Читать онлайн Пламя: В объятиях чар бесплатно
Глава 1
Солнце ярко светило в небе и было так безмятежно, спокойно. Щебетание птиц, журчание ручейка, шелест травы от лёгкого ветерка… Весна. Как было прекрасно.
Вдыхая прохладный и влажный воздух, я, не торопясь, ступала вперёд.
– Реджина, можно я к речке сбе́гаю, воды наберу? – промолвила тоненьким голоском Уна, вылупившись на меня молящими глазами котёнка.
Белоснежные волосы, словно грива, густыми волнами спадали вниз до самого копчика, а розовый румянец со смесью веснушек выдавали отнюдь юный возраст.
Я не особо хочу отпускать её к реке, так как там уж очень открытая местность. Но, взглянув в небо, прислушалась к природе.
Всё тоже чириканье и шум. Если бы опасность находилась рядом, всё бы затихло. Как это и случается.
– Ступай. Только быстро, – поднимаю угрожающе бровь и размахиваю указательным пальцем, – буду дожидаться тебя на нашем месте.
Уна расцветает в улыбке и, поцеловав меня в щеку, убегает в сторону реки. А я глубоко вздыхаю и гляжу, как тоненькая фигурка отдаляется, исчезая среди деревьев.
Временами я завидую её наивности и беспричинной радости этой жизни. Потому как моя действительность совершенно не радужна.
Постоянный страх. Вот что преследует меня и всех женщин, которые обладают магией.
Да, я ведьма, и Уна такая же. Только пока не понимает весь ужас нашего существования.
На континенте Иоланта колдуньям нет места, так как существуют более могутнее. Подчинившие себе само пламя – и это всадники.
Мужчины, которые смогли покорить драконов, неимоверных существ тьмы.
Они ведут охоту на таких, как я. Ведь в мире должна быть только одна сила, которой все обязаны преклоняться. Посему моя семья проживает в отдалении от столицы, на самой окраине, возле забытой человеческим богом деревни.
Перехватив корзинку с травами, я продолжила свой путь.
Мне было по душе жить, глубоко в лесу. Свежий воздух и земля, наполненная силой. А главное, горы находились очень далеко. Ведь как раз там обитают драконы и их всадники.
Единственное, что напоминало о них, – это вид на горизонте с мыса на берегу Мирного океана.
В деревне не многие знают о нашем происхождении. Но и те помалкивают, ведь мы лечим, приходим на помощь в беде и оберегаем.
Рассматривая всё вокруг, я внезапно заприметила кустарник жимолости со спелыми синевато-фиолетовыми плодами. Приблизившись и поставив корзинку на землю, принялась собирать спелые ягоды.
Знаю, Уна их обожает.
Неожиданно по спине пробежался холодок, а на кончиках пальцев начало покалывать.
Тишина.
Всё застыло, лес умолк.
Моё сердце съёжилось, а дыхание замерло.
Внезапно над головой, задевая ветки брюхом, пролетел громадный дракон, свирепо ревя, и устремился прямо в сторону реки.
– Уна… – выдохнув, подорвалась и помчалась за драконом.
Существо неслось слишком быстро и в один миг скрылось за верхушками деревьев.
Ветки хлестали меня по лицу, я неслась как обезумевшая, в надежде, что она успела скрыться.
Вновь раздался сердитый рык, я оглянулась на небо. Ещё один тёмно-бордовый, летящий намного выше первого. На котором находился всадник.
Про́клятый Бог!
Я бросилась бежать ещё резвее, уже даже не думая о том, что меня увидят. Главное, чтобы не пострадала Уна.
В конце концов, вылетев на каменистый берег, я, спотыкнувшись, обомлела.
Моя белокурая сестрёнка тянула чьё-то тело.
– Реджина! – приметив меня, кликнула, – помоги!
Выйдя из шока, я тут же подлетела и вцепилась в кожаную куртку незнакомца.
– Всадник?! Уна! Это всадник!
1.1.
– Мы его не оставим здесь! – упрямилась сестра.
Мы оттащили тело мужчины в лес, и вот уже битый час спорили о его дальнейшей судьбе.
– Уна! – рыча сквозь зубы, смиряла праведный гнев, – он не наша забота. Вернёмся домой, и я передам в деревню, чтобы забрали его. Идём.
– Нет! – и опять всё тот же ответ, – ему нужна наша помощь. Он свалился с дракона. Точнее, … его сбили.
Она приземлилась на колени возле нашего врага и принялась рукой водить вдоль тела. Как я её учила.
– У него ноги сломаны и… спина? Не могу сказать наверняка.
А меня поразило другое. Сбили? Разве всадники сражаются друг против друга?
– Да, именно так. А теперь уходим, – нервозно выплюнула я и потянула к ней руку.
– Нет, – поднявшись, повторила она, – или ты мне помогаешь, или бросай.
Вот маленькая бестия.
Мне безумно хотелось отшлёпать эту язву. Но я сдалась.
– Ладно.
Насилу забросив его руки на наши плечи, мы потянули мужчину в сторону деревни. От него нестерпимо пахло пеплом и бергамотом, а тело было чересчур грузным. Видно, что часто упражняется и закалён в сражениях. Его голова с тёмными волосами всё чаще болталась и затрагивала моё лицо.
Спина уже вовсю саднила, моля о свободе, от бремени и сдавливающего дыхание корсета.
– И куда мы его понесём? – кряхтела я, беря больше вес мужчины на себя.
– К тебе.
– Ко мне?! Уна, это чересчур, – пытаюсь возмущаться, но уж слишком утомилась.
– Твой дом недалеко.
А с этим доводом не поспоришь. И я соглашаюсь, так как мысленно решаю, что позже отделаюсь от него в любом случае.
Мой маленький домик на две комнаты находился прямо возле ручейка, в лесном затишном уголке. Алая глиняная черепица, стены из каменной кладки, широкие окна и великолепный сад с цветами.
Мы благополучно затаскиваем мужчину внутрь и устраиваем на диванчике.
Уна тут же падает в недалеко стоя́щее кресло.
– Спасибо тебе, – запыхавшись, тараторит сестра.
Она вся вспотевшая и пунцовая. Как и я.
Подступаю к кухонному столику и, беря стакан, наливаю из кувшина воды, подношу сестре.
– Вот, хлебни, – отдаю и опускаюсь на стул, – корзинку в лесу оставили. Я завтра схожу, заберу, а маме скажешь, что от волка удирали и…
– Поняла, – довольно ухмыляется.
– Сейчас схожу в деревню и разыщу мужиков покрепче, чтобы этого забрали, – сморщиваю нос от отвращения к всаднику.
Даже мысль, что он в моём доме, пробуждает во мне ярость Матери всего живого. Хочется вымыться с мылом, содрать слой кожи, спалить одежду. Я даже не смотрю на него особо.
Одна мысль, что дышу одним воздухом, отдаёт горечью в горле.
– Нет! – подрывается сестра и тут же падает передо мной на колени, – молю, не говори о нём в деревне. Излечи! Ты же можешь!
Я вылупляю глаза, и ком в горле не даёт произнести и слова.
– Реджина, Матерью всего умоляю, помоги! – продолжает она, уже со слезами на глазах.
– Уна… Он наш враг. Ты просишь о пощаде?
– И что? – возмущается, а я не верю своим ушам.
– И что?! – вторю, – Уна, ты забыла, что совершили всадники, и почему мы прячемся от них? Да он, когда придёт в себя, поубивает нас. И это в лучшем случае.
Сестра, оборачиваясь, бросает быстрый взгляд на мужчину и снова глядит на меня. И я вижу обеспокоенность, она будто бы что-то знает или предчувствует.
– Я никогда в жизни тебя ни о чём не умоляла… – подавив слёзы, шепчет, – а сейчас молю. Исцели его. Только ты.
И я соглашаюсь, молча кивнув.
1.2.
– Значит так, давай ему пить, и, если что, держи нож наготове. Я в деревню и обратно, – с трепещущим сердцем раздавала указания сестре, – вдруг, что, убегай.
– Ладно, – уже более живо кивала Уна, поторапливая меня идти на выход.
Я так и не приблизилась к мужчине, но, отпустив силу, осознала, что он больше не сможет ходить, или даже вообще шевелиться.
Простой магией мне подвластно излечить только лишь его разум, но не тело. Он будет парализованным и беспомощным, но живым. Мы же с Уной не уславливались о том, что я должна конкретно исцелить, поэтому вернуть его в сознание будет не так уж сложно.
А вот тело… Здесь нужен ритуал, о котором я даже мыслить не желаю.
Кто угодно, но только не всадник!
Дойдя по единственной тропинке к деревне, я выхожу на улочку и направляюсь в самый центр. Жилища, пристроенные плотно друг к другу, фруктовые деревья во дворах и много цветов, а в середине миниатюрный фонтан в обличье дракона, извергающего воду.
В этом месте находится малая рыночная площадь и дом управленца деревни. Я поворачиваю к лавке лекаря, открываю застеклённые двери и слышу перезвон колокольчиков над головой.
– Реджина? – выглядывает из-за стеллажа малодушный старичок в очках, – дорогая, проходи. Я так рад тебя видеть.
– Здравствуйте, господин, – киваю и подступаю ближе к прилавку, за которым уже стоит мужчина.
– Чего тебе, дорогая?
– Бессмертник и чабрец. Два мешочка.
– Сию секунду, – подмигивает и залезает в свои закрома, – ты, кстати, слышала последние новости?
– Нет. А что? Что-то произошло?
Старичок возвращается с товаром и вручает его мне.
– У нас на мысе появился дракон. Без всадника, – склоняясь над прилавком, едва слышно шепчет он, – так это существо целое стадо овец съело, вместе с…
Мужчина опускает взгляд и дрожащей рукой поправляет очки.
– Матери даже похоронить своих детей не смогут, – закрывает рот рукой и едва унимает скупые слёзы.
Моя душа горит огнём.
– Если всадник не объявится, – взирает прямо в глаза, – дай бог, чтобы успели сбежать.
Я хочу успокоить старика, и мне так жаль мальчишек-пастухов. Они часто проходили мимо моего дома, и многие дружили с Уной. Страшнее смерти не выдумать.
– Дракон до сих пор на мысе? – аккуратно выспрашиваю.
– Да. Пока что дремлет.
Кусаю губу и выдыхаю через нос. Значит, необходимо что-то придумать.
– Большое спасибо, – вынимаю из кожаного мешочка монеты.
– Не надо, – тут же останавливает меня старик, отталкивая мою руку, – всадники рядом. Береги себя и свою семью.
– Благодарю, – киваю и выхожу.
И только сейчас замечаю, как в центре тихо. Обычно в этом месте толпился народ, и играли дети, а теперь пустота.
Возвращаюсь и слышу, как в распахнутом окне горько плачет мать одного из мальчишек.
– Михей, что же теперь делать-то? – захлёбывается слезами.
Я приостанавливаюсь и, притиснувшись к стене, подслушиваю. Михей – это наш управленец. Вот сейчас и узнаем, чего ожидать.
– Не знаю. Я послал ворона, но мне не дали ответа. Знаю, что у всадников есть нерушимый закон: дракона может подчинить только один воин. Поэтому они нам не придут на выручку, – с долей иронии подтвердил мои домыслы управляющий.
Нет, я не смогу.
Закрываю глаза, унимая рвущийся огонь ярости наружу.
– Пока дракон спит, нужно размышлять о том, как спасаться самим…
Меня трясёт. Сдавливаю ручку корзинки и, отставая от стены, живо удаляюсь обратно в лес.
Углубляясь, припадаю спиной к дереву и рычу. Падаю задом на землю, выдираю траву, бьюсь ногами об почву, распахивая её каблучками.
За что?
Я понимаю, что, если отдам всадника в деревню, даже тому лекарю, они не излечат его. Тот даже не то чтобы остановить его не сможет, но даже и не увидит своего дракона.
Из всех возможных ведьм здесь только я, мама и Уна. И конечно же, я не стану их упрашивать о таком.
Остаётся одно – провести ритуал само́й.
И да помилует меня Мать всего живого!
1.3
По возвращении домой я отправляю Уну к матери, заверив ту, что выполню её просьбу, и это явно не принесёт мне удовольствие.
Занимаясь подготовкой к ритуалу, даже не обращаю внимания на мужчину, а он за всё время так и не приходит в сознание.
Мать всего живого! Неужели моё уютное гнёздышко отравлено присутствием этого гадкого существа?
Единственное, хоть спальня осталась нетронутой, а диван… Ну что же, придётся предать огню.
Замешав травы и набив ими мешочки, выхожу в свой сад. На улице уже спустились сумерки, и вот-вот настанет время ритуала.
В этом месте плотным ковром растут пионы, своими полными бутонами опоясывая маленькую полянку.
Мне будет жаль всего этого, но деваться некуда.
Расстилаю на траве мягкое покрывало, по кругу раскидываю травы и поджигаю свечи, а затем возвращаюсь в дом за всадником.
Размяв руки и плечи, кое-как подныриваю ему под руку и волочу к подготовленному месту. Он такой тяжёлый. Мне хочется добить его, но из-за любви к этой деревне и людям беру себя в руки.
– Кабан, – зло рычу и пихаю его тело на покрывало.
Он грузом падает на спину, а я немного улыбаюсь.
– Так, тебе и надо, – поправляю волосы, задевая кольца, которые вплетаю в мелкие косички.
Расставляю руки по бокам и вздыхаю. Становится так погано на душе…
Закрываю глаза, глубоко дышу и на выдохе открываю.
– Ну, начнём, – опускаюсь на колени и начинаю стягивать с мужчины сапоги.
Не церемонюсь и пытаюсь думать только о ритуале, а не о желании добить его и выкупаться в крови, как это делали его предки. А возможно, и он сам.
Подбираюсь к лицу мужчины и начинаю снимать кожаную куртку, под которой, кроме крепких мышц, ничего. Обращаю внимание на лицо и, в принципе, малость радуюсь. Внешность, притягивающая внимание: тёмные волосы, мягкие губы, лёгкая щетина и ровный рубец на щеке.
Он точно пользуется успехом у дам.
Продолжаю и спускаюсь к штанам, а там…
Багровею и сглатываю.
Так, Реджина, держи себя в руках!
Я не непорочная и уже была с мужчиной, но то, что вижу, немного ошеломляет меня. Неужели и такие существуют?
Так, а это нормально – сидеть и рассматривать мужское достоинство?
Смаргиваю и поднимаюсь. Теперь раздеваюсь сама. Для ритуала важно единение с Матерью-природой, а мы в этот мир пришли без ничего и уйдём также, с одним телом.
Прибираю наши вещи из круга и подпаливаю от свечи заготовленный свёрток трав.
– Матерь всего, молю, соедини меня и этого мужчину. Дай силу на двоих. Исцели. Наполни. Воплотись в наших телах, – молюсь и, садясь на колени, начинаю распевать мелодию.
Закрываю глаза и, раскачиваясь, продолжаю петь. Огонь на свечах потрескивает, а воздух наполняется сладким запахом цветов. Ощущаю тепло всем телом и то, как круг заполняется магией.
Голова чуточку кружится, а лицо внезапно овевает беглый ветерок. Я беру заранее заготовленную чашу с водой и поворачиваюсь к всаднику. Он лежит с закрытыми глазами, и я стараюсь не сбиться с мысли и настроя.
Опускаюсь прямо на него и тут же ощущаю промежностью его орган.
– Дай силу на двоих. Исцели. Наполни. Воплотись в наших телах, – повторяюсь и делаю глоток.
Жидкость мягко проникает в меня и тёплым огоньком разгорается внизу живота. Я снова отпиваю, но не глотаю. Отставляю чашу и, наклоняясь к губам мужчины, вливаю воду в его рот. Он глотает, и я улыбаюсь.
– Матерь всего, молю, соедини меня и этого мужчину, – с этими словами впиваюсь в его уста.
Мягкие губы приоткрываются и отзываются на мой порыв. Крепкие руки обхватывают меня за талию и придавливают ближе к горячему телу, а член, наливаясь, утыкается прямо между моих складочек.
Сейчас мы оба находимся в забвении магии. Опьянённые волшебством.
Мысленно держась за это, я ослабеваю и отдаюсь ему, так как для окончания ритуала мы должны… слиться, стать одним целым.
Мозолистые ладони мужчины скользят по моей спине, и одна обхватывает зад, а другая мой затылок, прижимая голову всё ближе.
Он жаден и ненасытен. Кусает мои губы, ласкает языком.
– Августа…, – шепчет над губами, – ты явилась…
Голос низкий, чарующий, но имя не моё.
Меня это задевает, и сердце пропускает удар, но нельзя останавливаться, ритуал нужно довести до конца, иначе он снова будет лежать мёртвым бременем.
– Да, это я…, – откликаюсь и накрываю ладонью его глаза, – только не смотри. Пусть эта ночь останется тайной.
– Как скажешь, моя королева, – одним мощным рывком переворачивает меня и нависает сверху, – я повинуюсь только тебе.
Кусает шею и, лаская дыханием кожу, спускается к груди. Губами мягко обхватывает сосок и прикусывает.
Стону изгибаясь. Моё тело накалено и чувствительно.
Он продолжает истязать мою грудь нежными прикосновениями и поглаживаниями.
– Если это сон… – облизывает языком, – то я желаю, чтобы он не заканчивался.
Мужчина снижается, раздвигая плечами мои бёдра, приникает к промежности. Скользит кончиком языка, налегает, давит, подсасывает, целует…
А я схожу с ума. Щёки пылают, таз двигается навстречу, а лёгкие готовы треснуть от наполненного ими воздуха. Эти ласки… Мне ещё никто подобного не делал. Я даже и не ведала, что такое возможно.
Я словно пойманная змея выгибаюсь, моля о пощаде, и принимаю её.
Моё тело поджимается, приближая колени ближе к животу, и одним долгим криком я высвобождаю свою грудь от воздуха.
Голова кружится, а тело дрожит.
Я устало улыбаюсь и тихо смеюсь.
Матерь всего живого, неужели мне хорошо в руках всадника? Я точно безумная.
Он поднимается и снова нависает надо мной.
– Твой смех прекрасен, – целует в губы, и я ощущаю на кончике языка свой вкус, – Августа…
И снова имя незнакомки, но я усердно продолжаю притворяться.
– Это всё будет тайной, – тяну и начинаю верить в эти слова.
А разве это не так?
Кроме меня и него, никто не узнает об этой связи.
– Самой лучшей, – ухмыляется, и я цепляюсь взглядом за ямочку на его щеке, – моя королева.
Он опять целует и вонзает свой член в меня. Прикрикиваю от сладостного наполнения и вонзаюсь ногтями в крепкие плечи.
– Ч-ш… Тебе больно? – хрипит на ухо.
– Всё хорошо. Превосходно, – с придыханием мямлю и поддаюсь бёдрами вперёд.
Я будто бы снова лишилась невинности. Ясная боль понемножку утихла, перерастая в тянущую и медовую негу.
Нежные и терпеливые толчки, единение тел, сладкие поцелуи, нас окружает магия, наполняет силой и жизнью.
Не прекращая поцелуя, пихаю его и оказываюсь сверху. Мужчина, приподнявшись, обхватывает мой зад и помогает мне ускориться. Член проникает всё глубже и яростней.
Запрокидываю голову, подставляя грудь под его ласки.
В этом безумном танце наших тел мы вспыхиваем. Одновременно, мощно, головокружительно.
Я ощущаю, как всадник заполняет меня своим семенем, и его мокрый лоб припадает к моей груди.
– Благодарю тебя, матерь всего живого, – еле слышно шепчу и наблюдаю, как всполохнули свечи.
Искры от пламени поднялись высоко в небо и погасли.
Ритуал завершён.
Всадник поднимает свою голову и открывает глаза.
– Ведьма? – сводит брови и не верит своим глазам.
Глава 2
Дементий
На мне сидит женщина из самых ужасных кошмаров. Ведьма.
Её тёмные длинные волнистые волосы с вплетёнными украшениями кончиками прикасаются до моих пальцев, так бесстыдно сжимающих её…
Про́клятый Бог!
Убираю свои руки, словно обварился.
Это невозможно. Как я мог спутать мою прекрасную и тонкую Августу с этой… про́клятой душой.
– Рада, что ты жив, всадник, – со злостью выплёвывает и, пихая меня в грудь, встаёт.
Член тут же обволакивает холод. Мне становится гадко от мысли, что я был с ней и получал от этого… наслаждение?
На её нагом теле играет свет от свечей, и я ещё больше воспламеняюсь праведным гневом.
– Что ты сотворила? – рычу, подавляя порыв прикончить эту женщину.
Её янтарные глаза, как драконье пламя, прожигают меня насквозь. Кровь в венах вскипает, требуя расправиться с порождением темноты.
– Я спасла тебя. В благодарность жду одного, – она слегка склонилась, – что ты позабудешь это всё и оставишь эти земли, улетев на своём ящере.
О чём она болтает?
Вспоминаю всё, что было до, и осознаю…
Про́клятый Бог! Я свалился с дракона, а затем мрак. Гнетущий и окутывающий моё тело обездвиживая.
Я не жил, а всё время боролся, пока… В мой рот не влили жизнь.
Тёплая и светлая магия возвратила моё тело, а после я очутился в прекрасном забвении сна с любимой женщиной. До того, как открыл глаза.
Потираю лицо руками, но понимаю, что этот позор мне не отмыть ничем. Я трахался с ведьмой. Той, которую при первой же возможности обязан убить.
– Вот твои вещи, – внезапно по моей голове прилетает сапогом.
Она, стоя чуть дальше, беспощадно швыряет в меня одеждой и обувью, даже не задумываясь, куда попадает. Но думается мне, что всё понимает.
– Собирайся и проваливай! И забудь сюда дорогу, – щерится и разворачивается, чтобы уйти.
– А где твоя одежда? – задаю самый бессмысленный вопрос из всех, но это единственное, что её останавливает.
Ведьма безмолвно возвращается и, нагибаясь, хапает свечу, кидая её на горку ткани.
– Я не стану носить то, к чему притрагивались твои поганые руки.
– А как же ты сама? Неужели предашь огню сама себя? – ухмыляюсь, приподнимая бровь.
Да, я бы за этим понаблюдал. Прекрасное зрелище – смотреть, как пылает ведьма. Особенно в пламени дракона.
– Проваливай, – повторяется и бесповоротно оставляет меня.
Её неприкрытое тело поглощает тьма ночи, и я остаюсь один.
В воздухе витает слащавый запах цветов с примесью сырости. Падаю на спину и обращаю свой взор на небо.
Это всё безумие. Так не должно было случиться. И как я вообще смог до такой степени позабыться? Неужели это чары?
Всем своим нутром и закипающей кровью в венах я понимаю, что должен убить ведьму. Последовать за ней и исполнить свой долг.
Но, несмотря на всю ненависть, осознаю, что если бы не она, я был бы мёртв. Или же на грани смерти и жизни.
Мне стоит хотя бы поблагодарить её, и… Как ни тяжело это признавать, мне всё же необходима её помощь, чтобы отыскать своего дракона.
Я могу его призвать, но опять же, помня карты и своё место падения, с точностью могу сказать, что рядом деревня. А если это так, то пострадают люди. Драконы не особо умело выбирают, чем полакомиться и где осесть.
Поднявшись на ноги, начинаю одеваться, а вещи ведьмы поедает огонь. Не раздумывая, бросаю туда же и плед, на котором… лежал, так сказать.
И вот почти все улики уничтожены, кроме разве что воспоминаний, и… Я ещё ощущаю кожей касание её мягкого тела. Закрываю глаза и глубоко дышу в надежде прогнать это наваждение.
В моей голове, как и в сердце, место только для одной женщины – Августы.
Дочь короля Иоланты прекрасная, как весеннее утро. Лёгкая и светлая. Её золотистые кудри мягкими волнами ложатся по спине, а тонкий и пронзительный смех заставляет жить.
Не то что эта ведьма. Волосы тёмные и спутанные, как сама её душа, а глаза… Открытый огонь, нещадное пламя. Тело налитое, пышное, крепкое. Эта женщина проклята и создана из тьмы.
Наблюдаю, как догорает ткань, и ногой тушу остатки, а после бреду в сторону, где исчезла эта сумасшедшая.
Ступая по узкой каменистой тропинке, выхожу прямо к дому. В широком окне горит свеча, обманом завлекая внутрь. Но я-то знаю, что вся эта красота и безмятежность лишь обман.
Опускаюсь на скамью напротив её окна и дожидаюсь рассвета.
За стеклом вырисовывается освещённое тусклым светом свечи тело ведьмы. Она, распахнувшись, мирно спит, оголив руки и ноги. Всё остальное скрыто за тонкой тканью сорочки на тонких бретельках.
Мне омерзителен этот вид. Насупившись, складываю руки на груди и перевожу взгляд на небо.
Молю человеческого Бога о наступлении дня и с мыслями об этом погружаюсь в сон.
2.1
– Ей! – кто-то трясёт меня за плечо, – ты чего это здесь развалился?
Открываю глаза и вновь обжигаюсь искрящим пламенем ведьмы.
К моему счастью, эта женщина одета. Льняная сорочка, утянутая корсетом, и бордовая юбка, выделяющаяся контрастом. На талии повязан кожаный ремень с ножнами и мешочками, запястья обвешаны браслетами, а на пальцах красуются два перстня.
Смотрю выше. В глубоком вырезе сорочки виднеется цепочка с амулетом, а в ушах большие кольца и украшение в виде змеи, извивающейся на кончике ушка.
Сейчас при дневном свете, её лицо более открыто, и я не могу не признать, как эта ведьма пленительна. Притягательная красота, заманивающая мужчин в ловушку плена.
Нежные губы перекашиваются, а нос наморщивается от отвращения.
– Я же тебе сказала, чтобы ты проваливал, – шипит эта змея.
Вздыхаю и, поправляя куртку, поднимаюсь. Ведьма оказывается ниже меня, что тешит моё самолюбие и даёт превосходство.
– Не глухой. Всё слышал, – отчеканиваю как можно грубее и гляжу сурово, безэмоционально, – хотел тебя поблагодарить и попросить о ещё одной услуге.
– Что?! – её брови ползут вверх, – радуйся, что жив! Услуга ему ещё нужна… А как же, разбежалась!
Размахивает рукой и, разворачиваясь, шагает обратно в дом.
– Стой! – хватаю её за локоть, грубо впиваясь пальцами в мягкую кожу.
Ведьма поворачивается, и во взгляде читается немое желание растерзать меня.
Что, признаться, тешит и… заводит?
Смаргиваю, сбрасывая пелену забвения, и снова обращаюсь к ней.
– Это и в твоих интересах, – начинаю мягко, – помоги отыскать моего дракона.
Она принимается тихо хохотать.
– Всадник не может найти дракона? И просит помощи у ведьмы? Какая чушь, – покачивает головой.
– Я могу его призвать, но рядом деревня, и пострадают люди, – начинаю оправдываться, – ты этого хочешь?
А вот теперь давлю на больное.
И вообще, негоже, чтобы какая-то женщина потешалась над всадником. Её счастье, что теперь я ей должен, а иначе прикончил бы.
– Ладно. Идём, – соглашается и вырывается вперёд, – надеюсь, теперь ты исчезнешь навсегда.
А я и рад. Так как находиться рядом с ней невыносимо.
Мы ступаем по протоптанной тропе, уводящей нас всё дальше в лес.
– В этом месте ходят пастухи? – замечаю, насколько широка дорога и ещё свежи следы копыт.
– Ходили, – с долей тоски отвечает ведьма, – твой дракон вчера их сжёг.
Мне становится совестно и больно. Драконы – мощнейшая сила, которая без всадника делается неуправляемой.
– Ты поэтому не прикончила?
Ведьма останавливается и снова смотрит на меня, теперь как будто докапываясь до глубины моей души.
– Хочешь, верь, хочешь, нет, но я не собиралась этого делать. В моих планах было отдать тебя управляющему деревни, и пускай ты был бы его проблемой.
– Но? – я предчувствовал, что всё не так просто.
Что должно было произойти такого, чтобы ведьма смилостивилась над всадником?
– За тебя попросили, а я не смогла отказать.
Признание было трогательным и с долей тайны. Кто же это мог быть, чтобы иметь влияние на эту женщину?
– Идём, твой ящур недалеко, – развернувшись, позвала она и двинулась вперёд.
– Ящур? – захохотал, не веря, размахивая головой, – вот так ты называешь самое великое существо на континенте?
Её самоуверенность раздражала. Посмотрел бы я, как она удирает от этого ящура, спасаясь от праведного огня.
Мысль о расплате согревала душу.
– Все мы создания земные, и твой дракон лишь ящерица-переросток, – брезгливо бросила она и остановилась, – вон он. Наелся и дрыхнет.
Выйдя из-за тени деревьев, я, наконец, увидел огромного чёрного, как ночь, дракона. Издалека напоминающую гору, мирно спящую и не предвещающую опасности.
– Благодарю, ведьма. Или как там тебя зовут?
– Реджина, – вымерив меня презренным взглядом, огрызнулась и сложила руки на груди.
– Дементий, – назвался я и невесомым движением руки вцепился в ленту на её волосах и потянул.
Чёрный атлас мягко соскользнул, распустив передние пряди.
– Ты что? – пытаясь уловить конец, возмутилась ведьма.
А я, обойдя её, стал наматывать ленту вокруг запястья.
– Теперь я должен тебе жизнь, и это будет служить напоминанием, – показываю на руку, – когда придёт время – верну.
– Надеюсь, этого не будет.
– Не стану загадывать, – ухмыляюсь и, поклонившись, отхожу.
Ступаю к своему дракону, чувствуя прожигающую боль на спине, а после мгновения всё исчезает. Оборачиваюсь, Реджины больше нет.
Гляжу на запястье и провожу пальцем по атласу.
– Напоминание о позоре, – тяжело подытоживаю правду.
Сердце щемит, но мне необходимо торопиться, ведь я и так упустил много времени.
Глава 3
Реджина
Я как можно быстрее уходила от того места, где простилась с Дементием. Во мне не имелось никакого желания провожать его взглядом, а тем более махать рукой на прощание.
Мне нужно всё забыть. Вычеркнуть из своей жизни эту про́клятую ночь.
Чтобы проветрить голову, я свернула с тропинки и последовала вглубь леса – прямо к тому месту, где забыла корзинку.
Вдали раздался рёв дракона, и в вышине я заметила чёрное пятно, стремительно удаляющееся в сторону гор.
Сердце съёжилось, и я устало припала плечом к дереву, наблюдая, как моя проблема исчезает сама собой.
Кусая губы, чувствовала непреодолимое желание оказаться там, на высоте, и ощутить, каково это – парить над землёй, быть самым сильным властелином мира.
Но, как показала ночь, и у таких, как всадники, имеются слабости.
Вспоминая, как грубые руки сдавливали моё тело, и горячий рот ласкал все мои потайные местечки, я всё больше убеждалась в том, что эти повелители нёба ничем не отличались от простого мужчины.
Ну разве что эти более страстные и горячие.
Меня пронзает отрезвляющий холод, и я, встряхнув головой, продолжаю путь.
Дементия необходимо забыть. Просто не думать, и всё!
Добравшись до места, обнаруживаю, что корзинка опрокинулась и ягоды были съедены. Но наудачу вблизи нахожу ещё один кустарник и собираю своей сестрёнке ягод.
В какой-то душевной усталости возвращаюсь домой. Моё тело саднит, но ещё больше тревожит нестерпимая тоска в груди.
Такого я не ощущала давно, а вернее, никогда.
Когда приближаюсь к саду, вижу, что и ожидала. Вся земля выжжена. Мои пионы обратились в гниль, а земля ссохлась, остался лишь зелёный островок травы, окружённый свечами, там, где находились мы.
Я знала, что так будет. Магия никогда не появляется с пустого места. Если нужно что-то взять, надобно и отдать взамен.
Так как он сам бы не смог этого сделать, мне пришлось передать эту силу через себя, стать проводником.
Но так ли всё получилось?
Внутренняя тоска подсказывала, что нет. Всё же где-то я ошиблась. Но где?
Глава 4
Дементий
Свобода полёта. Что может быть более отрезвляюще и прекрасно?
Наверное, объятия любимой женщины и её поцелуи.
Покидая край леса, я всё не мог отпустить мысли о Реджине, постоянно прикасаясь к ленте. Мне хотелось увидеть её, даже пусть это будет взгляд ненависти, что будет взаимно, но он будет.
Мне стоило позабыть эту женщину и уничтожить ленту.
Да, именно так!
Но вот рука не поднималась это совершить.
– Ну что ты здесь, Феаген? Бед наворотил? – приблизившись к громадной морде дракона, погладил его по чешуйчатому носу.
Меня тут же обдало горячим воздухом из ноздрей в пол моего роста, а я около двух метров.
– Что фырчишь? Испугался? – усмехнулся и подступил ближе к уху, – я, призна́юсь, тоже. Никогда с тебя не падал, а здесь… Но мы ещё разберёмся с этим.
Хлопаю по твёрдой чешуйке и по подставленному крылу взбираюсь на спину, усаживаясь между большими и тонкими шипами.
Феаген ещё совсем юный дракон. Я его спас от охотников на другом континенте. Там, где такие как он, не почитаются, а являются деликатесом и хорошей бронёй.
Свистом отдаю команду, и дракон, встав на мощные лапы, поднимается и двумя размахами взмывает ввысь.
Уж очень молодой и резвый.
Я долго не хотел становиться всадником, был обычным наёмным убийцей при короле. Но любовь заставила ступить на тропу справедливости и истины. Пройдя обучение и отбор, получил благословение – испил из чаши кровь дракона.
И вот когда наступил час подниматься на гору и искать себе дракона, я внезапно был сослан на дальний континент и там отыскал своего Феагена.
И так даже лучше. Мне не пришлось подчинять его. Мы связаны чем-то более мощным, чем служение.
Проносясь над лесом, я почувствовал невесомую тягу к земле и взглянул вниз. Пышные кроны деревьев скрывали тайны этого леса, а где-то там живёт безумная ведьма.
Сам не понимаю, что делаю, но отдаю команду Феагену, и тот свирепо ревёт. Я как будто хотел что-то сказать. Но кому?
Думается мне, что чары Реджины просто так не исчезнут, и мне ещё предстоит заплатить за это немалую цену.
4.1.
Через несколько миль наконец мы достигаем гор и, делая круг, попадаем в столицу.
Когда я покидал мыс, было раннее утро, а сейчас солнце почти прикасалось до кромки воды на горизонте. Ночь была близко.
На закате столица выглядит ещё прекраснее. Громадный каменный замок с разноцветными витражами, от гор и до самого моря рассеяны дома и цветут деревья, в порту стоят корабли, а вдали от городской суеты возвышается храм Бога. Он выстроен из белоснежного мрамора, и вверху сооружён огромный колокол.
Позади замка имеется широкая территория, где высаживаются всадники, а драконы обосновываются в пещерах.
Отдаю Феагену команду, и мы плавно спускаемся, а затем с грохотом и подняв пыль – садимся.
Я скатываюсь с крыла и ступаю на площадь. Мой дракон тут же удаляется в свою пещеру, туда, где его будут дожидаться слуги, которые накормят.
Но думается мне, что этого ему уже не нужно. Хотя он ещё тот объедала.
Необходимо будет разузнать за семьи, в которых погибли мальчишки-пастухи, и отослать им денежное довольствие с моего личного кошелька.
– Командир, приветствую вас, – улыбается Арсалан, мой ученик.
Высокий и совсем зелёный, с рыжей копной волос на голове и множеством веснушек. Его лицо излишне радостное для этой работы.
– Здравствуй и тебе. Король у себя? Сможет принять? – продолжаю идти по тускло освещённым коридорам.
– Думаю, да. Он сейчас трапезничает. Но он будет рад вас видеть в здравии. Вчерашние вести были неутешительными, – семеня рядом, болтал паренёк.
– Какие вести?
Я прекрасно понимал, о чём он, но мне нужно было убедиться в том, кто их донёс.
– После возвращения с дальнего континента Каллистрат известил, что вы пали от вражеской стрелы. Вслед за тем прилетел ворон из дальней деревни, принеся донос о том, что там находится ваш дракон… Мы сложили все воедино и решили, что Феаген попросту увязался за Бурей.
Проходя несколько просторных залов со знамениями драконов на фоне солнца, я наконец-то дохожу до королевской трапезной. И остановившись на входе, поворачиваюсь к Арсалану.
– Я тебя понял, – возложил свою ладонь на плечо парня, – значит, так оно и есть, ясно? Всем сообщишь, что я добрался на лодке, а ранение Каллистрату просто привиделось.
Арсалан кивнул и поспешил дальше по коридору, а я постучался в массивные двери, которые тут же открылись благодаря слугам.
Трапезная была небольшой, но по-королевски обставленной. Длинный дубовый стол, громадный трон во главе, на стенах знамёна и канделябры со свечами.
Я сделал шаг и поклонился.
– Дементий?! – воскликнул король.
Это был низенький мужчина средних лет, с поседевшими висками, выглядывающими из-под короны с рубинами. Одет в лёгкий кафтан, расшитый золотыми орнаментами.
– Приветствую вас, мой король, – гордо и громко выговорил я, не поднимая головы.
– Что же ты так стоишь? Присаживайся, – велел на удивление слишком взволнованным тоном, – я только сегодня отослал несколько человек на поиски твоего тела.
– Даже смерть не может отнять меня у вас, мой король, – горько усмехнулся и опустился в отодвинутый стул.
Мой взгляд задержался на лазурных и ожидающих меня глазах Августы. В своём бирюзовом платье она была прекрасна. В нём она напоминала мне небосклон. Её голубые глаза были небесной бесконечностью, а волосы мягкими золотистыми лучами солнца.
Я был влюблён в эту девушку. Она моё небо, моя свобода.
– Как прекрасно, что вы вернулись, – молвила своим прелестным голоском.
Улыбнувшись, я кивнул и вдруг ощутил щемящий холод под рёбрами.
Откашлявшись, отпил вина.
Следующее время всё никак не мог притронуться к еде. Аппетита не было. А пустые разговоры не помогали забыться.
Наконец, когда всё закончилось, я поспешил в свои покои, но как только вышел из купальни, со спины меня обхватили тонкие ручки Августы.
– Я едва не спрыгнула с самой высокой башни, узнав, что тебя больше нет, – прижимаясь щекой к спине, лопотала она.
Взяв её маленькую ладошку в руку, я повернулся и поцеловал тоненькие пальчики.
– Моя королева, я всегда к вам вернусь. Не смейте думать о плохом, – лаская дыханием нежную кожу её личика, нашёптывал я, – я поклялся вам в верности…
И здесь мой взгляд упал на ленту, обмотанную на запястье. Чёрный атлас, как пятно на руке, разительно контрастировал на фоне золотистых кудрей Августины.
Её уста коснулись моей щеки и влажной дорожкой устремились к моим губам.
– Я тосковала…, – скользя ладошками по моему торсу, умело кружила голову, – ты… Я желаю чувствовать тебя.
Обращая своё внимание на себя, она с жадностью впилась в мой рот. Обхватив тонкую талию, сдавленную корсетом, я привлёк её ближе к себе, а другой ладонью накрыл затылок, и слабо оттянув волосы, углубил поцелуй языком.
Августа замычала от удовольствия, и её рука скользнула прямо к краю моих брюк. Умелые пальчики тут же проскользнули внутрь и обхватили член.
В этот момент меня окатило леденящим ужасом.
Член ни в какую не поднимался. Совсем!
– Про́клятый бог, – зарычал я и, развернувшись вместе с Августой, повалил её на кровать.
– Что-то не так? – глубоко дыша, растерянно смотрела на меня.
– Всё прекрасно, – продолжая её целовать, успокаивал больше себя, – путешествие выдалось не из лёгких.
Я точно прикончу эту ведьму!
Продолжая вкушать сладость Августы, я стал соскальзывать ниже, лаская её груди, так удачно выпавшие из корсета. Розовые сосочки, словно розочки, встречали и поддавались моим ласкам, а маленькая грудь мягко колыхалась от содроганий.
Не то что у ведьмы…
Да будь она про́клята своей Матерью всего!
Член всё никак не вставал, но мне было необходимо доставить удовольствие этому прекрасному цветку. Поэтому занырнув руками под юбки платья, я добрался до влажного и тайного местечка.
Лаская подушечками пальцев клитор, мягко надавливал и пощипывал, соскальзывая внутрь.
– Да… – хныкала Августа.
Мне желалось сделать больше, и когда моя голова очутилась под её платьем, я едва не задохнулся.
От неё исходил зловонный запах, совсем не тот, что был раньше, и теперь я отлично понимал, что вот она, цена магии.
Меня тошнило, и всё содержимое просилось наружу. Я никак не мог собраться с силами и весь взмок.
Продолжая услаждать Августу пальцами, дожидался и молил Бога и всех, кого можно, об окончании этого мучения.
И вот, в конце концов, моя королева кончила, вздрагивая и крича.
Я тут же рухнул на пол, жадно глотая воздух.
Я прикончу эту ведьму!
Глава 5
Реджина
Работа в саду забрала целый день. Мне повезло, что пришла Уна, и мы вместе с ней возделали землю, насытив водой и засеяв её новыми цветами.
А также помолились Матери всего живого и Матери-природе.
– Ты так и не рассказала про всадника, – подступив сзади, сестра взяла с корзинки ягоду жимолости и остановилась совсем рядом, наблюдая, как я истираю в ступке травы, – он тебя не убил, и дракон улетел…
Я не хотела вспоминать этого гнусного гада, мне и так хватало проблем.
Стоя возле кухонного стола, я подняла взгляд вверх и в распахнутом окне увидела лишь выжженную землю, а не пышный и благоухающий сад. Что-то подобное творилось и в моей душе.
Я запятнала себя. Из-за необходимости осквернила своё тело его про́клятыми губами и…
– Уна, – глубоко вздохнула, прогоняя ненужные мысли, и взглянула на сестру, – мне нечего рассказывать. Я сделала, как ты просила. Он очнулся и ушёл.
– И всё?
Вот же въедливая!
– И всё, – чмокнув её в лоб, я продолжила своё дело.
Мой уютный уголок. Маленькая кухонька в травяном цвете с позолоченными ручками, большая столешница, проходящая прямо под широким окном. В этом месте находится всё. Вверху висят веники из трав, в вазах стоят свежие цветы, а по полкам расставлены снадобья.
Чуть дальше стоит круглый столик, накрытый льняной скатёркой, и три стульчика, за ними проход в спальню, завешенный шторкой из крошечных бусин.
Уна забирает корзину со стола и целует меня в щеку.
– Уже поздно, матушка ждёт. Ты завтра придёшь к нам?
Я оборачиваюсь и киваю.
Сестра улыбается и, обойдя кресло, подступает к двери, помахав рукой на прощание, уходит, а мой взгляд падает на несчастный диванчик.
Мой самый любимый и дорогой. На нём всё так же лежит связанное моей бабушкой одеяло и скомканные подушки.
Я так и не смогла приблизиться к нему после всего. И сейчас не стану.
Заканчиваю свои дела, подпаливаю травы в чаше и ставлю на подоконник.
– Да, уйдут злые души. Да, наступит покой, – шепчу и, убирая всё со стола, отвязываю передник, вешая его на стул.
Выхожу из дома и, спускаясь по ступенькам, ныряю в небольшой промежуток между деревьями и стеной. Иду по маленькому проходу и отпираю дверь крохотной пристройки.
Она вся из дерева, и, кроме лавки, здесь стоит один чан и вёдра с водой.
Я снимаю с себя одежду и проверяю воду. В одном из вёдер, которое ближе к окошку вверху, самая тёплая вода.
Беру кувшин и начинаю поливать себя из него. Жидкость приятно стекает по телу, отчего я содрогаюсь. Намыливаю связку ткани и принимаюсь яростно тереть свою кожу, настолько, что начинает припекать. Только тогда останавливаюсь и смываю пену.
После купания набрасываю нижнюю сорочку и возвращаюсь в дом.
Прелесть жизни глубоко в лесу в том, что в этом месте я предоставлена сама себе. Но имеется и недостаток.
Со стороны чащи слышится волчий вой, и я живо забегаю в дом, замыкая двери.
Подступаю к окну, задуваю пламя в чаше и, убирая всё, затворяю ставни.
Теперь я в безопасности, можно и отдохнуть.
Прохожу между бусинок, которые приятно бьются друг об друга, и оставляя одну свечу на окне, ложусь спать.
Сон приходит быстро. Я будто бы падаю, тону в тепле и…объятиях?
Мягкие губы прикасаются до шеи, оставляя влажные следы и слегка царапая кожу щетиной. Я тянусь руками и обнимаю крепкую мужскую спину. Скольжу ладошкой вверх и запускаю пальцы в мягкие волосы, придавливая его к себе.
Мужское тело накрывает моё, а мозолистая рука поглаживает бедро, соскальзывая от коленки к ягодице. Жёстко обхватывает и стискивает, я выгибаюсь и ною.
– Моя безумная женщина, – шепчет знакомый низкий голос и кусает мочку уха, – как же я тосковал.
Он трогается дальше и, высвобождая из плена тонкой сорочки мою грудь, приникает к торчащему соску.
Я хватаю губу и с придыханием мычу от наслаждения.
Его влажный язык обводит круги, губы смыкаются, а рот затягивает уязвимую вершинку.
– Да, – лопочу и поглаживаю голову мужчины.
Он продолжает свои ласки и переваливает к другой моей груди. Сгибаю ноги в коленках и обнимаю его торс, вовсю притискиваясь влажным лоном. Ткань сорочки становится мокрой от моих соков.
– Мм… Моя ведьма уже готова ввериться в руки жестокому всаднику, – хрипит над кожей и пристраивается прямо между бёдер.
Я раздвигаю ноги шире, а он задирает мою сорочку и накрывает горячим ртом промежность.
Ухватываюсь за подушку и вскрикиваю. Приоткрываю уста и ощущаю, как жаркое дыхание жжёт губы. Облизываюсь.
Язык мужчины тем временем доводит меня до исступления. Давит, скользит, лижет, подсасывает. На мгновение он останавливается, облизывает свои два пальца, а затем снова припадает к набухшему капюшончику.
Его пальцы оказываются прямо возле истекающего входа. Мягко и плавно я впускаю их в себя и от смешанных ощущений падаю в сладкую пропасть.
Мои бёдра интуитивно начинают шевелиться в такт его ласкам. Я пылаю. Томящаяся боль внизу живота делается невыносимее. Она разрастается шаром, заполняясь приятной болью.
Я задыхаюсь и слышу лишь гул в ушах от бурлящей крови. Моя грудь застывает, и в миг сильнейшего напряжения шар внизу живота разрывается.
По телу хлынет чарующий импульс. Он проходится до самых кончиков волос, отключая все чувства и голову.
Мокрые волосы на затылке липнут к шее, а на лбу и над верхней губой выступила испарина.
Я облизываюсь и улыбаюсь, нежась в облачном блаженстве.
Мужчина привстаёт и снова накрывает моё тело своим. Ставит локоть на подушку, а другой рукой поглаживает мою голову, убирая с лица прилипшие волоски.
– Тебе хорошо со мной? – и снова этот голос.
– Да…
– Тогда открой глаза.
Моё сердце замолкает. Я боюсь, так как догадываюсь, кого могу увидеть.
Запах пепла и бергамота бьёт в нос, отрезвляя и вытягивая из пелены блаженства.
Нет, этого не может быть. Это всего лишь сновидение.
Глубоко вздыхаю и открываю глаза.
Я всё так же в своей спальне. Одеяло нещадно сброшено на пол, а свеча на окне практически догорает. Совсем скоро должен наступить рассвет.
5.1.
Миновало уже больше недели. Всадник всё так же продолжает являться ко мне во снах, а иной раз, прогуливаясь по лесу, я слышу его голос. Он влечёт меня, дёргая за тонкую струну души.
Эти мучения невыносимы. Я не желаю поддаваться тому влечению, что разгорается во мне. Он, подобно лаве, пробивается сквозь твёрдый камень ненависти и уже становится неясно, какие все же чувства я переживаю.
Ответ на эти вопросы мог дать лишь один человек.
– Матушка, что вы знаете про ритуал наполнения силой? – сидя в саду на покрывале, мягко начала я.
Мне было и совестно вдаваться в детали всего произошедшего, но и продолжать жить так, я не могу.
И почему-то как раз, когда мы наконец-то остались одни, пока Уна находилась в доме, я рискнула.
– Любопытный вопрос… – улыбнувшись белоснежной улыбкой, лукаво посмотрела на меня мама, – Реджина, если я не заблуждаюсь, это ты у нас всезнайка в магии.
Перебирая травы и отъединяя чабрец, я всё не могла поднять взгляда.
– Но всё же, – вздохнув, продолжила выспрашивать, – может быть, я чего-то не знаю?
Её тёплая ладонь накрыла мою, и я, осмелев, подняла веки. Тёплый взгляд матери согревал, и мне становилось неловко за свой страх.
– Реджина, дочечка, что на твоём сердце? Я же вижу, что тебя что-то беспокоит, – мягкий тон и пальцы, сжимающие ладонь, подталкивали к действию.
– Уна говорила о всаднике?
Мне нужно было знать, с чего начать.
– Да. И, судя по всему, ты справилась, – гордый взгляд, от которого в душе разгорается обжигающий огонь вины, отдавая горечью во рту.
Да, знали бы мои предки, что я сотворила… Полыхала бы вечность в пламени проклятий.
Ведь сколько было загублено душ женщин из-за всадников, и продолжает гибнуть по сей день.
Это мне повезло.
Хотя ещё не известно.
– Если так можно сказать…, – тихо пробубнила под нос и тяжко вздохнула, – мне пришлось провести ритуал… и…
– Наполнение силой? – уточнила мама, задрав бровь.
Я кивнула.
– И что же пошло не так?
Всё. Хотелось мне ответить, но нужно было донести это как можно мягче и не пасть с неба в самую глубь земли.
– Так как он был без сознания и сильно ранен, мне пришлось пропустить силу через себя, чтобы наполнить его, – сминая пальцы, рассказывала, иногда посматривая на маму, – всё получилось, но… Что-то переменилось. Мои чувства…, и я будто тоскую. Он снится мне, и его голос мерещится повсюду.
Выговорив всё, я выдохнула, и мне сделалось легче. Мама не издавала ни звука, и, я, подняв взгляд на неё, обмерла.
На лице не было гримасы осуждения, а лишь задумчивость. Она смотрела, как будто сквозь меня или же пыталась докопаться до истины.
Ветер приятно холодил кожу, а шуршащие листья прикрывали от палящего солнца. Пели птицы, в воздухе витал запах цветов и трав.
Но я не могла насладиться этим. Моё сердце пропускало удары, а душа завывала.
Неужели я сотворила что-то немыслимое? И теперь точно буду проклята всем своим родом?
– Милая, я не стану вдаваться в подробности… Но вы были близки?
– Да, – опустив нос, созналась и чуть не залилась слезами.
Мне было стыдно, больно и горько. Этим я предала себя, семью и всех ведьм.
– Знаешь, – принялась мама, так успокаивающе поглаживая меня по голове, – я полагаю, что ты связала его с собой.
– Связала? – на выдохе пролепетала и испуганно вытаращилась на неё.
– Да. Заключила брачный союз, если говорить обычным языком людей, – улыбнулась она, а в глазах сверкнул огонёк озорства.
Эта ситуация её явно забавляла и не злила.
– И что теперь мне делать? Как оборвать эту связь?
