Соловей

Противоречивые впечатления от книги. С одной стороны, история трогательная и захватила моё внимание. С другой, чем больше я о ней думаю, тем больше появляется вопросов, сомнений и претензий. Нам рассказывают историю двух сестёр. Вианна – типичная девушка «за мужем»: вышла замуж в 16, делегировала ответственность супругу Антуану и пятнадцать лет прожила как за каменной стеной. Изабель – воплощённый бунт и попытка привлечь внимание. Ей было всего 4 года, когда умерла мама, а папа отослал девочек в пансион. Для Изабель это было особенно травмирующим событием, потому что её фактически бросили все любимые люди (включая 14-летнюю Вианну, на которую «взрослость» свалилась внезапно и заботиться о младшенькой она была не готова). И вот такие кардинально разные сёстры столкнулись с Второй мировой войной в целом и оккупацией Франции в частности. Вианна не верит, что это всерьез. Она убеждена, что нужно просто подождать, делать как говорят власти – и всё будет хорошо, но постепенно приходится взрослеть. Пять лет Вианна выживает в родном доме, по соседству с врагом, жестокостью, голодом и унижениями. Изабель наоборот бунтует. Ей хочется свергать нацистов здесь и сейчас, бросать вызов невозможному, совершать героические поступки. Пять лет Изабель участвует во французском Сопротивлении, тайком переправляя сбитых лётчиков через горы, а затем выживает в концлагере. И вроде бы история как история, обыкновенный сюжет романа про военное время. Но если приглядеться, он переполнен сомнительными моментами. И я говорю не про исторические неточности (я очень слаба в военной истории), а про сюжетные детали, авторские акценты и развитие персонажей. Возьмём в качестве примера Изабель как центрального персонажа. Поначалу она глупенькая, самоуверенная девушка – это нормально. Её глупые поступки объясняются её характером. Она убегала от немецкой бомбёжки и своими глазами видела, как беженцы умирают от бомб. Но она не избавилась от иллюзии, что что-то плохое происходит с другими людьми, не со мной, поэтому может спокойно в глаза дерзить вооружённому немецкому офицеру. И когда первый встречный приводит её в Сопротивление, Изабель настолько сильно хочет быть частью чего-то великого и масштабного, что у неё ни на секунду не промелькивает мысль «вдруг это ловушка». Это нормально. И что она живёт с этой иллюзией неприкосновенности всю войну, а «перерастает» её только в концлагере – тоже нормально. Предчувствие судьбы охватило ее. Она обязательно совершит нечто значительное, теперь она точно это знает. А вот что ненормально – это рояли в кустах, связанные с Изабель. Девушка не только считает себя неприкосновенной, она почему-то является неприкосновенной. Когда её ловят при совершении преступления, ей так везёт, что ловит её участник Сопротивления и верит этой абсолютно незнакомой девушке настолько, что знакомит её с другими участниками Сопротивления. Когда она ворует велосипед, никто в маленькой деревушке не складывает два и два, откуда это у девушки взялся велосипед сразу после пропажи аналогичного. Ездит одна налево и направо, ни разу не вляпавшись в неприятности, видимо оккупанты-нацисты – сборище благородных девиц. Потом она в Париже случайно находит британского лётчика, как будто они грибы после дождя и валяются по каждым кустиком. И вообще её навык сталкиваться с нужными людьми, но ни разу не столкнуться с внимательным нацистом или коллаборационистом – запредельный, как будто она зелье на удачу выпила. Не то чтобы я желала Изабель неприятностей. Просто почему так легко? Складывается впечатление, что состоять в сопротивлении – никаких проблем. Распространять агитационные листки – как за хлебушком сходить, передавать тайную корреспонденцию – как по парку прогуляться, а пересечь горы – как подняться по лестнице на третий этаж. Запросто. Это сильный авторский просчёт, потому что задача автора – показать читателю, насколько сложно и опасно это было. Вообще враги, которые создают героям минимум проблем – это отдельная сказка. Нам заявляют коллаборационизм как беду, в которой французы предают свою родину и переходят на сторону врага, при этом не показывают ни одного такого персонажа. Вианна ходит по разным семьям и открыто предлагает спрятать детей, но никто её не выдаёт. Нацисты, которые проводят полную перепись и увозят людей строго по спискам, забирают семью, обнаруживают отсутствие ребёнка и видимо думают: ну ладно, нету и нету, что поделаешь. Слёзодавительные моменты и вотэтоповороты – это сказка номер два. Начиная с того, как жестокий отец бросил девочек в приюте. Вианна с дочкой прощаются с папой, уходящим на войну. После бомбёжки малыш стоит над мёртвой матерью. Беженка с младенцем просит немного воды. Еврейские семьи гонят в поезда: малыши рыдают, матери заслоняют телом детей, беременные баюкают животы. Голодные женщины отдают последнюю еду своим детям. Всё это так грустно. И так манипулятивно: добавляешь страдающих детей, и сердца читательниц твои. В частности, какие моменты в книге называются самыми печальными? 1. Когда еврейская девочка понимает, что ей придётся носить звезду на одежде: Вианна видела страх, недоумение и смущение в глазах Сары. Она старалась быть хорошей девочкой, быть сильной и улыбаться, но в глазах стояли слезы.– Хорошо, – пролепетала она.И это было самым печальным словом, которое Вианна слышала за три года печали и горя. 2. Когда у Вианны забирают мальчика-еврея, которого она спасла и уже считала своим сыном – забирают к родственникам, чтобы вырастить в любви и заботе. За всю войну Вианне не приходилось совершать ничего более страшного, никогда ей не было так чудовищно больно. Она взяла Даниэля за руку и подвела к автомобилю, который увезет его навсегда. Смерть, жестокость, пытки, насилие, унижение – ничто по сравнению с горем женщины, которая несколько лет воспитывала сына погибшей лучшей подруги как собственного, а потом оказалось, что он не сирота, и его забрали любящие родственники. Момент, который в процессе чтения заставил меня закатывать глаза – это возвращение Антуана. Ситуация: Вианна жила с плохим немцем, который сделал ей ребёнка, пользуясь своим положением и запугивая женщину. Немцы ушли, Вианна осталась беременной на раннем сроке – возвращается Антуан, Вианна выдаёт ребёнка за его, в дальнейшем рождается сын, семья сплачивается, а Вианна сохраняет эту тайну при себе. Раздражающий рояль в кустах – что Антуан вернулся, сбежав из концлагеря. Ага, допустим. Только понятно же, что Антуан сбежал по единственной причине: автор не придумала, как ей по-другому разрулить ситуацию с беременностью от немца, чтобы получить хэппиенд. Вианна и Антуан должны воссоединиться ради катарсиса читателя. Освобождённым из концлагеря Антуан бы не смог вернуться сразу после ухода немцев, прошла бы минимум пара месяцев, за это время у Вианны бы вырос живот и конфликт стал бы гораздо психологичнее, слишком сложно для Кристин Ханны. Убивать младенца в финале книги – не по настроению, вот и пришлось придумывать этот нелепый побег. Книги про военное время – это шорткат мира литературы. Простой и понятный конфликт, заранее располагающий и трогающий читателя. Надо очень постараться, чтобы читатель не сопереживал невинным жертвам репрессий, а сочувствие – это прочный мостик к сердцу читателя. Как вы можете поставить плохую оценку или критиковать книгу, которая такая грустная и так разрывала ваше сердце? Книга этим манипулирует. Если полистать блок рецензий, то будет много отзывов с посылом «мне не понравилось что-то основополагающее (картонность/наигранность/смазанность/историческая неточность), но книга такая душераздирающая, что я всё равно ставлю высокую оценку». В результате мы имеем очень высокую оценку (9.2 на момент отзыва) у очень проходной книжки только потому, что она про войну и автор накидала слёзодавилок.

Впервые я не дочитала и бросила книгу на половине. Тупейший сюжет! У войны женское лицо? Ну, не настолько тупое! История двух идиоток. Насколько сильно мне полюбилась история "Улица светлячков", настолько же глубочайшим было разочарование от этой книги. Столько ляпов, притянутых за уши эпизодов. И как это чудо писательской мысли взяло какие-то награды? После того, как тупица сестра укакошила немца, который фактически спас её, мне стало противно читать. Прости, Кристин Ханна. Но на "Улице Светлячков" ты началась, и там же закончилась. "С жизнью наедине" было более менее сносно. "Зимний сад" дочитала с трудом. Но вот это...

книга понравилась, но если бы знала, что будет настолько однобокое и политизированное описание истории, когда ни слова про реальных победителей 2й мировой - читать бы даже не начинала.

Концлагерь Равенсбрюк освободили американцы, автор, ты вот серьезно? А так, книга хорошая, но из-за того, что переврали историю, одна звезда.

Дайте силы дочитать это. Линия одной сестры интересна, второй же ну прям нудятина, пролистываю страницы. То она от мороза мёрзнет, то тут же дождь идёт....И что-то я мало представляю, как хрупкая, молодая девченка тащит на себе здоровых мужиков. Вообщем историю одной я вообще не поняла

Книга захватывающая, читается на одном дыхании. Но основной акцент в том, что основной вклад в разгром фашизма приписан союзникам «Американцы форсировали Рейн и вошли на территорию Германии. Союзники продвигались день за днем, освобождая узников концлагерей», «Союзники побеждали, но война еще не кончилась». Да и в конце, когда произносится цифра, что маршрут «Соловей» спас 170 человек, что то это кажется абсурдным, слишком много было сбитых и оставшихся в живых летчиков! Двоякое чувство от прочитанного: для меня раскрыта Франция во время войны, но и как-то уж слишком смелая и бесстрашная, нереальная героиня.

Книга захватывающая, читается на одном дыхании. Но основной акцент в том, что основной вклад в разгром фашизма приписан союзникам «Американцы форсировали Рейн и вошли на территорию Германии. Союзники продвигались день за днем, освобождая узников концлагерей», «Союзники побеждали, но война еще не кончилась».  СпойлерДа и в конце, когда произносится цифра, что маршрут «Соловей» спас 170 человек, что то это кажется абсурдным, слишком много было сбитых и оставшихся в живых летчиков! Двоякое чувство от прочитанного: для меня раскрыта Франция во время войны, но и как-то уж слишком смелая и бесстрашная, нереальная героиня.