Осиновый человек

Я, как, наверное, и подавляющее большинство, ни разу не сталкивалась с коми-пермяцкой мифологией. Так что одним из плюсов было узнать что-то новое. Сюжет нагоняет жути получше Лавкрафта. Часть заслуги за это припишу тому, что хтони свои, славянские, и где-то внутри шевелится память предков. Но большая часть заслуги, конечно, автора, грамотно выстроившего структуру произведения. Каждая глава как кусочек пазла, который складывается в страшную картину. Причём всё время сохраняется какой-то лучик надежды, но… Переходы от реальности к потустороннему действительно хорошо сделаны. Я бы сказала «бесшовно».

В который раз убеждаюсь, что хорошая подача делает всякий жанр интересным. Знала ли я хоть что-то о республике Коми? Быть может, когда-то фоном и услышала чего-нибудь. Ставила ли целью узнать больше о фольклоре этого уголка? Нет. Стала бы целенаправленно искать книгу для чтения с указанными жанрами? Нет. Но текст, который приятно читать, из которого узнаешь новое и у которого учишься, тянет в мир Осинового человека так же ловко, как и Васа, дух, обитающий на дне озера. Здесь реальность граничит и тесно переплетается с мифологией, сливаясь воедино: сон вдруг становится явью, лес кружит путников меж двух стволов, чудовища становятся лучшими друзьями детей, и вокруг — обезглавленные тени. А ещё упоминается вера без веры. Как это? Объяснить можно, но лучше прочесть самостоятельно. Герои настоящие. Нечисть описана так, словно дух её есть плоть и древесина; знакомые, осязаемые образы. Природа!.. О, природа здесь на равных с действующими лицами. Читайте, читайте и ещё раз читайте.
(Для полноты картины рекомендую читать эту книгу перед сном.) Природа — не декорация. Природа вторит страхам, она не для человека; она во власти сил других материй. Человек может вооружиться топором, но он не сможет выкорчевать им саму суть проблемы, корни, — избавить людей от слабостей, на которые, как на цветы пчелы, слетаются темные существа. Единственный минус книги: она не бумажная. На полку не поставить, с дедушкой, который бы по достоинству оценил многообразие представленных растений, не поделиться.

Вторая работа Алисы Горислав "Осиновый человек" «Осиновый человек» — это цельное произведение, хотя изначально оно показалось скорее сборником рассказов, но потом я как понял(с) в котором отдельные эпизоды и персонажи тесно связаны между собой, создавая атмосферную повесть. Первая глава, признаюсь, неожиданно развеселила меня — не из-за юмора, а из-за стиля. Она напомнила мне Бунина, особенно его рассказ «Человек из Сан-Франциско». Я перечитывала его год назад и до сих пор помню эти огромные абзацы, вмещающие всего одно-два предложения. Меня восхитило это, потому что я догадалась, что дальше мы получим очень годный, хорошо проработанный текст с разными литературными инструментами. И не прогадала. Когда я читала эту главу, у меня возникло ощущение, что я попала прямо в голову героини — в её поток сознания, в реку мыслей, которая течёт непрерывно, без остановки. И я плыву вместе с ней. Возможно, стиль покажется тяжеловатым, но, как мне кажется, автор делает это намеренно — уводит нас в транс, в вязкие абзацы, в поток, где важно не то, что происходит, а как именно это происходит. Алиса подавала «Осинового человека» в номинацию этнического фэнтези. Фольклорная часть здесь великолепна. Уральский фольклор — не просто фон, он пронизывает каждую историю. Причём это не только духи, знакомые пермякам, но и сцены со сном, речными существами, ритуальной жертвой мягко отсылают к «русской готике» и сельской демонологии. Этнографическая точность впечатляет. Я видела список источников, которые автор изучал для этой повести — это огромный труд, и он вызывает уважение. Как и в предыдущем её рассказе, текст здесь тягучий, плотный, обволакивающий. Автор не боится повторов, замедлений, избыточных деталей. Но именно эта вязкость работает на атмосферу: время будто густеет, как ил на дне озера. Мне понравился приём медленного сдвига от повседневности к чему-то страшному: от реальности — к сну, от сна — к видению. Особенно сильным показался повтор сцены сна у рыбака. Почему-то ждала, что в конце он тоже проснётся, но нет — ужас стал реальностью. Что зацепило больше всего — это даже не материал, а профессионализм. В каждой главе — свои инструменты: где-то длинные, закрученные предложения, где-то визуальная образность и саспенс, где-то — дневниковая манера или повествование через фотографии. Это действительно мастерски сделано. А теперь — маленькая отсылка. Есть такое понятие — фитоним: название растения, которое несёт в себе культурный и символический смысл. Например, у Пастернака образы деревьев часто становятся медиаторами чувств и состояний. Осина у него — это тревога, страх, предательство, дрожь души. В народных легендах осина проклята — якобы из неё был сделан крест для распятия, а вечно дрожащие листья становятся символом неустойчивости и беспокойства. Когда я это прочитала, меня натолкнуло это на мысль: в «Осиновом человеке» главные герои — не только люди и места. Главная героиня — сама осина. Она прорастает в каждом персонаже, отражается в их страхах, тенях и голосах. Я бы порекомендовала точно почитать.

Вторая работа Алисы Горислав "Осиновый человек" «Осиновый человек» — это цельное произведение, хотя изначально оно показалось скорее сборником рассказов, но потом я как понял(с) в котором отдельные эпизоды и персонажи тесно связаны между собой, создавая атмосферную повесть. Первая глава, признаюсь, неожиданно развеселила меня — не из-за юмора, а из-за стиля. Она напомнила мне Бунина, особенно его рассказ «Человек из Сан-Франциско». Я перечитывала его год назад и до сих пор помню эти огромные абзацы, вмещающие всего одно-два предложения. Меня восхитило это, потому что я догадалась, что дальше мы получим очень годный, хорошо проработанный текст с разными литературными инструментами. И не прогадала. Когда я читала эту главу, у меня возникло ощущение, что я попала прямо в голову героини — в её поток сознания, в реку мыслей, которая течёт непрерывно, без остановки. И я плыву вместе с ней. Возможно, стиль покажется тяжеловатым, но, как мне кажется, автор делает это намеренно — уводит нас в транс, в вязкие абзацы, в поток, где важно не то, что происходит, а как именно это происходит. Алиса подавала «Осинового человека» в номинацию этнического фэнтези. Фольклорная часть здесь великолепна. Уральский фольклор — не просто фон, он пронизывает каждую историю. Причём это не только духи, знакомые пермякам, но и сцены со сном, речными существами, ритуальной жертвой мягко отсылают к «русской готике» и сельской демонологии. Этнографическая точность впечатляет. Я видела список источников, которые автор изучал для этой повести — это огромный труд, и он вызывает уважение. Как и в предыдущем её рассказе, текст здесь тягучий, плотный, обволакивающий. Автор не боится повторов, замедлений, избыточных деталей. Но именно эта вязкость работает на атмосферу: время будто густеет, как ил на дне озера. Мне понравился приём медленного сдвига от повседневности к чему-то страшному: от реальности — к сну, от сна — к видению. Особенно сильным показался повтор сцены сна у рыбака. Почему-то ждала, что в конце он тоже проснётся, но нет — ужас стал реальностью. Что зацепило больше всего — это даже не материал, а профессионализм. В каждой главе — свои инструменты: где-то длинные, закрученные предложения, где-то визуальная образность и саспенс, где-то — дневниковая манера или повествование через фотографии. Это действительно мастерски сделано. А теперь — маленькая отсылка.
Есть такое понятие — фитоним: название растения, которое несёт в себе культурный и символический смысл. Например, у Пастернака образы деревьев часто становятся медиаторами чувств и состояний. Осина у него — это тревога, страх, предательство, дрожь души. В народных легендах осина проклята — якобы из неё был сделан крест для распятия, а вечно дрожащие листья становятся символом неустойчивости и беспокойства. Когда я это прочитала, меня натолкнуло это на мысль: в «Осиновом человеке» главные герои — не только люди и места. Главная героиня — сама осина. Она прорастает в каждом персонаже, отражается в их страхах, тенях и голосах. Я бы порекомендовала точно почитать.