, единственная женщина среди членов Совета:

– То, что до сих пор никто не рискнул бросить нам вызов, уважаемый Альтенард, еще не значит, что так будет всегда. В принципе, я с ходу могу назвать две силы, способные нам противостоять. Во-первых, инферы…

– Они пока не готовы к войне, – возразил Эрестор, – и нарываться, устраивая провокации вроде этой, не будут.

– Насчет их готовности: мы не можем быть совершенно уверены в том, что это так, а подобные акции вполне в их духе.

– А кто второй? – поинтересовался Тираэл, самый молодой из присутствующих. Ему было всего три тысячелетия.

– Безликие.

– Им-то это зачем? – фыркнул Альтенард.

– Постичь мысли Хозяев Судьбы – задачка потруднее, чем отучить инферов питаться душами, – заметил воспрянувший духом от поддержки Лианэли Пириэл.

– К тому же, даже среди Безликих могла появиться властолюбивая крыса, решившая переделать мир по собственному усмотрению, – добавила Лианэль. – А могущества и знаний им не занимать.

– Ладно, – подвел итог обсуждению Эрестор. – У нас слишком мало фактов, чтобы делать какие-то выводы. Нужно провести тщательное расследование. Так как данное… происшествие имело место на территории, подконтрольной уважаемому Пириэлу, предлагаю эту задачу возложить на него. Возражения есть?

Возражений не было.

– Тогда, на этом пока закончим. У меня только одно пожелание, уважаемый Пириэл. Я предлагаю вам задействовать в расследовании эту внимательную эльфийку. Как ее?…

– Аллерия Деланналь.

– Именно. У меня есть предчувствие, что она окажется полезной.

Пириэл склонил голову в знак согласия.

Глава 5

Каладборг и Корона: история ненависти

– Вот я и приехал, – сообщил Дмитрий Алине. – Благодарю, что подвезли, а также за компанию и беседу. Мне это сейчас было очень нужно.

– Не за что, – улыбнулась она. – Я тоже получила удовольствие от нашего общения. Если бы я знала, каких людей можно найти в нашей бухгалтерии, я бы больше интересовалась отцовским бизнесом.

– Вы вгоняете меня в краску.

– А вас можно смутить? Очень хорошо: терминаторы – не мой тип мужчин.

– Позвольте узнать, какой тип ваш?

– О, молодой человек, – рассмеялась Алина, – пожалуй, на этот вопрос я отвечу при нашей следующей встрече.

– Следующей?

– А вы что, против? Нет? Тогда я свяжусь с вами.

– Буду ждать. До свидания. – Дмитрий вышел из машины и направился к своему дому.

– Конечно, будешь, куда ты денешься? – слегка усмехаясь, прошептала Алина, глядя ему вслед. – Ты теперь мой, с потрохами!

Довольная собой, она закрыла дверцу своего роскошного электромобиля и резко рванула с места.

* * *

Когда на экране монитора компьютера Артема Калюжного, начальника аналитического отдела КУ Московского мегаполиса, появился Безликий Серый, он вздрогнул, хотя и ожидал этого. Его кабинет был оборудован новейшей электронной системой, блокирующей наблюдение и прослушивание. Была установлена и магическая защита, так что он мог не опасаться лишних глаз и ушей. Но сам по себе Безликий мог нагнать страху на кого угодно: туманное марево вместо лица под капюшоном длинного плаща вызывало ассоциации с призраками или демонами. Различались Безликие по цвету плащей. Мало кто в Пандемониуме вообще представлял, кто такие Безликие. Те же, кто был в курсе, опасались их могущества, но знали, что злом они не являлись, как, впрочем, и добром. Хозяева Судьбы, как их еще называли, были над этими понятиями, преследовали свои, им одним понятные цели. У них были иные способы воздействия на реальность, недоступные ни эдемитам, ни инферам, и не требующие, как правило, их непосредственного присутствия на месте событий.

Однако, Безликие довольно активно интересовались жизнью Множества миров вообще и Пандемониума в частности. Несмотря на все свое могущество, вездесущими они не являлись, и во многих мирах у них была налажена сеть наблюдателей, набранная из местных жителей. К подобной сети в Пандемониуме принадлежал и Артем Калюжный. Вообще, вербовка наблюдателей среди персонала КУ была весьма рискованным предприятием, так как эдемиты очень болезненно реагировали на вмешательство в сферу их непосредственного влияния, но зато, очень эффективным.

– Надеюсь, у вас есть для меня ценная информация, господин Калюжный, – произнес Безликий Серый. – Я не привык даром тратить время.

– Есть, господин Грэй,[3] – Калюжный называл Безликого именно этим именем.

– Вы что-нибудь узнали о местонахождении Короны?

– Пока нет, но всплыл другой артефакт – Каладборг.

– Каладборг? – В голосе Безликого Серого впервые появилось какое-то подобие эмоций. – Вы уверены?

– На сто процентов. Один из адептов нашей сети наблюдателей обнаружил тени его Силы. Их трудно с чем-либо спутать. Ледяная Смерть, и этим все сказано.

– Тут вы правы. Где?

– Где-то в Нордхейме. Точнее пока сказать не могу, там ведь и так везде лед.

– Можно было догадаться, что он появится именно там. У вас что-то еще?

– Да, я проанализировал вероятностные поля вокруг Каладборга и обнаружил, что в Пандемониуме созрели условия для появления Избранного.

– Кого, простите?

– Избранного. Того, кому суждено владеть Каладборгом.

В голосе Серого отчетливо зазвучало презрение:

– Я был лучшего мнения о вашем интеллекте, господин Калюжный. Избранный – всего лишь сказочка для тупых обывателей. Да будет вам известно, что у артефактов такого уровня, как Каладборг, не бывает хозяев, по крайней мере, среди смертных, а бывают только рабы. Каладборг пожрет душу любого, кто возьмет его в руки и посмеет использовать.

– А как же Дайнард? – рискнул возразить Калюжный.

– Дайнард создал этот клинок. Он вложил в него свою кровь и часть души. Ни один смертный, кроме него, не способен противостоять могуществу Каладборга. Но Дайнард давно мертв.

– Но ведь возможна реинкарнация…

– Душа Дайнарда не подлежит реинкарнации, как и душа создателя Короны Мертвых. Обе они со времени Гибели пяти миров находятся в вечном заточении в Серых Пределах.

– Но если Дайнард смог создать артефакт, способный остановить всю мощь Серых Пределов, его душа вполне могла найти лазейку, чтобы ускользнуть оттуда в реинкарнацию.

– Меня начинает утомлять наш гипотетический разговор, господин Калюжный, – с едва заметным раздражением в голосе произнес Серый. – У вас есть еще что-нибудь, кроме догадок?

– Есть. Нордхейм проник на Землю в пяти местах. И поблизости от четырех из них возникли событийные цепочки, связанные с определенными людьми и способные привести их к Каладборгу. Выкладки вот в этом файле на рабочем столе. Просмотрите и убедитесь сами. Там есть имена и данные на них. Пока не ясно, кто именно – Избранный, но он точно среди этих людей…

– Как вы мне надоели с вашим Избранным, господин Калюжный! Хорошо, я посмотрю ваши наработки. Только прошу не забывать: основная ваша задача – поиски Короны Мертвых. Не сомневаюсь: если на сцене появился Каладборг, то вскоре всплывет и она. Эти артефакты – антагонисты. Как некогда их создатели, они жаждут уничтожить друг друга. Так что ищите Корону, а Избранного и Каладборг предоставьте мне. До встречи…

Безликий Серый исчез с экрана.

* * *

Междумирье

Отключившись от компьютера Калюжного, Серый с минуту задумчиво созерцал стену. Его апартаменты в Замке Судьбы скорее напоминали пентхаус какого-то роскошного пятизвездочного отеля на Земле, чем обиталище могущественной магической сущности в Междумирье. Но это могло показаться странным лишь на первый взгляд: Безликие в своей цитадели вертели пространством-временем как хотели и могли придавать своим жилищам любой облик по желанию. Последнее время интересы Серого постоянно обращались к Пандемониуму, поэтому в том, как выглядели его покои, не было ничего удивительного. После долгой паузы Безликий, наконец, повернулся к молчаливой фигуре у окна:

– И что ты об этом думаешь, Тант?

Лич пожал плечами:

– У вашего наблюдателя определенно есть талант к анализу событий.

– В КУ дураков не держат. Но с Избранным он, кажется, заехал не туда.

– Вы не можете быть в этом уверены. С Дайнардом никогда и ни в чем нельзя быть уверенным.

– Ты ведь знал его, не так ли? Ты был, кажется, правой рукой Балендала, создателя Короны Мертвых в войне Гибели пяти миров?

– Именно так, мессир.

– Напомни-ка мне о тех событиях.

– Я думал, Хозяева Судьбы ничего не забывают.

– Я и не забыл! – Серый был слегка раздражен мелькнувшим в тоне лича сарказмом. – Просто я хочу услышать все по порядку в твоем изложении.

– В то время уровень владения магией, как у людей, так и у других рас, был значительно выше, чем теперь, – начал свой рассказ Тант. – Время от времени появлялись настоящие архимаги, не чета нынешним адептам. Некоторые из них превосходили в могуществе даже высших существ. Здесь я говорю не только об эдемитах и инферах, но и о некоторых Безликих.

Если последняя фраза Танта чем-то и задела Серого, он ничем этого не выдал и продолжал слушать.

– Впрочем, некоторые архимаги поменяли свою сущность и переродились в Безликих. Но к этому числу не относились два мага-самородка из мира Фар-Сорн, Дайнард и Балендал. Оба обладали почти невероятным магическим могуществом. Даже удивительно, что Высшие Силы допустили появление двух магов с таким потенциалом в одном мире. Было очевидно, что скоро им станет тесно там вдвоем, а значит, возможно все, вплоть до глобального катаклизма.

– Вы, смертные, плохо понимаете Высшие Силы… даже когда становитесь личами, – прервал его Серый. – В их цели не всегда входит стабильность Множества Миров. К примеру, неужели ты думаешь, что если бы Высшие Силы не хотели допустить Катаклизма, они бы не остановили этого безумного ученого, сломавшего барьеры? Напротив, полагаю, кое-кто из них подбросил ему информацию, как это можно сделать. Информацию, в которую закралась маленькая ошибка. Но ее хватило…

– Вы хотите сказать, что кто-то из Безликих…

– Я хочу сказать только то, что сказал, – отрезал Серый. – Продолжай!

– Итак, архимаги пошли разными путями. Дайнард предпочел стихийную магию, делая упор на воздух и воду, а Балендал окунулся в глубины некромантии. Помимо всего прочего, оба обладали ярко выраженными лидерскими качествами и довольно быстро стали у руля двух крупнейших держав Фар-Сорна. Оба активно начали расширять свои владения, пока не столкнулись друг с другом. Война была неизбежна. Оба это понимали, как и то, что столкнулись с достойным противником. Они начали «гонку вооружений», создавая артефакты невиданной мощи. Балендал, благодаря своей некромантии, довольно много узнал о законах, по которым существуют Серые Пределы. Кроме того, там у него появились сторонники среди тех сущностей, которым надоело, что Серые Пределы являются, по сути, лишь транзитным складом душ, которые находятся там между реинкарнациями. С их помощью Балендал и создал Корону Мертвых, давшую ему почти неограниченную власть над Серыми Пределами. Дайнард тоже не терял времени даром, только он воспользовался помощью стихийников. Он создал орудие абсолютного разрушения, – ледяной клинок Каладборг, что в переводе с фар-сорнского означает «Ледяная Смерть». Так как оба предельно засекретили свои работы, каждый, создав свой артефакт, посчитал, что получил решающее преимущество, что, естественно, привело к немедленному началу военных действий. Первым начал Балендал. Пользуясь мощью Короны, он призвал под свои знамена полчища мертвых. Однако, численное преимущество и малая уязвимость его войск не принесли ему победы: мощь Каладборга уравновесила силы. Война шла с переменным успехом, пока два архимага не встретились в прямом бою. Столкновение их магии вкупе с магией их артефактов вызвало столь чудовищную реакцию, что мир не выдержал и коллапсировал. Рухнули также барьеры между Фар-Сорном и соседними мирами. Волна уничтожения покатилась и туда. Пока бедствие удалось остановить, погибло пять миров, а на их месте возникла гигантская ледяная пустыня, именуемая ныне Нордхейм. Оба артефакта исчезли неизвестно куда, а души их создателей были приговорены к вечному заточению в Серых Пределах.

– А есть способ проверить, находится ли еще душа Дайнарда в заточении?

– Это, скорее, способны проверить вы, чем я.

– Но ты же лич!

– Но я не принадлежу к Внутренней Страже. За попытку проникнуть в зону заточения меня просто распылят. Вы – фигура совсем другого калибра. Они трижды подумают, прежде чем свяжутся с Безликим.

– Пока у меня нет Короны, моя власть в Серых Пределах не так уж велика. А идти напролом и поднимать шум раньше времени мне не хочется.

– Так вы все-таки хотите проверить информацию Калюжного? – поинтересовался Тант.

– Я почти уверен, что он ошибается, но если это «почти» сработает, я не прощу себе, что не проверил.

– Если нет способа проверить присутствие души Дайнарда в темнице, может, стуит заняться кандидатами в избранные?

– Пожалуй, – Серый извлек из воздуха лист бумаги, провел по нему рукой, и на бумаге появилась информация из файла Калюжного. – Так, посмотрим, Мэри Торнхилл – инструктор по йоге, Алистанус – адепт из Эллезара, Христо Тончев – боец КУ, Дмитрий Рогожин – бухгалтер. Да, разброс довольно большой…

– Только люди? – поинтересовался Тант.

– Да, межрасовая и межвидовая реинкарнация изжила себя. Теперь души крутятся по замкнутому циклу внутри своей расы. Люди вселяются в людей, эльфы – в эльфов, орки – в орков…

– Но что может привести этих четверых к Каладборгу? У них есть что-то общее?

– Есть, – задумчиво сказал Серый. – За ними в последнее время охотится смерть.

– Кто-то из Серых Пределов? – удивился лич.

– Не думаю. Зачем им это? Видит Создатель, души и так туда поступают бесперебойно: войны, эпидемии, преступность… Нет, скорее всего это Силы стабильности Множества Миров хотят устранить потенциальную опасность…

– Если только это не совпадения.

– Мой многовековой опыт в качестве Хозяина Судьбы убеждает меня, что практически за каждым «случайным» совпадением кто-то или что-то стоит.

– Значит, опасения вашего сотрудника по поводу Избранного имеют под собой основание?

– Не факт, что это связано именно с Избранным. Они могут представлять какую-то иную опасность.

– Однако, то, что они живут поблизости от мест проникновения Нордхейма на Землю, внушает подозрения.

– Да, но что толку гадать? Факт лишь в том, что они пока достаточно удачно избегают объятий смерти.

– Судьба…

– Судьба?! – прошипел Серый, и Тант даже поежился под жестким взглядом невидимых глаз Безликого. – Ты намекаешь, что кто-то из моих собратьев работает против меня?

– Я просто хочу сказать, – осторожно произнес лич, – что, может быть, этим людям кто-то помогает избежать смерти.

– Если бы в ордене знали о моих планах, то сразу же попытались бы уничтожить меня, а не вели такую тонкую игру, – задумчиво сказал Серый. – Если же они чуют опасность, но не знают, откуда она исходит… Да, пожалуй, ты прав: в этом случае они могли попытаться превратить кого-то из этих четверых в оружие «на всякий случай». Это вполне в стиле, скажем, Белого или Синего. Вот что, у меня появилась идея. Выдели на это дело какого-нибудь лича потолковее. Кстати, обращение этого… Анкорнуса, оказавшего нам услугу во время Дня Единения, уже завершено?

– Да.

– Отлично, пусть он и займется проверкой этого списка. – Серый отправил бумагу Танту по воздуху. – Пускай проверит их и попытается убрать, а я понаблюдаю. Если им кто-то покровительствует, он вынужден будет раскрыть себя…

– Да, мессир.

– А по поводу Каладборга… сколько орочьих кланов работают на нас?

– Несколько десятков.

– Организуй прочесывание всех секторов Нордхейма в Пандемониуме и блокируй, по возможности, доступ туда местных жителей.

– Шум поднимется, – недовольно проворчал Тант.

– Из-за орков? – презрительно фыркнул Серый. – К их выходкам все уже привыкли. Если не будет хватать орков, в группы прочесывания можешь включать подконтрольную нежить, но не в блокирующие группы, а то из-за нежити шум действительно может подняться. Как только Каладборг найдется, пусть осторожно завернут его в тряпье и принесут в наш схрон, – я его вскоре заберу.

– Вы собираетесь его использовать?

– Нет, пока спрячу, чтобы не достался другим. Для моих целей больше подходит Корона, а вместе их использовать нельзя. Каладборг будет резервным вариантом.

– Понятно. Мне можно идти?

– Еще одно, Тант…

– Я вас слушаю.

– Надеюсь, ты не сделаешь такой глупости и не попытаешься завладеть Каладборгом? – вкрадчиво, с угрозой произнес Серый. – Помни, твоя плоть, дающая тебе возможность существовать, полностью в моей власти. И никакой артефакт этого не изменит.

– Я помню, мессир.

– Вот и хорошо, ступай.

Лич неслышно растворился в воздухе.

* * *

Московский мегаполис

– Интересно, почему нас перевели из патруля на детективную работу? – поинтересовался Долохов у Аллерии. – Видно, кто-то очень важный составил тебе протекцию.

– Или тебе, – парировала Аллерия.

– Мне? – усмехнулся он. – Кому мог понадобиться сорокалетний боец, выходец из рабочей семьи? Думаю, продвинуть решили тебя, перспективного адепта, а меня зацепили уж так, заодно.

Эльфийка молча пожала плечами. Возможно, он прав, но ей было все равно. Главное – детективная работа, а почему, зачем – так ли это важно? Они с Долоховым недавно вернулись с места убийства Сергея Бочарова. Аллерия была шокирована: два больших босса Синдиката за один день, – это было что-то! Они считались почти неприкосновенными. Даже КУ мирился с их существованием, пока не накопятся факты для их ареста… А копились они очень медленно. И вот два босса всемогущего Синдиката мертвы, а значит, появилась сила, способная ему противостоять. Аллерия испытывала по этому поводу смешанные чувства. С одной стороны, Сатаров и Бочаров явно получили по заслугам, а с другой, она сама недавно говорила Дмитрию Рогожину, что нельзя бороться с насилием с помощью ответного насилия… Она еще раз порадовалась тому, что Долохов рядом. От этого человека просто веяло спокойствием и надежностью. А теперь, когда события вокруг нее приобретали все более зловещую окраску, это было для нее особенно важно.

Сейчас они шли на совещание к Алексею Владимировичу Беркутову, начальнику КУ Московского мегаполиса, и не ждали для себя ничего хорошего: серьезных версий у них пока не было. Все свидетели либо действительно ничего не знали, либо умело притворялись несведущими.

Войдя в кабинет и поздоровавшись, они в удивлении замерли: кроме обычных участников совещания, в комнате находилась еще одна личность, доселе им совершенно не известная. Незнакомца окружала такая аура власти и могущества, что в нем безошибочно можно было определить представителя высшей расы. А рентгеновский взгляд его похожих на кошачьи холодных глаз, которым он встретил вошедшую Аллерию, только подтвердил ее догадку, что перед ней эдемит.

– Дамы и господа, – начал совещание Беркутов, – представляю вам нашего высокого гостя, члена Совета Высших эдемитов уважаемого Пириэла. Он будет присутствовать сегодня на нашем совещании, а потом, вероятно, побеседует с кем-то из вас лично.

Аллерию охватил благоговейный трепет. Эльфы всегда почитали эдемитов и преклонялись перед их могуществом, и вот впервые в жизни ей пришлось увидеть одного из них воочию.

– Главный вопрос на повестке дня сегодняшнего совещания, – продолжал между тем Беркутов, – убийство двух главарей Синдиката Ашота Сатарова и Сергея Бочарова. Сначала выслушаем старшего следователя по этому делу, Кирилла Андреевича Потанина, а затем поговорим с нашими оперативниками, работавшими на месте преступления, Олегом Долоховым и Аллерией Деланналь.

– Информации, прямо скажем, немного, – начал свой доклад Потанин. – Синдикат, как вы знаете, весьма закрытая организация. Они крайне неохотно идут на контакт, и может сложиться впечатление, что это их внутренние разборки, смена власти. Но, во-первых, слишком грубо сработано: своих они обычно убирают тихо и незаметно, а тут – форменная бойня. А во-вторых, как вы знаете, Сатаров и Бочаров были членами так называемой Большой Пятерки. Я навестил остальных… гм… руководителей Синдиката, входящих в нее. Они, конечно, молчат как партизаны, но выглядят весьма… напуганными. Вряд ли они так реагировали бы на свои внутренние дела.

– Да, фактов маловато, – заключил Беркутов. – Есть ли хоть какая-нибудь информация о том, что за враг мог появиться у Синдиката?

– Пока никаких данных нет. Да и трудно было ожидать иного: если Синдикат решил работать с кем-то, или его интересы пересеклись с другой организацией, вряд ли они будут кричать об этом на каждом перекрестке.

– Но это пока единственное направление, в котором можно работать, – сказал Беркутов, – так что продолжайте искать их партнера или конкурента. А теперь давайте заслушаем доклад оперативников. Господин Долохов?

– Я, пожалуй, начну со второго убийства, – произнес Долохов. – С ним все проще. Бочарова убили в доме, который он снимал для своей любовницы Марины Соболиной. Телохранители охраняли все двери. Туда никто не входил. Дом также проверили визуально, но никого не обнаружили. Бочаров не пользовался услугами адептов, так что магическое сканирование не проводилось.

– У него, правда, был амулет, – вставила Аллерия, – довольно неплохо защищающий от магического воздействия, но, как выяснилось, не от обычных пуль.

– Убийца либо был уже в доме и укрылся от людей Бочарова с помощью магии, либо магическим же образом проник туда после осмотра, – продолжал Долохов. – Он выждал немного, затем убил Марину Соболину и Бочарова. Телохранитель Бочарова, Алексей Жбанников, которого, очевидно, что-то встревожило, позвал с собой еще двоих и пошел наверх проверить. Убийца перерезал ему горло и скрылся, неизвестным способом миновав и двоих телохранителей, находившихся внизу, и тех, что остались снаружи.

– Нашли следы применения магии? – оживился заскучавший, было, старший адепт Лестер.

– Нет, – ответила Аллерия. – Прошло слишком много времени. А так как энергозатратная и боевая магия не применялась, то и следов не осталось. Единственная магия, которая, возможно, там использовалась – это телепортация.

– Вы хотите сказать, пространственный коридор? – уточнил Лестер.

– Нет, от него бы остался след. Именно телепортация.

– Любопытно, мало кто из адептов в Пандемониуме владеет этой магией. – Лестер покосился на Пириэла, но тот никак не отреагировал на слово «телепортация».

– С этим убийством все, – сказал Долохов. – Теперь о Сатарове. Там все намного сложнее. Он организовал свою защиту по полной программе. На него работали два адепта, а его особняк – это небольшая крепость, охраняемая почти тремя десятками бойцов. Но все это не помогло Сатарову: убийца прошел через все линии защиты как нож сквозь масло, причем его не видел никто, кроме тех, кто стал его жертвами. Он изрешетил автоматными очередями Сатарова, его ближайшего помощника Шамиля Корбаева и двух телохранителей.

– А что с адептами? – поинтересовался Лестер.

– Они уничтожены. От них осталось только две кучи пепла.

– Вот как? Это уже серьезно! Боевая магия? – обратился старший адепт к Аллерии.

– Да, но определить ее я не смогла.

– Не смогли?

– Да. Это какая-то неизвестная магия, до предела насыщенная смертью и разрушением.

– И что вы по этому поводу думаете? – впервые вмешался в разговор Пириэл. Его глубокий баритон сразу привлек всеобщее внимание, и даже Лестер, который собирался накинуться на Аллерию с вопросами, замолчал.

– Полагаю, – Аллерия откашлялась, чтобы скрыть волнение, – здесь замешан либо лич, либо инфер-убийца.

Взволнованный гул голосов прервал ее, но стоило Пириэлу начать говорить, как шум мгновенно стих.

– Смелое предположение, – начал эдемит, – но спорное. Со времен Гибели пяти миров личам запрещено покидать Серые Пределы. И, насколько мне известно, они до сих пор не нарушали этот запрет. Что же касается инферов, – тон Пириэла стал жестким, – у нас уже давно есть подозрения, что они иногда занимаются убийствами по заказу на территории Пандемониума. Нам, однако, ни разу не удалось поймать их за руку. Если вам удастся доказать причастность инфера к этим убийствам, мы сможем с полным правом закрыть представителям Нижнего мира доступ в Пандемониум. Вот только я сомневаюсь в вашем успехе. Инферы, если идут на сотрудничество со смертными, запрашивают совершенно неимоверную цену, которая далеко не всегда выражается деньгами. Чтобы заключить контракт с инфером-убийцей, смертный должен либо обезуметь, либо погрузиться в бездну отчаяния. А так как для инфера контракт на убийство на территории Пандемониума также сопряжен с немалым риском, он далеко не со всяким заключит договор. Я никоим образом не хочу сказать, что ваши предположения абсолютно невозможны, их тоже нельзя сбрасывать со счетов. Но я хочу, чтобы вы были реалистами, и в первую очередь проверили более вероятные версии. К примеру, господин Лестер, можете ли вы сказать со стопроцентной уверенностью, что знаете предел возможностей независимых адептов Пандемониума?

– Нет, всегда есть вероятность появления самородка с совершенно особыми способностями. Магия – не точная наука.

– Хорошо, а можете ли вы дать гарантию, что знаете и контролируете все более или менее сильные магические артефакты в мегаполисе и его окрестностях?

– Это было бы слишком самонадеянно с моей стороны.

– Вот видите, – обратился Пириэл ко всем присутствующим. – Из того, что я услышал в докладе оперативников, нельзя сделать однозначный вывод, что эти убийства не могли быть делом рук независимого адепта с особыми способностями или с использованием неизвестного артефакта. Я просто не хочу, чтобы вы в своем расследовании гонялись за химерами. У меня все. Продолжайте обсуждение.

– Итак, дамы и господа, – сказал Беркутов, – я бы хотел услышать ваши идеи по поводу дальнейших оперативных мер в этом расследовании.

Слово попросил Потанин:

– У меня, как и у оперативников, сложилось впечатление, что дело поставлено слишком с большим размахом, чтобы ограничиться только убийствами Сатарова и Бочарова. Убийства, несомненно, заказные, и целями убийцы, кто бы он ни был, определенно являются все члены Большой Пятерки. Кто-то явно хочет обезглавить Синдикат. В связи с этим предлагаю установить негласное осторожное наблюдение за остатками Большой Пятерки. И когда убийца придет за ними, мы постараемся взять его живым.

– Иначе говоря, вы предлагаете использовать главарей Синдиката в качестве приманки, – вступил в разговор моррэец Алт Мор, заместитель Беркутова. – Я далек от того, чтобы морализировать по поводу этичности таких действий. Но у меня есть два принципиальных возражения. Во-первых, наблюдать за главарями Синдиката так, чтобы они при наличии у них целой армии адептов об этом не догадались, довольно проблематично. А если наблюдение будет обнаружено, действия тех, кто в настоящее время пребывает в состоянии жуткого страха за свою шкуру и, к тому же, обладает немалыми средствами защиты и нападения, невозможно предсказать. Если они, не разбираясь, кто за ними наблюдает, среагируют агрессивно, вовсе не факт, что нам удастся вовремя прийти на помощь нашим наблюдателям. Во-вторых, засада на убийцу, разделавшегося с двумя адептами Сатарова, потребует слишком больших кадровых ресурсов. Но даже и при этих условиях нет гарантии, что нам удастся взять его живым и, тем более, выпытать у него имя заказчика. То есть мы, стянув для засады ударные силы и обнажив другие направления, не гарантируем себе успеха… В общем, более перспективным я считаю поиск заказчика.

– Но пока мы будем искать заказчика, – возразил Беркутов – убийца может закончить свою работу.

Мор чуть усмехнулся, что из-за специфичности мимики его кошачьего лица осталось незамеченным его коллегами – людьми и эльфами. Он не считал смерть главарей Синдиката большой потерей для человечества, но не счел возможным озвучить свое мнение в присутствии эдемита.

– Однако, оба ваших замечания следует учесть, – продолжал начальник КУ. – Предлагаю составить немногочисленные группы наблюдения из профессионалов слежки в сопровождении эвакуационной группы адептов на случай агрессивной реакции Синдиката. При появлении убийцы они передадут телепатический сигнал адепту-диспетчеру, который организует переброску сил в нужный район по отработанной нами экстренной схеме. Эту задачу предлагаю поручить господину Лестеру. Также несомненно, следует заниматься поисками заказчика. Господин Потанин, на вас, как на руководителя расследования, возлагаю организацию этих оперативных мероприятий. Если нет вопросов, у меня все. Уважаемый Пириэл?

– Я бы хотел побеседовать с вами, господин Беркутов и с вами, госпожа Деланналь. Остальные свободны.

* * *

Под тяжелым взглядом эдемита Аллерия чувствовала себя не в своей тарелке. Несмотря на свое благоговейное к нему отношение, она уже про себя молила, чтобы он прервал это изматывающее молчание и сказал, наконец, чего от нее хочет.

– Простите, госпожа Деланналь, можно вас называть Аллерией? – спросил Пириэл. – Просто мне так будет удобнее.

– Конечно. – Начало разговора изрядно удивило эльфийку.

– Вот и отлично. Аллерия, насколько я знаю, вы присутствовали на площади Примирения, когда там произошел тот теракт?

– Да, но я уже все…

– Я ознакомился с протоколом прочтения вашей памяти, – прервал ее Пириэл, – и все факты мне известны. Меня интересует то, что не попало в протокол. А именно, почему вы обратили внимание на этого адепта? Меня интересует все: мысли, сомнения, смутные догадки, ощущения. Итак?

– Я сразу увидела его ауру адепта, но было в ней что-то еще. Что-то чужеродное, чего там быть не должно.

– Что именно?

– Не могу определенно сказать. Все было слишком мимолетно. Какое-то вкрапление другого цвета.

– Какого? Багрового? Темно-серого?

– Помню только, что оно было темнее светло-синей ауры адепта.

Пириэл откинулся на спинку стула:

– Вы когда-нибудь видели печать Нижнего мира?

– Нет, но я примерно знаю, как она должна выглядеть.

– Похоже на то, что вы видели?

– Не уверена. Не хотелось бы ошибиться.

– Хорошо. Господин Беркутов, вы должны быть в курсе. Я намерен задействовать Аллерию в своем расследовании инцидента на площади Примирения.

– Ясно. Это надолго?

– Я не собираюсь работать с ней постоянно. Пусть она продолжает следствие по делу Большой Пятерки, – оно меня тоже интересует. Но иногда я буду забирать ее для специфических следственных операций по моему делу. Вам все понятно, Аллерия?

– Да.

– Прекрасно. Можете идти.

Выходя, Аллерия спиной чувствовала оценивающий взгляд эдемита, как будто он рассматривал только что приобретенный товар, размышляя, правильный ли выбор он сделал.

Глава 6

Каладборг появляется на сцене

Окрестности Софии

Анкорнус уже несколько часов вел осторожное наблюдение за Христо Тончевым. «Усмиритель». От этого слова у него до сих пор сводило скулы, несмотря на то, что наблюдатель уже не относился к человеческому роду. Тончев был детективом, то есть занимался расследованиями, а не патрулированием. А еще это означало, что он редко оставался один – с ним все время был адепт-напарник, из-за которого задача Анкорнуса становилась еще более сложной: эдемитский амулет и так делал Тончева неуязвимым для магических атак лича, а присутствие адепта, вдобавок, осложняло незаметное наблюдение, – маскироваться приходилось еще тщательнее.

Давая Анкорнусу список объектов для устранения, Тант оставил ему свободу выбора, с кого начинать. Гордыня, свойственная Анкорнусу при жизни, осталась с ним и в его новой сущности лича. Он решил начать с самого сложного, – бойца софийского КУ. Сложность и рискованность задачи только подзадоривали Анкорнуса. Дорого бы он дал сейчас за дезинтегрирующий арбалет, какими пользуются инферы-убийцы, но, увы, придется обходиться тем, что есть. Впрочем, жаловаться на свой арсенал Анкорнусу не приходилось, – Тант не поскупился. Это лишний раз подтверждало важность его миссии.

В настоящее время Тончев с напарником ехали в электромобиле по дороге из Софии в Ботевград и уже подъезжали к отрогам Стара-Планины.[4] И тут Анкорнусу пришла в голову счастливая мысль. Лич погладил приклад винтовки с оптическим прицелом, которую он раздобыл, чтобы убить неуязвимого для магии усмирителя. Пока что адепт держал вокруг машины силовое поле, отражающее пули, – очевидно, напарникам было, чего опасаться. Надо было как-то отвлечь адепта, и теперь Анкорнус знал как. То, что ему было нужно, обитало в секторе Кантард, ближайший из которых находился в Московском мегаполисе. Но это, благодаря его новому дару – телепортации, не представляло теперь никакой сложности.

* * *

Московский мегаполис

– В Коломну? Сейчас? – Для Дмитрия это было неприятной новостью.

– Я понимаю ваше недовольство, Дмитрий Сергеевич, – смущенно отводя глаза проговорила Татьяна Петровна. – Уже вечер, да и дорога через эту ледяную пустыню… Но этот документ нужен срочно, а отправить мне больше некого. Вас отвезут туда и обратно и, разумеется, оплатят сверхурочные.

Татьяна Петровна Сошникова была непосредственным начальником Дмитрия в бухгалтерии «Барков энтерпрайзес». Это была тихая, интеллигентная женщина лет сорока пяти. Она была хорошим специалистом, но никудышным руководителем. Отдавать приказы, особенно непопулярные, стоило ей каждый раз таких нервов, такой борьбы с собой, что она иногда предпочитала сделать работу за подчиненного, чем жестко спросить с него. С Дмитрием Рогожиным, правда, у нее в этом смысле никогда проблем не было, так как он был исполнительным и добросовестным работником. Татьяна Петровна симпатизировала ему еще и потому, что знала, какое горе ему довелось пережить, и то, как он держался, восхищало ее. Именно поэтому ей было так сложно просить именно его на ночь глядя ехать в Коломну за этой бумагой. Но выбора у нее не было, так как все остальные в этот вечерний час уже разошлись по домам.

– Хорошо, Татьяна Петровна, если надо, я поеду. Давайте подтверждение полномочий для коломенского филиала.

– Спасибо, Дмитрий Сергеевич, вот бумага. Спускайтесь в гараж, найдите Тома Шимича. Я ему уже позвонила. Он готовит «джип».

– Нет худа без добра, – усмехнулся Дмитрий, – зато прокачусь на «джипе».

* * *

Окрестности Софии

Лич материализовался на высоком скалистом обрыве, нависающем над дорогой. Он взглянул вниз: минут через десять машина Тончева поравняется с ним. Анкорнус оглянулся на свою добычу: метрах в трех позади него рычал и дергался в магических сетях самый настоящий огромный кантардский урс. Поймать и спеленать его было достаточно сложной задачей. Лич мог бы и не справиться, если бы не Сфера Уязвимости, – артефакт из его арсенала, несколько ослабляющий магическую устойчивость различных существ. К сожалению, против эдемитских амулетов она была слабовата, но для урса оказалась в самый раз. Теперь Анкорнусу оставалось лишь спустить его вниз и в нужный момент освободить от действия Сферы и сковывающей магии.

Место для засады он выбрал идеальное: тут было легко укрыться. Ведь двумя сотнями метров дальше в самое сердце хребта Стара-Планина белым языком вторгалась ледяная пустыня Нордхейма, где и сам Анкорнус, и его довольно крупный «подарочек» будут видны усмирителям как на ладони.

Лич осторожно спустил пленного урса вниз и спрятал его за выступом скалы. Оставалось только ждать…

* * *

Окрестности Московского мегаполиса

Полное имя Тома Шимича было Томислав Шимич, и родом он был из Сербии. Он и его семья чудом уцелели при гибели Белграда, прекратившего свое существование в результате Катаклизма. Его семья приехала в Москву к своим дальним родственникам, имевшим кое-какие связи в корпорации. Только благодаря их протекции Томиславу удалось устроиться в «Барков Энтерпрайзес».

Все это и многие другие факты из жизни семейства Шимичей узнал Дмитрий от словоохотливого водителя еще до того, как они выехали из мегаполиса. Ему приходилось изображать внимание, хотя мысли молодого человека были заняты совсем другим. Непонятно почему, эта поездка тревожила его. У него было какое-то нехорошее предчувствие. К тому же, этой ночью ему приснился какой-то непонятный сон с участием его родителей: они наперебой умоляли его не приезжать к ним. Проснулся он с тяжелым чувством. Во-первых, воспоминания о родителях каждый раз причиняли ему боль. А во-вторых, словосочетание «приехать к ним», если учитывать, где они теперь находятся, само по себе, навевало мрачные мысли. Возможно, до той памятной встречи на кладбище с Алиной Барковой Дмитрий только приветствовал бы такую перспективу. Но сейчас все несколько изменилось.

То, что девушка, о которой он мог только безнадежно мечтать, вдруг заметила его и поговорила с ним, да еще так поговорила, привело его в смятение. Он не понимал ее мотивов. Что могла найти эта блестящая и богатая красавица в скромном бухгалтере из компании ее отца? У него была только одна, не очень приятная для его самолюбия, гипотеза: заметив, что он влюблен в нее (а женщины всегда это чувствуют), она решила просто поразвлечься, играя с ним, как кошка с мышью.

Дмитрий попытался отогнать от себя весь этот сонм неприятных мыслей и сосредоточиться на болтовне водителя. Но тот как раз ненадолго замолчал, поднимая боковые стекла: в воздухе уже явственно ощущалось холодное дыхание приближающегося сектора Нордхейм.

* * *

Окрестности Софии

Когда автомобиль КУ въехал в ущелье, Анкорнус освободил урса от сковывающей его магии и блокировал действие Сферы Уязвимости: сейчас свирепому кантардскому хищнику потребуются все его силы и магическая устойчивость. Пока зверь приходил в себя от осознания свободы, машина усмирителей успела достаточно углубиться в ущелье. Неизвестно, чего ожидали и к чему готовились Христо Тончев и его напарник, но точно не к нападению огромного разъяренного урса. На всем Балканском полуострове не было ни одного места проникновения Кантарда, поэтому о тамошних тварях местные усмирители если и знали, то только понаслышке.

Урс, конечно, услышал приближение машины, но не выскочил сразу на дорогу, а затаился в засаде. Поэтому, когда машина поравнялась с уступом, и зверь, с ревом бросился на электромобиль, его пассажиры оказались застигнутыми врасплох. И все же сидевший за рулем Тончев попытался избежать столкновения, резко рванув руль влево. Маневр удался лишь отчасти: правая часть капота смялась от удара, слегка оглушенный столкновением зверь отлетел в сторону, а электромобиль пошел юзом и, врезавшись в скалу, заглох. Надо отдать должное усмирителям: опомнились они достаточно быстро. Водительскую дверь заклинило, так что Тончев выбирался из машины, выбив остатки лобового стекла. Адепт же вылез в пассажирскую дверь и, когда урс снова ринулся в атаку, встретил его молниевым разрядом.

Однако, он плохо знал кантардских тварей: магическая устойчивость хищника не дала молнии причинить ему серьезный ущерб. Впрочем, не будь урс так разъярен недавним ограничением своей свободы, он бы, скорее всего, ретировался. Но сейчас зверь жаждал выместить свою ярость хоть на ком-нибудь, а других подходящих кандидатур для этого поблизости не было. Поэтому когда молния попала в него, урс лишь дернулся и заревел от боли, но атаку не прекратил. Адепт, несмотря на изумление, все же сумел отскочить в сторону, когда громадная лапа хищника нанесла удар по тому месту, где он только что стоял. Дверца, по которой пришелся удар, отлетела в сторону гнутой и покореженной железкой, ничем не напоминавшей о своем прежнем назначении.

* * *

Окрестности Московского мегаполиса

Сектор Нордхейм встретил их резким ветром и устойчивой снежной взвесью, ни на минуту не оседающей и до предела ограничивающей видимость. Дмитрий с тревогой всматривался во мглу, но, как ни старался, ничего не мог разглядеть.

– Проклятая пустыня! – проворчал Том Шимич. – Надеюсь, нам повезет, и встречного транспорта не будет. Чтобы в такую пургу ехать через Нордхейм, надо быть сумасшедшим, вроде нас.

– Я тоже надеюсь, – ответил Дмитрий и поежился: тучи на его душе все сгущались.

Его дурные предчувствия обрели материальное воплощение, когда из снежной мглы возникло около десятка человекоподобных фигур, сгорбившихся под порывами свирепого ледяного ветра. Свет фар выхватил из темноты лицо ближайшей фигуры, – ощерившуюся в зловещей усмешке физиономию орка. Том крутанул руль, пытаясь проехать как можно дальше от группы визитеров, очевидно имеющих самые дурные намерения. И тут Дмитрия острым сожалением резанула мысль о конфискованном усмирителями пистолете с разрывными пулями.

В следующее мгновение больше половины орков вскинули руки и запустили навстречу приближающейся машине свистящую смерть – орочьи метательные топоры.

– Том, пригнись! – успел закричать Дмитрий, ныряя под защиту приборной доски за мгновение до того, как первый топор разбил лобовое стекло, осыпав их осколками, а второй вонзился прямо в лоб несчастному Тому.

В отчаянии Рогожин перехватил руль «джипа», пытаясь вывести машину из-под смертоносного стального града. Но еще два топора ударили в дверь со стороны водителя, а третий вонзился прямо в левое переднее колесо, почти мгновенно превратив его в бесполезный придаток, создающий помеху движению.

Если бы Дмитрий умел водить, и если бы ему не приходилось держаться за руль лишь левой рукой, при этом постоянно пригибаясь, чтобы избежать метательных топоров, возможно, ему бы удалось увести машину достаточно далеко, чтобы получить фору перед бандой орков, достаточную для спасения. Но увы, все вновь было против него: он не удержал руль. Потерявшая управление машина врезалась в сугроб и заглохла. Из разбитого о приборную доску лица Дмитрия потекла кровь.

* * *

Окрестности Софии

Под рукой у Христо Тончева был только пистолет. Автомат с подствольным гранатометом лежал на заднем сиденьи, но сейчас, когда машину покорежило от удара о скалу, извлечь его оттуда было невозможно. Выбравшись на капот, он открыл огонь по урсу. Первая разрывная пуля вырвала кусок мяса из плеча монстра. Урс взревел и повернулся к бойцу, который нацелил пистолет ему в голову. Но этому выстрелу не суждено было состояться: его предотвратил другой выстрел – из винтовки лича.

Анкорнус четко рассчитал момент. Адепту было явно не до того, чтобы поддерживать поле, отражающее пули: он собрал всю энергию для магического удара по урсу. А Тончев на капоте, замерший в позе для стрельбы, был идеальной мишенью, и пуля попала ему точно между глаз. Ударный импульс опрокинул бойца навзничь и сбросил с капота машины. Анкорнус, впрочем, не заметил, куда именно попала его пуля, а видел лишь падение усмирителя. Скорее всего, он был мертв, но личу нужно было убедиться.

Адепт, увидев гибель напарника, не растерялся, а сделал две, единственно правильные в данных обстоятельствах, вещи: во-первых, нанес мощный силовой удар по урсу, отбросив его метра на три-четыре, а во-вторых, восстановил поле, защищающее от пуль. Анкорнус выстрелил вновь, но пуля, предназначенная адепту, отскочила от его силового щита. Лич тихо выругался.

* * *

Окрестности Московского мегаполиса

Выбравшись из машины, Дмитрий едва не упал под порывом остервенелого ветра, швырнувшего ему в лицо заряд колючего снега. По машине звякнул еще один метательный топор: смерть, преследующая его, напоминала о себе.

Молодой человек метнулся прочь от машины в снежную мглу, благодаря судьбу за то, что на недавно смерзшийся плотный снег не успел еще нападать достаточно толстый свежий слой, – ноги проваливались лишь чуть выше щиколотки. И все же, у его преследователей было перед ним неоспоримое преимущество: его одежда и обувь мало подходили для такой погоды, а они были к ней хорошо подготовлены. Дмитрий понимал, что шансов у него практически нет, но в душе поднималась яростная волна протеста против капитуляции перед беспрецедентной травлей, устроенной ему судьбой. Это надо же: иглокрыл, смерть родителей, а теперь это!

«Я выживу назло вам всем!» – пронеслось у него в голове. – «Сам выживу, будьте вы прокляты!» Ему внезапно вспомнилась Аллерия. «Значит, во всем полагаться на усмирителей, госпожа эльфийка? Не умножать зло своим сопротивлением ему? Вы всегда придете на помощь, не так ли?!»

За всеми этими мыслями, он не забывал время от времени рыскать из стороны в сторону, чтобы затруднить прицеливание преследующим его оркам. Ледяной воздух резал горло, ветер сбивал дыхание, но отчаяние придавало ему сил.

Внезапно сбоку из снежной мглы возник орк и замахнулся метательным топором. Дмитрий отшатнулся в сторону, но поскользнулся и упал. Это и спасло ему жизнь: топор пролетел над ним. Однако, молодой человек отнюдь не заблуждался по поводу того, какова будет его участь, если он немедленно не поднимется. Он попытался опереться рукой о наст, и неожиданно его пальцы нащупали в снегу рукоять какого-то оружия. Ладонь инстинктивно сомкнулась на ней, и Рогожин рывком выдернул из-под снега меч.

* * *

Окрестности Софии

Адепт заметил вспышку выстрела и немедленно нанес туда силовой удар, обрушивший часть верхушки скалы. Однако лич успел дематериализоваться, а усмирителю в следующий миг пришлось заниматься опомнившимся и вновь ринувшимся в атаку урсом. Он подхватил маги-полем падающие сверху обломки скалы и со страшной силой запустил их в монстра. Атака получилась удачной: первые обломки сбили зверя с ног, а еще несколько острых кусков камня пригвоздили его к земле.

Адепт вскочил на ноги, озираясь в поисках второго противника. Анкорнус материализовался у него за спиной, держа в руке дымчато-серый, исписанный непонятными рунами клинок, и прежде, чем усмиритель повернулся к нему, нанес стремительный удар. Меч, до предела насыщенный магией смерти, пробил без особого труда экран, поставленный адептом для защиты от обычного оружия, и пронзил того насквозь. Вынув клинок из тела поверженного врага и перешагнув через его труп, Анкорнус двинулся к машине, чтобы убедиться, что его главная цель, – боец КУ Христо Тончев, мертв, когда в его голове набатом зазвучал громогласный приказ: «Каладборг! В Нордхейме под Москвой! Немедленно перехватить!»

* * *

Окрестности Московского мегаполиса

Думать о том, что это за меч и откуда он взялся в ледяной пустыне, Дмитрию было некогда: орк стремительно приближался. Рукоять оружия удобно устроилась в руке молодого человека, и он почувствовал, что куда-то уходят холод, страх и усталость, а тело наполняется силой. Рука с мечом сама по себе рванулась вверх, навстречу опускающемуся топору орка, и голубоватый клинок разрубил топор, как гнилую деревяшку. Пока орк ошалело смотрел на жалкий обрубок у себя в руке, Дмитрий вскочил с удивившей его самого ловкостью, а меч, оказавшийся, к тому же, очень легким, спел песнь смерти, разрубив визитера пополам. По клинку внезапно пробежала волна синего свечения, и Дмитрий готов был поклясться, что услышал удовлетворенный вздох.

Тем временем из-за стены бурана появились остальные орки. На несколько секунд они замерли, пытаясь осмыслить внезапную перемену обстановки: их товарищ лежал мертвый, а жертва, которую они считали беспомощной, оказалась вооружена каким-то странным мечом, от которого прямо-таки разило магией. В течение этих мгновений нерешительности врагов Дмитрий успел сделать несколько шагов вперед, сокращая расстояние между собой и преследователями. Больше он не намерен был бежать. Хватит! Эта орочья банда стала для него олицетворением злодейки-судьбы, обрушившей на него и его семью столько несчастий, и он не намерен был упускать возможность расквитаться.

Но вот орки опомнились, и в Дмитрия полетели метательные топоры. Однако, меч как будто сам управлял рукой молодого человека и легко отразил их все. Затем Дмитрий сам ринулся вперед, в мгновение ока очутившись в гуще врагов, а его оружие, взвыв от восторга, начало свой кровавый танец. Казалось, волшебный клинок был везде: он успевал парировать частые удары орков, мимоходом разрубая их оружие, а в промежутках совершал смертоносные пируэты и стремительные жалящие выпады, усеивая снег мертвыми телами. Через несколько минут все было кончено: к трупу первого орка добавилось еще восемь, а последний уцелевший со всех ног улепетывал прочь. Но с лезвия меча, вокруг которого уже постоянно сиял ярко-синий ореол, сорвался морозный сгусток, настиг убегающего орка и превратил его в ледяную статую, которая через пару секунд рассыпалась на мелкие осколки.

С мрачным удовлетворением Дмитрий оглядел место бойни. Магический меч вибрировал от переполняющей его Силы и еще, как показалось молодому человеку, от удовольствия. Вдруг Дмитрий почувствовал мимолетное искажение пространства у себя за спиной. Прежде, чем его мозг смог разобраться в этом новом, до сих пор не свойственном ему ощущении, тело молниеносно развернулось, взяв меч наизготовку.

* * *

Когда Анкорнус материализовался там, где велел быть голос, его глазам предстала странная картина: посреди ледяной равнины стоял молодой человек, одетый по-летнему, в руках он держал меч, нестерпимо сиявший синим светом, а вокруг лежало несколько трупов орков. Но не это ошеломило лича: от меча исходила аура такой неукротимой жажды разрушения и свирепой Силы, которую Анкорнус, при жизни – адепт из Эллезара, а теперь лич – с трудом мог себе представить. И тут ему, едва ли не впервые за время его существования, стало страшно: ведь против этого меча его рунный клинок был не сильнее детской деревянной сабли.

При появлении лича меч взвыл от ярости, как будто увидел давнего врага, а в глазах молодого человека блеснули кристаллики льда.

– Каладборг! Избранный! – вырвалось у Анкорнуса за мгновение до того, как он, охваченный ужасом, телепортировался прочь от этого места, ибо подозревал, что промедли он хоть секунду, и его существованию во Множестве Миров пришел бы конец, причем без права на реинкарнацию.

* * *

– Значит, Каладборг? – тихо проговорил Дмитрий, глядя на меч, яростное сияние которого понемногу начинало меркнуть. – Очень приятно познакомиться.

«Мне тоже», – возник в голове молодого человека голос, похожий на шум ветра в верхушках сосен.

Дмитрий уже пятнадцать лет жил в Пандемониуме и давно перестал удивляться всяким магическим проявлениям, хотя говорящих мечей ему пока видеть не приходилось. Молодой человек оглянулся по сторонам, обозревая побоище, учиненное его мечом, – он подозревал, что в жаркие мгновения битвы скорее меч управлял им, чем он мечом. Вокруг простиралась кажущаяся бескрайней заснеженная равнина, на которой темным пятном выделялся заглохший «джип». Дмитрий не спеша приблизился к машине и взглянул на лежащего на переднем сиденьи Тома Шимича. Совершенно определенно тот был мертв. Однако, Дмитрий, как ни странно это было для него самого, не нашел в своей душе скорби по этому поводу, как будто ледяное сияние Каладборга заморозило его сердце. В данный момент его больше волновало состояние машины, чем тело на переднем сиденьи.

Одного взгляда на искромсанные в лапшу шины было достаточно, чтобы понять, что в ближайшем будущем эта машина никуда не поедет.

– Кажется, выбираться отсюда мне придется очень долго, – пробормотал себе под нос молодой человек. – В такую метель вряд ли кто скоро поедет по этой дороге.

«Ветер, – прошелестел в голове голос Каладборга. – Призови ветер».

Рука Дмитрия с зажатым в ней мечом сама собой взмыла вверх, словно в салюте. Каладборг на мгновение ослепительно вспыхнул, и в воздухе сгустилась туманная фигура стихийника, искрящаяся грозовыми разрядами. Это был воздушный элементал. В голове Дмитрия мелькнула тревожная мысль, что если эдемиты засекут эту волшбу, то по головке не погладят: запрет на магическое оружие был самым строгим из всех эдемитских запретов.

«Не засекут, – успокаивающе проговорил Каладборг. – Только не здесь. Обитатели Верхнего мира избегают заглядывать в Нордхейм, – здесь МОЕ царство». – В голосе меча прозвучали нотки самодовольства, хотя, возможно, Дмитрию это только показалось.

Стихийник приблизился, притягиваемый сиянием Каладборга, и через несколько секунд вихрь подхватил молодого человека.

«Просто представь, куда хочешь попасть, а потом приложи меня к бедру», – подсказал меч.

Дмитрий послушался и не поверил своим глазам: магический клинок исчез, словно слившись с его телом. Стихийник взмыл вверх и с огромной скоростью помчал свою ношу в сторону Коломны. У Дмитрия захватило дух не столько от скорости и высоты, сколько от осознания того, что отныне жизнь его изменилась, причем окончательно и бесповоротно.

Глава 7

Свидание со смертью

Московский мегаполис

Комната была очень велика. По размерам она, пожалуй, не уступила бы конференц-залу крупной компании и была обставлена с претензией на роскошь: тяжеловесная антикварная мебель, шикарный паркет, картины Айвазовского на стенах, причем можно было держать пари на что угодно, что подлинные. Но все это вместе производило весьма мрачное впечатление. Возможно, виной этому была темноватая цветовая гамма, в которой была выдержана комната, или два массивных черных кожаных кресла, входивших в резкий диссонанс со всей остальной обстановкой. А может, все дело было в ауре помещения, которую оно явно позаимствовало у хозяина.

Аура разумных существ – штука привязчивая. Она имеет свойство настолько въедаться в интерьер жилища, что избавиться от нее потом можно лишь с помощью полновесного обряда экзорцизма или замены всей обстановки, вплоть до обоев и паркета. Всем известно, например, что находиться в доме мрачного или злого человека, даже в его отсутствие, довольно неприятно. Раньше бытовало мнение, что посетители просто переносили свое мнение о хозяине на его жилище. Но когда после Катаклизма на Земле повсюду стали действовать законы магической физики, это свойство ауры было научно доказано.

В правоте этого утверждения можно было легко убедиться, взглянув на троих, расположившихся за стоящим в центре комнаты длинным столом из черного дерева. Даже на тех, кто не способен видеть ауры, они произвели бы самое гнетущее впечатление. На лица тех из них, что были людьми, занятие, которым они зарабатывали себе на жизнь, наложило неизгладимую печать жестокости, беспринципности и цинизма. Также было очевидно, что все трое обладают немалой властью и могуществом: это отражалось и в их взглядах, и в жестах, и в манере речи. Они представляли собой то, что осталось от правящей Синдикатом Большой Пятерки.

Хозяин дома, Антон Сколинский поднял тяжелый взгляд на двух своих собеседников.

– Полагаю, господа, выбора у нас нет, – произнес он медленно. – Мы должны держаться вместе, иначе этот супер-убийца перестреляет нас как рябчиков. Общими усилиями нашей охраны и адептов здесь, в этом доме, мы сможем продержаться до тех пор, пока не будет устранена причина наших проблем. Думаю, ни у кого нет сомнений, что это – Андрей Барков.

– С этим я согласен, – мрачно проговорил Такеши Ояма, руководитель азиатской группировки, входящей в Синдикат. – Вряд ли еще кто-то, кроме Баркова, мог бросить нам вызов. Но у меня есть два вопроса. Первый: кого он, черт возьми, использует в качестве киллера, если даже многочисленная охрана Сатарова вкупе с двумя адептами не смогла его защитить в собственном особняке? И второй: как мы доберемся до Баркова? Ведь держу пари, – мы все под колпаком усмирителей, и за пределами этого дома даже чихнуть не сможем так, чтобы они об этом не узнали.

– У меня есть идея по поводу второго вашего вопроса, господин Ояма, – промурлыкал единственный визитер из боссов Синдиката, уроженец Моррэя Кир Дал. – У нас есть возможность, используя наших адептов, отдать телепатический приказ нашим людям на местах. Если использовать их всех одновременно, можно будет даже на несколько минут заблокировать магическую прослушку усмирителей.

– Но что смогут сделать наши местные бригады без магической поддержки против службы безопасности «Барков энтерпрайзес»? – возразил Сколинский. – Голову даю на отсечение, что они и близко не подберутся к Баркову.

Кир Дал усмехнулся, продемонстрировав присутствующим свои довольно внушительные клыки:

– Это так, но нам совершенно необязательно подбираться к самому Баркову. У него, если я не ошибаюсь, имеется дочь Алина, в которой он души не чает. Она довольно независимый человек и тяготится опекой отца, поэтому при первой же возможности появляется в городе одна. Если его дочь будет у нас, мы заставим Баркова отозвать своего цепного пса, кем бы он ни был, и вообще, диктовать ему свои условия.

– Идея хороша, – с сомнением в голосе произнес Ояма, – но как мы будем вести переговоры с Барковым, если за каждым нашим шагом следят агенты КУ? Ведь это вам – не на пять минут заэкранировать прослушку.

– Давайте решать проблемы по мере их возникновения, – сказал Кир Дал. – Когда Алина Баркова будет в наших руках, тогда и займемся этим вопросом. Барков, скорее всего, не появится на завтрашней встрече, – не захочет светиться перед усмирителями. Но если его дочь исчезнет, он придержит своего киллера до тех пор, пока не узнает, где она и что с ней.

– Что же, возьмем ваш план на вооружение, господин Дал, – подытожил Сколинский. – В этом случае действительно неважно, что за киллер работает на Баркова. Думаю, потом он и сам все расскажет, если мы спросим.

Три босса Синдиката рассмеялись.

* * *

Коломна

Дмитрий устало откинулся на спинку стула:

– Я же вам говорю, лейтенант, что не могу здесь дожидаться усмирителей, – у меня срочные дела в мегаполисе. Я уже все вам рассказал и оставил свои координаты. Если они захотят, то свяжутся со мной. Очень прошу, отвезите меня в Москву!

Полицейский мрачно посмотрел на него:

– Вы так говорите, как будто я вам теперь обязан за то, что вы пришли и рассказали о случившемся с вами в секторе Нордхейм.

– Жаль, если вам так кажется. Я ничего такого не имел в виду. Хотя сейчас начинаю думать, что лучше мне было, не заходя к вам, вернуться в мегаполис и уже там обратиться прямо в КУ. Напрасно я так не сделал. Вы думаете, что у меня фальшивые документы, и я дал вам неправильный адрес?

– Нет.

– Тогда отпустите меня! Я постараюсь сам как-нибудь добраться до Москвы.

– Хорошо, только уточним пару деталей. Значит, вы ехали на служебной машине с шофером в Коломну, и по пути на вас безо всякой причины напала группа орков?

– А с каких пор оркам стала нужна причина, чтобы на кого-то нападать? Это же самая агрессивная раса среди визитеров! Может они решили нас ограбить, а может просто плохо выспались или мучились с похмелья. Вот и решили поднять себе настроение, прикончив парочку людишек. Откуда я знаю?!

– Ладно, не нервничайте. Когда ваш водитель погиб, и машина заглохла, вам все-таки удалось каким-то образом оторваться от группы орков, хотя, по вашим же словам, они были лучше экипированы для пребывания в секторе Нордхейм. Как это получилось?

– Я не знаю, сколько вам повторять?! Я слышал сзади звуки боя. Кто-то вмешался. Может – патруль КУ, может – эльфы или дроу. Мне, как вы понимаете, в тот момент было не до того, – я спасал свою жизнь!

– Хорошо, господин Рогожин. И последнее: вы точно не помните, кто вас подвез?

– Нет, какой-то мужчина… тоже на «джипе». Имя я не спросил и номер машины не запомнил. Помню только, что у него была борода. Теперь, надеюсь, все?

– Пока все. Если у КУ будут вопросы, они свяжутся с вами. Наши люди отвезут вас в мегаполис через полчаса, если у вас больше нет дел в Коломне.

– Нет, мне надо было только забрать одну бумагу. Это я уже сделал.

– По дороге покажете место, где все произошло.

– Думаю, это будет несложно. Там же остался наш «джип», – хмуро сказал Дмитрий. – Я могу от вас позвонить? Мне нужно предупредить начальство, что задержусь.

* * *

Московский мегаполис. На следующее утро

Против ожиданий, недостаток сна и избыток переживаний никак не сказались на самочувствии Дмитрия, и «виноват» в этом был, скорее всего, Каладборг. Впрочем, об этом факте Дмитрий благоразумно не известил начальство. Поэтому в связи с чрезвычайными обстоятельствами ему дали внеочередной выходной, чтобы оправиться от шока и отдохнуть.

Однако, шока не было и в помине. По-видимому, таинственный артефакт пополнял не только физическую, но и эмоциональную энергию. Молодой человек планировал провести весь внезапно свалившийся на него выходной в эдемитской библиотеке, где он надеялся найти информацию о своей находке, но внезапный телефонный звонок нарушил его планы.

– Алло?

– Здравствуйте, Дима!

– Алина? – Сердце Дмитрия затрепетало. – Здравствуйте. Очень рад вас слышать!

– Приятно, что вы меня сразу узнали, – по голосу Алины чувствовалось, что она улыбается. – А я уже приготовилась поиграть в угадайку.

– Вы все-таки позвонили… А я был почти уверен, что этого не случится.

– Почему?

– Считал, что нахожусь вне поля ваших интересов.

– Не стуит себя недооценивать, Дима. Вы очень меня заинтересовали с первой же встречи… Да, я слышала, вы попали вчера в серьезную переделку. Очень рада, что все закончилось хорошо.

– Спасибо, я тоже рад. Думаю, мне теперь можно отмечать второй день рождения.

– Отлично, вот и повод для встречи! Я знаю, что у вас сегодня выходной и надеюсь, что серьезных планов на него пока нет.

– Для вас, Алина, я всегда свободен… если не на работе.

Девушка звонко рассмеялась:

– Все правильно – у настоящего мужчины работа всегда на первом месте! Значит, план такой: через час я заезжаю за вами, и мы едем отмечать ваш второй день рождения, а потом погуляем. Я знаю совершенно очаровательное местечко, просто предназначенное для этой цели. Не спрашивайте, какое. Это сюрприз. Договорились?

* * *

Андрей Барков с проклятием бросил трубку на рычаг.

– Не отвечает? – поинтересовался Лостран.

– Отключила мобильный! – раздраженно процедил Барков. – Вот дерзкая девчонка! Совсем, как я в ее годы: терпеть не может, когда ее контролируют. Независимость прямо через край плещет!

– Переживаете?

– В другое время и не подумал бы. Но сейчас, когда дела с Синдикатом в таком подвешенном состоянии… Кстати, от нашего очаровательного киллера нет новостей?

– После смерти Бочарова – никаких. Боюсь, у нее могут возникнуть проблемы: остатки Большой Пятерки успели собраться вместе, да и усмирители, скорее всего, наблюдают за ними.

– Если кто и может справиться со всеми этими сложностями, то только инфер-убийца. Это лишний раз доказывает, что мы сделали правильный выбор. Меня беспокоит другое: как думаешь, они способны сейчас нанести ответный удар?

– Под колпаком усмирителей? – недоверчиво хмыкнул дроу. – А если еще учесть, что всех адептов они стянули для охраны собственных драгоценных персон, то вряд ли они смогут организовать что-то серьезное. По крайней мере, настолько, чтобы добраться до вас.

– А до Алины?

– В данных обстоятельствах на это способна любая малая группа бойцов Синдиката, если только главари сумеют как-то обмануть усмирителей и дать своим шестеркам такое указание…

Барков, не дослушав, нажал кнопку селектора:

– Карина, срочно найди мне Ньюмена!

– Он здесь, в приемной, Андрей Сергеевич, – мгновенно откликнулась секретарша. – Я как раз собиралась доложить.

– Пусть заходит! – рявкнул Барков и повернулся к Лострану – Дейт, как твой помощник, в смысле поисковой магии?

– Торстен? Вполне компетентен.

В кабинет вошел Дэвид Ньюмен.

– Дэвид, – без предисловий начал Барков – бери с собой Торстена Хольта и пару-тройку своих лучших ребят. Найдите мою дочь и привезите сюда: ей может угрожать опасность. Дейт, проводи его к Торстену. Действуйте немедленно!

* * *

После окончания обеда девушка привезла Дмитрия на опушку Вечнолесья. В машине «случайно» оказались бутылка вина, минеральная вода и пара бокалов. Молодой человек усмехнулся про себя: подготовилась она хорошо, только интересно, с какой целью? Во внезапно вспыхнувшую страсть к нему верилось все меньше и меньше.

– Давайте на брудершафт, – предложила Алина, наполняя бокалы. – Только я, извините, минералки – за рулем, все-таки.

Они выпили, и Дмитрий обнаружил, что губы Алины оказались совсем близко от его губ. Он легонько поцеловал ее, но в следующий момент она обвила его шею руками, не отпуская его от себя.

– Разве так целуют? – прошептала она и поцеловала его с такой страстью, что Дмитрий невольно усомнился в правильности собственных выводов относительно нее… когда смог снова связно мыслить. Почти минуту он наслаждался ее губами.

– Вот это поцелуй! – произнесла она, с трудом восстанавливая дыхание.

– Да, это было потрясающе! Где ты так научилась?

– Я самоучка, но много тренировалась… Может, прогуляемся?

– С удовольствием!

Алина поставила машину на сигнализацию, и они медленно пошли вдоль стройных рядов раскидистых и удивительно красивых экзотических деревьев, наслаждаясь тишиной и чистым воздухом. Девушка незаметным, естественным и как бы небрежным движением взяла Дмитрия под руку.

– И как тебе пейзаж? – спросила Алина, чтобы собраться с мыслями: все шло совсем не так, как она рассчитывала. К этому времени, сам не свой от любви, Дмитрий уже должен был быть у ее ног, но он пока сохранял относительное хладнокровие. Девушка поймала себя на том, что впервые перестала его понимать, а ведь до сих пор считала, что этот молодой человек для нее – раскрытая книга.

– Потрясающий лес, – задумчиво произнес между тем Дмитрий, созерцая действительно живописную опушку Вечнолесья. – В нем магия, могучая и древняя, древнее человеческой цивилизации.

– Правда? – откликнулась Алина, очнувшись от своих размышлений. – Откуда ты знаешь?

– Из книг в эдемитской библиотеке. Я давно интересуюсь информацией о других мирах. То, что эдемиты открыли населению доступ к этим книгам – одно из двух добрых дел, которые они совершили на Земле.

– Только двух?

– Да. Остановили хаос и открыли библиотеки.

– Интересная точка зрения. Ты, похоже, не очень-то любишь эдемитов.

– А их не за что особенно любить. Да, они остановили хаос, но кто знает, не они ли его породили?

– Так ты не веришь в версию об эксперименте Савранского?

– Скорее всего, это правда, но лишь отчасти. Неизвестно, кто за этим стоял, кто подсказал ему идею… Факт в том, что эдемиты больше всех нагрели руки на Катаклизме, практически оккупировав наш мир. Конечно возможно, что им просто повезло, но они выглядели слишком… готовыми к такому повороту событий, когда ввели в Пандемониум свой «миротворческий контингент».

– Да ты бунтарь!

– Я же не призываю к свержению эдемитского режима. В данных обстоятельствах это только вызовет новый всплеск хаоса. Я подчиняюсь их правлению, но любить их меня никто не заставит!

– После всего, что ты сейчас сказал и всего, что случилось в твоей жизни из-за визитеров, меня удивляет, что ты все еще стремишься больше о них знать.

– Узнавать новое всегда очень интересно, а знания о других мирах и расах интересны вдвойне! И все эти несчастья так и не смогли убить во мне любознательного мальчишку.

– Так это же прекрасно!

– Пожалуй. Жизнь последнее время действительно в основном гладит меня против шерсти. Но у моих бед есть вполне конкретные виновники: иглокрыл, безумный адепт и банда орков. Все они уже мертвы, и я не собираюсь из-за них культивировать в себе ненависть к визитерам вообще.

Они немного помолчали. Затем Алина внезапно остановилась.

– Дима?

– Да?

– Давай, поженимся!

– Что?! – Дмитрий был ошеломлен. – Ты странно шутишь, Алина. Что у тебя было в бутылке минералки?

– А кто тебе сказал, что я шучу?

– Тогда извини, ты, наверное, потеряла связь с реальностью. Между нами такая пропасть… мне даже трудно подобрать сравнение. Ты – дочь владельца транснациональной корпорации, а я – всего лишь бухгалтер.

– Это предрассудки…

– Которые разделяет 99 процентов населения Пандемониума, в том числе и твой отец.

– Отца я беру на себя.

– Почему ты упорствуешь?

– А почему ты так упорно возражаешь, Дима? Осторожно, я могу подумать, что ты этого не хочешь!

– Боже, Алина, да дело не в этом! Просто надо же кому-то быть реалистом! К тому же, я нахожу несколько странным, что ты заговорила о браке так быстро.

– Тогда, пожалуй, мне следует спросить, – нахмурилась Алина, – что ты вообще ко мне чувствуешь?

– Думаю, это и так ясно: я влюблен в тебя с того момента, когда увидел впервые. Мне кажется, что ты это знаешь. Гораздо интереснее другой вопрос: что ты ко мне чувствуешь?

– Значит, ты можешь влюбиться с первого взгляда, а я – нет? – с хорошо разыгранной горечью сказала Алина. – Я правильно поняла твою мысль?

– Не в этом случае, – возразил Дмитрий. – Я давно перестал верить в сказки, Алина. А то, что такая, как ты, могла влюбиться в такого, как я, с первого взгляда, – это красиво, романтично, но совершенно неправдоподобно. Я бы очень хотел поверить, но не могу. Так может быть пора, наконец, сказать правду?

Шах и мат. Продуманный до мелочей план Алины рассыпался на кусочки. Пока она собиралась с мыслями, отчаянно ища выход и решая, стуит ли раскрывать карты, на сцене появились три новых персонажа, похоже, имевшие в отношении парочки самые агрессивные намерения.

* * *

Торстен Хольт открыл глаза и повернулся к Ньюмену. Губы его кривились в странной усмешке.

– А дочка босса – крепкий орешек! – заявил он.

– Что вы имеете в виду? – сдерживая раздражение, поинтересовался Ньюмен. Самодовольство адепта выводило его из себя, но он, в первую очередь, был человеком долга. Ради того, чтобы найти Алину Баркову, он готов был терпеть и десять торстенов хольтов.

– Она использует отводящий амулет, – пояснил адепт, – который отражает и рассеивает поисковую магию. Хитра, нечего сказать! Интересно, где она его раздобыла?

– Вы хотите сказать, что не сможете ее найти?

– Почему? Смогу. Просто это займет несколько больше времени, чем я полагал. Точного местоположения не обещаю, но район поисков будет сужен достаточно, чтобы вы сумели найти ее своими средствами.

– Хорошо, ищите, но поторопитесь: в данных обстоятельствах каждая минута на счету. А если с Алиной Барковой что-нибудь случится, думаю, вы догадываетесь, что будет с нами обоими…

Улыбка адепта слегка поблекла.

* * *

В троице, вышедшей из подъехавшего «линкольна» можно было без труда узнать бойцов криминальной группировки. У них была достаточно типичная для мафиозных шестерок внешность – широкие плечи, бритые затылки, недостаток интеллекта на лицах в сочетании с избытком агрессии.

Чтобы сообразить, что от этих троих не стуит ждать ничего хорошего, Дмитрию хватило одного взгляда. Он шагнул вперед, закрывая собой Алину, и одновременно положил руку на бедро, где находился Каладборг. От меча по всему телу молодого человека уже начал распространяться холод.

Встревоженная Алина положила руку ему на плечо и прошептала:

– Давай уйдем.

– Так они нас и отпустили, – также шепотом ответил Дмитрий. – Они же отрезали нам путь к машине.

– Давай-ка, сваливай отсюда, парень! – подал голос тот из громил, в чьих глазах просматривалось чуть больше ума, чем у его приятелей. – У нас есть дело к твоей подружке.

Эмоции Дмитрия остывали тем сильнее, чем больше накалялась ситуация.

– Лучше оставьте нас в покое, ребята, – холодно сказал он, – если не хотите неприятностей.

– Ты чо, не въехал, баклан?! – округлил глаза «интеллектуал». – Вали, а то больно сделаем!

Он с щелчком раскрыл лезвие складного ножа. Дмитрий недобро усмехнулся:

– Так, значит, намеков не понимаем и хотим поиграть в ножички? Ладно, будь по-вашему!

Никто, в том числе и Алина, не заметил, каким образом в руке Дмитрия появился меч. Его лезвие начало мягко мерцать в предвкушении встречи с плотью. Девушка охнула и сделала шаг назад, а громилы попятились, шепотом матерясь.

* * *

– Кажется, нашел, – объявил Торстен Хольт. – Это где-то у самой границы Вечнолесья.

– В машину! – резко скомандовал Ньюмен. – Проедем вдоль всей границы сектора. Это не так уж много.

* * *

– Все, ты меня достал, урод! – рявкнул один из помощников «интеллектуала».

Он выхватил пистолет и выстрелил в Дмитрия. Коротко блеснул Каладборг, и пуля со звоном отскочила от лезвия. В следующий момент молодой человек стремительно метнулся вперед, отрубил бойцу Синдиката кисть руки с зажатым в ней пистолетом и прежде, чем тот успел заорать от боли, вторым взмахом Каладборга отделил его голову от туловища. Быстро крутанувшись, Дмитрий легко ушел от удара ножом, который нанес ему «интеллектуал», и резким коротким выпадом проткнул его сердце. Третий был достаточно скор, чтобы выхватить игольный парализатор, но недостаточно, чтобы успеть его применить. Секунду спустя он разделил судьбу двух своих «коллег».

Дмитрий взглянул на тела у своих ног и еле сдержал рвущийся наружу резкий злой смех. На мече совсем не осталось крови: казалось, магический клинок с жадностью впитал ее. Молодой человек повернулся к Алине, которая смотрела на него со смесью ужаса и восхищения. Когда их взгляды встретились, ужаса стало больше: черты лица Дмитрия заострились и посуровели, а глаза превратились в кристаллы льда, без всякого намека на зрачки. Синеватое же сияние меча и вовсе придавало ему какой-то потусторонний вид. Впрочем, отреагировала на это не только Алина. Стоявшие поблизости деревья Вечнолесья отклонили свои ветки, стараясь держаться подальше от губительного артефакта, а дымка между стволами стала гуще: эльфийская магия готовилась к защите своего леса.

Большим усилием воли Дмитрий подавил оставшуюся от схватки ледяную ярость, и его глаза вновь стали нормальными. Он ободряюще улыбнулся девушке:

– Все в порядке, Алина. Не надо меня бояться, тебе я не причиню вреда.

Он приложил Каладборг к бедру, и меч исчез, лишь по ноге молодого человека пошли медленно затихающие пульсации холода.

– Но как?! Что произошло?! И что это за меч?! – потрясенно вопрошала Алина.

– Не сейчас. Мы обо всем поговорим позже. А теперь нам лучше скорее покинуть это место: общение с усмирителями нам ни к чему. Надеюсь, я могу рассчитывать на твое молчание?

– Конечно! Ты же спас мне жизнь! Я сделаю для тебя все, что в моих силах.

Они двинулись, было, к машине, когда в голове Дмитрия зазвучал голос Каладборга:

«Приближаются люди. Один из них – адепт».

– Усмирители? – мысленно спросил Дмитрий.

Несколько секунд меч молчал, считывая из мозга молодого человека информацию о незнакомом ему термине «усмиритель», затем ответил:

«Нет. Я не чувствую на них печати Верхнего мира».

Когда из-за поворота дороги появился синий электромобиль, Алина сжала руку Дмитрия:

– Кажется, это люди моего отца.

– Поговори с ними, но запомни: мы гуляли и ничего не видели. Только слышали сзади шум борьбы и выстрел, но решили уйти от греха подальше. А когда через некоторое время стали возвращаться, нашли эти трупы.

– Хорошо, как скажешь.

* * *

Из электромобиля вышли четверо. Трое из них были в цивильных костюмах и выглядели, как типичные секьюрити: широкие плечи, напряженные лица, цепкие внимательные взгляды. Все трое одну руку многозначительно держали в кармане, и Дмитрий подозревал, что держат они там не удостоверения. Широкому и бесформенному одеянию четвертого молодой человек затруднялся подобрать название, – это была какая-то дикая смесь японского кимоно, украинского национального одеяния и Бог знает чего еще. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что эта экстравагантная личность и является тем самым адептом, о котором говорил Каладборг.

Между тем, Алина с радостной улыбкой шагнула навстречу одному из цивильных и приветствовала его:

– Здравствуйте, Дэвид! Хорошо, что вы здесь! У нас тут произошла странная и жуткая история…

– С вами все в порядке, Алина Андреевна?

– Да, благодарю вас. Мы тут гуляли… Кстати, познакомьтесь, это мой друг Дмитрий. А это – Дэвид Ньюмен, начальник службы безопасности моего отца.

– Очень приятно, – произнес Дмитрий, шагнул вперед и протянул Ньюмену руку, которую тот после секундного колебания пожал.

Двое других охранников индифферентно остались позади, как будто происходящее их совершенно не касалось. Адепт коротко кивнул Алине, скользнул безразличным взглядом по молодому человеку, но до знакомства не снизошел. Его явно больше интересовало то, что было за спинами Алины и Дмитрия: три трупа «быков» Синдиката и удивительно притихший эльфийский лес. Даже не особо напрягая свое магическое зрение, Торстен Хольт заметил в ауре леса какое-то напряжение с оттенком страха. Это его удивило: мало что могло причинить серьезный вред зачарованным пущам. Еще раз бросив беглый взгляд на Дмитрия, адепт двинулся к опушке леса. Ньюмен жестом приказал помощникам осмотреть тела и повернулся к молодым людям:

– Вы не просветите меня, что тут произошло, Алина Андреевна?

Девушка оглянулась на Дмитрия, словно ища поддержки. Тот успокаивающе ей улыбнулся, и Алина начала рассказ:

– Мы решили прогуляться тут. Место очень располагает, не правда ли? Ну вот, я поставила машину на сигнализацию, и мы двинулись в том направлении, – она махнула рукой вдоль опушки на север. Успели отойти шагов на тридцать-сорок, когда услышали звук мотора подъезжающего автомобиля, а спустя пару минут послышался шум борьбы и выстрел. Дмитрий хотел вернуться и посмотреть, что происходит, – ведь там осталась моя машина, но я отговорила его. Шум затих, мы, выждав некоторое время, решили вернуться и обнаружили вот это, – она указала на три трупа.

К Ньюмену подошел один из охранников:

– Все трое убиты мечом. По виду – типичные головорезы Синдиката.

– С вашей стороны было не очень благоразумно отключать мобильный телефон, Алина Андреевна, – тихо сказал Ньюмен. – Вам, похоже, очень сильно повезло. Кто бы ни перебил этих парней, он, тем самым, спас вас.

– Но почему? – удивленно спросила Алина, едва удержавшись, чтобы не бросить взгляд на Дмитрия. – Для чего я могла понадобиться людям Синдиката?

– Об этом вам лучше поговорить с вашим отцом. Он просил меня доставить вас к нему.

– Но я же не одна…

– Вашего друга отвезет домой Роман, – Ньюмен кивнул на одного из охранников. – А затем он отгонит вашу машину в гараж. Прошу, Алина Андреевна, – он распахнул заднюю дверцу своего электромобиля.

Алина шагнула к Дмитрию и быстро поцеловала его в губы:

– Я тебе позвоню сегодня же вечером.

Затем она села в электромобиль Ньюмена. За ней последовал один из охранников. Ньюмен повернулся к адепту, который, казалось, впал в транс, пытаясь увидеть или услышать нечто, недоступное чувствам простых смертных.

– Господин Хольт, вы едете?

– Пожалуй, я бы остался ненадолго, если только не нужен вам. – В голосе адепта явственно слышались нотки раздражения на то, что его отвлекли. – Хотелось бы кое-что проверить.

Ньюмен пожал плечами, сел в машину, и она тронулась с места. Когда электромобиль скрылся за поворотом, Торстен Хольт повернулся к Дмитрию:

– Интересно, кто бы мог так их пошинковать, как вы думаете?

– Понятия не имею. Если это люди Синдиката, то врагов у них хватало.

– Это верно, но их враги предпочитают пользоваться огнестрельным оружием, а не мечом и магией. – Хольт испытующе посмотрел на молодого человека.

– Я не совсем понимаю, к чему вы клоните, господин…

– Хольт. Торстен Хольт. Я ни к чему не клоню, господин…

– Рогожин.

– Господин Рогожин. Я просто размышляю вслух. У вас нет никаких предположений?

– Мои догадки ничем не лучше ваших. А может, и хуже: вы ведь, если не ошибаюсь, адепт?

– Какая догадливость! – усмехнулся Хольт.

– Если же вас интересует мое мнение, извольте. Я думаю, что на них могла напасть группа агрессивных визитеров, например, гноллов или орков. А коли вы почувствовали магию, так ведь с ними тоже мог быть адепт.

– Может быть, может быть, – с сомнением в голосе произнес Хольт. – Однако, я вас более не задерживаю. Можете ехать.

– Спасибо, – с иронией сказал Дмитрий. – До свидания.

Молодой человек двинулся к машине Алины, где его уже с нетерпением дожидался Роман, желавший как можно быстрее разделаться с неприятной для него обязанностью шофера. И пока Рогожин шел, он все время чувствовал спиной цепкий недружелюбный взгляд адепта. Дмитрий дорого бы дал, чтобы прочесть мысли этого типа, – он, похоже, что-то подозревает…

* * *

Междумирье

Безликий Серый пребывал в состоянии мрачной задумчивости, которое присутствующие в комнате Тант и Анкорнус не решались прервать, опасаясь новой вспышки ярости. То, что Каладборг оказался в руках человека, вполне возможно, являющегося Избранным, было наихудшим из возможных вариантов развития событий, так что основания для ярости у Серого были. Другое дело, что в этом отчасти виноват и сам Безликий, увлекшийся наблюдением за тем, что происходило в Болгарии и поздно среагировавший на изменение обстановки в окрестностях Московского мегаполиса. Но оба лича слишком дорожили своей не-смертью, чтобы осмелиться указать ему на этот факт.

– Так, – начал рассуждать вслух Серый, – Каладборг от нас ушел. Это плохо, но не фатально. Ведь вовсе не факт, что человек, которому он достался, и есть Избранный. В этом случае Каладборг весьма скоро превратит его в своего раба. Этот клинок слишком долго был на голодном пайке. Чтобы набрать прежнюю силу, ему нужны кровь и души, много крови и душ. А значит, он сделает из этого парня серийного убийцу. Я верно рассуждаю, Тант? Ты ведь знаком с привычками Каладборга.

– Да, мессир, – осторожно сказал лич. – Все так и будет, если только он не сможет взять меч под контроль.

– Вы опять об Избранном? Нет, вряд ли. Будь этот парень реинкарнацией Дайнарда, он бы действовал по-другому и распоряжался Каладборгом поумнее.

– Если он – не Избранный, может, стуит попытаться отобрать у него Каладборг?

– Едва ли Каладборг позволит так легко себя забрать, коль скоро он нашел себе носителя. Во всяком случае, вам точно не позволит, а мне не с руки пока появляться на территории эдемитов: это может их насторожить. Попытки забрать меч сейчас приведут только к тому, что он быстрее скопит силы за счет тех, кто будет пытаться это сделать. Пока у нас нет Короны, рисковать не стуит. Я хочу, чтобы вы сосредоточились на ее поисках. Чем быстрее она окажется в моих руках, тем больше у нас шансов на успех. Что же до Каладборга, то есть смысл выждать: если парень – не Избранный, Каладборг скоро пожрет его душу, выпьет жизнь и снова окажется один. Тут мы его и заберем.

– А если он – Избранный? – рискнул спросить Анкорнус, заранее готовясь к резкой отповеди.

Однако, ожидаемой вспышки гнева не последовало. Безликий только сухо констатировал:

– Тогда – дело плохо. Новая война с применением Каладборга и Короны Мертвых может превратить в Нордхейм все Множество Миров. Так что, молитесь, чтобы это было не так. Да, вот еще что: главное, чтобы о Каладборге не узнали эдемиты. Они имеют обыкновение забирать подобные артефакты себе. А если они возьмутся за дело рьяно, я вовсе не уверен, что этот парень с Каладборгом сможет устоять перед их объединенным натиском. Вы должны понимать: окажись меч в руках этих жадных до власти тварей, и на наших планах можно будет поставить крест. Думаю, имеет смысл подстраховать носителя артефакта на этот счет. Задачи ясны? Действуйте!

* * *

Московский мегаполис

– Можно узнать, почему ты отключила телефон? – хмуро спросил Андрей Барков. Облегчение от того, что с Алиной все в порядке, смешивалось в нем с раздражением от ее своеволия.

– А можно узнать, из-за чего весь сыр-бор? – в тон ему поинтересовалась Алина. – И с какой стати за мной охотились люди Синдиката?

– Сначала ответь на мой вопрос!

– У меня было свидание, и я не хотела, чтобы нам мешали.

– С кем это, интересно?

– Его зовут Дмитрий. Скоро я вас познакомлю.

– Ты хочешь сказать, что это серьезно?

– Более, чем. Я влюбилась и очень сильно.

– Чем он занимается?

– Тебе это не понравится. Но предупреждаю, мне все равно, что ты скажешь. Я его люб-лю.

– Так чем же?

– Он – бухгалтер в твоей компании.

– Алина, ты что, с ума сошла?! – вскричал Барков. – Конечно, развлекаться можешь с кем хочешь, но ни о чем серьезном и речи быть не может!

– Я предупреждала, что мне все равно…

– А мне – нет! Он же самый банальный охотник за приданым!

– Ты хочешь сказать, что в меня нельзя влюбиться ради меня самой?

– Не прикидывайся дурочкой: ты знаешь, что я хочу сказать! Он смотрит на тебя, а видит мои миллиарды. Кому, как не бухгалтеру «Барков энтерпрайзес» представлять размеры моего состояния?! Это же очевидно!

– Если хочешь знать, он не подъезжал ко мне. Инициатором наших отношений была именно я. А он, к сожалению, тоже во власти этих дурацких предрассудков: «Мы разного круга», «Между нами пропасть», «У наших отношений нет будущего». Но я переубедила его.

– Еще бы! – фыркнул Барков. – Держу пари – он не долго сопротивлялся!

– Не стуит так говорить о человеке, которого ты даже не видел…

– И не горю желанием увидеть! Я перевидал достаточно ему подобных.

– Но он любит меня! Когда ты с ним познакомишься, сам это поймешь! Только учти: если ты или твои люди хотя бы попытаются оказать на него давление, я просто сбегу с ним!

– Сумасшедшая девчонка, ты еще мне угрожать будешь?!

– Это не угроза, папа, это предупреждение. Клянусь, я так и сделаю!

– Ладно, мы позднее вернемся к данному разговору, дочка, – с усталым раздражением бросил Барков. – Надеюсь, это у тебя пройдет. А сейчас я хотел бы поговорить о другом. Тебе на некоторое время придется прекратить свои слишком самостоятельные прогулки. Я хочу, чтобы ты никуда не выходила без охраны.

– Но почему? Это из-за Синдиката?

– Да.

– Но какое отношение Синдикат имеет к тебе и ко мне?

– Видишь ли, Синдикат пытается заставить меня продать им часть моей земли, с которой я не хотел бы расставаться. Моя неуступчивость их довольно сильно раздражает. Они уже угрожали мне и, весьма вероятно, попытаются похитить тебя, чтобы заставить меня пойти на эту сделку. Поэтому сейчас тебе нужно быть особенно осторожной.

– И как долго? Всю жизнь?

– Нет, полагаю, они скоро отступятся.

– Не надо считать меня ничего не смыслящим ребенком, папа! Мы оба прекрасно знаем, что они НИКОГДА не отступятся, если только не… Ну конечно! Ты уже решаешь эту проблему… своими методами.

– Что ты имеешь в виду?

– Я слышала в новостях, – Алина едва заметно усмехнулась, – что на главарей Синдиката напал настоящий мор, уже отправивший двоих из них в Серые Пределы. Вот я и подумала, не ждешь ли ты, когда этот мор закончит свою работу? А если у тебя есть основания на это рассчитывать, тогда…

– Думай, что несешь! – Барков вскочил и нервно заходил по кабинету. – Я не имею никакого отношения к этим убийствам!

– Если ты так говоришь, папочка, я тебе верю. – Но глаза Алины говорили о другом.

Глава 8

Убийца за работой (продолжение)

– Надо же! – восхитилась Селена. – А эти ребята неплохо подготовились к моему приходу!

С того места, где она находилась, открывался прекрасный обзор особняка Антона Сколинского. Именно там в настоящее время скрывались трое оставшихся членов Большой Пятерки. Прекрасное маги-зрение инфера-убийцы подсказало ей, что дом окружен несколькими слоями всевозможных магических защитных экранов. Половина из них была предназначена для защиты от обычного нападения: непрошеных гостей должно было либо поджарить, либо заморозить, либо полить кислотой. Другая половина защищала от вторжения магического: они блокировали магию телепортации и пространственных коридоров, а также защищали от разного рода боевых заклинаний и выстрелов из обычного оружия, вплоть до ракетного залпа. Судя по количеству и мощности защитных экранов, их установкой и поддержкой занималось никак не меньше десятка адептов. Несмотря на все свои таланты, Селена сомневалась, что ей удастся взять эту крепость лобовым штурмом.

Она начала осматривать маги-зрением окрестности особняка и после недолгих поисков обнаружила еще кое-что интересное: за домом наблюдали усмирители! Селена тихо выругалась, – этих только здесь не хватало! Конечно, усмирителей было только трое, и среди них был всего один адепт. Такого количества было недостаточно, чтобы серьезно повлиять на исход схватки между ней и адептами Синдиката, но они были нежелательными свидетелями. К тому же, Селена опасалась, что стуит этой троице передать сигнал, как сюда примчится целая толпа поднятых по тревоге оперативников КУ.

Требовалось как-то отвлечь усмирителей и разрушить магические экраны адептов Синдиката. На этот счет у Селены появилась одна идея. Она, правда, надеялась обойтись без применения этого средства, но, похоже, обстоятельства не оставили ей выбора. Уж больно заманчивым был гонорар в виде двух эдемитских амулетов. Если ей удастся их перенастроить на себя, она станет практически неуязвимой.

С трудом оторвавшись от сладких мечтаний, Селена еще раз с неудовольствием оглядела арену будущих боевых действий и, вздохнув о чем-то, дематериализовалась.

* * *

Телефон зазвонил около полуночи. Однако, Дмитрий еще не спал и быстро снял трубку:

– Алло?

– Дима? Надеюсь, я тебя не разбудила? – спросила Алина Баркова.

– Нет, не беспокойся…

– Мне бы очень хотелось с тобой увидеться и поговорить обо всем, но боюсь, в ближайшее время это не получится.

– Из-за твоего отца?

– Да, он чего-то боится и держит меня дома под круглосуточной охраной.

– Надо признать, у него есть для этого кое-какие основания. Те громилы, которые нам повстречались около Вечнолесья, приходили явно по твою душу.

– Знаю, и если бы не ты… С тобой я чувствую себя в безопасности. Возможно, мое первое предложение было необдуманным, но после всего, что произошло, мое желание выйти за тебя замуж только окрепло и окончательно оформилось. Мне нужен от тебя определенный ответ: как ты на это смотришь?

– Ты хочешь, чтобы я играл втемную, Алина? Твои мотивы – тайна для меня.

– Но ведь и я не спрашиваю тебя о том… оружии.

– Ладно, квиты! – рассмеялся Дмитрий. – Знаешь, часть меня очень хочет сказать тебе «да».

– Так послушай эту часть! Она плохого не посоветует.

– Ладно, согласен, но с одним условием. Объяснения остаются за тобой. И получить их я должен до того, как мы поженимся. Если мы собираемся вступить в брак, хотя я не представляю, как ты сумеешь уговорить своего отца, мы должны доверять друг другу, по крайней мере, в отношении целей этого поступка.

– Ты получишь все необходимые объяснения, можешь не сомневаться, и не пожалеешь о своем согласии. Я обещаю.

Положив трубку, Дмитрий откинулся на спинку кресла.

– Что за игру ты ведешь, девочка? – задумчиво произнес он в пространство. – И почему у меня такое стойкое ощущение, что всему причиной самая банальная вещь в мире, а именно, – деньги?

* * *

Южный Индостан. Сектор Дунар

Вряд ли существует лучшее отвлекающее средство для кого бы то ни было, чем выпустить на волю в непосредственной близости от него несколько стихийников. Вообще-то, добыть в Пандемониуме амулеты с укрощенными элементалами стихий было довольно трудно, но только не для Селены: у нее был один знакомый, способный решить эту проблему. Знакомого звали Ойн Таббл, и был он дварфом. Дварфы были родом из мира Дунар, состоящего, в основном, из гигантских горных систем.

Дварфов в Пандемониуме было немного, так как Дунар проник на Землю лишь в одном месте – южной части полуострова Индостан, но сделал это в дварфовском стиле – шумно, грубо и безжалостно. Фактически, после этого вся южная Индия перестала существовать. Сейчас на месте огромных городов, цветущих садов и влажных тропических лесов громоздились в диком хаосе клыки горных пиков, по меньшей мере, в полтора раза превышающих по высоте Гималаи. Пейзаж был крайне неприветливый, чтобы не сказать, суровый.

Под стать ему были и сами дварфы – мрачный, нелюдимый народец, предпочитающий работу с металлом и драгоценными камнями общению с другими разумными существами, даже своими собратьями. Но была у дварфов одна особенность, благодаря которой они пользовались определенной популярностью среди богачей Пандемониума: они обладали редкостным талантом к созданию великолепных ювелирных изделий, холодного оружия и магических артефактов. Магия этой расы была специфической, связанной с вещами из камня и металла. Мало кто мог превзойти их в области наделения предметов магическими свойствами, но, в то же время, их адепты не могли сотворить даже самого никудышного огненного шара.

Ойн Таббл был мастером особого рода – специалистом по подчинению духов стихий и заключению их в специальные амулеты. На этот товар был неплохой спрос у богатых любителей экзотики или у тех, кто находил амулетам со стихийниками более практическое применение, чем просто быть частью коллекции редкостей. Табблу, впрочем, не было никакого дела до того, как заказчики используют его амулеты, лишь бы платили. А плату он брал немалую и только золотом. Он даже не особенно боялся эдемитов и усмирителей, так как и те, и другие редко заглядывали в горную страну, именуемую сектором Дунар.

Ойна Таббла и Селену нельзя было назвать друзьями, да и какие могут быть друзья у дварфа и, тем более, у инфера-убийцы? Тем не менее, Селена не сомневалась, что он ей поможет. Дело в том, что он был ее должником, а быть в должниках у инфера – не фунт изюму.

Около десяти лет назад Селена оказала ему большую услугу, – убрала его главного конкурента по бизнесу, Дарина Борга, обставив все так, как будто тот не удержал под контролем стихийников, из-за чего и погиб. Такое бывало и раньше, так что особо копаться в этом деле никто не стал. Когда Таббл с замиранием сердца спросил Селену, что она желает в качестве гонорара, то получил худший из возможных ответов:

– Будем считать, что ты должен мне услугу.

А надо сказать, что нет такого должника инферов, который не мечтал бы с ними поскорее расплатиться.

Селена материализовалась за спиной дварфа, когда он задумчиво вертел в руках рубин примерно в 25 карат.

– Привет, Таббл! – дружелюбно окликнула его инферийка. – Не забыл меня?

От неожиданности дварф подскочил на добрые полметра и схватился за сердце:

– О, горы, это вы! – пролепетал он, узнав Селену. – Нельзя же так пугать! У меня чуть сердце не остановилось!

– Ничего, ты у нас парень крепкий, – усмехнулась она. – Догадываешься, зачем я здесь?

– Есть возможность расплатиться? – со смесью страха и надежды спросил дварф.

– Точно! Мне нужны твои стихийные амулеты.

– Конечно, конечно. Вам сколько?

– Восемь.

– Восемь?! – возопил Таббл – Да вы с ума сошли!

– Прости, что ты сказал? – промурлыкала Селена. В глазах ее на миг полыхнуло адское пламя. – Я что-то плохо расслышала.

Дварф побелел, как полотно, и резко сбавил тон.

– Но вы же меня разорите! – жалобно проскулил он. – Это весь мой годовой запас!

– Да ладно врать! – отмахнулась Селена. – Знаю я вас, дварфов. У тебя наверняка где-то припрятана заначка, так сказать, на черный день. Считай, что он наступил.

* * *

Московский мегаполис

Эдемитская библиотека располагалась в здании бывшей «Ленинки». Здание было почти полностью разрушено во время Катаклизма, когда плоть Земли расступилась, давая место небольшому участку сектора Моррэй. К сожалению, возникший при этом пожар уничтожил и значительную часть фондов крупнейшей библиотеки России, а то, что удалось спасти, распределили по собраниям других библиотек. «Ленинка» фактически перестала существовать.

Однако, вскоре по одним им известным причинам эдемиты дали распоряжение восстановить здание и даже расширить его, наняв для этого бригады дварфов и инсектов, являвшихся лучшими строителями во Множестве Миров. Поработали они на славу, и восстановленное здание стало больше и красивее прежнего. Эдемиты были полны решимости примирить друг с другом и объединить разношерстное население Пандемониума. Для этого они свезли отовсюду множество книг, по их мнению, лучше всего рассказывающих об истории различных миров и рас, об их быте, нравах и традициях. В обязательном порядке в фонде каждой такой библиотеки содержался документальный труд эдемита Токларна «Черный день», в котором излагалась официальная точка зрения правящего режима на Катаклизм, эксперимент Глеба Савранского, приведший к разрушению пространственно-временных барьеров между мирами Множества и последовавшее за этим Время Хаоса. Разумеется, были здесь и местные книги, дабы визитерам было легче приспособиться к новым условиям. Большинство книг было переведено на всеобщий и переиздано при помощи земных книгоиздательских компаний. Так были сформированы фонды новой эдемитской библиотеки. Затем такие же были открыты во всех крупнейших городах мира.

Впрочем, особой популярностью эти библиотеки не пользовались. Посещали их, в основном, адепты, усмирители, а также те земляне и визитеры, которые вели дела с представителями других рас. Но встречались и исключения. Одним из таких исключений и был Дмитрий Рогожин.

В это субботнее августовское утро в библиотеке почти не было посетителей. Поэтому смотритель-эльф позволил себе заняться своим любимым делом – чтением. Благодаря своему долгожительству и интересу к истории эльфы практически монополизировали должности смотрителей всех эдемитских библиотек, благо, секторов Вечнолесья было довольно много по всему миру. Эльфа-смотрителя звали Ноэль Валар, и он работал в этой библиотеке со дня ее основания. Шаги Дмитрия заставили Ноэля оторваться от «Эллезарских сказаний», которые эльф, обладающий врожденными способностями к изучению языков, читал в оригинале. Он с неудовольствием поднял глаза на раннего посетителя, но едва узнал Дмитрия, как лицо его прояснилось. Молодой человек посещал библиотеку довольно регулярно и успел расположить к себе смотрителя своей неуемной жаждой знаний. Они даже называли друг друга по имени, хотя эльф был старше человека на добрые триста лет.

– Рад вас видеть, Дмитрий, – поприветствовал его Ноэль.

– Здравствуйте, Ноэль.

– Что вас сегодня интересует?

– У вас есть что-нибудь о возникновении Нордхейма?

– А, это. Конечно. – Ноэль слегка погрустнел. – Вам нужна «Гибель пяти миров», – посмертная летопись Фар-Сорна, написанная эдемитом Изоларом, который находился там с миссией наблюдателя и был одним из немногих спасшихся. Это – единственная информация, дошедшая до нас. Она в секторе «С» третья полка сверху.

– Благодарю вас, – Дмитрий отправился в указанном направлении.

Эльф печально посмотрел ему вслед. И этот туда же! Почему людей так интересует история войн и катаклизмов? Ведь есть масса гораздо более увлекательных вещей! Видимо, это в человеческой природе. Вздохнув, смотритель вернулся к изучению «Эллезарских сказаний».

Следуя указаниям Ноэля, Дмитрий довольно быстро нашел нужную книгу: в эдемитской библиотеке царил идеальный порядок. Конечно, молодой человек мог, не приходя в библиотеку, получить всю необходимую информацию у Каладборга. Но, во-первых, со времени схватки на краю Вечнолесья магический меч упорно не желал вступать в контакт, а во-вторых, Дмитрий подозревал, что Каладборг может умышленно исказить или утаить часть сведений, а ему нужна была беспристрастная информация… Если, конечно, видение этой истории глазами эдемита можно было считать беспристрастной информацией. Он уже слышал, что Нордхейм возник на месте нескольких погибших миров, а то, что Каладборг нашелся именно там, наводило на мысль, что он мог быть как-то связан с этими событиями. Сложив два и два, Дмитрий решил спросить в библиотеке информацию о Нордхейме, не упоминая Каладборг. Таким образом, он мог получить необходимые сведения, не привлекая излишнего внимания, что небезосновательно считал опасным: усмирители не дремали. Та же Аллерия Деланналь, дойди до нее информация о Каладборге, с превеликим удовольствием отправит его в камеру.

Дмитрий сел за стол и погрузился в чтение. Повествование оказалось более живым, чем он мог ожидать, учитывая, что автором был эдемит. Интуиция не подвела его: нужные сведения в книге были. И чем дальше продвигался Дмитрий, тем сильнее становилось его волнение. Молодой человек в свое время освоил технику быстрого чтения и уже через три часа дошел до конца книги. Прочитанное просто ошеломило его: шутка ли, – он нашел оружие, способное при определенных обстоятельствах уничтожать миры! Это было невероятно, чудовищно и… завораживающе.

– Так вот ты какой, северный олень! – потрясенно прошептал Дмитрий, закрывая книгу. – И что же мне теперь со всем этим делать?

* * *

За то время, пока Селена отсутствовала, в окрестностях дома Сколинского практически ничего не изменилось. Все так же стояли в несколько слоев экраны адептов Синдиката, никуда не делись и усмирители. Подкрепления к последним пока тоже не прибыло. Селена недобро усмехнулась:

– Я вернулась с гостинцами, ребята. Надеюсь, всем хватит!

Однако, даже с такой мощной поддержкой, как шесть огненных и два земляных стихийника, она не собиралась бросаться в атаку, очертя голову. Если бы Селена не продумывала до деталей свои действия в подобных делах, она никогда не стала бы тем, кем являлась сейчас – одной из лучших убийц в Нижнем мире. Те козыри, что были у нее на руках, надлежало разыграть оптимальным образом. Селена еще раз изучила магические экраны вокруг особняка и удовлетворенно хмыкнула: адептов Синдиката нельзя было назвать мастерами своего дела. Экраны были очень мощные. Они даже чуть подрагивали от переполнявшей их Силы, но в этом и был их главный недостаток: они достигли предела насыщения и были не очень-то стабильны. Теперь стоило в них добавить хоть чуть-чуть энергии и… Опытные адепты всегда оставляют в экранах резервы для насыщения, так сказать, на всякий случай. Дело в том, что когда защитный экран подвергается атаке, чисто рефлекторной реакцией поддерживающего его адепта, каким бы он ни был опытным, является подпитка его дополнительной порцией энергии для упрочнения. Если резерв оставлен, это не страшно, но если нет, – экран теряет стабильность, и тогда тому, кто его ставил, не позавидуешь. Так как добавить в экран энергии мог только его создатель, нужно было лишь спровоцировать адептов Синдиката на вышеозначенные действия, а заодно слегка занять делом усмирителей, чтобы не мешались под ногами.

– Ладно, парни, – улыбаясь, произнесла Селена. – Теперь позабавимся!

Первыми она высвободила земляных элементалов и направила их на усмирителей. А чтобы тем жизнь медом не казалась, отправила за ними следом еще и одного огненного. Теперь настала очередь крепости Синдиката. На нее Селена обрушила ударную мощь пяти огненных стихийников. Напряжение нужно было распределить по всему периметру обороны, – так больше шансов на то, что у кого-то из обороняющихся адептов не выдержат нервы, и он добавит энергии в перенасыщенный экран. Поэтому стихийники, согласно приказам Селены, разделились, чтобы атаковать с разных сторон.

* * *

Игорь Белов, адепт группы слежения КУ, обнаружил усиление магической активности вокруг особняка Сколинского не сразу: проклятые защитные экраны, поставленные адептами Синдиката, слишком сильно фонили. Они явно были поставлены по принципу «сила есть – ума не надо»: в них запущено слишком много энергии. Адепт поморщился: «Дилетанты!». Он не терпел, когда делом занимаются непрофессионалы.

И все же даже на фоне этого буйства магической энергии высвобождение сразу пяти огненных стихийников не могло остаться незамеченным. Белов пока не понял, что произошло, но среагировал мгновенно.

– Тревога, ребята! – крикнул он двум бойцам, на всякий случай выставил свой экран защиты вокруг всех троих и приготовился к телепатической передаче Лестеру. Но в следующий миг пол комнаты позади усмирителей вздыбился и, проламываясь сквозь него, в помещение начали вползать две жуткие бесформенные фигуры, напоминающие хаотичное нагромождение каменных глыб. «Земляные элементалы!» – понял Белов.

– Защитный экран есть? – крикнул один из бойцов, и когда адепт кивнул, метнул в стихийников гранату. Экран защитил людей от осколков, а одному из элементалов оторвало пару конечностей и часть туловища. Впрочем, отколотые части тут же поползли к основному телу, стремясь соединиться с ним. Белов понимал, что без магии с ними не справиться, но сильно сомневался в том, что ему удастся одолеть сразу двоих. Надо было вызывать подкрепление, что он и сделал в телепатическом диапазоне. Крик, впрочем, получился значительно менее громким и акцентированным, чем он хотел, так как в то же мгновение на его защитное поле обрушилась атака сразу с двух сторон: неповрежденный элементал земли метнул острую каменную глыбу, а позади людей взорвалось сотней осколков окно, и оттуда ударила струя пламени. Это подоспел огненный элементал.

* * *

План Селены сработал, как по нотам. Магические экраны вокруг особняка помешали адепту усмирителей вовремя заметить атаку стихийников, адепты же внутри дома были сейчас и вовсе почти слепыми и глухими, – сумасшедший фон их собственной магии заглушал все и вся.

Со стороны дома, где скрывались усмирители, послышался треск, грохот и взрыв гранаты.

– Так, земляные уже добрались, – ухмыльнулась Селена и тут же накрыла этот дом заблаговременно подготовленным заклинанием «колпак тишины», блокирующим как магические, так и любые другие передачи оттуда. Инферийка хорошо усвоила урок особняка Сатарова, когда орк-адепт успел телепатически предупредить босса об опасности. Того, правда, это не спасло, но Селена не собиралась дважды совершать одну и ту же ошибку.

На усмирителей можно было больше не обращать внимания: им есть, чем заняться. Селена переключилась на особняк Синдиката: вокруг него творились события, интересующие ее гораздо больше.

* * *

Такеши Ояма нервно расхаживал по комнате из угла в угол.

– Нет, я так больше не могу! Какого черта, ваши люди не дают о себе знать, господин Сколинский?

– Думаю, потому, что не могут, господин Ояма, – с философским спокойствием ответил хозяин дома. – Надо быть реалистами. Похоже, мы проиграли.

– Проиграли?! – взвился Ояма. – И что же вы мне предлагаете? Сидеть здесь как в камере смертников и ждать палача?!

– Я предлагаю вам, для начала, успокоиться, – презрительно сказал Сколинский. – Паникой горю не поможешь. Нам сейчас остается только ждать. Есть вероятность, и немалая, что супер-убийца Баркова обломает зубы о нашу оборону, или его при попытке штурма дома возьмут усмирители. А тогда мы будем избавлены от необходимости прятаться здесь вместе и сможем разделиться. По отдельности даже усмирителям будет сложнее за нами уследить, и у нас появится свобода маневра для нанесения контрудара.

– Все это замечательно, – вмешался в разговор Кир Дал. – Но тут есть два больших «если». Во-первых, нет никакой гарантии, что эти защитные экраны остановят убийцу, а во-вторых, сколько он будет нас здесь мариновать? Неделю, месяц? Он может себе позволить ждать. А от постоянного напряжения кто-нибудь из наших адептов может допустить ошибку…

И тут, словно в ответ на вопрос котообразного уроженца Моррэя, послышался глухой звук взрыва, а несколько секунд спустя сумрак летнего вечера прорезали какие-то алые всполохи. Главари Синдиката вскочили на ноги.

– Что, черт возьми, происходит?! – озвучил общую мысль Ояма.

– Штурм, господа, – послышался ответ.

Все трое обернулись. В дверях стоял один из адептов. Его лицо было бледным и напряженным.

– Штурм? – переспросил Сколинский. – И кто же нас штурмует? Один убийца?

– Нет, пять огненных стихийников.

* * *

Огненные стихийники атаковали одновременно по всему периметру. Первые три защитных экрана, предназначенные для защиты от обычных убийц, они преодолели играючи. Далее шли силовые поля, совмещенные с антимагическими щитами. Стихийники налетели на первое из них с разгону. Поле задрожало, но выстояло. А дальше сработал тот самый условный рефлекс, на который так рассчитывала Селена: адепты обороняющихся щедро добавили в защитный экран магической энергии. Перенасыщенный силой экран потерял стабильность и лопнул, а огромное количество наполнявшей его энергии разлилось во все стороны.

Стихийники, сами полностью состоящие из энергии, этого даже не заметили, чего нельзя сказать об адептах Синдиката. Ударная волна от взорвавшегося экрана обрушилась на следующий слой магической защиты, а мгновением позже в него врезались и стихийники, и этот слой тоже не выдержал. Море вышедшей из-под контроля энергии адептам удалось остановить лишь на последнем рубеже, но какой ценой! Сила отдачи была столь велика, что половина адептов, не выдержав удара, потеряла сознание, остальные же едва держались на ногах. Тем не менее, последний экран устоял.

Время работало против Селены: на отзвуки магической бури, которая здесь бушевала, с минуты на минуту должны были прибыть поднятые по тревоге отряды усмирителей. Надо было форсировать события. Решив, что для обеспечения занятости усмирителей из группы слежения хватит и двух земляных стихийников, она отозвала оттуда огненного, и следом за ним пошла в атаку сама.

* * *

Ситуация была патовая: стихийники пока не могли преодолеть защитный экран усмирителей, а те никак не могли контратаковать, так как приходилось непрерывно защищаться. Игорь Белов скрипел зубами от бессилия. Он почувствовал, что его телепатический сигнал не прошел, увяз как будто в вате, – очевидно, убийца накинул на них «колпак тишины». А пока усмирители тут воюют со стихийниками, он вскроет перенасыщенные экраны адептов Синдиката, и главарей Большой Пятерки можно будет хоронить. Восхититься остроумием врага мешало горькое осознание того факта, что его, опытного адепта, провели как зеленого мальчишку.

Внезапно огненный стихийник замер, затем метнулся прочь и исчез, – очевидно, убийце потребовалась помощь. Адепт приободрился – появился шанс переломить ситуацию.

– Гранаты! – скомандовал он бойцам.

Им не надо было повторять дважды. Две гранаты полетели в ближайшего земляного элементала, расколотив его на несколько кусков, которые, правда, поползли друг к другу, чтобы соединиться вновь, но Белов рискнул ослабить защитное поле, чтобы ударить заклинанием расщепления. Для целого стихийника оно было бы слабовато, но на обломки подействовало прекрасно, – они прекратили движение и стали рассыпаться в мелкий песок. Однако другой стихийник почувствовал, что поле ослабло, и метнул обломок скалы, который проскочил защиту, лишь чуть-чуть потеряв в весе, и полетел прямо в голову адепту. И лежать бы Белову с размозженной головой, если бы не один из бойцов, сбивший адепта с ног и, тем самым, спасший ему жизнь.

* * *

Защитный экран дрожал и прогибался под натиском шести огненных элементалов. Ситуация находилась в состоянии неустойчивого равновесия. Чтобы нарушить его, хватило бы и пустяка.

Но Селена, материализовавшаяся позади атакующих стихийников, на пустяки размениваться не собиралась. В ее руках возник дезинтегрирующий арбалет. Лица адептов Синдиката посерели от ужаса. Они поняли, что их ждет, но поделать ничего не могли: все их силы уходили на сдерживание стихийников. Злорадно улыбнувшись, Селена выстрелила. Дез-болт стал той соломинкой, что переломила спину верблюду: он прорвал экран и обратил в прах одного из адептов. Защитный экран рухнул, и стихийники с торжествующим ревом ринулись на полумертвых от усталости адептов. Одному из последних, правда, удалось всадить в мчащегося на него огненного элементала ледяной шар, отчего тот взорвался с оглушительным грохотом. Но эта жалкая попытка сопротивления уже не могла ничего изменить: остальные адепты через несколько секунд были уже охвачены пламенем.

Селена предоставила стихийникам завершать уничтожение магической армии Синдиката и телепортировалась ближе к центру особняка, откуда исходили эманации страха и отчаяния, – там скрывались обреченные члены Большой Пятерки.

* * *

– Они проигрывают, – нервно произнес адепт, – я чувствую это. Последний экран пал. Разрешите мне помочь им!

– Оставайся здесь! – резко сказал Сколинский. – Твоя первоочередная задача – беречь наши жизни. Вот этим и занимайся!

– Но один я их не сберегу: против пяти стихийников мне не выстоять!

Сколинский передернул затвор пистолета:

– Почему-то я не думаю, что этот убийца доверит стихийникам выполнять свою работу. Нет, он придет сам.

– А тебя-то он здесь точно не ожидает увидеть, – подхватил Кир Дал. – Сюрприз будет! Ты – наше секретное оружие. – Моррэец тоже достал пистолет и проверил обойму. – Стихийниками управляет убийца, это точно. Если нам удастся убить его, они просто займутся беспорядочным разрушением, а мы сможем скрыться.

Даже на бледном от страха лице Оямы на мгновение мелькнула кривая усмешка: впервые перед ним забрезжила надежда на спасение. Он до боли в пальцах сжал рукоять оружия.

В коридоре послышался шум, выстрел, глухой звук падения тела, затем еще одного.

– Так, охранникам конец, – хладнокровно констатировал Сколинский. Приготовились!

Он бы мог созвать сюда десятки телохранителей, но решил этого не делать. Все равно толку от них никакого, только пушечное мясо для убийцы, а вот пристрелить в суматохе друг друга или кого-нибудь из боссов они могут запросто. Все трое встали так, чтобы никто не находился в зоне видимости из дверного проема и направили пистолеты на дверь. Адепт тоже поднялся и выставил перед боссами магический щит.

Раздался взрыв, и дверь разлетелась в щепки. В дыму в дверном проеме мелькнул чей-то размытый силуэт. Главари Синдиката открыли беспорядочный пистолетный огонь, а адепт ударил ледяным шаром, но все без видимого эффекта. На несколько секунд наступила тишина, нарушаемая лишь треском пламени со стороны первого этажа. Боссы Синдиката напряженно всматривались в темноту за дверью, когда прямо за спиной адепта материализовалась Селена. Одним движением рук она легко сломала ему шею, но тело не отбросила, а использовала как щит. Не то чтобы инферийка очень боялась пуль, но, чем эдемит не шутит, некоторые из них могли быть покрыты специальным составом по рецептуре Верхнего мира (такое иногда практиковалось), а это уже серьезнее. Ояма и Сколинский открыли огонь, однако пули застревали в теле адепта, а Кир Дал, прошипев «Инфер!», метнулся к двери.

Убежать он не успел: в руке Селены возник пистолет, и пуля настигла его на самом пороге, перебив позвоночник. Вторая пуля угодила точно в переносицу Такеши Ояме, а еще две, попав в горло и глаз, оборвали жизнь Антона Сколинского. Селена отшвырнула ставший ненужным труп адепта. Затем инферийка, ладонью впитав души Сколинского и Оямы, не спеша подошла к корчившемуся на полу Киру Далу и ударом ноги перевернула его на спину. На клыках визитера выступила кровавая пена. Он явно был не жилец, но сейчас Селена не могла позволить себе удовольствие понаблюдать за его агонией.

– Знаешь, говорят, у кошек девять жизней, – сказала она, улыбаясь. – Давай, проверим!

С этими словами Селена поставила ногу в изящном крокодиловом сапоге ему на горло и резко повернула стопу. Раздался хруст, и последний из Большой Пятерки испустил дух. Впитав еще одну душу, Селена тихонько засмеялась: приятно, эдемит побери! Она прислушалась. На первом этаже ревело пламя, – стихийники отрывались вовсю, очевидно, покончив с адептами. В панике бегали и кричали бойцы обезглавленного Синдиката, еще не знающие, что охранять им больше некого.

А вот это уже интересно: всплеск магического поля, другой, третий, – прибывают адепты усмирителей. Как их много! Этак, чего доброго, они и эдемита сюда позовут! «Ладно, ребята, мне пора. Контракт выполнен, а с вами мне разбираться недосуг!» – подумала убийца. Остатки энергии от разрушенных экранов Синдиката и эманации стихийников конечно скроют ее слабый след. Перед отбытием Селена призвала обратно в амулет одного из стихийников, – авось, пригодится, и тут же уловила сильный всплеск маги-поля, – появился серьезный персонаж, не иначе, эдемит. «Надо же, как в воду глядела!» – с ухмылкой подумала убийца и дематериализовалась. Ей оставалось всего ничего, – получить свой гонорар. А если людишки и этот дроу вздумают фордыбачить, горе им!

Глава 9

Расплата с убийцей

Стихийников взять под контроль не удалось, – пришлось их уничтожить, а затем тушить особняк, пылавший так, как будто его облили бензином. От дома осталось немного, – пять духов огня поработали на славу. Естественно, ни о каких следах убийцы в таком хаосе не могло быть и речи, что чрезвычайно удручало Джона Лестера, который формально был главным на объекте. Формально, потому что фактически расследование велось с оглядкой на эдемита Пириэла, прибывшего сюда, что называется, на шум драки. Очень серьезной драки.

Лестер печально вздохнул. Множество трупов, в том числе около десятка адептов и главные фигуранты дела – боссы Большой Пятерки, полусгоревший особняк, шесть уничтоженных стихийников и никаких следов убийцы – таковы были неутешительные итоги этого дела, ставшего крупнейшим поражением московского КУ после теракта на площади Примирения. Перспектива доклада Пириэлу о неудаче также не сильно вдохновляла Лестера, но избежать этого было невозможно.

Эдемита он нашел в обществе Аллерии Деланналь, которую тот по непонятным причинам выделил из всего московского отдела КУ и приблизил к себе. Последнее обстоятельство весьма раздражало Лестера: почему доверенным лицом Пириэла стал не он, старший адепт, а новичок КУ эльфийка-самоучка? Впрочем, раздражение свое он благоразумно замаскировал под почтительной улыбкой.

– А, господин Лестер! – приветствовал его эдемит. – Каковы наши итоги?

– Неутешительные, уважаемый Пириэл, – мрачно сообщил Лестер. – Объекты мертвы, все их адепты – тоже, разбушевавшихся стихийников пришлось уничтожить, а в этом магическом хаосе найти следы убийцы просто невозможно.

– И что ваша группа наблюдения? Почему они не сигнализировали вам вовремя?

– Я говорил с адептом группы, Игорем Беловым. Их тоже атаковали стихийники, а потом кто-то, вероятно, убийца, накинул на них «колпак тишины».

– Вот как? – Пириэл удивленно приподнял брови. – Весьма остроумное решение. Тут налицо явный стратегический подход. Да еще такое количество стихийников… Я начинаю думать, что вы правы, Аллерия, и мы имеем дело с инфером-убийцей. Кто еще мог так блестяще разделаться с верхушкой Синдиката, охраняемой целой армией адептов, и оставить при этом с носом весь московский КУ?

Лестер проглотил насмешку:

– Даже если это и так, доказательств у нас все равно нет.

– Это я и без вас знаю! – В тоне эдемита впервые прозвучало раздражение. – Ищите заказчика. Только от него мы можем получить ответы! Ладно, работайте. – Пириэл отвернулся, пытаясь совладать с нервами: дела шли отвратительно и с каждым днем становились все хуже. Ему только что сообщили о недавнем убийстве двух усмирителей в Болгарии. Эдемит не привык проигрывать, а сейчас неудачи следовали одна за другой. Правда, пока они были мелкими, но за свою долгую жизнь эдемит уже имел возможность убедиться, что в таких делах количество имеет свойство быстро переходить в качество.

* * *

«Я голоден».

– Что?

«Я голоден, – повторил Каладборг. – Покорми меня!»

Дмитрий очень устал. На работе был тяжелый день, а с полудня еще, ни с того ни с сего, вдруг разболелась левая нога, в которой он носил меч. Пришлось принять обезболивающее, но тупая боль не утихала. Молодой человек опасался, что это как-то связано с Каладборгом, и вот эти опасения подтвердились. Каладборг заговорил, когда Дмитрий собирался уже ложиться спать, надеясь, что хотя бы во сне ледяные тиски боли отпустят его.

– Покормить тебя? – ошеломленно переспросил молодой человек. – Но как?

«Н прикидывайся дураком! Ты ведь читал „Гибель пяти миров“. Там все написано. – Перед глазами Рогожина возник образ: сияющий синим огнем меч пронзает тело человека, затем обезглавливает орка. – Мне нужны кровь и души!»

Ужас охватил Дмитрия. В «Гибели пяти миров» действительно упоминалось о том, что Каладборг питался кровью и душами врагов, но там не было ни слова о том, что ему требуется РЕГУЛЯРНАЯ кормежка.

– Нет, так не пойдет! Я не буду убивать только ради того, чтобы ты удовлетворил свой голод и жажду. Тебе придется подождать, когда вновь представится случай.

«Да что ты говоришь? – прошипел Каладборг. – Неужели?»

Боль резко усилила свою хватку. Теперь ее ледяные когти раздирали уже обе ноги и низ живота молодого человека. Дмитрий вскрикнул и упал на пол.

«Ну, как ощущения? Хочешь стать инвалидом не дожив до тридцати?»

– Иди к дьяволу! – процедил Дмитрий сквозь стиснутые от боли зубы. – Тебе не превратить меня в серийного убийцу! Я лучше сдохну!

«А как насчет благодарности? – сменил тактику Каладборг. – Вспомни, я дважды спасал тебе жизнь и, кто знает, может быть спасу еще не раз!»

– Все равно, – покачал головой Дмитрий. – Я не могу убивать ни в чем не повинных людей ради твоей прихоти.

«Так найди повинных! В вашем городе наверняка полно преступников. Выбери какой-нибудь неблагополучный район и сходи туда прогуляться. Уверен, случай представится!»

– А звери? – ухватился за соломинку Дмитрий. – В секторе Кантард полно хищников!

«Не пойдет. Мне нужны разумные существа».

– Но меня схватят усмирители!

«Не схватят, если ты будешь осторожен. Да и я помогу. Мы – одно целое, Дмитрий, и должны поддерживать друг друга!»

– Хорошо, – сдался Дмитрий. – Мы сделаем это, но выбор жертвы – за мной.

Каладборг промолчал, и молодой человек от всей души надеялся, что это молчание – знак согласия.

* * *

Андрей Барков нажал кнопку пульта, выключив телевизор, и повернулся к Анне Берестовой и Ньюмену, тоже с волнением смотревшим новости. На губах бизнесмена играла торжествующая улыбка:

– Ну что же, дамы и господа, кажется, наши проблемы с Синдикатом позади! Сейчас, без Большой Пятерки, там начнется кровавый передел власти, а когда он закончится, те, кто останутся в живых, и думать забудут о «Барков энтерпрайзес».

– Думаю, вы правы, – сдержанно согласился Ньюмен.

Анна же ограничилась вымученной улыбкой.

– Да ладно вам киснуть! – засмеялся Барков. – Мы победили! Нам есть, что отметить. Доставай шампанское и бокалы, Дэвид. Ты знаешь, где они. А я пока найду Дейта.

Он потянулся к телефону, но звонок раздался раньше. Барков снял трубку:

– Да?

– Тут Дейт Лостран, Андрей Сергеевич, – сообщила секретарша.

– Отлично! Пусть заходит.

Дейт Лостран зашел стремительным шагом, поздоровался с Барковым и кивнул остальным.

– Ты вовремя, Дейт, – жизнерадостно приветствовал его Барков. – Мы как раз готовимся отмечать победу!

– Возможно, с этим следует немного повременить…

– Почему?

– Со мной связалась наша… наемница. Она хочет встретиться с нами и получить свой гонорар.

Улыбка Баркова увяла:

– Когда?

– Через час на старом месте.

– Но… у нас ведь все под контролем?

– В общем-то, да, но я посоветовал бы всем присутствующим надеть защитные амулеты. Хоть какая-то страховка на случай непредвиденных осложнений.

– Всем? – Анна побледнела. – Разве мне тоже необходимо быть там?

Лостран бросил на нее презрительный взгляд:

– Она хочет видеть всех, чьи имена есть на договоре. Если кого-то не будет, это вызовет у нее подозрения.

– Ты уверен, что договор будет при ней? – спросил Барков.

– Я настоял на этом: договор – в обмен на гонорар. Она сочла это требование вполне приемлемым.

– Что же, ладно, празднование пока придется отложить… до того, как мы решим ВСЕ наши проблемы, – подытожил Барков. – Готовьтесь: через полчаса встречаемся здесь, а Дейт переместит нас в мой загородный дом.

Анна и Ньюмен вышли. Дейт Лостран испытующе посмотрел на Баркова:

– С вами все в порядке, босс?

– Конечно, в полном! Иди, Дейт, встретимся через полчаса. Мне нужно еще кое-что сделать.

Лостран покинул кабинет. Барков подошел к столу и открыл ящичек из красного дерева, в котором держал сигары. Прикурить ему удалось лишь с третьей попытки: у него дрожали пальцы.

* * *

Прогулка по улицам Московского мегаполиса ночью – довольно рискованное занятие. В относительной безопасности можно себя чувствовать только в центральных кварталах, прилегающих к эдемитскому представительству и зданию КУ. Но чем дальше от центра, тем больше шансов у добропорядочного гражданина расстаться с кошельком, здоровьем или жизнью. Поэтому горожане, не шибко надеясь на патрули усмирителей, старались без особой необходимости не искушать судьбу ночными прогулками. А если уж приходилось, то держались, по возможности, поближе к центру города.

Однако, цели Дмитрия Рогожина, вышедшего на прогулку в этот поздний час, были прямо противоположными. Его путь лежал в сторону окраин мегаполиса, подальше от усмирителей. Он, что называется, искал приключений на свою голову. Такое поведение плохо согласовалось с образом нормального, здравомыслящего и законопослушного гражданина, каковым он являлся уже 27 лет, но Дмитрию было на это плевать. События, которыми изобиловала последнее время его жизнь, даже с натяжкой не подходили под категорию нормальных.

Дмитрий шел, слегка прихрамывая. Его левая нога налилась ледяной болью, которая никуда не собиралась уходить: Каладборгу было мало обещаний и намерений. От сектора Кантард расползался во все стороны густой, как кисель, желто-зеленый туман. Это было довольно неприятно, так как под его прикрытием в город могли пробраться какие-нибудь хищники средних размеров, например, группа лунных гончих, а то и что-нибудь похуже. Нельзя сказать, что Дмитрий с Каладборгом на бедре очень уж боялся встречи с этими тварями, но драка с применением магического меча могла привлечь внимание патрулей усмирителей, которые в окрестностях Кантарда встречались все-таки чаще, чем в других местах. Поэтому молодой человек счел за лучшее обойти этот сектор по большой дуге.

* * *

Сон к Аллерии Деланналь не шел. Ей, привыкшей к свежести и ночным ароматам Вечнолесья, трудно спалось в душной квартире в центре мегаполиса. Но она сознательно пошла на эту жертву: чтобы успешно работать в КУ, нужно уметь чувствовать и понимать этот мир и его обитателей. А сбегая при первой возможности в уют и безопасность зачарованных пущ, этой цели не достигнешь. Поэтому она и решила снять эту квартиру, а Долохов помог ей уладить все формальности. Вспомнив о напарнике, Аллерия ощутила теплоту в груди. Этот человек стал для нее братом, которого у нее никогда не было. Он принял ее в патруле, куда ее назначили сначала, помог преодолеть некоторое отчуждение коллег – людей, не обращал внимания на излишний идеализм и резкость ее суждений, на некоторую заносчивость, свойственную всей эльфийской расе… Она никогда не сможет в достаточной мере отблагодарить его.

Аллерия, утомленная борьбой с бессонницей, села на кровати. В этот миг поселение в человеческой квартире уже не казалось ей столь хорошей идеей. В коридоре внезапно возникло серебристое свечение, и Аллерия ощутила всплеск маги-поля. Это бы не так удивило ее, если бы она самолично не установила в квартире двухуровневую защиту от подобных магических визитов.

«Успокойтесь, Аллерия, это я, – зазвучал в ее голове телепатический голос Пириэла. – Простите за вторжение в столь неурочный час, но это важно. Собирайтесь, мы немедленно отправляемся».

– Куда?

«В Софию. Там на днях убили двух усмирителей. Это может иметь отношение к нашему делу. Собирайтесь, подробнее расскажу на месте».

* * *

Когда Селена материализовалась в загородном доме Андрея Баркова, вся четверка нанимателей уже ожидала ее. Инферийка испытующе оглядела их. Мужчины внешне выглядели спокойными, хотя пальцы Баркова слегка подрагивали, женщина же явно нервничала. В этом не было ничего необычного: вряд ли в ее жизни часто случались встречи с инферами. Селена присмотрелась к дроу: он беспокоил ее больше всего. От него можно было ожидать любой каверзы. К обычной ауре адепта примешивались оттенки, свойственные тем, кто имеет отношение к Верхнему миру. Селена очень надеялась, что эти оттенки появились из-за того, что адепт принес запрошенный ею гонорар – два амулета усмирителей. В течение этих секунд, пока убийца и наниматели обменивались изучающими взглядами, с лица Селены не сходила легкая полуулыбка.

– Итак, дамы и господа, – прервала молчание гостья из Нижнего мира. – Свою часть договора я выполнила. Все интересующие вас личности более не числятся среди живых. Вы наверняка могли в этом убедиться, посмотрев местные новости. Надеюсь, вы тоже выполнили свою часть обязательств и принесли мне оговоренный гонорар?

– Да, конечно, – откашлявшись, произнес Барков. – А договор… при вас?

– Я отдам его только в обмен на гонорар и ни секундой раньше. Точнее, не отдам, а уничтожу на ваших глазах. Думаю, такой вариант всех устраивает?

Дроу, а за ним и все остальные согласно кивнули.

– Вот и хорошо. Однако мы теряем время. Гонорар! – Селена, на всякий случай, привела амулет со стихийником, спрятанный у нее в сапоге, в состояние готовности. Теперь, чтобы выпустить на волю огненного элементала, требовалось лишь легкое усилие воли.

Дроу полез за пазуху и извлек оттуда… нет, отнюдь не два амулета усмирителей, а сияющую серебристым светом сферу, от одного взгляда на которую у Селены похолодело внутри. Это был «глаз геноцида», мощное оружие, специально созданное эдемитами для уничтожения обитателей Нижнего мира. Вот этого убийца никак не ожидала. Но думать о том, какими путями этот эдемитский артефакт попал к обычному независимому адепту, Селене было некогда, – она начала действовать. Инферийка отчаянно метнулась в сторону, уходя от гибельного луча, вырвавшегося из «глаза», одновременно формируя в руке дезинтегрирующий арбалет, но выстрелить не успела. Дело в том, что «глаз геноцида» помимо смертоносного луча источал широким веером сияние меньшей интенсивности, которое, однако, губительно воздействовало на силу инфера, как магическую, так и физическую. Не до конца сформировавшийся арбалет растворился в воздухе, а Селена ощутила резкую боль и слабость во всем теле. Ее колени подогнулись, и она рухнула на пол.

Дроу не спеша приближался к поверженной наемнице. Он держал «глаз» перед собой, чтобы его излучение непрерывно действовало на Селену, оставляя ее беспомощной. Она попыталась освободить стихийника, затем телепортироваться прочь, но все бесполезно: излучение проклятого «глаза» блокировало ее Силу. Очевидно, адепт уловил эту ее бесплодную попытку к бегству, потому что на его лице появилась мерзкая торжествующая ухмылка. Селена ответила ему взглядом, полным ненависти и страха: она понимала, что находится в полной его власти. И это состояние беспомощности, столь непривычное для инфера-убийцы, удручало ее сильнее, чем перспектива скорой смерти. Селена теперь понимала свою ошибку: следовало сразу же высвобождать стихийника, пока была такая возможность. Но она слишком привыкла полагаться на собственные силы, а они на этот раз ее подвели.

– Итак, – произнес Дейт Лостран, упиваясь своей победой. – Нам нужен договор. Отдайте нам его, и вы останетесь живы.

Селена ответила на эту явную ложь презрительной усмешкой. Она не питала иллюзий относительно своей дальнейшей участи. Чтобы отпустить живым, имея возможность убить ненавидящего тебя инфера, надо быть круглым дураком. А этот дроу дураком отнюдь не выглядел.

– Ну что же, – зловеще усмехнулся адепт, – другого я и не ожидал. Но возможно, у меня получится вас переубедить.

«Глаз» вспыхнул ярче, и ослепительный луч ударил в ногу Селены. Как ни старалась убийца сдержать крик, это ей не удалось, ибо боль была воистину адской. В бедре осталась дыра с обожженными краями, из которой потекла зеленоватая фосфоресцирующая жидкость – кровь инфера.

– Будь ты проклят, ублюдок! – прошипела Селена, зажимая ужасную рану рукой.

– Договор, леди! Я начинаю терять терпение!

– У меня его с собой нет. Он в надежном месте. Я бы могла телепортировать его сюда…

Дроу презрительно расхохотался:

– Не держите меня за дурака, леди! Думаете, я куплюсь на такую детскую ложь? Он где-то при вас, я знаю.

– Так обыщите меня! – Селена блефовала. Договор был действительно при ней, но скрыт иллюзией невидимости. Иллюзия была результатом действия специального зелья, а не Силы инфера, поэтому убийца надеялась, что бумагу не найдут. А значит, будет шанс поторговаться.

– А что, это мысль… – адепт усилил интенсивность излучения «Глаза». Слабость и боль во всем теле Селены усилились. Даже двинуться было сейчас для нее почти невыполнимой задачей.

Дейт Лостран взглянул на Баркова, тот кивнул и коротко приказал:

– Дэвид, давай!

Ньюмен встал, подошел к Селене, благоразумно стараясь не загораживать ее от взгляда адепта, и на мгновение замер в нерешительности.

– Смелее же! – подбодрил его Лостран. – Она беспомощна.

Ньюмен склонился к Селене и начал неторопливо и тщательно обыскивать ее, стараясь не смотреть в адское пламя глаз убийцы. Иллюзия действовала и на осязание, так что он ничего не нашел.

– Пусто, – констатировал Ньюмен, поворачиваясь к Лострану.

Адепт на мгновение смешался, но потом его лицо вновь расплылось в улыбке:

– Ну конечно! Как я сразу не подумал об этом! – Он повернулся к сумке, которую принес с собой и принялся в ней рыться, не переставая при этом окатывать инферийку обессиливающим излучением «глаза». Наконец, удовлетворенно хмыкнув, извлек оттуда небольшой пузырек с жидкостью синего цвета. – Как видите, леди, мы хорошо подготовились к встрече.

Он бросил пузырек Ньюмену:

– Капните на нее несколько капель.

Селене стоило большого труда не застонать от отчаяния. Она прекрасно знала, что в пузырьке – зелье, рассеивающее иллюзии. Сейчас они найдут договор, и последний шанс выторговать себе небольшой срок жизни и возможность бежать будет упущен. Но поделать она ничего не могла. Вот если только…

Капли зелья рассеяли иллюзию. Ньюмен снова стал обыскивать ее, и вскоре его пальцы сомкнулись на свернутом в трубочку договоре. Внезапно он услышал над ухом шепот Селены:

– Ну что, мачо, понравилось меня лапать? А трахнуть не хочешь?

Слегка ошарашенный, Дэвид Ньюмен не удержался и на мгновение взглянул в лицо Селены. Тут же пламя ее глаз поглотило его. Конечно, эдемитский артефакт забирал Силу у инферийки, однако не всю, оставляя какие-то жалкие крохи. Вот эти – то крохи и копила Селена все время, пока лежала здесь беспомощная, чтобы выплеснуть все накопленное в отчаянную гипнотическую атаку на Ньюмена.

Дейт Лостран краем глаза уловил какое-то изменение в его ауре. Пара секунд ушла у дроу на то, чтобы понять, что это может означать, и когда начальник службы безопасности резко развернулся к нему с пистолетом в руке, адепт успел поставить защитное поле, отразившее пулю. Затем Лостран нанес силовой удар, который отшвырнул Ньюмена через полкомнаты и ударил о шкаф. Тот, оглушенный, рухнул на пол, держа в одной руке пистолет, а в другой – договор.

– Отберите у него оружие! – крикнул Лостран Баркову. – И договор тоже!

Барков, не долго думая, подчинился, – тут было не до субординации. Вышеописанные события заняли намного меньше времени, чем ушло на их описание. Но в течение этого времени Лостран невольно отвлекся и ослабил давление, которое он оказывал на Селену излучением «глаза». Убийца воспользовалась предоставленной возможностью на всю катушку и разыграла единственный свой козырь, – усилием воли активировала амулет стихийника.

Ревущее воплощение разрушительной огненной стихии метнулось к Лострану. Тот успел поставить защитный экран, но на мгновение позже, чем нужно, и плащ на нем загорелся. Анна Берестова сидела в каком-то ступоре с того самого момента, как Лостран извлек «глаз геноцида», но Андрей Барков не потерял присутствия духа. Он сбил адепта с ног и помог ему сорвать с себя пылающий плащ. Стихийник выпустил в них струю пламени, но Лостран отразил ее защитным полем.

Селена, впрочем, и не надеялась, что огненному элементалу удастся одолеть адепта. Роль стихийника была иной, и он с ней прекрасно справился: сражаясь с элементалом, Дейт Лостран на несколько секунд полностью утратил контроль над «глазом», и его губительное сияние почти погасло. Сил, чтобы атаковать, у Селены не было: проклятый эдемитский артефакт высосал почти всю ее энергию, да и боль в раненой ноге едва не отправляла ее в бездну беспамятства. Оставалось только бежать, что Селена немедленно и сделала. Правда «немедленно» – не совсем точное слово. Магия телепортации, обычно получающаяся у нее мгновенно и без проблем, сейчас пошла с большим трудом. Вместо молниеносного исчезновения, Селена стала медленно растворяться в воздухе.

Увидев, что убийца уходит, Лостран издал крик ярости и, схватив оброненный им в пылу схватки со стихийником «глаз геноцида», ударил в Селену смертоносным лучом. Однако возможности и времени точно прицелиться у него не было, поэтому луч лишь вскользь задел бок инферийки. А в следующий миг туманная фигура Селены исчезла.

* * *

Дмитрий свернул с Новинского бульвара на Проточный переулок, и его «тень» повторила маневр. Этот тип не отставал от него уже пару кварталов, а молодой человек украдкой изучал своего преследователя: он не был уверен, что тот идет именно за ним и именно с дурными намерениями. Кормить же Каладборг обычным прохожим, вся вина которого состоит в том, что он оказался не в том месте и не в то время, он не хотел. Впрочем, преследователь оказался как раз преследователем. Это был молодой еще мужчина не старше 35 лет, хотя густые усы и борода прибавляли ему возраст, в то время как джинсовый костюм молодежного фасона этот возраст убавлял. То, что он стремился остаться незамеченным, держась в тени домов и деревьев, однозначно говорило о том, что его интересовал именно Рогожин, потому что других пешеходов на улице в этот поздний час не наблюдалось. Конечно, он мог оказаться агентом КУ, так как у них были причины интересоваться Дмитрием, но молодой человек сомневался в этом: обычно усмирители так топорно не работают. К тому же, вести наблюдение они могут и с помощью магии. Скорее всего, этот тип был грабителем-наводчиком, то есть тем, кто выслеживает жертву и по мобильнику сообщает подельщикам о его или ее передвижениях. А далее… в общем, все понятно. Он мог быть вооружен игольным парализатором, но, очевидно, не решался использовать его на широкой освещенной улице, где велик шанс нарваться на патруль усмирителей.

Свернув в переулок, Дмитрий, конечно, сыграл ему на руку, но и себе тоже: убивать этого типа посреди бульвара ему тоже не улыбалось. Пройдя немного по переулку, молодой человек нырнул в тень домов и извлек Каладборг. Поэтому, когда его преследователь тоже свернул в переулок, то Дмитрия не увидел и, бестолково озираясь по сторонам, двинулся вперед. Когда грабителю осталось пройти всего пару шагов до того места, где укрылся Дмитрий, молодой человек сделал шаг вперед:

– Привет! Можно узнать, какого черта ты меня преследуешь? Ты – усмиритель?

– Н-нет, – пробормотал ошарашенный грабитель, поспешно сунув руку в карман.

– Жаль, а то бы остался жив, – сказал Дмитрий, сделал шаг вперед и коротким выпадом Каладборга пронзил его сердце.

Надев резиновую перчатку, молодой человек обыскал труп и с удовлетворением обнаружил в его кармане парализатор, – значит он не ошибся.

За спиной послышались шаги двух человек, – очевидно, приближались сообщники убитого бородача. Дмитрий спокойно продолжал шарить по карманам своей жертвы: в темноте переулка, да еще со спины, определить, кто над кем склонился, было абсолютно невозможно, если ты, конечно, не адепт. Надо было дать им подойти поближе.

– Слушай, Кот, я же просил тебя дождаться нас, – послышался недовольный мужской голос.

– Так получилось, – сказал Дмитрий, поднимаясь и поворачиваясь к ним.

У грабителей, что называется, отвисли челюсти, когда они поняли, что предполагаемая жертва убила их сообщника. Впрочем, Дмитрия тоже ждал сюрприз: один из грабителей оказался женщиной, причем весьма молодой и привлекательной. Первым от удивления оправился Рогожин: стремительный прыжок, – и лезвие Каладборга разрубило мужчину пополам. Женщина рванула из кармана парализатор, и прежде, чем Дмитрий осознал, что творит, и воспротивился, меч, управляя его рукой, описал полукруг и рассек острием ее горло. Обливаясь кровью, преступница рухнула к ногам Рогожина.

Потрясенный содеянным, молодой человек пошатнулся, на лбу его выступил холодный пот.

– Будь ты проклят! – простонал он. – Что ты заставляешь меня делать? Ведь я только что убил женщину!

«Ты бы предпочел, чтобы она убила тебя?» – прошелестело в голове.

– Может быть. – Колени Дмитрия подгибались, и чтобы удержаться на ногах, молодой человек оперся рукой о стену. – Может быть, так было бы лучше: я превращаюсь в чудовище!

«Она ничем не лучше тех двоих, которых ты убил первыми. Такая же преступница. Она столь же успешно отправила бы тебя в Серые Пределы, как и они. Так почему бы тебе ни оплакать всех троих, а заодно дождаться усмирителей?»

– Мне плевать! Пусть приходят!

«Слабак! Нет ничего более жалкого, чем убийца, рыдающий над трупами своих жертв. Убивая, убивай, Дмитрий, и не мучайся угрызениями совести. Если хочешь, считай себя санитаром города, очищающим его улицы от живого мусора. Какая разница – мужчина или женщина? Кровь у них одинакового цвета. Возьми себя в руки и успокойся! И еще одно помни, – ты убиваешь ради выживания, ибо, если ты не будешь этого делать, я выпью ТВОЮ жизнь и ТВОЮ душу, хотя мне и не хочется этого делать».

– Не надо мне угрожать! Я ведь могу от тебя просто избавиться: взять и бросить в реку!

«Не выйдет по двум причинам. Во-первых, я не позволю, а во-вторых, одному тебе не выжить. Подумай сам: с моей помощью ты способен на многое, без меня ты – вечная жертва. Что выбираешь?»

– А ты умеешь уговаривать, Каладборг! Очень проникновенная речь!

«Итак?»

– Итак, на данный момент мы договорились, – поколебавшись, произнес Дмитрий, направляясь прочь от места убийства, – но не думай, что превратил меня в своего раба!

Каладборг промолчал…

* * *

София

Поздний визит эдемита с эльфийкой-адептом не удивил начальника софийского КУ моррэйца Нара Зула. Потери среди усмирителей в Пандемониуме были довольно большой редкостью. Поэтому то, что софийский КУ так «отличился», не могло не привлечь внимания самых высоких инстанций.

– Чем могу помочь, уважаемый…

– Пириэл, – подсказал эдемит. – Меня сопровождает адепт Деланналь. Мы здесь, как вы, наверное, уже догадались, по поводу убийств Христо Тончева и адепта Тейла Нилира. Над каким делом они работали?

– Торговцы оружием.

– Магическим?

– Нет, обычным, огнестрельным. Мы бы поручили это дело местной полиции, если бы преступники не вооружали банды орков.

– Огнестрельным оружием? – изумился Пириэл. – Они что, с ума сошли?

– Вот именно. От орков и так хлопот не оберешься, а с автоматами и гранатометами в руках…

– Понятно. Убийство – их рук дело?

– Нет. Мы их взяли на следующий день. Они оказались ни при чем. Но вам лучше поговорить с Наско Гетовым. Он вел это дело и знает больше, чем я. К тому же, он адепт.

– Мы можем его увидеть сейчас?

– Я позвоню ему. Он будет здесь через 15 минут, а вы можете подождать в моем кабинете.

– Очень любезно с вашей стороны, – промолвил Пириэл.

* * *

Московский мегаполис

Когда со стихийником, наконец, было покончено, а вспыхнувший пожар потушен, гостиная, где все происходило, выглядела так, как будто по ней пронесся ураган, вызвавший при этом парочку взрывов. Дэвид Ньюмен лежал у стены без сознания, Анна Берестова истерически рыдала, Андрей Барков ее успокаивал. Дейт Лостран был невозмутим. Он вертел в руках договор, и по губам его блуждала странная улыбка.

Рыдания Анны перешли, наконец, в тихие всхлипывания, и Барков повернулся к Лострану:

– А ведь она нас сделала.

– Почти, – усмехнулся тот. – Хотя, она действительно хороша. Люблю сильных противников.

– Почти? О чем ты? Она ведь сбежала! Через некоторое время оклемается и вернется, чтобы похоронить нас!

– Не надо паниковать раньше времени. Она телепортировалась на остатках Силы, будучи тяжело раненой, и вряд ли сумела выбраться даже за пределы мегаполиса, не говоря уже о Пандемониуме. Сейчас лежит где-то и подыхает.

– Я слышал, инферы очень живучи. Она может восстановить силы…

– Если мы дадим ей время. Надо найти ее и избавить от страданий.

– Но как? Даже если она где-то в пределах мегаполиса и его ближайших окрестностей, эта территория, знаешь ли, несколько больше моего сада!

– Успокойтесь, босс. Есть один способ. Знаете, говорят, что телепортация не оставляет следа. Это так, если только применяющий ее полон сил и не ранен. Наша же наемница оставила за собой весьма заметный кровавый след.

– Ты пойдешь по нему и добьешь ее? – воскликнул Барков.

– Есть кое-кто, способный сделать это лучше меня, – усмехнулся адепт.

– Кто же?

– Ночной охотник.

Барков поежился. Он уже кое-что слышал о них от Лострана. Это были магические создания, обитающие в Вечнолесье вместе с эльфами и дроу. В свое время последние заключили с ночными охотниками союз и частенько использовали их против своих светлых собратьев – эльфов в пограничных конфликтах. Эти создания были непревзойденными охотниками и убийцами, обладали способностью к телепортации и потрясающим чутьем. Запах крови любого существа они чувствовали за несколько миль. Поэтому раненые, если их некому было защитить, редко выживали в тех районах, где обитали ночные охотники.

– Думаешь, он справится с инфером-убийцей? – засомневался Барков.

– Не забывайте, что она ранена и истекает кровью. Ее последние силы ушли на телепортацию. И все же, если у нее припасен еще один сюрприз, пусть он лучше достанется охотнику, а не мне.

– Разумно.

– Хорошо, сейчас я вызову его, но вам при этом лучше не присутствовать. Выйдите из комнаты и вынесите его, – адепт кивнул на бессознательное тело начальника службы безопасности.

Когда Барков с помощью Анны вытащил Ньюмена за порог и закрыл дверь, дроу, наконец, смог приступить к ритуалу вызывания лесного демона. Он убрал договор в карман и немного постоял, скапливая в руках магическую энергию, пока его пальцы не засияли зеленоватым светом. Затем он начертал на полу светящимся указательным пальцем правой руки несколько эльфийских рун, при этом произнося какие-то слова на том же наречии. Руны часто замерцали, в углу комнаты сгустился мрак, а затем сквозь него проступили размытые очертания ночного охотника. Послышалось низкое утробное рычание, и блеснули золотистым светом глаза существа.

– Есть работа, – произнес Лостран по-эльфийски. Он указал на все еще фосфоресцирующую на полу кровь Селены. – Найди ее по телепортационному следу и добей!

Темная фигура охотника на мгновение склонилась над пятном крови, затем глухо рыкнула и растворилась в воздухе. Лостран вытер пот со лба. Денек выдался тяжелый: на схватку с убийцей, стихийником и вызывание охотника ушло довольно много сил. Но оставалось еще одно важное дело. Лостран вынул из кармана договор. Под его пристальным взглядом бумага вспыхнула. Адепт положил договор в пепельницу и с удовлетворением наблюдал, как пламя пожирает единственное документальное подтверждение их контакта с Нижним миром.

– Вот так же сдохнешь и ты, убийца, – прошептал Лостран. – Только медленнее: ночные охотники не милосердны.

* * *

София

Наско Гетов оказался моложавым брюнетом лет сорока с небольшим. Он впервые встречался с эдемитом и заметно нервничал. Аллерия его понимала: не так давно она сама была в подобном положении.

– Итак, – сказал Гетов после того, как они обменялись приветствиями. – Что вы хотите узнать?

– Мне нужны все детали, – заявил Пириэл. – Можете начать с этих торговцев оружием, но особенно подробно остановитесь на том, что вы обнаружили на месте преступления.

– Эти торговцы – обычные весьма циничные мерзавцы, каковых большинство среди подобных преступников. Им нет дела ни до чего, кроме денег. Чтобы защитить свой бизнес, они могли решиться на убийство, но вряд ли справились бы с двумя усмирителями, – не тот уровень. На их стороне не было даже преимущества внезапности. Тончев и Нилир ехали на задержание и были готовы ко всему. Обычные люди или орки, не имеющие магических способностей, не одолели бы их, прихвати они с собой хоть ракетную установку или плазменную пушку. Даже у сильных адептов, которых, впрочем, среди торговцев не было, возникли бы проблемы с их убийством, учитывая амулеты усмирителей.

Аллерия взглядом попросила у Пириэла разрешения вмешаться и спросила:

– Если судить по вашим словам, убить их было просто невозможно. Тем не менее, они мертвы. Как же это получилось?

– Если вы хотите знать, как именно их убили, то Христо Тончева застрелили, а Нилира проткнули мечом, по всей видимости, магическим.

– Магическим? – напрягся эдемит. – Вы уверены?

– Конечно, – даже с некоторой обидой ответил Гетов. – Я в состоянии увидеть на ране магический след, если он там есть.

– Какой?

– Что-то темное. Не могу сказать точнее, раньше я такого не видел.

– Думаю, МЫ сможем это сказать, если вы согласитесь на прочтение памяти, – сказал Пириэл.

– Я готов.

– Но до этого, если позволите, – снова вмешалась Аллерия, – еще пара вопросов. Вы говорите, Тончева застрелили. Но если они ехали на задержание торговцев оружием и были готовы ко всему, то адепт, по крайней мере, должен был держать защитное поле, отражающее пули.

– Очевидно, что-то заставило его убрать поле.

– Что именно?

– У меня есть предположение, думаю, достаточно близкое к истине. Машина усмирителей попала в аварию из-за нападения крупного хищника.

– Какого?

– Жуткая тварь. Я таких здесь раньше не встречал. Насколько мне известно, подобные существа водятся только в Кантарде.

Аллерия удивленно переглянулась с Пириэлом:

– Далековато его занесло! Ведь ближайшее место проникновения этого мира на Землю находится, если я не ошибаюсь, в Московском мегаполисе.

– На звере тоже была печать чужой магии, – добавил Гетов, – похожей на ту, что обнаружена на ране Нилира. Очевидно, убийца усмирителей перенес его сюда…

– Да, все это весьма серьезно и неприятно, – нахмурился Пириэл. – Очевидно, к убийству причастен кто-то опасный, могущественный и, что особенно тревожит, пока нам неизвестный. Думаю, не стуит более терять время, – пора приступить к прочтению памяти. Вы готовы? – обратился он к Гетову и Аллерии.

– Я тоже? – удивилась эльфийка.

– А зачем вы здесь, как вы думаете? – резко сказал эдемит.

Все трое взялись за руки, закрыли глаза, и Аллерия следом за эдемитом понеслась в глубины памяти Наско Гетова.

Горная дорога, разбитая машина… на капоте – тело застреленного Христо Тончева … ничего необычного… А вот это уже интересно, – самый настоящий громадный кантардский урс, пригвожденный к земле острыми обломками скалы… он еще не умер, – в глазах еще пылают боль и ярость, но они уже угасают… тень чужой магии, смутная, размытая… и чем-то знакомая… Молодец, адепт! Убить такую тварь очень непросто, ведь кантардские хищники мало чувствительны к магии… адепт… а вот и он… тело лежит лицом вниз… уши заостренные… О, создатель, это же эльф!.. Так, спокойно… Рана на его теле… рана от меча… тень магии на ней… магии черной, злой, незнакомой, но в то же время…

Контакт прервался, – очевидно, эдемит увидел все, что хотел. Аллерия посмотрела на Пириэла, – его лицо было мрачным. Он повернулся к Гетову:

– Благодарю вас, вы свободны. Если у нас будут вопросы, мы с вами свяжемся.

Адепт кивнул и, попрощавшись, вышел.

– Ну, – после паузы обратился Пириэл к Аллерии. – Что скажете? Печать этой магии вам знакома?

– Не совсем. Аура этой магии наполнена тьмой и ненавистью. Я с ней до сих пор не встречалась, однако…

– Однако? – подбодрил ее эдемит.

– В этой ауре были знакомые мне совсем небольшие включения. Я их, совершенно определенно, видела раньше.

– Когда? На площади Примирения в день теракта?

– У меня еще есть сомнения, но похоже, что так.

– Хотелось бы быть абсолютно уверенным. – Пириэл досадливо щелкнул пальцами.

Аллерия виновато посмотрела на эдемита:

– А… выяснили, кто был тот эллезарец?

– Тупик, – раздраженно отмахнулся он. – Его звали Анкорнус. Он занимался магией уже 30 лет. Очень опытен и силен, адепт высшего уровня. Десять лет назад отверг предложение работать на КУ, предпочтя ему Гильдию независимых адептов. Был очень замкнут и жил затворником, так что никто не может ничего толком рассказать о его привычках и контактах… Какая-то могущественная сила использовала его там, на площади, и если это та же сила, что действовала здесь, у нас большие проблемы.

– А что это за сила? Вы ведь узнали ее печать?

– Разумеется, узнал. Это печать Серых Пределов. Убийца, несомненно, был личем.

– Но вы же говорили…

– Да, говорил! Но, очевидно, обстановка изменилась. И если Серые Пределы вновь зашевелились, а личи настолько обнаглели, что осмелились убить усмирителей, значит, дела плохи: у них появился новый лидер, какого не было со времен Балендала и Гибели пяти миров.

– Надо покарать их!

– Я понимаю ваш гнев, ведь адепт был вашим сородичем. Но в этом деле торопиться нельзя. Пока мы не выясним точно, кто их новый лидер, и связано ли это убийство усмирителей с тем, что произошло на площади Примирения, мы не можем предпринимать никаких решительных действий. Игра вслепую против Серых Пределов обречена на поражение… Ладно, здесь нам больше делать нечего. Возвращаемся в Москву.

* * *

Московский мегаполис

«Постой!»

– Ну что еще? – раздраженно откликнулся Дмитрий, останавливаясь.

Он шел по Смоленской набережной к Новоарбатскому мосту. После произошедшего в Проточном переулке ему было необходимо привести нервы в порядок. Хорошо хоть ушли боль и усталость. Зато на душе было отвратительно, поэтому последнее, чего бы хотел сейчас Дмитрий – это вновь услышать голос Каладборга.

«Я кое-что почувствовал».

– Может быть, на сегодня хватит?

«Это другое, Дмитрий. Там, за домами, – магическое существо. Оно умирает».

– Кто?

«Пока не знаю, но чувствую, что это не человек».

– Наверное, надо пойти и попытаться ему помочь. – Дмитрий свернул с набережной в узкий проход между домами. Ему почти до боли захотелось совершить что-то хорошее, чтобы смыть со своей души грязь, в которую ее окунули в Проточном переулке.

«Только будь осторожен, – посоветовал Каладборг. – Кто знает, как оно отреагирует? На всякий случай, извлеки меня».

Совет был разумный, и Дмитрий послушался. Пройдя между домами, он очутился в небольшом тенистом дворике, заросшем молодыми кленами и боярышником. Было весьма темно, так как ни один фонарь над подъездами не горел. Дмитрий усмехнулся: «Кое-что никогда не меняется вне зависимости от того, кто нами правит!» Тем не менее, почти полная луна давала какое-то освещение, и у корней одного из кленов Дмитрий увидел лежащую фигуру. Благодаря Каладборгу у него появились кое-какие новые способности, и молодой человек ощутил боль и отчаяние, исходящие оттуда. Он осторожно приблизился и ахнул: это была очень красивая молодая женщина, одетая в темное обтягивающее платье и изящные крокодиловые сапожки. Ее пышные белокурые волосы разметались в полном беспорядке, а лицо было искажено мукой. Женщина была ранена и очень тяжело: жуткие раны зияли в ее боку и бедре. Она явно потеряла много крови, только кровь эта была зеленоватой и светилась. Светились и глаза незнакомки: в них мерцал багровый огонь. Дышала она часто с присвистом.

«Инфер! – услышал Дмитрий голос Каладборга. – Как удачно! – Молодому человеку показалось, что он услышал тихий смех магического меча. – Ее смерть даст мне столько энергии, что я долго не буду тебя беспокоить! Надеюсь, ты не станешь возражать против убийства демона?»

– Стану! – неожиданно твердо возразил Дмитрий.

– Что?!

– Что слышал! Я не позволю убить ее!

«Безумец! Она же инфер – порождение зла! Убить ее – значит оказать услугу всему человечеству!»

– Нет! Хватит крови. Она умирает, и я попробую ее спасти.

«Она бы не думала дважды, прежде чем убить тебя и выпить твою душу!»

– Этот аргумент больше не сработает. Отстань!

Вместо ответа пришла боль. Она охватила все тело Дмитрия, и он глухо застонал. Глаза молодого человека стали наполняться льдом, а рука с мечом поднялась для удара. И тут откуда-то из глубины его естества пришла жгучая ярость и встала стеной на пути наступающего холода.

– Нет! – выкрикнул Дмитрий и ударил яростью по ледяной боли, загоняя ее назад, в Каладборг, откуда она и пришла. Эта внутренняя схватка продолжалась считанные секунды, но молодому человеку показалось, что прошла вечность, прежде чем потрясенный неожиданным отпором артефакт сдал позиции, и боль ушла.

– Я – не твой раб! – прошептал Дмитрий и покачнулся от слабости: победа далась ему нелегко.

Селена (а читатель, без сомнения, узнал ее в раненой) не слышала ни слова из перепалки Дмитрия с Каладборгом, потому что, во-первых, она была мысленной, а во-вторых, инферийка находилась в полубессознательном состоянии, – жизнь медленно покидала ее. Но отчаянный выкрик молодого человека выдернул ее из этого состояния на грань яви и небытия. Она с трудом сфокусировала взгляд на незнакомце с сияющим мечом в руке.

– Так вот… кого Барков прислал… для окончательного расчета… со своей… наемницей! – с усилием выговорила Селена. – Вас не затруднит… прикончить меня… быстро?

– Барков? – Эта фраза стала для Дмитрия шоком. Оказывается, отец Алины нанимал для чего-то инфера! А если вспомнить, что за его дочерью охотились люди Синдиката, а в новостях сообщали, что вся верхушка этой страшной организации, один за другим, приказала долго жить, станет понятно, для чего. Вот это открытие!

Пока Дмитрий пытался осмыслить эту неожиданную информацию, а Селена с недоумением смотрела на его колебания, обстановка в тихом московском дворике резко изменилась. У дальней группы кленов возникло нечто, выделяющееся своей чернотой даже в окружающей тьме. Из сгустка этого непроглядного мрака появилось кошмарное существо, трудно поддающееся описанию. Его уродливые очертания все время меняли форму, а само тело твари, сквозь которое были даже видны деревья, воспринималось бы, скорее, как странное искажение пространства, оптическая иллюзия, если бы не наполненные неутолимой злобой, пылающие золотистые глаза и жуткие клыки, которые лунный свет на мгновение выхватил из темноты. Увидев Селену, порождение ночного кошмара глухо зарычало и прыгнуло. Прежде чем Дмитрий успел сообразить, что делает, он заслонил собой инферийку и выбросил вперед руку с Каладборгом. Существо, коротко взвыв, повисло на острие меча. Каладборг засиял ярче, поглощая сущность чудовищной твари. Несколько секунд спустя, обмякшее, словно тряпка, тело существа упало на землю. На глазах изумленного Дмитрия его охватило зеленоватое пламя, и за считанные мгновения не осталось ничего, что напоминало бы о существовании монстра.

Молодой человек огляделся по сторонам, проверяя, не привлекло ли это маленькое ночное шоу чьего-либо нежелательного внимания. Все окна домов остались темными, но это еще ничего не доказывало: возможные свидетели, не обнаруживая себя, вполне могли позвонить усмирителям. Впрочем, присмотревшись, Дмитрий установил, что один из домов является нежилым, – в некоторых окнах даже не было стекол. А два других дома были отделены от места действия достаточно густыми зарослями. Но расслабляться все же не стоило: вспышки света, рычание и вой монстра могли привлечь чье-то внимание. Значит, у них не очень много времени.

Дмитрий повернулся к инферийке. Она смотрела на него с изумлением:

– Но почему, человек?

– Хотел бы я сам знать, – едва слышно пробормотал Дмитрий, а обращаясь к раненой, произнес:

– Это слишком долго объяснять, инфер. Мы, к сожалению, не располагаем таким количеством времени. Думаю, я смогу унести вас отсюда, пока не появились усмирители.

– Ваше вмешательство,… к сожалению,… мало что изменило. Я все равно… умру от своих ран, если не…

– Если не… что?

Селена молчала: ей было трудно говорить.

«Полагаю, она говорит о душах разумных существ, Дмитрий, – впервые, с момента их схватки, подал голос Каладборг. – Души помогут ей исцелиться. Что поделать, она ведь – инфер».

– Значит, я накормлю ее душами.

«А где ты их сейчас возьмешь? Может, сразу предложишь ей свою? Так всем будет проще».

– У тебя ведь есть небольшой запас, полученный сегодня? Поделись с ней.

«И не мечтай! Чтобы я делился с инфером? Ты что, совсем обезумел? С чего ты вдруг решил помочь инферу, Дмитрий? Не человеку, не эльфу, а именно инферу? Да будет тебе известно, обитателям Нижнего мира благодарность не свойственна!»

– Я сам не знаю. Просто чувствую, что должен это сделать, понимаешь? Доверься мне и помоги, очень тебя прошу!

«Ты странный человек, Дмитрий! Самый странный из всех, кого я видел, а видел я многих. Я помогу тебе сейчас, но учти – ты мой должник! И этот долг я с тебя стребую, можешь не сомневаться!»

– Я согласен. Как мне передать ей души?

«Держи меня в правой руке, а левой соприкоснись с ней ладонями. Я перекачаю часть своих душ в нее. Но как только я скажу „Все!“, отдерни руку, – это небезопасно».

– Я понял, спасибо.

Селена, между тем, переводила испытующий взгляд с молодого человека на меч и обратно. Она чувствовала, что между ними что-то происходит, хотя боль притупляла ее ощущения, а сил оставалось все меньше и меньше. Меч пугал инферийку. Она чувствовала в нем силу разрушения, намного превосходящую ее возможности на пике формы. Взгляд молодого человека, наконец, сфокусировался на ней: очевидно, разговор с мечом был закончен.

– Это… довольно опасная… игрушка, человек, – Селена взглядом указала на Каладборг.

– Я знаю, – улыбнулся Дмитрий. – Дайте мне вашу руку: я попробую вам помочь.

Если бы небеса разверзлись, и перед нею материализовались сияющие рати эдемитов, Селена не была бы так потрясена. Чего-чего, а подобного предложения от человека, да еще с таким жутким мечом в руке, она никак не ожидала.

– А вы… уверены? – ее голос предательски дрогнул.

– Уверен, леди, давайте вашу руку. У нас мало времени!

Селена вытянула вперед свою правую руку, ладонью вверх, и Дмитрий накрыл ее ладонь своей. В тот же миг он ощутил, как через его тело прошел разряд электричества, за которым последовала волна жара и волна холода. Окружающий мир пропал. Дмитрий словно падал в бездонную пропасть, и единственной реальностью были холод рукоятки Каладборга в одной руке и жар ладони Селены – в другой. Затем в мозгу прозвучало «Все!» Каладборга, и молодой человек отдернул левую руку. Впрочем, Селена и не пыталась ее удержать, – в ней вспыхнула буря эмоций, доселе ей неведомых. Пока энергия душ исцеляла ее тело, инферийка обратила взгляд на Дмитрия, и как она ни старалась совладать с собой, видимо, в ее глазах промелькнуло нечто, совсем несвойственное инферам. Молодой человек заметил это и улыбнулся.

– Я у вас в долгу, спаситель, – промолвила Селена, медленно поднимаясь на ноги. – Могу я узнать ваше имя?

– Дмитрий, – ответ прозвучал после секундной заминки.

– Ну, что же, до встречи, Дмитрий!

– А она состоится?

– Даже не сомневайтесь!

– Что ж, тогда, до встречи, …

– Селена, – с улыбкой подсказала она и исчезла.

Несколько секунд Дмитрий задумчиво смотрел на место, где только что стояла инферийка.

– Что это было? Чувства у инфера? – мысленно спросил он у Каладборга.

«Не обольщайся, просто минутная слабость. Уже через неделю она о тебе забудет».

– Может быть, может быть… – вздохнул молодой человек.

«Может быть, мы пойдем отсюда?»

– Ты прав, – Дмитрий приложил Каладборг к ноге и двинулся прочь. Но почему-то в нем зародилась уверенность, что эта встреча с Селеной отнюдь не последняя в его жизни.

Глава 10

Аллерия нападает на след

– Итак, господин Потанин, у вас есть что нам сообщить по делу Большой Пятерки? – спросил Беркутов.

Совещание в кабинете начальника московского КУ было в самом разгаре. Состав участников был тот же, что и в прошлый раз. Присутствовал и Пириэл, но его, казалось, мало волновало происходящее: он пребывал в состоянии мрачной задумчивости, и мысли его блуждали далеко от предмета текущего совещания. Впрочем, по слухам, эдемиты могли легко выполнять одновременно несколько задач.

– Кое-что есть, хотя и не очень много, – поднялся старший следователь. – Мне с помощью присутствующего здесь Олега Долохова удалось выяснить следующее. Есть одна инвестиционная компания «Дельта инвестментс», которая занимается тем, что приобретает различные предприятия и участки земли, «раскручивает» их, преобразует, а затем либо продает по более высокой цене, либо продолжает какое-то время сама стричь с них купоны. Выяснить, кто является ее владельцем, оказалось не так-то просто: в налоговых органах была зарегистрирована длинная цепь из подставных фирм, заканчивающаяся компанией «Коралл», обладателем контрольного пакета акций которой является, точнее, являлся, небезызвестный вам Антон Сергеевич Сколинский, один из главарей Большой Пятерки. Так вот, около месяца назад представители «Дельта инвестментс» довольно ясно выразили свой интерес к приобретению транспортной компании «Гермес», являющейся дочерней фирмой мощной транснациональной корпорации «Барков энтерпрайзес», а также небольшого участка земли, расположенного неподалеку от сектора Кантард и принадлежащего той же корпорации.

– И что из этого? – поинтересовался Беркутов.

– Ничего особенного, за исключением того, что они получили отказ, хотя предлагали сумму, превышающую реальную стоимость данной собственности. На этой почве у «Барков энтерпрайзес» могли возникнуть некоторые разногласия с Синдикатом. А эта компания, я думаю, не из тех, кто будет прогибаться, пусть даже и перед столь мощной преступной организацией.

– Домыслы, – поморщился заместитель Беркутова Алт Мор. Его мимика была сложно различима для человеческого глаза, и если он непременно хотел продемонстрировать окружающим свое отношение к чему-либо, то делал это слегка утрированно, что на его кошачьей физиономии смотрелось весьма комично. – Все слишком расплывчато: могло вызвать разногласия, а могло и не вызвать. Но даже если они и возникли, вполне реально было урегулировать их и без применения силы. К тому же, Синдикат вполне мог и отступиться: вовсе не факт, что эта земля и фирма были нужны ему, как воздух.

– Вообще-то, – возразил Потанин, – Синдикат – организация, не привыкшая получать отказы.

– «Барков энтерпрайзес» – очень серьезная корпорация, – продолжал моррэец, пропустив слова Потанина мимо ушей. – На нее работает целая армия первоклассных адвокатов. Того, что вы накопали, слишком мало, чтобы всерьез разговаривать с ними: они затаскают нас по судам.

– Но и игнорировать эту информацию нельзя, – поддержал Потанина Беркутов. – Пока что «Барков энтерпрайзес» – единственная реальная кандидатура на роль заказчика в этом деле. Разрабатывайте их, только осторожно: не стуит давать повод адвокатам корпорации прицепиться к нам. Итак, если с этим вопросом все, то у одного из наших следователей, господина Кенрода Ледара, есть важная информация.

Поднялся высокий эльф:

– В последнее время в мегаполисе и его окрестностях произошло несколько групповых убийств, которые, похоже, являются звеньями одной цепи. Группа из десяти орков на коломенской дороге в секторе Нордхейм, три боевика Синдиката на границе Вечнолесья и трое грабителей в Проточном переулке.

– Серия? – удивился Алт Мор. – И по какому признаку вы их объединили?

– Оружие. Их убили одним и тем же оружием – магическим мечом, похоже, принадлежащим к классу Поглотителей душ.

– Вы уверены? – встрепенулся Пириэл. – Оружие этого класса очень редкое. Сейчас такого не делают: секрет утерян, да и не рискуют в наше время связываться с этой древней магией – слишком опасно. И когда я говорю об опасности, то имею в виду не только наш запрет, но и то, что Поглотителей душ сложно удержать под контролем.

– Практически полностью уверен. Поглотители душ, особенно высокоуровневые, очень хорошо умеют маскироваться и почти не оставляют следов своей магии. Но характерно, что при этом они не оставляют и никаких следов духовной сущности своих жертв. Только по этому признаку их и можно определить.

– А как скоро после смерти вы находили тела? – спросил эдемит. – Духовная сущность ведь могла просто уйти в Серые Пределы.

– Вряд ли, – ответил эльф. – Тех, кого убили в мегаполисе, мы нашли в пределах часа или двух после смерти. Так скоро не исчезает ни одна душа, по крайней мере, не исчезает полностью.

– А орки в Нордхейме?

– Тех наши адепты, к сожалению, увидели слишком поздно, – лишь на следующий день. Нам позвонила коломенская полиция.

– Тогда почему вы объединили этот случай с другими?

– По характеру ранений, почерку меча. Он во всех трех случаях одинаковый. К тому же, орки были вооружены ятаганами и топорами, и у многих из них оружие было разрублено, как гнилое дерево. Обычный меч на такое не способен. Так может и далеко не всякий магический.

– Вы считаете, что этот малый в одиночку разобрался с десятком орков? – хмыкнул Алт Мор. – Силен, однако!

– Думаю, тут в основном заслуга его меча.

– Похоже, наш серийный убийца решил избавить общество от преступников.

– Почему вы так решили? – злая ирония Мора раздражала Ледара. Он считал ее неуместной. Но приходилось быть вежливым. Во-первых, Кенрод Ледар был эльфом, то есть принадлежал к самой вежливой расе в Пандемониуме. Во-вторых, Мор был его начальником, а в третьих, вздорный характер котоообразных уроженцев Моррэя уже успел стать притчей во языцех.

– Посудите сами, каких жертв он выбирает: три грабителя и молодчики Синдиката. Да и орки: какого, спрашивается, инфера они делали в Нордхейме? Наверняка хотели ограбить кого-нибудь из проезжающих. Благо, место глухое. Похоже, мы имеем дело с маньяком, мечтающим об идеальном обществе…

– И орудующим магическим мечом, – мрачно закончил за него Беркутов. – Свидетели были?

– В двух городских случаях – нет, – ответил Ледар. – А в Нордхейме – был.

– Да ну?! – изумился Мор. – Свидетель в ледяной пустыне? И кто же он?

– Самой бойни он не видел – спасал свою жизнь. Но вы правы, господин Мор: орки были преступниками. Они атаковали его машину и убили водителя метательным топором. Он выбрался из машины и бросился бежать. Только слышал сзади звуки боя, на орков кто-то напал.

– И все-таки, кто же наш свидетель?

– Бухгалтер компании «Барков энтерпрайзес» Дмитрий Рогожин. Он ехал в командировку в Коломну.

При упоминании имени Дмитрия, Аллерия вздрогнула и переглянулась с Долоховым. Ее реакция не укрылась от внимательного взгляда Пириэла.

– Вам знаком этот человек, Аллерия? – полюбопытствовал эдемит.

– Так, приходилось встречаться пару раз. Его родители погибли на площади Примирения.

– Да, не повезло парню, – нахмурился Пириэл. – Вы его допрашивали? – обратился он к Ледару.

– Да. Похоже, он говорил правду. Это он сообщил в коломенскую полицию.

– А прочтение памяти?

– Он отказался. Его можно понять: мало кто из простых смертных любит, когда кто-то роется в их мозгах. А по закону мы не имеем права применять эту процедуру принудительно. Тем более, он шел как свидетель, а не как подозреваемый.

– Вы совершенно правы, – согласился эдемит. – Думаю, он действительно просто жертва обстоятельств. Однако, оцените совпадение, дамы и господа. Он как бы объединяет три дела: его родители погибли на площади Примирения, он – свидетель по делу Поглотителя душ и он работает в «Барков энтерпрайзес». Интересно, не так ли?

– Я могла бы поговорить с ним, – предложила Аллерия.

– У вас и так достаточно работы. Да и о чем вам с ним говорить? О нордхеймском деле? Он уже все рассказал, а на прочтение памяти вряд ли согласится. О деле Синдиката? Даже если корпорация, на которую он работает, причастна к убийствам, что может знать об этом простой бухгалтер? Он и владельца компании мог не видеть никогда.

– Думаю, этот парень просто не нравится одному из Безликих, – подал голос Алт Мор. – Вот он и играет его судьбой, как хочет.

Моррэец даже предположить не мог, насколько его мрачная шутка близка к правде.

* * *

Междумирье

Безликий Серый задумчиво барабанил пальцами по столу:

– А этот эдемит довольно настырный! Он вполне способен причинить нам кучу неприятностей, а?

– Думаю, вы правы, мессир, – ответил Анкорнус. Кроме него и Серого в комнате больше никого не было. И хотя вопрос Безликого был в значительной степени риторическим, оставить его без внимания лич не мог. – Пириэл весьма опасен.

– Умная и проницательная сволочь, – задумчиво продолжал Серый. – Один раз недооценка эдемитов уже дорого нам обошлась: они подгребли под себя весь Пандемониум. Второй раз такой ошибки мы не допустим, нет, не допустим! Во всем этом есть и еще одна неприятная сторона: общаться с моим информатором в КУ Калюжным как раньше я уже не смогу. Велик риск того, что эдемит может нас засечь. А терять столь ценного сотрудника я не хочу. Значит, мне не остается ничего иного, как прибегнуть к помощи посредника. И в этой роли я вижу тебя.

– Рад служить вам, мессир, – поклонился Анкорнус.

* * *

Московский мегаполис

– Что может означать такое долгое отсутствие твоего охотника, Дейт? – поинтересовался Барков.

Адепт пожал плечами:

– Да все, что угодно, босс. Ночные охотники – не наши слуги. Они сотрудничают с расой дроу, так как это им выгодно – они любят убивать, для чего мы предоставляем им массу возможностей. Поэтому возвращаться ко мне с отчетом о проделанной работе он, в принципе, не обязан. Охотник мог просто сожрать нашу наемницу и преспокойно отправиться восвояси…

– Но ты так не думаешь, – вставил Барков.

– Этот вариант все же менее вероятен, чем другие, – поморщился Лостран. – Ночные охотники – не безмозглые убийцы. Они весьма разумны и обладают некоторыми понятиями о долге. Если б он убил ее без помех, то, скорее всего, сообщил бы мне об этом.

– А значит…

– Это может не значить ничего, кроме того, что наш охотник плевать хотел на долг, а может значить, что он ранен или убит. При этом не исключено, что он все же выполнил свою работу.

– Вряд ли. Если бы в городе нашли труп инфера, об этом немедленно сообщили бы в новостях.

– Вовсе не факт, – возразил Лостран. – Эдемиты и усмирители вполне могли, в собственных интересах, скрыть эту неприятную историю.

– А есть вероятность, – осторожно начал Барков, – что охотник мертв, а наемница жива?

– Очень небольшая, – помрачнел адепт, – разве только ей кто-нибудь помог.

– Хотел бы я посмотреть на того дурака, который станет помогать инферу!

– Например, другой инфер…

Барков содрогнулся:

– Надеюсь, что это не так.

– Я тоже надеюсь. В противном случае, я не дам за наши жизни и ломаного гроша!

* * *

– Итак, я тебя внимательно слушаю, Алина, – промолвил Дмитрий.

Они встретились на следующий день после того, как в новостях объявили о гибели остатков Большой Пятерки: Барков несколько успокоился и снял круглосуточный надзор за дочерью.

– А ты уверен, что хочешь все знать? – с усмешкой поинтересовалась девушка. – Есть вещи, знание о которых только портит жизнь.

– Жить иллюзиями тоже нельзя, – возразил Дмитрий. – Они имеют обыкновение разрушаться в самый неподходящий момент.

– Ну что же, – вздохнула Алина. – Ты сам этого хотел. Это связано с моим отцом…

И девушка изложила Дмитрию слегка отредактированную версию истории, которую она рассказала своей подруге Светлане в начале нашего повествования.

– Поначалу это был чистый расчет, – завершала свой рассказ Алина. – Но после того, что произошло на опушке Вечнолесья, я стала по-другому к тебе относиться…

Вот в это Дмитрий готов был поверить – демонстрация Каладборга способна внушить уважение и страх кому угодно.

– О чем ты думаешь? – поинтересовалась Алина.

– О том, что сейчас у нас с тобой стало еще больше общего: мы оба знаем друг о друге то, что можно назвать компроматом. И оба заинтересованы в том, чтобы хранить секреты друг друга.

– А общие интересы, – подхватила девушка, – хорошая основа для прочного союза, не так ли?

– Ты права, но для нашего брака есть одно серьезное препятствие, которое нам придется преодолеть – твой отец.

– Да. Но у него, как и у всех, есть свои скелеты в шкафу.

– Ты что, хочешь шантажом добиться согласия своего отца? – изумился Дмитрий.

– А почему бы и нет? Мой отец обычно не стесняется в выборе средств для достижения своих целей. Например, я почти уверена в том, что он каким-то образом причастен к смерти главарей Синдиката. Но, к сожалению, вместо доказательств у нас только мои весьма сомнительные умозаключения на этот счет.

– А как насчет инфера? – неожиданно спросил Дмитрий.

– Какого инфера?

– Которого, а точнее, которую нанял недавно твой отец. Нанял, а после выполнения заказа решил от нее избавиться.

– Что?! – Алина была потрясена. – Как ты об этом узнал?

– У меня есть свои источники, – уклончиво ответил молодой человек.

– Ты не поделишься со мной?

– Есть вещи, знание которых портит жизнь, а есть те, знание которых ее сокращает. Эта относится ко второй категории. Поверь, тебе лучше не знать. Ради твоей же безопасности.

– Ладно, – с неохотой согласилась Алина. – Скажи, а эта инферийка… жива?

– Да.

– И опасна для нас? Я имею в виду меня и моего отца.

– Полагаю, да. Хотя, судя по тому, в каком состоянии я ее видел в последний раз, у твоего отца и его адептов есть что ей противопоставить. Впрочем, вряд ли инфер спустит подобное обращение с собой. Она несомненно будет мстить, как только сочтет себя готовой.

– Надо предупредить отца!

– Конечно, а заодно дать ему понять, что нам все известно.

– Да ты прямо Макиавелли! – восхитилась Алина. – В ближайшее время я устрою тебе встречу с отцом, и мы втроем… пообщаемся.

Девушка порывисто шагнула к нему, обняла и поцеловала.

– А это еще зачем? – удивился Дмитрий.

– Мне так захотелось. К тому же, за нами могут наблюдать люди отца, – лукаво улыбнулась она.

– А ведь мы с тобой, Алина, стуим друг друга!

* * *

После разговора с Лостраном и его в высшей степени неопределенных ответов по поводу вероятного развития событий в истории с инфером-убийцей Барков думал, что ничто на свете не способно еще больше испортить его настроение. Однако, он ошибался. Позвонила Алина и попросила его выбрать время для встречи с ней и ее новым парнем. Барков надеялся, что этот бухгалтер – лишь очередной каприз его взбалмошной дочери, который скоро пройдет. Но этот звонок доказывал, что все гораздо серьезнее, чем он ожидал. Со всеми треволнениями, связанными с Синдикатом и Селеной, он уже успел благополучно забыть об этой истории, и вот – на тебе! Ему ужасно захотелось грубо выругаться и сдержался он лишь огромным усилием воли. Первым его порывом было отказаться, сославшись на занятость, но Алина сказала, что это очень важно и, к тому же, «в его интересах». Эта тонко замаскированная угроза и вовсе вывела его из себя. Папаша помнил слова дочери, что она сбежит с этим бухгалтером, если что-то пойдет не так. Барков был так растерян, что не нашел даже предлога потянуть время, чтобы подготовиться к разговору. Все, что он успевал сделать до встречи – это наскоро просмотреть личное дело кандидата в зятья в базе данных кадровой службы.

Ничего особенного он там не нашел: только то, что было указано в анкете, которую этот Дмитрий Рогожин заполнял, поступая на работу в корпорацию. Его дело практически не пополнилось за те пять лет, что он отработал в компании. И это раздражало Баркова еще больше. Он дал себе обещание хорошенько пошерстить свою бухгалтерию и управление по кадрам, чтобы разобраться с этим упущением. Он, конечно, справится с данной проблемой, как и со многими другими до нее. В конце концов, что стоил этот Дмитрий по сравнению с Синдикатом и инфером-убийцей?! Так-то оно так, но до чего же все это не вовремя!

До встречи оставалось немногим более получаса. Барков договорился с дочерью, что она приведет его в городской дом, – это поможет избежать пересудов в офисе. Ведь многих мог заинтересовать тот факт, что его дочь и бухгалтер одновременно зайдут в кабинет шефа. Барков налил себе бренди и залпом выпил. Надо было успокоиться, чтобы показать этому парню, что он для него, Андрея Баркова, полный ноль и нисколько его не волнует. Нисколько…

* * *

– Ты не передумала, Аллерия? – спросил Долохов. – За такую инициативу начальство нас с тобой по головке не погладит.

– Но Беркутов сам разрешил осторожно разрабатывать «Барков энтерпрайзес».

– А нахальный визит к главе корпорации с весьма скользкими вопросами, по-твоему, подходит под определение «осторожно разрабатывать»?

– Мы скажем ему, что расследуем деятельность «Дельта инвестментс», и все. Формально к нам нельзя придраться. Обвинять его мы ни в чем не будем. Просто зададим пару вопросов и понаблюдаем за его реакцией.

– Формально нас могут даже не пустить в офис.

– Его там сегодня не будет. Я узнавала. Он дома.

– Тем более!

– Если Барков в чем-то замешан, то вряд ли захочет ссориться с усмирителями.

– Это общение с эдемитом сделало тебя такой оптимисткой? – саркастически спросил Долохов.

– Эдемит тут ни причем. – Аллерия слегка помрачнела. – Просто я устала от неудач, и мне очень хочется раскрыть это дело. Ты со мной или нет?

– Могла бы и не спрашивать, – пробурчал Долохов. – Мы ведь напарники, не так ли?

– Вот и хорошо. Я в тебе не сомневалась. Звоним Баркову?

– Нет уж! Поедем прямо к нему домой и без предварительного звонка. Устроим сюрприз, чтобы он не успел подготовиться.

* * *

– Здравствуй, папа! Позволь тебе представить моего друга, Дмитрия Рогожина.

– Рад с вами познакомиться, Андрей Сергеевич. Алина много о вас рассказывала.

– Здравствуйте, – сухо приветствовал их Барков, смерив Дмитрия безразличным взглядом. – Проходите в гостиную и располагайтесь.

Когда все разместились в креслах, хозяин дома поинтересовался:

– Можно узнать, Дмитрий, как вы познакомились с моей дочерью?

– Я несколько раз видел ее в здании корпорации, но поговорили мы впервые на кладбище.

– Вот как? Оригинальное место для знакомства! – Барков удивленно приподнял бровь. – И каким же образом это произошло?

– Я навещал могилы своих родителей, – ответил Дмитрий. – Они погибли во время теракта на площади Примирения 15 июля.

Если он надеялся на хотя бы формальное проявление сочувствия со стороны Баркова, то просчитался, – тот хранил каменное молчание, ожидая продолжения. Впрочем, Дмитрий ничем не выдал того, насколько это его задело, и продолжал как ни в чем не бывало.

– Ваша дочь случайно оказалась там же и в то же время.

– Я была у мамы и брата, – пояснила Алина.

– Мы разговорились. Оказалось, что у нас много общих интересов. С кладбища ушли вместе, и Алина подвезла меня домой. А потом мы стали встречаться.

– Очень интересно, – сказал Барков. – У меня есть к вам пара вопросов, если вы не возражаете.

– Конечно.

– Вы сказали, что видели Алину в здании корпорации.

– Да.

– А знали, кто она до вашей встречи на кладбище?

– Догадывался.

– Ваша догадливость делает вам честь, – ядовито произнес Барков. – Насколько я понимаю, вы работаете в бухгалтерии?

– Да.

– Следовательно, прекрасно представляете размеры моего состояния?

– Папа! – возмущенно воскликнула Алина.

– Помолчи, дочка, я хочу услышать ответ!

Дмитрий криво усмехнулся:

– Я понимаю, почему у вас возник этот вопрос, Андрей Сергеевич. И опять-таки прекрасно понимаю, что со стороны это выглядит…

– Как охота за приданым, – любезно подсказал Барков.

– Только уверяю вас, в данном случае вы ошибаетесь. Я люблю вашу дочь и ее, точнее, ваше богатство является скорее препятствием, чем катализатором для наших отношений.

Хозяин дома насмешливо прищурился:

– Как вы думаете, Дмитрий, сколько человек на вашем месте ответили бы иначе?

– Знаю, что сложно будет убедить вас в чистоте моих намерений, Андрей Сергеевич, но если хотите, я могу подписать контракт.

– Какой еще контракт?!

– Брачный. Я здесь, чтобы просить руки вашей дочери.

– Что?!

– Конечно, это шок для вас: все слишком быстро и подозрительно. Но наши отношения с Алиной можно назвать любовью с первого взгляда. Они развивались так стремительно, что я сам был слегка напуган. Но мы очень любим друг друга, и я попросил Алину стать моей женой. Она согласилась.

– Правда? – Барков был ошеломлен настолько, что почти потерял дар речи.

– Да, папа. – Алина протянула ему правую руку с кольцом на безымянном пальце. – Ты не поверишь, но мне пришлось даже взять инициативу в свои руки: разница в социальном положении не позволяла Диме даже думать о возможности брака со мной. Но мы с ним – родственные души, и он это чувствует так же, как и я. А сейчас я хочу вам обоим сказать следующее и прошу мне поверить: мне все равно – каково его положение в обществе, главное – какое место он занимает в моем сердце…

Ее прервали саркастические аплодисменты Баркова.

– Браво! – произнес он, глядя на Дмитрия со смесью удивления и ненависти. – Браво, молодой человек! Но к вашему сведению, я давно переболел болезнью под названием «доверчивость», и теперь у меня к ней стойкий иммунитет, чего не скажешь о моей дочери. Вы – редкостный лицемер, и сумели весьма успешно заморочить ей голову. Но со мной этот номер не пройдет! Я вижу вас насквозь. Моих денег вы не получите!

– Мне не нужны…

– Хватит! – рявкнул Барков, выходя из себя. – Я достаточно вас наслушался! Теперь вы послушайте меня. Я никогда не дам согласия на этот брак! И если вы не прекратите встречаться с мой дочерью или, более того, тешить себя надеждой на то, что она сбежит с вами, то учтите: у меня достаточно охраны, чтобы помешать этому, и достаточно влияния, чтобы выдворить вас не только из корпорации, но и из мегаполиса. Более того, в моей власти сделать так, чтобы вы нигде больше не нашли работу. Вам все ясно?

– Предельно.

На губах Дмитрия появилась усмешка, от которой всемогущему главе «Барков энтерпрайзес» почему-то стало не по себе. Он уже собирался разразиться очередной гневной тирадой, но ему помешал вошедший охранник.

– Извините, босс. Я знаю, вы просили не беспокоить, но там два усмирителя. Они хотят видеть вас.

Барков резко сник: этих только здесь не хватало! Первым его побуждением было под любым предлогом отказаться их принимать или вызвать своего адвоката, но он понимал, что это будет выглядеть так, будто он чего-то боится. Барков не хотел давать усмирителям повод для подозрений, а тут еще этот… Он с неприязнью покосился на Дмитрия.

– Мне кажется, наш разговор исчерпан, молодой человек. Будьте добры, покиньте мой дом!

– А мне так не кажется, Андрей Сергеевич. Вы не все знаете. Если бы вы дали мне еще пять минут…

– Я-то их дам, но не думаю, что они вам что-то дадут. В любом случае вам придется подождать в другой комнате – непредвиденный визит. – Барков повернулся ко все еще ожидающему ответа охраннику. – Пригласи их!

Дмитрий и Алина поднялись и вышли из комнаты. В коридоре им навстречу попались Аллерия с Долоховым в сопровождении охранника. Увидев Дмитрия, Аллерия остановилась, будто налетев на стену:

– Вы?! Здесь?!

Дмитрий был поражен не меньше: положительно, судьба играет с ним, постоянно сталкивая с этой эльфийкой.

– Добрый день, госпожа Деланналь, – любезно произнес он. – И господин… Долохов, если не ошибаюсь.

– Не ошибаетесь, – произнес оперативник, тоже удивленный этой неожиданной встречей. – У вас хорошая память.

– Я никогда не забываю тех, кто спас меня. Неизвестно, что бы со мной тогда стало, если бы вы не доставили меня в больницу.

– Что вы здесь делаете, Дмитрий? – спросила Аллерия.

Во время их короткого разговора Алина переводила удивленный взгляд с Дмитрия на эльфийку и обратно. Как и большинство эльфов, Аллерия была очень красива. И Алине совсем не хотелось, чтобы ее тщательно продуманный план в отношении Дмитрия рухнул из-за хорошенького личика этой усмирительницы, которая, к тому же, оказалась его знакомой. Поэтому Алина, по-хозяйски взяв Дмитрия под руку, вмешалась в разговор:

– Он здесь у меня в гостях.

– Простите, с кем имею честь? – спросила Аллерия, переключив внимание на девушку.

– Я – Алина Баркова. А вы, как я поняла, пришли к моему отцу?

– Точно, – подтвердил Долохов. – И, кажется, заставляем его ждать.

Он взял Аллерию под локоть и двинулся дальше по коридору к терпеливо поджидающему их охраннику.

– Мне бы хотелось позже с вами поговорить, Дмитрий, – оглянувшись, сказала Аллерия.

– Всегда к вашим услугам.

Когда усмирители и охранник скрылись за углом коридора, Алина небрежно поинтересовалась:

– Это они спасли тебе жизнь?

– Да, накануне Дня Единения. Я же тебе рассказывал про иглокрыла…

– Но не рассказал, что спасительницей была эльфийская фотомодель.

– Уж не ревнуешь ли ты?

– Ты ведь мой жених, не так ли?

– Похоже, твой отец иного мнения.

– Не сомневаюсь, что он его изменит.

* * *

Барков встретил усмирителей кислой улыбкой. Он понятия не имел, чего ожидать от их визита. Те держались весьма дружелюбно, но это отнюдь не развеяло подозрений хозяина дома.

– Добрый день, господин Барков, – произнес Долохов. – Мое имя – Олег Долохов, а это – моя напарница, Аллерия Деланналь. Спасибо, что согласились принять нас. Мы без предупреждения, а у вас, наверное, столько дел…

– Ну, что вы! Всегда рад сотрудничать с органами правопорядка. Чем могу быть вам полезен?

– Дело в том, что мы в данный момент расследуем деятельность одной инвестиционной компании. «Дельта инвестментс». Вам это название что-нибудь говорит?

– М-м-м-м… Право же, не припомню…

– А между тем, ваша корпорация имела с ней дело. «Дельта инвестментс» приценивалась к одной вашей дочерней фирме – транспортной компании «Гермес» и участку земли неподалеку от сектора Кантард. Теперь вспомнили?

– Ах, эти… Как же! Довольно нахальные люди. Держались так, будто оказывали нам большую услугу. Непосредственно я ими не занимался. Для этого есть коммерческий директор. Естественно, мы послали их подальше. Насколько мне известно, продолжения эта история не имела. А в чем дело? Почему ими интересуются усмирители?

– Дело в том, что эта фирма является легальным прикрытием для небезызвестного Синдиката.

– Не может быть! – с прекрасно разыгранным изумлением воскликнул Барков. – Выходит, мы здорово рисковали, отказывая им! Синдикат – опасная организация.

– То есть, вы уверены, что этим отказом дело и ограничилось? – уточнил Долохов.

Аллерия участия в разговоре не принимала, внимательно наблюдая за реакцией хозяина дома. И это слегка нервировало его.

– Конечно я могу уточнить у моего коммерческого директора, но думаю, если бы с ними возникли какие-то проблемы, она бы поставила меня в известность.

– Она?

– Анна Николаевна Берестова. Если нужно, я могу дать вам ее рабочий телефон.

– Благодарю вас. Это было бы весьма кстати.

Барков написал на страничке блокнота телефон и вручил его Долохову.

– Спасибо, что уделили нам время, господин Барков! Всего доброго!

– До свидания.

Усмирители покинули комнату. Барков проводил их колючим взглядом. «Они что-то подозревают, – подумал он. – Надо будет предупредить Анну, чтобы она подготовилась к их визиту. Осторожность не помешает. Но сначала надо спровадить этого типа…»

* * *

Алина и Дмитрий вновь столкнулись с дуэтом усмирителей. Аллерия окликнула молодого человека:

– Дмитрий, можно вас на минуту?

– Вообще-то, мы заняты, – недовольно сказала Алина.

– Это не займет много времени, – успокоила ее эльфийка. – Мы только зададим пару вопросов.

Девушка взглянула на Дмитрия. Тот молча пожал плечами.

– Я буду у отца, – бросила Алина и, напоследок смерив Аллерию недружелюбным взглядом, двинулась прочь.

– Итак, – повернулся Дмитрий к усмирителям. – Я вас внимательно слушаю.

– Вы не вспомнили ничего нового по поводу того дела на коломенской дороге? – спросила Аллерия.

– Разве теперь это дело ведете вы? – удивился Дмитрий.

– Мы помогаем в расследовании нашим коллегам, – вмешался Долохов, – и были весьма удивлены, что вы вновь попали в неприятную историю. Такое ощущение, что несчастья просто преследуют вас.

– У меня тоже бывает такое ощущение. Однако не вижу, чем я могу вам помочь. Я рассказал вашему коллеге все, что мне известно.

– Мы надеялись, что вы вспомните еще что-нибудь.

– Увы… И если вы собираетесь снова предложить мне прочтение памяти, я вновь откажусь. Простите, может это и обывательская точка зрения, но я не могу позволить кому бы то ни было копаться в моих мозгах.

– Жаль, это бы все упростило, – посетовала Аллерия.

– Вы намекаете, что я утаиваю информацию?

– Отнюдь нет! Просто прочтение могло бы выявить подробности, на которые вы сами не обратили внимания, но которые могли остаться у вас в подсознании.

– Мой ответ прежний – нет.

– Это ваше право. Тогда еще один вопрос. Вы знаете что-нибудь о Поглотителях душ?

На лице Дмитрия не дрогнул ни один мускул, но по левой ноге начал распространяться холод, – очевидно, Каладборгу этот вопрос очень не понравился.

– О чем, простите?

– О Поглотителях душ.

– Это что, какой-то вид инферов?

– Нет, это – класс магического оружия, питающегося душами своих жертв, – пояснила Аллерия.

– Впервые слышу. А с чего вы взяли, что мне о них должно быть что-то известно?

– Просто возможно, что в этом деле фигурирует именно такое оружие.

В голосе Дмитрия зазвучала сдержанная ярость:

– И из этого вы заключили, что я должен что-то знать? Великолепно! По-видимому, я до сих пор для вас – преступник. Вы, наверное, думаете, что раз тогда у меня было запрещенное огнестрельное оружие, то потом я пошел дальше и раздобыл еще более строго запрещенное оружие – магическое? Так сказать, в знак протеста. У вас что, проблемы с подозреваемыми?

– Не стуит так реагировать, господин Рогожин, – успокаивающе сказал Долохов. – Вас ведь никто и ни в чем не обвиняет.

– Правда? А по вашим «наводящим вопросам» мне так не показалось!

– Очень жаль, что у вас создалось такое впечатление, – с легкой досадой произнесла Аллерия. – И жаль, что не получилось конструктивного диалога.

– Это скорее ваша вина, чем моя, – холодно заметил Дмитрий. – Ваши «тонкие» намеки могли бы отвратить от сотрудничества и более лояльного гражданина, чем я. Я не знаю, чего вы ожидали от нашего разговора, но все, что мне известно по этому делу, я уже рассказал. Больше мне добавить нечего. Можете поверить: я бы не стал скрывать информацию. Если у вас все, надеюсь, вы позволите мне откланяться, – меня ждут дела.

– Разумеется, вы свободны, – сказал Долохов. – До свидания.

Попрощавшись, Дмитрий проследовал в том же направлении, куда пару минут назад ушла Алина.

– В нем много злости, – заметила Аллерия, когда они с Долоховым ненадолго остались одни.

– В этом нет ничего удивительного, – ответил он. – В последнее время жизнь все время наносит ему удары. Не знаю, каким бы на его месте стал я… Однако, нам пора. Побеседуем на улице. А вот, кстати, и наш провожатый.

* * *

Когда Дмитрий вошел в комнату, лица Алины и Баркова были напряженными. Очевидно, разговор, который здесь состоялся в его отсутствие, был не более приятным, чем беседа Дмитрия с усмирителями. Взгляд отца Алины, которым он сверлил молодого человека, был откровенно враждебным. Что же, он сам напросился. Щадить его Дмитрий не собирался. Разговор с Аллерией и ее напарником здорово испортил парню настроение, так что если до этого у него и были угрызения совести по поводу того, что он собирался сейчас сделать, то теперь Дмитрий загнал их глубоко-глубоко.

– Что бы вы ни собирались мне сказать, молодой человек, – раздраженно начал Барков, – делайте это побыстрее: у меня мало времени!

– Как мне убедить вас в отсутствии у меня меркантильного интереса? – спросил Дмитрий. – Неужели вы столь низко цените свою дочь, что считаете деньги единственной причиной, по которой я могу желать вступить с ней в брак? Возможно, вам и встречались ранее охотники за приданым, но это не значит, что все поклонники Алины таковы. Вы меня совсем не знаете…

– И не стремлюсь узнать! Вы наговорили тут полно высокопарной ерунды. Но это доказывает лишь то, что вы неплохо подготовили речь к нашей встрече. Может, сразу дадите мне ее прочитать? Где она у вас, во внутреннем кармане пиджака? Я вообще-то не большой поклонник беллетристики, но так и быть, обещаю прочесть как-нибудь на ночь, если будет бессонница. А сейчас не отнимайте более мое время и убирайтесь отсюда!

– Папа! – возмущенно вскричала Алина.

– А с тобой мы поговорим позже! – отрезал Барков. – Ну, чего вы ждете?! Я, кажется, ясно выразился!

– Только один вопрос напоследок, – очень спокойно произнес Дмитрий. – Андрей Сергеевич, у вас в последнее время не было проблем с Нижним миром?

Если бы он ударил Баркова дубиной по голове, вряд ли это произвело бы больший эффект. Взгляд миллиардера остановился, и лицо на мгновение залила восковая бледность. Чтобы овладеть собой ему потребовалось несколько секунд.

– Что?!

– С Нижним миром. Ну, знаете, там еще инферы живут… Время от времени они и Пандемониум посещают. Иногда люди их даже нанимают, чтобы решить некоторые свои проблемы. Правда, говорят, они заламывают бешеные цены за свои услуги. Вы ничего про это не слышали?

– Что ты несешь?!

– Я просто говорю, что цены у них высокие. Иногда наниматели не хотят платить. И тогда возникают проблемы… Большие проблемы.

– И к чему ты клонишь? – напряженно спросил Барков.

– Да ни к чему. Я вам рассказываю, что обычно с теми, кто нанимает инферов на работу, а потом не хочет им платить, происходят всякие неприятности.

– И при чем здесь я?

– Так у вас не было проблем с инферами?

– Нет.

– Ну, слава Богу! А я-то подумал… Тогда вам, наверное, совсем неинтересно знать, что инферийка, которую на днях пытался убить ее наниматель, осталась жива, и, вероятно, скоро нанесет ему визит.

У Баркова пересохло в горле:

– Откуда ты знаешь?

– Так вам все-таки интересно?

– Не играй со мной, молокосос! – процедил сквозь зубы Барков. – Скажи прямо, чего ты добиваешься?

– Мне кажется, я уже неоднократно об этом говорил. Я добиваюсь вашей дочери и только ее. Ни ваши деньги, ни что-либо еще меня не интересуют.

– И ты собираешься достичь своей цели грязным шантажом?

– При чем здесь шантаж? Я просто предупреждаю вас об опасности: инферы – весьма злопамятные существа.

– Да ты прямо святой! – Голос Баркова просто источал яд. – Только нимба над головой не хватает! Но ты не с тем связался, юноша! У меня есть средства для решения подобных проблем, и боюсь, тебе они не понравятся.

– А вот угрожать мне не следует, – ледяным тоном посоветовал Дмитрий. – Я подстраховался, и случись что со мной – уже через час все, что я знаю (а знаю я, как вы убедились, немало) попадет в письменном виде к усмирителям.

– Ты блефуешь!

– А вы рискнете проверить?

– Да он же просто мерзавец, Алина! – повернулся Барков к дочери. – Видишь, какими методами он тебя добивается?! Неужели ты и после этого хочешь за него замуж?

– Да, хочу. Прости, папа, но он это делает из любви ко мне.

– Из любви к тебе?! А если он из любви к тебе захочет прикончить меня, тогда что?!

– Не надо утрировать, Андрей Сергеевич, – устало проговорил Дмитрий. – Вы прекрасно понимаете, что это – лишь крайняя мера. Мне бы и не пришлось к ней прибегать, если бы вы не были таким нетерпимым и вняли разумным доводам, а также прислушались к мнению вашей дочери. Тогда предупредить вас об опасности со стороны инфера-убийцы я мог бы и другим способом. Но поставьте себя на мое место: вы смешали меня с грязью, обвинили черт знает в чем и собирались вышвырнуть из жизни Алины как шелудивого пса. Как бы в этом случае поступили вы, особенно, если учесть, что я действительно люблю вашу дочь?

Он ожидал новой гневной вспышки, но Барков внезапно обмяк, словно из него выпустили воздух. Его плечи поникли, и яростный блеск в глазах погас.

– Оставьте меня одного, – тихо попросил он. – Мне надо подумать.

– Папа…

– Я сказал, оставьте меня в покое!

Дмитрий вышел. Алина собиралась последовать за ним, но Барков окликнул ее:

– Алина!

– Да, папа?

– Не уходи с ним. Это рискованно.

– Папа, он никогда не причинит мне вреда.

– В данном случае, я опасаюсь не его. Если эта… убийца… жива, она, без сомнения, захочет рассчитаться со мной. А насколько я знаю натуру инферов, она сначала будет уничтожать моих близких, оставив меня напоследок, чтобы заставить страдать. Самое безопасное для тебя место – этот дом. Я вызову Дейта, он сможет защитить нас.

– Поверь, пока Дима рядом, со мной ничего плохого не случится.

Барков печально улыбнулся:

– Ты плохо знаешь инферов-убийц, дочка. Будь твой бухгалтер хоть чемпионом мира по карате, он НИЧЕГО не смог бы ей противопоставить.

– Он сможет.

– Тебе что-то известно о нем, чего не знаю я?

– Да.

– Так поделись со мной.

– Прости, не могу. Но знай, однажды он уже спас мне жизнь. Дима – не обычный человек. Думаю, даже твоя убийца дважды подумает, прежде чем свяжется с таким, как он.

– Она не моя…

– Какая теперь разница, папа? Лучшее, что ты можешь сделать в данных обстоятельствах – это как можно скорее дать свое согласие на наш брак. От этого все только выиграют, и не в последнюю очередь – ты.

* * *

– Ну, что скажешь? – обратился Долохов к Аллерии, когда они оказались за пределами поместья Баркова.

– О ком? О Баркове или Рогожине?

– О них обоих, но сначала – о Баркове. Мы ведь ради него пришли сюда.

– Он лжет, правда, весьма умело. Я, конечно, не эмпат, но кое-что чувствую. Из этого, разумеется, никоим образом не следует, что Барков – заказчик убийств главарей Синдиката. Но он точно что-то скрывает. Впрочем, это нам мало что дает, кроме отправной точки в расследовании: даже будь я полноценным эмпатом, подобная экспертиза, да еще проведенная без согласия подозреваемого, в суде доказательством не считается.

– Это я знаю, – вздохнул Долохов. – А что с парнем?

– С ним все сложнее. Я не смогла определить, лжет он или говорит правду. Все заслоняют две очень сильные эмоции – боль и злость.

– Опасное сочетание…

– Да, опасное. Но мне почему-то кажется, что в этом деле он скорее жертва, чем злодей. Хотя сам факт его появления в доме Баркова наводит на размышления.

– Может, у Рогожина роман с его дочерью? Тогда парень неплохо устроился.

– За это говорит многое, но вот что странно: для Барковой и, тем более, для ее отца это – явный мезальянс. Чтобы пойти на такой шаг, она должна быть очень сильно влюблена, а я этого не заметила. Алина Баркова хладнокровна и расчетлива и, похоже, преследует какие-то свои цели…

– Да, странно, – согласился Долохов. – Но это проблемы Рогожина, не так ли? Или ты собираешься устраивать его личную жизнь?

– Нет, конечно!

Однако, тон Аллерии вовсе не был таким категоричным, как произнесенные ею слова.

* * *

Алина осталась с отцом. Дмитрий сам уговорил ее. Тому было две причины. Во-первых, Барков выглядел уж очень подавленным после их разговора. В таком состоянии он мог решиться на любую глупость. Присутствие дочери должно было смягчить удар и помочь принять правильное решение. Того, что Барков запрет Алину в ее спальне и ключ потеряет, Дмитрий не боялся. Насколько он знал эту девушку, она не из тех, кого легко можно где-то удержать против их воли, и всегда найдет способ дать ему знать. А дальше – дело техники, то бишь, Каладборга. И потом, Барков, кажется, вполне осознал серьезность ситуации. Он и так по уши в проблемах и добавлять к ним обманутого шантажиста, каковым он считал Дмитрия, папаша вряд ли захочет.

Вторая причина, по которой Рогожин не желал, чтобы Алина сейчас была рядом с ним, находилась в его левой ноге и звалась Каладборгом. Холод, появившийся в ноге во время разговора с усмирителями, так никуда и не ушел. К тому же, в бедре вновь стала нарастать знакомая тупая боль.

– Что, снова? – спросил Дмитрий у Каладборга.

«А что тебя удивляет? – откликнулся артефакт. – Если ты помнишь, бульшую часть душ, добытых в том переулке, я потратил на благотворительность – исцеление твоей инферийки. Так что за тобой должок!»

– Я помню, но сегодня – не очень удачный день. После встречи с усмирителями за мной могут следить.

«Я бы обнаружил слежку – как обычную, так и магическую. Кроме того, у меня есть средства помочь тебе уйти от любого наблюдения».

– То есть я стану призраком-убийцей? – мрачно усмехнулся Дмитрий. – Заманчивая перспектива, нечего сказать!

«Ты хочешь отказаться от уплаты долга?» – в шелестящем голосе меча явственно послышалась угроза.

– Ни от чего я не отказываюсь! Просто в последнее время слишком часто приходится лить кровь.

«Привыкай! Это теперь – твоя судьба. И учти: сегодняшняя охота – обычная подпитка. А с долгом будешь рассчитываться отдельно».

* * *

Комсомольская площадь, она же – площадь трех вокзалов, довольно сильно пострадала при Катаклизме. Ярославский вокзал был разрушен полностью, два других – сильно повреждены. Так как Катаклизм разрушил и значительную часть железнодорожных линий, а Время Хаоса, наступившее сразу после него, разрушений только добавило, то за восстановление вокзалов взялись далеко не сразу, не считая это первоочередным делом. В дальнейшем был восстановлен Ленинградский вокзал, и на этом решили остановиться, так как популярность железнодорожного транспорта после Катаклизма резко упала. Однако, свято место, как известно, пусто не бывает. Довольно большая не используемая площадь и два огромных опустевших здания – Казанского вокзала и гостиницы «Ленинградская», естественно, довольно быстро нашли хозяев. На площади организовались торговые ряды, где можно было найти товары из самых разных миров.

Вокзал сделала своей резиденцией Гильдия независимых адептов, а вот гостиница оказалась поделена между несколькими торговыми представительствами: из Моррэя, Энтома, Амфала и других миров. Кроме того часть здания осталась собственно гостиницей, но особого рода. Здание перестроили таким образом, чтобы жилой сектор и торговые представительства оказались полностью отделены друг от друга. Даже входы и лифты там были разные. Все дело в том, что гостиница с довольно банальным названием «Приют» отличалась от остальных тем, что предоставляла своим клиентам полную конфиденциальность. Здесь никто не спрашивал документов, адепты могли приходить сюда под личинами или даже перемещаться с помощью пространственных коридоров, что в других гостиницах строго запрещалось. В «Приюте» не делали различий по расовому признаку, и там можно было встретить как всеми нелюбимых орков, так и людей, моррэйцев, эльфов, дроу, дварфов и многих, многих других. Здесь заключались самые конфиденциальные сделки, проводились секретные встречи и, зачастую, вершились темные дела. Магическая и обычная защита от наблюдения и прослушивания в «Приюте» была на высшем уровне. Официальным владельцем «Приюта» был некий бизнесмен из Моррэя, являвшийся, скорее всего, подставным лицом. Об истинном же хозяине этой гостиницы можно было только догадываться. В народе ходили упорные слухи, что это – инфер.

В силу всего вышеперечисленного именно эта гостиница и была избрана для встреч начальника аналитического отдела московского КУ Артема Калюжного с посланцем Безликого Серого. Калюжный слегка нервничал: ему было совершенно ни к чему, чтобы кто-нибудь из знакомых видел его входящим в это здание. В этом случае будет поставлена под сомнение его лояльность, а следовательно, его карьере в КУ придет конец. Впрочем, появление агента Серого в его квартире было бы еще менее желательно для Калюжного. Поэтому он, скрепя сердце, согласился на эту авантюру.

Номер на имя коммивояжера Алексея Клюгина был уже забронирован, и Калюжному было достаточно назвать портье это имя, чтобы немедленно получить ключ и инструкции, как добраться до нужной комнаты. Он слегка задержался, так как долго колесил по улицам мегаполиса, проверяя, нет ли за ним слежки, а потому так торопился, что даже не с первой попытки попал ключом в замочную скважину. Когда же, наконец, дверь открылась, и Калюжный оказался в густом полумраке номера, у него вырвался вздох облегчения. Он потянулся рукой к выключателю, когда негромкий голос заставил его вздрогнуть:

– Изволите опаздывать, господин Калюжный!

– П-простите, – слегка заикаясь, ответил тот. – Мне не хотелось привести за собой хвост.

– Похвально, но впредь постарайтесь быть пунктуальнее. Кстати, не надо включать свет, так будет лучше нам обоим. Справа от вас кресло. Присаживайтесь и излагайте ваши новости.

Усевшись в кресло, Калюжный начал рассказ:

– В последнее время стремительную карьеру в московском КУ делает некая эльфийка-адепт Аллерия Деланналь. Она поступила в Корпус совсем недавно. Начала с патруля, но весьма быстро была повышена до детектива. А последнее время ее приблизил к себе куратор европейского региона эдемит Пириэл. Он все время таскает ее с собой.

– Как вы думаете, в чем причина?

– Одна из основных причин, полагаю, в том, что она была единственной, кто видел того адепта, который устроил светопреставление 15 июля на площади Примирения. Эдемита, похоже, больше всего волнует именно этот инцидент.

Калюжному показалось, что голос неизвестного слегка дрогнул:

– А зачем им этот адепт? Ведь он мертв.

– По-видимому, они так не считают. Да вы ведь и сами знаете, что в Пандемониуме далеко не всякая смерть окончательна и необратима…

– Понятно, дальше.

– Скорее всего, эдемит надеется выяснить, кто стоит за этим… терактом и полагает, что эльфийка может ему в этом помочь. Он брал ее с собой также и в Софию.

– А туда-то зачем?

– Там кто-то убил двух усмирителей. Как аналитик я должен быть в курсе всех мало-мальски важных событий, происходящих вокруг. Поэтому я держу связь со всеми отделами КУ в регионе. Таким образом мне и стал известен факт их визита в Болгарию.

Собеседник Калюжного что-то пробормотал на неизвестном языке, судя по тону – ругательство. Не дождавшись иной реакции на свои слова, аналитик продолжал:

– Кроме того, недавно заведено новое дело. Так называемое дело Поглотителя душ.

– Что за дело? – Неизвестный пытался задать вопрос небрежным тоном, но в его голосе все равно проскользнули напряженные нотки.

– Появился серийный убийца, уничтожающий небольшие преступные группы в мегаполисе и его окрестностях. Уже известно три случая: десяток орков в секторе Нордхейм на коломенской дороге, три молодчика Синдиката на границе Вечнолесья и трое грабителей в Проточном переулке. Похоже, убийца использует магический артефакт, относящийся к классу Поглотителей душ. Если учитывать известную мне информацию, которую я уже доводил до сведения господина Грэя ранее, то, сложив два и два, станет понятно, что Поглотитель душ – не что иное, как Каладборг, очевидно нашедший себе носителя.

– Как усмирители узнали про Поглотителя душ?

– В КУ тоже не дураки работают, – с некоторой даже гордостью заявил Калюжный. – Они вычислили это по единственному признаку подобных артефактов, – отсутствию всякого следа духовной сущности на телах жертв.

– Проклятье! Что им еще известно?

– Пока не так много. Был один свидетель случая в Нордхейме – некий Дмитрий Рогожин. Его допрашивали, но пока, вроде, ни в чем не подозревают. А между тем, у меня почти нет сомнений, что именно он является в данный момент носителем Каладборга. Я говорил господину Грэю об этом человеке и предупреждал, что его судьба может пересечься с судьбой Каладборга. Тогда он меня не послушал, – и вот результат! Кстати, думаю, вам интересно будет узнать, что Аллерия Деланналь лично знакома с этим Рогожиным.

– Опять она! Ладно, а эдемит заинтересовался Поглотителем?

– Кажется, да. Эдемиты любят держать при себе подобные опасные игрушки.

– Вот что, господин Калюжный, в меру своих сил, конечно, но постарайтесь сделать так, чтобы Пириэл ничего больше не узнал о Каладборге и Рогожине. Это знание для него явно лишнее.

– Как вы себе это представляете? – испуганно и возмущенно воскликнул Калюжный. – Моя работа – информация, а рисковать своей шкурой я не нанимался. Если я займусь откровенным саботажем, меня раскроют в два счета, и тогда – мне конец! Эдемиты только декларируют милосердие, но с теми, кто стоит у них на пути, безжалостно расправляются!

– Успокойтесь. Я же сказал «в меру своих сил». Если представится возможность, не раскрывая себя, похоронить какую-либо информацию о Поглотителе душ, сделайте это, хорошо?

– Ну… если так, я согласен.

– И, пожалуйста, оперативнее сообщайте, если появится новая информация по тем направлениям, которые вы сегодня осветили.

– Разумеется. Можете не сомневаться.

– Вот и хорошо. Вы свободны, господин Калюжный. Сегодня вы принесли очень ценную информацию. Без сомнения, господин Грэй будет доволен вами. До свидания.

– До свидания. – Калюжный поспешил покинуть этот темный номер, в котором он чувствовал себя крайне неуютно. А если честно, то его просто мороз по коже продирал: этот неизвестный и господин Грэй стоили друг друга.

* * *

Оставшись один, Анкорнус (а таинственным собеседником Калюжного был, разумеется, он) в ярости стукнул кулаком по подлокотнику кресла. Дела шли – хуже некуда. Настырный эдемит и пронырливая эльфийка слишком близко подошли к тому, чтобы нарушить все планы его хозяина и, что еще больше волновало лича, добраться до его персоны. Надо что-то предпринять, и срочно. Отправиться на доклад к Серому, значит потерять драгоценное время. Придется рискнуть и действовать самому. Если он решит эту проблему, его реноме в глазах хозяина взлетит до небес. Эдемит ему, конечно, не по зубам, а вот эльфийка…

– Ладно, Аллерия Деланналь, ты зашла слишком далеко, – злобно прошипел Анкорнус. – Пришла пора остановить тебя. Я уже убил двух усмирителей. Ты будешь третьей.

Однако, сначала следовало навестить склад артефактов в Серых Пределах и хорошенько экипироваться.

* * *

Когда в квартире Аллерии зазвонил телефон, она вздрогнула: эльфийка никак не могла привыкнуть к этому достижению земной технологии. Несколько секунд она смотрела на телефонный аппарат, словно он был ядовитой змеей и мог ее ужалить, но, устыдившись собственной нерешительности, взяла трубку:

– Алло?

– Аллерия Деланналь? – спросил мужской голос.

– Да. А с кем я говорю?

– Мое имя вам ничего не скажет. К тому же я хотел бы сохранить инкогнито.

– Как вы узнали мой номер?

– Это неважно, – в голосе собеседника зазвучали нотки нетерпения. – Вы ведете дело Большой Пятерки, не так ли?

– Да, я участвую в расследовании.

– У меня есть, что вам сообщить.

– Я вас слушаю.

– Не по телефону. Вас могут прослушивать. Кроме того, это не бесплатно.

Аллерия поморщилась. Эльфы были едва ли не единственной расой в Пандемониуме, абсолютно чуждой меркантильных соображений, поэтому пристрастие всех других к деньгам коробило их. Особенно на этой ниве отличались люди, моррэйцы и дварфы.

– Сколько? – сухо спросила эльфийка.

– Тысяча ДЕ.

Сумма была достаточно серьезной, но не настолько, чтобы Аллерия не смогла ее собрать, даже не прибегая к посторонней помощи.

– Хорошо. Надеюсь только, что ваша информация стуит этих денег. Когда и где мы встретимся?

– Через час в Измайловском лесопарке на плотине Лебедянского пруда. Знаете, где это?

– Найду.

– Приходите одна. Если с вами кто-то будет, или я замечу наблюдателей, то просто не покажусь. Поймите, я весьма сильно рискую, связываясь с вами. Отсюда и эти условия: я элементарно хочу жить.

– Понятно, только учтите, если вы решили меня ограбить или подставить, лучше бросьте эту затею: я адепт, и не из последних.

– Я знаю, кто вы.

– Как вы выглядите?

В трубке раздался сухой смешок:

– Я подойду к вам сам.

Положив трубку, Аллерия глубоко задумалась. Все это вполне могло быть банальной ловушкой. Кто может за этим стоять? Да кто угодно! От Андрея Баркова до того убийцы с Поглотителем душ. А вдруг это кто-то из людей Синдиката, решивший поведать правду об убийстве боссов этой организации? Тогда становятся понятны и его меркантильность, и его опасения. Надо быть честной перед собой: расследование по делу Большой Пятерки зашло в тупик. У них не было ничего, кроме смутных подозрений насчет «Барков энтерпрайзес». Если есть шанс вывести следствие из тупика за счет этого осведомителя, пусть платного, она не имеет права упустить его. Было бы неплохо сообщить хотя бы Долохову, куда она направляется, но лучше не рисковать. Он непременно захочет подстраховать ее, а если осведомитель его заметит, то просто сбежит. Нет, надо идти одной. В конце концов, адепт она или нет?! Осталось только выяснить где это, и собрать деньги.

* * *

Плотина Лебедянского пруда оказалась местом столь же уединенным, сколь и красивым. Аллерия оценила вкус и предусмотрительность неизвестного осведомителя. Лес вокруг плотины, на искушенный взгляд эльфийки, конечно, не выдерживал сравнения с пущами Вечнолесья, но тоже был, как выражаются люди, «очень даже ничего» и, при этом, довольно густой. На плотине она была как на ладони, и при наличии достаточно мощного бинокля не составляло никакого труда выяснить, одна ли она, а вот ей вряд ли удастся разглядеть кого-либо под сенью деревьев, пока он сам не решит показаться. Памятуя о судьбах Христо Тончева и Нилира, эльфийка держала вокруг себя поле, отражающее пули.

– А вы пунктуальны, госпожа Деланналь! – раздался голос позади нее.

Аллерия резко обернулась и замерла: в десяти шагах от нее на краю моста стоял человек, точнее существо, некогда бывшее человеком. Его очень бледная кожа, горящие глаза, а главное – аура зловещего свинцово-серого цвета не оставляли никаких сомнений в том, что перед ней лич. Более того, он был ей знаком. Эти ястребиные черты неизгладимо врезались ей в память с того жуткого дня на площади Примирения. Это был он – тот самый адепт!

– Вы?! – изумленно воскликнула эльфийка.

– Как видно, вы меня вспомнили. Что же, тем хуже для вас!

Вместо ответа Аллерия выбросила вперед правую руку, намереваясь испепелить его огненным шаром, но добилась лишь того, что ее пальцы слегка нагрелись. Одновременно с этим пропало ее защитное поле. Лицо эльфийки, очевидно, выразило растерянность, потому что лич глумливо расхохотался:

– Какие-то проблемы, адепт? Магия не работает? И почему бы это, интересно? Может быть, из-за этой маленькой штучки?

Он распахнул плащ на своей груди, и взгляду Аллерии предстал амулет в виде небольшой сферы, мерцающей зеленоватым светом.

– Пожиратель магии! – воскликнула она.

– Точно! – подтвердил лич. – Кстати, я не сомневался, что вы сдержите слово и придете одна. Кроме того, вы слишком верите в свою магическую силу, и совершенно зря. Магия – штука ненадежная, и я вам это только что доказал.

Анкорнус обнажил меч. Это был тот же дымчато-серый рунический клинок, который оборвал жизнь адепта Нилира.

– Этому мечу уже приходилось купаться в эльфийской крови, – промолвил лич, приближаясь. – Думаю, ему понравилось, и он не прочь повторить.

Аллерия отступила на шаг и выхватила свой эсток.

– О, значит мы будем сопротивляться? – усмехнулся Анкорнус. – Что же, так даже интереснее!

Он стремительно преодолел отделявшее его от Аллерии расстояние и сделал выпад. Эльфийка парировала его и контратаковала сама. Несколько раз клинки со звоном скрестились. Затем лич предпринял обманный маневр: начав атаку на правую руку Аллерии, словно собираясь сильным ударом выбить у нее оружие, он в последний момент поменял направление и нанес ей жалящий укол в левое плечо. Но Аллерия в последний момент успела отпрянуть в сторону, так что меч лича лишь разорвал ей одежду на плече, однако кожи не коснулся. Ответный выпад эльфийки заставил уже Анкорнуса отступить на шаг.

– Так, эта игра мне начинает надоедать. – Лич нанес сильный косой рубящий удар. Аллерия отпрянула назад, чтобы избежать столкновения мечей, ибо, учитывая сверхчеловеческую силу лича, это было чревато неизбежной потерей оружия. В тот же миг и Анкорнус отпрыгнул, увеличивая расстояние между ними. Он выхватил из-за спины маленький арбалет типа «оса». Болт, заряженный в него, отсвечивал мертвенным светом. Аллерия похолодела: она прекрасно понимала, что ее фехтовального мастерства явно недостаточно, чтобы отразить мечом пущенный в упор арбалетный болт.

– Пора заканчивать наше приятное знакомство! – Анкорнус поднял арбалет, но выстрелить не успел: автоматная очередь разорвала тишину и наискосок перечеркнула грудь лича, отбросив его назад. За ней последовали вторая и третья, опрокинувшие его навзничь. Разумеется, это не могло убить посланца Серых Пределов, но вот шпага Аллерии – вполне могла. Эльфийка шагнула вперед. Арбалетный болт, пущенный личем наудачу, просвистел высоко над ее головой. Анкорнус перекатился в сторону, швырнул арбалет в воду и освободившейся рукой сжал амулет на груди. Его сияние померкло, и эльфийка почувствовала, как к ней возвращается ее магическая сила. Однако, прежде чем она успела что-то предпринять, лич окутался черным туманом и исчез.

Аллерия повернулась в ту сторону, откуда гремели автоматные очереди. На берег не спеша выходил Олег Долохов:

– Я гляжу, тебя нельзя оставлять без присмотра, напарница! Ты все норовишь влипнуть в какую-нибудь историю!

* * *

Пириэл заставил Аллерию дать обещание, что она сохранит в тайне все сведения, которые, так или иначе, станут ей известны в ходе совместного с ним расследования причин трагедии на площади Примирения. Поэтому, как ей ни было тяжело, но пришлось утаить от Долохова причины, по которым лич хотел ее смерти, и свои открытия по этому делу. С одной стороны, она могла понять эдемита: он не был уверен в том, что никто из людей Беркутова не поставляет информацию на сторону, а значит, следовало соблюдать секретность. Но с другой стороны, сама мысль о том, что Олег Долохов, ставший для нее почти братом и спасший ей жизнь, может оказаться предателем, представлялась ей дикой.

Тем не менее, чувство долга в ней в очередной раз возобладало. Аллерия старалась убедить себя в том, что скрыв от Долохова эту опасную информацию, она, тем самым, защитила его от возможных покушений. Но надо отдать Олегу должное, он не стал ничего у нее выпытывать, а просто принял как факт, что если она о чем-то молчит, то для этого есть серьезные причины. Его такт и понимание только усиливали то чувство благодарности, которое Аллерия и так испытывала к Долохову.

Все эти мысли роились в голове эльфийки, пока она поднималась на лифте в офис, предоставленный Пириэлу на время его пребывания в Московском мегаполисе. Некоторых читателей возможно удивит столь непривычный для эльфийки – адепта способ передвижения, но все дело в том, что в здании КУ запрещались какие бы то ни было магические перемещения. Вдобавок, их блокировала специальная охранная магия. Единственное исключение было сделано для Пириэла. К тому же, вышеупомянутая охранная магия была творением самих эдемитов, которые, если требовалось, могли легко ее обойти.

Офис Пириэла располагался на двенадцатом этаже. Само здание КУ было старым, сохранившимся еще с эпохи, когда существовал Советский Союз, но, следуя веяниям времени, сзади к нему пристроили дополнительный высотный корпус, оборудованный по последнему слову техники.

Сразу, как только Аллерия рассталась с Долоховым, она телепатически сообщила Пириэлу, что хочет с ним встретиться для приватной беседы, так что он уже, скорее всего, был у себя. Эльфийка одновременно ждала этого разговора и страшилась его: она страстно хотела развеять мрак неизвестности вокруг этого дела и боялась того, что может узнать.

Вот, наконец, и дверь офиса Пириэла. Она уже подняла, было, руку, чтобы постучать, но услышала его голос:

– Входите, Аллерия! – эдемит явно тоже сгорал от нетерпения, ожидая ее, иначе, зачем бы ему вести магическое наблюдение за коридором?

– Итак, – произнес Пириэл после обмена приветствиями, – зачем вы хотели меня видеть?

– Дело в том, что на меня совершено покушение, очевидно связанное с нашим делом, – выпалила Аллерия. – И совершил его лич.

– О? – эдемит удивленно приподнял бровь. – Излагайте подробнее.

И эльфийка рассказала ему историю, которая уже известна читателям. Когда она закончила, Пириэл глубоко задумался.

– Похоже, в московском отделе КУ завелась крыса, – сказал он наконец, – причем, достаточно хорошо информированная. Практически никто не знал о том, что я привлек вас к расследованию теракта на площади Примирения, и, тем не менее, эта информация стала достоянием врага… Ладно, с предателем разберемся позже. А теперь хотелось бы узнать, на кого работает ваш знакомый лич.

– Прочтите мою память. Для этого я здесь, не так ли?

Пириэл бросил на нее короткий испытующий взгляд:

– Что же, тогда приступим.

Эдемит взял ее руки в свои, и Аллерия провалилась в глубины своей памяти. Перед глазами эльфийки вновь пронеслась ее встреча с личем до того момента, когда Пожиратель магии Анкорнуса начисто отрубил ее магическое зрение, а значит, и способность видеть ауры. Затем контакт прервался, но так резко и внезапно, как будто эдемит обжегся. Аллерия даже ощутила вспышку головной боли. Придя в себя, эльфийка изумленно посмотрела на Пириэла: от такого мастера магии, как он, Аллерия подобного не ожидала. Эдемит смотрел куда-то вдаль остановившимся взглядом.

– Уважаемый Пириэл? – осторожно окликнула его эльфийка.

– Вы свободны, Аллерия, – глухо отозвался он. – Вы хорошо поработали, но более в ваших услугах я не нуждаюсь. Если вам нужна защита, я ее обеспечу.

– Но как же…

– Это дело теперь будет решаться на более высоком уровне.

– А предатель?

– Я сам позабочусь о нем.

– Но кто стоит за этим… Анкорнусом?

Эдемит, наконец, посмотрел на усмирительницу. Но лучше бы он этого не делал: его глаза стали абсолютно чужими, далекими и жуткими, словно на нее взглянуло космическое пространство.

– Вы уверены, что хотите это знать?

– Да, конечно! – твердо сказала Аллерия.

– Есть хорошая земная поговорка: «Меньше знаешь – крепче спишь». Она вполне подходит к данному случаю.

– И, тем не менее, уважаемый Пириэл. Мне кажется, я имею право знать…

– Право знать, – усмехнувшись, повторил эдемит. – Вы многому научились у коллег-людей, Аллерия. В том числе и дерзости. Вашим правом знать что-либо в этом деле, равно как и правом говорить что-либо распоряжаюсь исключительно я.

– Простите, – тихо сказала Аллерия, опустив голову. – Это больше не повторится. Я могу идти?

– Да, вы свободны.

И когда за эльфийкой уже закрывалась дверь, Пириэл негромко бросил ей в спину всего одно слово, заставившее ее сердце подпрыгнуть:

– Безликие.

* * *

«Безликие». Это слово обрушилось на Аллерию, как снег на голову. Она ожидала чего угодно, но только не этого. С Безликими у нее, как и у большинства смертных, ассоциировались ощущения огромного могущества, тайны и смутной, неясной тревоги, так как их мотивы всегда были непостижимы, а действия – непредсказуемы. Если Безликие для чего-то устроили теракт на площади, значит они преследуют какие-то очень серьезные цели. Аллерия даже боялась подумать, что это за цели. Хозяевам Судьбы было не впервой использовать смертных как мелкую разменную монету. Но такое! Значит и за убийством двух усмирителей в Софии тоже стоят Безликие, и лич напал на нее тоже по их поручению? Если это так, оставалось только надеяться, что эдемиты срочно предпримут какие-то контрмеры, иначе…

В любом случае, Пириэл прав – дело теперь перешло в юрисдикцию Высших Сил, и от самой Аллерии тут мало что зависит. Она с Хозяевами Судьбы принадлежит к разным весовым категориям, как говорит Долохов, а значит, вряд ли сможет противопоставить им что-то серьезное. Внезапно ей в голову пришла одна мысль: кое-что она все-таки может и должна сделать, и сделать немедленно.

* * *

Дмитрий собирался уходить, когда раздался звонок в дверь. Он открыл – на пороге стояла Аллерия.

– Снова вы?

– Удивлены? – спросила она.

– Вообще-то, не очень. После нашей встречи у Барковых я ожидал либо вашего визита, либо вызова в управление.

– Разрешите войти?

– Конечно. Простите. – Дмитрий посторонился.

Они прошли в комнату.

– Присаживайтесь, – молодой человек указал на кресло. – Хотите чего-нибудь? Вода, сок?

– Благодарю вас, не надо. Может, вы тоже присядете? Мне неудобно говорить, когда вы стоите.

Дмитрий опустился в кресло напротив Аллерии.

– Итак, чем обязан вашему визиту?

– Знаете, встреча с вами у Барковых стала большой неожиданностью для меня. Можно узнать, что вы там делали?

– Разве это тоже входит в сферу интересов КУ?

– Нет, но… не могли бы вы все-таки ответить мне?

Дмитрий пожал плечами:

– Если вы сами не заметили, то у Баркова есть дочь, и весьма красивая.

– Ах, да, дочь главы корпорации, в которой вы работаете бухгалтером! И ее отец, конечно, считает, что вы для нее – очень выгодная партия.

– Отличный образчик сарказма! Мои поздравления! Конечно, он против, но мы с Алиной не теряем надежды переубедить его.

– Думаете, получится?

– Чем инфер не шутит?

– А вам не кажется, что она просто использует вас в какой-то своей игре с отцом?

– Очень может быть.

– Но вам-то это зачем? Ради денег? Не думаю – не такой вы человек.

– Откуда вам знать, какой я человек? – холодно поинтересовался Дмитрий.

– Я чувствую людей. Человек, переживший то, что пережили вы, просто не может настолько ценить деньги.

– А любить ее я, надеюсь, могу?

– Можете, – эльфийка печально посмотрела на него, – только никогда не дождетесь ответной любви. И, думаю, вы об этом догадываетесь.

Дмитрий резко поднялся с места:

– Вы что, пришли сюда заниматься психоанализом? Напрасно, мне это не нужно!

Она тоже встала:

– Нет, я просто хотела узнать, зачем вы лезете в это осиное гнездо?

– Почему вы так говорите?

– Потому, что эта семья опасна. Они втянут вас в очень неприятную историю!

– И вы говорите об опасности мне, – горько усмехнулся Дмитрий, – человеку, который за последний месяц потерял семью и дважды сам чуть не погиб?

– Так вы хотите расстаться с жизнью?

Молодой человек отвернулся.

– Я не вижу смысла в продолжении нашего разговора, – глухо сказал он.

– Я сейчас уйду, Дмитрий… – Аллерия поколебалась несколько секунд. – Только еще одно дело. Собственно, ради него я и пришла. Это касается ваших родителей, точнее, человека, который стал причиной их гибели.

– Он мертв.

– Это не совсем так…

– Что значит «не совсем»?

– Он стал личем.

– Что?!

Аллерии показалось, что глаза Дмитрия на мгновение превратились в два ледяных кинжала, впивающихся прямо в ее душу. Впрочем, это ощущение тут же пропало.

– Он стал личем. Личи – это…

– Я знаю, кто такие личи! – перебил ее Дмитрий. – Как он выглядит?

– ???

– Как он выглядит? Я знаю, вы можете показать мне его внешность телепатически.

– Откуда вы это знаете?

– Я много читал, – отмахнулся Дмитрий. – Не меняйте тему!

– Зачем вам это?

– Врага полезно знать в лицо.

– Он вряд ли еще появится в Пандемониуме, – солгала Аллерия. Она поняла, что совершила ошибку, рассказав ему об этом. Этот отчаянный молодой человек захочет непременно отомстить и неминуемо погибнет. А судьба его с некоторых пор стала небезразлична эльфийке. Впрочем, сама она вряд ли призналась бы себе, почему.

– Это неважно! – настаивал он. – Я хочу видеть его лицо!

– Нет.

– Нет? Но почему?

– Потому, что я знаю вас.

– И вы считаете, я способен убить лича?

– Не способны, но все равно будете пытаться. Вот потому я и не сделаю этого.

– Думаете, я – самоубийца?

– А разве не так?

Плечи Дмитрия поникли:

– Тогда зачем вы здесь? Мучить меня?

– Нет, предупредить вас и сказать, что мы его обязательно найдем и покараем. – Она направилась к двери.

– Последний вопрос, – окликнул ее Дмитрий. – Если лич умирает, то это окончательно? Никаких реинкарнаций?

– Никаких.

– Тогда сделайте мне такое одолжение – постарайтесь, чтобы так и было.

Глава 11

Вендетта по-инферски

Междумирье

Все тело Анкорнуса представляло собой сплошной сгусток непереносимой боли. Да и сам лич болтался в воздухе между полом и потолком отнюдь не по собственному желанию, а по воле взбешенного до последней крайности (судя по голосу) Безликого Серого.

– Ничтожная тварь! – цедил Безликий, сопровождая каждое слово увеличением давления той силы, которая сжимала в своих тисках злосчастного Анкорнуса. – Ты много на себя взял – принимать за меня решения! Ты хоть представляешь, что натворил?! Ты не решил проблему, ты ее усугубил! Теперь эта эльфийская дрянь уже наверняка все выкладывает эдемиту. Ему достаточно лишь прочесть ее память, чтобы увидеть твою ауру. Думаешь, он не догадается, на кого ты работаешь? Даже если он не выйдет непосредственно на меня, он прочешет частой гребенкой все местное КУ, чтобы узнать, кто снабдил тебя информацией. Калюжного он теперь вычислит в два счета, и тогда – все! Короны у нас пока нет, а если эдемиты явятся на Совет ордена Безликих и укажут на меня, мне конец! Это ты понимаешь, урод?!

Единственное, на что хватило Анкорнуса, это на судорожный кивок. Безликий швырнул его на стену, и тот, обмякший, как тряпка, медленно сполз на пол.

– Надо бы прикончить тебя, – произнес Серый брезгливо, – но, к сожалению, ты мне еще нужен. Ты готов хотя бы частично исправить тот вред, что причинил?

– К-конечно, мессир! Все, что угодно!

– Отправляйся в Пандемониум и убери Калюжного.

– Но вы же не хотели…

– Если эдемит расколет его, будет гораздо хуже. Убери его так, чтобы от тела ничего не осталось, понимаешь меня?

– Да, мессир.

– Душу поместишь вот в это, – он протянул личу антрацитово-черную сферу.

– Да, мессир.

– Все, пошел вон – работать! Время дорого!

* * *

Московский мегаполис

Они встретились в доме Баркова в том же составе, за одним изменением: присоединился Дейт Лостран. Дмитрий уже неоднократно слышал о дроу-адепте от Алины. Так что его присутствие на этой встрече нисколько не удивило молодого человека: Барков подключил тяжелую артиллерию. Дмитрий смело встретил пристальный, изучающий взгляд адепта. Чувствовал он себя не очень хорошо, так как покормить Каладборг вчера не удалось. После вечернего визита Аллерии даже голодный артефакт согласился, что лучше день переждать. Боль в ноге осталась и даже усилилась, но Каладборг все равно окажет Дмитрию поддержку против любой вредоносной магии, – в этом он его вчера заверил. В общем, Лострана молодой человек не боялся.

После короткой дуэли взглядов дроу отвел глаза, переглянулся с Барковым и едва заметно покачал головой. Дмитрий позволил себе легкую усмешку: Каладборг не подвел.

– Итак, – начал Барков, – я принял решение. Думаю, что в сложившейся ситуации сотрудничество может быть выгодно обеим сторонам. Поэтому, если моя дочь по-прежнему хочет за вас замуж…

– Конечно, папа! – вставила Алина.

– …то я снимаю свои возражения против вашего брака.

Алина радостно заулыбалась, а Дмитрий сдержанно сказал:

– Вы не пожалеете об этом, Андрей Сергеевич.

– Надеюсь, молодой человек, очень надеюсь! Но если вы причините боль моей дочери, никакая информация, которой вы обладаете, вас не спасет!

– Нет нужды в угрозах: я никогда не сделаю этого.

– Хорошо. Слушайте дальше. Помнится, вы выражали желание подписать брачный контракт?

– Да.

– Мои адвокаты подготовят его к завтрашнему утру.

– Хорошо.

– Второе. Ваш брак будет заключен в кратчайшие сроки, но без всякой помпы и с минимумом приглашенных.

– У меня нет возражений, – пожал плечами Дмитрий. – А как ты, Алина?

– Я тоже согласна.

– Отлично. Теперь третье. Вам целесообразно будет как можно скорее переехать в этот дом. Перед лицом довольно серьезной угрозы, полагаю, нам всем лучше держаться вместе.

– Разумно, – согласился Дмитрий. – Еще что-нибудь?

– Пока все. Встретимся здесь завтра в десять утра.

После того, как Дмитрий и Алина покинули комнату, Барков повернулся к Лострану:

– Ну, что скажешь?

– Крепкий орешек, – с неохотой признал тот. – Пока непонятно, как его расколоть. Думаю, вы приняли правильное решение: сейчас лучше иметь его в качестве союзника.

– Ладно, теперь главное. Надо будет перевезти к нам Дэвида и Анну с сыном. В этом деле они были с нами, и убийца имеет на них такой же зуб, как и на нас. Бросить их сейчас было бы непорядочно.

– Ньюмен с этим справится. Он перевезет Анну и приедет сам.

– Лучше будет, если ты его подстрахуешь.

Лостран покачал головой:

– Не очень-то разумно мне сейчас покидать дом. В мое отсутствие она может нанести удар.

– Оставь со мной Торстена.

– Вы прекрасно знаете, что наш единственный шанс – в эдемитском артефакте. Торстена убийца просто съест на завтрак. И при всем моем уважении к нашим… компаньонам, работаю я на вас лично.

– Хорошо, – решился Барков. – Пусть за Анной едет Дэвид, а Торстен их страхует. Если что, он, хотя бы, поможет им сбежать через пространственный коридор.

– Я свяжусь с Торстеном.

– А я найду Дэвида и предупрежу Анну.

* * *

– Ты уже уходишь? – спросила Алина.

– А ты предлагаешь мне остаться? – иронически улыбаясь, спросил Дмитрий. – Мне кажется, не стоит злоупотреблять терпением твоего отца.

– Но он же предложил тебе переехать сюда…

– …Чтобы ты была рядом и в безопасности. Решение самое разумное в данных обстоятельствах, но от этого он не стал лучше ко мне относиться.

– Главное – он согласился на наш брак.

– Это точно.

Алина внезапно обняла его и поцеловала. Несмотря на свою влюбленность в девушку, Дмитрий не обольщался на ее счет. Он прекрасно понял мотив поступка Алины, и все же ему были чертовски приятны и ее объятия, и ее поцелуй, на который он с готовностью ответил.

– Помочь тебе собрать вещи? – тихо спросила она.

Первым порывом молодого человека было – согласиться, но внезапная острая боль, вспыхнувшая в ноге и отдавшаяся почти во всем теле, напомнила, ЧТО ему предстоит этой ночью. Не удержавшись, он сморщился от боли.

– Что с тобой? – встревожилась Алина.

– Ничего. Так, ерунда, старая травма.

– Это никак не связано с…?

– Не стуит здесь об этом говорить.

– Хорошо. Поговорим у тебя.

– Это не слишком хорошая идея, Алина. Твоему отцу будет спокойнее, если ты останешься здесь.

– Но ему покажется странным, что я не еду с тобой.

– Ничего подобного: осталось потерпеть всего один день.

– Может быть, ты и прав. Но давай, я хотя бы отвезу тебя.

– Хорошо, – пожал плечами Дмитрий, – поехали.

* * *

– Да, Андрей, – говорила Анна Берестова в трубку. – Я поняла. Мы сейчас соберемся. Конечно, буду осторожна. Не беспокойся.

Повесив трубку, она несколько секунд потрясенно молчала. Сбылись ее самые страшные кошмары. Инферийка жива и, несомненно, горит жаждой мести. А во что может вылиться месть инфера, женщина боялась себе даже вообразить. Конечно, над дверями висели магические обереги, но что они против инфера-убийцы?! Однако, надо было торопиться.

– Сережа! – позвала она сына.

Никакого ответа.

– Сережа! – Анна повысила голос. – Подойди ко мне быстрее!

Тишина. Охваченная ужасным предчувствием, Анна бросилась в комнату сына. Ворвавшись туда, она увидела, что ее мальчик лежит на кровати в луже крови. Еще не веря в самое худшее, потрясенная женщина шагнула вперед и поняла, что надеяться не на что: его голова была сильно откинута, а горло перерезано. Ее сотрясло сухое рыдание.

– Нет! – Берестова кинулась к кровати, припала к бездыханному телу сына, и только теперь неудержимым потоком из ее глаз полились слезы.

– Надо же, какая трогательная сцена! – произнес злой и насмешливый голос у нее за спиной. – Рыдания врага для меня – все равно что музыка.

Анна резко обернулась: у стены в небрежной позе, глядя на нее с каким-то брезгливым любопытством, стояла Селена.

– Ну что, узнала меня, дрянь? – процедила инферийка. – Пришло время платить по счетам!

* * *

– А ведь папа жаждет наследника, ты в курсе? – весело произнесла Алина после пары минут езды.

– Я ожидал чего-то в этом роде, – улыбнулся и Дмитрий. – И как мы будем выкручиваться?

– Что-нибудь придумаем, как всегда, – пожала она плечами. – Мы ведь с тобой отличная команда, не так ли?

– Спорить не буду, мы прекрасно понимаем друг друга.

– Тогда, может, приоткроешь завесу тайны над этим… оружием?

– А разве оно имеет отношение к нашей сделке?

– Напрямую – нет, но я ведь у тебя не машину покупаю, а выхожу замуж. И такие вещи ты не должен от меня скрывать.

– Видишь ли, Алина, – осторожно сказал Дмитрий. – Если информация такого рода выплывет наружу, это погубит и меня, и тебя.

– Ты мне не доверяешь? – возмутилась Алина.

– Не в этом дело. Эта твоя… Света. Ты ведь всем с ней делишься?

– Если надо, я сумею сохранить тайну. Даже от нее.

Уловив в его глазах сомнение, она с досадой произнесла:

– Хорошо, тогда я попробую тебе немного помочь. Вчера я от нечего делать взяла в руки одну газетенку, относящуюся к разряду желтой прессы, и нашла прелюбопытнейшую статейку. Оказывается, убийство трех людей Синдиката объединили в серию с другим – трех грабителей в Проточном переулке. По непроверенным данным, было еще одно похожее, но о нем журналисты не смогли ничего раскопать. Тебе интересно?

– Продолжай.

– Так вот, знаешь, по какому признаку их объединили?

– Думаю, ты мне скажешь.

– Оружие. Их убили одним и тем же оружием – магическим мечом. И я догадываюсь, каким. А знаешь, как они тебя называют? Истребитель преступников. Не правда ли, лестно?

Внезапный приступ боли заставил Дмитрия скривиться. Заметив его гримасу, Алина мгновенно посерьезнела:

– Скажи мне, Дима, это он? Твой меч?

– Да.

– Чего он хочет?

– Крови и душ. Причем, постоянно. – Еще один болевой взрыв заставил молодого человека сжать зубы, чтобы не застонать. – Я выбрал меньшее из зол – убиваю только преступников…

– О Боже!

– Алина, учти, если моя тайна будет раскрыта, мне конец! Возможно, моя судьба тебе и безразлична, но подумай вот о чем. Я не знаю, чем твой отец и этот дроу одолели инферийку в прошлый раз, но сейчас она будет к этому готова. И вовсе не факт, что им удастся остановить ее вторично. А в этом случае я и мой меч – ваш единственный шанс на спасение.

Она взглянула на него каким то странно-грустным взглядом:

– Ты действительно думаешь, что абсолютно мне безразличен?

– А разве это не так?

– Возможно так и было до того случая у Вечнолесья. Но теперь ты значишь для меня очень много, и я не предам тебя.

Остаток пути они проехали в молчании.

Попрощавшись с Алиной, Дмитрий поднялся к себе. Надо было собрать вещи и морально подготовиться к ночной охоте: на этот раз Каладборг явно ни на какие уступки не пойдет. Войдя в квартиру, молодой человек несколько секунд задумчиво стоял, прислонившись к двери: он понимал, что втягивается в дьявольски опасную игру, но остановиться уже не мог. Его бесцельно блуждающий по прихожей взгляд внезапно наткнулся на листок бумаги, лежащий рядом с телефоном. Сердце Дмитрия забилось чаще: когда он уходил, этого листка здесь не было. Волнуясь, он поднес бумагу к свету. На ней красивым, даже каким-то витиеватым почерком было выведено следующее:

«ОСТАВЬТЕ ЭТУ СЕМЬЮ: ОНА ОБРЕЧЕНА.

С.»

«Ах, Селена, Селена, – печально подумал Дмитрий. – Лучше бы вам их оставить в покое. В противном случае нам придется воевать. А мне этого так не хочется!»

* * *

Торстен Хольт нервничал. Туманные и уклончивые объяснения Дейта Лострана вселили в него тревогу: кажется, в этой миссии присутствует серьезный риск. К тому же, его напарник по миссии Дэвид Ньюмен, которого адепт презирал, считая тупым солдафоном, похоже, знал о ней гораздо больше, чем он. Это окончательно вывело Хольта из равновесия: его почему-то решили использовать втемную, как зеленого новичка, которому нельзя доверять. Он понял единственное: раз эвакуация срочная, а сам Лостран в ней участия не принимает, так как охраняет босса, значит дело действительно пахнет керосином. Присутствие трех громил – помощников Ньюмена совершенно не успокаивало: если бы дело можно было решить мускулами и пистолетами, его бы не подключали.

Когда они приблизились к дверям квартиры Анны Берестовой, настроение Хольта еще более ухудшилось: сверхчувство подсказало ему, что эвакуировать отсюда уже некого. Взглянув на мрачное как туча лицо адепта, Ньюмен, собиравшийся уже позвонить в дверь, замер:

– Что-то не так?

– Все не так! – огрызнулся Хольт. – От этой квартиры просто несет смертью!

– Проклятие! Можете вскрыть дверь, или это сделать нам?

– Как пожелаете, – пожал плечами адепт. – Я вас предупредил.

Он приложил руку к двери там, где находились замки, но через несколько секунд с кислой гримасой повернулся к Ньюмену:

– Ее проще сломать: на дверях охранный амулет.

– И, тем не менее, смерть? – удивился Ньюмен.

– При наличии достаточной силы, квалификации или времени эти чары можно разрушить или обойти. Однако они все еще действуют, следовательно, убийца их просто обошел. Будь у меня больше информации, я бы рассказал подробнее.

– Сожалею, но это – не моя тайна.

Особого сожаления на лице Ньюмена, впрочем, не наблюдалось.

– Вы сможете блокировать чары амулета, пока мои ребята будут ломать дверь?

– Да. – Хольт выпустил из пальцев тонкие щупальца магической энергии, нашел узел амулета и начал плести вокруг него прочную сеть, блокирующую его действие. Закончив работу, он кивнул Ньюмену, а тот скомандовал помощникам:

– Ломайте!

Несколько мощных ударов, – и дверь с треском распахнулась. Ньюмен и его помощники с пистолетами в руках ворвались в квартиру. Хольт не спеша последовал за ними: он и так знал, что они там обнаружат. Тихий звук сзади заставил его обернуться…

Тела оказались в детской спальне. Мальчик лежал на кровати, а мать – на полу рядом. У обоих перерезано горло, а к телу женщины кухонным ножом была приколота записка, гласившая:

«СЧЕТ ОТКРЫТ. ОДИН».

Ньюмен заскрежетал зубами в бессильной ярости:

– Вот тварь!

Он повернулся к адепту:

– Делайте коридор в городской особняк босса, господин Хольт. Здесь нам больше делать нечего.

Торстен Хольт кивнул. Будь Ньюмен менее удручен происходящим, он бы, возможно, заметил странное, как у сомнамбулы, выражение лица адепта и его пустой бессмысленный взгляд. Однако состояние Хольта в этот момент было последним, что могло интересовать начальника службы безопасности «Барков энтерпрайзес». Поэтому когда он, выйдя из пространственного коридора, вместо особняка оказался на незнакомой лесной поляне, то испытал крайнее изумление и испуг.

– Что за… – начал он, поворачиваясь к Хольту и поднимая пистолет.

Негромкий хлопок, и боль, словно удар плетью, обожгла его правую руку. Оружие выпало из ослабевших пальцев. Раздались еще хлопки: Селена стреляла с двух рук быстро и без промаха. Один за другим упали, сраженные ее пулями, все три помощника Ньюмена. Он опустился на колено, потянувшись левой рукой к пистолету.

– Не дергайся, мачо! – предупредила его Селена. – Я умею убивать очень болезненно… и медленно.

Один из пистолетов в ее руках сменился игольным парализатором.

– Итак, господин адепт, – обратилась она к Хольту, взгляд которого снова стал осмысленным, – давайте решим, что же нам с вами делать. – И вдоволь налюбовавшись калейдоскопом надежды и отчаяния в его глазах, инферийка продолжила. – У вас есть два варианта: вы отправляетесь либо к своему хозяину с моим поручением, либо в совсем другое место.

На губах Селены появилась усмешка, однозначно дававшая понять, какое «другое место» она имела в виду. В глазах адепта инферийка прочитала ответ, и ее усмешка стала еще шире.

– Вот и умница! Я не сомневалась, что вы сделаете правильный выбор. А теперь слушайте меня внимательно. Сейчас вы вернетесь к Баркову и скажете ему следующее: «Я досчитала до двух, но останавливаться не собираюсь». Заодно расскажете ему, что видели в квартире Берестовой. Вам все ясно?

Хольт с усилием кивнул.

– Вот и отлично. Действуйте, а нам с господином Ньюменом предстоит долгая и, надеюсь, продуктивная беседа.

* * *

– Что?! – голос Андрея Баркова скорее напоминал рев раненого зверя. – Что ты сказал?!

– Они мертвы. Оба. И мать, и сын, – устало повторил Торстен Хольт. – Мы прибыли слишком поздно. Это, – он протянул Баркову записку Селены, – было на теле женщины.

– Будь все проклято! – На глазах Баркова выступили слезы. – Это несправедливо! Она с самого начала была против этой затеи! – Казалось, глава корпорации за две минуты постарел на десять лет. – Где Дэвид?

– Он… – С тех пор, как Хольт снова обрел свободу воли, тяжесть того, что он сотворил, пусть и под давлением инферийки, буквально придавила его к земле. Говорить ему было очень трудно. – Думаю, мы больше его не увидим.

Сил на новый взрыв у Баркова уже не было. Он поднял на Хольта свои усталые, полные боли глаза:

– И он тоже? Как?

– Инферийка ждала нас. Она временно поработила мой разум, перебила охрану и забрала с собой раненого Ньюмена. Я не смог ей противостоять.

– Почему она не убила тебя?

– Она отправила меня к вам, чтобы я рассказал, что видел в квартире, и передал ее слова.

– Какие?

– Она велела сказать, что досчитала до двух и останавливаться не собирается.

Отчаяние охватило Баркова:

– Стуит ли трепыхаться, Дейт? Нам конец! Эту тварь не остановить!

Лостран, наконец, прервал мрачное молчание, которое хранил с момента прихода Хольта:

– Рано сдаваться, босс! Вы же знаете, – у нас есть козырь.

– Но теперь она о нем знает и наверняка подготовится.

– Однако есть еще… – тут взгляд Лострана упал на Хольта. – Торстен, ты свободен. Иди отдыхать.

Тот молча поклонился и вышел из комнаты.

– Ты имеешь в виду жениха моей дочери? – спросил Барков, дождавшись, пока за ним закроется дверь.

– Да. Он – неизвестная величина. Во многом и для нас тоже, но для нее – точно. У меня странное предчувствие, что этот молодой человек может решить все дело.

– Что-то я сомневаюсь. Но в нашем положении ничем пренебрегать нельзя. Ладно. Сделаем так: завтра с утра этот тип подпишет контракт, и мы быстро организуем им регистрацию. В любом случае к вечеру он уже будет здесь. Хорошо, если это поможет, потому что в противном случае я не прощу себе, что допустил этот брак. И вот еще что: надо будет отправить кого-нибудь в КУ, чтобы узнать насчет тел Анны и сына… ее сына. Мы должны позаботиться о том, чтобы их достойно похоронили.

* * *

Артем Калюжный устал. Устал от двойной жизни, от постоянного напряжения. Когда он восемь лет назад согласился на предложение Безликого Серого стать его наблюдателем в Пандемониуме, Артем искал приключений, хотел чем-то разнообразить свою скучную жизнь. Если бы он тогда знал, в какую историю его втравит Безликий! Калюжный мог только догадываться, зачем ему Корона Мертвых и Каладборг, но предчувствовал, что если Серый заполучит их, мало не покажется никому. Однако, сходить с этого поезда было уже поздно: он набрал сумасшедшую скорость, и попытка покинуть его приведет к неминуемой гибели. Калюжный уже вполне осознал, в какую ловушку себя загнал. Эта суета вокруг фар-сорнских артефактов затрагивала интересы слишком могущественных сил. Главное, что бежать совершенно бесполезно, так как ни от Безликих, ни от эдемитов не скроешься.

Вот почему он в этот вечер сидел в баре и пил уже вторую бутылку водки в тщетной надежде отрешиться от своих проблем. Но спиртное оказалось бессильно: страх не желал никуда уходить.

Наконец, отчаявшись найти забвение, Калюжный расплатился по счету, вышел из бара и, пошатываясь, направился домой. Понятно, что в таком состоянии слежки аналитик не заметил. Поэтому, когда Анкорнус настиг его в темной арке, он даже не успел испугаться. Светящаяся мертвенным светом рука лича легла на плечо Калюжного, запуская ускоренный до предела процесс старения. В считанные секунды начальник аналитического отдела КУ превратился из полного сил человека в глубокого старика. Затем его сердце остановилось, начался процесс разложения, слезли кожа и плоть, обнажились кости, которые через полминуты рассыпались в прах. Черная сфера, которую Анкорнус держал в другой руке, впитала вырвавшуюся из тела душу Калюжного. Лич взмахнул рукой, и порыв неизвестно откуда взявшегося ветра развеял прах еще минуту назад живого человека. В следующее мгновение Анкорнус дематериализовался, и ничто более не напоминало о только что произошедшей трагедии, которую шумный, бурлящий ночной жизнью мегаполис даже не заметил.

* * *

Петрозаводск

Алк-Хорн развлекался: добыча была поднята, и осталось самое веселое – загнать ее и прикончить. Эта часть нравилась Алк-Хорну больше всего. Уже несколько месяцев группа ликантропов под его предводительством занималась убийствами и грабежами в Пандемониуме. Далеко не всегда они охотились за деньгами: ему и его товарищам просто нравилось убивать, и порой они делали это только ради удовольствия. Какое наслаждение: вспугнуть разжиревшего городского жителя, заставить его испытать смертельный страх, гнать по улицам, как зайца, настигнуть и вонзить клыки в его теплую плоть!

Алк-Хорн и его группа никогда не промышляли в крупных городах, где находились серьезные отделы КУ. В городах поменьше, вроде Петрозаводска, за правопорядком следила обычная полиция, которой для усиления давалось несколько адептов-усмирителей. И все-таки даже в таких городах ликантропы не задерживались надолго. Две, максимум три операции – и снова смена декораций, иначе был риск, что из ближайшего мегаполиса пошлют сильный отряд усмирителей для их поимки. Сегодняшняя охота в Петрозаводске была третьей, а значит – последней. И оторваться следовало по полной.

Добыча была идеальной для такого случая: ликантропы вспугнули влюбленную парочку и уже пару кварталов гнали их по ночному городу, время от времени показываясь им и порыкивая для острастки. Вместе с Алк-Хорном ликантропов было пятеро. Две пары, сменяя друг друга, загоняли добычу, а вожак руководил травлей.

Парочка свернула в переулок, откуда навстречу им выползала сероватая мгла густого тумана. Туманы в Петрозаводске отнюдь не были редкостью: соседство холодного Онежского озера давало о себе знать. Алк-Хорн оскалил свои жуткие клыки в усмешке. Если эти дурачки рассчитывали, что туман спасет их, то они крупно заблуждались: он помешает им спасаться гораздо больше, чем ликантропам – ловить.

Впрочем, туман был какой-то необычный. Что-то в нем было не так, но что – Алк-Хорн понять не мог. Он принюхался – запахи терялись, словно наползающая серая мгла поглощала их. Странно. Так не должно быть. И вожака ликантропов кольнуло тревожное предчувствие. Однако уверенность в своих силах слишком укрепилась в нем. Ну и что с того, что туман такой неестественный? Может, это какой-то местный адепт решил поиграть с ними? В таком случае, он пожалеет! И Алк-Хорн решительно нырнул в густую мглу.

Обычно, когда заходишь в туман, он оказывается значительно менее непроглядным, чем кажется снаружи, но этот совершенно не желал подчиняться законам природы. Поле зрения внутри него сократилось настолько, что в сердце вожака ликантропов закрался противный липкий страх.

Но вот вой загонщиков впереди возвестил о том, что добыча, наконец, загнана в угол, и Алк-Хорн, воспрянув духом, рванулся вперед: проклятый туман испортил все удовольствие от охоты, и у ликантропа возникло желание побыстрее ее закончить. Не успел он преодолеть и половины расстояния, как торжествующий вой внезапно сменился предсмертным воплем. Алк-Хорн на мгновение замер, а затем с удвоенной скоростью понесся на