Медленной шлюпкой в Китай (сборник)

Неторопливое повествование, медитативное… Как всегда, отсутствие ярких событий, когда событием становится размышление героя о себе, своем прошлом и настоящем. Внимание к бытовым подробностям и, казалось бы, ничего не значащим мелочам…
Каждый рассказ сборника – это простое полотно судьбы обычного человека, в которое неожиданно вплетаются странные события или неожиданно появляются странные люди. Они заставляют главного героя задуматься о течении своей жизни, выявить закономерности. Вместе с героем, от лица которого ведется повествование, погружаешься в неторопливую созерцательность, и сам не замечаешь, как из реальности вырастают сюрреалистические прибамбасы. К спине прирастает бедная тетушка, каких тысячи, а у милейшего человека-овцы украли ухо. Для автора – это инструмент, чтобы сказать что-то важное об этом мире.
Бытоописательность в сочетании с тонким лиризмом. Более других понравились «Последняя лужайка на сегодня» и «Ее песик в земле». Это о том, как бесконечно интересна и по-своему трагична жизнь каждого человека, скрытая от других и проявляющая себя лишь малозаметными деталями.

Совсем недавно, пробежавшись взглядом по полкам и заметив у меня несколько книг Харуки Мураками, моя бывшая соседка довольно ехидно повторила чью-то фразу, что уважающий себя человек, если он хочет считаться образованным, никогда в жизни не должен признаваться, что читал Мураками. Я на тот момент не читала ничего из его книг, и говорить что-либо в защиту или в порицание не могла. Но покоробил сам смысл: почему это человек должен стыдиться того, что читает какую-либо книгу, даже если она плоха? Ну, если и так — ведь он же сможет сделать вывод, что она плоха тем, тем и тем, только прочитав хотя бы часть, так почему нужно стыдиться процесса?
Но у меня не было никаких предубеждений против Мураками (раз уж он стоял у меня на полке), и я взяла, и… восхитилась.
Я давно так не восхищалась. Читаешь и понимаешь, что это пишет японец и про японцев — такую атмосферу я встречала только у Мисимы. Они же совсем другие, совсем иначе воспринимают мир, краскам и звукам придают глубокий смысл, не то, что европейцы, воспринимающие их только на уровне чувства-информации. Язык — лёгкий-лёгкий, я проглотила книгу за день. Рассказы короткие, глыба романа не успеет загрузить информацией. Но главное — что герои не стыдятся (опять к тому же!) своих мыслей. Даже если они, по мнению других, вообще ни о чём. Один может часами рассуждать о том, как следует аккуратно косить лужайки, другой кенгуру связывает с недавно приславшей в отдел жалоб письмо девушкой. Во втором рассказе совсем нелепое, вдруг всплывшее в голове словосочетание «бедная тётушка» неожиданно во второй половине становится таких глубин метафорой, что… я восхищаюсь. Ведь у меня такое было, когда в голову приходят странные обрывки, неизвестно откуда, а тут человек так это развил!
А в первом рассказе я встретила отчасти ответ на вопрос, которым задавалась давно в детстве (тогда-то все люди более непосредственны, и не гонят от себя нелепые мысли сразу же при их приближении) — отличают ли друг друга китайцы и японцы. Мне, как европейцу, они казались неразличимыми, но мама и другие разные люди периодически утверждали, что у них разные лица. Так вот! Герой первого рассказа говорит, что не отличаются! И он имеет в виду как раз внешность, потому что исходя из его же размышлений, характеры их ему довольно неблизки.
И мне так странно даже стало, что этого автора, рассказы которого так напоминают сэлинджеровские, а по рефлексии — и прозу Экзюпери, читают огромные массы людей по всему миру — разве может та аудитория, которую считают обычно аудиторией Мураками — почитатели массовой остросюжетной литературы и любовных романов, как правило, не блещущие интеллектом представительницы слабого пола (так мне характеризовали её все местно-встречающиеся нелюбители Мураками) — видеть всю эту японскую глубину… То есть, я только за, если видят, но странно… А может быть, они именно романы любят, которые я пока что не читала…