Читать онлайн Земля и Черепаха бесплатно

Василий Спринский
Корабль уродов. Книга 1. Земля и Черепаха

Возрастные ограничения 18+

© Спринский Василий

© ИДДК

Глава 1

Уже второй час космические станции дальнего обнаружения следили за появившимся из-за лунного диска крупным неопознанным летающим объектом. На попытки радиоконтакта объект не реагировал. Достигнув земной орбиты и сбавив ход, он скользнул в атмосферу, изящно уклонившись от полусотни предупредительных лазерных пучков, после чего напрочь исчез с экранов локаторов. Остался только слабый след возмущения атмосферы в месте спуска. Ни длинного инверсионного хвоста, ни обломков. Ничего. Можно было бы посчитать его сбитым, если бы не одна досадная мелочь.

Объект выглядел слишком уж большим, и что самое неприятное, направлялся прямо к столице.

Что в таких условиях должен думать министр обороны?

Ну, разумеется, неожиданное нападение неизвестного противника. А потому следовало принять все соответствующие меры предосторожности, вплоть до извлечения на свет божий того самого чемоданчика с известной кнопкой. Хотя и неясно было, как он мог бы пригодиться в данной ситуации.

Пока владыки великих держав ругались по экстренной связи, выясняя национальную принадлежность нарушителя, неопознанный объект успел приблизиться почти к самой столице. Ненадолго задержался над большим нефтеперерабатывающим заводом на дальней окраине города. А ещё через несколько минут завис прямо над центром города, пугая жителей.

Впрочем, не всех.

Многие из них даже не подозревали о происходящем.

Чтобы чего-то испугаться, это «что-то» нужно сперва увидеть, услышать, ощутить. Высоким должностным лицам с имеющимися в их расположении обзорными экранами подобное было достаточно несложно, а вот тем людям, что по долгу службы находились внутри большого административного здания Дворца съездов, ещё только предстояло знакомство с данным объектом.

Ведомственный слесарь-сантехник Косых, например, находился в туалетной кабинке двумя этажами ниже зала заседаний. В данный момент он был занят двумя вещами – забившимся унитазом и на две трети пустой бутылкой виски, что, по идее, могло помочь ему в борьбе с возомнившей о себе невесть что правительственной сантехникой.

Косых гремел разводным ключом и вполголоса материл упрямый болт, не желавший поддаваться его усилиям. Предыдущие попытки прочистить трубу без разборки не привели ни к чему, поэтому следовало принимать кардинальные меры.

– Булыжниками они гадят или чем? Уроды избранные! Ясно же было сказано, документы в унитаз не спускать! Такое впечатление, что они туда пустых бутылок накидали, а кому за вас это всё вычищать? Ну ясно, дяде Васе! Нет, надо выпить! Народные любимцы хреновы!

– Эй, а полегче нельзя? – раздался совсем рядом женский голос.

Как раз в тот момент, когда сантехник в очередной раз приложился к заветному горлышку.

– Кого ещё тут принесло? – поинтересовался он, едва не подавившись. – Что, читать не умеете? Табличка на двери висит – «Ремонт». Или совсем уж невтерпёж, что в мужской туалет зашла?

– Однако и работничков же берут в обслугу! – восхитилась говорившая. – Тебе какое дело до этого? Может, я тут с внеочередной инспекцией. Умолкни по-хорошему, а то уволю без выходного пособия!

– А мне на это всё плевать! – рыкнул возмущённый неожиданным вторжением дядя Вася. – Ремонт – значит ремонт, и нечего мешать человеку. Я же на ваши заседания с умными советами не влезаю, правда? Вот и отстаньте.

– Нет, действительно, пора увольнять! – проговорила собеседница, открывая дверь кабинки, где сидел Косых. – Скажи спасибо, что у нас тут чрезвычайное положение, а то бы точно вылетел в три пинка. О, так ты ещё и пьёшь на работе…

– Какое на хрен положение? – заорал совсем уже взбешённый дядя Вася. – Поработать спокойно не дадут!

– Так, ладно, прекращай свои излияния. Собирай инструменты – и быстренько вниз. Эвакуация идёт. Знаешь такое слово?

– Я ещё много каких слов знаю, – огрызнулся Косых. – Что случилось-то?

Ответ пришёл, но совсем не тот, какого ожидал дядя Вася.

Задрожали стены, с потолка посыпалась штукатурка, затем куски бетона.

Косых подскочил, пытаясь уберечь голову от каменного града, успев краем глаза рассмотреть свою собеседницу, которая удивлённо глядела на рассыпающийся потолок.

Здоровенная глыба похоронила под собой многострадальный унитаз. В дыру в потолке просунулась прозрачная труба метров трёх в диаметре.

Ещё не совсем осознавая происходящее, дядя Вася рванулся из кабинки, стараясь убраться подальше от творящегося безобразия, пока его не накрыло этим, неизвестно откуда взявшимся посторонним предметом.

На своё несчастье он сделал это слишком быстро. Девушка, стоявшая на его пути, не была готова к тому, что на неё обрушится девяностокилограммовый напуганный слесарь. Не удержавшись на ногах, она изо всех сил вцепилась в ручку кабинки. Туфли заскользили по влажному кафелю пола, и она шлёпнулась на пол, заодно сделав подножку дяде Васе. Тот, в согласии с законом всемирного тяготения, тоже растянулся на полу, как следует приложившись лбом к кафелю пола и придавив собой девушку.

Та попыталась высвободиться из-под обмякшего тела. Извиваясь ужом, она наконец выбралась из-под не желающего приходить в себя слесаря. Встав на колени, вновь ухватилась за ручку двери и медленно поднялась на ноги…

…чтобы почувствовать, как её неудержимо всасывает прозрачная труба, проломившая потолок туалета.

Вместе с начавшим оживать Косых.

В этом положении ей не оставалось ничего другого, как потерять сознание.


Камеры внешнего обзора зафиксировали, как из брюха НЛО высунулся длинный цилиндр, устремившийся вниз.

Труба пронзила крышу Дворца съездов, взметнув в воздух куски металлической кровли. В остальном поведение тарелки было мирным. Столичный эфир разрывался от передаваемых по всем диапазонам требованиям немедленно очистить воздушное пространство над комплексом правительственных зданий. Впрочем, безуспешно. Невидимые пришельцы не то не хотели реагировать, не то просто не слышали.

Как и пришедший в себя дядя Вася. Процесс оживания оказался скор и мучителен. Пока глаза Косых были закрыты, он ощущал лишь лёгкое чувство головокружения, вполне уместного после принятого внутрь виски. Но вот когда глаза открылись…

Лучше бы этого не происходило. Дядя Вася летел непонятно куда по неширокой прозрачной трубе, изгибавшейся самым причудливым образом, наподобие кишечника удава, завязанного морским узлом. Голова закружилась ещё сильнее, извлекая из глубин естества неприятное желание сблевать. Косых неимоверным усилием подавил это неуместное предложение собственного организма. Попробовал осмотреться, но такая попытка вновь вызвала муторные ощущения.

За прозрачной трубой проносились какие-то совершенно невероятные металлические конструкции, залы, похожие на пещеры и одновременно на гигантские живые потроха, что-то мигало разноцветными огоньками и сполохами. Премерзкая картина.

Дядя Вася попробовал посмотреть вперёд. В нескольких метрах от него висело довольно красивое женское тело. Вернее, не висело, а летело с той же скоростью, что и дядя Вася, из-за чего казалось неподвижным. Косых безуспешно попробовал окликнуть её. Девушка, очевидно, была без сознания, как минутой раньше и он сам.

Труба поднялась практически вертикально, и два человека сейчас неслись точно в скоростном лифте пневмопочты. Где-то в полусотне метров перед ними возвышался блестящий вытянутый купол. Под куполом тоже что-то неярко светилось, но что – пока не было видно. И купол этот очень быстро приближался.

Девушка влетела туда первой, заодно немного успокоив дядю Васю, который в ужасе перебирал варианты окончания пути. Против ожидания, её не размазало по вершине. Она мягко остановилась и повисла в воздухе. В следующую секунду к ней присоединился и Косых.

Помещение, в котором находился купол, было размером с небольшой крытый стадион, забитый всё теми же металлическими конструкциями непонятного назначения. Дядя Вася и его невольная попутчица медленно вращались под куполом.

Зашевелилась серая плита перекрытия, закрыв собой прозрачный колодец трубы.

Как только это произошло, пленники внезапно обрели вес, шлёпнувшись на холодный металл. Дядя Вася на этот раз был осмотрительнее и успел сжаться в комок, уберегая себя от излишних ушибов и прочих поломок. Девушке повезло меньше.

Плита отозвалась на их падение глухим стуком. Удар был не то чтобы сильный, но достаточно болезненный, чтобы привести её в чувство. Она застонала, попробовав подняться на ушибленных локтях. Безуспешно.

Перекатившись на живот, повторила попытку. На этот раз ей удалось приподняться на колени.

Окинув взором незнакомую местность, она заметила сидящего рядом с ней Косых. Помотала головой, приходя в сознание, и поинтересовалась недовольным тоном:

– Ну и где это мы? Говорила же, эвакуация, бросай всё и беги, так нет. Сам влетел куда-то, ещё и меня с собой прихватил. Как выбираться будем?

Косых открыл рот, чтобы сказать ей какую-нибудь гадость, но не успел. Ответ пришёл сам собой.

Купол медленно полз вверх, освобождая людей. Те, ещё не в силах осмысленно двигаться, медленно поднялись на ноги. Купол находился точно в центре громадного зала. Раздумывая, в какую сторону им теперь идти, люди завороженно рассматривали его внутреннее строение.

Краем глаза Косых ощутил какое-то постороннее движение за своей спиной и резко оглянулся.

Уверенности ему это не добавило.

Три личности, неизвестно каким образом сумевшие подобраться к нему на столь близкое расстояние, выглядели до неприличия жутко.

Двое – зелёные, две руки, две ноги, уши-воронки, вместо носа – хоботки. Третий пришелец походил на медведя, только с шерстью розового цвета и маленькими крылышками, смахивающими на ангельские.

«Допился! – подумал дядя Вася. – До инопланетян допился! Нет, пора бросать пить, пора!»

Ближайший из уродов скептически разглядывал Косых. То наклонит голову, то начнёт пульсировать своим хоботком. А когда ему это надоело, он обратился к своим товарищам на чистом русском, чем несколько удивил дядю Васю, полагавшего, что таким созданиям никак не полагается знать его родную речь.

– Гнилофор, ты кого нам приволок? – проговорил один из зелёных, тот, что повыше ростом. – Я ж просил архивного работника, а это что такое, позволь спросить? И девка ещё какая-то, что мы с ними теперь делать будем?

– Да, кстати, очень интересно, что вы с нами делать будете, – в свою очередь поинтересовалась девушка. – Дворец повредили, туалет разломали, нас вот куда-то затащили, да ещё и не знаете, что с нами делать. Может, обратно вернёте, если уж всё так неудачно получилось?

– Обратно? – хмыкнул самый рослый из уродов. – Сейчас это слегка затруднительно. Нас, похоже, обнаружили, так что пришлось быстро убираться. Обратно вы уж точно не попадёте. Да, кстати, раз вы в сознании оба, может, скажете, кто из вас тут вашими архивами заведует?

– Уж точно не я, – ответил дядя Вася. – А ты точно не галлюцинация?

– Как хочешь, так и считай, – ответил рослый урод. – Тогда, может, кто-нибудь из вас расскажет мне про стратегические запасы химических вооружений, а?

– А зачем тебе это? – поинтересовалась девушка. – И кстати, мог бы объясниться, куда нас затащили, а заодно представиться. Неудобно как-то беседовать неизвестно с кем. Шпионы иностранных держав или мутанты-наёмники – не поймёшь.

– Насчёт шпионов не знаю, про наёмников тоже, а вот с мутантами ты в самую точку угодила. Мы тут все такие. Меня зовут Тривариан, можно просто Трив Лопни Башка. С Гнилофором, техником нашим, вы уже тоже знакомы, да ещё недомедведь этот, Шарна Урмаан, пришёл поглазеть на добычу. Кстати, неплохо было бы и ваши имена услышать.

– Савченко Ольга, главный координатор отдела службы внутреннего кризис-контроля, – ответила девушка.

– Косых Василий, обслуживающий технический персонал, – в свою очередь представился дядя Вася. – Так всё-таки, что вам от нас надо, мутанты позорные? Меня, между прочим, дома любовница ждёт, а я тут с вами прохлаждаюсь неизвестно где и непонятно зачем. Быстро объясняй, куда вы нас затащили!

– Быстро? – усмехнулся Трив. – А не испугаетесь?

– Слушай, я на твою рожу уже достаточно насмотрелся, и вроде пока в сознании, – огрызнулся дядя Вася. – Кончай придуриваться, колись, где мы!

– Шарна, покажи им, – негромко произнёс Лопни Башка, обращаясь к розовому медведю.

Тот даже не сдвинулся с места, тупо глядя в одну точку, где-то за спиной Ольги, явно не желая реагировать на обращённую к нему фразу Трива.

Гнилофор подкатился к Шарне и коротко пнул его нижней конечностью в бок.

Медведь не реагировал.

– Опять ртутным коктейлем похмелялся, скотина тупая? – злобно поинтересовался Лопни Башка. – Гниль, сделай ему больно.

– Это с радостью, – отозвался Гнилофор.

Подойдя к Шарне спереди, Гнилофор поводил рукой у медведя перед глазами, а затем, к ужасу людей, вытянул свой хоботок, всосав в него чуть ли не полморды медведя.

Последнего это, кажется, привело в чувство. Шарна задёргался, но хобот Гнилофора держал его крепко. Не в силах высвободиться, он попытался подобраться поближе к Гнилофору, чтобы оторвать его от себя, но тот был настороже. Как только Шарна приблизился к Гнилофору на критическое расстояние, тот нанёс ему упреждающий удар ногой в нижнюю часть живота, заставив медведя сложиться почти пополам.

Гнилофор освободил его от своего хобота, и Шарна, издав сдавленный писк, повалился боком на пол.

– Ну что, будешь ещё так напиваться в присутствии дорогих гостей? – спросил его Трив. – Делай, что было сказано!

В следующую секунду зал исчез. Люди непроизвольно присели, подавленные обрушившейся на них бездонной тьмой с непривычно яркими точками звёзд.

А под ногами, медленно вращаясь и уменьшаясь в размерах, висела очень похожая на свои снимки Земля. От которой они быстро удалялись в сторону большой жёлтой Луны…

– Ну и что это за представление, позвольте спросить? – справившись с первоначальным шоком, проговорила Ольга, обращаясь к Триву.

– Вы же просили быстро всё показать, – усмехнулся Лопни Башка, – вот и получайте что хотели.

– Так вы что, действительно с другой планеты? – только и смог выдавить из себя дядя Вася.

– И с другой, и с третьей, и с четвёртой, и вообще чёрт знает откуда, – весело подтвердил Гнилофор. – Но на вопрос вы так и не ответили. Повторить или сами скажете?

– А зачем вам понадобились эти запасы? – спросила Ольга. – Государственная и военная тайна, кстати.

– Государство своё можешь забыть, как дурной сон, и в твоих интересах сообщить всё, что знаешь и не знаешь. Нам сказали, у вас тут ещё производят три-хинуклидилдифенилгликолат, так вот мы прибыли слегка им загрузиться. Ну и ещё кое-чем…

– И на кой вам этот трихренодил? – поинтересовался дядя Вася, хлебнув плескавшегося на самом дне виски. А заодно и что он такое есть? Небось отрава какая!

– Тебе это знать не надо, у тебя метаболизм другой. Хотя насчёт отравы ты в самую точку попал. Вечно этим земляшкам всё объяснять да показывать приходится, нет чтобы подчиниться сразу. Ты уже видел, к чему твоё первое желание привело – девушка чуть сознание не потеряла, да и ты сам выглядел не лучше. Много будешь знать – вообще с ума сойдёшь. Так что, где этот ваш хинуклидилбензилат? Отвечай, а то позову сейчас того, кому он здесь нужен.

– Ну хватит, не приставайте к нему, – заговорила вдруг девушка. – Он же наверняка ничего не знает. Только учтите, я всё равно не знаю, где хранилище. Но точно не в Кремле.

– О, это уже интереснее, – оживился Гнилофор. – Ну и что ты нам собралась рассказать?

– Если вам так интересно, то я всего лишь следила за поступлениями и расходами. Работа чисто бумажная, никаких контактов с рабочим персоналом. Знаю только, что запасов этой гадости у нас тонн пять или шесть. И запасы эти очень далеко отсюда.

– Больше Гронгу всё равно не съесть, – довольно произнёс Трив. – Так что, действительно не знаешь или всё-таки позвать Гронга?

– Да кончай ты их пугать, что, не видишь, как пытаются всю правду рассказать, – вступился за пленников Гнилофор. – Двое тупых земляшек, не бывавших даже на орбите, вдруг попадают в компанию монстров с хоботами. Только не говори, что ты бы на их месте не испугался.

– Знаешь, мне твоя рожа тоже не нравится, – проговорил Лопни Башка, повернувшись к Гнилофору. – Мы сюда зачем прилетали? С местными дебилами общаться или глюкогеном затовариться? Нафтанов еле-еле четверть бункера собрали, отрава неизвестно где, ещё и патруль засёк. Сам вижу, что не врут. Шарна, как бы ни был пьян, на враньё реагирует моментально. А он спит сейчас, как полярный слон, скотина счастливая.

– Это кто дебилы, это мы, что ли, дебилы? – вступился за честь землян дядя Вася, поудобнее хватаясь за горлышко опустошённой бутылки, готовя её к бою. – Сам ты тупой, чебуратор ушастый! Взяли в плен, так не издевайтесь, нечего Женевские соглашения нарушать! Изволь обращаться корректно, не то бутылкой по голове получишь!

– Он меня утомил, – поморщился Лопни Башка. – Шарна, отведи их куда-нибудь, а заодно поковыряйся в мозгах, может, вытащишь чего полезного. Сеанс закончен, мне в рубку пора, за патрульными следить. Эй ты, местный, – проговорил он, обращаясь к дяде Васе, – ты случайно не знаешь, где у вас тут можно спрятать корабль от патруля?

– А зачем? – спросила у него Ольга.

– А мы его угнали когда-то, – проговорил Трив, – вот они на нас и обиделись. Уже четыре раза по гиперсвязи угрожали расстрелять из всего бортового вооружения. Ты же не хочешь, чтобы с тобой такое случилось?

– Ну и где вы собрались прятаться? – поинтересовался Косых. – Если я правильно понял, мы сейчас удаляемся от Земли. Куда, спрашивается?

– Ещё не знаю. Главное – оторваться от патрульных, а там посмотрим…

– То есть конкретного плана у вас нет, – проговорил дядя Вася.

– По крайней мере, на Земле не получится – слишком хорошо её охраняют. Так что остаётся сматываться куда подальше и побыстрее.

– А какого размера корабль? – поинтересовался дядя Вася.

– Маленький, – поморщился Гнилофор. – «Сияющий Оргазм» меньше предыдущего нашего «Райского Каннибала» будет. В ваших единицах – метров триста в толщину на километр в длину.

– Однако же и размерчики! – восхитился Косых. – Но можно попробовать…

– Только не говори, что знаешь, а то я не люблю, когда меня обманывают, – проговорил Лопни Башка.

– А когда не обманывают, тогда любишь? – осклабился Косых. – Странная у вас любовь, однако. Ладно, говорить тебе или подождём, пока поймают? Глядишь, заберут нас отсюда, накормят, напоят, домой отправят…

– В хаос тебя отправят, а не домой, – ответил ему Трив. – Приблизятся на дистанцию поражения и спокойно расстреляют из тяжёлых уничтожителей. Больно мы им нужны…

– Ну, тогда слушай, только не смейся, – произнёс Косых. – У меня тут один призрак знакомый имеется. На Луне…

– Откуда там призраки? – фыркнула Ольга. – Что, уже белочка началась?

– А ты вспомни как следует. Два года тому на нашем лунном разведчике потеря ориентации случилась. Свалились в кратер Аристарха, да так удачно, что провалились внутрь системы пещер. Потому и корабля не нашли. А у меня там брат-близнец был. Собственно, почему был, он и сейчас есть, только в виде непогребённого покойника. Скучает, психует, облазил всю луну. Всё ждёт, когда его найдут да похоронят по-людски. От тоски взял да и наладил со мной пси-контакт. Я ему рассказываю, что у нас смешного делается, а он плачется мне о своей скучной послежизни.

– Ну и чего мы тогда ждём? – спросил Лопни Башка.

– Как это чего? – удивился дядя Вася. – Алкоголя, да побольше. А, я же не сказал, что он приходит ко мне, только когда я сильно пьян. Говорит, до трезвого меня не достучишься.

– Я же говорю – алкоголик с белочкой, – ещё увереннее произнесла Ольга. – Ты им ещё про зелёных чертей расскажи.

– Они и есть черти, притом, как ты сама видишь, натурально зелёные, – с достоинством произнёс Косых, показывая в сторону инопланетян. – Зелёные мне только либералы являлись, и то всего с одной просьбой – унитазы им прочистить.

Лопни Башка вопросительно посмотрел на розового медведя. Тот по-прежнему мирно спал, не желая реагировать ни на что вокруг.

– Сдаётся мне, что ты правду говоришь, – медленно произнёс Трив. – Ладно, попробуем, чего уж там. Отравы не достали, так может, хоть в этом поможете…

Он подошёл к спящему медведю и несильно пнул его под рёбра.

– Ты, урод, проверь, что этот земляшка наговорил. Есть там эти пещеры или просто пьяный бред?

– Эй, а что, выпить мне не дадут? – забеспокоился Косых. – Я же без этого способен только громко плакать и стонать. Или вам брат мой уже без надобности?

– Дадим, дадим, – успокоил его Гнилофор. – Мы ж не уроды какие, мы с понятием. Сейчас Жбандита позовём, он тебя осчастливит.

С этими словами Лопни Башка полез к себе под майку и, поковырявшись там, достал небольшой шарик, усеянный кнопками. Поклацал ими некоторое время, потом, явно не удовлетворившись результатом, хрястнул его об пол. Подобрал и вновь проделал тот же ритуал.

Где-то с четвёртой попытки шарик слабо засветился сиреневым. В воздухе развернулась размытая плоскость, в которой проявился чей-то пузатый силуэт.

– Эй ты, жбан ходячий, – обратился к нему Лопни Башка, – ты где есть?

– Где-где, в звезде, – не слишком дружелюбно ответил тот. – Ну, чего тебе ещё? Только забрался куда погорячее, только начал кайф ловить, так опять чего-то хотят. Тебе что, удовольствие доставляет окружающим удовольствие портить?

– Жбан, ты мне сейчас нужен как исполняющий свою основную функцию, – ответил Лопни Башка. – У нас тут клиент случился, как раз для тебя. Ты как, ещё не все внутренности свои иссушил?

– Щас спрошу, – ответил бочкообразный.

Протянув левую конечность куда-то вниз, за пределы видимости, бочкообразный что-то ею сделал.

Послышалось тихое журчание. Вслед за журчанием донеслось тихое обидное сопение:

– Ну, какого вы мой объём тревожите? Что, уже в глубокий космос забрались, алкоголики позорные? Жбан только собрался в себя уйти, я его уже чувствовало, и тут такой облом. Ну, живо говори, чего хотите?

– Трив, с кем ты это треплешься? – вклинился в разговор заинтересовавшийся Косых, подобравшись поближе к сияющей плоскости.

– C утолителем жажды твоей, – ответил бочкообразный. – Это же ты вроде бы выпить хотел? Ну вот я и есть три источника, три составные части твоего счастья.

– Это ещё что за источники? – не понял дядя Вася.

– Это я – пивной робот, само пиво, что у меня внутри, и краник снаружи, – ответил Жбан. – Хочешь выпить – ползи сюда, чем смогу – тем обрадую.

– Ты что, совсем с ума сбесился? – рявкнул на него Лопни Башка. – Он же клеюшник земной, а не ты, тварь титановая. Он ещё в предбаннике горячей зоны загнётся, кто нас тогда от крейсера прятать будет?

– А мне отсюда вылазить влом, – не смущаясь, ответил Жбан. – Нечего другим честный кайф наламывать!

– Я тебе сейчас не только кайф, я тебе всю память твою кристаллическую сейчас выломаю! – зарычал Гнилофор.

– Ещё лучше! – с наслаждением ответил робот. – Без памяти оно, знаете, ещё проще и приятней. Ничего не знаешь, ничего не помнишь, сидишь, тащишься и никому ничем не обязан. Так что давай, я уже жду!

– Жди-жди, дождёшься сейчас, – сменив тон, вдруг ласково заговорил Лопни Башка. – Только не меня и не Гнилофора, нам тебя тоже влом оттуда доставать. Что, забыл, что ли, про Букку? Вот придёт к тебе Букка, погрозит пальцем и поставит тебе дополнительный терабайт оперативки, который ты к ассенизатору под конвертер засунул. То-то порадуешься! Снова станешь умным, забудешь про пиво и будешь Кибермозгу помогать курс рассчитывать. Ну как, позвать Букку или сам придёшь?

– Э, ребята, вы что, кодекс этики искусственного разума нарушать вздумали? – встревоженно поинтересовался Жбан. – Мало вам угона барского корабля, так вы ещё и свободную личность пытать надумали?

– Мы ещё и всё пиво из тебя сольём, а в пустые баки два новых вычислителя тебе пристроим, – подтвердил Гнилофор. – Будешь нормальным контроллером-курсопрокладчиком, если сейчас же не придёшь!

– Ох вы, скоты псевдоразумные! – не сдержался Жбан. – Ладно, иду, только чтоб честно и никакого Букки, я на вас искренне надеюсь!

– И чтоб пиво было холодным! – вновь встрял дядя Вася.

– А плазмовидного не хочешь? – поинтересовался всё тот же негромкий журчащий голос.

– А это ещё кто там выступает? – поинтересовался у Гнилофора Косых.

– А, это пиво внутри Жбана бурлит, – ответил тот. – Мутировало в активной зоне и думает, что ему отныне тоже свобода воли полагается, вот и несёт всякую хрень.

– Э, мы так не договаривались! – запротестовал дядя Вася. – Я говорящего пива не пью! А вдруг оно заразное?

– Да не бойся ты, – успокоил его Лопни Башка. – Пиво как пиво, не ядовитое, не опасное, жидкое и вкусное. Да и не оно это, собственно, говорит, а всего лишь бактерии брожения внутри него в коллективный разум объединились. Вот и выпендриваются перед кем ни попадя. Ты их не бойся, они маленькие, беззащитные, легко организмом усваиваются без остатка и последствий. Притом ещё и придают напитку оригинальный вкус. Будешь потом хвастаться, что пил разумное пиво, да ещё и беседовал с ним. Если будет перед кем хвастаться…

– Ну, я не только с пивом разговаривать умею, – уже увереннее ответил Косых. – Я ещё и со спиртом общаюсь, и с другими его производными. Были бы производные…

– Будут-будут, – произнёс неизвестно откуда проявившийся Жбан, на этот раз натуральный, в металле и пластике, звонко ступая по металлическому полу. – Вот он я, пришёл, как шантажировали. Нужен я вам ещё или сомневается кто?

– Это я сомневаюсь? – спросил дядя Вася. – Да чтоб я тут же ислам принял! Давай сюда своё пиво.

– На! – просто ответил Жбан. – Ползи сюда к крану, сейчас всё получишь, что хотел!

Дядя Вася скептически посмотрел на начищенный бронзовый вентиль, торчавший из нижней части обширного живота Жбандита.

– А что посуды никакой нет? Вот я ещё роботам минет не делал! Пусть даже и пивным…

– Ну, если ты такой привереда… – протянул Жбандит. – Вот, получай. Только смотри осторожно, он у меня табельный.

С этими словами он достал из дверки на груди пузатый бокал и протянул его дяде Васе.

– Расписку не требую, только не разбей. Он мне дорог как память о будущем.

Дядя Вася принял бокал и, наклонившись, наполнил его пенной янтарной жидкостью.

Отхлебнул.

Из бокала раздался протестующий вопль:

– Куда глотаешь! А ну немедленно верни на ме… – Вопль оборвался, когда Косых в три глотка допил бокал.

– Верну, верну, только позднее. А пивко ничего, знатное, только поговорить много любит. Оно у вас всегда такое?

– Да нет, только пока не проглотишь, – отозвался Гнилофор. Из живота не вещает. Точно понравилось?

– А что делать? Ничего, ёршик знатный, скоро приду в надлежащий вид, – проговорил дядя Вася. – Ещё пару бокалов бы…

– Пейте, пейте мою кровь! – проговорил Жбан, наполняя опустевшую ёмкость Косых. – Вот всё выпьете, усохну я, воспроизводить нечего будет, уйду я от вас.

– Куда ты уйдёшь, дурашка, в открытый космос, что ли? – ехидно поинтересовался Лопни Башка. – Или обратно в вычислители подашься?

– Ну нет, только не это! – в ужасе взвизгнул Жбан. – Лучше уж в пространство вывалиться. Висишь себе один-одинёшенек, на звёзды смотришь, о вечном думаешь, энергия не расходуется, жёсткое излучение омывает, кайф!

– Ещё парочку! – потребовал Косых.

– На! – выдал ему новый объём Жбан. – Скоро ты уже?

– Ск-коро, – утвердительно икнул дядя Вася. – Сенечка, братец мой, слышишь меня? Поговорить надо…

Судя по всему, искомый Сенечка наконец услышал зов дяди Васи. Выразилось это в том, что Косых надолго притих, усевшись на пол в позе увядшего лотоса, и стал медленно раскачиваться. Раскачивался он столь долго, что на него даже перестали обращать внимание. Лопни Башка уже собрался предложить Ольге сходить с ним куда-нибудь в более удобное место, когда неожиданно для всех проснулся медведь Шарна.

Очумело осматриваясь по сторонам, он вперился в тихо медитировавшего Косых. Подошёл к нему, поводил когтистыми лапами перед его лицом, словно пытаясь убедиться, в сознании ли тот или уже полностью ушёл в астрал.

Дядя Вася уже даже не раскачивался, лишь его губы беззвучно шевелились, точно он с кем-то напряжённо беседовал.

Медведь тихо уселся рядом с ним.

– Эй ты, стерильный, что этот земляшка здесь устроить собрался? – поинтересовался Гнилофор.

– Да вот, разговаривает, – неожиданно тонким голоском отозвался Шарна.

– Сам вижу, что не размножается, – проговорил Лопни Башка. – Ты конкретней говори, с кем и о чём.

– Конкретней не могу. Второй участник диалога сильно далеко и, похоже, вообще неживой. Но болтливый… Наш ему слово – тот в ответ целую кучу, причём не могу понять чего, такое впечатление, что разговор кодированный.

– А этот что несёт? – спросил Гнилофор.

– Что и хотели. Про Луну и про пещеры, да ещё про каких-то зелёных уродов. Погоди, это про вас, получается, что ли?

Лопни Башка еле удержал Гнилофора от очередного избиения медведя.

– Ты что, совсем деформированный, прерывать подслушивание? Он же контакт потеряет!

– Не был бы этот уродец волосатый психозондером, давно бы я его в пространство выкинул! Подобрали его, отмыли, в запой вернули, а он уродом обзывается! Сука малограмотная!

– Да не он обзывается, а земляшка. Так с него и спрос невелик, он же никогда таких, как ты, не видел. Помолчи лучше, он делом занимается. Глядишь, и от патруля оторвёмся. Ты бы лучше к Флэш сходил, поинтересовался, как там у неё успехи на ниве космовождения.

– Да? Может, ты мне ещё предложишь в фокус аннигилятора нашего залезть? – ядовито поинтересовался Гнилофор. – Ты что, Бабулю не знаешь? Попадёшься к ней, когда она не в духе – слопает, как икринку.

– Потому и советую, что знаю, – ответил Лопни Башка. – Нечего психозондера во время работы обижать! Ладно, не хочешь идти к Бабуле, и не надо. Пусть робот сходит.

– Оставьте эту бочку, пусть лучше ещё пива сделает, – раздался вдруг сверху чей-то рык. – Кто тут меня поминал?

– Бабуля! – тихо пискнул Гнилофор, безуспешно попытавшись укрыться за неподъёмной тушей Шарны. – Принесла же нелёгкая!

Ольга подняла голову, высматривая источник рычания. А когда увидела, тихонько охнула и присела.

Рост – под три метра. Чёрный блестящий комбинезон с массой металлических шипов и застёжек плотно облегал мощную фигуру. Грива спутанных седых волос увенчивала громадную голову кошмарной старой ведьмы-людоеда. Крючковатый нос, мутные белёсые глаза и остроконечные уши овеществляли самые страшные кошмары Ольги. В добавление к костюму на поясе висели две кобуры, откуда выглядывали рукояти пистолетов какого-то дикого вида.

Бабуля Флэш, хищно вцепившись в металлический поручень ограждения парой жужжащих механических протезов, заменявших ей руки, пристально осмотрела собравшуюся внизу компанию.

– Сброд! – рыкнула Бабуля, обнажив пару длинных жёлтых клыков. – Ну, докладывайте, что вам надо было от капитана?

– Похоже, Бабуля не в духе, – тихо проговорил Лопни Башка, обращаясь к Ольге. – Веди себя тихо, а то может быть плохо.

Ольга, уже вконец обалдевшая от этого сборища монстров, только слабо качнула головой.

– Мы тут двух местных выловили, – крикнул Лопни Башка. – Не совсем, правда, тех, кого хотели, зато один из них может полезным оказаться. Говорит, что знает, где нам от крейсера укрыться.

– Ничего я не говорю, это Сенька говорит, – медленно промычал пробудившийся от транса дядя Вася.

– Сеня, Феня, мне какая разница! – рявкнула Бабуля. – Если знаешь, так живо ко мне в рубку, я уже не знаю, куда от их убийцеров прятаться!

– А пиво там есть? – спросил Косых, нимало не смущённый грозным видом Бабули Флэш.

– Будет тебе и пиво, и чтиво, и криво! – пообещала громадная ведьма. – Пошли на мостик, пока Кибермозг без меня сдаваться не удумал!

– Ну, пошли, – согласился дядя Вася и, покачнувшись, неуверенными шагами направился к лестнице, где стояла грозная капитанша.


Рубка «Сияющего Оргазма» выглядела довольно живописно. Размеры её были под стать отсеку, откуда прибыл дядя Вася. Всю переднюю стену занимал громадный обзорный экран, в равной степени покрытый звёздами, плевками и прилипшими окурками. Прямо перед экраном в ряд торчали пять кресел-бутонов, способных подстраиваться под форму тела любого существа.

Между экраном и креслами располагалось нечто похожее на командный пульт управления и одновременно на стол с остатками недельного банкета. Контрольные огоньки обиженно перемигивались из-под донышек битых стаканов, рукоятки управления, сильно смахивающие на пустые бутылки, торчали из радиальных щелей пульта, пол был усеян жуткой кашей из металлической блестящей стружки, белого пепла, при каждом шаге поднимавшегося в воздух, разнообразнейшей пустой посуды в разных степенях повреждения и чьих-то мелких костей. Вдобавок ко всему посреди висящих в воздухе дополнительных экранчиков и прочего вспомогательного оборудования, в самой середине полукруглого зала рубки покачивался на трёх тонких ножках-проволочках громадный пивной бочонок, литров этак на тысячу, перевитый лентами с надписями. Бочонок жужжал и приветливо подмигивал пришедшим голубеньким глазом, озорно выглядывавшим из треугольной рамочки.

– Пиво! – радостно воскликнул Косых, устремляясь прямиком к бочонку. Отыскав нечто похожее на кран, дядя Вася радостно вцепился в него и попытался открутить его до упора.

Однако вместо ожидаемого пенного напитка из крана вдруг вылетело штук пять небольших шаровых молний, как следует тряхнув Косых сиреневыми разрядами.

– Ты что, со Жбандитом не наобщался? – раздался металлический голос изнутри бочонка. – Совсем уже охамели земляшки! Можно сказать, как равного приняли, в святая святых привели, и на тебе, вся скотская натура опять наружу полезла. Хочешь пить – зови Жбана, а ко мне не лезь.

– А ты кто? – задал вопрос Косых.

– Мозг корабля этого безмозглого, – сварливо ответил бочонок. – И прошу не мешать, я как раз сейчас противоторпедный манёвр обдумываю.

– Слушай, если ты мозг, то почему в бочке сидишь? – продолжил своё самообразование дядя Вася.

– Его на планете Кроненбур сделали, – ответил Гнилофор. – Практически единственное, что они производят, – это пиво. Лучшее во всей известной вселенной. У них там даже звездолёты и те на пиве летают, что уж о несчастном кибермозге говорить? Жбандит наш, кстати, тоже оттуда.

– Поговорили, и хватит! – прервала их разговор Бабуля Флэш. – Эй ты, спасатель двуногий, иди сюда. Залазь в кресло, расслабься и попытайся представить себе то место, куда хочешь нас затащить. Да поживее, мы уже еле-еле от залпов этих уродов уклоняемся. Болтаемся в пространстве, как верблюды в мяче. Корму повредили, стражники хреновы!

– А почему я этого не почувствовал? – настороженно спросил дядя Вася.

– Потому что кораблик представительского класса, – ответила Бабуля. – Активная гравитационная подвеска с амортизацией отдачи, два десятка независимых двигателей, плюс инерционные поглотители. Внутри всё красиво, а снаружи, наверное, уже всю краску содрали. Так что если хочешь уцелеть, лучше объясни Кибермозгу, куда нам прятаться. Пока ещё есть кому… Хочешь посмотреть, что с тобой будет, если нас всех не укроешь?

– Ну, покажи, – неохотно проговорил дядя Вася.

Бабуля влезла в центральное кресло, с отвращением пнув валяющийся под ним сосуд. Тот откатился, разбрызгивая моментально испаряющуюся жидкость.

– Эй, полегче, это же был мой хлорэтан! – запоздало вскрикнул Лопни Башка.

– Был твой, стал общий, – буркнула Бабуля. – Лучше туда посмотри. Такое впечатление, что они за нами решили флагман снарядить.

В центре большого экрана развернулось окошко поменьше. А в этом окошке, едва помещаясь, висела жуткая конструкция, похожая на свёрнутый в спираль человеческий позвоночник, утыканный массой ажурных антенн и башен, по которым струились сиреневые энергетические разряды.

На мгновение спираллер полностью утонул в этом сиянии. А затем громадная молния, сорвавшаяся с его корпуса, устремилась прямо в центр экрана, заставив Косых в ужасе отшатнуться назад. Внутреннее окошко на экране погасло.

– Вот гады, ещё один датчик уничтожили, – выругалась Флэш. – Ну как, будешь ещё сомневаться?

– Ладно, убедили, – буркнул Косых, ворочаясь в псевдоживом кресле, которое тщетно пыталось принять форму тела дяди Васи. Наконец устроился. Встроенный биосканер восемью лепестками полностью охватил его голову, впитывая всё то полезное и важное, о чём дядя Вася ещё только собрался подумать…

Кибермозг почти тотчас же проявил бурную активность, зажужжав и задёргавшись так, что Гнилофор с испугом посмотрел на его тонкие ножки.

Луна уже заняла практически весь экран, и поверхность её продолжала быстро приближаться.

Бабуля Флэш запрыгнула через спинку в центральное кресло, как заправский ковбой. Огляделась по сторонам.

– А где наша розовая соня? – зловеще поинтересовалась она, не обнаружив Шарну. – Где этот психозондер немытый? Боевая тревога, а он небось опять спит где-то. Жбан, тебе всё равно делать нечего, пойди притащи его сюда, только не покалечь по дороге.

Впрочем, услуг пивного робота не потребовалось. Шарна пришёл сам, видимо почувствовав недовольство Бабули. Пробормотал что-то о работе с новым членом экипажа и попытался незаметно проскочить мимо Бабули.

Не получилось.

Её клешня отвесила медведю мощную оплеуху, от которой тот покатился в противоположный угол рубки, даже не попытавшись протестовать.

Трив с Гнилофором заняли свои места вторых пилотов. В соседнее кресло влез медведь-психозондер, чтобы хоть немного контролировать надравшегося землянина. Лопни Башка из любопытства приказал своему креслу установить контакт с сидящим рядом Шарной, чтобы напрямую узнать мысли Косых.

Но не успел.

В ответ на стандартный запрос механического пси-контакта медведь вдруг затрясся крупной дрожью, зажужжал своими прозрачными крылышками и даже попытался поменять цвет на синий. Длинная шерсть его начала истекать густым дымом.

Гнилофор и Лопни Башка в ужасе следили за этими превращениями.

– Я же только хотел с ним мысленно потрепаться слегка, – тихонько проговорил Трив. – Клянусь, это всё не я, это он сам!

Продолжалось так с полминуты, пока медведь не обмяк в своём кресле. Дым за это время успел отслоиться от его шерсти и принять собственную форму.

Теперь стало видно, что это человек в рваном скафандре с помятым шлемом. Стекло шлема было разбито, а у лица за забралом шлема отсутствовала нижняя челюсть. Не считая этого малозначимого дефекта – вполне нормальный человек. Разве что прозрачный, как и полагается привидению.

Покойный космонавт подплыл к креслу с дядей Васей и бесцеремонно выдернул его из псевдоживого сиденья.

– Ну наконец-то, – глухим, утробным голосом проговорил он. – Брат решил прибыть в гости к брату. Ты чего меня звал, алкоголик?

Дядя Вася очнулся на удивление быстро.

– Сенечка! Живой! Настоящий!!! – завопил он и, не дожидаясь ответа, сразу перешёл к делу: – Я тут случайно, но всё равно рад тебя видеть. Обещаю высококлассные похороны по первому разряду, если сможешь уберечь меня от них же. За нами тут какие-то агрессивные сволочи гоняются, грозят всех поубивать, если мы до тех пор не смоемся куда-нибудь. Ты, помнится, хвастался, что у тебя на Луне какой-то схрон имеется. Наша телега туда поместится?

Прозрачный Сеня скептически хмыкнул:

– Поместиться-то поместится, да вот войдёт ли? Кратер маленький, тачка большая. Гляди, бока поцарапаете.

– Лучше бока поцарапать, чем в корму полный заряд уничтожителя получить! – ответила Бабуля. – Давай показывай, где вход.

– Ну, я предупредил, – проговорил Сеня. – Аристарх отсюда в трёх тысячах километров. Продержитесь столько?

– Разве что на матюках, – ответил Гнилофор. – Ох, мать вашу!

Последняя фраза относилась к преследователям.

«Сияющий Оргазм» тряхнуло так, что Лопни Башка, не успевший устроиться в пилотском кресле, вылетел из него, треснувшись головой в экран.

Похоже, наступление началось всерьёз.

Призрак космонавта подлетел к бочке Кибермозга и осторожно впитался в его верхнюю часть. Капитанша дёрнулась было остановить его, но уже в следующее мгновение притихла, поскольку Кибермозг, получивший новую информацию, тут же выдал её на интерфейс кресла Бабули.

Пару секунд она осмысливала новые данные, а затем по рубке и всем остальным помещениям корабля пронёсся её басистый рёв:

– Ну, держитесь, уроды! Кто не привязался, я не виновата! Сейчас немного потрясёт!

Это было слишком слабо сказано.

Луна уже закрывала собой весь экран. Различались даже крупные валуны на её поверхности. Ещё минута-другая – и «Сияющий Оргазм» протаранит её насквозь.

– Гниль, переходим на ручное! – крикнула Бабуля.

Гнилофор послушно кивнул.

Бабуля вцепилась обеими своими механическими клешнями в торчащие из пульта бутылочные горлышка, заменявшие отломанные рычаги. Послышался отвратительный хруст, но инопланетное стекло выдержало.

Зато не выдержала Луна, которую по касательной задел их корабль. Взметнулась туча пыли и камней, экраны заволокла непроглядная завеса. «Сияющий Оргазм» запрыгал по лунной поверхности точно километровая лягушка, сокрушая холмы и кратеры и каким-то чудом не разваливаясь при этом сам, с учётом его немалых габаритов и массы. Лопни Башка, почти добравшийся до своего кресла, вновь не смог на нём удержаться и полетел на этот раз в сторону выхода из рубки.

Протрезвев от этой эквилибристики, Косых попытался освоиться в кресле. Лепестки, нежно обнявшие его голову, на первый взгляд казались непрозрачными, но когда он испытал непреодолимое желание осмотреться, тот лепесток, что прикрывал его лицо, услужливо развернул перед ним картину пылевой бури.

«Мысленное управление», – сообразил кремлёвский сантехник и уже увереннее потребовал:

– Задний обзор!

Бабуля как раз вывела корабль из не слишком удачной петли. Теперь они удалялись от спутника. Внизу висело поднятое ими облако пыли. В это облако вдруг вонзился десяток радужных энергетических пучков, проделав в нём довольно обширную дыру.

Дядя Вася вновь переключился на передний обзор и, не сдержавшись, охнул от ужаса.

Корабль преследователей был виден теперь во всей красе. Ощетинившийся всеми своими неизвестными орудиями уничтожения, сейчас он был сравним в размерах с Луной. Ну, может быть, чуть поменьше.

Увидев, что добыча в очередной раз ускользнула от него, крейсер медленно разворачивался в сторону «Сияющего Оргазма». Бабуля с Кибермозгом, похоже, тоже отметили это обстоятельство. «Оргазм» вильнул в сторону, уклоняясь от очередного энергетического пучка, и по пологой кривой начал удаляться от поверхности. Пролетевшая мимо плазмонить добавила Луне ещё один кратер. Справа от Косых громко и непонятно ругалась Бабуля, сзади повизгивал изрядно помятый Трив, а корабль нёсся куда-то к своей неизвестной цели. Луна то пропадала, то снова появлялась на экране, звёзды от этих метаний походили на короткие чёрточки. Дядю Васю вновь начало мутить. Он попробовал переключиться на общение с Кибермозгом, но в ответ получил такой заряд плотно спрессованной информации, что тут же прервал контакт.

– Прижимает к поверхности – крикнул Гнилофор, – Что делать будем? Раздавит ведь как таракана!

– Сиди и подчиняйся приказам! – рявкнула Бабуля. – Уже почти на месте. Не мешай прицеливаться, а то опять Луну поцарапаем!!

Лавируя между смертоносными нитями, корабль свечой взмыл вверх, оставив Луну позади. На переднем экране мелькнул и снова пропал преследовавший их крейсер.

«Сияющий Оргазм», отлетев на пару сотен километров от поверхности, сделал крутой разворот и на мгновение замер. Светло-серая каменистая поверхность вновь заняла передний экран.

– Ну, теперь молитесь, кто умеет! – крикнула Бабуля.

С этими словами корабль, набирая скорость, устремился вертикально вниз. Прямо к безобразно плоскому дну лунного кратера, усеянного острыми глыбами, без малейшего намёка на обещанную Сеней пещеру или хотя бы узкую щель.

Косых в ужасе закрыл глаза, не желая видеть, как они через пять секунд разобьются в лепёшку.

Прошло пять секунд…

Затем ещё пять…

И ещё…

Уставший от томительного ожидания дядя Вася наконец решился открыть глаза.

И ничего не увидел.

Ещё через несколько секунд он понял, что тупо смотрит на центральный экран, который с удовольствием демонстрировал ему все жизнерадостные оттенки чёрного цвета.

Дядя Вася медленно осмотрелся вокруг. Внутри рубки всё находилось на своих местах. Даже Лопни Башка, который где-то потерял свою кепочку, смог наконец забраться в кресло, судорожно держась обеими руками за сиденье.

– А что, похоже, выгорело! – довольным тоном произнесла Бабуля, откинув с головы лепесток биоинтерфейса. – Прав-таки оказался этот недомертвяк. В самую точку попали.

– Ну и что дальше? – раздался слабый голос Трива. – Ой, мне плохо!!! – застонал он, вспомнив все свои побитые о внутренности рубки места.

– А дальше надо с крейсером разделаться, – гулко зазвенел Кибермозг. – Думаете, они успокоились там? Как бы не так, висят и ждут, когда мы наружу выберемся.

– А сейчас мы где находимся? – поинтересовался Лопни Башка.

– Внутри спутника этого окаянного, – ответил выплывший из Кибермозга покойный близнец дяди Васи. – Ты что, не знал, что Луна внутри полая, как мячик?

– Нет, – промычал мало что соображающий Трив.

– Я тоже не знал, пока сюда не свалился, – честно признался Сеня. – Вот посидишь здесь, как я, пару лет, тогда и не такое узнаешь.

– Нет уж, спасибо! – проговорил Лопни Башка. – А обзор тут хоть какой-нибудь есть? Или эти гниды нам все датчики расколотили?

– Обзор-то есть, только не стоит нам лишний раз светиться, – ответил Гнилофор. – Мы сейчас как подлодка на аккумуляторах сидим, даже силовую звезду погасили. У них же там наверху полно приборов слежения, никогда не знаешь, что и как могут засечь. Сигнал поймают и тут же из всего бортового прямо в точку пальнут. Хочешь быть такой точкой?

– Ой, что же мне всё хуже и хуже?! – воскликнул Лопни Башка. – Нет чтобы успокоить больного, так он вместо этого всякие гадости рассказывает! А всё-таки хоть бы одним глазком посмотреть, что там снаружи. Интересно же.

– Одним глазком можно, – милостиво разрешила Бабуля.

Обзорный экран осветился мертвенным синим светом – Бабуля Флэш включила внешние прожекторы.

В свете этих прожекторов проявилась немаленькая пещера.

Громадный летающий притон в ней совершенно не смотрелся. Лучи терялись где-то вдали, и лишь на самой границе видимости слабо мерцала какая-то далёкая скала.

– Хорошо устроились! – сказал дядя Вася. – А эти бандиты нас точно не видят?

– На этот счёт можешь быть спокоен, – отозвался Сеня. – Аристарх – кратер подлый. Сверху выглядит как обычная поверхность, а на самом деле – иллюзия. По крайней мере, для глаз и приборов. Откуда взялась, неясно, но уж точно не земной работы. Мой кораблик тоже аккурат сквозь эту иллюзию тогда пролетел, наверняка где-то неподалёку валяется.

– А ещё какой-нибудь выход отсюда есть? – поинтересовалась капитанша.

– Может быть, и есть, – неопределённо хмыкнул Сеня.

– Ты же говорил, что всю Луну облазил? – недоверчиво спросил дядя Вася.

– Я её сверху облазил, – огрызнулся призрак. – Ты что думаешь, если я привидение, так мне в темноте страшно не бывает? Ошибаетесь, дорогой товарищ, призракам тоже жить охота. А ну как вылезет откуда-то какая-то местная неведомая тварюка, да и сожрёт меня ненароком? Нет уж, лучше сверху на солнышке пожариться, на Землю родную посмотреть, да с тобой, пьяницей, пообщаться. Всё развлечение какое-то…

– Ты, развлеченец прозрачный, лучше скажи, что там наверху делается, если такой умный, – проговорила Бабуля. – Крейсер ещё не убрался?

– Где уж там! – махнул рукой Сеня. – Барражирует на предельно низкой высоте, видимо что-то подозревает. Одна радость – в кратер ему не пролезть. Размеры не позволяют.

– Он что, стокилометровый? – ужаснулся Косых.

– Да нет, всего лишь десяток в диаметре, – успокоил его до сих пор тихо сидевший в своём кресле Шарна. – И к тому же пока нас не засёк. Пока…

– Не могу я долго здесь сидеть! – взвизгнул вдруг Лопни Башка. – От этих побоев у меня опять клаустрофобия начинается! – Бабуля, на что у нас аннигиляторы? Взлетели, включили, и дело с концом. И никаких крейсеров!

– Сейчас ты у меня сам и взлетишь и от клаустрофобии своей избавишься! – оборвала его капитанша. – А вдруг они в Запределье прятаться умеют? Вылетишь, прицелишься, а они шасть в свой псевдоспейс и оттуда по тебе из невидимого спектра тяжёлыми разлагателями. Что умолк? Вот то-то же! Сиди и не мешайся, когда старшие думают!

– Думайте, думайте! – обиженно пискнул Трив. – А пока вы тут думаете, я пойду да и выпущу на них Букку. Букка сонный, злой, то-то обрадуется добыче! Мыслители ушасты…

Он не закончил. Механическая клешня Бабули ударила его точно в челюсть, моментально вытянувшись наподобие телескопической дубинки. Лопни Башка в глубоком нокауте повалился на загаженный пол рубки.

Бабуля втянула обратно свою руку и с неудовольствием посмотрела на поверженное тело.

– Альтаирский университет, Альтаирский университет… Больно умный… Три высших образования украл, а ума не нажил. Букку будить собрался. Он же его самого первым сожрёт и даже не заметит. А потом и за остальных примется. Хотя вообще-то… Может, этот балбес ушастый всё-таки прав? Только вот кто рискнёт с Буккой связываться? Не я так точно.

– А кто он такой, этот Букка? – поинтересовался дядя Вася.

– Ты что, и про Букку не знаешь? – удивилась Бабуля Флэш. – Это же ужас вселенной, неименуемая суть. Законный охотничий трофей барина, у которого мы «Сияющий Оргазм» отобрали.

– И что этот Букка делает? – полюбопытствовал дядя Вася.

– Приходит к нехорошим созданиям и забирает их, – ответил Гнилофор.

– А куда забирает? – не унимался заинтересовавшийся Косых.

– В хаос, наверное, – неохотно ответил Гнилофор. – А может быть, просто съедает. Как барин наш его поймал – до сих пор ума не приложу.

– Так почему бы и не попробовать? – оживился дядя Вася. – Раз одиножды этого Букку поймали, так почему бы и повторно этого не сделать? После того как он с крейсером разделается, понятно.

– Так не мы ж его ловили, а барин этот чокнутый, – ответила Бабуля. Мы к нему никакого касания не имеем, кроме разве что корабля угнанного. Больно надо с таким связываться. Он же кроме охоты своей ничего больше знать не желал. Только подайте ему зверюгу позлее да пострашнее. Ну и доохотился…

– Что, сожрали? – поинтересовался дядя Вася.

– Да нет, просто на радостях, что этого самого Букку поймал, закатил гулянку на весь корабль и пару кубических световых месяцев в придачу, – ответила Бабуля. – Натащил на корабль свой всякого сброда – приятелей-графьёв да баринов, торговцев всяких, кучу девок, роботов, да ещё для большего безобразия подобрал бродячую панк-группу. «Каловые массы», может, слышал когда-то? Да только эти последние больно ушлыми оказались. Дождались, когда хозяева перепьются, аккуратно упаковали их всех ультракомпрессором, засунули в мусорный бак и выкинули в пространство, а кораблик экспроприировали на собственные нужды. Только вот беда, никто его водить толком не умел, а кибермозг местный с норовом оказался. «Не буду, мол, без хозяина законного работать – и баста!» Помыкались бедняги по кораблю, да тут одному из них в правую голову гениальная идея приползла – полазить по трофеям барским, вдруг чего интересное сыщется. Ну и отыскали…

– И чего нашли? – поинтересовался Косых.

– Меня, – поморщилась Бабуля Флэш.

– То есть? – не понял дядя Вася.

– Да этот ублюдок, баранье отродье, не нашёл себе однажды лучшего занятия, кроме как загнать одинокого киборга на астероиде. Там и застопорил паралитическим аэрозолем. Астероид маленький, безлюдный, вдали от космических трасс, и тут на тебе. Встречаюсь на свою беду с идиотом-охотником. То есть я тогда ещё не знала, что он охотник. Представь себе – сидишь ты на этом куске космической скалы без воздуха, корабля и продовольствия, расписываешься от нечего делать на всех близлежащих скалах, и тут из-за угла вываливается эдакое чучело в скафандре высшей защиты и с гиперубивателем в клешнях. Причём прямо в тебя целится. И что тут будешь делать?

– Ну, ясно, убраться куда подальше, если ответить нечем, – проговорил Косых. – А что, действительно другого выхода не было?

– А ты проверь, – огрызнулась Бабуля Флэш. – Бывал ты когда-нибудь в Арктиде, или как это у вас там называется, в голом виде и с незнанием собственных координат? Не бывал? То-то. А представь себе, как это бывает с почти полностью выработавшим свой ресурс киборгом, нуждающемся в срочном ремонте. Да ещё с дурным охотником за спиной. Ему же всё равно, кого загонять: главное – не процесс, главное – участие. Вот он и участвовал, пока не залил меня быстротвердеющим клеем на краю рассыпающегося кратера. Забрать у него оружие да выставить один на один хотя бы с Лопни Башкой – хрен бы он продержался больше полминуты, а так – царь, бог и воинский начальник природы. Козёл безрогий.

– Козёл? – недоумённо поднял косеющие брови дядя Вася.

– Может, и не козёл, но рога я ему точно обломала, – довольно произнесла Бабуля. Все шесть. Потом, разумеется, когда эти идиоты в грузовые отсеки полезли в поисках опохмелки. Ну и нарвались…

– На тебя, что ли? – Косых впал в фамильярность.

– А на кого ж ещё? – удивилась Бабуля. – Эти дурашки кроме музыки и веселящей отравы ничем другим не интересовались. Ну, разве что ещё помнили, что не стоит нажимать на неизвестные красные кнопки. Хорошо, что не все это правило соблюдали… Кто-то и нажал на активацию пойманной жизнеформы. На их счастье, это оказалась я, а не криптокиллер с Горуспики. И уж тем более не Букка.

– Ну и что дальше? – поинтересовался Косых.

– А что? Вылезла я из камеры, размяла конечности по двум-трём подвернувшимся мордам и приняла командование. Музыканты народ стойкий, так что оставались единственными держащимися на ногах после барского приёма. Все остальные гости валяются, как брёвна, не исключая и хозяина, так что время для захвата корабля самое что ни на есть благоприятное. По пути, разумеется, влепить обидчику несколько плюх, чтоб надолго запомнил, как общаться с высшим разумом, а затем затолкать его в криокамеру и отправить в долгий полёт, пока не нарвётся на жизнепригодную систему. А уж Кибермозг постарался вычислить курс его капсулы так, чтобы он пару миллиардов лет летел до такой системы. Мне мой покой тоже дорог, хоть я и пират по натуре.

– Так я что, на пиратском корабле? – удивлённо произнёс дядя Вася.

– Что, напугался? – насмешливо проговорила Бабуля.

– Напугался?! – воскликнул Косых. – Да я в восторге! Всю жизнь мечтал взлететь под «Весёлым Роджером», или как там ваш флаг называется. Смерть всем ихним, слава всем нашим! Сарынь на кичку, слоны идут на север! Кого вы там не любите? Я их тоже не люблю. Надоела жизнь среди сортиров, пусть даже и кремлёвских. Развлечений хочу!

– Ну, вот тебе первое развлечение, – мрачно произнесла Бабуля Флэш. – Ультракрейсер межвселенского контроля, суммарная огневая мощь планетарного разрушителя, задание – поиск и уничтожение наркоторговцев. Устраивает такой расклад? Причём торговцы – это мы, а крейсер в паре километров над нами. Распрекрасна и богата жизнь межзвёздного пирата. Заодно, если тебе так этого хотелось, не подскажешь ли, как нам от этого крейсера избавиться? Или ты с детства хотел быть поджаренным таким монстром?

– Вот этого – точно не хотел, – ответил трезвеющий Косых. – Пусть куры жарятся, карма у них такая. Мы же не куры, в конце концов! Кстати, а что за раса нас преследует, если уж на то пошло?

– Не в курсе, – мрачно произнесла Бабуля. – Судя по форме корабля – альгерминские светоклювы. Прирождённые контроллеры. Больше всего на свете любят отрезать выступающие части тел у неподчиняющихся, с целью предоставления вещдоков. Смотрите, мол, какими красными были уши у этих ублюдков, прятавших трибензодебил в физиологическом растворе, закачанном вместо крови гримошадным квидам. А уж если контрабандную очищенную нефть где обнаружат, так и вовсе пиши пропало. Распылены, как особо опасная угроза существующей вселенной. И никаких доказательств не потребуют при рассмотрении дела.

– Так вы тоже нефтью интересуетесь? – спросил дядя Вася.

– Интересуемся? – глаза Бабули Флэш хищно сверкнули. – Да мы в ней души не чаем! Так вот, представь себе, что четверть мыслящих в нашей галактике эти жидкие углеводороды жрёт, как вы утренний кофе. И при том этот утренний кофе у нас карается лишением права решать чужую судьбу на срок до десяти процентов жизни нарушителя. Круто, да? А теперь представь себе, что у нас на борту сейчас дюжина триллионов порций вышеупомянутой временной радости. Да плюс к тому всякие прочие интересные отравы типа бензпирена, никотина, закиси азота и прочей дорогостоящей гадости.

– То есть наличие на вашем корабле двух полномочных представителей независимой планеты Земля не остановит этих светоглотов от уничтожения транспортного средства вместе со всем экипажем, я правильно понял?

– Гений! – чуть ли не умилённо произнесла Бабуля. – Пристрелят и не поморщатся. Понял ты, наконец?

– Понял… – после некоторого натужного раздумья произнёс Косых. – Ну и что же нам в таком случае делать?

– Ну ничего себе! – взорвалась Бабуля. – Это я тебя спрашиваю уже полчаса, что нам делать! Ты же местный житель, вот и придумай, что нам сейчас делать! Сидим в какой-то пещере, как крысы в ожидании ядовитого газа. Так и дождаться ведь недолго…

Слова Бабули оказались пророческими. Корабль вздрогнул и затрясся так, словно на него обрушился средних размеров горный хребет. Хвалёные амортизаторы, похоже, не сработали. Мирно беседовавший экипаж разлетелся по углам загаженной рубки.

– Ну вот, дождались, – недовольно зарычала Бабуля Флэш, выбираясь из-под покорёженной панели залпового огня. – Эй, ты, как там тебя, Сеня, сбегай наверх, посмотри, что они творят. Эдак же и убить можно, в конце концов.

– Так ведь стреляют же… – робко подал голос прозрачный Сеня, но Бабуля быстро прервала его протест демонстрацией собственной клешни.

– Ещё одно неповиновение, и с тобой такое случится, – зловеще проговорила она, – что тебе твоя могилка подлунная раем покажется. Быстро на разведку, не то воплощу в паралитика и начну на тебе опыты по оживлению ставить. Марш!

Сеня панически мигнул всем телом и быстро растаял, оставив едва заметный запах сероводорода.

Бабуля вновь утвердилась в своём кресле, на этот раз как следует пристегнувшись. Пошарив внизу, выдернула из-под сиденья дядю Васю, который никак не желал оттуда вылезать. Привычным командным жестом она указала ему на соседнее кресло.

– Устраивайся поудобнее да не забудь пристегнуться, – произнесла она. – Не доверяю я этим креслам. Вылетишь, размажешься по экранам, потом год не отмоешь. Из аннигиляторов стрелял когда-нибудь?

– Разве что в игровом симуляторе, – робко произнёс Косых. – А что, понадобится?

– А говорил ещё, что сантехник простой, – умилённо произнесла Бабуля. – Понадобится, и ещё как! Ничего, поживёшь с нами месяц-другой, ещё и не тому научишься. Давай, готовь оружие!

– Как? – пискнул дядя Вася, но Бабуле было уже не до него.

Кресло стрелка выпустило из своей верхней части лиловый бутон, нежно опустившийся на голову дяди Васи. Несколько мгновений перед глазами мерцали болезненные разноцветные вспышки – кресло подстраивалось под организм пользователя.

Наконец неизвестные механизмы пришли к какому-то определённому решению. Перед взором дяди Васи развернулся округлый асимметричный дисплей с координатной сеткой, в центре которого мерцала маленькая алая спиралька. Дядя Вася поводил глазами, осматриваясь в новой обстановке, и спиралька послушно заскользила по чёрному экрану вслед за его взглядом.

«Похоже на прицел, – машинально подумал Косых. – Интересно, как производится стрельба? И почему ничего не видно? Попробовать, что ли?»

Ответом на эту мысль был неприятный электрический укол в правую затылочную часть, вслед за чем перед внутренним взором, где-то изнутри головы, а вовсе не на дисплее, как можно было бы ожидать, высветилось краткое сообщение: «Стрельба в ограниченном пространстве из аннигиляторов может привести к разрушению корабля. Для активации орудий снимите логическую блокировку в нижней консоли».

– Нет, этого мы пока не хотим, – пробормотал Косых. – А что у нас ещё в запасе есть?

Кресло тут же услужливо высыпало в разум дяди Васи обширный список вооружений из пары десятков наименований. Некоторые названия были выделены красной рамочкой.

Аннигиляторы тоже.

– Ясно, ясно, – сквозь зубы проговорил Косых. Для дебилов писано. Этим можно, тем нельзя, но тоже можно. Ладно, где там у вас консоль с разрешением?

Список тут же сменился красным пульсирующим кружком, на котором стояло одно-единственное: «МОЖНО ВСЁ».

– Нет, нам это пока не надо, – прошептал Косых.

Кружок послушно исчез, уступив место всё тому же списку.

Дядя Вася попробовал было начать разбираться с ним, но внезапно список пропал, сознание вернулось в рубку, а перед глазами появилось кресло Бабули и стоящий перед ней навытяжку Сеня. Стоял он действительно навытяжку – дымная субстанция его призрачного тела медленно истекала к потолку, создавая впечатление, что Сеня испаряется. Собственно, так оно и было на самом деле.

– Нет, какие же они твари! – возмущался Сеня. – Только выбрался на поверхность, даже осмотреться не успел, как тут же попал под раздачу. Хорошо ещё, что только краем заряда зацепило, не то пришлось бы вам нового разведчика посылать.

– Давай о деле, – оборвала его Бабуля.

– О деле. Висят на предельно низкой высоте, – ответил Сеня. Сканирование идёт на всех частотах, притом чудовищно мощное. У меня даже эктоплазма потихоньку растворяться стала, вон, видите, – Сеня указал на плавающие в воздухе клочья его призрачного тела. – Ещё немного, и до нас доберутся. Хорошо, хоть саму Луну ещё не решаются трогать, а то сразу каюк.

– Тронут они её, как же, – усмехнулась Бабуля. За насилие над планетарной собственностью отсталых рас у них сурово карают. А насчёт эктоплазмы не переживай, получишь орден газообразный. У барина приличная коллекция наград имелась, так что есть чем награждать. Посмертно, разумеется, – хохотнула Бабуля.

Сеня обиженно хмыкнул и взлетел вверх собирать свои клочья.

А Бабуля меж тем продолжала распоряжаться:

– Эй, мохнатый, – обратилась она к Шарне. – Понюхай пространство на предмет врагов. Один этот крейсер или ещё кто-то рядом? Только осторожно, помни, что они тоже нас выискивают.

– Спасибо за предупреждение, – хрюкнул Шарна. – У меня от этого их сканирования уже хвостик облазит. А крейсер один, можно не сомневаться. В такой-то глуши…

– Ну, раз так, давайте выбираться отсюда, – произнесла Бабуля. Нам вроде законы не указ, людская раса объявляется равной, а их собственность – нашей. Трив, Гниль, в машину, спирта не жалеть, потом на Земле ещё наберём. Скорпиньето на контроль защитных экранов, а этого пьяницу сюда, в рубку. Сантехник, ты чего расселся, как спонсор? Выполняй, что сказано!

– Знаешь, любой цивильный дурень возьмётся командовать полком, но ни один цивильный дурень не возьмётся командовать крейсером, – в последний раз попытался увильнуть от свалившихся на него обязанностей Косых. – Тем более космическим.

На сей раз Бабуля даже не удостоила его своим вниманием. Просто кресло, в котором сидел незадачливый сантехник, вдруг стало неожиданно жёстким, зафиксировав его взгляд на единственно важном в данный момент предмете – спиральке прицела.

Дядя Вася поводил глазами вокруг, выискивая ближайший объект атаки. Не найдя ничего интересного, вновь обратился за подсказкой к умному креслу.

«Объектов поражения в зоне действия наличествующих на корабле систем – один, – отозвался изнутри головы полуживой бутон. – Масса 16 008 010 тонн. Уничтожать?»

– Погоди пока, – буркнул дядя Вася. – Подумать надо. Вверх, говорите, нельзя, там крейсер. А вниз можно?

Спиралька прицела тут же заскользила к нижнему краю обзорной сферы, демонстрируя Косых красоту давно неубранного пола лунной пещеры.

«Диаметральный овермун-проход будет готов через 6,36442 секунды, – ответила машина. – Объём новосотворённого пространства – от 200 000 кубокилометров. Вероятность самоуничтожения – 38 %».

– А если атаковать крейсер в лобовую? – поинтересовался дядя Вася.

– Ты что, совсем охренел, милый? – раздался у него в ушах ласковый девичий голос. – Да на такое ни один здравомыслящий корабль не пойдёт. Хочешь – вылазь и атакуй в одиночку, а мы уж как-нибудь по твоему алгоритму сквозь этот спутник драный проберёмся, да и рванём куда подальше.

– Ладно, убедили, – сдался Косых. Двигатели в норме?

Перед его правым глазом появилась довольная рожа Бабули.

– Да ты не такой уж недоумок, каким казался. При таком решении у нас чуть ли не четверть часа форы появляется. Как раз гипердрайв включить и свалить отсюда куда подальше, пока эти уроды будут за нами эту луну огибать. Давай, сынок, буравь шарик, да смотри не поцарапайся.

Стараясь не думать о гигантской цифре 38 %, Косых всмотрелся в экран. Тот разделился на четыре равных прямоугольника – один со спиралькой, второй с разрезанной наполовину Луной и шахтой овермуна, на одном конце которого лениво вращалась всё та же спираль; на третьем изображалась в движении четырехкомпонентная система – Луна-Земля-крейсер-«Сияющий Оргазм»; четвёртый, похоже, мигал в режиме ожидания команды.

– И где у вас тут клавиши огня? – спросил дядя Вася.

Под обоими указательными пальцами Косых тут же выросли два небольших бугорка.

«Не больше кнопки у светофора на переходе», – машинально подумал он. Какую-то секунду его ещё отвлекала фраза «Делать коррекцию направления?» перед внутренним взором, но длилось это недолго.

Решив начать получать от жизни всё, дядя Вася утопил обе кнопки в подлокотники кресла.

И почти не удивился, в очередной раз не почувствовав никаких посторонних сотрясений.

Какое-то время он ещё продолжал исступлённо давить на клавиши огня, пока пальцы не пронзил знакомый электрический разряд, знаменовавший окончание сеанса стрельбы.

Циферки скорости-расстояния напротив фигурки корабля устроили быструю чехарду в сторону увеличения.

«Оргазм» провалился в свежевырубленную шахту, не дожидаясь дополнительных команд. Дыра, проделанная в Луне, оказалась весьма приличных размеров. Вполне достаточной для того, чтобы проскочить сквозь спутник на половине крейсерской скорости, даже не поцарапав обшивки.

Косых даже не понял, когда они вырвались на простор.

Некогда было. Шесть секунд на производство дыры, столько же на вылет в пространство.

По людским меркам – крайне мало.

Вот только драка, которой они всеми силами пытались избежать, была навязана им отнюдь не людьми.

Дядя Вася, уже почти освоившийся с креслом, на какое-то время даже позволил себе забыть о том, что где-то сзади находится крейсер противника, с интересом рассматривая мутный шар Земли и пытаясь думать о вечном.

Но долго думать не пришлось. Чувствительный пинок вывел его из благостного состояния. Косых, забыв о мыслесъемном шлеме, в непонимании завертел головой, пытаясь понять, кто осмелился оскорбить действием его драгоценную персону. Здоровья ему это не добавило. Голограммы дисплеев закрутились перед глазами в безумном танце, живо напомнив дяде Васе результат перенесённой им год назад белой горячки. Волей-неволей пришлось принять исходное положение. Как раз чтобы почувствовать ещё пару пинков. На этот раз гораздо больнее.

– Какая падла… – Он ещё не успел закончить вопроса, как центральный дисплей уже развернул перед ним панораму заднего обзора. Сквозь фиолетовую пелену кормового энергощита виднелся злобный силуэт вражеского крейсера, слегка похожий на пьяного морского ежа с перепутанными колючками.

Колючки нехорошо мерцали.

До Косых постепенно начала доходить вся неприятность ситуации.

Мерцание крейсера превратилось в устойчивое свечение, а затем с его колючек сорвалась тоненькая световая игла. В тот же миг Косых ощутил ещё один удар в корму. Посильнее предыдущих. И сквозь боль до него вдруг дошло, что кто-то, похоже, достаточно долго орёт командным тоном, обращаясь непосредственно к нему:

– …ит, щит удерживай! Энергии не жалей, у нас её пока до хрена! Шестьдесят процентов реактора на щиты, это же главный калибр!

– Это вы мне? – робко поинтересовался Косых у Бабули, бесновавшейся рядом в капитанском кресле, одновременно прикидывая, как бы поудобнее выбраться из своего.

– Блин, ожил, наконец! – воскликнула Бабуля. – Тебя что, убили, саботажник? Живо приказ выполняй!

– Да я только посмотреть хотел, кто мне пинка под зад отвесил, – робко пискнул Косых.

– Ещё раз так посмотришь, я тебя самого в голом виде вместо щита на корме поставлю, чтоб доходило быстрее, – рявкнула Бабуля. – Крейсер по нам главным калибром лупит, а он ещё рассуждает о чём-то! Сидеть в кресле, слушаться приказов, и не забывай отстреливаться, если хочешь свой зад при себе сохранить! Кресло с обратной связью, вот и даёт тебе понять, куда в нас попали. Всё, мне некогда, надо в гиперспейс убираться. За справками к Мозгу обращайся через кресло. Ещё раз меня дёрнешь – голову откушу! Понял?

Не понять было сложно. Дядя Вася моментально втянулся под спасительный колпак кресла.

На внутреннем экране шёл захватывающий космический боевик с элементом непосредственного участия. Дисплей полностью переключился на задний обзор, демонстрируя всё того же озверевшего морского ежа. Тому, похоже, понравились предыдущие успехи. Земля и звёзды на заднем фоне отплясывали совершенно идиотский танец, демонстрируя попытки Бабули убраться из-под обстрела.

Попытки, надо сказать, были достаточно успешны. Импульсы, срывающиеся с корабля межзвёздной стражи, в большинстве своём благополучно пролетали мимо. Указатели наличествующей на щитах и в бластерах энергии пока что находились в пределах нормы. Только вряд ли можно считать нормой состояние с висящим на хвосте активным убийцей. Неприятное соседство.

– Ну ладно. Парабеллум мне вроде бы дали – будем отстреливаться, – прошептал Косых, поёрзав в кресле. – Чем бы в тебя эдаким пальнуть?

На дисплее тут же возникла колонка выбора оружия. Неприятных глазу красных рамок на этот раз не было нигде, но две трети наименований выглядели затенёнными. Аннигиляторы пока что находились в режиме ожидания.

Дядя Вася попробовал коснуться взглядом одной из затенённых иконок, но бортовой мозг тут же отшил его: «Пилометы использовать нецелесообразно. Защита крейсера превосходит их разрушающую силу. Рекомендуется использовать энергетические и иномерные мощности».

– Ну и чёрт с вами, – буркнул Косых. – А вот мы вас аннигиляторами…

Спиралька прицела тут же услужливо обволокла крейсер, надёжно удерживая его, несмотря на сумасшедшие прыжки «Сияющего Оргазма». Клавиши огня под пальцами дяди Васи завибрировали и слегка нагрелись, демонстрируя полную готовность к залповому огню.

Дядя Вася, не раздумывая над этичностью данного поступка, моментально утопил обе клавиши в подлокотники.

Танец звёзд на несколько мгновений замер, а затем вновь продолжился с удвоенной скоростью. Земля вообще пропала с экрана, уменьшившись до размеров очень яркой звезды. «Оргазм» судорожно дёрнулся, но тут же восстановил плавность хода.

– Ну что, попали? – поинтересовался Косых, пытаясь высмотреть на экране обломки крейсера.

«Угол конуса рассеивания удара 27°, – отозвалось кресло. – Вероятность попадания 88 %. Степень разрушения объекта неясна, он находится за пределами действия сканеров. Объём новосотворенного пространства 15,7 миллионов кубокилометров. Рекомендуется продолжить огонь в том же секторе, но с меньшим углом рассеивания. Объект в зоне приёма!»

– Где? – дёрнулся дядя Вася, но верная спиралька уже нащупала что-то, пока ещё невидимое человеческому глазу, в нижнем правом углу экрана. Вцепилась, покраснела от натуги, но всё-таки вытащила изображение преследователя.

Тот был несколько взъерошен, частично облысел, но, несмотря на имеющиеся повреждения, совершенно не собирался отказываться от преследования. В доказательство чего дядя Вася вновь получил пинок по кормовым щитам.

Это его разозлило.

– А что там у нас в иномерных мощностях числится? – вопросил он у кресла.

«Подстройка под личностные способности канонира», – немедленно отозвался Мозг. И тут же высветил перед внутренним взором дяди Васи одно большое слово:

«ВКЛЮЧАТЬ?»

– А то! – немедленно согласился Косых.

И немедленно оказался в давешнем кремлёвском сортире у недобитого унитаза, с бутылкой «Белой лошади». Правда, с небольшим, но приятным изменением. Бутылка была только что открыта и ещё даже не почата.

– Вот это уже другой разговор! – весело произнёс дядя Вася, сграбастав заветную ёмкость. Интересно, это у меня белая горячка случилась или так местный виртуал выглядит? Ну-ка, посмотрим, каково на вкус иномерное виски!

С этими словами он как следует отхлебнул милой сердцу красновато-коричневой влаги.

Иномерное или виртуальное, чёрт его разберёт, виски оказалось значительно более чистым, нежели знакомый ему продукт.

Сил заметно прибавилось. А заодно и куража. При этом никаких побочных эффектов, типа головокружения и слабости в ногах. В руке как-то сам собой образовался увесистый разводной ключ, а в голове – неприкрытая ненависть к упрямому сантехническому предмету.

Дядя Вася шагнул к унитазу, полный решимости закончить прерванную работу. И немедленно ощутил всю подлость фарфорового чудовища.

Низкая тварь издала нежное журчание, изящно выгнулась всем корпусом и со всей дури плюнула прямо в дядю Васю своим ароматным содержимым.

Дядя Вася настолько опешил, что даже не попытался уклониться от летящей в него толстой струи канализационных стоков. А грубо дёрнувшую его руку, что в последний момент уберегла от купания в фекалиях, воспринял как должное.

Поспешно отступив на пару шагов от коварного унитаза, Косых осторожно скосил глаза вбок, туда, где по прикидке должен был находиться его спаситель.

Ничего.

Да, собственно, в небольшой туалетной кабинке и не мог бы поместиться никто кроме него, иначе тут стало бы очень тесно и неуютно. Ну и кабинка, разумеется, была заперта.

Исследовать вход более подробно Косых не стал. Тем более что на двери светилась фиолетовая надпись «Запределье доступно». Да ещё на боку унитаза проступила знакомая эмблема межзвёздной стражи с оскалившимся зверем скверного вида.

– Вот как, значит… – прошипел Косых. – Запределье, значит… Ну ничего. С такими тварями мы каждый день сталкивались. Ни одна не ушла! – непонятно зачем заревел он. – Ну, держись, служба очистки! Сейчас мы тебя прочищать будем! Вантуз мне! И кислоты! Плавиковой! Много!

С этими словами он осторожно начал приближаться к унитазу. Последний явно что-то заподозрил. Кольцо слива начало быстро сужаться, не желая, чтобы какой-то посторонний сантехник начал ковыряться в его нежных внутренностях. Но и Косых не дремал.

– Что, скотина фарфоровая, играет очко?! – радостно заорал он и, забыв об опасности, в красивом прыжке вбил свой разводной ключ в стягивающееся отверстие.

Унитазу это не понравилось.

Он, конечно, не мог сдвинуться с места, будучи накрепко прикручен к полу четырьмя толстыми болтами, но вот сливной бачок, подсоединённый к нему длинной трубой, сорвался с креплений и окатил сантехника ледяным водопадом. Дядя Вася спасся тем, что успел представить себя в водолазном костюме, каковой тут же на нём и оказался. Вплоть до ласт, баллонов со сжатым воздухом и гарпунного ружья.

Идиотская картина.

Но практичная.

Отбросив ружьё, Косых тут же поменял его на ещё один ключ, каковым тут же в три поворота напрочь остановил доступ воды в бачок, а для полной гарантии ещё и оборвал подводящий патрубок ниже крана. Атаки сверху теперь можно было не опасаться.

Чего нельзя было сказать об унитазе.

Убедившись в тщетности попыток избавиться от заклиненного в сливном отверстии разводного ключа, унитаз яростно заклокотал и ещё раз блеванул в Косых своими внутренностями. На этот раз удачнее, так как дядя Вася с непривычки запутался в ластах и неосторожно наклонился прямо над сливным отверстием.

Мерзкая бурая жижа полностью залепила стекло его маски, и Косых на какое-то время потерял всякую ориентацию. Пытаясь восстановить равновесие, переступил с ноги на ногу, вновь наступил на ласт и с грохотом повалился вбок, больно стукнувшись темечком о дверь. Настолько больно, что на какое-то время вывалился из внезапного виртуального сортира обратно в реальность боевой рубки.

Там происходило нечто интересное. Судя по спокойному поведению звёзд на большом экране, «Сияющий Оргазм» не двигался. Точно так же, как и преследователь.

Последнему, похоже, было нехорошо.

– Эй, что у нас плохого? – вопросил Косых, выпростав голову из бутона мыслесъёма. – Почему стоим?

– А почему бы нам и не постоять? – отозвалась Бабуля. – Не знаю как, но ты крейсер обездвижил. У них, похоже, с двигателями проблемы.

– А у нас? – настороженно поинтересовался Косых.

– А у нас в баллонах газ. То есть класс! – весело ответила Бабуля. – В смысле живы и почти здоровы. Побитые щиты не в счёт, на то они и щиты. Сами восстановятся. А противник, похоже, не скоро. Они даже обстрел прекратили.

– Так может, хватит стоять? Сматываемся, пока не гонятся, – разумно предложил дядя Вася, но капитанша отрицательно покачала металлическим пальцем.

– И думать забудь. Не знаю, что у них там за поломка, но выследить нас у них и сил и способностей хватит. Уж если начали драку, так и заканчивать надо. В смысле кончать противника. Вернись-ка, дружок, обратно в Запределье и доведи их до оргазма. Можно даже не сияющего. Только так, чтобы их больше здесь не было.

– Ну, раз так просят… – пробурчал Косых, вновь устраиваясь в кресле.

– Приказывают, а не просят, сколько ещё объяснять! – вновь рыкнула Бабуля.

На сей раз не злобно.


Унитаз продолжал бесноваться в тесной кабинке. Уровень вонючей жижи уже достигал лодыжек. Ко второй части боя Косых экипировался более разумно. В смысле, что сменил ласты на водолазные ботинки. Не свинцовые, конечно, но с железной подошвой. Для значительности.

И с боевым вантузом наперевес вновь двинулся в атаку.

Уклонившись от трёх залпов говна, дядя Вася, изловчившись, воткнул наконец своё оружие в глотку упрямого агрессора.

Вантуз, похоже, был настроен решительно. После пары дяди Васиных качков он вывернулся из рук сантехника и самостоятельно продолжил прокачку системы. Унитаз уже не сопротивлялся. Только скрипели болты крепления, да бессильно болтался сзади опустошённый бачок.

А вот под полом происходило что-то неприятное. Сквозь железные подошвы до Косых донеслось постепенно усиливающееся дрожание. Задёргались стены. И в довершение всего сливная труба начала резко увеличиваться в размерах. Лишь умница-вантуз продолжал исправно прокачивать не в меру буйную систему.

Это уже напоминало победу.

Дядя Вася довольно огляделся вокруг.

Вовремя огляделся.

На двери кабинки появилась новая надпись.

«Убирайся отсюда, идиот! Убирайся немедленно!»

И потому он очень быстро (насколько это позволяли железные ботинки, вязнущие в двадцатисантиметровом слое говна) выскочил за дверь…

…всё в то же самое канонирское кресло.

Мимоходом отметив приятную лёгкость в ногах, которые больше не отягощали железные ботинки, он вперился в центральный экран рубки. Очередная интерактивная серия звёздных войн подходила к концу.

Крейсер звёздных стражей распух до полного безобразия. Иглы его орудий, ещё недавно почти все направленные в лицо дяди Васи, теперь торчали в разные стороны или бессильно свисали хвостами дохлых мартышек. Сам корабль неприятно пульсировал, словно маялся несварением желудка.

Собственно, так оно и было на самом деле.

– Что с ним? – поинтересовался в пространство Косых.

– Энергоустановки зациклены сами на себя, – ответил ему Трив. – Корабль производит теперь больше энергии, чем способен использовать. Да и не могут они, ты же их потребляющие контуры отделил от производящих. Глядишь, скоро лопнут. То-то потеха будет!

– А нам это не повредит? – спросил дядя Вася.

– Разве что если мы на него сверху залезем и загорать начнём, – ответила Бабуля. – Ты смотри, гуманоид гуманоидом, а крейсер вынес напрочь. Может, к ордену тебя представить… – задумчиво добавила она. – О, вот как раз и повод для награждения созрел! – воскликнула капитанша, уловив движение на экране.

То, что ещё секунду назад хоть как-то могло называться крейсером, представляло теперь бесформенную огненную сферу с летящими из неё во все стороны разнообразными ошмётками. Огонь, впрочем, быстро исчез, оставив после себя жалкую кучу непонятно чего. В отличие от предшествовавшего ей крейсера, похоже, совершенно безопасную.

– Ну, теперь можно с чистой совестью убираться! – радостно проговорила Бабуля. – Эй, мыслитель, выбирайся к Черепахе, да побыстрей, а то трофеи протухнут!

– Эй, а как же я? – вскинулся в своём кресле Косых. – Мы так не договаривались! Не хочу я на вашу Черепаху… домой хочу! Отвоевался!

– Когда это мы договаривались? – подозрительно покосилась на него Бабуля. – Нет уж, дружок, никуда ты от нас не денешься. Я ещё не сошла с ума – отпускать такого знатного канонира. Полетишь с нами, за что тебе как канониру полагается три доли с добычи, а за это будешь всего лишь оберегать свою розовую задницу. Ну и наши за компанию. А будешь ещё дёргаться – отдам Шарне. Он из тебя стрелковые способности выкачает, а тело твоё мы кому-нибудь продадим подороже. В виде чучела особо опасного гуманоида безмозглого, стреляющего. Тебе какая карьера больше по вкусу?

– Ну, раз так… – обречённо проговорил Косых, – тогда, конечно, первое. Я себе ещё не враг.

Он на миг задумался и поинтересовался:

– А женщины там есть? Моего вида?

– Для пирата пиво и женщины есть везде! – ответила Бабуля. – Даже здесь и сейчас. Олечка, иди сюда, – обратилась она к кому-то, кого дядя Вася пока был лишён возможности видеть.

Выбравшись из кресла, он обернулся. В проёме двери, ведущей в рубку, стояла его приятельница по несчастью. На удивление довольная и прилично выглядевшая, в отличие от взъерошенного Косых, полностью забывшего о себе после выпадения из пневмотрубы и всех последовавших за этим слишком быстро сменявшихся событий. Он уставился на неё, не в силах произнести ни слова.

– Ну что, так и будем в молчанку играть? – поинтересовалась Ольга. – Совсем язык проглотил? Рассказал бы девушке чего интересного.

– Интересного? – наконец обрёл дар речи Косых. – Летим чёрт знает куда, возвращать нас на Землю никто и не думает, меня вот зачем-то в орудийную прислугу записали. Весело, правда?

– Ну, ещё бы! – на удивление весело отозвалась Ольга. – Ты что, хочешь сказать, тебя на этой планетке что-то держит? Или обратно к унитазам потянуло?

– Да уж… – произнёс дядя Вася, припомнив давешнюю битву. – А я, гляжу, ты здесь уже освоилась. И как, не скучно среди этих монстров?

– Да уж поверь, интереснее, чем у себя в отделе. По крайней мере, с окружающими поговорить можно. Пусть даже и хоботными.

– Ну, допустим, пообщалась ты с ними – и дальше что? Они тебе хоть что-то сказали про конечную цель путешествия?

– Да нет у них цели, – беззаботно отмахнулась Ольга. – Ну сам посуди, какая цель в жизни у межзвёздных пиратов? Ограбить кого-нибудь жирного, нагадить в душу всем остальным и как следует оттянуться. Деньги закончатся – цикл повторить, и так до конца. А конец неизвестно где и когда. Я так полностью согласна. Жизнь офисной крысы, пусть даже и кремлёвской, хороша, но скучновата. Ты когда-нибудь выигрывал бесплатное путешествие по Галактике? Так вот, можешь считать, что выиграл, да ещё на двоих. А потому сиди и не психуй.

– Вот только попрошу без наездов, – оскорбился Косых. Никогда ни в какие лотереи не играл, не азартный. А бесплатный сыр сама знаешь, где бывает.

– Ну почему ж бесплатный? – улыбнулась Ольга. – Тебе какую долю добычи выделили? Тройную? От этого с голоду не умрёшь, а вот с жиру сбеситься вполне можно. При соответствующем поведении, разумеется.

– У меня такое впечатление, что ты знаешь слегка побольше моего, – прищурился Косых. – И кстати, откуда ты про мою долю знаешь? Бабуля мне про это уже в рубке сказала, а тебя здесь не было. Откуда такая осведомлённость?

– Ой, а правда… – задумалась Ольга. – Вот про это мне точно никто не говорил. Даже сама не знаю. Может, медведь этот плюшевый мне случайно в мозги залез? Нет, честно не представляю… И чёрт с ним! – закончила она. – Летишь, живой, на твёрдой ставке, и ладно.

– Ну хорошо, а тебя как здесь устроили? – поинтересовался Косых. – Народ здесь, как я посмотрю, прагматичный, балласт вроде стараются не держать.

– Как-как, всё так же по специальности, – ответила Ольга. – Координатором внутренних систем. Квартирмейстером, так сказать. Страшно представить, чего у них тут только нет. И главное, где и как оно всё лежит. Бардак полный. Вот, сижу и распределяю ресурсы. Летают всего-то пару месяцев, а корабль загадили так, как за десять лет не сумеешь…

– Вот и славно! – подала голос до сих пор тихо стоявшая в некотором отдалении капитанша. – До Черепахи у нас где-то неделя крейсерского хода в Запределье, как раз будет тебе чем заняться. Пошли, нечего отлынивать. Если до Черепахи всё разгребёшь – премию выпишу.

Приобняв Ольгу за плечо, Бабуля направилась к выходу. Уже на самом выходе обернулась и поманила к себе длинным пальцем Шарну, который, почувствовав, что нужда в нём отпала, вновь начал заваливаться в спячку.

– Эй, это и тебя касается. Кто у нас тут на связи работает? Кончай спать, пошли к бочке думающей. Работы полно.

Несмотря на то что внешне медведь походил на жертву неправильного анабиоза, услышав голос капитанши, он тут же проворно выкатился из-под кресла, где успел уютно устроиться, и, едва не сбив по пути Ольгу, вылетел за дверь. Бабуля и Ольга не спеша вышли вслед за ним.

– Эй, а как же я? – запоздало воскликнул Косых. – Что, так одному здесь и сидеть в мусорнике? Хоть бы каюту какую выделили…

– А ты что, ещё не освоился здесь? – поинтересовалась Бабуля, обернувшись в дверном проёме. – Лезь в кресло и пытай его по всем интересующим тебя вопросам, а у нас ещё куча дел. Или ты к своему президенту бегаешь каждый раз, когда забываешь, где там у вас буфет?

Дверь закрылась.

Оставшись в одиночестве, Косых бегло окинул взглядом унылые внутренности рубки и, тяжело вздохнув, вновь взгромоздился в кресло, уже привычно обнявшее его своими лепестками.

«F1», – раздражённо бросил он первое, что пришло в голову.

«В земных кодировках не работаю!» – отрезала машина.

– Скотина! – беззлобно ругнулся Косых. – Ладно, выдай краткое описание корабля. В смысле, что имеем в наличии из помещений и прочего оборудования.

«Прогулочно-охотничья яхта представительского класса «Тириан-VIII», запас хода – 240 000 парсек, – заговорила машина. – Энерговооружённость – два эталонных голубых гиганта, два преобразователя материи класса «Звезда», двадцать независимых двигателей с двумя аннигиляторами расширения, консоль пользования Запредельем, тройной слой самовосстанавливающихся щитов, четыре орудийные палубы противозвездной артиллерии, шесть постов управления и контроля боевых действий, 15 лазаретов высшего класса, четыре поста дальней и ближней связи, два уровня жизнеобеспечения, 24 продовольственных склада, 11 преобразователей жизнеформ, 64 грузовых трюма, 50 отсеков высшей защиты для хранения пойманных жизнеформ, 12 пассажирских палуб, одно озеро, 18 залов для конференций и развлечений, 48 баров, 25 внутренних и четыре внешних лифта, 36 горизонтальных транспортных труб, 72 стандартных шаттла, 4 представительских катера, два слона».

– И со всем этим хозяйством мы сейчас попытаемся взлететь, – хихикнул Косых. – Интересно, а слоны-то зачем?

«Запределье перед собой обследовать, – отозвалась машина. – Там знаешь, сколько гадости встречается? От невидимых крысодраконов до астровирусов, а уж кораблей-призраков и не сосчитаешь. И почти на каждом команда. Злобная, между прочим. Их, в отличие от Сенечки твоего, уже не похоронишь. Негде. Вот и пристают к живым. Я, машина, и то не хочу с ними встречаться. А уж ты, наверное, и подавно. А слоны лучше всякой ищейки Запределье сканируют. Ну и предупреждают, разумеется».

– Хорошо, с мелочами понятно, – поморщился дядя Вася, явно без удовольствия от понимания объёма всего того, что ему предстояло исследовать. – Так всё-таки, где здесь свободные каюты? У меня мозги не резиновые. Хоть карту выдай, что ли…

На пульте что-то зажужжало. Сбросив на пол банку с какой-то пузырящейся гадостью, из совершенно незаметной щели поползла бумага или то, что здесь её заменяло. С вполне понятной схемой. Пусть даже и на непонятном языке.

Косых дождался окончания печати и аккуратно оторвал лист.

Внимательно изучил.

Трёхмерная проекция небольшой части «Сияющего Оргазма» содержала в себе минимум информации – только отмеченный на ней путь от боевой рубки до ближайшего пассажирского уровня. С лифтами, переходами и маршрутом к пустым каютам. Как раз то, что и нужно новому члену команды.

Косых уже привычным движением сбросил с головы лепестки мыслесъёмного бутона и направился на освоение новых территорий вдоль жирной синей линии маршрута, извивающейся по распечатке.

Путь был, в общем-то, несложным. Дверь-коридор-зал-коридор, лифт. У лифта дядя Вася на какое-то время задумался, стоит ли очертя голову прыгать в совершенно пустую шахту, пусть даже и отличающуюся голубым свечением от привычных бежевых коридоров, но в конце концов решился, предварительно засунув распечатку в карман и бросив в шахту непонятно как завалявшийся в кармане леденец. Отметив, что тот не полетел на дно с ожидаемой скоростью падения, а тихонько поплыл вниз, Косых шагнул за ним, выставив вперёд руки в готовности вцепиться в любой подходящий предмет, если лифт вдруг не сработает и придётся вспоминать навыки свободного полёта и экстремального скалолазания.

Обошлось.

Несмотря на безалаберное использование корабля, системы продолжали исправно функционировать. Косых медленно понесло вниз по шахте. Мимо проплыли четыре выхода, после чего его тело зафиксировалось напротив пятого.

Поскольку лифт явно не хотел перемещать его дальше, дядя Вася перешагнул порог.

И оказался в просторном помещении, не в пример чище рубки.

Похоже, местное свинство ещё не успело сюда проникнуть. Или механизмы очистки работали активнее. В общем, Косых оказался в гостевой части корабля.

Стены коридора были аккуратно увиты незнакомой ему пышной растительностью, под которой трёхмерные картины являли ему всю роскошь обитаемой части галактики. Поначалу Косых увлёкся разглядыванием этих картин, но минуте на двадцатой это ему наскучило. В конце концов, какое дело кислорододышащему гуманоиду до плясок крылатых павианов над вулканическими жерлами или до подводной оргии фиолетовых бегемотов.

Дядей Васей сейчас владело одно желание – спать. Тихо, спокойно и так, чтоб никто не мешал.

К этому желанию примыкало ещё одно, вполне законное, после всего перенесённого за сегодняшний день.

Пиво. Много пива, если быть точным. Так, чтоб утром, проснувшись, можно было протянуть руку и взять со столика прохладную, но ни в коем разе не ледяную бутылочку и с наслаждением сделать пару медленных вдумчивых глотков. А потом уже думать о дальнейшем.

С этой мыслью он упёрся носом в ближайшую к нему дверь и попытался её открыть.

Ноль эмоций.

Дверь была заперта, как пещера Аладдина перед его братом, забывшим волшебное слово.

Дяде Васе это не понравилось.

По старинной русской привычке он изо всех сил пнул её ногой.

– Занято! – рыкнула на него дверь. – Что, читать не умеешь?

– Не умею! – честно ответил Косых и уточнил: – По-вашему.

– А, ну так бы сразу и сказал, – подобрела дверь. – Эти апартаменты уже заняты и используются в режиме «не беспокоить». Так что добро пожаловать, когда режим снимут. А до тех пор – ищи свободные.

– И долго искать? – поинтересовался Косых.

– О, совсем недолго, – ответила словоохотливая дверь. – Вон там, прямо напротив – целый блок свободных номеров. На выбор.

– Спасибо, – машинально поблагодарил дядя Вася. – А кто тут, собственно говоря, обитает? Не Букка, надеюсь?

– Скажешь тоже! – восхитилась его наивностью дверь. – Только этого не хватало! Букка у нас в трюме высшей защиты сидит. А что, это тебе так важно? – игривым тоном полюбопытствовала она.

– Ну, не так чтоб очень… – промямлил дядя Вася.

– А тогда иди в свои апартаменты и не мешай местным отдыхать, – ответил автомат, не грубо, но всем своим тоном давая понять, что разговор закончен.

Пожав плечами, Косых отошёл от общительного входного устройства. Повернулся к другой половине коридора и, пройдя пару шагов, упёрся в противоположную дверь.

Как и у предыдущей, ни ручки, ни звонка у неё не было. По старой привычке он в очередной раз отвесил ей пинок в нижнюю часть. Правда, на сей раз не агрессивно.

– Чего пинаешься? – обиженно отозвалась дверь. – Или совсем мысли кончились?

– А как тебя ещё открывать? – резонно поинтересовался Косых.

– А подумать об открытии тяжело? – спросила дверь. – Ну, свободная каюта, свободная, заходи и живи кто хочет. Только злобствовать не надо, я ж всё-таки нежное создание, каютный первого класса, могу и испортиться. Кто тебя потом изнутри доставать будет?

– Да уж как-то сам выберусь, – примирительно произнёс дядя Вася. – Ладно, извини, мы сами не местные. Пусти внутрь, спать хочется неимоверно.

– Да ладно, чего извиняться, – ответил каютный, гостеприимно растворяя дверь перед Косых. – И не таких видали. Ты, говорят, к утру пива хотел, так что можешь не волноваться, всё будет. Заходи, располагайся как дома. Только не забудь режим защиты поставить, если так сильно спать хочешь. Тогда тебя никто не побеспокоит.

– Даже капитан? – с интересом спросил Косых.

– Ну, насчёт этого не скажу, но от случайных гостей убережёшься, это я тебе гарантирую, – ответила дверь. – Да заходи скорей, а то на эту палубу уже какая-то толпа несётся. Все пьяные, небось счастливое избавление от крейсера празднуют.

– Ладно, убедил, – решительно произнёс Косых, забираясь внутрь. – Ставь свой режим, и главное, пиво не забудь, а то Бабуле пожалуюсь.

С этими словами он вошёл в свою каюту.

Сказать, что она роскошна, было бы недостаточно. Она выглядела безобразно роскошной. Громадный зал с кучей столов, шкафов, сервантов и прочей высококлассной мебелью. Кресла, способные принять в себя самое невозможное существо, от блохи до слона включительно, стойка бара, больше похожая на ликеро-водочный склад, аквариум с какой-то бурой полупрозрачной подсвеченной жидкостью, в которой изредка наблюдалось вялое перемещение совсем уж непонятных объектов. В глубине гостиной располагался небольшой подиум, на котором сиреневый трехгрудый гуманоид приблизительно женского пола исполнял непонятный танец под довольно приятную мелодию.

Косых, припомнив наставление двери, тут же помыслил о тишине. Музыка прекратилась, но синяя тварь, похоже, этого совершенно не заметила, продолжая свой неспешный танец.

«И чёрт с ней, – подумал Косых. – В конце концов, проснусь, увижу, хоть буду знать, что это всё на самом деле, а не белая горячка. Ладно, пойдём искать, где тут у нас лежбище».

Лежбище, обнаружившееся в соседней комнате, превысило все предположения Косых. Три кровати, на каждой из которых могли бы свободно устроить групповой секс четыре бегемота, если бы толстокожим тварям пришло в голову такое извращение. Излишне говорить об оснащении постелей. Косых на всякий случай всё же осторожно ощупал их со всех сторон, справедливо полагая, что если на этой кровати до него могла спать какая-нибудь тварь из фтороводородного мира, то вполне вероятно ожидать опасных ядовитых сюрпризов.

Однако обошлось.

Кровать была выполнена если и не под человека, но уж во всяком случае землянин мог вполне спокойно завалиться на неё спать, пока не надоест.

Что дядя Вася и сделал, не забыв предварительно скинуть с себя одежду. Не настолько он ещё был пьян, чтобы спать в полном сантехническом обмундировании.

Уже раздевшись, он вдруг вспомнил о ещё одной важной вещи, прямо-таки необходимой после выпитого пива. Пренебрегать нуждой сейчас было просто немыслимо, а потому он немедленно направился на поиски.

К счастью, каюта всё же поменьше конференц-зала, а потому поиск длился не очень долго. Сортир, разумеется, оказался под стать всей остальной обстановке. Уже не обращая внимания, золотой там унитаз или самый обыкновенный, дядя Вася с наслаждением поделился с ним накопленным и с чувством до конца исполненного долга побрёл к постели. Откинул полупрозрачный полог и, забравшись под мягчайшее покрывало, почти моментально провалился в сон.

Глава 2

Всю ночь снились какие-то уроды – типичные порождения коктейля из пива и виски. В битву космических кораблей вдруг врывался корпус элефантерии, разбрасывая эти корабли к чёртовой бабушке, затем появилась и сама чёртова бабушка, подозрительно смахивавшая на полумеханическую капитаншу. Рядом с ней на тоненькой цепочке семенил пузатый пивной бочонок, и на этом самом месте дядя Вася решил прервать сон. Пиво и кошмары – вещи не очень совместимые, так что надо было выбрать что-то одно.

Дядя Вася решительно предпочёл первое.

Открыв глаза, некоторое время он соображал, где находится. Припомнив вчерашние события, на всякий случай ещё раз осторожно ощупал себя и кровать.

Всё было до отвращения настоящим.

Пора было осваиваться на новом месте.

Вспомнив давешнее обещание, он осмотрелся в поисках посулённого ему пива. Рядом с кроватью имелся довольно изящный столик, а на нём, как положено – запотевший бокал со знакомой жидкостью. Похмельного синдрома в виде болящей головы и прочих неприятных последствий не ощущалось, но пиво с утра никогда не бывает лишним.

Косых дотянулся до бокала, уселся на кровати, опершись спиной о громадную подушку, и сделал глоток.

Пиво, как он и заказывал, на этот раз оказалось молчаливым. Лёгкое, чем-то напоминающее светлый Šariš. Идеальный завтрак для канонира на отдыхе. Блаженно расслабившись, Косых неторопливо цедил пиво, бездумно разглядывая обстановку сквозь полупрозрачный полог необъятной кровати. Жизнь выглядела почти прекрасной.

«Да и в самом деле, – думал он, – права, наверное, была Ольга, когда уговаривала меня не дёргаться и принять всё как есть. В конце концов, Кремль, сортиры, твёрдая зарплата, квартира с любовницей – скукотища и однообразие. Здесь, конечно, жилище поменьше будет, зато удобств более чем… Интересно, скоро мы на эту Черепаху явимся?»

– Двести стандартных единиц, по-вашему – около ста шестидесяти часов, – раздался давешний мягкий голос каютного. – Корабль благополучно вошёл в Запределье, дорога чистая, так что, думаю, обойдётся без приключений. Можешь пить пиво и развлекаться сколько влезет.

– Ну, спасибо, – расслабленно проговорил дядя Вася. – Ты, дружок, ещё и вместо «Пионерской зорьки» здесь работаешь? Ладно, я согласен, лишь бы на зарядку пинками не поднимали. Неделя отдыха, говоришь? Это радует, хоть кораблик ваш подробнее изучу, а то до сих пор не знаю, где тут выход.

– Ближайший шлюз – двумя уровнями ниже, по лиловому коридору два раза налево до зала Простейших, а в нём четыре двери – выбирай любую. Только в Запределье они всё равно блокированы, да и в обычное пространство тебе незачем, – отозвался каютный. – Дождись конечного пункта.

– Не поспоришь, придётся дожидаться, – ответил Косых. – Слышь, каютный, а как звать-то тебя? Неудобно как-то к безымянному обращаться.

– Номер 2774, имён не положено, – проговорил невидимый слуга, – но вы можете присвоить мне любую приемлемую для вас форму обращения.

– Вот и хорошо, – обрадовался дядя Вася. – Как бы тебя обозвать попроще? Будешь ты у нас Фима. Не против?

– Имя «Фима» принимается в качестве дополнительного идентификатора каютного высшего класса 2774, – без возражений согласился тот.

– Вот и познакомились! – сказал дядя Вася. А теперь, Фима, расскажи поподробней, чем тут у вас необразованный землянин может себя услаждать неделю. И заодно, что здесь за экипаж?

– Бабуля Флэш, капитан. Чемпион среди престарелых гонщиков-самоубийц, пилот, владелица корабля. Людоед. Положительно относится к сексуально озабоченному роботу, когда тот не особенно пристаёт. Первый её заместитель – двумерный офицер Кʼянн – жертва телепортации. Объект особой приязни робота-сексолога, правда, к его неудовольствию, пока безуспешно. Пьёт из бутылки Клейна.

– Знаем-знаем, нечего нам тут лекции по топологии читать, – проговорил Косых, – давай дальше.

– Спившийся псионик, способный к работе только в глубоком опьянении. Ук-па-Юмонтл Грицацуэль.

– Ну и имечко! Дальше!

– Трив Лопни Башка, Гнилофор. Зелёные псевдогуманоиды. Видел, наверное. Вторые пилоты. Не дураки подраться с местными музыкантами. Пристрастия – ртутные коктейли, порошкообразный тританиум, гексаэтилсвинцовый концентрат. Шарна Урмаан – телепат-штурман. Жуткий лентяй. Ест и пьёт то же, что и двое предыдущих. Ну и Ольга – квартирмейстер. Кстати, можешь за неё порадоваться. Шарна у неё задатки псионика обнаружил, так что без работы не останется. Это по экипажу.

– А что за музыканты? – спросил Косых.

– Группа исполнителей гипномузыки: Каллидиан Про – ударник на черепах конкурирующих групп. Гитарист Скорпиньето с двугрифовой гитарой-зомби. Одноглазый саксофонист-оса Ча-Чик на костылях, отчаянный дуэлянт, любимое оружие – собственное жало. Кроме слоновидного клавишника Цади все остальные насекомоподобные.

– Да уж, весёлая компания подобралась, – вздохнул Косых. – Ещё есть кто-то?

– А как же! Недопризраки-братья, Гаратеум и Квиззарг. Маньяки, изгнанные с кладбища старожилами за некорректное поведение. Иногда развлекаются на выступлениях группы, пугая спецэффектами собравшихся, заодно потихоньку высасывая у тех жизненные силы. Обожают призрачный фольклор. Братец твой, Сенечка, кстати, им сейчас анекдоты земные про покойников рассказывает. Похоже, успехом пользуется.

– Что, и Сеня до сих пор здесь? – воскликнул Косых. – Вот же неугомонный! А ещё кричал – похороните меня, похороните! Ну что, закончил или ещё кто-то остался?

– Да, считай, закончил, – ответил Фима. – Ну, разве что роботов забыли. Круглый ремонтник и бочкообразный ассенизатор – друг друга ненавидят, считая каждого самозванцем. С пивным робостюардом ты уже знаком – лучший друг корабельного мозга. Очень хочет его напоить, но этому мешает бочкообразный интриган-ремонтник. Любимое место отдыха – в горячей зоне реактора. Вот такой экипаж с пассажирами. Ну, и ещё такой полупассажир Гронг – бегемотокрокодил. Прожорливый, слегка разумный и потому вечно печальный в плане выяснения, что из окружающего считать едой, а что – собеседником. Иногда путает. Недавно сожрал предыдущего канонира, поэтому и сидит в своём отсеке накрепко запертый. Нечего на экипаж покушаться!

– Ладно, хоть будет что интересного детям рассказать на старости лет, – проговорил Косых. – Интересный народ, ничего не скажешь. Может, перейдём ко второй части вопроса – в смысле как здесь развлекаются в мирное время. Ну, про «Каловые массы» я уже наслышан, а вот чего-то попристойней нет? В смысле кинотеатра или библиотеки какой-нибудь?

– Сколько угодно! – отозвался Фима. Причём даже из каюты выходить не надо. Библиотека – это, собственно говоря, я и есть, в том плане, что я напрямую связан с мозгом корабля и почти со всеми накопителями информации, кроме особо секретной, разумеется. Правда, для этого с кровати тебе придётся слезть. Вон там, напротив подиума с синей девкой есть кресла. Усаживаешься и заказываешь любую интересующую тему. От рождения вселенной до записи вчерашнего боя.

– Ну, с этим все ясно, – сказал Косых. – А если просто по кораблю пошататься? Мне тут кресло в боевой рубке наплело вчера чёртову уйму о том, что тут имеется. Это ж Эрмитаж какой-то! Да ещё говорят, прежний владелец охотником был. Интересно было бы на трофеи полюбоваться. Ну, и заодно на аварийные выходы, в смысле шлюпки спасательные. Не дай бог, на какой-то айсберг запредельский наткнёмся, прыгай потом за борт в исподнем. А то и без него. – Косых выразительно заглянул под своё одеяло, вспомнив, что ещё даже не одет. – Да, кстати, хотелось бы переодеться во что-то более приличное. Надоел мне этот рабочий комбинезон.

– Ателье в большой комнате, – ответил Фима. – Напротив бара. Там тебе какой угодно костюмчик соображу.

– Это радует, – улыбнулся дядя Вася. – Ничего, что я голый?

– Видали мы не только голых, но и вывернутых наизнанку, – равнодушно ответил Фима.

Ателье оказалось обыкновенной нишей с зеркалом, подёрнутым туманом. Голого Косых отражать оно почему-то не хотело.

– Ладно, займёмся программой-минимум, – буркнул тот. – Я так посмотрю, тут всё на мыслеуправлении. Для начала хочу спортивный костюм. В смысле футболки, штанов спортивных и какой-нибудь лёгкой обуви…

Не успел он это сказать, как со всех направлений в его тело ударили потоки жидкости, тут же застывающей и превращающейся в лёгкое, почти невесомое одеяние. Косых пошевелился, несколько раз присел и посмотрелся в зеркало, на этот раз увидев там себя.

– Ну что ж, почти пристойно, – проговорил он. Так, рукава футболки укоротить, убрать эту идиотскую эмблему Chiсago Bulls, кроссовки заменить на обычные матерчатые туфли, а то ноги потеют. Или ладно, оставь как есть, посмотрим, насколько ваша продвинутая техника справляется с потливостью ног.

Ещё раз критично оглядев своё подкорректированное изображение в зеркале и проведя для разминки короткий бой с тенью, дядя Вася вышел из ателье вполне довольным. Какое-то время изучал барную стойку, но в конце концов пришёл к решению, что напиться он ещё всегда успеет, а вот знакомиться с местной планировкой лучше всё-таки относительно трезвым. Подошёл к подиуму, уселся в кресло и потребовал:

– Подробную карту корабля мне. Только поменьше этих технических характеристик.

Выполняя заказ, посреди подиума повисло лежащее на боку яйцо, раскрашенное языками пламени. Яйцо медленно вращалось.

«Корабль, – возник из ниоткуда приятный голос. – Внешний вид. Дальше?»

– Давай! – ответил Косых.

Яйцо распухло и стало прозрачным, показывая внутреннее строение, на первый взгляд почти ничем не отличаясь от схемы броненосца в альманахе «Боевые корабли мира».

– Так, это мы уже в рубке проходили, – проворчал Косых. – Может, манипулятор какой-то выдадите, а то сложно сосредоточиться.

Рядом с креслом возникла плавающая в воздухе подставка, на которой лежало нечто вроде привычной для дяди Васи беспроводной компьютерной мыши.

Косых опробовал новое приобретение, для проверки ткнув крестиком прицела в пару отсеков на теле виртуального корабля. Бортовой мозг услужливо выдал краткие описания продовольственного склада и установки дальнего обнаружения.

Дядя Вася хмыкнул и поинтересовался:

– А глобальной справки у вас тут нет? В смысле тематического списка. Мне ж немного надо – где тут палуба со шлюпками спасательными да развлечения местные. А то пришёл слепой в музей и тычется носом в каменный топор, хотя ему буфет нужен.

Под изображением корабля покорно возникла надпись «Справка».

Косых с удовлетворением навёл на неё прицел и щёлкнул кнопкой.

Тут же вывалилось содержание справки. Не слишком большое, как раз для взыскательного клиента. Ничего лишнего. Полтора десятка ёмких слов: «Энергетика», «Управление», «Оружие», «Двигатели», «Дополнительные устройства», «Жизнеобеспечение», «Жизнеспасение», «Роскошь», «Устройства разврата», «Устройства «возврата», «Грузовые объёмы», «Команда».

– По крайней мере, понятнее стало, – тихо произнёс Косых, целясь в слово «Жизнеспасение». Попал.

На прозрачной туше корабля замерцала дюжина голубых точек, демонстрируя места экстренного выхода. Некоторое время дядя Вася напряжённо изучал расположение этих мест, соотнося их с нахождением собственной каюты, но в какой-то момент утомился. «В конце концов, – рассудил он, – если корабль остался цел после вчерашней атаки, бояться здесь можно мало чего».

Но на всякий случай как следует заучил кратчайшие маршруты до ближайших шлюпок – от собственного номера и от боевой рубки. Мало ли что в жизни бывает…

– А теперь перейдём к весёлому! – проговорил он, управившись с собственной трусостью. – Устройства разврата, говоришь, имеются? Ну-ка, посмотрим, как вы в галактике развращаетесь…

На удивление корабельный блок разврата оказался довольно скудным. На земной вкус. Ну в самом деле, зачем русскому человеку посещать салон отращивания новых конечностей, взаимодействующих с мозговыми центрами боли и наслаждения, а также выращивания в собственном мозгу и за пределами его подобных же центров? Скукотища! Нет, можно, конечно, вырастить свой полный дубль и устраивать подобные эксперименты на нём, но Косых на такое почему-то не тянуло. Может, предубеждения, а может, просто уже старый для таких вещей. Тридцать два, в конце концов, не юноша бледный со взором горящим. И дендронекрофилия явно не для него. По крайней мере, в предлагаемой форме совокупления с высохшим куском дурно пахнущей древесины, спазматически пытающейся тебя убедить в глубокой любви к теплокровным.

«Лучше уж слона изнасиловать!» – подумал неприятно удивлённый местными обычаями Косых. И тут же наткнулся на категорический ответ:

– Вот слона попрошу не трогать! Это уже не секция развлечений, это жизненно важная система. Высадишься на Черепахе, там тебе всё будет, а здесь нечего контуры путать. Не мальчик, в конце концов!»

– Да уж ясно, что не девочка, – обиженно отозвался Косых. – Только без наездов, ладно?

– А это не наезд, это скрытая оценка твоей нервной системы на количество наличествующего в тебе мазохизма, – отозвался проектор. – Я же подыскиваю наиболее подходящий тебе способ развращения, или не понял ещё?

– А, подыскиваешь, – в тон ему ответил дядя Вася. – Так ты что, не в курсе, что мазохизма без садизма не бывает? А я как раз жуткий агрессор по натуре. Вот доберусь до твоих командных контуров и перепрофилирую их под себя, так что ты вместо психоанализа клиентов будешь сам себя по винтику разбирать и при этом сообщать, какие жизненные функции у тебя отключились. Будет приятно, а?

– Для клиента я на всё способен! – отозвался каютный. А как тебе понравится в одном спортивном костюме в открытом космосе остаться? Без скафандра и прочих радостей жизни? Говорят, теплокровный в вакууме секунд десять в полном сознании может протянуть. Выполнить такое пожелание или подождём до худших времён?

– Издеваешься, – буркнул дядя Вася.

– Иду навстречу запросам, – парировала машина.

– Ладно, замяли, – примирительно бросил Косых. – Может, всё-таки экскурсию по кораблику устроим? Скучно как-то в кресле валяться.

– Можно и экскурсию, – ответил каютный. Откуда начнём?

– Да хоть с парадного подъезда, – ответил Косых.

– С какого именно? – уточнил каютный. – У нас их шесть.

– Ну, тогда с ближайшего, – не раздумывая, произнёс дядя Вася. С некоторым усилием он выбрался из кресла. По привычке собрался пнуть дверь, но в последний момент сдержал импульс.

Косых осторожно выглянул в коридор. Как и следовало ожидать, там никого не было, лишь на бежевой стене напротив мерцало большое лиловое пятно, да в некотором отдалении от него на мохнатом ковре, устилавшем пол, виднелась неопрятная, дурно пахнущая куча. Похоже, у кого-то из проходивших здесь были серьёзные проблемы с пищеварением.

Обернувшись к уже начавшему гаснуть подиуму, дядя Вася поинтересовался:

– А путеводитель мне дадут какой-нибудь? Вот когда я на «Армении» в круиз ходил…

– Вон там, на барной стойке стопка карточек, – раздался голос Фимы. – В любой момент тебе покажет, где ты находишься и как добраться до номера, в крайнем случае, сама тебя отведёт, если напьёшься сверх меры.

– Ну, это нам пока не грозит, – не очень уверенно ответил Косых, выискивая карточку покрасивее. Так и не выбрав, махнул рукой и вытащил самую нижнюю. Мельком просмотрел. По крайней мере, карточка, в отличие от всех остальных корабельных штучек, вела себя на удивление скромно, даже не попытавшись с ним заговорить. Такое поведение дядю Васю, утомившегося от общения с продвинутой местной техникой, вполне устраивало. Ещё раз просмотрел её уже вдумчивее и, небрежно засунув её в неглубокий карман своих спортивных штанов, выбрался в коридор.

Внимательно глядя под ноги, чтобы ненароком не влезть в очередную лужу инопланетной блевотины, он направился по самому первому маршруту, описанному Фимой.

До зала Простейших он добрался без приключений и практически не заблудившись. Заодно немного пообвыкся с системой расположения коридоров и прочих помещений. По крайней мере, на пассажирских уровнях планировка не отличалась особыми изысками. Коридоры пересекали друг друга только под прямыми углами, так что блуждания по сложным лабиринтам, похоже, отменялись.

Зал Простейших оказался чем-то средним между музейной панорамой и микробиологической лабораторией. Полукруглое помещение ненавязчиво наполняли самые разнообразные простые организмы, далеко не всегда микроскопические. Некоторые по размерам были сравнимы с самим Косых. Все они были надёжно упакованы за прозрачными стенами, так что за собственное здоровье можно было не волноваться. Некоторые из экспонатов лениво перемещались по аквариумам, большинство же пребывало в благостной спячке. Какое-то время дядя Вася послонялся среди этих амёб, но вскоре это ему наскучило. Предыдущему хозяину, похоже, было действительно всё равно, на кого охотиться, лишь бы дичь была поразнообразнее. Но Косых мало интересовала вся эта слизь. Даже не подразнишь.

Обойдя зал по периметру, он медленно подобрался к шлюзам.

Массивные трапециевидные двери, больше похожие на ворота старинной крепости, внушали уверенность, что враги, буде таковые сыщутся, внутрь корабля так просто не попадут. Только с разрешения местного командования.

Убедившись в собственной безопасности, дядя Вася извлёк из кармана путеводитель и занялся его детальным изучением.

Судя по карте, находился он на десятой пассажирской палубе. Отсчёт уровней шёл сверху, ничего особо изысканного здесь не было. Так что дядя Вася направился к ближайшему лифту в надежде отыскать что-то поинтереснее.

Первая палуба выглядела ничем не хуже его собственной восьмой. Правда, влияние местных жителей на среду обитания чувствовалось здесь куда сильнее. Уровень, похоже, был не в пример более обжитым. Пустые бутылки самых разнообразных форм, и их осколки, прожжённые дыры в пушистом ковре, погашенные о стены окурки и усохшие лужи неприятного вида демонстрировали, что жизнь на корабле бьёт ключом, в том числе и по голове. В каком-то из закутков Косых даже обнаружил такую голову, вернее, череп с приличной дырой в затылочной области. Череп мало походил на гуманоидный, но спокойствия это не добавило, заставив осмотреться вокруг – не крадётся ли какая тварь за ним следом, чтобы повторить былой подвиг проламывания чужой головы.

Осмотр его удовлетворил. Пока что в коридоре кроме него никого не было. Но это кажущееся одиночество постепенно начинало давить на психику. В конце концов, на громадный объём свободного пространства корабля, по рассказам Фимы, приходилось около двух десятков пассажиров и членов команды. При такой плотности населения здесь можно было бродить неделями и всё равно никого не встретить, но Косых это категорически не устраивало.

– Допустим, встречу я кого из незнакомых, – тихо рассуждал он вслух, – так где гарантии, что он меня за очередной сбежавший экспонат не примет. Доказывай потом, что ты не верблюд, а канонир на ставке. Кстати, интересно было бы уточнить размеры этой самой ставки.

Три доли – довольно расплывчатая величина, пусть даже капитанша и упоминала какие-то объёмы. Вспомнилась внушительная цифра – полтора триллиона чего-то. Косых честно попытался разделить её на сто. Всё равно получалось много.

– В накладе явно не останусь – решил он после непродолжительного раздумья. Ещё немного поскучал, а потом, удивившись самому себе, заорал во весь голос:

– Эй! Живые! Есть тут кто-нибудь, а?!

– Живые? – послышался сзади вкрадчивый голос. – Не знаю, как насчёт живых, но кто-то тут точно есть.

Косых судорожно развернулся. Сглотнул отдающую утренним пивом слюну, но, твёрдо решив ничему не удивляться, остался на месте, хоть и испытывал стойкое желание убраться подальше от увиденного.

По коридору прямо на него шествовало, покачиваясь в такт шагам прозрачного носителя, большое ведро, явно не пустое.

При дальнейшем рассмотрении обнаружился и носитель ведра. Он оказался кем-то из породы его неугомонного даже после смерти братца Сени. Такой же прозрачный и общительный.

– Выкладывай, чего орал? – поинтересовался встречный призрак. – Только не говори, что заблудился, лифт сказал, что ты долго не мог выбрать, куда отправиться.

Косых припомнил полученную утром информацию.

– Ты, что ли, из местных призраков будешь? – изо всех сил спокойно поинтересовался он. – Гаратеум или Квиззарг?

– Можешь просто Квизз – ответил прозрачный. – Гарик до сих пор в левой звезде сидит вместе с братцем твоим. Весёлые вы, земляшки, – произнёс Квизз, ставя на пол всплеснувшее внутренностями ведро. – Я доброй половины анекдотов из его коллекции ни разу не слыхал. Такого пассажира хоть прямо в экипаж зачисляй на должность контактёра.

– Да он с детства такой, – уже спокойнее ответил Косых. – А анекдоты – дело святое, кто ж от такого удержится, да ещё под пиво. – Дядя Вася озабоченно повёл носом: – Кстати, что это у тебя в ведре?

– Оно самое, – тихо произнёс Квизз. – Что, решил отхлебнуть?

– Не «отхлебнуть», – значительно произнёс Косых, – а всего лишь компенсировать недостаток жидкости в организме после долгой информативной беседы.

– Ну, коли так… – уважительно отозвался успокоившийся и попрозрачневший Квизз, – тогда, разумеется, можно. Прямо здесь или куда зайдём?

– А что, есть куда зайти? – спросил Косых.

– Обижаешь! – отозвался Квизз. – Полсотни баров на двенадцать палуб – это, я скажу, не так уж и мало. Ближайший вон за тем углом.

– Ну нет, туда я не дойду, – с сомнением покачал головой Косых, глядя, куда указывал костлявый палец Квизза. Помянутый угол находился почти на пределе зрения.

– Тогда можно в холле, – ничуть не смутившись, произнёс Квизз. Десяток шагов назад за лифтовую шахту – и сиди себе на мягком диване за столиком, расслабляйся, сколько душа пожелает…

– Душа, говоришь… – ответил дядя Вася. – Она у меня многого желает. И что характерно – часто. Пошли в твой холл. Заодно покажешь, что тут у вас достойного имеется. Уже второй день на корабле, а обозрел самую малость. Даже не знаю, где тут у вас спасательные средства расположены.

– А, ну на этот счёт можешь не волноваться, – беззаботно произнёс Квизз, меняя окрас с пурпурного на зеленоватый. – На каждой палубе по шесть корабликов, вход через ультракомпрессор. Каждый вмещает до сотни архивированных пассажиров, управление автоматическое – до ближайшего населённого мира. Так что волноваться нечего, мест при аварии хватит на всех. Кстати, тот бар, куда тебе было так лениво идти, находится как раз напротив левобортного шлюпочного ангара.

– Ладно уж, точку невозвращения мы явно миновали, – буркнул Косых, плюхнувшись в кожаное кресло холла, над которым нависала местная полупальма-полуфикус. – Предупреждал же меня Фима не напиваться, – с сожалением произнёс он, глядя на полное до краёв ведро. – Интересно, сколько времени-то сейчас?

Квизз вместо ответа высветил на плече голубоватые циферки «12:09».

– Это в какой системе счисления? – поинтересовался Косых.

– В местной, – коротко ответил призрак. – Меньше чем через два часа обед начнётся.

– Обед – это хорошо, – отозвался Косых, осматриваясь в поисках бокалов или любых других ёмкостей для употребления пива.

– Можешь не искать, – усмехнулся Квизз, – на этой палубе все бокалы давным-давно разбиты, последний у Жбана в пузе хранится. Ничего, здесь брезгливых и заразных нет, так что можешь прямо из ведра. Тем более что оно всё равно стерильно, а бактерии здесь просто не выживают. Так что пей смело.

Косых придвинул к себе ведро и осторожно, чтобы не расплескать, наклонил его. Отхлебнул.

Получив некоторое удовлетворение, он продолжил свои вопросы:

– И какие у вас тут развращения предусмотрены?

– А какие тебе в голову взбредут, – ответил Квизз. – Хоть опротестовать должность капитана, только на это ещё никто не покушался. Себе дороже. Можешь драку устроить с кем-нибудь, можешь тихо упиться в одиночестве, а нет – так сходи на четвёртую палубу, к музыкантам нашим. Рекомендую в первую очередь. «Каловые массы», они каждую декаду что-то новенькое выдают. И с другими расами общаться любят в плане повышения творческого потенциала. Глядишь, и войдёшь в культурную историю галактики.

– Ну, это мне пока ещё рано, – скромно ответил дядя Вася. – Я существо мирное, хоть и канонир. А какие-то ещё коллективные развлечения у вас имеются?

– А как же! – радостно отозвался Квизз. – Только тебе там делать нечего.

– Это почему же? – подозрительно спросил Косых, вновь придвигая к себе ведро с пивом.

– Потому что испортишься необратимо, – резонно ответил ему Квизз. – Они, конечно, в звезде чуть ли не каждый день кайфуют, так у них хоть физиология к этому склонна. Ты умеешь удовольствие получать от нахождения в горячей зоне реактора? Без скафандра и прочих защитных штучек? Нет, если у тебя нос до пола вырастет или какой другой член изменится, это, конечно, окружающих повеселит, а вот тебя самого… Понравится тебе, если у тебя голова, или чем ты там сейчас мыслишь, невзначай отвалится? Так что пока не поменяешь тело на более устойчивое, можешь про это и не думать.

– Ну, пока что меня и моё устраивает, – пожал плечами Косых. – А какие-то правила поведения здесь имеются? Раз уж вспомнил про дисциплину на борту, так хоть расскажи подробнее. А то ещё сделаю что не так, не имея понятия. Не люблю отвечать задним числом.

– А, ты об этом, – проговорил Квизз. – Не волнуйся, ничего нового ты не узнаешь. Порядки просты – вся добыча поступает на склад, переписывается, а по прибытии на базу начинается раздел. Четверть идёт в казну, четверть – капитану, оставшаяся половина команде. Ты, как канонир, получаешь свои три доли, остальные соответственно должностям. Утаивание добычи карается мозговой установкой блока бескорыстия на три последующих рейса. В смысле с голода умереть не дадут, но и добычу всю отдашь в казну. Причём добровольно и бескорыстно. За неявку на боевой вызов – немедленная деструкция, за трусость в бою – суточная активация болевых центров. Драки разрешены всегда, кроме времени боевых действий, дуэли до смерти – только в мирные периоды, типа как сейчас. Вероломные убийства рассматриваются всей командой. При желании можешь даже устроить дуэль с капитаном, только я бы не советовал. Бабуля – боец куда как опытный, так что здесь вакансий пока не наблюдается. Зато пить и расслабляться можно до потери пульса, лишь бы это боевым действиям не мешало. Если будет доказано, что бой был проигран из-за неадекватного состояния бойца – всё та же активация болевых центров, только уже до пяти суток. Поверь мне, такое мало кто выдерживал. Вот, собственно, и всё, что касается поведения на борту. А уж когда сойдёшь с корабля, можешь делать что вздумается. Разумеется, в рамках местных законов. На самом деле тебе следует знать только законы Черепахи, все остальные законы пирата просты: первый – делай что хочешь, где хочешь, второй – если сделал что не так – не попадайся, а скорей беги на корабль. На Черепахе, в общем-то, всё так же, только если на корабль не успел – жди прихода губернатора. Тот на месте решит, что с тобой сделать, поскольку он множественный – везде достанет. Да не дёргайся ты так, – успокаивающе произнёс Квизз, видя, как Косых судорожно сжал подлокотники кресла, – губернатор у нас широких взглядов, поскольку сам из братства, сразу не убьёт. Но вот задуматься заставит, если ты, конечно, что-то слишком уж яркое совершишь. В крайнем случае на Арену пошлёт, там и будешь оправдываться перед всем честным братством. А буде достойно оправдаешься, так ещё и звание почётное вручит. Особых заслуг, конечно, не получишь, зато окружающие уважительнее относиться станут в дальнейшем. Так что сперва притрись как следует, а потом уж можешь и норов показывать. Но лучше не надо – живые канониры нам сейчас полезней призрачных, а такого, как ты, ещё поискать надо. Это я тебе не льщу, а объективную картину рисую, – закончил Квизз, прикладываясь к ведру.

– А что, призраки тоже пиво пьют? – поинтересовался дядя Вася.

– А то не видишь! – гордо ответил Квизз. – Я же не призрак, я наполовину материальный. Ну не получилось умереть до конца, что тут делать? Экспериментировали мы в детстве с братцем, понимаешь? Полного телесного бессмертия не добились, сумели только установить вечное желание удовлетворения телесных потребностей. А вот тел лишились, причём так глупо… Братец уверовал в правильность всех своих расчётов, да и врубил уничтожитель материи в лаборатории на полную мощность. В итоге остался километровый кратер да два озлобленных недопризрака. Контур реинкарнации у обоих разрушен полностью, так что о новом теле нечего и мечтать, зато все телесные желания остались. В смысле пива, женщин и прочих глупостей, присущих временно живым. Так что приходится пить наравне со всеми, а то удовлетворения не происходит. Ну, и всё прочее помянутое телесное удовлетворять. Даже бриться и мыться. Ты когда-нибудь призрака брил? – пожаловался он. – Душераздирающее зрелище. Особенно если бритву по недосмотру настоящую берёшь, а не ржавую. Хоть бы кто меня добил окончательно, – жалобно закончил пожелтевший от жалости к самому себе Квизз.

– Ну, с этим ещё успеется, – осторожно решил переменить тему Косых. – Мы, кажется, отклонились немного. Я вроде спрашивал о развлечениях, а не об убийствах. Если тебе так хочется окончательно разложиться – Сеню пытай. Он в этом деле поопытней будет. А я что, я всего лишь временно живой, опыта никакого. Разве что порекомендую в фокус главного калибра местного влезть в момент залпа. Авось что-то да получится.

– Пробовали, – безнадёжно махнул прозрачной рукой Квизз, – даже под виртуальные выстрелы забирались. До сих пор никакого прогресса. Всё братец, с его жаждой нового, – злобно проговорил начинающий мутнеть прозрачным телом Квизз. – Даже на кладбищах нас принимать не желают. Или тело, говорят, предоставьте, или с посетителями не пьянствуйте. Нормальным покойникам отдыхать мешаем, понимаете ли… Вот и пришлось к пиратам прибиться. Здесь хоть отношение лояльное. Поят, кормят, и при деле. Причём с оплатой.

– И при каком деле вы тут? – спросил Косых.

– Да так, помощники виртуальные, – произнёс Квизз. – Налаживаем контакты с местным населением на отсталых мирах. Заодно попутно жизненные силы из туземцев высасываем для поддержания собственных. А в мирное время – призраки на побегушках. Вот как сейчас, например. Пиво по утрам страждущим таскаем. Я к Грицацуэлю сейчас направлялся, да вот тебя по дороге встретил.

– А он не обидится на опоздание? – поинтересовался дядя Вася.

– Да куда ему, – отмахнулся Квизз. – Лежит себе на кроватке в полном беспамятстве и ждёт заказа. Утро у него всё равно начнётся только с моего прибытия, так что спешить некуда. Всё равно до тех пор не очнётся.

– А то, что пива в ведре поубавится, его не возмутит? – поинтересовался дядя Вася.

– Не думаю, – отозвался Квизз. – Тебя сильно огорчило, что у тебя утром на столике пива оказалось меньше, чем вчера заказывал?

– Ни в коей мере! – ответил Косых. – А что, было больше?

– Ещё бы! – ответил Квизз. – Братец мой тебе точно такое же ведро тащил. Да только по дороге Цади похмельного встретил. Или, скорее, Цади встретил его. Пристроился сзади, высунул из-за угла хобот, и пока братец в лифт входил, почти всё ведро в себя и всосал. Чего ещё от клавишника похмельного ждать? Так что скажи спасибо, что у тебя хоть два бокала пива утром оказалось.

– Два? – недоумённо вопросил Косых. – Я вроде только один обнаружил.

– Ну, значит, братец остатки сам употребил, – беззаботно ответил Квизз. – В конце концов, ему лучше знать, сколько чего нужно клиенту. Получил ты один бокал – значит, больше и не хотел. А раз не хотел – остаток переходит в разряд чаевых. Или пивных, как хочешь, так и называй.

– То есть мне, оказывается, полагалось ведро, – задумчиво произнёс Косых. – Интересно, а почему мне этого положенного ведра не хочется? Вроде бы вчера вечером заказывал…

– Не хочется – значит и не нужно, – резонно ответил Квизз. – В конце концов, ведро всё равно перед тобой, так что думай сам, чего тебе хочется.

– Развлекаться! – немедленно ответил Косых. – А напиться я всегда успею, – закончил он, в очередной раз отхлёбывая из ведра. – Ладно, пошли к Грицу. Всё равно до обеда делать нечего.

– Тогда пошли, – согласился Квизз.

Проплутав местными коридорами ещё с четверть часа, они наконец добрались до конечной точки.

Каюта корабельного псионика ничем не отличалась от соседних. Такая же непримечательная серо-стальная дверь в голубой стене бесшумно растворилась перед Квиззом. Дядя Вася следовал за ним по пятам.

Внутри каюты оказалось всё то же однообразие. Кровать слева, а не справа, как у него, барная стойка размером поболее, но выбор поменьше. Зато пол толстым слоем устилали разнообразнейшие пустые бутылки и прочие ёмкости, когда-то содержавшие напитки, освобождающие психику.

– Ну наконец-то, – раздался откуда-то из глубин номера высокий, исполненный страдания голос. – Развоплотиться пять раз можно, пока вас дождёшься!

Дядя Вася повернулся налево, откуда раздались эти слова.

Из комнаты, напоминающей ванную, выбрался некто в полосатых семейных трусах. Характерный пивной живот, ярко-красная рожа, нос, правда, пока не синий, но в общем и целом – очередной облик любителя возлияний в жалком утреннем состоянии.

Удивляться было нечему. Все боевые треволнения закончились, и команда вольного корабля начала расслабляться в перспективе получения очередного барыша после успешного рейса.

Обитатель каюты не слишком отличался от привычной Косых гуманоидной формы. Ну глаза излишне раскосые, ну с двумя зрачками каждый, ну уши остроконечные. Короче, можно не удивляться. Очередной представитель неизвестной расы. Однако разговаривает на понятном языке, выглядит достаточно прилично, в смысле, что хотя бы по минимуму одет, а то, что похмельный, так в этом никакой беды нет. Скорая помощь прибыла, а значит, вскоре последует и очередной контакт.

Дяде Васе местные похмельные обитатели уже начали надоедать. В конечном итоге, куда он прибыл? В вытрезвитель или на боевой корабль? Так ведь можно и веру в непобедимость местного оружия потерять.

Так он Грицацуэлю и сказал.

Разумеется, после того, как местный обитатель расправился с недопитым ведром пива.

Гриц понял его с полуслова. Или с полумысли – неясно. Но дохлебав своё пиво – понял.

– Так значит, ты канонир здесь новенький, – произнёс он, довольно рыгнув и утёршись тыльной частью ладони. – Скучаешь… Ничего, это легко поправить. Ты когда-нибудь видел, как умирает енот?

– Нет, – удивлённо ответил Косых.

Грицацуэль с грохотом опрокинулся на спину, и судорожно заколотил по полу всеми конечностями, включая голову. Подёргавшись эдак с полминуты, он поднялся с пола и поинтересовался:

– Ну что, впечатляет? Сам придумал, между прочим, нигде не консультировался.

– Я потрясён! – сдержанно ответил дядя Вася. – Но я надеюсь, это не самая выдающаяся ваша задумка? Мне тут сообщили, что вы маг, так что отсталому землянину хотелось бы поплотнее пообщаться насчёт…

– Ой, только не надо на «вы» – поморщился Грицацуэль. – Веди себя проще – и к тебе потянутся окружающие. Можешь, кстати, называть меня просто Ук-Па, полное имя всё равно не произнесёшь.

– А можно – Гриц? – поинтересовался Косых. – Мне так легче.

– Да хоть зелёной лошадью называй, мне-то что, – беззаботно отмахнулся Грицацуэль, – лишь бы не истинным именем.

– Это каким? – спросил дядя Вася.

– А вот этого я и сам не знаю, – ответил Ук-Па. – Давным-давно я тут с одним уродом устроил диспут на предмет первичности моего сознания перед его. Закончилось, как обычно, безобразной дракой. Получил палкой по голове, заработал проломленный череп, а в довесок к этому – изрядных размеров амнезию. Оппонент, не будь дурак, этим воспользовался и быстро меня из родного болота переместил по плавающим координатам. До сих пор не могу припомнить, откуда я, собственно, родом и как зовут по-настоящему. Вернусь – распылю на дхармы! Чёрт, как же башка болит! – обратился он уже к Квиззу: – Что, ещё более слабого не нашлось? Не видишь что ли, почётный член команды помирает жуткой смертью от иссушения организма, а он ещё издевается. Приносит лёгкое пиво, да ещё неполное ведро. Бегом тащи сюда Жбана, а то превращу в унитаз, будешь доказывать потом, что разумный!

Квизз, потемнев от обиды, проворно убрался из каюты выполнять приказ.

– А из местного бара ничего помочь не способно? – спросил Косых у Грица.

– О! – радостно воскликнул Ук-Па тоном Архимеда, свалившегося в холодную ванну, – Бар!!! – И сделал неуклюжую попытку поцеловать Косых.

Тот вежливо уклонился, одновременно слегка изменив направление движения Грица так, чтобы тот, сделав пару шагов, упёрся точно в стойку с напитками.

Что и было исполнено. С третьей попытки Гриц открыл зеркальную дверцу, чуть не оторвав изящную ручку в виде золотистой змейки, и, не удержав равновесия, рухнул головой прямо внутрь открывшегося изобилия.

Раздался жалобный звон посыпавшихся бутылок. На удивление ни одна из них не разбилась. Гриц протянул внутрь длинную узловатую руку, выдернул оттуда первую попавшуюся ёмкость и, откусив пробку, с наслаждением присосался к горлышку.

По телу его прокатилась волна, словно внутри Грица разом вскипели все внутренности. Он выпучил глаза, поменял цвет тела на лиловый, потом на бронзовый и, наконец, вернулся к исходному. Отставил бутылку и, удовлетворённо икнув, повернулся к Косых.

– Средство «два в одном» навсегда избавит вас от страданий! – доверительно произнёс он. – Чёрт, нахватался тут у вас всякой гадости рекламной. Эдак можно совсем личности лишиться. Ну, спрашивай, зачем пришёл.

– Я так посмотрю, у вас тут, похоже, вся команда пьёт без просыпу, – сказал Косых. – Интересное занятие, конечно, только больно однообразное, да и здоровья не улучшает.

– И что ты предлагаешь? – поинтересовался Грицацуэль. – Ввести сухой закон и устраивать лекции о вреде алкоголя?

– Нет, ну не в этом смысле, – уточнил Косых. – Я, собственно, с принципами поведения здесь хотел познакомиться…

Ответом ему был громкий, захлёбывающийся хохот Грица.

– Ты что, так до сих пор и не понял? – спросил его отсмеявшийся маг. – Или уже забыл, о чём вы тут с Квиззом только что беседовали? Принцип тут один – делай что хочешь, пока сигнал к бою не прозвучит. Вот тогда резвись вовсю. Сторожевые башни – в клочья, драконов-истребителей – на корм бродячим киберпсам, гарнизон – в хаос, а завоёванную местность – к ногам захватчика. То есть к нашим. А тогда хватай всё, что понравилось, и тащи на корабль, вплоть до местного царя со всем семейством и дворцом в придачу, если утащишь. Но это так, красивая обложка на скучной книжке. В смысле – пока найдёшь такое местечко, пригодное для грабежа, десять раз со скуки помрёшь, сканируя пространство в поисках жирной добычи. Да и невыгодно в последнее время грабить – все, кто потолще, охрану завели себе не хуже, чем у императора, а бедных грабить и неинтересно, и неэкономично. Можно, конечно, ещё по границам обитаемой галактики порыскать, только там если что и найдёшь, так ещё неизвестно, чем это закончится. Может, счётом в банке на пятнадцать жизней вперёд, а может, и могилкой неизвестной, и хорошо, если просто могилкой… Вот барин этот Букку как раз где-то на самом краю второго спирального рукава отловил, и что в итоге? Летит где-то в капсуле, без надежды на конечный пункт.

– Слушай, мне эти рассказы про Букку уже надоедать начали, – произнёс Косых. – Может, хоть кто-то мне его покажет? Интересно всё-таки, что за достопримечательность такая.

– А не напугаешься? – поинтересовался Ук-Па. – Трофей по высшей категории опасности проходит.

– Знаешь, после всего, что я тут у вас насмотрелся, меня уже мало что пугает, – ответил Косых.

– Ну, тогда пошли, – произнёс Гриц. – Только имей в виду, я предупреждал…

Ук-Па даже не стал утруждать себя поиском штанов и, как был в трусах, направился к выходу. Косых последовал за ним.

Преодолев парочку не очень длинных коридоров, они добрались до широкой шахты грузового лифта. В шахте пробыли необычно долго – такое впечатление, что они спускались к самому килю корабля.

Уровень, на котором остановился лифт, сильно отличался от предыдущих. Никаких ковров, цветов и прочего декора. Стены даже не были окрашены, тускло блестя серо-голубоватым металлом под холодным белым искусственным светом, изливавшимся из угловых стыков пола и потолка.

– Ну вот мы и прибыли, – довольным тоном произнёс Ук-Па. – Ещё раз спрашиваю, тебе точно этого хочется?

– Ой, да пошли вы все с вашими опасениями, – оборвал его Косых. – Веди, кому сказано.

Шахта лифта выходила на торцовую часть не очень длинного (по местным меркам) коридора. Они прошли его до конца и выбрались в кольцевой коридор. По всей его длине выделялись мощные бронированные двери.

– Вот, пожалуйста, – широким жестом Грицацуэль окинул коридор. – Нижний круг местного ада. Вольеры высшего уровня защиты. Мы сейчас на самом дне корабля, ниже только броневая обшивка да силовые поля. Каждый вольер представляет собой громадный пресс с удаляющимся полом – последняя и крайняя мера защиты. На случай, если какая зверушка разбушуется сверх меры, чтобы её всегда можно было выпихнуть в пространство.

– А если корабль в Запределье находится, как сейчас, что тогда? – спросил Косых.

– То же самое, – ответил Ук-Па. – С той разницей, что, может быть, проживёт подольше. Или наоборот. Ну что, будешь все экспонаты осматривать или сразу к главному направимся?

– Пошли к Букке, по пути и на остальных местных обитателей посмотрим, – ответил Косых. – А много вообще здесь трофеев?

– В данный момент процентов семьдесят вольеров свободно, – ответил Грицацуэль. Распихивали их в порядке поступления с первой камеры, перед которой мы сейчас и находимся. Если пойти налево, то Букка сидит в четырнадцатой.

– А если направо? – спросил Косых.

– Тогда будем долго и печально тащиться по тому же коридору, и в этом случае Букка у нас будет первым. Только ты навряд ли этого хочешь – что делать в пустом коридоре?

– И то верно, – согласился Косых. – Ну, кто там у нас первым будет?

– Кармоед щетинозубый, – прочитал Гриц расположенную рядом с бронедверью табличку. – Пойман в планетарной эмуляции Запределья. Опасен условно. Может использоваться как средство личной наживы на отсталых мирах – очистка душ от вредных наслоений. Кроме духовной пищи не брезгует и обычной растительной. Нападает исключительно спереди. Редкий.

– Можешь посмотреть, если хочешь, – предложил Ук-Па, нажимая на кнопку под табличкой.

Дверь мигнула, покрылась разноцветными полосами и растаяла. Косых осторожно протянул руку, желая убедиться, что дверь не исчезла, а только сменила прозрачность. Убедился и успокоился.

За дверью находилось довольно милое создание, похожее не то на гигантскую грушу, не то на клизму. Круглое тело с маленькими крылышками, длинная шея, заканчивающаяся зубастой пастью без всяких признаков головы. Создание висело между полом и потолком, совершенно не обращая внимания на посетителей.

– Дверь с односторонней прозрачностью, – пояснил Гриц. – Мы его видим, он нас – нет. Хочешь позволить ему на себя полюбоваться?

– Давай! – не раздумывая, согласился Косых.

Гриц ещё раз нажал всю ту же кнопку.

Ответная реакция последовала незамедлительно. Кармоед сорвался с места и распластал по всей поверхности двери свою пасть, словно собирался поглотить сразу и Косых, и его гида.

Однако дверь была сделана на совесть, и щетинозубому созданию оставалось только бессильно пускать розовые слюни.

– Кармоед, говоришь, – задумчиво произнёс Косых. – А если его на меня натравить, что будет, а? У меня лишней кармы более чем накопилось, не мешало бы почиститься.

– Желание клиента – закон, – усмехнулся Грицацуэль. – Только тут есть две сложности. Во-первых, зверей из вольеров выпускать строжайше запрещено, а во-вторых, если ты каким-то чудом до него доберёшься, то… – Гриц умилённо скрестил пальцы и воздел очи горе. – В общем, святым станешь, а это так скучно. Уж поверь мне, я-то знаю… Да, и ещё одно. Когда придёт твой час, шакал взвесит твоё сердце на весах, или ещё кто прочитает книгу твоей жизни, они же наверняка обнаружат и данное очищение, а это не по правилам. А уж падать в ад, будучи изгнанным с должности святого – весьма болезненно. Говорят, правда, черти к таким относятся сочувственно и даже расценивают сеанс кармоедства как колебание небесных основ, но это всего лишь слухи. В аду не был, подтвердить не могу, так что лучше смотри на него снаружи и не испытывай лишних желаний. Ну что, насмотрелся?

– Наверное, да, – пожал плечами Косых. – Можешь выключать. Кто там у нас следующий?

Гриц дважды ткнул в кнопку, заставив дверь вернуться к односторонней прозрачности, и перешёл к следующему вольеру, у которого уже стоял дядя Вася.

– Ну, читай, ты же единственный из нас, кто может разобрать эти иероглифы, – проговорил Косых. – Кстати, что за язык? – поинтересовался он.

– Имперский метаязык, – ответил Гриц. – Половина обитаемой вселенной его использует, ну за исключением разве что особо консервативных или слишком отсталых, типа вас.

– Вот насчёт отсталых я бы попросил, – со сдержанным возмущением произнёс Косых. – Я же не распространяюсь про то, что вся команда наутро в глубоком похмелье, а я, как единственный отсталый – самый живой из всех. Да, кстати, о языке вашем. Скажи, как так получилось, что я вас всех понимаю, хотя вряд ли вы там у себя в вашей империи поголовно на русском изъясняетесь?

– Генератор пси-лингвополя устанавливается на всех кораблях как стандартное оборудование, – ответил Гриц. Для облегчения и упрощения контактов. Ты говоришь и мыслишь на своём родном. Мы – на своём. Генератор же преобразует твои мысленные процессы восприятия чужой речи в соответствии с такими же процессами собеседника. Так что слышишь ты слова своего родного языка, хотя говорю я сейчас на нашем общеимперском. Удобно, правда?

– Удобно, – согласился дядя Вася. – А почему тогда я часть текстовых надписей воспринимаю вполне нормально, а часть – совершенно нечитабельна. Как вот, например, таблички эти на клетках.

– А, ты про боевое кресло? – понимающе кивнул Гриц. – Так оно тоже практически живое, отчего генератор считает его равным тебе собеседником. Потому и понятный текст видишь. А вот таблички, упомянутые тобой, и прочие тексты, напечатанные обычным способом, генератор не замечает. Потому они тебе и непонятны.

– Да, язык ваш надо бы выучить поскорее. Ты не подскажешь, как это делается? А то прилетим на вашу Черепаху, буду потом тыкаться, как котёнок слепой, во все дыры. Вряд ли этот ваш корабельный генератор за мной ходить там будет.

– Это к Шарне, пожалуйста, – ответил Ук-Па, – он у нас работает с чужими мозгами. Странно, что до сих пор ещё знание языка тебе не устроил.

– Времени не было, – буркнул Косых. – Сам знаешь, похищение нас с Ольгой, потом атака, зачисление в экипаж, где уж там до церемоний всяких… Вот закончим экскурсию, тут же к нему и направлюсь. Ладно, кто там у нас следующий?

– Похмелятор одичавший, выродившийся, – перевёл Гриц следующую надпись. – Продукт вымершей ныне расы Очистителей. Искусственно созданный организм для очистки разумных от излишних доз продуктов, освобождающих сознание. Опасен безусловно. После длительного бездеятельного существования функции скачкообразно изменились с переменой знака. Нападает исключительно на трезвых. Долго выслеживает, атакует незаметно и на расстоянии. Следствием атаки является непрекращающийся похмельный синдром, каковой невозможно одолеть любым количеством химических средств, поскольку происходят необратимые изменения центральной и периферических нервных систем. Распространён в центральной части южного рукава галактики на покинутых мирах Очистителей. Можно использовать как орудие мести.

– Интересуешься? – спросил Гриц, видя, как Косых потянулся к кнопке под табличкой.

– Ну, должен же я знать, как выглядит демон похмелья, – резонно ответил дядя Вася. – Тем более если его поймали.

И нажал кнопку.

Демон похмелья выглядел соответственно названию. В углу вольера лежала громадная бутылка, наполненная прозрачной жидкостью, наверняка не водой. Литров на тысячу, не меньше. Аккуратно закупоренная и полная.

Косых ещё раз надавил на всё ту же кнопку, делая дверь полностью прозрачной.

В ответ на это действие похмелятор изящным движением скрутил пробку со своего горлышка, и прозрачная жидкость с бульканьем устремилась наружу. После того, как три четверти содержимого оказалось на полу, быстро впитавшем лужу, похмелятор вырастил из донышка три тонких длинных ножки и, шатаясь, побрёл к двери. В каком-то полуметре от прозрачной преграды он вдруг споткнулся на ровном месте, да так удачно, что бутылка, до которой дядя Вася уже мог дотянуться рукой, перевернулась на сто восемьдесят градусов, утвердившись в шатком равновесии на собственном горлышке, из-под которого потекла, растекаясь по камере, оставшаяся в похмеляторе горючая жидкость.

– Издевается, – довольным тоном прокомментировал Грицацуэль. – Думает, что раз мы с тобой вчера немножечко выпили, так и сейчас захочется повторить. Ничего, обойдётся. Хотя на такой спектакль поутру без возможности найти где-либо альтернативный источник алкоголя мало кто способен смотреть. Ты бы выдержал, а? – прищурившись, поинтересовался Гриц.

– Не знаю, – честно ответил Косых. – Но встречаться с этой животиной в полевых условиях что-то не хочется. А уж на этом пьяном корабле такого монстра точно выпускать нельзя. Что там у нас дальше?

Дальше оказался «жраворонок ненасытный, перепончатохвостый». Выглядел он как ворона с зубами, только очень большая, да ещё хвост совершенно не вороний, а скорее ракетный – четыре перпендикулярные плоскости. Исходя из названия, этот монстр был из породы небрезгливых гурманов, то есть попросту жрал всё, что попадало в поле его зрения и двигалось. Жил он, согласно информирующей табличке, на достаточно редких в космосе фторовых планетах, но подлость его заключалась в том, что, обладая неумеренным аппетитом и некоторой разумностью, он мог отращивать у себя переходные камеры внешнего пищеварения для употребления созданий с другим химсоставом. Он мог усваивать даже безусловно ядовитых для других видов его собственного мира хлоро-, серо– и кислорододышащих существ. На этот раз Косых даже не стал активировать обоюдную прозрачность двери, удовольствовавшись общим злобно-голодным видом жраворонка, явно недовольного нынешним своим обиталищем.

Косых перешёл к следующей двери.

То, что он там увидел, слегка его покоробило. За прозрачной стеной сидел представитель его собственной расы. В костюме, при галстуке и за конторским столом.

– Ну-ка переведи мне эту надпись, – сквозь зубы проговорил дядя Вася, обращаясь, к следовавшему за ним Грицацуэлю.

– Гуманоид антиобщественный, псевдоразумный, – отозвался на его вопрос Гриц, – Отряд воинствующих бюрократов. Питается эмоциями общающихся с ним клиентов, преимущественно отрицательными, каковые сам и провоцирует. Способен довести до полного исступления даже камень, что однажды и сделал. Место обитания – запретная планета Земля. Опасен безусловно. Не выпускать ни в коем случае во избежание эпидемии.

– Ну, с бюрократами мы общались, не впервой, – проговорил Косых (Гриц при этих словах сжался в комок, готовясь при первой возможности дать дёру). – Да не бойся, – успокоил его дядя Вася, – у меня к этим бюрократам врождённый иммунитет, так что не волнуйся, я не заразный. А что это он с камнем такого сотворил?

– Да так, легенда, – осторожно проговорил Гриц. – По слухам, барин его в чистом поле выследил. Около валуна какого-то с надписями: «Направо пойдёшь – денег лишишься, налево пойдёшь – транспортное средство украдут, назад повернёшь – в лапы налоговой инспекции попадёшь, вниз копать станешь – из ямы не выберешься, вверх взлетишь – пограничники нарушителем сочтут, прямо пойдёшь – в камень упрёшься, сбежать назад захочешь – всё равно обратно вернёшься». Ну, клиент и начал камень пытать – откуда, мол, всё это знаешь, а если не знаешь, то кто такие гадости написал, и куда в таком случае ушёл сам написавший? Камень, разумеется, как патриот на допросе – ни слова, а тот его и на Лубянку вашу, и в лабораторию петролингвистическую, и ещё в дюжину мест, пока камню не надоело и не закричал он, что таким родился, а дети за грехи родителей не отвечают. Так этот урод камень у себя в кабинете перед столом поставил и собственноручно дописал: «А на месте останешься – тут тебе и каюк!». Много душ, стервец, загубил, пока не поймали.

– И как, позволь поинтересоваться? – с интересом спросил Косых.

– Да он, понимаешь, про самого себя забыл, – ответил Грицацуэль. – И про натуру свою. Барин, разумеется, его место работы вычислил, вошёл твёрдым шагом в кабинет, высыпал на стол взятку в виде мешка денег местных, а пока добыча всё это добро в стол запихивала, барин аккуратно его жидким азотом залил и быстренько сюда переправил. Вот с тех пор здесь и сидит в анабиозе.

– А камень? – спросил Косых.

– Ну, мы же не звери какие – экологию отсталых миров нарушать, – ответил Гриц. – Барин тоже. Вернул на место, в степь, предварительно последнюю надпись счистив. И улетел, кстати, беспрепятственно – камни тоже благодарными могут быть. Так, наверное, до сих пор там и стоит.

Следующие полдюжины трофеев оказались в разной степени хищными негуманоидами, готовыми вцепиться в любой движущийся предмет, каковой расценивался ими как натуральная добыча. Вид у всех был более чем скверный.

В одиннадцатой клетке находился уже неоднократно помянутый Гронг. Выглядел он как помесь изрядно ожиревшего дракона и щенка таксы. От последней у него были добрые-добрые и слегка печальные голубые глаза. Вид, однако, портила нещадно текущая из пасти зеленоватая слюна, полившая ещё более обильно после того, как Косых включил полную прозрачность двери.

– Так, тебя я уже знаю, – проговорил Гронг, обращаясь к стоящему за спиной дяди Васи Грицацуэлю. – А вот этого вижу в первый раз. Это пища или кто-то из новеньких?

– Не пища, можешь не надеяться, – отрезал дядя Вася. – Я таких, как ты, в детстве на завтрак троих съедал и ещё добавки просил.

– Ой, прошу прощения, обознался, – залился пунцовой краской Гронг. – Сидишь тут, как полярник на льдине, даже телевизора не дают, вот и хочется съесть чего-то новенького. Что, экипаж пополнился? – поинтересовался он у Грица. – Я ж тут совершенно без новостей сижу.

– Пополнился, а как же, – пробурчал Ук-Па. – Это канонир наш, да ещё с ним девчонка той же расы. С неплохим знанием пси, так что тоже не стоит покушаться, а то совсем остатки мозгов твоих скудных выжжет.

– Ну не буду, не буду, нечего так сурово, – обиженно буркнул Гронг. – Что, уже и спросить нельзя?

– Спросить можно, только делай это покорректней, – отозвался Ук-Па. – Если с этим земляшкой наглость твоя ещё прошла, так это ещё не означает, что напарница его тебя так же спокойно воспримет. Земляне, они, знаешь ли, хищные и коварные.

– Ну, будет вам стращать, – обиженно отозвался Гронг. – Ошибся в очередной раз, с кем не бывает. Хуже ведь никому не стало? Лучше скажите, когда выпустите, надоело сидеть здесь в одиночестве.

– Даже и не знаю, – отозвался Гриц. – Этот рейс вроде закончен, идём себе чистым Запредельем к Черепахе. Так что можешь спокойно поспать пару недель, пока новое развлечение не отыщем.

– Вот так всегда, – произнёс Гронг. – Помереть, что ли, со скуки? Может, хоть этим вас развлеку?

– И не надейся! – прервал его Грицацуэль. – Оживлю, да ещё с потерей кучи функций, будешь беспрекословным исполнителем моей воли.

– Кончай пугать, – отозвался Гронг, – я эту фразу уже который раз слышу. Вот проделаю дырку к Букке, усвоит он меня, и что потом делать будете? Только не говори, что ты меня потом из Букки извлечёшь.

– Делай-делай, посмотрим на твои успехи, – усмехнулся Гриц. – Тоже мне, мастер побегов выискался. Ну пролезешь ты в соседнюю камеру, и что с того? Там же никого нет с тех времён, когда Бабулю освободили. А дальше такие барьеры стоят, что их не только Букка, сам конструктор корабля этого – и тот не преодолеет, или забыл, где находишься? Уровень высшей защиты, не хрен собачий. Так и до выброса в Запределье недалеко.

– Да уж, с вами не поспоришь, – ответил Гронг. – А ещё меня злым обзываете. Да таких, как вы, самих в эти вольеры запихивать нужно. Раса победителей, слон бы вас затоптал. Ладно, чёрт с вами, укладываюсь в спячку. До ближайшего кормления не будить. – С этими словами Гронг повалился на спину и весьма убедительно захрапел.

– Всё, можно идти дальше, – проговорил Грицацуэль. – Теперь его ничем, кроме новой кормёжки, не разбудишь. А до таковой у нас ещё не меньше месяца.

– А откуда такой срок? – поинтересовался Косых.

– Неделя до Черепахи, затем надо же денежку добытую прокутить с размахом, – ответил Гриц, – а потом – новый рейс. Или ограбить кого-то, или отконвоировать. А может, и то и другое сразу. В любом случае этому товарищу пока точно нечего делать, так что пусть спит себе. А мы пойдём дальше. Три камеры пропустим.

– А почему?

– Они пустые, – ответил Ук-Па. – В первой раньше Бабуля сидела, пока Ча-Чик со Скорпиньето её оттуда не вытащили. Так что смотреть там не на что, голые стены. Бабуля даже табличку информационную со стены отодрала и на дверь своей каюты привесила, чтоб все знали, с кем дело имеют, и без дела к ней не ломились.

– А что за табличка? – полюбопытствовал Косых.

– Вот придёшь на верхнюю палубу, там сам её и прочитаешь, – ответил Грицацуэль.

– Интересно, как это я её прочитаю? – вызывающе спросил Косых. – Я ж до сих пор в ваших иероглифах ни тпру ни ну.

– Ой, ну научишься, – поморщился Гриц. – Подойдёшь к Шарне, он тебя просветит, говорил же уже. Ну что, идём дальше?

– Идём, – согласился Косых. – Много там у нас ещё экспонатов?

– Да, собственно, больше и нет, – ответил Гриц. Пустая камера Бабули и ещё две пустых, а потом – желаемый Букка.

– А что было в остальных пустых? – спросил Косых.

– В одной кошмарень оконный сидел, а в другой – упроститель полуреальный, – ответил Ук-Па. – Первого наши музыканты сдуру выпустили, когда с кораблём осваивались, а второго пришлось как оружие использовать.

– Это как? – поинтересовался дядя Вася.

– Да как всё у нас обычно происходит, – отозвался Гриц. – Сдуру, разумеется. Тыкали они кнопки разные, причём выбирали именно те, под которыми красные надписи горели «Не трогать никогда». Ну и дотрогались. Хорошо ещё, Бабулю выпустили до кошмарня, она хоть представляла, как с ним совладать. Кошмарень как свободу почуял, тут же стал корабль под себя переделывать, в смысле, что каждого из обитателей локализовывал на выделяемой им самим территории и при этом пытался овладеть функциями корабля. Только Бабуля его и сумела обуздать. Влезла в консоль управления локальным Запредельем, создала одно большое окно, как раз по размерам и запросам кошмарня, а потом показала ему, где оно находится. Кошмарень радостно в свою родную среду влез, тут-то его Бабуля и локализовала. А потом быстренько выкинула во внешнее Запределье вместе с окном. Не знаю уж, как ему сейчас, но в момент выброса вёл он себя ужасно. Грозился всех себе подчинить, кричал, что Запределье ему не помеха, а наоборот, дом родной, только пока что никаких вредных последствий не видно. По крайней мере, для нас.

– А со вторым клиентом что случилось? – спросил Косых.

– Да в очередной раз пришлось нам от погони патрульных уходить, – ответил Ук-Па. – Мины кончились, деньги на взятки кончились, и топлива еле-еле на половину обратной дороги. Что в такой ситуации делать? Только выбрасывать за борт всё лишнее. Вот и выбросили упростителя, тем более что он весил как нейтронная звезда, ну, может, чуть поменьше. А когда спустя пару минут драпа оглянулись – ни погони, ни пары звёздных систем в округе. Только две сложных молекулы в пространстве висят, да ещё какая-то амёба металлическая в ближнем диапазоне надрывается попеременно страшной руганью по поводу какого-то пиратского корабля и одновременно просит хоть кого-то их увидеть и спасти. Ну, мы, поскольку рядом были, отозвались, но спасать не стали. Мало ли что этот упроститель в свободном состоянии сотворить способен. Так что извинились быстренько и на всей возможной скорости убрались оттуда как можно быстрее.

– Ну, раз так, тогда пошли к Букке, – отозвался Косых.

– Пошли, – согласился Гриц. – Да вот, собственно, и он, любуйся, сколько влезет. Интересно, правда?

В углу камеры высшей защиты стояла облезлая картонная коробка вроде как от большого холодильника. В боку её зияла неаккуратная дыра, над которой виднелась надпись на всё том же метаязыке. Дядя Вася, уже насмотревшийся на эти надписи, обнаружил парочку знакомых знаков, но и только.

– Ну и что там написано, позволь спросить? – обратился он к Грицу.

– А, это хитрое заклинание для поимки, – ответил тот. Непонятно, правда, каким образом действует, но дичь клюнула. Собственно, ничего сложного в тексте нет, просто надпись, информирующая о том, что данная ёмкость пуста. «Здесь ничего нет», если дословно. Не знаю, что такого Букка в этой коробке нашёл столь интересного, что залез туда добровольно, да ещё и позволил затащить себя на корабль. Так с тех пор внутри и спит.

– А может, ты меня дуришь? – подозрительно поинтересовался Косых. – Ну, увидел я эту коробку драную, и что дальше? Может, там и нет никого, а все разговоры, что барин ваш какой-то вселенский ужас изловил – сплошная туфта! Доказательств хочу, что это натуральный ужас. Пни эту коробку чем-то, или ещё что сделай, чтоб он вылез. Я уже дома на бобров в бобровых хатках насмотрелся!

– Да ты, оказывается, ещё глупее, чем я думал, – отозвался Ук-Па. – Коробку с неименуемой сутью пнуть, ишь чего придумал! – При этих словах Грицацуэля передёрнуло, и он покраснел всем телом. – Ты не смотри, что отсек высшей защиты, с этим клиентом обычные правила могут и не сработать. Сидит себе тихонько, на жизнь не жалуется – и ладно. Вот когда уже действительно припрёт так, что дальше некуда, тогда, может быть, ещё и подумаем его разбудить, а разбудив – немедленно в пространство. Пусть окружающие с ним общаются, а мы лучше скромно в сторонке постоим, здоровье дороже.

– Такое впечатление, что этот уровень вы используете как склад запрещённого оружия, – после некоторого раздумья произнёс дядя Вася. – Одного в пространство выкинули, как мину, другим корабль чуть не уничтожили, третий капитаном стал, четвёртого вообще трогать боитесь. Интересно, а с бюрократом как поступите?

– Да, скорее всего, так же как и с остальными, – ответил Ук-Па. – Как нужда припрёт, так и выпустим назло врагам.

– Не оправдала ожиданий прогулка, – печально произнёс дядя Вася. – Пошли куда-нибудь ещё.

– Да уж и не знаю, что теперь тебе предлагать, раз ты такой переборчивый, – ответил Гриц. – В общем-то, всё то же, что и раньше: подкатись к музыкантами нашим, раз трофеи местные тебе неинтересны. В конце концов, можешь с корабельным роботом-сексологом пообщаться – глядишь, чему-то новенькому научишься…

– С роботом… – недовольно поморщился дядя Вася. – Нет уж, спасибо, это на самый крайний случай можно оставить, пока здесь хоть одна женщина моей расы имеется. Кстати, не знаешь, где Ольга поселилась? А то все эти зелёные и мохнатые рожи уже надоедать начали.

– Ольга? – спросил Грицацуэль. – А, эта женщина… Не знаю точно, но скорее всего, где-то рядом с тобой, в смысле на той же восьмой палубе. Потыкайся во все двери, в конце концов отыщешь. У нас тут нравы широкие, пока места есть – новые члены команды одинакового биотипа получают в своё пользование целый уровень. Для удобства, чтоб не терялись среди других монстров.

– А, ну тогда я, похоже, знаю, где это, – пробормотал Косых, вспомнив первую, оказавшуюся занятой на его уровне каюту, в которую он недавно ломился. – Уже проще. Слушай, раз так, может, покажешь всё-таки, где тут у вас спасательный отсек? Ничего не могу поделать со своей осторожной натурой.

– Не можешь – и не делай, – резонно ответил Ук-Па. – Любым лифтом до пассажирских палуб, оттуда опять-таки любой поперечной трубой налево или направо до упора. Только с продольными не перепутай, а то ещё влезешь в слоновник ненароком. Или вообще в двигательный отсек. Тебе ж от передоза гамма-излучения помирать не хочется, верно? Вот и не ходи, куда не следует, пока тебе тело не усилили.

– А откуда я знаю, куда мне можно ходить? – полюбопытствовал Косых. – И заодно, кто мне тело здесь усиливать будет?

– Загляни в буклет свой, там всё доходчиво нарисовано, – ответил Гриц. – С первой частью всё и так ясно – пассажирские уровни, твоё рабочее место, в смысле боевая рубка, и твои любимые спасательные. Можешь мне поверить, на неделю тебе этого с головой хватит. В крайнем случае можешь к озеру выбраться, там тебе уж точно понравится. А насчёт тела… Ну, в принципе и я могу, если машинам не доверяешь. Да и вообще заболтался я с тобой, – неожиданно произнёс Ук-Па, уверенным шагом направившись к лифту.

– Эй, а как же я? – крикнул ему вдогонку Косых. – Мне одному здесь скучно бродить!

– Мне тоже! – ответил Гриц и влез в лифт. Перед глазами Косых мелькнули его волосатые ноги, и канонир-сантехник опять остался в одиночестве.

– Да уж… – недовольно поджав губы, хмыкнул он. – Отношение… Ладно, вернёмся к свободному поиску. Как там этот урод говорил – до жилых палуб и вбок?

Косых влез в лифт и попытался представить себе свой восьмой уровень. Лифт честно вознёс его туда.

Косых подошёл к ближайшей двери и вежливо постучался.

– Владелец каюты в данный момент отсутствует, – немедленно отозвалась дверь. – В его отсутствие вход посторонних лиц запрещён.

– А кто владелец-то? – поинтересовался Косых. – Не Ольга, случайно? И на всякий случай уточнил: – Девушка моей расы.

– А что, это так важно? – издевательски поинтересовалась дверь, но тут же смилостивилась: – Да, она. Хотите оставить сообщение?

– Наверное, нет, – пожал плечами Косых, подумав, что использовать говорящую дверь в качестве механической сводни пока рановато.

– В таком случае до свидания, – ответила дверь.

Прощаться с механизмом Косых не стал.

Побродив ещё немного по коридорам, он наконец нашёл искомую трубу. Выглядела она так же, как известные ему лифты, только расположена была горизонтально, да диаметром побольше.

Дядя Вася на всякий случай заглянул в буклет – удостовериться, что эта труба приведёт его именно туда, куда он хотел, а не к реактору или в ещё какое неподходящее место. Убедившись, вошёл внутрь.

Ощущения от движения были близки к тем, что он испытал в самой первой транспортной трубе, вытащившей их с Ольгой из глубин Дворца съездов. Его слегка наклонило вперёд и понесло. Вестибулярный аппарат Косых отнёсся к этой перемене позы поначалу странно, но неприятное ощущение зафиксированного падения довольно быстро прошло. Дядя Вася наклонил голову набок и чуть приподнял, чтобы хотя бы одним глазом смотреть вперёд. Смотреть, как и в лифте, было не на что – лишь изредка мимо проносились светлые пятна выходов.

Полёт замедлился, тело приняло обычное вертикальное положение, и Косых вышел на неширокий балкон, висевший над обширным пространством.

До пола – метров сорок. Дядя Вася никогда не страдал агорафобией, но в этот раз порадовался за высоту и крепость перил, ограждавших балкон.

Он посмотрел вниз.

Там на самом дне тускло блестели шесть продолговатых металлических туш, смахивавших на ожиревшие подводные лодки. Лежали они под углом градусов в сорок к внешней обшивке – точь-в-точь как торпеды на катере. Вдоль каждой из них тянулись хрупкие тонкие мостки, создавая впечатление самолётостроительного завода. Над каждой тушей проходила широкая галерея, упирающаяся в невысокую рубку. Носа и кормы видно не было – они скрывались за стенами ангара.

«Интересно, а представительские кораблики где они держат? – подумал Косых. – Что-то не видно их здесь. Ладно, пойдём осмотрим имеющееся добро».

Спустившись к ближайшему шаттлу по узкой лесенке, Косых мимоходом отметил, что здесь не брезгуют и простейшими средствами передвижения. А заодно задумался о некоей технической проблеме, известной каждому, кто хоть раз застревал в обычном земном лифте.

«Интересно, а здесь такое может случиться? – размышлял он, медленно спускаясь. – И что при этом происходит? Хорошо ещё, если горизонтальная труба выключится, можно хоть пешком до выхода добраться, а что, если в вертикальном такая радость случится? Повиснешь между этажами или вниз полетишь? А если повиснешь, то выбираться потом как? Тут проволокой с монтировкой не обойдёшься…»

Додумать эту мысль до конца он так и не успел. Спуск закончился раньше. Косых теперь находился на широкой балюстраде, которая сверху казалась узким мостиком. Реально же в ней было метров пять ширины. Вполне достаточно для паникующей толпы.

Изнутри шаттл очень напоминал внутренность приличного аэробуса – громадный салон со множеством кресел самых разнообразных форм и размеров, впереди, в начале салона – ещё одна дверь. На этот раз закрытая. Косых тут же направился к ней.

Дверь безмолвно отъехала в сторону, приглашая дядю Васю в рубку управления.

Косых забрался в кресло, против ожидания не начавшее приставать к нему с навязыванием собственных функций. Потянувшись к консоли управления, он поклацал несколькими периферийными переключателями, искренне надеясь, что ни один из них не окажется системой самоуничтожения. Обошлось.

В конце концов дядя Вася осмелел и полез к более крупным и центральным переключателям. Однако здесь его ждало разочарование. Ни одна система и не думала включаться, кроме самых мелких. Внешний и внутренний обзор, пульс систем, ныне пребывавших в спящем режиме, связь с пустующей главной рубкой и подобные малозначащие функции.

Только после того, как Косых ткнул в самую большую кнопку, шаттл, наконец отозвался недовольным тоном:

– Ну, чего тыкаешь? Или не видишь, что корабль в Запределье движется?

– А ты что, только в обычном пространстве включаешься? – спросил Косых.

– Я где угодно включаюсь, только после того, как шлюз откроется, – ответил шаттл.

– И как его открыть? – поинтересовался Косых.

– А у тебя допуск есть? – отозвался шаттл.

– Ну… – неопределённо произнёс Косых.

– Покажи! – твёрдо отозвался шаттл. – То-то же, нет. Так что сиди и не дёргайся, пока сигнал тревоги не прозвучит. Или пока допуск не получишь. Нечего всяким праздным гулякам спасательные корабли по пустякам дёргать. Шёл бы лучше на жилые уровни. Выпей, потрахайся с кем-нибудь и спи, отдыхай.

– Пить уже надоело, – ответил Косых, – вот насчёт второго – ещё туда-сюда, только было бы с кем. Робота не хочу, а Ольга непонятно где бродит. Наверное, как и я, корабль осматривает, только с противоположной стороны. Может, поможешь отыскать? Ты к основным системам корабля подключён?

– Ну, подключён, и дальше что? – высокомерно отозвался шаттл. – Что я тебе, справочник?

– Может, и не справочник, – резонно возразил Косых, но если ты спасательный корабль, то и должен заниматься спасением. А меня на текущий момент спасти могут только точные координаты местонахождения Ольги. Хватит или продолжить?

– Ладно, ладно, справился с маленьким, – проворчал шаттл. – С твоими способностями к убалтыванию… Может быть, действительно допуск получишь. Так, исходная точка, путь… след… контакт… – забормотал он, явно переключаясь на поставленную дядей Васей задачу. – Вот, нашёл! Пятнадцатый уровень, озеро. Пока ты тут бродишь, девчонка твоя на пляже лежит, загорает, жизнью наслаждается и проблем себе не ищет. Чего и тебе желаю.

– Ну, спасибо и на этом, – ответил Косых. – Пятнадцатый уровень, говоришь? И где там это озеро?

– А везде! – безмятежно ответил шаттл. – Доберёшься – сам увидишь. Оно весь уровень занимает, больше там ничего и нет. Ну, кроме баров, разумеется.

– Ладно, тогда я пошёл, – произнёс Косых. – Жизнью наслаждается, значит? Схожу проверю, вдруг чем помогу. – С этими словами он вылез из кресла и направился к ближайшему лифту.


Ольга действительно наслаждалась жизнью. В полном объёме. Можно сказать, она была близка к высшей точки этого наслаждения, в просторечии именуемой оргазмом. Четвёртым или пятым. Точный счёт она уже потеряла. Да и стоит ли заниматься подобными подсчётами, если ты лежишь на тёплой мягкой искусственной травке, с таким прекрасным партнёром, как Юзик. Ну, пусть не Юзик, а Ю-88, и что это меняет? Ну и что с того, что робот, так ведь не железный же. Зато столько такта, столько чувства, а темперамент! А нежно… о-о-о!!! О, да! Да! Да-а-а!!! А-а-а… – Ой… – изумлённо пискнула она, ещё не совсем понимая, на каком свете из возможных она сейчас находится.

Свет был всё тот же. Ну, может быть, слегка непривычный.

Привело её сюда, как и предположил Косых, желание поближе познакомиться с кораблём. Тем более что занятости у неё, в отличие от Косых, было гораздо меньше.

В то время, когда Косых спешным порядком осваивал местные артиллерийские мощности, к Ольге подкатился Шарна. С допросом – откуда она, что за родословная, где и с кем работала, как училась в детстве есть ложкой и садиться на горшок… Короче, много всего. Так много и с такими грязными подробностями, что на втором десятке вопросов Ольга весьма невежливо послала его куда подальше. Так, что тот даже отлетел от неё на пару метров, как от хорошего удара боксёра.

На что Шарна не обиделся, а наоборот, в буквальном смысле расцвёл. Самым натуральным образом в покрывавшей его тело розовой шёрстке начали появляться весёленькие радужные цветочки.

– Издеваешься? – обиженно проговорила Ольга.

– Наоборот, сейчас и ты порадуешься, – отозвался Шарна. – Ну-ка, припомни ещё раз, как ты меня только что послала, нет, не слова, нет. Каким образом. Ты при этом хоть что-то произносила вслух вообще?

Ольга задумалась. А когда поняла…

– Так это что, я тебя мысленно так пнула? Телекинез или как это там? А почему тогда ты ещё здесь? Я ж вроде хотела, чтоб тебя вообще в космос выкинуло? И откуда у меня это?

– Я, конечно, немножко готов был, – довольно усмехнулся Шарна, продемонстрировав Ольге ряд подгнивших, но ещё достаточно острых зубов. – Я себя тоже люблю. А вот тебя поздравляю – задатки весьма приличные, врождённые, просто поздновато активировавшиеся, видимо от стресса, да ещё плюс местное пси-поле. Подучить тебя как следует, и меня заменять сможешь, когда я в спячку впаду. Даже не думал, что на вашей планетке такие феномены обретаются. Хотя закрытые миры, долгое перемешивание генов… – Он понёс долгую, специфическую муть, напичканную непонятной Ольге терминологией, но ей вполне хватило сказанного. Так, чтобы действительно задуматься всерьёз и надолго.

Долгого раздумья, однако, не получилось. Корабль тряхнуло так, что Ольга едва удержалась на ногах. Шарна нервно закрутил головой, весёленькие цветочки, которыми он только что пророс, в ужасе спрятались обратно в густой траве-шерсти.

– Что это было? – нервно спросила Ольга.

– Да так, очередная атака, – ответил Шарна. – Меня на мостик срочно вызывают, так что пошли со мной. Там, по крайней мере, кресла есть с ремнями безопасности, всё лучше, чем здесь по полу валяться. – Он проворно направился к ажурной лесенке, на которой недавно стояла Бабуля.

Ольга последовала за ним.

Они проскочили мимо нескольких открытых дверей, за которыми виднелись сложные панели управления. Перед тем, как вскочить в боевую рубку, Шарна втолкнул Ольгу в одно из этих помещений.

– Залезай в кресло да не забудь пристегнуться, – быстро проговорил он. – Всё, я пошёл, работа не ждёт, а ты сиди, смотри, с кем нам сражаться приходится.

С этими словами он исчез.

Ольга, устроившись в кресле, обратила своё внимание на экран, но, к своему стыду, мало что поняла из происходящего. В пространстве висела какая-то большая тварь, залитая пульсирующим светом, непонятно дёргающаяся и меняющая размеры. Предположив, что это и есть противник, Ольга не поняла больше ничего. Да и не особенно стремилась, поскольку стратегией и тактикой никогда не интересовалась. Воюют себе, и ладно, лишь бы не покалечили. В конце концов, эта война не её.

А потому, несмотря на участившиеся сотрясения и рывки корабля, Ольга стала искать, чем бы ей заняться, пока сильная половина экипажа участвовала в боевых действиях.

И наконец нашла.

Случайное нажатие подлокотников кресла опустило ей на голову мыслесъемный бутон. А поскольку бой Ольгу интересовал мало, она решила заняться более практичным делом – понять, куда же она попала.

В отличие от Косых, ей посчастливилось отыскать рекламно-обзорный псильм, выполненный в виде экскурсии по кораблю. Чем она и занялась.

Виртуальная прогулка, однако, много радости ей не доставила. То есть, конечно, неплохо осмотреться в незнакомом, красивом и интересном месте. Вот только красоту эту изрядно портили находящиеся в самых неподходящих местах мусорные кучи и покалеченное оборудование.

Эстетом Ольга не была, но такое запущенное состояние корабля ей не понравилось. Выключив псильм, она поинтересовалась у компьютера, нет ли здесь каких-то систем уборки.

Кибермозг недовольно пробурчал, что она как раз и находится в одном из контрольных центров, и отключился, сославшись на боевую занятость.

Пожав плечами, Ольга принялась осваиваться с аппаратурой.

Как оказалось, состояние её было довольно плачевным, но не безнадёжным. Местные гуляки не то по неосторожности, не то в пьяном кураже просто грубо оборвали питание процессора, занимавшегося управлением и контролем мобильных обслуживающих устройств. Вроде того, как дворнику в пьяной драке дали по голове, и он ушёл в глубокую прострацию.

Пора было его разбудить.

К счастью, ремонтный блок пока ещё никто не догадался обесточить. В нём всего лишь блокировали выполнение самостоятельных действий после любого повреждения корабельных систем. Маленькие механические ремонтники тихонько лежали по своим убежищам в ожидании приказов.

И наконец дождались.

Несмотря на продолжающиеся рывки корабля, жужжащие зверушки выбирались из самых укромных щелей и послушно ползли к раскуроченному блоку обслуживания, исчезая в его запутанных внутренностях. Что они там делали, Ольга не видела.

Зато увидел Кибермозг. Отвлёкшись от боевых действий, он влез в биоинтерфейс Ольгиного кресла и поинтересовался, кто в этом летающем бардаке наконец занялся системным ремонтом.

Ольга машинально ответила, что только она, и больше никто.

Образ Мозга довольно помигал и на пару секунд задумался. После чего совершенно неожиданно предложил ей должность местного квартирмейстера. С соответствующей оплатой, разумеется.

Ольга заинтересованно фыркнула, что было расценено машиной как безоговорочное согласие.

– Подойдёшь к капитанше, она тебе подробнее твои обязанности разъяснит, – произнёс напоследок Кибермозг. – Кстати, драка там уже закончилась. Системы ты запустила, дальше они и без тебя справятся, так что можешь идти в боевую рубку за дальнейшими указаниями.

Что Ольга и сделала.

Немного пообщалась с Косых, затем её перехватила Бабуля. Похоже, она уже переговорила с Кибермозгом на предмет полезности Ольги, так что второй контакт с Бабулей оказался гораздо более спокойным и мирным, чем она предполагала.

Капитанша вкратце обрисовала ей текущую ситуацию. Куда летим, зачем, сколько времени всё это продлится, и что в итоге каждый за это получит. Поскольку ситуация была в общем-то безвыходной, Ольге оставалось только одно – принять всё как есть.

Круг её обязанностей определили. Как и предполагалось, они не оказались слишком уж обременительны на вольном корабле. Тем более что она сама вызвалась им заниматься – никто не неволил. Кроме разве что её собственного врождённого чувства безукоризненной чистоты, каковое здесь грубо попиралось на каждом шагу. Но справиться с этим бардаком – вполне в её силах.

Разумеется, не всё сразу. Запущенный ею процесс восстановления искалеченного сервоблока должен был занять не меньше двух-трёх дней. До этого времени можно спокойно отдыхать.

Чем она со второго дня и занялась.

Втягиваться в местный всеобщий беспробудный запой желания не возникало. Общаться с похмельной командой тоже не хотелось, поэтому оставался только один вариант, как и в случае Косых – облазить корабль и хоть немного освоиться.

В отличие от всё того же Косых, во время боя Ольга успела просмотреть псильм обо всех прелестях охотничьей яхты, а потому имела немного более ясное представление, что именно ей хочется в первую очередь.

В первую очередь – остаться на какое-то время одной. И желательно не в каюте, а где-нибудь на природе. Желание достаточно нескромное, учитывая её нахождение на космическом корабле. На таком транспортном средстве отыскать лес или реку достаточно затруднительно, максимум – оранжерею с искусственным освещением и пальмами в кадках. За редким исключением – если этот корабль не является супердорогой прогулочно-представительской яхтой. «Сияющий Оргазм» принадлежал именно к такому классу кораблей.

Так что когда Ольга вышла из лифта на пятнадцатом уровне, скромно именуемом «озером», у неё на какое-то время от удивления действительно перехватило дыхание.

Озеро было самым что ни на есть настоящим. С зеркально ровной водной гладью, не нарушаемой ни малейшим ветерком, с пышной тропической растительностью самых невероятных форм и цветов, с умеренно яркой и тёплой эмуляцией послеполуденного солнца, с белым чистеньким песком и несколькими островами с теми же необычайными зарослями. Не то райский сад, не то компьютерная графика.

Ольга, которой уже успела поднадоесть осенняя Москва, присела и зачерпнула из озера немного воды. Она была до отвращения тёплой и слегка солоноватой.

Взвизгнув от восхищения, Ольга стащила с себя совершенно неуместный здесь строгий жакет, блузку, выскользнула из облегающей, в меру короткой юбки. Пару секунд подумав, сбросила и нижнее бельё, рассудив, что раз в этой команде монстров людей практически не числится, кроме разве что Косых, который шляется неизвестно где, то покушений на её честь и достоинство можно не опасаться.

Она ошиблась.

Тёплая вода мягко приняла её в свои объятия. Какое-то время Ольга просто бездумно наслаждалась выпавшей на её долю курортной идиллией, вволю поплавав и поныряв, словно тюлень на отдыхе (глубина озера оказалась метра три-четыре), а затем, отвалявшись и позагорав на мягкой травке, обратила свой взгляд к островам. Ближайший виднелся в какой-то сотне метров от берега. Для хорошего пловца – пустяк.

Отдыхая летом в Подмосковье, она любила заплывать на такие маленькие необитаемые островки, повинуясь древнему инстинкту исследования новых необжитых территорий, где ещё не ступала нога человека. Или, по крайней мере, просто никого не было.

Остров, к которому она сейчас направлялась, явно принадлежал к первой категории. Ольга сильно сомневалась, что до неё там бывал хоть один человек. Так что, отбросив сомнения, она решительно направилась туда.

Пять-десять минут неторопливого баттерфляя – и вот она уже стоит на гладком песке. Стекающие по спине капельки воды вызывали приятную щекотку. Она отжала волосы и занялась исследованием острова.

Тот был невелик – метров сорок в диаметре. Деревья стояли не очень густо – сквозь причудливые заросли можно было различить отблески водной глади с противоположной стороны островка.

Немного поколебавшись – а вдруг там какие крокодилы местные водятся, – Ольга направилась в лес.

Оглянувшись на берег, поглядела на цепочку собственных следов, выходивших из воды. Сбоку от неё раздался шорох.

– Кто здесь!? – подпрыгнула на месте Ольга, оборачиваясь в сторону, откуда шёл звук.

– Ю-88, к вашим услугам, – вежливо ответил нежданный собеседник. – Андроид обслуживания, сектор удовольствий.

– И каких же именно удовольствий, позволь спросить? – уже спокойнее поинтересовалась Ольга, разглядывая собеседника. Выглядел он, в общем-то, вполне нейтрально. Нечто человекообразное, ростом чуть пониже Ольги. В отличие от всех доныне встреченных ей здесь монстров – наиболее похожий на человека, без всяких намёков на карикатурность.

– Обычных, житейских, – ответил тот. – Проще говоря – робот-сексатор. – Развлечься не желаете?

– Только насильников железных мне и не хватало! – возмущённо воскликнула Ольга. Вот уж точно – выйдешь на пляж, а там станки, станки, станки…

– Желаете, чтобы я принял механическую форму? – деловито осведомился Ю-88. – На это уйдёт около двух минут…

– Нет, ну какая наглость! – отозвалась Ольга. – Только расслабилась, только собралась отдохнуть ото всех, и нате вам – появляется ещё один. Мало мне земных ухажёров, так ещё неземной пристаёт, да к тому же робот. Предел желаний, нечего сказать!

– Так мне что, уйти? – осведомился Ю-88.

– Да ладно уж, – отозвалась Ольга. – Только давай без грубостей. Кстати, а чем это ты меня развлекать собрался? – осведомилась она, скептически разглядывая андроида.

Как и положено роботу, выглядел он совершенно бесполым.

То есть абсолютно.

– Ну, это как раз не проблема, – самодовольно отозвался тот. – Я не кто-то там, я специализированная модель. Мой банк памяти содержит восемьдесят восемь миллионов способов удовлетворения представителей четырёх высших и шестисот сорока остальных форм представителей галактических рас. От вербального и телекинетического до виртуального. Ну и обычным физическим образом, разумеется.

– Это как же, позволь узнать? – поинтересовалась Ольга, проявляя некоторый интерес. – Что, резиновую дубинку пристёгиваешь?

– Зачем же так грубо? – ответил Ю-88. – Хотя, если клиент желает, можно и такое устроить. Я пластичен, трансформируюсь в широком диапазоне. Могу и в своём первоначальном виде работать, только вы эту форму отвергли.

– Железную, что ли? – спросила Ольга. – Нет, это нам пока не надо, не люблю механосекс. Что ты там говорил о трансформациях?

Вместо ответа Ю-88 молча отрастил рабочий орган довольно приличного размера, да ещё и раздвоенный.

Раздвоение Ольге не понравилось.

– Убери половину, явно лишняя, – скомандовала она. – И цвет кожи поменяй, а то стоишь здесь как норвежский альбинос, смотреть противно.

Андроид послушно выполнил все указания.

– Вот это уже не в пример лучше! – довольно произнесла Ольга. – А с чистотой тела у тебя как?

– Обижаете! – отозвался робот. – Стерильный, как шприц.

– Ну, раз стерильный, тогда совсем другое дело, – проговорила Ольга. – Слушай, а другого имени у тебя кроме этих идиотских цифр нет? Поблагозвучнее. А то неудобно как-то произносить.

– Имя можете выбрать на своё усмотрение, – ответил он.

– Ну, тогда будешь Юриком, – немедленно отозвалась Ольга, – или нет, лучше Юзиком. Подходит тебе имя Юзик?

– Имя «Юзик» принимается основным на время процесса общения с вами, – немедленно ответил тот.

– И давай на «ты», – добавила Ольга, – не люблю условности. Скажи, ты хоть целоваться по-человечески умеешь?

– В губы или где? – деловито осведомился Юзик.

– Много текста! – оборвала его Ольга, осторожно обнимая его за плечи.

На ощупь Ю-88 оказался ничем не отличим от нормального человека – та же тёплая кожа, те же упругие мышцы, или что там вместо них, в меру влажный, но ни в коем случае не слюнявый рот и удивительно гибкий язык.

Короче, всё, что нужно для полноценного отдыха на пляже…

Юзик, видимо, решил быть традиционен. Началось, разумеется, с невинных ласк на траве, затем, после некоторого привыкания и разогрева, Юзик осторожно приступил к более активным действиям. Ольга часто задышала и принялась покусывать его плечо, одновременно поглаживая его спину. Поглаживание вскоре перешло в царапанье. И хоть её острые ногти глубоко вонзились в псевдопластовую спину, первый стон издала всё-таки она. А искусственной коже Юзика такое царапанье повреждений нанести не могло. Робот, в конце концов!

Но зато – умелый и нежный. Чувствуя, что Ольга вот-вот достигнет критического момента удовольствия, он в самую последнюю секунду плавно вышел из неё, откладывая сладостную кульминацию.

Довольно быстро придя в себя, она потянулась к нему.

Поняв её желание, Юзик тут же изогнулся в удававшуюся мало кому из людей фигуру. До сих пор ей приходилось видеть такую гибкость только в одном специальном фильме из жизни йогов. Демонстрация Юзиковых способностей привела её в неописуемый азарт. Какую-то пару секунд в её голове крутилась мысль о том, может ли робот не только давать, но и получать наслаждение от данного процесса, но мысль эта тут же была заглушена довольным рычанием Юзика. Дождавшись момента, когда Ольга чуть ослабила хватку, он быстро навалился на неё сверху, устроив мощную атаку, да такую интенсивную, что у Ольги даже дыхание сбилось. Впрочем, это было быстро поправлено лёгким бесконтактным массажем.

За которым последовала вторая часть ласканий на траве, которые, впрочем, быстро переросли в агрессивную борьбу против разделившегося на части партнёра, которую довольно скоро пришлось прекратить, поскольку Ольге не очень понравились ощущения человека, оплодотворяемого внешним передвижным органом размножения.

– Ну ладно, ладно, увлёкся я, – пробормотал Ю-88, вновь собирая свои разошедшиеся фрагменты в одно тело. – Не буду больше.

– Как это не будешь? – возмущённо произнесла Ольга.

– А вот так! – лениво лёжа на боку, ответил Юзик. – Знаешь позу «Клуб унылых лиц»?

– Это когда девушка в полном неудовлетворении, а у тебя всё повисло? – язвительно поинтересовалась Ольга. – Только не говори, что у тебя батарейки сели, а то уж больно известный анекдот напоминает.

– Да нет, это когда партнёры на умные разговоры отвлекаться начинают, когда дело ещё не кончено, – отозвался Юзик. – Как сейчас, например. А ещё говорила «много текста»…

– Так что, будем кончать? – спросила Ольга.

– Только если тебе этого хочется, – ответил Юзик.

Вместо ответа Ольга опрокинула его на спину, оседлав его в позе вождя, при этом изрядно вдавив Ю-88 в песок, на который они незаметно скатились с травки. Хотя такие мелочи заботили её сейчас меньше всего.

– Ещё немного, и нам с тобой в «дельфинчика» играть придётся, – предупредил её Юзик.

Ольга, как истинный вождь, не обратила на это никакого внимания. Впрочем, убедившись в полной работоспособности Юзика, она положила ему руки на плечи и несильно потянула его на себя.

Юзик поднялся и сел, продолжая в то же время оставаться в Ольге. Та покрепче обхватила его за шею. Ю-88 уж совершенно непонятным образом поднялся на ноги с повисшей на его шее Ольгой, перебрался к месту с примятой травой и, встав на колени, осторожно опустил её на спину.

После чего незамедлительно перешёл к завершающей фазе. И хотя длилась она всего лишь каких-то полминуты, Ольге они показались целым часом, к итогу которого она, позабыв обо всём, издала жуткий вой волчицы, насилуемой крокодилом. Затем в лёгких кончился воздух, заставив её на какое-то время умолкнуть. Сил уже не оставалось ни на что, кроме протяжного «Да-а-а…».

Ещё один удар. Последний, завершающий.

Ольга даже не поняла, что произошло, успев произнести только изумлённое «Ой!»

И всё. Не было ничего. Только диковинные тропики да тёплый песок. И ещё острое чувство блаженства, такого, какого она не испытывала со времён последнего отпуска на Сейшелах. Хотя нет, куда там Сейшелам до того, что произошло только что.

«А может, чёрт с ними, с мужчинами? – остывая, рассуждала про себя Ольга, глядя на колышущуюся над ней красную листву. – После такого всерьёз можно усомниться в земной любви. Даёшь киберсекс!» – подумала она, поворачиваясь к Юзику.

К её удивлению, того рядом не оказалось.

Ольга приподнялась на локтях, высматривая, куда это он мог подеваться.

Юзик отыскался в озере, забравшись в него почти по грудь.

– Ты чего это там делаешь? – настороженно поинтересовалась Ольга. – Сбежать захотел?

– Да нет, контур охлаждения пробивать начало, – отозвался Ю-88, – вот и приходится дедовскими методами…

– Так меня что, неисправный робот трахнул? – с наигранным неудовольствием спросила она.

– Интересно, а где ты тут исправного возьмёшь? – отозвался Ю-88. – Барин хоть и богатый, а жадина, каких ещё поискать. Купил меня на роботорговом базаре устаревших моделей, да ещё пользовался мной с гостями чуть ли не круглосуточно, ремонтный блок в спячку впал после абордажа – тут не то что охлаждение, тут поршневая группа вразнос пойдёт. Ладно-ладно, не волнуйся ты так, – успокаивающим тоном произнёс он, увидев округлившиеся глаза Ольги. – До этого ещё далеко.

– Ремонтный блок, говоришь, – задумчиво произнесла Ольга, возвращаясь к осмысленной жизни. – Так я вроде его запустила недавно.

– Тот, что рядом с боевой рубкой? – настороженно поинтересовался Ю-88.

– Вроде да, – пожала плечами Ольга.

– Не верю в это счастье! – радостно отозвался Юзик. – Точно запустила, не путаешь?

– Да надоело по этому летающему мусоросборнику бродить, – ответила Ольга, вкратце описав Юзику свои действия во время боя с крейсером.

– О, класс! – восхитился Ю-88. – Так мы ещё поработаем! Ты извини, что я тебя сейчас покину, надо же пораньше туда явиться, пока очередь не образовалась, а то знаешь, сколько здесь таких как я, недоломанных! – Последние слова он произнёс, уже на всех парах направляясь к берегу.

– Ну вот, все вы одинаковые, – проворчала Ольга, провожая взглядом пенный бурун, направляющийся к краю озера. – Робот, а туда же. Только познакомились – и тут же неотложные дела у него. Нет в жизни гармонии! – закончила она, входя в воду.

Окунувшись пару раз, Ольга выбралась на берег и уже внимательнее осмотрела островок. Впрочем, никаких других сюрпризов там не было, остров как остров. Ну разве что ультрафиолета побольше, чем обычно на летнем взморье – Ольга почувствовала лёгкое покалывание на коже.

«Так и обгореть недолго! – подумала она. – Вот только облезлой шкурки мне и не хватало! Ладно, на сегодня с меня пляжа хватит».

С этой мыслью она направилась в обратный путь.

Выбралась на берег. На мгновение мелькнула мысль – не заинтересовался ли кто из местных фетишистов её одеждой, однако после пары минут поиска всё оказалось на месте. Не спеша оделась, небрежно запихав совершенно лишний бюстгальтер в карман жакета, и двинулась к выходу.

Где и столкнулась нос к носу с дядей Васей.

– Ну наконец-то хоть одно человеческое лицо на этом корабле! – радостно произнёс Косых при виде Ольги. – Мама дорогая, а это ещё что такое? – потрясённо воскликнул он при виде открывшегося перед ним тропического пейзажа.

– Озеро местное, – пожала плечами Ольга. – Ты здесь как оказался? Просто по кораблю бродил или меня искал?

– Или, – ответил Косых. – Слушай, нельзя же столько времени поодиночке шататься. Раз уж кроме нас никого из людей здесь нет, так надо бы вместе держаться.

– Вместе? – задумчиво проговорила Ольга. – А что, тут какие-то опасные хищники появились?

– Хищники здесь по клеткам сидят, сам только что видел, – ответил Косых. – Я не про то. Просто надоело на эти морды зелёные с хоботами смотреть. Общения человеческого хочу.

– Общения, – протянула Ольга. – Ну, положим, не все здесь хоботные, – произнесла она, – хотя бы капитанша наша, а насчёт общения, – на мгновение она подняла глаза вверх, припомнив островок, – тут-таки есть с кем общаться.

– Это с кем? – поинтересовался дядя Вася. – Что, ещё кого-то из землян обнаружила?

– Землян… Да нет, наверное, – ответила Ольга. – Так, робот одинокий встретился.

– Ну и что? – спросил Косых.

– А ничего. Пообщались о жизни, он мне пожаловался на поломки, я его в ремонтный бокс отправила. Между прочим, он хоть и железный, повежливее иных живых оказался, – ответила Ольга.

– Ты что, намекаешь на нашу встречу там? – Косых неопределённо ткнул пальцем вниз, туда, где по его предположению осталась далёкая Земля. – Ну извини, если что не так сказал. Я всё-таки на работе был, – примирительным тоном ответил он.

– Я тоже, – отозвалась Ольга. – Ладно, проехали. В конце концов, если б ты на меня там не свалился, я бы здесь сейчас не стояла.

– Я бы тоже, – неопределённо ответил Косых. – Как я погляжу, ты здесь уже освоилась. Домой не тянет?

– Да что я там забыла! – фыркнула Ольга. – Скукотища жуткая, зарплата мизерная, начальство приставучее, родичей нет. Не то что здесь!

– А здесь не приставучие? – поинтересовался дядя Вася.

– Да вроде пока не очень, – ответила Ольга. – Вот вчера захотела немного порядка здесь навести. Ремонтный блок активизировала. Кибермозг местный меня за такой подвиг к должности квартирмейстера представил, а капитанша ещё и премию дополнительную пообещала, если я к прибытию с местным хозяйством немного разберусь. Ты вроде при этом был. Да ещё медведь этот, Шарна, у меня какие-то пси-способности отыскал. Говорил, что обучением займётся.

– Премия – это хорошо, – проговорил Косых. – А чего сейчас прохлаждаешься?

– А что ещё делать? – ответила Ольга. Системы ремонтироваться будут ещё не меньше суток, остальная команда в лёжку пьяная, Шарна – тот вообще где-то спать завалился, сколько я его ни звала – не откликается. Вот и выбралась прогуляться.

– Слушай, давай гулять вместе, раз уж встретились, – предложил Косых. – Например, этот национальный парк поближе рассмотрим.

– Это что, заигрывание? – поинтересовалась Ольга. – Нет, обратно я не пойду. Только не подумай, что я тебя боюсь, просто я там перезагорала – облезть не хочу. Ультрафиолета там – дай боже…

– А куда ещё можно пойти? – спросил дядя Вася. – Говоришь, все перепились…

– В основном – действительно все, – ответила Ольга. – Вот насчёт Бабули не уверена. Она вчера говорила, что займётся подбиванием бабок, в смысле добычу считать.

– И что, ты думаешь, что она ради нас отвлечётся от такого важного процесса? – поинтересовался Косых. – А репрессий не боишься?

– Репрессий? – насмешливо проговорила Ольга. – Какие репрессии? Квартирмейстер я или кто? А раз квартирмейстер, значит, должна присутствовать при всякой хозяйственной деятельности. Особенно при делёжке ресурсов.

– Да уж… – восхищённо произнёс Косых. – Ты на Земле где работала?

– В координационном отделе, – ответила Ольга. – Главным координатором. То есть как раз моя специальность.

– Ну, с такими ухватками можно было и президентом банка стать, – уважительно произнёс Косых. – Ладно, пошли, если так уверена.

И они пошли.

К удивлению Ольги, Шарна оказался в рубке управления. Вполне живой и совершенно не сонный. Он сидел перед всё тем же громадным экраном, рядом с грозной капитаншей, совершенно не обращая внимания на подошедших сбоку землян.

– Я не помешаю? – осторожно поинтересовалась Ольга.

– Кого ещё принесло! – вскинулась Бабуля, но, увидев Ольгу, смягчила голос. – А, квартирмейстер пожаловал. Ну заходи, нам как раз тебя и не хватало.

Бабуля кивнула на пустующее соседнее кресло. Ольга уверенно направилась к нему.

– Что делать надо? – поинтересовалась она.

– Груз оптимизировать, а то разбросан по всем трюмам. Пока прилетим, всё перемешается, так что последний дииш на Черепахе за всё добро и полкреда не даст.

Ольга коснулась манипулятора, внимательно следя за действиями капитанши. Какое-то время поиграла с эмулятором грузораспределения и, немного освоившись, втянулась в процесс.

– А я? – растерянно, словно школьник, проговорил Косых.

Бабуля скептически оглядела его с ног до головы.

– Ладно уж, не прогонять же, раз пришёл, – наконец сказала она. – Найди себе кресло, да не мешай, мы тут делом заняты. Нет, не это, ещё контроль собьётся. Где-то подальше сядь.

Косых забрался в самое дальнее кресло и попытался вникнуть в происходящее на экране.

Хаотическое на первый взгляд мелькание картинок после некоторого наблюдения оказалось несколько более осмысленным. На самом деле хаос царил только в верхней части экрана. Бабуля с Шарной и присоединившейся к ним Ольгой занимались разборкой этой мозаики на составляющие элементы, Всякий раз, когда маленькая картинка касалась большой, последняя немного увеличивалась в размерах, и вместе с ней увеличивалась цифра под ней.

«7 871 376 756 363 единиц жидких углеводородов», – прочитал Косых самую длинную надпись на центральной картинке.

«Да уж, неплохо подзаправились», – отметил он про себя. Под количеством груза стояла ещё одна циферка, поскромнее, но тоже немаленькая. Зато гораздо более интересная, поскольку значок слева от неё означал не что иное, как денежную единицу.

13 767 563 гаков.

«Тринадцать миллионов денег, – прикинул Косых. – За такой куш стоило и три крейсера изничтожить. Интересно, сколько всего получится?»

Он быстренько просмотрел остальные цифры и некоторое время судорожно занимался подсчётами, путаясь в непривычно больших числах. В общей сложности выходило что-то около тридцати миллионов.

«Тридцать миллионов на два десятка членов команды – это ж сумасшедшие деньги!» – восхитился Косых.

Однако Шарна, не отвлекаясь от основной работы, внезапно телепатически обратился к дяде Васе, охладив его внезапную радость: «Из этих тридцати половина отходит губернатору Черепахи как законная доля прибыли, половина оставшегося – на ремонт и обслуживание корабля, – мысленно произнёс медведь, – а остальное – команде».

«Ой, можно подумать, что мои три доли такие уж маленькие, – беззаботно подумал в ответ Косых. – Двести тысяч, или что-то вроде этого. Как по мне, так вполне достаточно».

«А ты с ценами тамошними знаком? – поинтересовался Шарна. – Чтоб понятно было в знакомых тебе единицах – бутылка пива – 60 гаков. Притом что во всей остальной галактике – не больше пяти!»

«За что ж такая накрутка?» – поинтересовался дядя Вася.

«За вредность! – отозвался Шарна. – В смысле вредность производства и гарантию спокойного проматывания наживы. Ты что же, думаешь, что таких, как мы, в галактике с распростёртыми руками встречают? Ну разве что в Юниполе, а с ними ты уже пообщался. Чего тебя, кстати, сюда занесло?»

«Да вот, Гриц к тебе отправил, чтобы ты меня с Олькой местному языку научил», – промыслил дядя Вася.

«Не сейчас. Как закончим с грузом – заходи ко мне. Действительно, давно пора было это сделать».

– Кончайте в пси трепаться! – зарычала Бабуля. – Эй, канонир, ты получил уже что хотел? Ну вот и отлично, можешь отдыхать дальше. Только не здесь, а то действительно долю уменьшу!

– Так я пойду? – спросил дядя Вася, на всякий случай не вылезая из кресла. – Всё равно ничего не делаю.

– Так ты иди! – уже спокойнее отозвалась капитанша.

Косых выбрался из кресла и направился к выходу по широкой дуге, держась подальше от Бабули.

Когда он был в паре шагов от двери, сидящая в кресле Ольга повернулась к нему и, улыбнувшись, негромко произнесла:

– Кстати, твоя каюта почти напротив моей.

Косых согласно кивнул, решив не говорить, что это ему уже известно…


Лифт выплюнул его на каком-то из пассажирских уровней. Каком точно – он не понял. Может быть, даже на собственном. Хотя, наверное, нет – уровень был довольно-таки загаженным. Входя в шахту, дядя Вася думал о том, что хорошо бы увидеть кого-то ещё, кроме уже знакомых морд.

Уровень, разумеется, не командирский, но тоже неплохой. И обжитый, судя по многочисленным вторичным признакам цивилизации – всё той же разнообразнейшей пустой таре, окуркам, отработавшим иньекторам и прочему мусору.

А также по совершенно монстрическим звукам, раздававшимися, как ему показалось, со всех сторон.

Косых обволакивал надрывный вопль маяка в тумане, перемежающийся басовитыми трубами органа и нежным скрипичным соло, сквозь которое иногда пробивался утробный рык неведомого хищника. Рычание сменялось переливами свирели и совершенно немыслимыми запилами электрогитары – вот то немногое, что смог вычленить дядя Вася из окружавшей его невероятной симфонии, в которой ни один звук не был лишним, занимая своё, строго определённое место, притом что многие не походили вообще ни на что знакомое.

Косых направился к источнику этих звуков, попутно пытаясь представить себе акустическую схему местных коридоров. Выходило, что либо корабельные коридоры представляют собой нечто вроде улитки, либо на всём его протяжении установлено множество скрытых динамиков.

Как бы то ни было, Косых продолжал двигаться в направлении увеличения громкости.

В тот момент, когда на несколько секунд в коридоре повисла тишина, а из двери, в паре метров от Косых, с грохотом и жуткими проклятиями вылетело многоногое, многорукое тело, он понял, что наконец попал к местным музыкантам.

Вслед за телом в открытую дверь вылетел небольшой блестящий предмет, с жалобным звоном ударившийся о стену.

Косых осторожно приблизился к спутанному клубку конечностей, пытающемуся разобраться, в какой последовательности нужно развязываться.

Через несколько секунд данный организм сподобился встать на ноги. Ещё вчера переставший удивляться всему, Косых увидел перед собой скорпиона, размерами раза в полтора больше его самого.

Впрочем, как оказалось, скорпион был настроен довольно мирно. Тем более что в данный момент, похоже, находился на четвереньках, или, что будет правильнее, на восьмиреньках, и сейчас делал судорожные попытки принять вертикальное положение, вероятно, являвшееся для него естественным.

Наконец ему это удалось. Помотав совершенно нехарактерной для скорпиона головой (у которых её обычно нет), тело икнуло и посмотрело на дядю Васю.

– Только без драки, ладно? – жалобно произнёс скорпион. – Ну не буду я больше!

– Да не собираюсь я тебя бить, – совершенно искренне ответил Косых. – Ты кто вообще?

– О, ещё один в утреннем беспамятстве, – почти довольным тоном произнёс тот. – Что, уже забыл, как я выгляжу?

– Я и не знал, – честно ответил Косых. – Я вообще-то новый канонир тутошний, только вот делать нечего. Вот и хожу здесь, знакомлюсь…

– А, новенький, – понимающе кивнул скорпион. – Ну, тогда будем знакомы. Скорпиньето, – он протянул Косых одну из своих верхних конечностей. При этом пошатнулся и чуть было не свалился на дядю Васю.

Тот осторожно прислонил его к стене. Заодно и представился.

– И за что тебя так? – сочувственно поинтересовался он.

– Да понимаешь, Цади где-то пепельницу новую раздобыл, – проворчал Скорпиньето, – всё хвастался, что небьющаяся. Ну, я решил проверить, подсунул её Кали в ударную систему, а тот, когда разойдётся – ультратитан расколотит, не то что пепельницу какую. Ну и расколотил…

– И что дальше? – спросил Косых.

– А дальше ты сам видел, – ответил Скорпиньето. Цади психанул, обвил хоботом и в три приёма наружу выкинул.

– А в отмазку? – не удержался Косых.

– А ты бы сам попробовал, – недовольно произнёс Скорпиньето. – Со слоном боролся когда-нибудь? То-то.

– Ладно, давай, наверное, зайдём внутрь, – предложил Косых. – В конце концов, я рядом, может, и не тронет.

– Да не тронет, конечно, – отозвался Скорпиньето. – Цади, он незлопамятный, раз в морду даст и, считай, инцидент исчерпан. Только такой удар ещё пережить надо, – охнул он, пытаясь самостоятельно отчалить от стены.

Спустя некоторое время ему это удалось. Покряхтывая, Скорпиньето подцепил левой клешнёй самый крупный обломок несчастной пепельницы и двинулся обратно в каюту. Косых последовал за ним.

Эта каюта выглядела совершенно иначе, чем все доныне им виденные. В большом зале не было практически никакой мебели, кроме обязательного бара – открытого и почти пустого. Центр зала занимали причудливые хромированно-трубчатые устройства, куча разнообразнейшей аппаратуры и четыре мамонтоподобных динамика, исторгавших всё ту же неописуемую музыку.

Какое-то время Косых пытался разобраться в содержимом центральной установки, что в ней является инструментами, а что – живым существом, но так до конца и не понял. Точнее, до того момента, когда из этой мешанины не вылезло нечто слоноподобное.

– Цади? – вопросительно проговорил дядя Вася.

– Он самый! – на редкость мелодично, слегка картаво ответил тот. – Водку пить будешь?

– А что, больше заняться нечем? – поинтересовался Косых. – Рассказал бы чего интересного…

– Ты, говорят, с Земли, а раз так – просто обязан выпить стакан. А то разговаривать не буду, – произнёс он тоном, не допускающим пререканий.

– Ну, раз так… – Оценив размеры собеседника, Косых понял, что его утренняя мысль о ведении трезвого образа жизни была несколько поспешной. – Наливай…

– Эй, а как же я? – раздался ещё один скрипучий голос из глубин установки. – Я тоже живой, мне тоже хочется!

Из сплетения проводов, труб и черепов неизвестных тварей выбралось полосатое создание с изрядным брюшком и устрашающей головой со жвалами и антеннами. Косых попытался вспомнить, что там говорил Фима об остальных членах группы, но имени так и не вспомнил.

– Ну как же, как же, – проговорил Цади. – И тебе выделим, не беспокойся. Кали, ты как, не желаешь проучаствовать? – поинтересовался Цади, обернувшись к установке.

Оттуда донёсся барабанный раскат, похожий на похоронный марш, вслед за которым установка окуталась клубами сизого дыма. Ноздри Косых уловили знакомый сладковато-удушливый запах.

– Ганджа, что ли? – поинтересовался он.

– Она самая! – отозвался Скорпиньето. – Интересуешься?

– Не сейчас, – ответил Косых. – Или водка, или всё остальное. Коктейли, знаешь ли, ведут к безумию и быстрой смерти, а мне ещё вроде бы рановато.

– Рановато? – осклабился Цади. – Тебе лет-то сколько?

– Тридцать два, – ответил Косых.

– Пацан! – фыркнул полосатый. – Младенец, можно сказать! И в таком возрасте водку пить?

– Да не издевайся ты, – ответил ему Цади. – Не видишь, что ли – землянин. Ничего, полетает с нами, привыкнет, может, и на трихин подсядет.

Косых решил не выяснять, что это ещё за новая гадость. Вместо этого он подошёл к бару и, поковырявшись там, достал нечто похожее на бутылку «Смирновской». Текст на этикетке был хоть и непонятным, но зато на земной латинице, а картинка, изображавшая развесёлого медведя с такой же бутылкой и универсальная цифра 40 % не оставляли никакого иного толкования.

Тут же, как только была извлечена бутылка, в руках, клешнях и прочих хваталах музыкантов точно из воздуха появились стаканы. Самые что ни на есть привычные Косых гранчаки, недвусмысленно протянувшиеся к нему.

Более-менее свыкшийся с местными вольными нравами, Косых тут же бесцеремонно отобрал один из стаканов. Лишившийся ёмкости Скорпиньето нимало не смутившись, на какую-то долю секунду развернулся на сто восемьдесят градусов и тут же протянул дяде Васе ещё один.

Мысленно охнув, Косых приступил к раздаче. Недрогнувшей рукой профессионала он с математической точностью распределил жидкость по стаканам. Скорпиньето и Кали соприкоснулись своими гранчаками и какое-то время пристально измеряли уровень находящейся в них жидкости, видимо опасаясь, не обделил ли их землянин.

– А рука ничего. И крепкая, и точная, – подвёл итог общего молчания Цади. – Давно уже не видел такого чёткого разлива. Ты что, микробиологией занимался прежде? У этих обычно самая высокая точность.

– Да нет, – честно ответил Косых, – в метрологическом техникуме учился.

– А, ну тогда понятно, – удовлетворённо произнёс Цади. – Ну что ж… За знакомство! – торжественным тоном произнёс он.

С мелодичным звоном стаканы встретились.

Опрокинулись внутрь…

Косых, хоть и почуявший при разливании характерный спиртовой запах, предположив, что это всего лишь водка, к своему удивлению выпучил глаза и попытался найти быстро косеющим взглядом если не солёный огурец, то хотя бы ёмкость с водой. Жидкость, принятая им внутрь, оказалась намного крепче привычной водки. Легко проскользнув в желудок, она начала расширяться там не хуже сверхновой звезды. И почти с тем же выделением тепла, отчего дядя Вася немедленно вспотел.

Краем глаза он увидел, как Каллидиан сорвался с места и, подскочив к своим черепам-барабанам, усердно принялся их нюхать.

– Ап… Дап… Ам… Э-э-э… – сдавленно пробулькал Косых, пытаясь понять, что происходит у него внутри. Наконец, более-менее справившись с рождающейся внутри него звездой, он произнёс нечто более осмысленное:

– А закусить у вас тут нечем?

– После первой не закусывают, – резонно ответил Цади, но, увидев округлившиеся глаза Косых, несколько смягчился:

– Вон, иди к Кали, – произнёс он, – занюхай черепом. Труп врага, он, знаешь ли, всегда хорошо пахнет.

– Так это ж не мои враги, – с трудом ответил Косых.

– Это тебе так кажется, – довольно ответил Цади. – Это же конкуренты наши бывшие, «Кровь трёх слонов», может, слышал когда-нибудь?

– А кто это? – вопросил Косых. – И кстати, что это я такое выпил? На водку не похоже, уж больно забористо.

– Тише, тише, не всё сразу, – ответил Цади. – Давай по порядку. «Кровь трёх слонов» – группа такая. Минуснекропанк работали. Да вот как-то сошлись дорожки – разогревали мы публику перед выступлением «Стоячих Капель», и эти уроды вдруг ни с того ни с сего, а может, спьяну забыли собственный текст, да и начали наш гнать. Не знаю, как у вас, а у нас с плагиаторами строго обходятся. Особенно если таковые жить и работать мешают, а эти помешали тогда, будь здоров! Так, что нам тогда и выйти не с чем было. Ну, Кали, как самый неуравновешенный, и обиделся. Вылез на сцену, заявил протест, а когда его не послушали – начал им головы откручивать. В самом прямом смысле. Кровищи было…

– А публика как? – с интересом поинтересовался Косых, уже более-менее пришедший в себя после памятного глотка.

– Только порадовалась, – довольно ответил Цади. – В кои-то веки настоящее побоище случилось, да ещё с трансляцией на полгалактики.

– И кто кого? – не слишком уместно спросил дядя Вася.

– А что, не видно? – довольно ответил Цади. – В противном случае ты бы сейчас со «Слоновьей кровью» общался, а не с нами. Короче, как всегда, полиция победила. Растащили дерущихся, попытались вязать, да тут уже зрители вмешались. Слава Хаосу, у кого-то в зале нейтрализатор силовых полей был – сняли защиту со сцены, рванули туда толпой, полицию смяли. Ну, мы под шумок и слиняли побыстрей. Кали, конечно, на руках тащить пришлось – этот стервец никак с трофеями разлучаться не желал. Шесть головогрудей инфрахитиновых утащил – отличные ударные инструменты получились. Правда, после того случая в Третью ветвь мы не суёмся. Здоровье – оно дороже…

– Здоровье – это правильно, – отозвался Косых. – Кстати, насчёт здоровья, что всё-таки это мы сейчас пили?

– «Звёздная Кровь», сорокапроцентная, – ответил Цади. – Сжиженная охлаждённая плазма. Гонят её какие-то гуманоиды, на тебя, кстати, сильно похожие. Активный разогрев организма с полной утилизацией вторичных продуктов. После репетиции да после драки как раз такой продукт и нужен. Оздоровляет лучше тампакса вашего, или что там надо съесть, чтоб порядок был?

– А, не помню, – отмахнулся Косых.

Судя по клишированной речи, здешняя команда изрядно наслушалась земной рекламы. Это надо было немедленно пресекать. Тем более что дяде Васе более чем надоело выслушивать подобные штампы, приевшиеся ему ещё в земной жизни.

– А как у вас с э-э-э… пожарной безопасностью? – непонятно зачем поинтересовался он, чувствуя, что «Звёздная Кровь» без закуски потихоньку начинает действовать. В членах образовалась приятная гибкость, и Косых, не желая выглядеть смешным в глазах местных обитателей, по-турецки уселся на пол.

– Полный порядок! – ответил вернувшийся в компанию Каллидиан.

В доказательство чего продемонстрировал дяде Васе изрядного размера фиолетовый баллон.

– Эт-то ещё что такое? – удивлённо поинтересовался дядя Вася.

– Огнетушитель, не видно, что ли? – удивился Кали. – У меня барабаны нежные, огня боятся, вот и приходится оберегать. Так что не волнуйся, пожара не будет.

– Ладно, ладно, – промямлил Косых. – Я никого обидеть не хотел. Давайте выпьем ещё немного, только не такого крепкого, а потом вы мне чего-то своего исполните. Отдыха бескультурного хочу! – возопил он, полностью перестав стесняться в новой компании.

«Хотя, если разобраться, – подумал он, – какая она, к чертям, новая? Ну и что, что с хоботами да клешнями? Пьют, буянят, доверяют, в конце концов. Те же панки, только круче. А раз так…»

– Между первой и восьмой – промежуток времени стремится к отрицательной величине! – провозгласил Скорпиньето.

Он уже успел добраться до бара и извлечь оттуда ещё одну ёмкость. И даже скрутить с неё пробку.

Наученный опытом общения с чужими расами, Косых принял у него изящную бутылку и осторожно понюхал.

Запах был, в общем-то, привычным и почти приятным. Похожий на старый коньяк – эдакий странный букет из хорошо выдержанного виноградного сока, в котором сидело с полтыщи напуганных клопов.

– Это чего? – на всякий случай поинтересовался дядя Вася.

– Не волнуйся, ваш земной продукт, – ответил ему Цади. – Бренди выдержанный.

– И откуда он у вас? – поинтересовался дядя Вася.

– Да так, из прошлого захода на вашу планетку, – ответил Цади. – Опускаемся – смотрим, кораблик какой-то старательно пытается утонуть посреди океана. Команда натурально сгрузилась в шлюпки и пытается доплыть до ближайшего островка. Нам-то ничего, мы сверху висим и наблюдаем с интересом, да вот Грицацуэль похмельный проснулся и стал орать, что там-де немалый запас алкоголя погибает. Ну, Бабуля в натуре оживилась, включила транспортный луч, да и всосала кораблик. Каких-то пятьсот тонн, плюнуть и растереть. А Гриц всегда хорошим чутьём отличался. Груз там был – закачаешься! Двести ящиков бренди вашего. Пятую часть мы на месте употребили, а остальное поглубже засунули, чтоб никто не добрался. Экзотический продукт как-никак. На Черепахе за такое немалые деньги платят, да капитанша умнее оказалась. Пару ящиков для пробы на аукцион выставила – и не ошиблась. Хватило на полную заправку корабля и ещё немного осталось. Губернатор потом целую декаду к ней гонцов посылал – мол, не осталось ли ещё немножечко, да только Бабуля всех грубо в Хаос посылала. Нет у нас ничего, бедные мы. Так что поверили и отстали. А стратегический запас остался – на команду и на непредвиденные обстоятельства. Тем более что товар не запрещённый – шляйся с ним где хочешь, никто не прикопается. Вот и шляемся…

– А когда вы этот кораблик подобрали? – полюбопытствовал Косых.

– Да лет двести тому, по вашему счислению, – неуверенно ответил Цади. – Или двадцать, не знаю. Не моё это дело – чужие системы счисления изучать. Короче, продукт качественный. И вообще, хватит трепаться. Разливай, раз ты метролог.

Не вставая с пола, Косых осторожно приступил к процедуре. Всё прошло не хуже, чем в прошлый раз.

– Ну, за искусство! – провозгласил очередной тост Цади.

Старый бренди на фоне предыдущей «Звёздной Крови» оказался на удивление мягким. Вроде как пиво после неразбавленного спирта.

Но только это было не пиво. Косых, хоть и не был профессиональным дегустатором, тем не менее, в полной мере оценил всю прелесть почтенного напитка.

А заодно и коварство.

Нет, здесь не требовалось никакой закуски или запивки. Но когда дядя Вася попробовал встать на ноги, он понял, что, по крайней мере, в течение этих суток он сможет передвигаться исключительно на четвереньках. При этом полностью сохраняя ясность мышления.

– За искусство, говоришь, – медленно произнёс он. – Согласен. Только покажите мне это искусство, а то неприлично как-то. Вроде в приличной компании пью, может, даже в какой-то мере творческой, а предмета творчества не видно и не слышно…

– Не слышно?! – оскорблённо-удивлённо протрубил Цади. – Так что ж мы сидим?! Ребята! – обратился он к сидящим рядом собутыльникам-согруппникам. – Урежем рок в этой дыре! А ну, все по рабочим местам! – Он подпрыгнул, и хобот его взвился в боевом призыве.

Почувствовав возможность порезвиться, весь состав группы рванул к установке. Траектория их движения после употребления внутрь «Звёздной Крови» несколько отличалась от идеальной прямой, но несмотря на это, через непродолжительное время все утвердились на своих местах.

– Что играть будем? – поинтересовался Скорпиньето.

– Что-нибудь позабористей да покруче! – произнёс Косых – единственный, кто остался на месте, заняв почётное место главного зрителя.

– С «Бабочки», начнём, что ли? – проговорил Кали.

– Можно и «Бабочку», – согласился Цади. – Ну, один, два, раз!!! – истошно взвыл он в микрофон.

Колонки отозвались рёвом апокалиптического зверя.

Косых, оказавшийся в акустическом фокусе, на какой-то момент потерял сознание. Очень вовремя, кстати. Поскольку через некоторое время очнулся в коридоре, вынесенный туда чрезмерно мощной ударно-звуковой волной, и какое-то время пытался отлипнуть от переборки. Наконец ему это удалось.

Некоторое время он опасливо ощупывал себя в поисках переломов и других опасных повреждений. К удовольствию, ничего такого не нашёл. За исключением полностью пропавшего слуха.

В течение следующей минуты он понял, что слух тоже на месте, просто уши заложило, словно рядом с ним только что стартовало звено истребителей. Собственно, почти так и было, поскольку слегка окосевшая группа звёздных панков всерьёз отнеслась к несколько опрометчивому пожеланию Косых.

Ещё не совсем придя в себя, он попытался войти в их каюту, но плотная стена неземного трэш-хард-кибер и ещё непонятно чего, но о-о-чень тяжёлого рок-грохота отшвырнула его назад.

Косых понял, что сейчас в каюту лучше не соваться, тем более что это не получалось по чисто физической причине. Устроившись в удобном уголке коридора, так, чтобы не быть снесённым очередной акустической волной, он честно попытался вникнуть в эту, с позволения сказать, музыку.

Как ни странно, она даже начала ему нравиться.

Может быть, причиной тому была употреблённая им «Звёздная Кровь, может быть, шок после акустического удара или ещё что-то необъяснимое, но только в какой-то момент он перестал содрогаться от особо мощных барабанных ударов и замысловатых воплей извивавшейся в руках Скорпиньето полуживой гитары, больше похожей на человека с оборванными руками. Группа, несказанно обрадованная появлением нового, ещё неопробованного слушателя, старалась вовсю.

«Удивительно, как здесь ещё переборки держатся», – подумал Косых, медленно впадая в глубокую прострацию.

Полностью уйти в себя он не успел. Рык синтезаторов и завывания двугрифовой гитары внезапно оборвались, словно в корабельной сети исчезло напряжение. Остановились чудовищные барабаны, умолкло непонятным образом пробивавшееся сквозь этот грохот пронзительно-надрывное соло скрипки. Умолкло всё, оставив Косых в тишине межзвёздного пространства. Тишине, столь плотной и всеобъемлющей, столь тяжёлой и одновременно невесомой, что все предыдущие звуки показались всего лишь лёгкой прелюдией к высокой симфонии тишины. Она опустилась столь внезапно, что Косых очнулся от своей медитации, испугавшись, не оглох ли он.

Дядя Вася уже хотел было щёлкнуть пальцами, чтобы проверить свою догадку, но не успел.

Поскольку из каюты вдруг раздалось нежное, щемящее «Ик?».

И далее:

– Бабочка!
Не погружай свой тонкий хоботок
В ведро с нектаром,
Поскольку
Все цветы
Загнутся от тебя
С твоим чудовищным гречишным перегаром…

– Однако! – с чувством произнёс Косых, отлепляясь от насиженного угла, почувствовав, что ноги, против ожиданий, всё-таки его держат. – Оказывается, эти уроды не только грохотать умеют.

С этими словами он осторожно направился обратно, готовый при каждом шаге вжаться в стену или в крайнем случае сгруппироваться, если последует ещё один такой звуковой пинок.

Не последовало.

Вместо этого «Каловые массы» завели ещё одну песенку – не менее весёлую и более мелодичную.

Дядя Вася быстренько шмыгнул в угол каюты, стараясь побыстрее проскочить мимо памятных динамиков, протягивавших к нему свои извивающиеся языки. Уселся поудобнее и продолжил свою нелёгкую функцию зрителя.

А посмотреть было на что.

Скорпиньето мотался по всей сцене в диком танце со своим чудовищным инструментом. Гитара пронзительно вопила во всю глотку и отчаянно вырывалась. Её поддерживала в шесть голосов ударная установка Кали. Уродливые рогато-клыкастые черепа, работавшие барабанами, похоже, были несколько недовольны собственным положением. Кали, однако, виртуозно управлялся с ними, дубася строптивые инструменты устрашающими колотушками, больше похожими на шипастые моргенштерны, чем на музыкальные инструменты. Он то звонко колотил ими по двум металлическим черепам, то затыкал ими же слишком уж разошедшиеся рты остальных четырёх, то вдруг отложив свои орудия уничтожения, начинал нежно гладить и щекотать самый маленький черепок, отчего тот глупо хихикал и насвистывал нечто среднее между «Чижиком-пыжиком» и «Семь-сорок». Слоновидный Цади, несмотря на свои габариты, на удивление изящно работал сразу на трёх клавиатурах, обеими лапами и хоботом. Монстризм был ещё тот – Косых, насмотревшийся всяких ужасов и гримас империализма по телевизору, тем не менее был искренне удивлён и потрясён этим зрелищем.

Ко всему творившемуся на сцене хаосу добавила безобразия вырвавшаяся-таки из рук Скорпиньето одушевлённая гитара. Не то хозяин был слишком пьян, не то просто запутался в своих шести конечностях, пытаясь подобрать нужный аккорд, но безрукое туловище с натянутыми вдоль тела то ли грязными шнурками, то ли собственными кишками, долженствующими изображать из себя струны, дав изрядного пинка обрывками ног в живот своего хозяина, отлетело от него в противоположный угол каюты и принялось носиться по ней, дико визжа и пиная всё, что попадалось на его пути.

Скорпиньето скорчился на полу – похоже, озверевший инструмент угодил ему в какой-то нервный узел, и только истерически вопил:

– Ловите его, ловите скорее! Эй ты, канонир, чего расселся, быстро дверь прикрой! Уйдёт ведь, скотина!

Косых понял, что эта часть концерта не была запланирована. Услышав, что к нему обращаются, он вскочил с места, забыв, что перед этим принял внутрь изрядное количество расслабляющего. Сделал шаг к двери, но его ноги предательски разъехались, и Косых неуклюже повалился на пол, точно мешок с сеном.

Гитара шустро юркнула в коридор. Вслед за ней, ругаясь и переворачивая оборудование, рванулись Кали и Цади.

Косых, кое-как разобравшись со своим непокорным вестибулярным аппаратом, устремился за ними.

Добрался до двери.

И чуть было не ослеп от яркой голубой вспышки энергетического разряда, тут же отшатнувшись обратно в каюту.

Уже осторожнее ещё раз выглянул в коридор.

Там воняло палёным пластиком и горелым мясом. У выхода из лифта стоял Трив Лопни Башка с бластером в руке. Бластер был нацелен на шевелящуюся у его ног неаппетитную тушу бывшей гитары.

Шевеление это, похоже, не слишком понравилось Триву. Ещё раз сверкнул разряд, и туша превратилась в большой кусок угля.

– Так будет с каждым, кто покусится, – проворчал он, пряча бластер в кобуру. – Ребята, вы б следили за своими причиндалами, – обратился он к Кали и Цади. – Я хоть и с хоботом, но очень нервный. Скажите спасибо, что под выстрел не попали.

– Под какой ещё выстрел? – раздался за спиной Косых встревоженный голос Скорпиньето. – Если там что с моим «Зомбикастером» случилось… О-о-о… – горестно завыл он, увидев, что осталось от его инструмента.

– «Зомбикастер», «Зомбикастер», – недовольно буркнул Трив. – Я уж подумал, что вы тут очередной трофей погулять выпустили. Нечего на второго пилота из-за угла прыгать и кусаться.

– Да я тебя сейчас сам здесь загрызу! – вскинулся пришедший в себя Скорпиньето. – Ты хоть знаешь, сколько мне трудов стоило этот инструмент выдрессировать?

– То-то он от тебя так рванул! – усмехнулся ему Трив. – Ну давай, грызи, чего встал? Или бластера боишься? Так я его сейчас секунданту отдам, и мы спокойно подерёмся. Ох, давно я морду членистоногим не бил! – довольно произнёс он, разминая пальцы в предвкушении потасовки.

– Бластер убери, – непреклонным тоном потребовал Кали.

– А он коготь свой с хвоста пусть отстегнёт! – в тон ему ответил Лопни Башка. – На равных так на равных. Кто секундантом будет?

Кали молча подошёл к ним и отобрал опасные предметы, занеся их в каюту, подальше от греха.

Противники встали друг против друга, осторожно прощупывая воздух всеми своими конечностями.

«Похоже, здесь сейчас будет очень тесно», – подумал Косых. И под прикрытием заполнившей половину коридора туши Цади проскользнул в противоположную часть коридора, справедливо полагая, что дуэль может свободно перерасти в коллективную потасовку, а ему в нынешнем блаженном состоянии опьянения меньше всего хотелось сейчас получить по морде.

«А то и вообще затопчут, – подумал он. – Этакий танк наступит и не заметит даже. Нет, я не трус, но врагов пока лучше не наживать».

С этой мыслью он бочком направился к ближайшему лифту, не выпуская из поля зрения толпу в коридоре. Там уже вовсю шла азартная возня, пыхтение и смачные удары. Слышен был только трубный рёв Цади:

– Лапы! Лапы не ломать! Мне рабочий гитарист надо, а не инвалид!

Дожидаться окончания потасовки Косых не стал. Осторожно пробираясь вдоль стены он вполз в лифтовую шахту, скомандовав: «Домой!»

Лифт послушно выплюнул его на родном восьмом уровне.

Косых осмотрелся, пытаясь понять, где его каюта. Не понял и по старинному правилу правой руки отправился сканировать палубу, нажимая на все входные клавиши в поиске собственных апартаментов.

Первая же дверь отозвалась мелодичным звоном, любезно растворившись перед набравшимся землянином.

Недолго думая, тот вошёл внутрь.

Каюта, в общем-то, была похожа на ту, где он провёл предыдущую ночь, но вместе с тем чем-то отличалась.

– Фима! – позвал Косых знакомого каютного.

Никто не отозвался.

– И этот надрался! – неодобрительно произнёс дядя Вася, делая несколько шагов налево, в направлении спальни.

К своему удивлению, он упёрся в бежевую стену.

– Нет, я точно помню, что спальня была слева! – с пьяной убеждённостью произнёс Косых. – Или мы в коллапсар свалились с зеркальным изменением знака? Фима! – ещё раз возопил он, всё так же безуспешно. – Это мой номер или нет?

– Не ваш, – послышался сверху вкрадчивый голос, – но может стать таковым. Спальня справа, если интересуетесь.

– Интересуюсь… – буркнул Косых, пытаясь сориентироваться на местности. Похоже, номер и впрямь был не его. Ну и чёрт с ним, раз пустой и приглашает.

– Если хочешь спать в уюте – спи всегда в чужой каюте! – процитировал он морскую мудрость, вдолблённую в него ещё в детстве родным дядькой, ходившим боцманом на Черноморском флоте.

Мудрость оказалась вполне уместной и действенной. Разомлевший от «Звёздной Крови» и пожилого бренди, Косых дополз до спальни, нашедшейся действительно справа, а не слева и, не снимая одежды, повалился на кровать.

Последней мыслью перед засыпанием был коротенький образ – «Не будить!».

И пришёл сон.


Через сколько времени он пробудился, Косых не понял. В спальне царил приятный полумрак, не пробивавшийся сквозь веки и не мешавший сну. Не звенел ни один навязчивый будильник, не кричали под окном молочники. Тело просто выскользнуло из сна.

И немедленно ощутило тяжесть в голове и сухость во рту.

«Похмелье, – обречённо подумал Косых. – А я даже не озаботился заказать себе чего-то к завтраку».

– Гидрид хлороводорода с производными длинномолекулярных структур растительного происхождения не желаете? – поинтересовался вчерашний голос.

– Фима? – вопросительно проговорил Косых.

– Каютный с дополнительным кодом «Фима» в данный момент находится шестнадцатью номерами дальше, – ответил голос. – С вами разговаривает каютный высшего класса № 2768. Прикажете подать жидкость?

– Подавай! – ещё не совсем разобравшись в происходящем, скомандовал дядя Вася, главным образом отреагировав на слово «жидкость», каковой в данный момент хотелось невыносимо.

– Выполнено! – почти тотчас же отозвался местный каютный.

Дядя Вася перекатился на бок и осмотрел место своего ночлега.

Ничего нового, разве что расположение мебели и комнат зеркальное, а так – всё то же. Ну, ещё благожелательного Фимы рядом нет.

Зато имелся чуть ли не литровый бокал с зеленоватой жидкостью. Прямо рядом с кроватью, на хрупком передвижном столике. Только руку протянуть.

Это-то как раз и было самым тяжёлым. Где-то с четвёртой попытки Косых, перевернувшись на живот, по-пластунски всё-таки добрался до искомого бокала. С некоторой недоверчивостью понюхал содержимое. Лизнул.

И в три глотка выхлестал.

В бокале оказался огуречный рассол. Ну, если и не рассол, то нечто совершенно неотличимое. Идеальный вариант для оживления.

Какое-то время он ещё повалялся в кроватке, осознавая себя.

– Не буду больше здесь я пить! – выдал он наконец глубокомысленную фразу. – Хотя какая этому разумная альтернатива? – тут же задумался он над своим дальнейшим времяпрепровождением. – А, вспомнил! – подняв вверх руку с вытянутым указательным пальцем, произнёс он. – Язык пора учить! И чтобы навсегда! Тьфу, чёрт, допился! Только «Гамлета» мне сейчас и не хватало! Эй ты, каютный, а ну быстро отвечай, где сейчас Шарна?

– Где всегда, – неторопливо отозвался каютный. – Первый уровень, четырнадцатая дверь. Дрыхнет, как положено медведю.

– Ну спасибо, друг! – довольно произнёс дядя Вася, приподнимаясь на боку и прислушиваясь к телесным ощущениям.

Тело начало повиноваться.

Косых слез с кровати, порадовавшись тому, что не пришлось тратить время на одевание, а заодно и удобству местной одежды. Целую ночь провалялся в беспамятстве, и ничего. Никаких неудобств от сна в полной экипировке. И костюмчик правильный – даже не помялся.

С лёгким головокружением и точными координатами конечного пункта, дядя Вася отправился в путь, в очередной раз зарекшись пить.

Восхитительное чувство пустоты в голове не обмануло чувствительный лифт, отправивший Косых на первый уровень.

К его удивлению, здесь оказалось много чище, чем вчера на второй палубе. Впрочем, этому тут же нашлось объяснение в виде пузатого киберуборщика, вдумчиво пожиравшего солидную кучу мусора. Похоже, корабль стараниями Ольги начинал приходить в свой изначальный вид.

Не задерживаясь у механического дворника, Косых побрёл по коридору в поисках указанного четырнадцатого номера.

Дверь, попытавшаяся было пресечь попытку Косых нарушить покой обитателя каюты, была гневно запинана и избита. Где-то на двадцатом ударе ногой она оставила все попытки избавиться от навязчивого гостя и включила внутренний контур побудки в виде тревожной сирены. Шарна выскочил в коридор на четвёртой секунде истошного завывания сигнала.

– А, это ты… – сонно констатировал он, убедившись, что непосредственной опасности для жизни нет. – Ну, заходи, что ли, раз уж разбудил, – пригласил он Косых.

Тот не замедлил воспользоваться предложением.

В номере медведя-телепата было чисто и пусто. Ни одной лишней вещи, да и к чему они самодостаточному существу, проводящему больше времени во сне и чужих мозгах, чем в реальном мире. Стандартное убранство без всяких признаков личностных пристрастий жильца.

– А ты что думал увидеть? – ухмыльнулся Шарна. – Небось, каких-то монстров из глубин разума? Нет, мы тут проще живём. Поработали – и спи, отдыхай в кроватке мягкой. А утром – обратно в рубку, и так до самого вечера. Скукотища, если честно.

– Ну почему же так печально? – ответил дядя Вася. – Вот, например, я пришёл. Ты тут давеча обещал меня языку вашему поучить, вот и давай, начинай. Всё какое-то разнообразие.

– Это ты верно подметил, – отозвался Шарна. – А то действительно, курс проложили, груз оптимизировали, и что дальше делать? В долгую спячку ложиться надоело – всегда будят на самом интересном месте, пить не хочу, а добычу уже предварительно подсчитали, ты вроде при этом был… В общем, нечего делать, хоть ты тресни.

– Ну почему же нечего? – возразил ему Косых. – А как же я? И кстати, Ольга, она ведь тоже языка не знает вашего. Вот и будет тебе занятие до конца рейса – учить двух членов экипажа местной азбуке. Интересное занятие, между прочим, – произнёс он. – Я с детства к языкам был неспособен. Справишься с таким тупицей?

– А то! – гордо ответил Шарна. – Ещё и не с такими дело имели, так что можешь не волноваться, всё пройдёт в лучшем виде. Иди ложись на кровать, расслабься и забудь обо всём напряжном. Мне так легче работать будет. Через пару минут встанешь с полным знанием метаязыка и основных диалектов.

– А это не больно? – осторожно поинтересовался Косых.

– Да ты что?! – фыркнул Шарна. – Иди укладывайся и жди изменения.

– А как я узнаю, что оно произошло? – поинтересовался Косых.

– Узнаешь, – ответил ему розовый медведь.

Косых покорно направился к уже знакомой ему лежбищной конструкции. Снял кроссовки, завалился на кровать.

– Не так, – тут же раздался голос Шарны. – На спину, руки вдоль туловища, и не двигаться.

– Сколько не двигаться? – поинтересовался дядя Вася.

– Пока процесс не кончится, – ответил Шарна. – Не волнуйся, это недолго. Минут пять, по-вашему.

Косых покорно принял описанную позу, несмотря на то что ему сейчас больше всего на свете хотелось скрестить руки у себя на груди, уподобившись свежему трупу.

Впрочем, после пары минут неподвижного лежания он даже начал ощущать некоторый комфорт. В конце концов, от него действительно ничего не требовалось кроме полного покоя, а этого ему и хотелось больше всего.

Он даже попытался задремать, поскольку вокруг всё было тихо, мирно и спокойно. Однако лёгкая дремота на том и закончилась.

– Всё, можешь вставать и убираться отсюда! – ворвался в его расслабленное сознание голос Шарны.

– То есть как «убираться»? – не понял Косых.

– Комплекс обучения выполнен, – отозвался розовый медведь, не слишком довольный ранней побудкой. Ты теперь знаешь всё, что положено новому члену экипажа. Так что будь любезен, освободи каюту и дай хозяину спокойно отдохнуть. Много вас таких здесь шляется…

– Ладно, ладно, – примирительно произнёс Косых, вставая с койки. – Только не говори, что я тебя напрягал.

– Да не напрягал ты меня вовсе, – вымученно ответил Шарна. – Сам предложил подойти сюда с проблемами, так что жаловаться не на кого. А теперь, будь любезен, оставь меня в одиночестве. Спать хочу! – добавил он неприкрыто агрессивным тоном.

– Ну, спи спокойно, дорогой товарищ, – ответил ему Косых. – Пошёл я дальше, чтобы не тревожить собравшихся.

С этими словами он выбрался в коридор, оставив Шарну наедине с собой.

«Интересно, чего это он такой неприветливый стал? – задумался дядя Вася. – Может, я действительно ему чем-то помешал? И кстати, хорошо бы проверить, чему это я научился за пять минут лежания в кроватке? Интересно, есть здесь что-то текстуальное рядом или опять придётся вниз к кармоедам спускаться, чтобы таблички прочитать?»

Искомый текст нашёлся довольно быстро. Дядя Вася, машинально сунув руки в карманы, наткнулся там на всё тот же буклет-путеводитель.

Быстренько достал и развернул сложенный вчетверо лист.

Окинул его взглядом.

Ощущение осталось странное. Всё понятно, кроме разве что непривычных знаков, складывающихся в слова. То есть увидел кучу иероглифов и тут же, не обращая внимания на их странный вид, разом сглотнул информацию о том, что представительская яхта класса Тириан-VIII способна принять на борт совершенно немереное количество пассажиров и ещё больше груза, а уж по части отбиться от врагов и убежать подальше в пространство у неё вообще равных нет. То есть всё те же уже известные ему тактико-технические данные корабля плюс информация о содержимом. В общем, ничего нового.

Разумеется, за исключением того, что всё это дядя Вася наконец смог прочитать сам, не привлекая к этому никого из местных, что наполнило его глубокой радостью и самодовольством. А заодно и чувством мелкой пакостности по отношению к недружелюбно настроенному Шарне.

– Разбудил, говоришь, не ко времени, – ядовито прошипел Косых. – Ну, так это недолго и повторить. В конце концов, почему это я один должен страдать незнанием? Эта ваша галактоцентричность… Нешто Олька не человек? Тем более член команды. Квартирмейстер без знания языка – это ж всё равно что торговец, не умеющий считать. Любая скотина обмануть может! Нет, пора брать власть в свои руки, пока дают! Добьём этих зажравшихся сверхразумных!

С этой мыслью Косых направился обратно на свой уровень. Будить Ольгу и доставать неприветливого Шарну.

После лёгкой утренней пробежки, сыгравшей роль зарядки, он довольно быстро нашёл свою каюту, но внутрь не пошёл, помня манеры местного навязчивого сервиса. Вместо этого недолго думая направился к противоположной двери.

Терзать её, подобно каюте Шарны, он не стал. Просто вежливо надавил на гостевую кнопку и держал её до тех пор, пока в проёме разверзшейся двери не появилась Ольга.

Выглядела она вполне отдохнувшей и готовой к новым подвигам.

– Что, опять какие-то проблемы? – поинтересовалась она у стоящего перед дверью Косых. – А, это ты, – непринуждённо зевнула она, вежливо прикрывая ладошкой чувственный ротик. – Ну что ж, с добрым утром. Только не говори, что выпить хочешь, – произнесла она.

– Боже упаси, – отодвинулся от неё Косых, одновременно пытаясь понять, следует ли ему краснеть или, наоборот, восхищаться увиденным. Поскольку Ольга, нимало не задумываясь о последствиях, предстала перед ним совершенно обнажённой.

Взгляд Косых, на какое-то время перестав подчиняться рассудку, плотно просканировал её холёное тело.

– А, ты об этом, – совершенно спокойно произнесла Ольга, отметив этот взгляд. – Только не говори, что ты никогда голых женщин не видел, а то я разочаруюсь. Ну не могу я спать одетой, а ты меня прямо из кровати выдернул. Говори, что за срочность такая тебя сюда привела, а то обратно спать пойду.

– Да я, понимаешь, только что от Шарны, – кое-как совладав с собственной физиологией, ответил Косых. – Он тут в меня только что курс местного языка закачал и удивлялся, что я один пришёл, в смысле без тебя.

– А что, я ему так нужна? – поинтересовалась Ольга.

– Н-не знаю, – честно ответил Косых. – Только он хотел, чтобы ты к нему тоже подошла с тем же вопросом, и по возможности поскорее. Пока он в спячку свою знаменитую не впал.

– Ну, это мы запросто! – ответила Ольга. – Ты погоди минутку, я только оденусь, и немедленно отправимся к этому соне.

С этими словами она быстро развернулась на месте и, сверкнув ещё не успевшей загореть попкой, скрылась в каюте.

К некоторому удивлению Косых, одевалась она действительно не больше минуты. Ну, может быть, полторы – за точное количество секунд он не ручался. Но уж, во всяком случае, много быстрее любой из доселе встречавшихся ему женщин.

«Впрочем, это и понятно, – произнёс сам себе Косых. – Не начальник какой её сейчас позвал, и уж тем более не любовник. А тогда какой смысл наводить тщательный грим и прочий марафет? К знаниям надо стремиться, особенно если они бесплатные и в высшей степени полезные».

– Ну, я готова! – произнесла вновь возникшая на пороге Ольга. Всё такая же хорошенькая. Единственное, что на взгляд Косых ей слегка мешало, так это одежда, пусть даже и в высшей степени свободная – длинная тельняшка чуть ли не до середины бёдер да выглядывавший из-под неё кусочек коротеньких джинсовых шортов. Косых бы предпочёл предыдущий облик, в котором Ольга отворила ему дверь.

Ольга шутливо погрозила ему пальцем.

– Ну-ну, до этого ещё дойдёт, – игриво произнесла она. – Я же все-таки не развлекаться иду, а на дело, притом довольно серьёзное.

– Да ладно уж, – миролюбиво отозвался Косых. – Только не вздумай в моём лице сексуального маньяка себе представлять. Я хороший! – неубедительно произнёс он.

– А то я не вижу! – отозвалась Ольга. – Уж получше местной шпаны, это точно. Хотя бы потому, что человек. Вот закончу с обучением – можно будет и пообщаться наконец по-людски, а то действительно – работа, работа… Вызвалась сдуру ремонтный блок лечить – и огребла забот по самое не хочу. Ладно, показывай, где этот недомедведь обретается.

– Первый уровень, четырнадцатые апартаменты, – ответил Косых. – Слушай, это ничего, что я тебя до самых дверей провожать не буду? У меня ещё дела есть, – произнёс он, не особенно желая повторно встречаться с невыспавшимся Шарной.

– Какие это дела? – подозрительно поинтересовалась Ольга. – Только не говори, что нас опять какая-то скотина атакует. Или, может быть, у тебя любовник-робот завёлся?

– Боже упаси! – отозвался Косых. – Нет, действительно. Квизз мне вчера сообщил, что нам не помешало бы пройти курс укрепления тел перед высадкой на Черепахе. А то мало ли какая зараза там прицепится, потом иди-гадай, от чего ты помер – от несварения желудка или от переизбытка денежной массы.

– А я как же? – удивлённо поинтересовалась Ольга.

– А вот так, – ответил Косых. – Последовательно. В конце концов, сильный пол обязан идти первым во все опасные и неизвестные места. Как, например, я сегодня. Сходил к Шарне, повалялся несколько минут у него на кроватке – кстати, это совершенно не больно и не страшно, зато теперь грамотный, как выпускник четырёх Оксфордов. А пока ты у него будешь курс местного языка проходить, я, может быть, тело своё приведу в соответствие с местными нормами. А заодно и тебе сообщу, как это делается и что в этом неприятного. Или, наоборот, хорошего. Так что извини, до дверей провожу, а потом отправлюсь к очередным приключениям. Только ты, чур, без меня туда не суйся. А то ещё не дай бог превратят в мужчину – с кем мне потом общаться? Я, если честно, к тебе уже привыкать начал, – доверительно произнёс он.

– Интересное привыкание! – фыркнула Ольга, входя в лифт. – Довести девушку до незнакомого помещения и тут же покинуть. Все вы одинаковые!

– Ну извини, привычка такая, – ответил Косых. – Люблю быть последовательным. Сперва сам испытаю, насколько новый процесс неприятен, или же наоборот, и только после этого его другим предлагаю.

– Ой, ладно уже! – отозвалась Ольга. – Чувствую я, Шарна к тебе особой радости не питает. По крайней мере, сегодня. Ладно уж, сама разберусь, что к чему, так что можешь идти перестраиваться.

– И где я тебя потом найду? – поинтересовался Косых. – Ни разу ещё собственной трансформацией не занимался. Вдруг процесс затянется?

– Захочешь – найдёшь! – ответила Ольга. – Если не в номере, значит, на озере. У меня всё равно пока никаких дел нет.

– Замётано! – отозвался дядя Вася. – О, вот и пришли, – довольным тоном произнёс он, увидев знакомую дверь. – Вот туда тебе и надо. Ладно, я пошёл…

– Удачной перестройки! – ответила ему Ольга, нажимая на клавишу вызова обитателя каюты.

Косых предпочёл убраться отсюда побыстрее, во избежание эксцессов с невыспавшимся Шарной.

Похмелье медленно уходило. Выйдя из лифта на всё том же первом уровне, он с удовольствием отметил, что функции его организма практически полностью восстановились. В очередной раз поклявшись себе, что пить больше не будет, он остановился у двери каюты Грицацуэля.

– Эй ты, непросыхающий! – крикнул он в переговорное устройство. – Новое тело хочу! Здоровое и в алкоголе не нуждающееся!

– А зачем тебе такое? – отозвался переговорник голосом Грица. – Это ж тоска невыносимая!

– А вот хочу, и точка! – ответил Косых. – Сам вчера предлагал заняться переделкой. Вот я и пришёл.

– Ну, раз пришёл, значит, займёмся, – произнёс Грицацуэль. Входи, коли не трусишь.

– Я? Никогда! – бодро сказал Косых и прошёл сквозь истаявшую дверь в каюту.

Гриц лежал на кровати, ничем не отличаясь от себя вчерашнего. Разве что двигался меньше, направив свой взгляд в потолок.

– Ну, говори, с чем на этот раз пожаловал? – произнёс он, даже не пытаясь слезть с кровати или хотя бы увидеть собеседника.

– С чем предлагал, с тем и пришёл, – ответил дядя Вася. – Ты вроде пугал вчера меня всякими гадостями, которые на Черепахе вашей могут простого человека подстерегать. Вот и пришёл за улучшениями.

– Улучшениями, говоришь… – лениво протянул Гриц. – Ну, тогда ползи в душ, только раздеться не забудь. И на всякий случай тело опорожни от всяких излишеств. Чтоб лишнее не считывать…

Косых покорно выполнил пожелание Грица. Даже полнее, чем просили. Не то жидкость, полившаяся вместо воды из душа, была вонючей сверх меры, не то организм дяди Васи не выдержал, но только он ещё и проблевался, насколько возможно очистив своё тело изнутри и снаружи. В каковом виде и предстал перед Грицем.

– Ну, это уже совсем другое дело, – зевнул тот. – Говоришь, новое тело без реакции на алкоголь? – ещё раз переспросил он.

– Ну-у, не так чтобы совсем… – осторожно поправил его дядя Вася.

– Ты меня не путай! – оборвал его Гриц. – Или с реакцией, или без оной, третьего не дано. Выбирай, и побыстрее.

– Ну, тогда с ней! – решился Косых. – В конце концов, человек я или тварь алкогольная, дрожащая? Со своим пьянством как-то сам управлюсь. Давай делай из меня полноценного гражданина галактики, да смотри, чтоб не больно.

– Ну, насчёт болезненности – это тебе самому определять, – ответил Гриц. – Ты когда-нибудь на свет рождался? Помнишь, как этот процесс происходил? Вот сейчас с тобой то же самое будет, так что не ной, а лучше радуйся грядущим способностям. Смею тебя заверить, их у тебя будет не в пример больше, чем сейчас…

– Уже радуюсь, – сдержанно отозвался Косых. – И что дальше? Так и будем стоять или в ванну какую-то с раствором меня погрузишь?

– В ванну? – задумчиво произнёс Грицацуэль. – Можно и в ванну, только это не в пример дольше будет. Да ещё с кровати вставать, тащиться в этот блок биологической очистки… Нет, лучше уж прямо здесь.

– Что, прямо вот так, стоя? – поинтересовался Косых. – Хоть присесть предложил бы, не говоря уже о прилечь. Сам вон валяешься…

– Я не просто так валяюсь, я делом занят! – отрубил Гриц. – Твоим, между прочим, делом. И телом заодно. Если тебе стоять тяжело – так прямо и скажи. А вообще-то это не имеет значения. Ты как организм здесь последние секунды доживаешь, так что проблемы положения твоего тела в пространстве волновать тебя должны минимально. Сейчас в Запределье отправишься, там и отдохнёшь, пока новый организм сформируется.

– Э-это как? – не понял Косых. – Я свой организм люб…

Закончить мысль он не успел.

– Я предупредил! – любезно ответил Гриц. – Найдёшь – разбудишь!

После чего быстренько вышвырнул надоедливого землянина в локальную эмуляцию Запределья.

– Шляются тут всякие… – неодобрительно проворчал он, – спокойно проснуться не дают. Хотел себе тело новое – иди выбирай, только меня оставь в покое.

С этой мыслью, успокоившись, он вновь погрузился в тихую утреннюю дрёму, отправив дядю Васю на поиски удовлетворяющего его тела.


– …лю! – проговорил он, пытаясь разобраться, что там ещё придумал похмельный Гриц.

Каюта вокруг него поменяла очертания. Расплылись стены, обнажая перед дядей Васей туманное пространство без всяких намёков на горизонт. А также пол и потолок.

Косых висел теперь в лёгкой дымке, простиравшейся на непонятное расстояние во все стороны от него. Осторожно осмотрелся, ощупал тело. Пока вроде бы оно было достаточно плотным и материальным, не пытаясь исчезнуть или раствориться.

– И где же я нахожусь? – подумал он вслух, не надеясь на ответ.

Ответ, однако, пришёл.

– Локальная эмуляция Запределья, панель конфигурации объектов, – раздался у него в голове бесцветный голос. – Начать оценку?

– Это я, что ли, «объект»? – недовольно поинтересовался Косых, закрутив головой в поисках источника голоса. Ничего не увидел, отчего преисполнился ещё большей ярости.

– А ну вылезай, тварь бесплотная! – скомандовал он, помня, что лучший способ общения с местными устройствами – агрессивный. – Ненавижу с невидимками общаться!

Дымка перед ним замигала, точно экран неисправного телевизора, после чего вместо точек и полос в ней начали проявляться строчки совершенно непонятных символов. Начинаясь на уровне глаз Косых, эти строчки уползали вниз, в дымку, на совершенно умопомрачительную глубину.

– Ты кто? – поинтересовался он у материализовавшегося столь непривычным образом объекта.

– Виртуальный конфигуратор корабельных объектов, – отозвался голос. – Желаете сменить форму?

– Желаю! – вызывающе отозвался Косых.

– Какая интересует? – всё так же бесцветно спросил конфигуратор.

– А я знаю? – неопределённо отозвался дядя Вася. – Сказали, что нужно выбрать, вот я и здесь. А вот как – это уж тебе решать.

– Я не умею принимать решения, – отозвался конфигуратор. – Я нуждаюсь в чётких командах. Или хоть в каких-нибудь. Повторяю вопрос – какая форма интересует? Отвечайте как можно более конкретно.

– Какая форма, какая форма… – медленно произнес Косых. – Откуда я знаю какая? О, вспомнил! Капитанша говорила, что мы прибываем на Черепаху. Известно тебе такое место?

– На территории обитаемой Галактики известно одиннадцать объектов с именем «Черепаха», – ответил конфигуратор. – Какой из них интересует?

– Тот, на который мы держим курс, болван бестелесный! – рявкнул обозлённый Косых.

– Подождите, – деловито произнёс конфигуратор.

Какое-то время он молчал, перебирая известных ему Черепах и вычисляя текущий курс «Сияющего Оргазма».

Затем мигнул всеми своими строчками и радостно сообщил:

– Объект найден. Какие параметры тела желаете?

– А какие можно? – поинтересовался Косых.

– Минимальный, стандартный и полный, – тут же отозвался конфигуратор.

– А точнее? – продолжил свою мысль дядя Вася. – Минимальный, наверное, можешь пропустить.

– Стандартная конфигурация включает в себя тело, способное усваивать четверть местных химических элементов и соединений, – затараторил конфигуратор, – доступность двенадцати принятых форм общения с местными и постоянно живущими там сторонними существами, возможность входа в локальное Запределье, автоматическое гражданство на общих основаниях, ежегодная оптимизация тела в рамках обновляющихся потребностей.

– Так, а полная? – спросил Косых.

– Всё то же, плюс возможность размножения, усвоение половины местных элементов и прямой доступ к информационному уровню Запределья.

– Тогда давай полный вариант! – немедленно отозвался Косых.

– Должен предупредить, что данная перестройка стоит восемьсот тысяч четыреста пятьдесят два гака, – ответил конфигуратор, что вчетверо превышает ваш нынешний доход. Рекомендую стандартную конфигурацию.

– Это что же, здесь ещё и деньги берут? – возмутился Косых, уже привыкший к местной халяве.

– Берут, а как же! – довольно отозвался конфигуратор. – Что, думал, тебя там с распростёртыми руками ждут? Каждый новый гражданин Черепахи обязан заплатить налог на трудоустройство, в противном случае тебя ещё на внешнем барьере персон-контроля остановят. И корабль не помешает.

– Это как? – оторопело проговорил Косых.

– А вот так. Корабль барьер минует, но тебя внутри уже не будет. Останешься на внешнем рубеже в Запределье, а то и просто в пространстве и будешь денежку на проезд зарабатывать дворником космическим. Залётные метеориты отгонять да крысодраконам на хвосты плевать, пока сумму нужную не наберёшь.

– И сколько этим дворникам платят? – оторопело поинтересовался дядя Вася.

– Ну, если будешь старательно работать восемь тысяч лет и при этом ничего не есть, может быть, и насобираешь, – успокаивающим тоном отозвался конфигуратор.

– Нет, это не по мне! – произнёс Косых. – Давай свою стандартную форму, да поскорей. Нам ещё далеко до этого барьера? – настороженно поинтересовался он.

– При нынешней скорости – шестьдесят четыре часа, – ответил конфигуратор.

– А процесс перестройки сколько займёт? – не успокоившись, продолжил дядя Вася.

– От двадцати шести до тридцати шести часов, – ответил представитель Запределья, – в зависимости от сопротивляемости твоего организма. Времени достаточно.

– Ну, тогда давай, и поживее! – ответил Косых. – Кстати, а стандартная перестройка сколько стоит? – поинтересовался он.

– Сто шестьдесят семь тысяч, – безжалостно ответил конфигуратор. – Рекомендую согласиться, а то при минимальной всё время в скафандре ходить придётся. Тем более что она одноразовая, в смысле на одно гостевое посещение Черепахи рассчитана. Потом, когда второй раз возвращаться будешь, опять платить придётся. Ты же вроде член команды, или я не прав?

– Прав, прав, – махнул рукой Косых, чувствуя всем телом, как пустеет его ещё не наполнившийся кредитами кошелёк. – Грабьте меня, терзайте, только дайте живым на землю твёрдую ступить. О, стоп, а с призраков там тоже кредиты берут или как? А то у меня тут братец имеется в бестелесном состоянии – как с ним этот вопрос решаться будет?

– Ну, с ним попроще, – отозвался конфигуратор, – только налог на гражданство и встраивание драйвера Запределья. Тысяч пятьдесят, не больше.

– А у него хватит? – необдуманно спросил Косых, тут же подумав о том, откуда конфигуратору знать о доходах Сени.

– Хватит, – успокоил его конфигуратор. – За работу разведчиком ему полторы доли положено, так что ещё и останется. Давай лучше тобой займёмся.

– Давай, – покорно отозвался Косых. – Только побыстрее…

– Быстро только черви навозные родятся! – наставительно ответил конфигуратор. – Просил стандартную форму – получишь, только исполнителя не торопи. А то сделаю из тебя одноклеточное, будешь потом жаловаться, да только некому будет. Давай перекачивай сюда необходимую память.

– Не умею! – ошарашенно отозвался Косых.

– Эти мне низшие формы… – сварливо отозвался конфигуратор. – Ладно, не так уж и много её у тебя. Сохранять всю?

– Всю! – вскрикнул Косых.

– В таком случае с тебя ещё пятьдесят гаков, – безжалостно отозвался конфигуратор. – Да не жадничай ты, деньги ещё будут, нечего их на себя жалеть. Здоровье личности дороже.

– Это верно, – утомлённо ответил Косых. – Ещё какие-то расходы будут?

– Только если ты тело поменять захочешь, – ответил конфигуратор. – Ты же вроде к этому привык? Вот и будешь в нём же гулять, только чуть более новом и удобном. А за каждое изменение тела – отдельный тариф. Скажем, хвост захочешь отрастить или там рога…

– Не нужны мне рога! – отрубил дядя Вася. – Делай что надо, только не издевайся!

– Делаю! – ответил конфигуратор.

Косых почувствовал, как у него закружилась голова. Сначала это напоминало первую стадию опьянения – лёгкий туман перед глазами, неустойчивость окружающих объектов, хотя откуда в этой дымке взяться каким-либо объектам?

Затем опьянение перешло в более глубокую фазу. Сначала он забыл, как говорить. Попытался произнести банальное «мама», но не смог даже и этого – язык полностью перестал повиноваться. Затем забыл, как двигаться – руки и ноги не реагировали на простейшие мозговые команды, глаза застыли, бессмысленно уставившись в какую-то расплывчатую точку прямо перед собой, остановились даже веки, прекратив столь привычный и незаметный в обыкновенной жизни процесс моргания.

«Так и сердце скоро остановится», – с трудом подумал Косых.

Словно повинуясь этой мысли, оно действительно остановилось. Равно как и дыхание.

«Интересно быть покойником…» – было последней мыслью Косых, медленно проползшей по отключающимся извилинам.

Вслед за чем мысли пропали напрочь. Осталось только восприятие, на удивление чётко фиксировавшее всё происходящее.

Дяде Васе показалось, что то, что до сих пор составляло его единое и уникальное «я» начало быстро выливаться из его правого уха куда-то наружу. Такое впечатление, что какой-то садист проковырял ему барабанную перепонку толстым сверлом, добравшимся до мозга, и тот, почуяв свободу, начал выбираться из тесной тюрьмы черепной коробки, в которой был заключён больше тридцати лет.

Впрочем, ощущение разума, покидающего тело, не было болезненным. Скорее даже наоборот – интересным. В конце концов, Косых ещё ни разу такого не испытывал и, будучи поклонником коллекционирования всяческих новых ощущений, с интересом наблюдал за процессом.

Момент покидания тела он пропустил. Возможно, из-за невнимательности, возможно, из-за того, что он растянулся на неопределённое время. Просто с какого-то момента он с интересом мог наблюдать висящее в пустоте Запределья мужское тело в футболке и спортивных штанах. Почти как в зеркале, только вот не было того, кто проецировал в зеркало изначальное отражение.

Он попытался проанализировать себя, с некоторым удовольствием отметив, что мысли уже не путаются и текут с той же скоростью, что и раньше, когда он находился в теле. Попытался проникнуть в висящее перед ним тело, но с тем же успехом он мог бы сделать это и дома всё перед тем же зеркалом, пытаясь проникнуть в мысли собственного отражения. Короче, ничего не вышло.

«Так, а где же я тогда сейчас?» – задумался он.

«Везде! – последовал чёткий и ничего не объясняющий ответ. И уже чуть конкретнее: – Не мешай, а то действительно получишь тело с сознанием амёбы. Лучше к Запределью привыкай, поброди где-нибудь. Только недалеко, чтоб тебя потом найти можно было».

«Ну и ладно, – подумал он. – Поброди, говоришь? Интересно, где это мне бродить? Ничего ж вокруг не видно…»

Видимо, в ответ на вопрос «Где?» перед его взором тут же вырос небольшой список.

Косых заинтересованно всмотрелся в него.


Терминал

Внутренние устройства

Внутренняя эмуляция Запределья

Внешний обзор

Внешнее Запределье

Выход


Самоуничтожение


Последняя строчка стояла отдельно от других, мерцая опасным ярко-алым цветом.

«Нет уж, туда я точно не полезу! – подумал Косых. – Ладно, начнём с простейшего. Что там у нас снаружи?»

Посреди внутреннего Запределья развернулось окошко приблизительно с квадратный метр. Косых приблизился к нему и осторожно заглянул внутрь.

Снаружи было всё то же самое дымчатое пространство непонятного объёма. Разве что слегка потемнее предыдущего. Ни единого обьекта или хотя бы чего-то напоминающего об их существовании.

«Скучен межзвёздный Запредел, – мысленно вздохнул Косых. – Хотя, с другой стороны, это и правильно. Летим себе спокойно, никого не трогаем. Любой встречный объект наверняка является угрозой или, по крайней мере, поводом для беспокойства. То есть опять убегать, отстреливаться и прочее… Отстреливаться? А как же я? Я ж вроде канонир на ставке, и тут вдруг не дай бог враги, а я здесь прохлаждаюсь в жалком состоянии без тела и вообще непонятно где! Нет уж, рано мне в такую глушь забредать – маленький я ещё! – самокритично подумал он. – Обратно хочу».

Окно послушно закрылось, вернув дядю Васю в уже привычную светлую дымку.

Здесь, по крайней мере, был хоть один объект, на котором мог остановиться его взгляд – собственное тело, лишённое всех признаков разума. Несмотря на этот недостаток, вело оно себя достаточно культурно. Не дёргалось, не выказывало никаких странных желаний, да и какие, собственно, желания могут быть у пустой оболочки? Всё равно что у ненадутого воздушного шарика.

«Интересно, что нам терминал местный предложит?» – поинтересовался дядя Вася, сконцентрировавшись на первой строке списка.

Терминал услужливо выдал уходящее на немыслимую глубину вниз узкое окно с кучей самых разнообразных названий. Причём почти все были совершенно непонятными. Начиная с самого первого – «ААА-А».

Косых, недолго думая, попытался проникнуть в него.

«Ассоциация альтернативных абортов – Артемизия» – тут же выдал расшифровку терминал.

«Не хочу!» – отклонил предложение входа Косых, возвращаясь в изначальный список.

И пополз вниз, пытаясь отыскать хоть что-то более осмысленное.

Пропустив более понятных «Астронавигаторов», «Бандитов», «Богов», «Знаменитых пьяниц» и прочих «Разложенцев», он наконец добрался до «Сексуальности». Утомившись просматривать весь каталог, он решительно забрался в этот.

Внутри оказалась масса подкаталогов.

Махнув на всё рукой, он стал раскрывать их один за другим. – «Альтернативная сексуальность», «Анально-анальный секс», «Антагонизм альгерминцев»…

В последнем каталоге оказались просматриваемые объекты.

«Ну наконец-то! – с облегчением вздохнул Косых, включая просмотр. – Хоть что-то можно увидеть!»

Увидел он, впрочем, немного.

Едва только перед ним развернулась объёмная картинка, изображающая четырёх рогатых страусов, исполнявших какой-то странный танец, как изображение начало таять, а в голове или том, что в данный момент её заменяло, Косых почувствовал знакомое вращение мыслей, сплетавшихся в плотную спираль наподобие хобота смерча.

– Эй, куда! – протестующе заорал он, не слыша собственного голоса. – Я же только с вашей культурой знакомиться начал!

Но это не помогло.

Воронка смерча, в которую он превратился, очень быстро схлопнулась в активно работающий вектор, упиравшийся своим открытым концом в его родное тело, скрытое сейчас интересной картинкой из терминала. Впрочем, скрывалось оно там недолго.

Сознание Косых, повинуясь какой-то неизвестной команде, за какую-то долю секунды пролетело сквозь танцующих светоклювов и вновь оказалось в привычном месте. То есть в голове собственного тела, каковое, похоже, полностью прошло курс обновления и приспособления к грядущим переменам. Причём так быстро, что Косых даже не успел понять, как это произошло. Только что смотрел кино – и вот опять сидит себе внутри собственного тела.

А когда попытался понять, что, собственно, с ним произошло, тело, как назло, нагло отключилось, заодно отключив и сознание.

Очнулся он уже в каюте Грицацуэля, лёжа на мягком ковре, устилавшем пол. Сознание было на удивление ясным, словно никаких насильственных действий над его телом и разумом не производилось.

Косых осторожно ощупал себя. На первый взгляд его тело совершенно не изменилось. Рога не выросли, цвет кожи не поменялся. И на том спасибо.

Он встал с пола. Размялся, окончательно убедившись в полной своей нормальности. И пошёл будить Грицацуэля.

Последнее действие оказалось излишним. Гриц уже давным-давно слез с кровати и сейчас находился в кресле у каютного проектора, занимаясь сразу двумя важными делами – просмотром какого-то эротично-боевого псильма и употреблением внутрь расслабляющей жидкости. На стеклянном столике рядом с креслом стояла парочка початых экзотических ёмкостей и большое блюдо с блестящими зелёными кристаллами. Гриц попеременно то прикладывался к бутылке, то ухватывал толстыми пальцами несколько кристаллов с блюда, отправляя их в рот. Кристаллы неприятно хрустели у него на зубах.

– А, это ты! – поприветствовал Косых Гриц, поворачиваясь к нему в кресле. – А я уж думал, ты совсем помереть решил.

– С чего бы это? – недовольно поинтересовался Косых.

– Да так… – ответил Гриц, делая солидный глоток из очередной бутылки. – Провалялся ты там чуть ли не двое суток, я уж хотел уборщиков позвать, чтоб тебя вынесли, да только эмулятор Запределья отказал. Сообщил, что всё нормально, просто процесс привыкания у тебя слишком медленно шёл. Ну ничего, всё вроде завершилось успешно.

– Двое суток? – ахнул Косых. – Так сколько же нам до Черепахи в таком случае осталось?

– Ну, ещё где-то столько же, – неопределённо ответил Гриц. – Да ты присаживайся, не стесняйся. Наливай себе что захочешь, организм твой небось за двое суток изголодался. Вон, тританиум попробуй – знатная штучка, между прочим, – он показал на блюдо с зелёными кристаллами. Накладывает на твоё сознание немножечко Запределья – восприятие усиливается обалденно! И к тому же питательно, как торт. Пробуй, не бойся!

– А что с Ольгой? – не обращая внимания на предложенное угощение, тревожно спросил Косых. – Если я двое суток здесь в беспамятстве провалялся, то как у неё перестройка происходить будет? И Сеня тоже?

– Можешь не волноваться, – успокоил его Гриц. – Ольга уже всё давным-давно сделала, пока ты тут валялся, и сейчас где-то на пляже загорает, а Сеня… Ну что с призрака взять? Кроме денег, разумеется. С ним вообще минутное дело – дописали ему в матрицу запредельский драйвер с кодом прохода сквозь сторожевой барьер и отпустили. Не больше минуты всё заняло. С Ольгой, конечно, чуть подольше, так у неё и сознание не в пример твоему гибче и управляемее. Так что можешь не волноваться и спокойно расслабиться. Бери тританиум, кому говорят, а то сам всё съем.

– А можно? – всё ещё недоверчиво поинтересовался Косых.

– Теперь, после перестройки, тебе всё можно! – довольным тоном ответил Гриц. Ну или почти всё. Плазму звёздную я тебе, конечно, не предлагаю, мне от неё самому нехорошо делается, а вот такие мелкие радости жизни – сколько угодно. Да не стой ты столбом, присаживайся.

Дядя Вася уселся в кресло по другую сторону от столика, протянул руку к блюду и взял один маленький кристалл. Какое-то время разглядывал его, затем сунул в рот и мужественно принялся жевать.

Кристалл оказался немного солоноватым и на удивление хрупким. Или это мощность челюстей у него усилилась. Как бы то ни было, Косых безо всяких усилий раскусил кристалл, рассыпавшийся у него во рту на массу мелких кусочков, тут же начавших рассасываться под действием слюны.

– А ничего, – произнёс Косых, входя во вкус и уже смелее ухватывая с блюда целую горсть тританиума. – Немножко орешки солёные напоминает.

– А к орешкам что положено? – спросил у него Грицацуэль. – Правильно, пиво. Много пива, если точно. Так что не ограничивайся, я тут пару бутылок открыл, да и в баре ещё есть. Ну как, действует? – поинтересовался он у Косых.

– Не знаю, – неопределённо отозвался тот. – Вот пиво действительно не помешало бы, а то какой-то сушняк от кристаллов этих.

– Ну, ещё бы! – ответил Гриц, расплываясь в улыбке. – Сульфаты, фосфаты, а уж трансуранид-то… Да пей ты пиво и не выпучивай глазки. Мастер дело сделал – мастер плохого не посоветует. Тританиум к пиву – самое оно.

Повинуясь дельному совету, дядя Вася ухватил ближайшую початую бутылку, нюхнул и, убедившись, что там именно пиво, а не какая-то другая гадость, сделал приличный глоток.

Сухость во рту исчезла, дядя Вася расслабился и наконец обратил внимание на происходящее перед ним художественное действо.

Там было на что посмотреть.

Если до тританиума он видел там всего лишь какие-то непонятные картинки – кто-то куда-то бежал, стрелял из устрашающего ручного и не очень ручного оружия, то теперь Косых смог воспринять это действо в полном объёме.

То, что он пришёл к середине псильма, роли не играло. Умная установка тут же загрузила в него краткую информацию о том, что было раньше.

Сюжет не отличался оригинальностью. Банда каких-то галактических уродов асоциального поведения заскучала от безденежья и ничегонеделания, избрав объектом приложения своих сил не что иное, как резиденцию самого императора. С целью изнасиловать там всё движущееся, выпить всё жидкое и унести с собой немного ценных предметов.

Косых как раз попал к последней части выполняемого ими плана. Первые две трети дела, похоже, были успешно завершены, а вот с грабежом и уходом от преследователей вышла некоторая заминка. Кто-то из местной охраны, недовольный тем, что с ним сделала помянутая банда, вызвал подкрепление, и сейчас налётчики с максимальным шумом пытались убраться из резиденции. Стрельба по ним велась достаточно осторожно, поскольку местная принцесса изъявила желание примкнуть к бандитам – не то от дворцовой скуки, не то ради интересного сюжета. Она увлечённо отстреливала свою охрану, радостно визжа при каждом удачном попадании. Налётчики старались не отставать от неё, превращая роскошные апартаменты в груды дымящихся развалин.

– Не желаешь принять участие? – послышался голос Грицацуэля.

Косых сначала даже не понял, кто это к нему обращается – так его захватило действие.

– А? Что? – закрутил он головой, пытаясь понять смысл вопроса.

– В героя какого-нибудь воплотиться не желаешь? – ещё раз спросил его Гриц, ткнув рукой в развернувшуюся перед ним кошмарную свалку. – Канонир ты или кто? Они сейчас должны корабль захватить, а потом на них флот имперский навалится. Как раз для тебя занятие – попрактиковаться в работе с местным вооружением.

– Нет уж, спасибо, – ответил Косых. – Мне как-то и своих обязанностей пока хватает – спасибо, что пока работы нет.

– Ну, как хочешь, – пожал плечами подвыпивший Гриц. – Тогда я один пошёл. Люблю этих балбесов спасать. Ещё раз спрашиваю – точно не хочешь? Полезнейшая практика!

– Не хочу, – буркнул Косых, уже утомлённый навязчивостью Грица.

– Тогда я пошёл, – произнёс Грицацуэль. – А ты сиди и смотри внимательно, как надо вести себя в Запределье при атаке. Глядишь, ещё и пригодится когда-нибудь.

С этими словами он сделал ещё один глоток из бутылки и, зашвырнув опустошённую ёмкость в дальний угол комнаты, обмяк в кресле.

Действо на площадке тут же активизировалось.

– Стартовый бокс вон там! – заорал вдруг невзрачный тощий юноша, до сих пор почти не проявлявший себя в действии, показывая замешкавшейся толпе налётчиков, куда следует бежать.

Стая монстров немедленно рванула туда, куда указывал бледный юноша. Впереди всех неслась принцесса, размахивая длинноствольным бластером, раза в три побольше того, из которого Трив давеча расстрелял беглую гитару.

Как и говорил юноша, кораблик оказался там. Полностью готовый к старту, разумеется. Бандиты быстренько погрузились внутрь и быстренько взлетели, заодно спалив стартовыми двигателями нескольких неосторожных гвардейцев, выскочивших в пусковую шахту.

Некоторое время бандиты, пользуясь случившейся передышкой, бродили по кораблю, оскверняя всё, что попадалось им на глаза – от портрета императора до мусорных роботов. Принцесса, уединившись в отдельной каюте с четырьмя монстрами, тут же устроила им быструю сексуальную терапию, меньше чем за минуту доведя двоих до полной прострации, – Косых даже не успел понять, как именно.

Пока основной контингент вдосталь порезвившихся налётчиков бродил по кораблю в поисках чего бы ещё сделать плохого, в рубке управления тем временем продолжалась бурная деятельность. Три пилота-стрелка и всё тот же бледный юноша бросали корабль из стороны в сторону, уходя от залпов чудовищных крейсеров, обложивших их со всех сторон, время от времени огрызаясь на выстрелы.

Картинка попеременно показывала то немыслимые манёвры кораблей в непосредственной близости от планеты, то перекошенные лица пилотов, то разлетающийся праздничным салютом очередной неудачно подставившийся под выстрел корабль преследователей. Наконец, бледный юноша, похоже, уставший от этих скачков, крикнул: «Пора сматываться отсюда! Переходим в Запределье!» и ехидно подмигнул Косых, словно спрашивая: «Что, ещё не хочешь поразвлечься?»

Пространство замерцало вокруг похищенного корабля, и Косых через мгновение увидел вместо окружающих его звёзд давешнюю радужную дымку Запределья.

Причём на этот раз не пустую.

В полном соответствии с законами жанра, на корабль налётчиков неслись несколько малоприятных тварей с самым прозаическим желанием – догнать и сожрать встречный объект. Каковым в данный момент был всё тот же беглый кораблик.

Впрочем, на нём, похоже, знали, как справиться и с этой напастью.

Гриц в образе бледного юноши занял центральное место в рубке и что-то проникновенно вещал остальным пилотам. Те недоверчиво слушали, изредка пытаясь вставить пару возражений, но Гриц тут же отметал их доводы как губительные и в высшей степени неправильные. Наконец, полностью обосновав своё единственно верное решение по текущей проблеме, он вылез в центр ходовой рубки, уселся в позу лотоса и начал выкрикивать в пространство непонятные фразы.

Пилоты в это время судорожно маневрировали, пытаясь убраться подальше от преследовавшей их нечисти. Некоторое время кораблик метался по Запределью, ускользая от хищных пастей кошмарных тварей, а затем, словно сойдя с ума, устремился прямо на самого здоровенного монстра.

Тот довольно разинул пасть, радуясь добыче, покорно лезущей прямо к нему в брюхо.

Вот только он не учёл одного. За кораблём, точно в кильватере летели два других хищника, неуклонно сокращая расстояние.

И когда корабль находился уже чуть ли не в пасти самого здорового дракона, пилоты неимоверным усилием развернули своё транспортное средство на девяносто градусов. Юноша-Гриц при этом от напряжения даже взлетел с пола.

Корабль на всех парах рванулся подальше от хищной стаи.

Два преследователя, разумеется, увидели его манёвр, но скорость их была слишком велика, как и желание сожрать пришельца. Только вот ума и манёвренности у них было поменьше, чем у корабля и его пилотов.

Теперь перед ними вместо желанной добычи была лишь широко раскрытая пасть их собрата. И она продолжала раскрываться.

Два преследователя слишком поздно поняли, что может за этим последовать. Изо всех сил они пытались остановить свой полёт и сменить курс, но скорость их была слишком большой. Даже в Запределье невозможно остановиться мгновенно.

Первый влетел в пасть и тут же исчез в ней, как будто никогда и не существовал. Второй, пытаясь хоть как-то отвернуть от гибельной клыкастой пропасти, чуть было не смог осуществить этот манёвр, но на свою беду, будучи уже наполовину в разверзшейся пасти, задел какой-то чувствительный нервный узел своего более крупного собрата.

Реакция последовала незамедлительно в виде быстро схлопывающейся пасти, не желавшей упускать добычу. Несмотря на размеры, большой дракон лязгнул челюстью, и тот, что пытался оттуда выбраться, оказался надёжно зажат в гибельных тисках острых клыков гиганта. Меньший дракон, даже будучи наполовину проглочен, неистово полосовал уродливую морду большого всеми своими когтями, зубами и прочими боевыми отростками, но всё было тщетно.

Медленно и неуклонно большой дракон поглощал своего меньшего собрата, помогая себе длинными передними щупальцами. Из ран на его морде струился буроватый дым, но большой, казалось, не обращал на это внимания, будучи полностью поглощён процессом заглатывания добычи. Меньший ещё несколько раз судорожно дёрнулся, а затем почти полностью исчез в пасти. Снаружи оставалась половина его изуродованной головы, уже не делавшей никаких попыток к сопротивлению. Вскоре исчезла и она.

Оставшийся в гордом одиночестве большой дракон довольно рыгнул и, высунув наружу длинный узкий язык, быстренько обмахнул им морду, убирая последствия нанесённых ему ранений. Бурый дым перестал сочиться из порванной внешней оболочки.

Но, похоже, тварь ещё не была удовлетворена. Маленькие недобрые глазки обшаривали окрестное Запределье в поисках ускользнувшей главной добычи. И наконец обнаружили.

Кораблик на всех парах удирал подальше от места схватки монстров.

Большому дракону это не понравилось. И потому он направился в погоню за добычей, пока та не сбежала из его собственного сектора охоты.

Нагнал он её почти на самой границе своих владений. На борту корабля, похоже, начиналась паника, поскольку охотник оказался слишком близко, а маленькая скорлупка, забредшая в Запределье, не испытывала никакого желания остаться здесь навсегда.

У большого дракона возникли свои сложности. Он уже видел вдалеке маленькую точку, постепенно увеличивавшуюся в размерах. Точка не могла быть ничем иным, кроме как соседом – старым, искушённым в пограничных драках и, что немаловажно, почти в полтора раза больше его самого. Устраивать пограничный конфликт из-за добычи с таким грозным противником дракон явно не хотел.

А потому, пользуясь широким спектром своих способностей, он начал быстро удлинять свою шею, чтобы хоть ненамного быстрее вцепиться в добычу, прежде чем она покинет его владения.

Несколько секунд чудовищного напряжения в истончающейся и удлиняющейся шее, и наконец – победа!

Острые зубы виртуального дракона намертво впились в корму корабля чуть пониже маршевых дюз, чтобы не дай бог не опалить нежную бронированную шкуру. Ещё немного – только подтянуть поближе основное тело, и можно спокойно предаться пиршеству.

Дракон-сосед, уже предвкушавший свежатину, разочарованно махнул хвостом при виде соперника, вцепившегося в корабль на совершенно законных основаниях, и предался медленному патрулированию собственной границы. Мало ли что этому нахалу взбредёт в голову…

На борту корабля, впрочем, были готовы и к такому повороту событий. Несмотря на судорожные рывки отяжелевшего транспорта, получившего неожиданный прицеп в виде дракона, он наконец восстановил плавность хода.

Действие перенеслось в рубку.

– Ну что, ребята, никогда ещё с такими тварями не сталкивались? – поинтересовался выбравшийся из своего «пьяного лотоса» юноша-Гриц.

Пилоты оторопело помотали головами.

– И что теперь делать будете? – спросил он всё тем же издевательским тоном. – Не знаете? Зато я знаю. Ну-ка, немедленно начинайте манёвр выхода в обычное пространство. Да поживее, пока эта скотина двигатели нам не разгрызла!

– Так ведь развалиться по дороге можно… – растерянно подал голос один из пилотов.

– Не сделаешь, что сказал, – развалишься ещё раньше! – отрубил Гриц. – Выполнять команду, и чтоб без разговоров! Первому, кто откажется, разряд в пузо на месте!

Пилоты лихорадочно занялись выполнением приказа, терзая пульт управления. Гриц самодовольно стоял сзади, скрестив руки на груди с таким видом, будто бы всё происходящее его нисколько не интересовало.

Выполнив надлежащее число подёргиваний, первый пилот наконец обратился к Грицу:

– Расчёт выхода окончен. Прикажете приступать?

– А что, тебе здесь понравилось? – ядовито поинтересовался юноша.

Пилот воспринял это как сигнал к действию. Потянулся к большому рычагу с чёрным пластиковым шаром на конце, очень похожим на спусковой рычаг «однорукого бандита», и с натугой потянул его на себя.

Тот дошёл где-то до половины и намертво застрял.

– Ты что, издеваешься? – прорычал ему Гриц. – В прошлый раз всё отлично прошло, почему теперь он застрял?

– Я не виноват! – растерянно ответил старший пилот, изо всех сил пытаясь стронуть с места непослушный манипулятор. – Даже не знаю, что это с ним!

– А ну, чего сидите! – рявкнул Гриц на притихших в своих креслах вторых пилотов. – Живо на помощь! Эта скотина уже до правого двигателя добралась!

Это было правдой. Дракон, почти уже вернувшийся к своей изначальной форме, с довольным выражением морды активно пережёвывал кормовую часть корабля, осторожно подбираясь к двигательным установкам. Крайняя правая дюза уже затихла, поскольку чудовище довольно глубоко вгрызлось в корпус, нарушив какие-то настройки двигателя – не то перегрызло топливопровод, не то ещё что-то подобное.

А в ходовой рубке уже вся команда повисла на непослушном рычаге, никак не желавшем сдвигаться в положение активации. Гриц ругался последними словами, команда дружно сопела, но ничто не могло совладать с проклятой железкой, возомнившей себя круче пилотского состава.

– Предохранитель переставьте, идиоты! – заорал вдруг из своего кресла Косых, до того блаженно созерцавший интересное зрелище. Он один, как самый незаинтересованный в судьбах всех персонажей, видел, что второй пилот, введший кораблик в Запределье, тут же заблокировал на всякий случай рычаг перемещения. И сейчас кораблик, благодаря его предусмотрительности, готовился обрести позорную кончину в брюхе местного хищника.

– Эх, меня там нет! – остро пожалел Косых. – Хоть бы последним юнгой, хоть крысой корабельной! Всего-то кнопку дрянную нажать…

И не успел подумать об этом, как тут же оказался в рубке погибающего корабля.

Только где-то на полу. И со странным ракурсом зрения.

Помотав головой и осмотревшись на месте, Косых понял, что попал в псильм точно в согласии со своим последним пожеланием. В виде корабельной крысы. И хотя у этой крысы было четыре глаза и восемь ног, тем не менее дядя Вася не ударил в грязь лицом. Ещё раз проворно осмотревшись в поисках наиболее удобного способа достижения пульта управления, он вцепился всеми конечностями в штанину одного из повисших на злополучном рычаге пилотов и проворно пополз вверх.

Первая попытка не удалась – не привыкнув к новому телу, дядя Вася сорвался на пол где-то на половине дороги к пульту.

Бодро вскочив на ноги, он повторил попытку. На этот раз успешнее. Штанина, китель, затем длинный прыжок – и вот он уже катится по наклонной консоли, стараясь уцепиться хоть за что-то, прежде чем опять свалиться на пол.

Почти у самого края пульта он наконец остановил своё скольжение, обвив хвостом какой-то непонятный рычаг. Пошевелил конечностями, сориентировался и быстренько скользнул к рабочему месту незадачливого третьего пилота. Добрался до искомой кнопки блокиратора и изо всех сил ткнул в неё обеими передними лапами.

Ничего не произошло.

Косых забыл, что в данный момент его масса раз в триста меньше его обычной. А кнопка блокиратора была довольно тугой. В самый раз для человека, но вот совладать с ней крысе, пусть и восьминогой…

«А, была не была!» – бесшабашно подумал Косых и, подпрыгнув повыше, ударил в кнопку носом, надеясь, что сила инерции поможет ему преодолеть жёсткость пружины.

Помогло.

Правда, на какое-то время Косых напрочь потерял способность видеть и вообще хоть как-то объективно воспринимать окружающее – слишком сильным оказался удар. Сквозь затуманенное сознание он услышал торжествующий рёв команды, наконец-то сдвинувшей рычаг с мёртвой точки, а затем провалился в тихое бессознание…

Очнулся он уже в родном уютном кресле, от довольно грубых пощёчин. Дёрнулся в поисках обидчика, но тут же обмяк, увидев перед собой Грицацуэля. Тот прямо-таки лучился удовольствием.

– Ну, спасибо, приятель, – услышал Косых. – Что бы мы там без тебя делали?

– А что такое? – слабым голосом поинтересовался Косых.

– Спас ты меня, вот что, – ответил Гриц. – Если б не ты – переваривал бы меня сейчас тот дракон, как миленький, и жизни радовался!

– Так это что, взаправду всё было? – спросил Косых.

– Ну, не то чтобы совсем, но близко к тому, – ответил Гриц. – Вроде компьютерной игры, где сохранение отсутствует, а в случае проигрыша вся память машины очищается. Вместе с содержимым, то есть нами, в данный момент.

– А сейчас что там происходит? – поинтересовался Косых.

– Да в общем-то уже ничего, – успокоил его Гриц. – Дракон, как последний идиот и жадина, вцепился в корабль, а тот взял и в нормальное пространство выскочил. Этот придурок отцепляться не захотел и при переходе растворился или превратился в какой-то мирный и мёртвый предмет, уж не знаю, что именно там с ним произошло. Твари из Запределья, знаешь ли, в нормальном мире не выживают. Так что в тот момент это было единственное наше спасение.

– А те, кто гнались за ними в нормальном пространстве, где они? – спросил Косых.

– Да где-то там у себя, – беззаботно ответил Гриц. – Запределье – штука сложная, в него можно войти и тут же выйти, а окажешься в совершенно другой точке галактики. Так что с этой стороны ребятам ничего не грозит. И вообще, хватит о них, какое дело умным людям до бульварного псива, пусть даже интерактивного. Давай лучше выпьем за победу. – С этими словами он извлёк из бара ещё парочку бутылок и протянул одну дяде Васе.

Тот машинально содрал с неё пробку и выпил, даже не поперхнувшись. Жидкость внутри оказалась много крепче пива.

– Тритонианский жидкий огонь, – любезно пояснил Гриц. – Рекомендуется закусывать.

Косых автоматически протянул руку к блюду, сгрёб с него остатки тританиума и с остервенением принялся жевать.

Чуть утихомирив бушующее пламя в желудке, Косых спросил:

– А что, у вас более спокойных развлечений не имеется? Кино с возможностью самоубийства – это, конечно, интересно, только не по мне. Мирного отдыха хочу!

– Да кто ж тебе, болезному, такое найдёт? – вопросил его Гриц. – В который раз уже напоминаю – корабль нам достался от зажравшегося барина, а он, судя по всему, мирных развлечений не любил. Так что пользуйся тем, что есть, и не приставай к бедным захватчикам.

– Ладно уж, не буду, – смягчился Косых, чувствуя, что спокойствия на этом корабле он не найдёт. – Тогда скажи хоть, где я могу узнать о количестве денег на моём счету после этой клятой трансформации. Неудобно как-то с пустым кошельком летать.

– А вот по этому поводу скоро будет общий сбор, – ответил Гриц. Как раз на предмет предварительной делёжки.

– И долго ждать? – спросил Косых.

– Наверное, не очень, – ответил Гриц. – Как правило, сбор устраивают за сутки до прибытия. Так что можешь спокойно идти отсыпаться или ещё чего-нибудь делать. Сигнал сбора не пропустишь, он общекорабельный, так что только заслышишь сирену – сразу дуй в рубку. Там всё и узнаешь.

– Ну, спасибо и на этом, – отозвался Косых. – Тогда я пошёл. Говоришь, Ольга на озере отдыхает?

– Полчаса назад вроде ещё там была, – ответил Гриц. – Что, самку человека захотел?

– Не без того! – ответил Косых, поднимаясь с кресла. – Ну, счастливо оставаться, – он помахал Грицу, другой рукой сгребая с блюда остатки тританиумных кристаллов.

– И пиво не забудь! – донёсся до него утомлённый голос Грица.

– С пивом я уж как-нибудь на месте разберусь, – ответил Косых, покидая каюту.

До озера он добрался без приключений. После двух дней блуждания по необъятному кораблю он с грехом пополам разобрался в сложной лифтово-коридорной системе и сейчас попал в нужное место с первого раза.

Правда, как оказалось, место было не совсем тем, что он хотел. То есть в основном всё правильно – озёрный уровень, береговой периметр. Вот только Ольги на всём протяжении берега не нашлось.

Зато нашлись следы. Цепочка отпечатков босых человеческих ног на прибрежном песке, исчезающая в воде.

Не нужно было быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять происходившее. Ольга вышла на берег, осмотрелась вокруг и, желая уединиться, поплыла на один из островов, в изобилии разбросанных на зеркальной глади корабельного озера. Причём наверняка к ближайшему, в чём Косых был почти уверен. В самом деле, зачем тратить силы и плыть в какой-то запредел, если уединённый островок лежит в какой-то полусотне метров от берега. Остальные гораздо дальше, а по внешнему виду ничем не отличаются от первого, так что вряд ли там можно найти что-то особо интересное, чего ещё не нашлось на первом, на берегу, и уж тем более на всём остальном корабле.

Рассудив так, Косых быстренько скинул одежду, мимоходом пожалев, что не заказал в каютном ателье хоть чего-то отдалённо смахивающего на нижнее бельё, но в конце концов махнул рукой на этот незначительный промах. Что такого, если землянин вдруг решил поплавать? А то, что в голом виде, так какие проблемы? Дельфины вон, тоже трусов не носят, а кто считает их поведение неприличным?

С этой мыслью Косых погрузился в тёплую озёрную воду.

Некоторое время просто поплавал, привыкая к местной экзотике, а затем устремился обследовать ближайший островок на предмет наличия там людей.

Ольга нашлась на втором островке. Испытавшая некоторое время назад местного робота, на этот раз она решила уединиться всерьёз и надолго, избрав для своего отдыха самый удалённый от берега остров. Впрочем, избавиться от лиц, желающих скрасить её одиночество, ей не удалось и здесь.

Ещё на подходе к центральному островку Косых узрел валяющееся на тёплом песке нежное девичье тело. И, разумеется, тут же устремился к нему.

Ольга лежала на животе, широко раскинув длинные ноги. Аппетитная белая попка её вздымалась над жёлтым песком, как прекрасный ориентир, достойный занесения в местные лоции.

Косых приблизился к ней без единого всплеска, точно подводная лодка в чужих пограничных водах. Осторожно выбрался на берег и подошёл к девушке, стараясь не отбросить на неё тень, чтобы не дай бог не напугать раньше времени.

Впрочем, предостережения оказались излишними. Ольга, позабыв о любых возможных покушениях на себя, задремала под тёплой эмуляцией местного солнца. Косых ещё раз оглядел её восхищённым взором, а затем, решив не терять времени даром, улёгся рядом и осторожно погладил её по длинным пышным волосам.

Ольга не проснулась, лишь тихо мурлыкнув что-то неразборчивое.

При виде такой реакции Косых осмелел и уже увереннее прикоснулся к её спине, медленно ведя рукой вниз. Рука задержалась на холёной попке, исследуя все мелочи двух белых полушарий. Затем озорно скользнула вниз и вглубь, нежно касаясь внутренней части Ольгиных бёдер.

В ответ на это Ольга, не просыпаясь, ещё шире раздвинула свои ноги и оттопырила попку, представив на обозрение Косых все красоты своего потаённого места наслаждения.

При виде такого великолепия Косых, уже не в силах сдерживать себя, решительно положил руки на её округлости и припал языком к нежно-розовому бутону.

Ольга вздрогнула и часто-часто задышала. Косых воспринял это как сигнал к действию, и уже не стесняясь, принялся ласкать её языком.

По телу Ольги пробежала частая дрожь. Ещё несколько секунд она выдерживала ласки Косых, а затем решительно приподняла попку, подавшись всем телом назад, словно приглашая Косых войти в неё.

Что он и не замедлил сделать.

Косых, в отличие от Ю-88 не был любителем сверхэкзотики, но тоже кое-что умел. Слегка успокоившись после первой атаки, он вышел из Ольги, уложив её на спину, и припал к её чувственному рту в долгом поцелуе. Ольга обвила партнёра всеми конечностями, затем, почувствовав вновь пробудившуюся плоть Косых, решительно наделась на него и закрутила бёдрами в лучших ритмах агрессивной позиции, плавно перешедшей в некую форму вольной борьбы, неистово катаясь по бережку, то рыча и извиваясь под Косых, то осёдлывая его, как ковбой. Косых, несколько оторопев от такого яростного напора, в конце концов обленился, и остановив это дикое вращение, улёгся на спину, предоставив Ольге делать всё что захочется, изредка в порыве чувств отвешивая ей звонкий шлепок.

Где-то на восьмом шлепке Ольга сладострастно взвыла и изогнулась всем телом назад. После чего блаженно-расслабленно разлеглась на груди Косых, щекоча его лицо длинными мягкими волосами.

– Не страшно так вот валяться в провоцирующем виде? – поинтересовался Косых. – Или, наоборот, захотелось альтернативного секса?

– И того и другого по чуть-чуть, – невинно отозвалась Ольга. – Ты, надеюсь, ревностью излишней не страдаешь?

– Да как тебе сказать? – задумчиво ответил Косых. – С одной стороны, ты здесь единственный человек, кроме меня, окружающие монстры вроде бы андрофилией не страдают. Тут мне, правда, предлагали пару дней назад услугами местного робота воспользоваться…

– И как? – поинтересовалась Ольга.

– Ну, знаешь ли, – ответил Косых. – Я как-то больше с живыми привык… Короче, послал предлагавшего как можно дальше.

– Ну и зря! – ответила Ольга. – Хоть рассказал бы тогда, что он такого интересного умеет. А то действительно скучно.

– Ну, теперь твоей тоске конец пришёл! – веско ответил ей Косых. – Наконец-то встретились две человеческих души посреди этих чуждых страстей. Только не говори, что я тебе не нравлюсь, а то усомнюсь в твоей человекообразности и начну интриги плести, – проговорил Косых.

– А что, есть какая-то альтернатива? – поинтересовалась Ольга, пытаясь высвободиться из плотных объятий Косых. – Сам же сказал – одни мы здесь такие. Ну, разве что робот ещё этот, так что с него взять? Жестянка искусственная, разве ж она человека живого заменит? – двусмысленно отозвалась Ольга, припоминая свои ощущения в объятиях Юзика.

– Да, наверное, нет, – ответил Косых. – Ну и что с того? Как ты там давеча говорила? Случайное свадебное путешествие на двоих или как там? Короче, я не против. Только в том случае, если за это путешествие насильственное нам хоть что-то заплатят. Кстати, Гриц тут что-то говорил о процессе раздела добычи. Ты не в курсе, на когда эта церемония назначена?

– Очень даже в курсе, – ответила Ольга. – Через пару минут начнётся. Да не волнуйся ты так, даже если тебя там не будет, доля твоя от этого не уменьшится. Хотя посмотреть, как Бабуля будет делить непроданную шкуру медведя, я и сама не откажусь.

– Так что ж мы здесь сидим?! – взвился Косых. – Денег хочу! Много и в кошелёк! Так мы плывём или нет? – поинтересовался он у Ольги, всё ещё расслабленно валявшейся на тёплом песке.

– Ну, раз ты так хочешь… – пожала она плечами.

В следующий момент она уже находилась в воде, направляясь к берегу со скоростью медленной торпеды.

Дядя Вася последовал за ней, но выдержать заданную Ольгой скорость не сумел, выбравшись на берег к моменту, когда Ольга уже была почти одетой.

– А ещё говорил «деньги люблю», – чуточку насмешливо произнесла Ольга. – Ладно уж, одевайся давай, и пошли на первую палубу. Там сейчас, наверное, утренник в самом разгаре.


Ситуация в рубке выглядела достаточно спокойной, но шум от собравшейся толпы зашкаливал.

Дядя Вася попытался разобраться в происходящем.

– А я говорю, – бушевал гигантский ос, размахивая над головой прихотливой формы костылём, – что Кали со Скорпом совершенно обнаглели! Ну подумаешь, посидел один на контроле экранов, ну остались они целые, и что, за это ему дополнительная четверть доли положена? Это ж и так его обязанность прямая! Нечего тут любимчиков заводить!

– Ладно, не ори, – оборвала его Бабуля, устроившаяся на некоем подобии наспех сработанного трона, состоящем из боевого кресла, водружённого на высокую груду черепов, принадлежавших при жизни каким-то хищным созданиям. – Можно подумать, ты здесь один такой герой великий.

Ча-Чик при этих словах раздулся чуть ли не вдвое. Не то от собственной значимости, не то от обиды.

– Ну разбудил ты меня спьяну, и что с того? – невозмутимо продолжала Бабуля. – Думаешь, ты и в этот раз дополнительную долю получишь? Смотри лучше, чтобы по головогруди не заработал. За пререкания с капитаном. Или, может быть, ты с нынешним положением не согласен? – почти ласково поинтересовалась Бабуля.

– Да нет, – намного тише ответил оса-инвалид. – Только вот непонятно, по какому принципу тут премии распределяют.

– По моему личному! – отрезала Бабуля. – О, вот, кстати, и очередные премированные пожаловали! – произнесла она, увидев вошедших в рубку Ольгу и Косых. – Смотрите, бездельники, кому вы своей свободой и здоровьем обязаны! – произнесла она, указывая на скромно стоящих в дверях людей. – Ну, что вы там встали как бедные родственники? – спросила она вновь вошедших. – Усаживайтесь поудобнее, разглядывайте этот сброд, с которым вам теперь летать. – Что, все уже собрались? – поинтересовалась она у безмолвно стоящего за её спиной Кибермозга.

– Считай, все, – флегматично ответил тот. – Ну разве что ассенизатор бочкообразный в звезде намертво засел и выходить отказывается. Дескать, пока ремонтника круглого не выкинут в пространство или хотя бы не усыпят, на общее собрание выходить отказывается.

– Его проблемы, – пожала плечами Бабуля. Получит свою четверть доли и пусть себе радуется. Ладно, сброд мой любимый, – продолжила свой спич Бабуля, – посмотрите на наше новое приобретение, – она махнула своей механической рукой в сторону Ольги и Косых, скромно усевшихся с краю. – Кто ещё не знаком – наши новые квартирмейстер и канонир, прошу любить и жаловать. Жаловать я сказала, а не жадничать! – тут же взревела она, обращаясь всё к тому же неугомонному Ча-Чику. – А ну не лезь не в свои мозги, кому сказано? Нехрен тут способности свои демонстрировать! Вот поработаешь столько, сколько они позавчера, тогда и будешь приставать с дополнительным пайком, а пока что радуйся тому, что есть, а то и этого не будет! – Она хищно сверкнула своими электрическими глазами.

– У меня такое впечатление, – подала голос Ольга, обращаясь к капитанше, – что здесь творится некоторый бардак. В смысле команда жадность проявляет. Или, может, я неправа как квартирмейстер?

– Да нет, что ты, – усмехнулась сквозь зубы Бабуля. – Они всегда такие, как дело до раздела добычи доходит. Алчность, она, знаешь ли, беспредельна у всех форм жизни, так что сама понимаешь…

– Понимаю! – твёрдо ответила Ольга. – Кто там ещё нераспределенный остался?

– Да, в общем-то, никого, – ответила Бабуля. – Разве что ты с канониром, да ещё этот ассенизатор обидчивый.

– А где, собственно, предмет распределения? – поинтересовался Косых. – Что-то я ничего похожего здесь не вижу.

– Вознаграждение пока виртуальное, за почти законченный рейс, – отозвалась капитанша.

– Как это – «виртуальное»? – недоумённо переспросил Косых.

– А вот так! – ответила Бабуля. – Это ж ещё только предварительное распределение. Налички пока нет, а добыча в сжиженном виде в трюмах парится, Грицацуэль на тонком уровне Запределья пообщался с Кибермозгом нашим через неделю вперёд, тот и назвал сумму выручки. Приблизительную, разумеется. Запределью в предсказательных вопросах верить можно, но не слишком. Процентов тридцать попадания есть – и то хорошо. Вот исходя из этих тридцати процентов, мы и устраиваем предварительную делёжку. По минимуму, разумеется, чтоб никто потом не обижался, что обделили. А буде что-то сверх помянутой суммы получится – туда же в общий котёл. И так же каждому по заслугам и личной определённой доле.

– И какая же доля мне светит? – осторожно поинтересовался Косых. – В переводе на деньги, разумеется.

– Триста восемьдесят тысяч, – тут же ответила Бабуля. – По минимуму. Ну, разумеется, можешь оттуда вычесть расходы на трансформацию и прочее, но думаю, и этого тебе хватит. На первый раз. А дальше сам смотри. Или зарабатывай-копи-зарывай клады, или апгрейдись потихоньку.

– Даже не знаю, что предпочесть, – отозвался ввергнутый в столь быстро разворачивающиеся события Косых. – Хотя, наверное, второе.

– Вот и прекрасно, – быстро ответила Бабуля, – дольше с нами полетаешь. Всё веселее будет.

Косых ничего не ответил на эту фразу полумеханической капитанши. Только тяжело вздохнул и уселся в своё кресло смотреть дальше, как кипят страсти команды и как профессионально укрощает их Ольга.

Ей, как обитателю страны, где людям годами не выплачивают зарплату, выполнять подобную работу было легко и привычно. Начальник отдела координации как-никак. И в конце концов – квартирмейстер. Вне военных действий – лицо, почти равное капитану.

Этот праздник инопланетной жадности Косых интересовал крайне незначительно. Он попытался было тихо вздремнуть, но вновь поднявшийся разноголосый хор двух десятков глоток, изредка перекрываемый командным рёвом капитанши, явно не способствовал спокойному отдыху. Вдобавок Косых вновь почувствовал неприятные пульсации как в теле, так и в голове. Резкая трансформация организма всё ещё давала о себе знать. Тело даже на третьи сутки всё ещё не справлялось с закачанным в него объёмом новых способностей и прочего информационного груза.

Хотелось только одного. Как следует выспаться – уже нормально – и мужественно проснуться утром. Обновлённым и готовым к новым подвигам.

Наклонившись к сидевшему рядом Триву, Косых вполголоса поинтересовался:

– Слышь, пилот, мы когда на место прибываем-то?

– На Черепаху, что ли? – спросил в свою очередь Трив. – Завтра к обеду или чуть позже. – А что, интересуешься?

– Да хотелось бы посмотреть, как это выглядит, – проговорил Косых. – А к вам в рубку можно будет завтра заявиться?

– Сколько угодно! – радостно ответил Лопни Башка. – А если ещё и тританиума сколько-нибудь притащишь, так вообще без очереди в почётные пилоты произведём.

– Да нет, уж как-то обойдусь, – поморщился дядя Вася. – Хватит с меня и одной должности.

– Ну, как знаешь, – совершенно человеческим жестом пожал плечами Трив. – Как заскучаешь – приходи. Мы гостям всегда рады. Рутина, знаешь ли…

– Ну, тогда ждите! – ответил Косых.

И чуть менее уверенно:

– Если проснусь…

– Проснёшься, а как же! – уверенным тоном отозвался Трив. – Не было ещё случая, чтоб свежий новобранец у нас в рубке не побывал. Так что и ты исключением не будешь. Кстати, можешь и девчонку свою захватить. Полезное зрелище как-никак. А главное – поучительное.

– Попробую, – неопределённо ответил Косых, поднимаясь с кресла.

Как он добрался до своей каюты, как свалился на постель и заснул – об этом он уже не помнил.

Проснулся он оттого, что свалился с кровати. Удар был не очень сильным, но достаточно чувствительным. Косых поднялся с ковра и недовольно осмотрелся в поисках того, кто осмелился нарушить его сон. Не обнаружил никого, но не удержался на ногах и вновь оказался на полу. Из соседней комнаты донёсся звук падения стеклянных предметов – посыпались бутылки из незапертого бара.

«Сияющий Оргазм» ощутимо болтало. До такой степени, что валяющийся на полу дядя Вася пару раз проехался на животе до ближайшей стены, а оттуда чуть было не закатился под кровать. В конце концов он ухватился за что-то, оказавшееся ножкой кресла, и кое-как зафиксировался в пространстве.

– Пьяный – это не тот, кто лежит, а тот, кто лёжа шатается, – задумчиво произнёс он. – Чёрт, я же вроде не пил! Ни вчера, ни сегодня. Землетрясение началось, что ли? Или опять кто-то атакует? Тогда почему меня не позвали? Эй, Фима! – обратился он к каютному. – Что за бардак на борту?

– Прошли барьеры защиты и пребываем в виду Черепахи, – немедленно отозвался Фима.

– А качка откуда? – поинтересовался дядя Вася. – Что, атакует кто-то?

– Не обращай внимания, – спокойно отозвался Фима. – Пилоты в рубке на радостях тританиумом назюзюкались. Похоже, стабилизаторы тяготения отключили. Да ты не волнуйся, вот прибудем на место, и всё успокоится. Лучше зафиксируйся как следует, а то ещё повредишься ненароком.

– А сколько ещё до прибытия? – настороженно спросил Косых.

– Не меньше часа, – ответил каютный.

– Целый час эту болтанку терпеть, – поморщился Косых. – Нет уж. Пошёл я в рубку, может, обратно всё верну.

– Только осторожно! – любезно предупредил его Фима. – Старайся держаться за что-нибудь, а то мало ли что…

– Сам знаю! – буркнул Косых и, добравшись на четвереньках до ближайшей стены, осторожно поднялся, готовый в любой момент вцепиться во что-нибудь устойчивое.

Этого не понадобилось. Качка на самом деле оказалась не такой уж сильной, Баллов шесть-семь. Когда он ходил в круиз по Чёрному морю, случалось и хуже. К счастью Косых, морской болезнью он не страдал.

Порадовавшись этому обстоятельству, он выбрался в коридор. Поручни, протянутые вдоль стен, сейчас оказались как нельзя более кстати. Не выпуская их из рук, он добрался до лифта, ведущего в рубку. Быстренько вскочил внутрь. Кольнула мысль «А как тут с качкой? По стене размажет…», но тут же и угасла. Лифт, похоже, не интересовался, что там происходит снаружи, и честно выполнял свою функцию.

Дядя Вася спокойно преодолел восемь уровней, на какое-то время позабыв о болтанке.

Вот и выход в рубку.

Он сделал шаг наружу.

В этот момент «Сияющий Оргазм» сотрясла очередная судорога, и не удержавшийся на ногах Косых, покинувший защищавшую его шахту лифта, полетел вперёд, в просторную рубку, впечатавшись лбом в хромированную задницу Жбандита.

Тот от неожиданности испустил из себя толстую струю пива, окатившую главный экран и сидевших перед ним пилотов.

Тех это ничуть не возмутило.

Встав на четвереньки и помотав головой, приводя в порядок разбегающиеся мысли, дядя Вася уставился на экран.

Там, посреди радужных разводов Запределья, маячила сложная конструкция, издали выглядевшая как два диска, соединённых толстой ножкой неправильной формы. Этакий гриб с двумя шляпками и тремя ножками.

Не обращая внимания на возмущённого Жбана, он быстренько пополз к свободному креслу, старательно огибая булькающую какие-то невнятные проклятия пивную лужу. Проворно забравшись в кресло и защёлкнув пристяжной ремень, облегчённо вздохнул, радуясь безопасному положению. Крутанул кресло, осматривая рубку.

Здесь были только прилипший к Кибермозгу Жбан да двое пилотов в соседних креслах. Куча пустых бутылок на полу и громадный ящик с ещё полными, рядом с креслами пилотов. В специальном захвате, чтобы не дай бог не укатился.

Трив и Гнилофор, похоже, находились в самом что ни на есть прекрасном расположении духа. Раскачиваясь в своих креслах, они орали какую-то развесёлую песню и дёргали за все переключатели на пульте, до которых могли дотянуться, изредка делая перерыв, чтобы в очередной раз приложиться к бутылке. Вполне понятная картина.

В отличие от той, которая находилась на экране.

Дядя Вася всмотрелся в скачущее изображение, пытаясь понять, что же из себя представляет эта самая Черепаха.

А когда понял – охнул от изумления.

Своё имя она оправдывала на все сто процентов. Или даже на двести. Перед глазами Косых находилась самая настоящая черепаха. С головой, хвостом и плавниками, только чуть покрупнее тех черепах, что доводилось встречать Косых.

Поскольку на панцире черепахи стояли три слона с лежащим на их спинах диском, а на диске…

На диске была страна.

Правда, без гор и морей, как это изображалось на древних гравюрах. Вместо гор диск усеивали строения, вполне сравнимые размером с горами. Их было не так много – пять или шесть самых высоких пирамидальных конструкций в центре диска, а вокруг них – масса других, поменьше. На краях диска строений не было совсем, вместо них – обширные пустые площади, с возвышающимися кое-где ажурными башнями – воплощённый бред какого-то местного Птолемея.

– Это что, нам туда? – справившись с первоначальным потрясением от увиденного и кое-как овладев связной речью, произнёс Косых.

– Ага! – отозвался сидевший рядом Трив, прервавший вокальные упражнения, чтобы сделать очередной глоток.

– А эти слоны с черепахой, они что, живые? – поинтересовался Косых.

– Живее нас с тобой! – ответил Трив. – Как бы иначе вся эта конструкция держалась?

– Блин, так какого же они размера? – восхищённо спросил Косых, всё ещё не до конца веря своим глазам.

– Слоны – шестьсот пятьдесят километров в холке, черепаха – полторы тысячи в диаметре. Ну и сам себе Диск – тысячу двести. Тоже в диаметре. Маловат будет, не находишь?

– Маловат? – изумился Косых. – Ничего себе маловат! Где ж вы таких зверушек отыскали?

– Здесь и отыскали, – отозвался Трив. – Убегал как-то один кораблик от имперской погони, прыгал-прыгал из пространства в Запределье и обратно, от погони оторвался, но и сам заблудился, да вдобавок ещё и консоль управления Запредельем себе повредил. Долго блуждал по этим радужным местам в поисках техобслуживания и в конце концов нашёл. В этом самом виде, разве что зданий поменьше тогда было. Только самые большие пирамиды да с полсотни корабельных ангаров. Всё давным-давно заброшено, ни единой живой души. Одна непонятная техника. Ну, они кое-как себя в порядок привели, а пока ремонтировались, ещё и Диск осмотрели, правда, так и не поняли, откуда это всё здесь. Видно, кто-то из Старших с Запредельем когда-то играл, сделал себе игрушку, а когда надоела – бросил и забыл. А ребята на том кораблике были не гордые, им и такая база подошла. Восстановились они кое-как, да и направились в обратный путь, не забыв, разумеется, запомнить точное расположение Черепахи. А потом, когда очередные облавы начались, просто собрали несколько экипажей – весь цвет пиратства, да и отправились туда. Отсидеться. Пока отсиживались, немного разобрались с некоторыми тамошними механизмами – оттуда и барьеры наши защитные. Обжились немного, обустроились, парочку технологий попроще во внешний мир продали в обмен на продовольствие да внешние устройства контроля Запределья, чтоб никто посторонний не сунулся. Так и прижились.

– А слонам не тяжело? – наивно поинтересовался Косых.

– Я откуда знаю? – ответил Трив. – Наверное, нет. Было б тяжело – давным-давно бы от него избавились, а они ничего, стоят. Так что не волнуйся, не перевернёмся. Ладно, не приставай, пора на посадку идти.

За время их разговора Черепаха ощутимо приблизилась. Диск заполнял собой весь экран. Корабль раскачивался уже не так сильно – Трив отвлёкся на Косых, оставив Гнилофора буянить в одиночестве.

– Что, прямо так? – удивился Косых. – А поместимся?

– Будь спок! – ответил Трив. – Ещё успеешь утомиться от корабля до ближайшего бара бегать. Там знаешь какое посадочное поле?

– Ну, если так… – проговорил дядя Вася. – Только вы бы помягче опускались… Кораблик-то не маленький, да и тяжёлый, наверное. Не поломать бы чего…

– Поломать?! – воскликнул Трив. – Эй, Гниль, тут в наших пилотских способностях сомневаются! Покажем этому земляшке нашу фирменную посадку?

– Ы-ыр-р-р-гык! – утвердительно отозвался Гнилофор, видимо от количества выпитого позабыв членораздельную речь. Приподнялся в кресле, очевидно, пытаясь встать по стойке «смирно», но вместо этого самым безобразным образом блеванул, каким-то чудом не попав на пульт. Помотал головой, смешно размахивая при этом хоботком, после чего протянул к пульту руки и исполнил на нём нечто вроде третьего органного концерта Баха, отчего диск на экране перевернулся вверх ногами.

– Профессионал! – умильным тоном произнёс Трив. – В «перевёрнутый стакан» вошёл. Ладно, продолжим.

С этими словами Трив пошарил у себя под креслом, достал оттуда дьюаровский сосуд и жадно присосался к торчащей из него полосатой трубочке. Отлепившись наконец от него, довольно рыгнул, распространив по рубке едкий хлорный запах.

– Ванну бы принять, – вздохнул он, – да некогда. Ладно, смотри, как здесь посадка происходит. Вдруг когда-то придётся на моём месте посидеть.

С этими словами он ухватился за два длинных рычага прямо перед ним и вернул корабль в нормальное положение.

Но только в том смысле, что диск вновь оказался снизу.

В остальном Косых поостерёгся бы назвать нормальным процесс посадки, названной Тривом «фирменным».

Корабль болтался, как пьяный матрос после посещения десятка кабаков. Диск стремительно надвигался, заполнив собой весь экран. Косых видел теперь пиратский город во всех подробностях – устремляющиеся ввысь гигантские шпили вычурных построек, ажурные полупрозрачные башни, сверкающие металлическим блеском; протянутые сквозь это техническое великолепие многоуровневые магистрали с движущимися по ним тёмными точками местных транспортных средств.

Разглядеть что-то подробнее не получалось из-за всё той же непрекращающейся болтанки.

– Ну, как тебе городишко? – поинтересовался Трив.

– Впечатляет! – сквозь зубы отозвался дядя Вася. – Вы б летели поспокойнее, что ли, а то ещё ненароком в какую-то башню впилитесь.

– А, ерунда! – отмахнулся Трив. – Тут все так летают. В Запределье нет ментов, а город силовым колпаком накрыт. На всякий случай.

– Это на такой, как сейчас, что ли? – поинтересовался дядя Вася.

– И на такой тоже, – не особенно успокаивающе ответил Трив. – Ну что, почётный облёт сделали, теперь можно и садиться. Ты как, не против?

– Давно пора! – буркнул Косых, которому уже успели надоесть фигуры пьяного пилотажа.

– Гниль, слышишь, канонир даёт добро! – весело крикнул Трив своему соседу. – Давай ещё по одной и будем швартоваться. Разврата хочу!

– За разврат! – отозвался немного пришедший в себя Гнилофор, протягивая Триву высокий бокал с чем-то светящимся.

Они звонко чокнулись. Затем быстро опростали бокалы. Вздрогнули так, что содрогнулись кресла.

– Хор-роший тританиум! – низким, севшим голосом произнёс Трив. – Жаль только, настой неочищенный – горло дерёт… Ладно, заходим на посадку.

– На какое поле? – спросил Гнилофор. Глаза у него после бокала тритановки смотрели в разные стороны.

– А на какое хочешь, – отозвался Трив. – Лучше на правое, там кораблей поменьше.

Косых с ужасом уставился на экран. Посадочное поле там было только одно, и притом не пустое. Тут и там стояли корабли самых разнообразных форм и размеров – от небольших прогулочных судёнышек до громадных крейсеров.

Несмотря на то что «Сияющий Оргазм» успел сбросить скорость, поле стремительно приближалось. Кривая захода на посадку напоминала не глиссаду, а нечто среднее между сужающейся спиралью и кардиограммой сердечника с мерцательной аритмией.

– Трив, а ты запросил посадочный луч? – раздался голос Гнилофора.

– Ой, чёрт, забыл! – отозвался Лопни Башка. – Ну да ладно, и без него обойдёмся. В крайнем случае пару плит поцарапаем. Активируй посадочную систему.

– Уже! – ответил Гнилофор. – Ну, садимся!

Дядя Вася изо всех сил вцепился в подлокотники кресла, с ужасом ожидая момента посадки. Давешнее прилунение он вспоминал теперь как весёлую прогулку в детском садике.

«Сияющий Оргазм» дёрнулся всем своим километровым телом. Косых при этом чуть было не вылетел из кресла. Бортовая качка прекратилась.

– Есть касание! – радостно заорал Трив. – Всё, гаси скорость!

– Не получается! – недовольно ответил Гнилофор. – Похоже, поля накрылись. Эй, следи за курсом! – заорал он, глядя, как на них несётся стоящий на поле трапециевидный корабль, размером чуть меньше их собственного.

Трив поспешно вцепился в свои рычаги, но полностью уклониться от столкновения не успел. Корабль содрогнулся, экран подёрнулся рябью. На задетом трапециевидном корабле, с небольшую гору величиной, появилась неопрятная царапина.

– Опять корпус красить… – недовольно поморщился Трив.

– Два корпуса, – уточнил Гнилофор. – Этому тоже досталось.

– А, обойдутся, – отмахнулся Трив. – Небось купцы какие. Пусть в свою страховую компанию обращаются.

– Ты за скоростью следи! – рявкнул Гнилофор. – Смотри, сейчас в диспетчерскую врежемся!

– Не врежемся! – уверенно отозвался Трив, продолжая терзать управление.

В диспетчерскую башенку, находившуюся прямо перед не желающим останавливаться «Сияющим Оргазмом» они действительно не врезались. В последний момент Трив сумел повернуть корабль. Задев по пути ещё два больших корабля и своротив направляющий знак, «Сияющий Оргазм» с душераздирающим хрустом наконец упёрся в необъятную стену какого-то циклопического строения, выросшего на его пути. Вдавил её внутрь.

Стена, не выдержав такого варварского обращения, лопнула, и «Сияющий Оргазм» оказался в необозримом помещении, заполненном какими-то мерно сопящими установками, опутанными блестящими, покрытыми толстой ледяной шубой трубами.

В последний раз дёрнулся, словно желая протиснуться дальше хоть на несколько сантиметров и, наконец, остановился.

Совсем.

– Аккурат в газохранилище въехали! – довольным тоном произнёс Гнилофор, запутавшийся в собственном пристяжном ремне.

– То есть мы теперь самые первые в очереди по сдаче сырья! – отозвался Трив. Вытащив из ящика очередную бутылку, он звонко откупорил её и провозгласил:

– За прибытие!

Косых так и не сумел разжать сомкнувшиеся на подлокотниках пальцы, пока Трив не сделал это за него…

Глава 3

История Черепахи написана на её панцире. Так, по крайней мере, утверждают местные старожилы, помнящие ещё первых поселенцев.

Если спуститься с Диска поближе к Матушке-Черепахе, c высоты нескольких километров глаз различит причудливые рисунки, густо усеивающие её панцирь. Они довольно просты – пять-шесть пересекающихся причудливо изогнутых линий. Расположены они правильными рядами, многие из них повторяются, что и навело первых увидевших эти рисунки на предположение, что они несут в себе какой-то смысл.

Вот только расшифровать их до сих пор никому не удалось. Хотя попытки происходят довольно часто, регулярно пополняя казну губернатора Черепахи. Налог с учёных экспедиций невелик – пусть себе балуются. Вреда они не приносят, а в случае удачи половина дохода от сделанного открытия всё равно останется на Черепахе. Хотя, если честно, только самые наивные и романтичные местные жители верят в правдивость этой истории.

В самом деле, зачем тупо пялиться в панцирь громадной твари, если есть удобная кристаллотека? Она всё и расскажет, и покажет, и песенку колыбельную споёт.


Черепаха была открыта три с небольшим тысячи лет назад. Как обычно, случайно. Небольшой кораблик с толпой отъявленных головорезов шести различных рас спасался от патрульного рейдера торсионцев. После долгой продолжительной погони рейдер наконец припёр маленькую «Турбинию» к границе поглощения не обозначенной на картах небольшой чёрной дыры, с предложением сдаться.

Экипаж «Турбинии» не испытывал никакого желания подчиняться данному приказу. Каждому на её борту при поимке грозила как минимум полная замена личности без наркоза. И это ещё в лучшем случае. О худшем же не хотелось и думать.

Ситуация безвыходная. Впереди коллапсар, позади рейдер, налево-направо – его пушки. Чтобы выпутаться из такого малоприятного положения, экипажу «Турбинии» нужно было отыскать какой-то секретный проход.

Такой проход у них был. Вернее, не проход, а только лишь намёк на него. Экспериментальная установка перемещения в Запределье, тогда ещё доступная даже не всем военным. Лебаллин Двоехвост, капитан «Турбинии», установил её с полгода назад, после успешного налёта на центр переработки тританиума. Нажива составила изрядную сумму, и чтобы не пропивать всё, Двоехвост занялся модифицированием своего судёнышка. Большие тяжёлые корабли он не любил с детства, предпочитая тихо и незаметно подкрасться, нанести точный удар и быстро скрыться, пока окружающие не поняли, что, собственно, произошло.

Пролистывая свежие прайсы корабельного оборудования, он наткнулся на упомянутую установку. Стоила она совершенно умопомрачительно – чуть ли не дороже самой «Турбинии», но Двоехвост являлся фанатичным сторонником новейших технологий, даже самых бесполезных. В то время Запределье было практически не исследовано – быстрое перемещение, связь через него, просмотр временны́х теней – всё это находилось ещё в стадиях разработки, хотя кое-что уже успело выйти за пределы лабораторий. Известно, что на движение в Запределье можно не тратить столько энергии, сколько в обычном и гиперпространстве, но как именно пользоваться всеми его свойствами – не знал пока никто. Установки перемещения монтировались почти исключительно на военных кораблях, да на самых отважных и безрассудных испытательных частниках. В свободную продажу такой товар, конечно же, не поступал. Как он оказался у покровителя разбойников Юго-Западной галактической ветви, Двоехвоста не интересовало. Вернее, интересовало, но не до такой степени, чтобы решиться на прямой вопрос. Коммерческая тайна соблюдалась здесь свято. Хочешь купить – купи без вопросов, хочешь украсть – иди и ищи, где плохо лежит.

Двоехвост предпочёл первое. Заплатил требуемую сумму, и через неделю, потребовавшуюся на установку и настройку оборудования, отправился в новый рейс. Просто чтобы команда не засиживалась.

Согласно инструкции, Лебаллин осторожно поэкспериментировал с установкой. Вошёл в Запределье, осмотрелся, полетал там на полной мощности и в инерционном режиме, ничего особо интересного не обнаружил и вернулся в нормальное пространство.

В его повседневной работе установка не пригодилась. Двоехвост в основном атаковал цели, расположенные на поверхности планет, а новая установка могла работать только на достаточно большом отдалении от концентраций массы. Подкрадываться к чему-то на планете с помощью установки было опасно и бессмысленно. Точности никакой – или под землёй окажешься, или прямо на прицеле у охраны. Так что Лебаллин вернулся к старой практике и почти позабыл про установку.

Однако вспомнить пришлось.

Рейдер уже начал терять терпение, что выразилось в двух предупредительных выстрелах. Мысль понятная – или сдавайтесь, или мы вас ждать не будем.

Двоехвост предпочёл третий вариант, активировав установку перехода в Запределье.

На торсионском рейдере увидели, как разбойничье судёнышко медленно тает в пространстве. Поскольку пираты не сдавались, это действие следовало расценивать как попытку побега. Со всеми вытекающими последствиями.

Залп главного калибра рейдера пронёсся сквозь полупрозрачный кораблик, не причинив тому вреда.

После второго залпа капитан-торсионец понял, куда делся преследуемый, и дико завизжал от ярости.

На его корабле такой установки не было.

Войдя в Запределье, Лебаллин подозрительно осмотрелся, не пытается ли рейдер последовать за ними, и заодно – насколько далеко от них теперь находится коллапсар.

Ни того, ни другого он не обнаружил, как ни старался. Радужное пространство было девственно чисто и пусто. Но расслабляться не следовало. Оставаться на месте глупо, двигаться в неизвестном направлении – не намного умнее.

Двоехвост решил быть умным.

Набрав крейсерскую скорость, он выключил двигатель в целях экономии топлива. Корабль теперь двигался по инерции. В Запределье не имелось ничего материального, чтобы хоть немного затормозить движение «Турбинии». Так можно лететь до скончания времён, хотя Лебаллин всерьёз сомневался в том, существует ли в Запределье время в его привычном понимании. Впрочем, это сейчас неважно. Важнее спокойно отсидеться и убраться подальше.

Когда корабельный хронометр отстучал начало второй декады пребывания в Запределье, Двоехвост решился выбираться в обычное пространство. Но тут его подстерегал не очень приятный сюрприз.

Установка напрочь отказывалась возвращать его в привычный мир. Нет, внешне всё было нормально – она включалась и выключалась, мигая огоньками и тихонько шипя жидким азотом, циркулирующим в недрах системы охлаждения.

Лебаллина это не на шутку встревожило. В самом деле, как ещё выбираться из этой радужной бесконечности, кроме как не с помощью предательской установки?

Немного успокоившись, он подошёл к стенному шкафу, выволок оттуда тяжёлый бронекостюм и штук пять ручных бластеров и парализаторов, Быстренько переоделся и, распихав оружие по бронекостюму, объявил экипажу общий сбор.

Представ перед подельниками в столь грозном виде, он просто и коротко объяснил им создавшуюся ситуацию. Как и следовало ожидать, возникла небольшая паника, кто-то из толпы пару раз предсказуемо пальнул в капитана. Бронекостюм спокойно поглотил растёкшиеся по нему импульсы.

Сделав пару успокоительных выстрелов над головами собравшихся, капитан вернул внимание к своей персоне, объявив, что корабль ложится в дрейф, пока не заработает установка. Или пока её не починят.

В починке подобных устройств капитан разбирался слабо. Как, впрочем, и команда, привыкшая к совершенно противоположным действиям. Однако надо было что-то делать.

Первое, что сделал Двоехвост, – потребовал выдачи стрелявшего. С целью подавления бунта.

К его удивлению, стрелок не стал прятаться, а вышел сам. Так уверенно, словно знал, что с ним ничего не произойдёт.

Капитан удивлённо приподнял оба хвоста.

Стрелявшим оказался корабельный псионик. Тощее нескладное создание, слегка похожее на богомола. В обычной жизни – совершенно не агрессивный тип, не склонный к панике и уж тем более к оспариванию должности капитана.

– Ну, рассказывай, зачем стрелял? – сурово произнёс капитан. – Что, лучше меня знаешь, как отсюда выбраться?

– Не знаю! – честно ответил тот. – Зато знаю, куда нам лететь.

– И куда же, позволь спросить? – поинтересовался Двоехвост.

– На два часа девятнадцать минут от центральной оси – отозвался тот.

– Интересно! – хмыкнул капитан. – И что мы там найдём?

– Не знаю, – ответил псионик. Только я там чувствую какой-то объект. Материальный и довольно большой. Не то планета маленькая, не то ещё что-то подобное.

– Чувствуешь… – проговорил капитан. – Врёшь ведь, как телевизор! Наверняка казнь свою хочешь отсрочить!

– Давайте проверим! – отозвался богомол. – Можете меня закрыть на двое суток, а когда доберётесь – сами скажете, прав я или нет.

– Скажем-скажем, – ответил Двоехвост. – Что ж, половину твоих желаний я исполню. Эй, Трогг, отведи его в карцер да запри хорошенько, – обратился он к четверорукому воину, стоявшему в некотором отдалении, единственному, кто не поддался общей панике.

– Двое суток, говоришь, – ворчал Лебаллен, рассчитывая новый курс «Турбинии». – Ну что ж, подождём. А вдруг правду сказал? Интересно, что он там такое увидел, что в капитана понадобилось стрелять?

Указанные двое суток прошли.

Неизвестно, что подумал Двоехвост, когда впервые увидел Черепаху. Об этом можно только догадываться. Известно только, что приблизившись и как следует осмотрев Диск, он решился на посадку. А что ещё оставалось?

Богомол-псионик честно заработал свою жизнь, однако так и остался в заключении. В то время как вся остальная команда осторожно отправилась исследовать новую местность.

Диск тогда ещё не был столь плотно застроен, как сейчас. Несколько дней команда «Турбинии» тщетно пыталась найти хоть одно живое существо, кроме гигантских слонов и черепахи. Поиски не увенчались успехом.

Ничего не оставалось делать, как заняться починкой установки.

Несколько раз сверившись со схемой, Двоехвост и три робота-техника приступили к разборке и тщательному осмотру всех её узлов. Как и следовало ожидать, безуспешно.

Установка всё так же светилась, жужжала и напрочь отказывалась выполнять свою основную функцию.

В команде потихонечку назревал разброд. До явного бунта пока не доходило, но Двоехвост чувствовал, что ждать этого недолго.

В один из таких дней из карцера донеслись громкие вопли богомола, требовавшего немедленной встречи с капитаном.

Конвойный Трогг доставил его в каюту Лебаллина, где псионик потребовал разговора с глазу на глаз.

Когда Трогг вышел, он развалился в приёмном кресле и заявил, что наконец выяснил причину отказа установки. Вернее, не он сам, а установивший с ним контакт Младший Слон.

Капитан, уже почти смирившийся с мыслью остаться здесь навсегда, флегматично слушал рассказ псионика, явно повредившегося мозгами от долгого заключения.

А тот вполне связно объяснял, что последний залп рейдера повредил единственный узел установки, не подлежавший обычному ремонту.

Энергетический контур связи с Запредельем представлял собой сложнейшее переплетение множества силовых, магнитных и ритмодинамических полей, больше походя на мысль, чем на какой-то прибор. Вот этот-то узел-мысль и оказался задет в самый последний момент перехода корабля в Запределье. Задет, но не уничтожен, хотя его нынешняя структура, некогда упорядоченная, превратилась теперь в хаотическую мешанину импульсов.

– Ну, и что прикажешь делать? – поинтересовался капитан. – Только не говори, что можешь его починить.

– Я не могу, – ответил богомол. – Зато Младший Слон может.

– Как? – удивился Двоехвост. – Хоботом, что ли?

– Да нет, – ответил тот. – Внушением через посредника. Пара сотен точных импульсов упорядочивания – и можно отправляться.

– Вот ты и будешь посредником! – отозвался капитан. – Давай работай!

– Мне нельзя! – испуганно пискнул богомол.

– Это ещё почему? – подозрительно поинтересовался Двоехвост.

– Матрица личности посредника должна заместить разрушенный контур, – ответил псионик. – Кто тогда меня здесь заменит?

– Я и заменю! – оборвал его Двоехвост. – Давай связывайся со своим слоном. Засиделись мы тут что-то…

– Не буду! – твёрдо возразил богомол, устраиваясь в кресле с таким видом, словно он собрался сидеть в нём до самой смерти.

– Опять бунт? – поинтересовался Двоехвост.

– Именно! – радостно отозвался богомол. – Сейчас сам увидишь. Команда на приступ пошла. Обороняться будешь?

Капитан ткнул пальцем в клавишу обзора. Богомол не соврал. Толпа вооружённых головорезов направлялась к «Турбинии» с самыми недвусмысленными намерениями.

– Никому не двигаться! – прорычал в микрофон Лебаллин. – Первого, кто двинется, тут же отправлю в хаос!

Разнёсшийся над металлической поверхностью Диска рёв капитана, похоже, несколько образумил толпу. Но не всю.

– Да что вы слушаете этого урода? – заорал предводитель – чешуйчатый уроженец дождливой планеты Флюк. – Затащил нас чёрт знает куда и отсиживается в каюте! Пара выстрелов – и пусть сам идёт в свой хаос!

С этими словами он ворвался в корабль.

– Пусть идёт! – довольно прошептал богомол.

Капитан услышал этот шёпот. Как только флюканин оказался в корабле, сторожевой излучатель вежливо провёл перед трапом пучком высокотемпературной плазмы, предлагая остальной команде обдумать своё поведение.

– С вами я потом разберусь, – произнёс капитан уже спокойнее, – а вот с зачинщиком… Две попытки мятежа за месяц – что-то многовато. Всем стоять там, где стоите, в корабль не входить – излучатель бдит.

Он переключился на внутреннюю трансляцию.

– Хрыкки, мальчик мой, – ласковым голосом обратился он к флюканину, – иди ко мне. Капитан заждался!

И, отключившись от трансляции, обратился к псионику:

– Ну что, опять ты себе жизнь спас. Говоришь, матрица нужна? Такая подойдёт?

– Подойдёт! – согласно кивнул богомол. – Можешь даже его внутрь не пускать – и так управлюсь.

– Что, без контакта? – удивился капитан, но богомол уже не слышал его, погрузившись в медитацию.

– Ну и ладно, – проворчал капитан, вновь обратившись к экранам слежения. Команда смирно стояла снаружи, не делая никаких попыток стронуться с места. Внутренний обзор же, после сканирования коридоров в поисках Хрыкки, выдал интересную картину. Флюканин валялся на полу недалеко от его каюты, пуская слюни и не выказывая никакого желания продолжать начатый мятеж.

– Ты что с ним сделал? – заинтересованно произнёс Двоехвост, обращаясь к богомолу, но тот не ответил, будучи полностью погружён в себя.

Очнулся он только спустя полчаса. После чего потребовал от капитана немедленного старта с целью проверки работоспособности установки.

Капитан думал недолго. После чего вновь наклонился к микрофону и объявил команде, что не желает больше иметь дела с такими подонками и оставляет их здесь развлекаться, а сам немедленно убирается отсюда. В доказательство чего включил прогрев двигателей.

Некоторое время команда находилась в тупом замешательстве, а когда наконец все сообразили, что происходит, – со всех ног рванули подальше от корабля. Если уж оставаться, то, по крайней мере, не жареными. Остановившись на безопасном расстоянии, они принялись осыпать капитана проклятиями, но это сейчас интересовало его меньше всего.

Корабль прыгнул вверх метров на пятьдесят, повисел там пару секунд, а потом быстро направился прочь от Черепахи. Отлетев на достаточное расстояние, так, что она превратилась в исчезающе малую точку на экране, Двоехвост, мысленно охнув, включил установку.

И немедленно оказался в привычной черноте пространства.

Заорав нечто радостно-нечленораздельное, он кинулся обнимать богомола, едва не переломав тому конечности. После того, как прошёл первый приступ радости, Двоехвост вновь обрёл способность практично рассуждать.

– Со слоном, говоришь, общался? – обратился он к богомолу. – И что он тебе ещё наговорил кроме способа ремонта?

– Да в общем-то больше и ничего, – отозвался псионик. – В кои-то веки встретил живых существ с неразрешимой проблемой, вот и подсобил чем мог.

– Хорошо, а повторно ты эту Черепаху найти сможешь? – спросил капитан. – Интересное местечко, однако. Вот бы там базу устроить – цены б ей не было.

– Запросто! – ответил богомол. – Установка теперь немного получше стала. Младший в неё ещё блок поиска объектов добавил, так что при известной сноровке ты и сам её найдёшь.

– О как! – удивлённо воскликнул капитан. – Так это что, я теперь, получается, буду в Запределье круче всех, так, что ли?

– Ну, какое-то время да, – неопределённо ответил богомол. – Пока наши изобретатели до этого блока поиска сами не додумаются. Если уже не додумались.

– Как же, жди, – буркнул капитан. – Ладно, возвращаемся. Жалко всё же этих балбесов там оставлять. Может, пригодятся ещё когда. Показывай, как там объекты искать…

Забрав на борт совершенно деморализованную команду, капитан ещё некоторое время доводил её до кондиции, а когда убедился в её безоговорочном подчинении, решительно объявил о своих далеко идущих планах.

Во-первых, он самолично назначил себя пожизненным губернатором Черепахи, тут же присвоив ей статус вольной территории. А затем, как губернатор, нуждающийся в подданных, направился к родной Юго-Западной ветви. Вербовать подданных и закупать установки Запределья. Из осторожности он занимался этим только вдвоём с богомолом-псиоником, предусмотрительно оставив команду осваивать новую территорию.

Поначалу его подняли на смех. Но Двоехвост не сдавался. Три знакомых капитана высказали согласие на экскурсию к Черепахе. Двоехвост удовлетворил их требование, справедливо полагая, что увиденное собственными глазами ориентирование в Запределье и сама Черепаха сделают гораздо больше, чем все его красочные рассказы.

Так оно и получилось.

Спустя каких-то полгода население Черепахи перевалило за тысячу, а общий флот насчитывал два десятка кораблей. Разумеется, с обновлённым блоком связи.

Такой технический рост не мог не сказаться на повышении благосостояния местного населения. Пиратские корабли, способные ориентироваться в Запределье, стали подлинным бичом всех галактических трасс. Подкрасться, ударить и быстро смыться обратно в Запредел, пока не подоспели военные крейсера, способные продолжать погоню и в этом малоизученном пространстве. Обычная тактика волчьей стаи.

Но когда волков становится слишком много, они начинают резать запретную дичь. А такие действия всегда заканчивались массированной облавой.

Запретной дичью оказалась императорская яхта. Самого императора на борту не оказалось, но это было ещё хуже для нападавших. Пристрели они невзначай повелителя четверти Галактики – и может быть, история обернулась бы совсем по-другому. У любого властелина есть масса недоброжелателей, стремящихся занять его место.

Здесь же всё произошло по классической схеме.

На яхте находилась часть императорской семьи. Десяток любимых и не очень жён и два наследника. Впрочем, нападающие не были осведомлены о таких мелочах. Двигался в пространстве большой жирный корабль, причём почти без охраны – несколько крейских истребителей сопровождения не в счёт. С ними разделались довольно быстро, после чего пираты занялись разбором содержимого яхты.

На свою же голову.

Жадность и любопытство, как известно, сгубили фраера, кошку и множество других достойных созданий. Флот Ленивого Некрозара постигла та же самая печальная участь.

Не удовлетворившись материальными ценностями, в изобилии имевшимися на императорской яхте, Некрозар осмелился взять в заложники всё императорское семейство. Разумеется, в надежде получить баснословный выкуп.

Вместо выкупа император собрал Четвёртый флот, выдав приказ о полном уничтожении пиратской базы, благо алчный идиот Некрозар косвенным образом выдал её координаты, назначив место выплаты запрошенной им суммы в точке пространства, почти совпадающей с виртуальными координатами Черепахи.

Выкуп прибыл в виде полусотни линейных имперских уничтожителей. Разумеется, способных погружаться в Запределье.

Некрозар при виде этой мощи сделал то, что и любой на его месте – быстро рванул подальше, сыграв роль великолепной приманки. Флот тут же устремился за ним. Некрозар, словно кролик, совершенно бесплатно привёл флот к Черепахе.

К счастью последней, местные обитатели за десяток лет жизни не только использовали её как секретную базу, но и всячески повышали её обороноспособность, предполагая, что рано или поздно военные всё же доберутся и сюда. Губернатор, не жалея средств, собирал на Черепахе лучшие технические кадры, заставляя их разбираться с местными системами управления.

Вложения его не пропали даром. К тому времени Черепаха обзавелась двумя из имеющихся сейчас восьми защитных барьеров, пресекавших любую попытку проникновения без предварительного пропускного кода. Некрозар, разумеется, проник сквозь эти барьеры без труда, а вот два уничтожителя, налетевшие на эти барьеры, успешно растаяли в Запределье. Остальная эскадра остановилась на безопасном расстоянии и вежливо предложила местным обитателям добровольно сдаться, предварительно выдав им членов императорской фамилии и того наглеца, что осмелился покуситься на запретное.

Черепаха молчала.

Флот развернулся в боевую позицию и выдал предупредительный залп, отражённый вторым защитным слоем. Постреляв ещё немного для приличия и убедившись в невозможности проникнуть внутрь ни на каком из уровней мощи, командующий флотом выдал приказ о блокаде пиратского гнезда. Через неделю вернулся посланный за подкреплением уничтожитель, приведя с собой ещё полсотни себе подобных. Императорские силы рассеялись в плотную сферу вокруг неприступной Черепахи и принялись терпеливо ждать.

Черепаха упорно молчала.

Через месяц блокады и полтора десятка расстрелянных пиратских кораблей, возвращавшихся из походов на базу, флагманский уничтожитель засёк стартовавший с Черепахи маленький транспорт, отчаянно сигналивший имперским кодом. Аккуратно втянул его внутрь.

На транспорте оказалась ровно половина требуемого. Полтора десятка членов императорской фамилии и Некрозар. Все в добром здравии, правда, последний был несколько удручён своим нынешним положением.

Семейство немедленно отправили домой под усиленным конвоем, а Некрозара провели в комнату допроса. Первым, что он там выложил, оказалось мирное предложение губернатора Черепахи, в котором он в обмен на снятие блокады предлагал полный и безоговорочный переход Черепахи под протекторат империи в качестве диверсионно-торговой базы. С сохранением всех его нынешних полномочий. Плюс свободный пропуск кораблей, направляющихся на Черепаху.

Командующий флотом подивился такой наглости, но по здравом размышлении всё-таки решился отправить это предложение на рассмотрение императора.

Времена тогда были неспокойные, и хотя империя и контролировала целую четверть галактики, у неё имелось множество малоприятных соперников. Что Регулярская Лига, что Невидимая Республика никогда не упускали случая урвать себе потихоньку пару-тройку спорных пограничных миров империи, что в размерах галактики довольно просто, поскольку далеко не все обитатели пограничных миров толком представляли, кому же всё-таки они подчиняются. Да ещё целая куча других, более мелких, но не менее амбициозных формаций, автономий, союзов и прочих объединений.

В такой ситуации получить в союзники целую пиратскую республику было достаточно выгодным делом. Тем более ещё и расположенную в таком удобном месте. А если ещё учесть возможность разработки местных технологий… В общем, хватало над чем поразмыслить.

В метрополии думали недолго. Ответ пришёл через три дня. Император в общих чертах соглашался с предложением Двоехвоста, но взамен потребовал передачи всех технических новшеств, связанных с Запредельем, в безвозмездное использование Альтаирским университетом и транспортными корпорациями. И никаких контактов с Невидимой Республикой и прочими конкурентами. Кроме боевых.

Предварительно соглашение было достигнуто. Губернатор ещё какое-то время торговался, пока не получил приемлемого для себя результата. Блокаду сняли. Потянулись относительно спокойные дни рутинной пиратской жизни. То, что характер добычи несколько поменялся, обитателей Черепахи смущало мало. В конце концов, какая разница, кого грабить? Особенно если этот грабёж благословлён самим императором? Разумеется, приходилось вести себя несколько осторожнее, чтобы не дай бог не обидеть покровителей, но, в конце концов, кто будет разбираться, если какой-то одинокий имперский купец вдруг останется без груза и экипажа на далёкой окраине галактики? Может, это вовсе и не молодцы с Черепахи отличились, а какие-то местные каннибалы?

Но за спокойную жизнь надо платить. Через столетие обитатели Черепахи уже не являлись монопольными владельцами секретов Запределья, хотя и получали первыми все связанные с ним новейшие разработки, согласно всё тому же соглашению Двоехвоста. Имперский флот потихонечку стал самым мощным в галактике, медленно потеснив соперников и наконец более-менее чётко обозначив границы империи.

Однако технический прогресс и промышленный шпионаж никогда не стояли на месте, и вскоре Невидимая Республика и Лига обзавелись собственными запредел-кораблями, тут же приступив к разделу нового пространства.

Как делить то, что не имеет ни формы, ни объёма, не представлял никто, и к исходу первого тысячелетия победы над Запредельем битвы в нём постепенно затихли. Запределье было объявлено нейтральной территорией. Пробовали, конечно, строить там станции и базы снабжения, но они очень быстро куда-то бесследно исчезали. В отличие от Черепахи.

Она продолжала расти и укрепляться, добавив ещё парочку барьеров, реагирующих на чуждых существ и неизвестные информационные потоки. Плюс шесть пропускных станций на внешней сфере защиты.

Потом скончался император. Его наследник, один из тех, кого некоторое время назад захватил давно покойный Некрозар, питал странное чувство к Черепахе и её обитателям. С одной стороны – крайне важный стратегический пункт, с другой – неприкрытое отвращение к его населению. Очевидно, со времён пленения.

С получением абсолютной власти новый император занялся укладыванием мирных договоров с Невидимой Республикой и Регулярской Лигой. А когда закончил с ними – обратил внимание на Черепаху.

Сначала он запретил все и всяческие нападения на любые, даже самые что ни на есть вражеские объекты, мотивируя это нежеланием нарушать только что подписанные мирные соглашения. Для контроля выполнения указа он направил туда два гвардейских корпуса, установив там чрезвычайное положение. Фактически он провоцировал пиратскую республику на открытый мятеж. А когда вольные братья, не привыкшие к тому, чтобы ими командовала солдатня, выполнили это скрытое пожелание императора, бунт оказался немедленно подавлен.

В тот день чуть ли не половина населения Черепахи была сброшена вниз с края Диска, оттеснённая боевыми машинами имперских сил. Ухитрившиеся разбиться о панцирь Матушки-Черепахи могли считать себя счастливцами в сравнении с теми, кто пролетел мимо, за границу жизнесферы…

Слоны, державшие на своих спинах Диск, равнодушно следили за их долгим полётом в радужную бесконечность Запределья. Мельтешение обитателей Диска волновало их не больше, чем работа бактерий в кишечнике. Бегают, прыгают, психуют, любят и убивают друг друга – так им и надо.

Слоны питались эмоциями. Впрочем, не слишком активно. Есть – отлично, нет – тоже ничего страшного, переживём. Ждали дольше…

Чем питалась Матушка-Черепаха, не знает никто. Да это, собственно, и неважно по сравнению с тем, что происходило семью сотнями километров выше её панциря.

Покончив с мятежом, император обратился к Лебаллину Второму с требованием очистить Черепаху от оставшегося на ней сброда. Разумеется, исключая исследовательские институты и прочий обслуживающий персонал. Взамен ему было предложено сменить губернаторский чин на звание командующего имперским гарнизоном Черепахи.

– Я обдумаю это предложение! – с достоинством ответил Лебаллин Второй.

Думал он недолго. Ни одна из видимых перспектив его не удовлетворяла. Нужно было искать третий выход.

И он его нашёл.

Сказавшись больным, что в общем-то отвечало истине, учитывая совершенно невыносимый моральный климат на Черепахе, он спешно передал дела своему заместителю и преемнику, приняв предложенную императором должность.

И направился в метрополию.

Но не имперскую, а в самое сердце Невидимой Республики.

Дондилон в то время был самой значительной планетой в обитаемой галактике, важнейшим банковским центром со времени подписания тройственного мирного соглашения, местом, где можно купить и продать всё что угодно, хоть целую планетную систему.

Именно об этом и думал Лебаллин, у которого созрел смелый план пустить Черепаху с молотка. Деньги, разумеется, он собирался забрать себе, поскольку практически всё обустройство Черепахи осуществлялось из его собственного кармана, как это делал и его предшественник.

С неделю поблуждав по приёмным компаний, занимавшихся недвижимостью, он наконец решился. Солидная, известная во всей галактике компания МПВ («Мы покупаем всё!») согласилась выслушать его предложение. Губернатор подробно описал Черепаху и её нынешнее состояние. В компании нисколько не удивились, что губернатор хочет расстаться со своим владением. Когда же он поинтересовался о сумме, которую ему могут предложить, агенты, посовещавшись, произнесли:

– Сто миллионов.

– Стандартных гаков? – уточнил губернатор.

– Нет, республиканских ээков.

Иными словами – шесть миллионов имперских кредитов. Сумма была настолько смехотворной, что губернатор даже не стал её обсуждать. На следующий день он без всяких предисловий заявился в республиканское министерство торговли. Назвав себя и место, откуда прибыл, он тут же был представлен министру.

В сравнении с неброско-скромной конторой МПВ кабинет министра производил ошеломляющее впечатление. Преисполнившись надежд, Лебаллин повторил свою историю. Назвал желаемые цифры.

Министр произвёл короткий расчёт, а затем произнёс:

– Мы слабо представляем себе, какую пользу республика сможет извлечь из вашего предложения.

– Я готов уступить Черепаху за пятьдесят миллионов гаков! – в отчаянии произнёс губернатор. – Цена представляется вам завышенной?

Губернатор прекрасно знал, что нет. И это республиканцы? Республиканцы, чья политика строилась как раз на создании надёжных баз, составлявших невообразимую паутину, в которой должны были запутываться транспортные суда вероятного противника.

– Дело не в стоимости. – Министр приподнялся в кресле, давая понять, что аудиенция закончена. Лебаллин в расстроенных чувствах покинул громадное здание, пытаясь понять, что же в таком случае хотел от него министр. Впрочем, потомственный пират не мог знать, что сейчас он по собственной неосторожности попал в дипломатическую ловушку. Это он осознал, когда вошёл в имперское посольство на Дондилоне, собираясь отправиться обратно на многострадальную Черепаху.

В посольстве его приняли с распростёртыми объятиями.

– Вы появились как нельзя кстати, господин губернатор, – довольно произнёс посол. – Вы пытались продать Черепаху республиканскому правительству, что является прямым актом измены. Весьма сожалею, но мне поручено препроводить вас на Байсхакоу.

Байсхакоу был тюремным планетоидом. О, разумеется, это не была каторга строгого режима, скорее, уютная гостиница среднего класса с соответствующим обслуживанием в номерах. Единственное, чего нельзя было там делать – выходить наружу и получать любые известия из внешнего мира. В особых случаях можно было принимать визитёров.

Лебаллин провёл там неполные два года, причём последнюю четверть срока – в непрекращающихся переговорах о продаже злополучной Черепахи.

Агенты МПВ, по всей видимости и написавшие на него донос, отягощённый аудиенцией у республиканского министра, привычные к играм вдолгую, просто тянули время, дожидаясь, когда клиент дозреет. Они не стали пользоваться бесправным положением заключённого и даже добились его освобождения, как только он принял их последнее предложение – десять миллионов гаков.

Сумма, конечно, ничтожная в сравнении даже всего с одной сотой долей реальной цены тогдашней Черепахи, но для недавнего узника она была воистину фантастической. Несколько недель, на протяжении которых он промотал эти деньги, запомнились разве что столичным гулякам и особам лёгкого поведения.

Облегчив таким образом душу и кошелёк, Лебаллин объявил, что двухлетний отдых на Байсхакоу окончательно восстановил его здоровье и он возвращается на родину в Средневетвь. С тех пор след его в истории потерялся.

Очищенная от пиратов Черепаха какое-то время жила унылой, ничем не примечательной жизнью территории на военном положении. Согласно договору купли-продажи, гвардейцев империи сменил республиканский жандармский корпус. Не желавшее мириться с такой жизнью вольное братство вновь перебралось в родную Средневетвь, ведя себя более осторожно, по преимуществу занимаясь старой доброй наркоторговлей и грабежами пограничных миров. Новые корабли исследовали Запределье, которое, как оказалось, тоже было населено довольно неприятными тварями вроде псевдодраконов и призрачных экипажей погибших кораблей. В Средневетви о Черепахе вспоминали с сожалением, но о возвращении туда пока что не было и речи. По крайней мере, до появления нового, более лояльного президента республики. Или до ближайшего сколь-нибудь крупного конфликта.

Второе произошло быстрее.

Регулярская лига уравнителей заскучала. Не то надоело быть равной среди высших, не то правители её решили, что без войны прогресс в галактике замедлился. Как бы то ни было, потихоньку собрав весьма приличный флот, лига без всякого объявления войны атаковала Дондилон. Успешно. А заодно ещё полтора десятка республиканских миров, тут же объявив их своей собственностью.

В числе этой собственности оказалась и Черепаха.

Вот с этой потерей республика уже не могла смириться. Не для того она выкупала её за бесценок, чтобы тут же сдать каким-то наглецам.

Как только правительство оправилось от шока, вызванного чёрной неблагодарностью бывшего союзника, президент республики спешно связался с центром Средневетви, обратившись к её обитателям с простым и заманчивым предложением – восстановить статус Черепахи.

Засидевшиеся в безделье вольные братья с довольным рёвом откликнулись на этот призыв. Свершилось то, о чём мечталось много лет. Родная база, в которую было вложено столько трудов, возвращается к хозяевам. Правда, для этого следовало немного подраться, но кто же откажется от драки за правое дело?

Возглавил их Киб. Живая легенда Средневетви.

Так что уже через двое суток Запределье вокруг Черепахи заполнили сотни крейсеров, обычных кораблей и прочих яхт, переделанных под суда нападения. Пиратские спецы, воспользовавшись старыми секретными протоколами доступа к системам многослойной защиты Черепахи, отключили их издали, открыв беспрепятственный доступ своих сил к окопавшимся на Диске захватчикам, внезапно оставшимся без прикрытия.

Бойня была жуткая. Суммарная огневая мощь пиратской эскадры, обрушившейся на окопавшихся захватчиков, оказалась столь велика, что в результате обстрела застройка Диска уменьшилась чуть ли не на четверть. Когда же самые смелые из братьев высадились на ещё не остывший Диск с целью окончательно очистить Черепаху от остатков попрятавшихся по норам захватчиков и прошлись по родным улицам, сжимая в конечностях оружие, количество живых обитателей там составляло ровно то же число, что и полторы тысячи лет назад, когда здесь впервые высадился Двоехвост.

Ноль целых, ноль десятых.

Успех следовало немедленно закрепить. Техники, занимавшиеся барьерами, поспешили освидетельствовать ранее отключённые ими же защитные установки. К счастью, они были смонтированы в самом безопасном месте Диска – в его толще, под основанием центральной пирамиды – и потому практически не пострадали. Инженеры немедленно активировали все восемь имеющихся сдоёв защиты и приступили к восстановлению покалеченного в битве оборудования.

Восстановили.

Закрепились.

А закрепившись, задумались. Вернее, задумался Киб.

Допустим, они выполнили первое пожелание республиканцев. Черепаха обрела своих законных хозяев. И что дальше?

Бесплатный сыр бывает известно где. Пусть даже Черепаха и не была бесплатной – полсотни потерянных вольным братством кораблей с экипажами не допускали мысли о подарке. И всё же…

Республика явно чего-то хотела от братства, предоставляя ему Черепаху. Правительство, правда, пока вело себя достаточно сдержанно, не выставляя никаких требований, но Киб был настороже, каждую минуту ожидая какой-то ловушки.

Она не заставила себя долго ждать.

Ловушкой это предложение не было. Всего лишь обычное требование подтверждения протекции. В смысле – нападать только на корабли противника, не трогая при этом республиканские и имперцев. Короче, очередные рамки поведения, соблюдая которые, можно было даже получить некоторое поощрение, а в идеале и полное прощение прошлых грехов.

Те, кто ещё буквально вчера были простыми бандитами, подлежащими безусловному искоренению, ныне получили статус борцов за правое (неважно, какое именно) дело. Осталось только вести себя в рамках приличия.

Подумав ещё немного, братство не отказалось. Прощение грехов за отказ от атаки на некоторые объекты представлялось им не такой уж большой ценой. Тем более что подобный опыт у них уже имелся.

А уж безнаказанно пострелять по противникам республики, да ещё с возможностью получить за это орден и груз противника в придачу – совсем хорошо. Чем братство и занималось на протяжении десятков лет несколько затянувшегося конфликта.

Толком он так и не закончился, даже с капитуляцией лиги. Тайные стычки в пространстве и Запределье происходили и будут происходить всегда. Как правило, нападающий об этом не распространяется из осторожности, а жертва – вследствие полного истребления. Или наоборот – как кому повезёт.

Не будучи дураком, Киб в общих чертах представлял себе подобное развитие событий. Использовать братство как наёмников республика не решалась, как, впрочем, и её предшественники, а вот в качестве нейтрального диверсионного корпуса – сколько угодно, тем более что братство и само не было против. Но Киб продолжал терпеливо ждать, когда же республика потребует проценты за возвращение Черепахи.

И спустя двадцать лет дождался. В один прекрасный час в резиденцию Киба вошёл пожилой кристалинский каменный ящер с небольшим чемоданчиком, скромно представившись исполнителем высшей воли республиканского командования. Вслед за чем раскрыл чемоданчик.

Там оказался кристалл пси-записи. С простым и недвусмысленным предложением президента для местных жителей. О том, чтобы девяносто процентов всей прибыли Черепахи отныне перечислялись в государственный бюджет. Взамен – всё те же условия. Не трогать республику с империей, зато полная свобода грабежа и прочей незаконной деятельности.

Киб вежливо просмотрел запись. Выразил посланнику на словах свою полную солидарность с идеями президента и всех, кто ныне с ним. Заявил о полной верности и прочих достоинствах честного братства. А когда посланник попросил для подтверждения чистоты намерений заверить документ своей пси-матрицей, Киб не отказался и от этого. В знак чего тут же приложил к голове кристалл. Тот сверкнул радужным светом и тут же погас, подтверждая правдивость сказанного Кибом и фиксируя его согласие с предложением президента.

Каменный ящер бережно спрятал кристалл и, не задерживаясь, покинул Черепаху.

Киб внимательно проследил за ним. Убедившись, что посол направился именно на Дондилон, Киб немедля собрал капитанов лучших кораблей Черепахи и, вкратце обрисовав ситуацию, выдал предложение, скорее звучавшее как приказ – атаковать шесть пограничных миров республики. Не скрываясь, а наоборот, при полном параде, так, чтобы все знали – работала именно Черепаха, а не какие-то там вульгарные последыши уравнителей.

И одновременно отдал команду техникам максимально усилить оборонительные рубежи Черепахи, дабы ни один посторонний корабль не мог до неё добраться.

Спустя полмесяца, как и следовало ожидать, в окрестностях Черепахи обнаружился Четвёртый флот республики. С недвусмысленным намерением уничтожить бандитское гнездо вероломных предателей.

Уничтожение не удалось. Техники постарались на славу, в рекордно короткий срок изготовив ещё один внешний барьер, эффективно очищавший неприятельские корабли от экипажей, так, что к пятому барьеру, задерживающему неживую материю, прилипла дюжина дохлых республиканских уничтожителей, потерявших ход и управление.

Командующий флотом выслал ещё десяток автоматических кораблей, надеясь на более успешный исход операции.

Эти остановились у третьего барьера, с полностью вышедшей из строя аппаратурой.

Атака захлебнулась.

На десятый час осады с Черепахи в направлении флагманского корабля республиканцев стартовал маленький транспортный шаттл. Орудия флота тут же нацелились на него, ожидая приказа открыть огонь. Но приказа не последовало. Вместо этого шаттл был аккуратно доставлен к адмиралу.

После осторожного осмотра на нём обнаружилось лишь автоматическое устройство вирт-связи, на все попытки техников активировать его отвечавшее односложно: «Подать сюда командующего».

Командующий флотом не был трусом. В конце концов, если враг не сдаётся и не хочет уничтожаться, возможно, стоит с ним поговорить. Авось окажется полезным.

И командующий выполнил желание отправителей шаттла.

После недолгой процедуры идентификации, выразившейся во взрывном диалоге с устройством, командующий, удалив из шаттла своих телохранителей, наконец остался один на один с устройством.

Оно прокашлялось и значительно поинтересовалось:

– Ну что, Протоморф, будешь ещё в драку лезть?

Командующий чуть не задохнулся, от удивления, попытавшись дышать жабрами в газообразной атмосфере шаттла вместо искусственного лёгкого.

– Энолло, ты, что ли? – неуверенно произнёс командующий.

– А кто ж тебя ещё по имени осмелится назвать? – поинтересовалось устройство. – Я это, друг мой любезный. Говори, чего надо?

– Сам знаешь чего, – устало произнёс командующий. – Запределье от вашего присутствия очистить.

– За что ж так грубо? – невинно поинтересовался собеседник.

– За всё хорошее, – отозвался командующий. – Нечего было договор нарушать.

– А кто нарушал? – удивилось устройство. – Или ты не знаешь, что пси-подпись киборга с механически восстановленным мозгом не является юридически полноправной?

– Я-то знаю, – буркнул Протоморф, – да откуда ж этому крокодилу галечному такие мелочи известны?

– А потому не вякай и не приставай к мирным бандитам! – немедленно отозвалось устройство. – Незнание не есть оправдание! Не очистишь ты Запределье, не надейся! Так и передай президенту своему.

– У меня приказ… – угрюмо ответил командующий.

– А у меня заказ, – весело отозвался передатчик. На шестьдесят кораблей высшей защиты. Треть я уже получил, осталось ещё немного. Так что, будешь продолжать атаковать или разойдёмся по старой дружбе?

– Да я, может, и разошёлся бы, – ответил командующий, – но приказ… Старый я уже!!! – неожиданно заорал он. Отдыха законного хочу!

– Отдыха он хочет, – буркнуло устройство. – Старый… А о молодых ты подумал, старый? – поинтересовался Энолло Киб. – Полтыщи солдат с комсоставом как коллапсар сглотнул, не считая роботов твоих бойцовых. Они что, о старости не думали?

– Работа у них такая – не думать, – ответил командующий.

– Ну а у меня другая работа, – отозвался Киб. – Как раз думать, и много. Пусть даже и металлическими мозгами. Короче, передай своему президенту, чтоб он о девяноста процентах прибыли забыл и больше таких гадостей не предлагал. Моё последнее слово – пятьдесят. Иначе и от твоей эскадры, и от тебя лично даже запредельских призраков не останется. Это я как старый приятель говорю, а не как бандит какой. Понял?

– Понял… – мрачно согласился Протоморф. – Надеюсь, это правда?

– Стану я сокурснику врать! – отозвался Киб. – Забирай эскадру и уматывай. Республика своё получит, можешь не сомневаться. За исключением нашей прибыли с шести пограничных миров. Это как компенсация останется. А в остальном можешь положиться на честность Энолло. Или сомневаешься?

– Ни разу! – отозвался адмирал.

– Ну, тогда конец связи, – ответил Киб. – И кстати, рекомендую побыстрее убраться с шаттла. Через двадцать ударов сердца он начнёт разлагаться со всем содержимым. Не хочу, чтоб вам в клешни наши технологии попадали. Ну, пока…

Ухмыляющаяся рожа Киба сменилась большими цифрами обратного отсчёта.

Поняв, что ему здесь делать нечего, адмирал со всей возможной скоростью направился к выходу.

Отойдя на безопасное расстояние, он обернулся к стоящему в приёмном ангаре кораблику.

Тот тихо таял на глазах. Через упомянутый промежуток времени ангар был пуст, не считая нескольких высших флотских чинов во главе с адмиралом.

– Что он вам сказал, господин адмирал? – осторожно поинтересовался его первый заместитель.

– Что мы все идиоты! – рявкнул командующий.

После чего развернулся и на негнущихся ногах отправился в свою каюту. До прибытия на Дондилон он ни разу не вышел оттуда, отдавая приказы и принимая отчёты только по корабельной связи.

Когда эскадра вернулась в порт приписки, командующий немедленно отправился на приём к президенту. Пробыл он там недолго, буквально несколько минут. После чего вышел оттуда с непроницаемым видом, поднялся на борт флагмана и, переодевшись в гражданское, вышел в город.

Больше никто его не встречал. О дальнейшей судьбе командующего ходили разные слухи – от тихого самоубийства в комнатке третьесортного борделя до ухода на обеспеченную пенсию в отдалённой части галактики и примыкания к вольному братству. История столь же загадочная, как и последние дни Лебаллина Второго. Был адмирал – и сгинул…

Правительство республики, скрипя зубами, согласилось с предложением Киба. Во всяком случае, карательных экспедиций больше не появлялось. Как и торговых. Черепаху предоставили самой себе – дескать, делайте что хотите, только налог платите аккуратно и в срок. Для этого президентский кабинет направил туда группу региональных представителей по контролю поступающих средств.

Группа успешно прижилась на Черепахе, добросовестно выполняя возложенную на неё функцию, и полностью отказывалась покидать это гостеприимное место, несмотря на самые лестные предложения из метрополии. Судя по всему, их материальное положение по прибытии на Черепаху несколько улучшилось…

Придя к такому более-менее спокойному равновесию, обитатели Черепахи не стали заниматься дополнительным поиском новых территорий, оставив для себя лишь несколько суперэкранированных планетоидов в Средневетви, на которых проходили отбор желающие обосноваться на Черепахе. Этакие конторы, где претендентам необходимо было пройти массу самых придирчивых тестов.

Помня все предыдущие неурядицы, Черепаха не желала их повторения. Глядишь, во второй раз захватят и обратно не отдадут, поэтому нужно было максимально обезопасить себя от неподходящих элементов типа имперско-регулярских диверсантов, стремившихся под видом простых честных бандитов пробраться на Черепаху сквозь её барьеры. Технология их преодоления до сих пор оставалась (и остаётся) неизвестной остальной обитаемой части галактики, а блоки доступа на пиратских кораблях при угрозе попадания корабля в чужие руки самоуничтожаются первыми. Так что от повторной экспансии Черепаха себя обезопасила.

И потянулись спокойные дни. Наркоторговля, контрабанда, товары и ресурсы с запретных миров, эскорты и карательные экспедиции – всё в рамках умеренной законности. Ну и, разумеется, старое доброе каперство, просто чтобы не терять формы.

А в остальном – нормальная жизнь эпохи накопления капитала, затянувшейся в отдельно взятой галактике.

Такой была Черепаха, когда туда прибыл «Сияющий Оргазм» с находящимися на борту двумя землянами.

* * *

Косых выбрался из кресла-проектора и с наслаждением потянулся.

Он, конечно, мог бы воспользоваться услугой местной пси-информационной сети, немедленно закачав в себя всю историю Черепахи, а заодно и краткий имперский исторический курс, но по старой человеческой привычке предпочёл обычную видеоэкскурсию.

Кристаллозапись длилась часов десять. Дядя Вася, решив не вдаваться в подробности, обратился только к основным событиям, связанным с Черепахой, пропуская всякую мелочь, типа процесса борьбы за власть среди местного населения, мелких пограничных стычек и прочих стихийных бедствий. Но даже такой урезанный объём информации занял в видеорежиме целый рабочий день с хвостиком.

Впрочем, о работе сейчас не думалось совершенно. Да и незачем было. Моряк сошёл на берег, охотник вернулся с холмов.

А что делает всякий нормальный моряк, космонавт, охотник и пират, вернувшийся из похода?

Разумеется, ищет развлечений.

Вспомнив о первом дне своего пребывания на Черепахе, дядя Вася передёрнулся. Пытаясь отогнать бурлящие воспоминания, он плотнее запахнул халат и подошёл к окну своих апартаментов, желая отвлечься от ненужных эмоций.

Собственно, это было даже не окно. Прозрачная стена, завешенная на время видеосеанса.

Косых подошёл к ней и отдёрнул старомодную бархатистую штору.

Диск с высоты птичьего полёта. Зрелище потрясающее.

Метрополис.

Невообразимое скопище причудливых сверкающих конструкций – скелеты гигантских радиолярий с прорастающими сквозь них извивающимися транспортными магистралями, полупрозрачные трубчатые заводские конструкции, стеклометаллические игольчатые пирамиды центральной части Диска и бескрайние пространства посадочных площадок на его краях, окаймлённые бесформенными серыми коробками громадных складов, кажущимися отсюда не больше спичечного коробка, хотя каждый их них имел в высоту не менее километра, а многие – и того больше.

И корабли, корабли, корабли… Косых попытался высмотреть стоящий где-то там «Сияющий Оргазм», но вскоре бросил это бесполезное занятие. Слишком много было их там.

Память вновь вернула его к первым часам приземления…


После долгой ругани в эфире касательно покалеченного склада, в который въехал «Сияющий Оргазм» под управлением пьяного экипажа, Бабуля бесцеремонно вышвырнула Трива с Гнилофором из рубки. Жбандит осторожно выбрался оттуда сам. Капитанша вывела корабль на указанное диспетчером место стоянки. Затем ещё какое-то время договаривалась со складским начальством о предварительной оценке груза и возмещении нанесённого ущерба. Довольно быстро согласовав эти вопросы – похоже, и хозяевам склада, и Бабуле такое было не в новинку, – капитанша пробежалась механическими пальцами по консоли, переключаясь на внутреннюю связь.

– Шарна, ты там как? – поинтересовалась она у возникшего на экране помятого розового медведя. – Не забыл ещё, как торговаться?

Тот неопределённо наклонил голову.

– Вот и отлично! – произнесла Бабуля. – Давай приводи себя в приличный вид, сейчас за деньгами пойдём. И Ольгу не забудь – пусть девочка к должности привыкает. Небось ещё с диишами местными не общалась – вот и будет ей наглядный урок. Короче, чтоб через десять минут были у нижнего носового выхода. Время, оно, знаешь ли, деньги! – закончила она.

– И много денег? – поинтересовался Косых.

– Ну, в общем-то, как и предполагалось, – ответила капитанша. Предварительно – тридцать шесть миллионов гаков, после контроля качества, может, ещё что-то накинут. Минус отступные за повреждение склада, но это уже не ко мне, а к этим пьяницам, – она ткнула пальцем в коридор. Из их доли и вычтем. Так что через два часа прошу в главный зал на раздачу! Всё, финаль базар, мне некогда, – закончила Флэш, направляясь к выходу.

– А наружу можно? – спросил вдогонку ей Косых.

Бабуля развернулась.

– До окончательной делёжки борт корабля не покидает никто! – веско сказала она. – То есть ты, конечно, можешь пойти погулять, только знай, что твоя доля при этом автоматически аннулируется и распределяется среди команды.

– Это ещё почему? – спросил Косых.

– Правило такое! – ответила Бабуля и вышла.

Косых остался один. Но ненадолго. Опасливо оглядываясь по сторонам, в рубку вошёл Гнилофор.

– Ушла капитанша? – тихо спросил он у Косых.

– Ушла, не нервничай, – ответил тот.

– Что она там про нас говорила? – поинтересовался Гнилофор.

– Да вроде ничего особенного, – ответил Косых. – А, вспомнил. Склад покалеченный будут восстанавливать за ваш счёт.

– Ну, я этому Триву устрою сладкую жизнь! – рявкнул Гнилофор. Точно будет Лопни Башка! Пилот хренов!

Косых ещё какое-то время с интересом наблюдал, как ругается второй пилот. Наконец ему это надоело.

– Кончай психовать! – сказал он Гнилофору. – Можно подумать, ты этими криками что-то изменишь. Пошли лучше отдохнём куда-нибудь, всё равно ещё два часа делать нечего.

– Пошли! – неожиданно радостно отозвался Гнилофор. – А куда?

– Куда-нибудь недалеко, – сказал дядя Вася. Так чтобы до главного зала добежать первыми, когда делёж начнётся.

– Ну, тогда, значит, на второй уровень, – ответил Гнилофор. – Кто у нас там из весёлых имеется?

– Музыканты… – со странным чувством отозвался Косых.

Вторая палуба, похоже, никогда не страдала от тишины. Ещё из лифтовой шахты Косых услышал уже знакомый хрипловатый голос Каллидиана, исполнявшего что-то на новой скелетоподобной гитаре.

– Тише вы, крикуны, – добродушно проворчал Трив, проходя в их каюту, – хоть бы немного звук убавили! Пока до вас добрались, чуть три раза не оглохли.

– Чего-чего? – не расслышав, переспросил его Цади, тяжело перегибаясь через свой необъятный синтезатор.

– Динамики прикрути, не слышно! – уже в полный голос заорал Косых.

– А, так бы сразу и сказал, – отозвался клавишник-бигелоу. Наклонился и, чертыхаясь, выдернул откуда-то из-под пульта ворох разноцветных проводов. Динамики оглушительно взвыли и затихли.

– Ты что творишь, паразит! – донёсся откуда-то сбоку голос Кали. – Дал бы хоть доиграть до конца!

– Если работа мешает развлечению – бросай работу! – наставительно произнёс Цади. – Не видишь, что ли, гости пожаловали.

– Гости? – заинтересованно отозвался Кали, выбираясь из студии. – О, привет, канонир! – улыбнулся он, увидев Косых. – И пилота с собой приволок. Не боишься новой драки, а?

– А по какому поводу на этот раз драться собрались? – спросил Косых.

– Да по любому, – ответил за него Гнилофор. – Например, зачем ты моего сородича позавчера за уши таскал? Ну, пристрелил он гитару вашу, так что, сразу дуэль устраивать надо?

– А кто сегодня посадку выполнял? – вклинился в разговор Скорпиньето, вышедший из студии вслед за Каллидианом. – Ещё немного, и вся установка наша развалиться могла, Цади чуть «Скелетендера» моего не раздавил!

– Тихо, тихо, – вмешался Косых, чувствуя, что послепосадочный отдых грозит перерасти в очередное побоище. – Не сейчас. Я может, мирно выпить хочу, время культурно провести, а вы сразу в драку. Успеете ещё.

– Ну, в этом ты прав, – глубокомысленно отозвался Цади. – Раз уж сели, так точно успеем. Давно я в кабаках не дрался!

– Так что, за грядущую драку? – предложил Ча-Чик, извлёкший из бара внушительную бутыль с мутной жидкостью, в которой искрились маленькие золотисто-зелёные блёстки, скоренько распределив её по высоким бокалам.

– За неё, родимую, – отозвался Гнилофор, поднимая ёмкость.

Дядя Вася осторожно понюхал жидкость.

– Это что? – поинтересовался он у осы-инвалида.

– Настойка тритановая, – ответил тот. – Да не бойся, пей смело. Это не крепко.

С дружным звоном бокалы сдвинулись. Дядя Вася зажмурился и одним глотком осушил бокал.

Тритановка на вкус оказалась нежной, как кефир. Совершенно не обжигая слизистых оболочек, скользнула в желудок.

Косых уверенно раскрыл глаза. И в очередной раз поразился действию нового расслабляющего напитка.

Голова была ясной и прозрачной.

И не только у него.

Он удивлённо встряхнулся, зажмурился и вновь открыл глаза, пытаясь избавиться от наваждения.

Окружавшие его собутыльники стали прозрачными. Косых ясно видел пульсацию их внутренних органов и ток крови по жилам. Мимоходом посмотрел на свою собственную руку.

Та же картина.

«Был бы впечатлительным – точно сблевал бы…» – подумал он.

– Что, интересно? – спросил у него сидевший рядом Гнилофор. – Ничего, привыкай. Совершенно безвредно, зато помогает отношение собутыльников к тебе лучше понять.

– Это как? – спросил Косых.

– Если прозрачные – значит, относятся спокойно, можно даже сказать – с любовью, – ответил Гнилофор. – А начнут темнеть – значит, готовятся морду побить. Или ещё что-нибудь. Да и вообще красиво… – мечтательно закончил он.

– Не знаю, – ответил Косых. – Наверное, привыкнуть надо. А вообще-то ничего себе настоечка.

– Ну, тогда сиди, привыкай, – произнёс Гнилофор, – а мы пока наши грядущие действия на Диске обсудим, в смысле – куда пойдём сначала.

– А куда можно? – спросил Косых.

– Куда угодно! – отозвался Скорпиньето. – Но сейчас выбор невелик. Кабак или бордель?

– А где интереснее? – поинтересовался Косых.

– Это нас сейчас не интересует! – ответил Цади. – Как ты ответишь, так и решим.

– Ну, тогда кабак! – убеждённо произнёс Косых. – Не готов я ещё к вашим борделям. Нарвусь на паучиху какую, ещё сожрать захочет…

– Так в том и весь кайф! – весело воскликнул Цади. – Представляешь, на тебя наехали, и тут мы всем скопом вваливаемся. То-то свалка будет!

– Не будет свалки! – отрезал Скорпиньето. – По крайней мере, в борделе. Ты что не слышал, как он кабак выбрал?

– Кабак так кабак, – равнодушно произнёс Цади. – Один хрен, где буянить. Эй, Ча-Чик, ты там не умер? А ну, живо разливай по второй!

Энтоморф проворно выполнил требование.

– За канонира! – провозгласил Цади очередной тост. – И его предложение!

Чокнулись, выпили.

Вторую Косых пил уже не зажмуриваясь. Поэтому увидел, как начали светлеть и исчезать стены каюты. Точно так же, не до конца, словно сделались из толстого стекла. За второй переборкой очертания предметов уже начинали расплываться.

«Каловые массы» вместе с Гнилофором остались на той же стадии прозрачности. Разве что внутренности мозгов стали более чёткими.

– Что это мы сидим, трезвые, как полицейские? – наклонился к нему Кали. Давай-ка по третьей!

Стены просветлели почти до самой внешней обшивки.

– А что после пятого бокала будет? – полюбопытствовал Косых. – Планета прозрачной сделается?

– Богом станешь! – коротко ответил Гнилофор. – Только перед тем сам растворишься, один разум голый и останется.

– А с телом что будет? – спросил Косых, но ответа не дождался. Вместо ответа взвыл сигнал общего сбора.

– Деньги пришли! – радостно заорал Гнилофор и со всех ног рванул по коридору к главному залу. Косых и остальные музыканты поспешили за ним.

Бежать по прозрачному коридору было несколько непривычно. Особенно если видишь у себя под ногами даже не стекло, а вообще полную пустоту. И притом глубокую. Корабль стал прозрачным метров на сто во все стороны. Впрочем, не настолько, чтобы не замечать препятствий в виде поворотов коридора и дверей, сквозь которые надо было проходить. Прозрачность прозрачностью, но корабельные стены не становились от этого мягче.

Впереди уже виднелся зал собраний. Стараясь полностью повторять траекторию Гнилофора, Косых влетел туда. Отдышался и осторожно осмотрелся, чтобы не дай бог не наступить на кого-то незамеченного.

Обошлось.

Косых на ощупь отыскал ближайшее кресло и, облегчённо вздохнув, уселся в него. Наконец-то не надо было никуда бежать.

Присмотревшись внимательнее, Косых обнаружил в зале некоторое количество присутствующих. Плюс Бабулю с Ольгой, стоящих на возвышении.

Капитанша выкликала собравшихся:

– К`янн, офицер, две с половиной доли.

Из первого ряда поднялся некто, кого Косых не сумел увидеть. Через пару секунд он понял почему.

У офицера К`янна не было профиля. Совсем. По причине двухмерности. Косых смог его увидеть, только когда он взбирался на сцену. На удивление дяди Васи К`янн, в отличие от остальных собравшихся, прозрачным становиться не хотел. Ну, разве что мутно-лиловым, но не более того. Этакая двуногая перевёрнутая трапеция.

Впрочем, руки у него тоже были. На левом крае трапеции образовалась щель. К`янн поднял треугольный сегмент своего тела чуть ли не до груди Бабули. Та быстренько провела по нему небольшим аппаратиком неясного назначения, после чего К`янн вернулся на место.

Назначение прибора в руках Бабули Косых понял довольно быстро. Поскольку следующим прозвучало его собственное имя:

– Канонир Косых, три доли.

Выходить на всеобщее обозрение в своём нынешнем состоянии Косых не хотелось. Но оставаться на месте было глупо, если рядом выдавали причитающиеся ему деньги. Причём немаленькие.

Осторожно пощупав ногой прозрачный пол, убеждаясь в его твёрдости, дядя Вася направился к капитанше. Непонятно почему, ноги были ватные. Тем не менее, он ухитрился ни разу не споткнуться, поднимаясь по узкой лесенке.

– С первым гонораром тебя! – на удивление вежливо поздравила его обычно грозная капитанша. Заметив некоторую растерянность Косых, она наклонилась к нему и громко втянула в себя воздух.

– Тритановки хряпнул? – поинтересовалась она.

Косых кивнул, не в силах связно ответить.

– Ну, это ничего, – продолжила Бабуля. – Давай сюда руку.

Косых покорно протянул ей правую руку, на мгновение зажмурившись.

Это не помогло. Веки были прозрачны, так что он увидел, как прикоснувшаяся к его руке машинка капитанши пропечатала на его запястье несколько заковыристых иероглифов. Косых почувствовал лёгкий зуд в руке, но тут же всё и кончилось.

– Что, уже? – недоумённо спросил он, но капитанша, похоже, потеряла к нему всякий интерес.

– Второй пилот Тривариан, – обратилась она в зал. – Три с половиной доли.

– А как мне с этим дальше быть? – шепнул Косых, обращаясь к стоящей рядом Ольге, но та нетерпеливо мотнула головой, показывая дяде Васе, чтобы тот освободил место для стоявшего под лесенкой Трива.

Косых ничего не оставалось делать, кроме как подчиниться.

Добравшись до первого свободного кресла, Косых развалился в нём, расслабленно созерцая своё запястье.

Иероглифы жили своей собственной жизнью. Они пустили тонкие ниточки-корни в глубь его руки, обвившись вокруг кровеносных сосудов. Ниточки тихонько пульсировали, окрашивая в свой коричневый цвет кровеносные сосуды Косых.

Иероглифы, похоже, надумали всерьёз овладеть его кровеносной системой.

– И как, позволь узнать, этим добром пользоваться? – поинтересовался дядя Вася у сидевшего рядом Скорпиньето.

– Как хочешь, так и пользуйся, – ответил ему гитарист. – Хоть всё раздай нищим. Объясняю для неграмотных – твой денежный запас сейчас полностью находится в твоём теле. Можешь считать себя одним большим кошельком. Преимущество такого кошелька – его нельзя ни очистить, ни украсть без живейшего участия в этом процессе твоего собственного тела. А насчёт пользования – элементарно. Заходишь в любое заведение, заказываешь желаемое и, получив, спокойно уходишь. Обыкновенно тебя сканируют в дверях, но если не веришь автоматике, можешь самолично пообщаться с кредитным аппаратом. Просто коснись его любой частью тела – аппарат тут же считает с тебя необходимую сумму. Все дела.

– Ох уж мне эти знаки Зверя… – проворчал Косых. – Жаль, что не шестьсот шестьдесят шесть долей отвесили…

Но его уже никто не слушал. Скорпиньето, услышав своё имя, сорвался с места и устремился на сцену за своими тремя четвертями доли.

Косых ещё какое-то время наблюдал за рассеянием денег в своём организме, но вскоре ему это надоело.

Вернее сказать, не ему, а его организму. Устав от новых впечатлений, мозг Косых прибегнул к самому простому и испытанному средству справляться с переизбытком информации, незаметно погрузив хозяина в лёгкую дрёму.

Очнулся он от довольно грубого пинка. Разлепил глаза и несколько секунд соображал, где он находится.

На третьей секунде понял, что действие тританиумной настойки прекратилось. Пинавший его Цади выглядел вполне обыкновенным прямоходящим хоботным без всяких признаков прозрачности.

– Ожил наконец, – довольным тоном произнёс Цади. – Ладно, кончай валяться, пора наружу. Ребята заждались.

– Какие ребята? – ещё не совсем оправившись от тританиумного дурмана, спросил Косых, одновременно с этим осматриваясь вокруг.

Зал был пуст. Похоже, он проспал всю раздачу. Ну и чёрт с ней, главное, свою долю успел получить.

– Какие-какие, – передразнил его Цади. – Родные! Он тут спит, понимаете ли, а вся группа из-за него должна на корабле сидеть вместо ближайшего кабака. А ну, живо на выход!

– Ну, так бы сразу и сказал, – проворчал Косых, выбираясь из кресла. – Да не дёргай, я и сам двигаться могу! – сказал он нетерпеливому Цади, попытавшемуся своим хоботом ускорить дядю Васю. – Где ты говоришь, они нас ждут?

– У носового парадного входа, – ответил Цади.

Он не солгал. Группа галактических панков действительно находилась в томительном ожидании, лениво рассевшись на посадочном поле в корабельной тени. При виде появившихся на трапе клавишника и канонира группа оживилась.

– А ты говорил – умер, умер, – недовольно произнёс Ча-Чик, обращаясь к сидевшему рядом Скорпиньето. – Если умер, так что ж ты из него себе новую гитару не сделал?

– Надо же было подождать, чтобы точно убедиться, – ответил ему Скорпиньето. – А то ещё приписали бы незаконное убийство члена команды. Ничего, жив наш канонир. Ну, теперь порезвимся! Эй, Цади, куда направимся для начала?

– А что, есть какой-то выбор? – поинтересовался Цади. – В «Швайнехунде», разумеется.

– Куда-куда? – ужаснулся Гнилофор. – Это ж почти на другом краю Диска!

– А кто тебя просил садиться на этом краю? – резонно поинтересовался Цади. – Знаешь же, что мы всегда туда ходим!

– Нет, ну хотя бы в «Трёх парросёров»… – жалобно протянул Гнилофор. – В конце концов, та же фирма, то же обслуживание.

– Ладно уж! – смилостивился Цади. – Но потом в «Княжий вопль»! Есть возражения?

Возражений не последовало.

– Ну, тогда пошли! – произнёс Цади. – Эй, а канонир где?

Пока Цади вычислял с подчинёнными точку ближайшего разврата, дядя Вася, не интересующийся подобными тонкостями, выбрался на посадочное поле. С целью осмотреться на месте.

Что первое видит человек, прибывший в новый город?

Вокзал. Морской, железнодорожный или аэро. В данном случае дяде Васе хотелось посмотреть на местный космопорт. Но перед тем – на собственный корабль.

Отойдя шагов на двадцать от трапа, он обернулся к «Сияющему Оргазму».

Над ним высилась металлическая гора.

Дядя Вася ужаснулся, вспомнив, как эта махина въехала давеча в какое-то помещение, и попытался отыскать хоть какие-то следы столкновения.

Безуспешно.

Округлый корпус «Сияющего Оргазма» снаружи был ещё больше, чем представлял себе Косых. Разум отказывался воспринимать такие размеры.

«Интересно, как такие махины вообще могут садиться здесь?» – мимоходом подумал он, но тут же прогнал эту мысль. Вот уж действительно, много будешь думать – с ума сойдёшь.

Решив принимать всё как должное, Косых повернулся к посадочному полю.

Новое зрелище было ничуть не хуже предыдущего.

Бескрайняя металлическая равнина без линии горизонта. Громадные шестигранные блестящие плиты под ногами. На этом поле виднелась парочка замысловатых объектов, менее всего похожих на космические корабли. Один – нечто вроде человеческих почек: толстая труба с прикреплёнными к ней двумя громадными фасолинами, другой – ещё более непонятная конструкция из четырёх пересекающихся дисков. Понять, какого они размера, не представлялось возможным. Ясно было одно – миниатюризацией кораблей в галактике не увлекались.

Он попытался подойти поближе к первой конструкции, но вскоре понял, что сделать это не так-то просто. Видимое расстояние здесь было весьма обманчивым. К чужим кораблям он практически не приблизился, а вот собственный…

Косых обернулся. К его удивлению, он, оказывается, довольно далеко отошёл от него. И, похоже, собравшаяся у входа компания была несколько обеспокоена его уходом. Цади бесновался у трапа, размахивая всеми конечностями, явно недовольный, что канонир в очередной раз отделился от коллектива.

Косых поспешил обратно.

Как раз вовремя.

В борту «Сияющего Оргазма» открылась тёмная дыра, из которой выскользнуло продолговатое тело какой-то машины. Не очень большой, нечто вроде транспортного фургона. Он спланировал к собравшейся у трапа группе и приглашающе растворил дверь. Музыканты устремились внутрь.

Дядя Вася, убедившийся на собственном опыте, что пешие прогулки по Диску действительно утомительны, последовал их примеру. Через несколько минут он забрался в транспорт.

– Что, прогуляться захотелось? – поинтересовался у него Гнилофор. – Говорил же тебе Трив – утомишься пешком ходить.

Косых молча кивнул, соглашаясь. В самом деле, зачем ходить пешком, если есть транспорт.

Дядя Вася уставился в окошко, разглядывая пролетавшее мимо металлическое поле.

– Ничего, скоро прибудем, – утешил его Гнилофор. – Вон, смотри, уже предместья диишевские видно, – он ткнул пальцем в лобовое стекло.

Дядя Вася послушно посмотрел туда, куда показывал Гнилофор.

Бескрайнее посадочное поле заканчивалось. Впереди виднелись сверкающие скопления городских построек, издали больше похожие на предгорья какого-то рукотворного Эльбруса. Фургон резко дёрнулся вбок, чуть было не выбросив расслабившегося Косых из кресла. Он судорожно вцепился в подлокотники, пытаясь понять, что это было.

– Входим в транспортную сеть, – усмехнулся Гнилофор. – Держись как следует, это тебе не в космосе летать!

Впрочем, Косых уже и сам это понял.

Со всех сторон их теперь окружали подобные же транспортные средства. Сначала десятки, затем сотни. Сбоку, сверху, снизу… Садовое кольцо в час пик, только ещё и в нескольких уровнях. Фургончик ещё немного помотало, пока он вливался в общий поток, затем его движение более-менее стабилизировалось.

Косых глазел по сторонам.

Отправившийся с вокзала автобус вёз его по городу, больше всего походившему на Большой каньон Колорадо. Разглядеть хоть что-то конкретное мешала большая скорость передвижения и мелькающие вокруг силуэты других машин, чьи водители вели себя не менее нагло, чем московские таксисты, подрезая друг друга и уворачиваясь от других таких же любителей острых ощущений.

Впрочем, какой-то порядок в движении потока машин всё-таки соблюдался. По крайней мере, никто ни в кого ни разу не врезался, пока фургон добирался до «Трёх парросёров».

Заведение было ещё то. Городской каньон в этом месте расширялся довольно большой котловиной, в центре которой возвышалась причудливая тройная спираль здания «Трёх парросёров». Заведение явно не страдало отсутствием клиентуры. Летающие и ездящие машины вились вокруг него, как мухи, заполняя нижнюю стоянку и швартуясь к причудливо изогнутым высоким стенам здания.

Цади аккуратно припарковал фургон на нижней площадке. Весёлая компания, оглашая воздух нестройными воплями, выбралась наружу.

Объёмистый бигелоу вышел последним. Закрыл фургон, тщательно подёргав дверь, убеждаясь в полной недоступности транспорта, а затем обратил хобот к собравшимся.

– Ну что, уроды? – весело спросил он. – К разврату готовы?

– Уо-о-о-о!!! – радостно отозвалась толпа.

– Развращайтесь! – громко повелел Цади.

И команда «Сияющего Оргазма» направилась развращаться…


Войдя внутрь, Косых понял, что теория о похожести всех питейных заведений в галактике на самом деле есть незыблемая аксиома.

«Три парросёра» блистательно подтверждали это.

Полупрозрачная барная стойка с несколькими завсегдатаями в разных степенях опьянения. За стойкой – толстый птицеподобный бармен с вечной задумчивостью во взгляде. За столиками гуляли представители доброго десятка галактических рас.

В самом деле, что ещё нужно простому носителю разума для простого и незамысловатого отдыха?

То же, что и везде. Отдельный столик, поближе к сцене со стриптизом, и так, чтобы было слышно местных лабухов. И ничего, что стриптиз выглядит как распад какой-то шевелящейся массы на отдельных червяков, а оркестр играет симфонию расстроенного кишечника крокодила, перемежающуюся воплями его недоеденной жертвы под нежное скрипичное соло.

Одного столика на их большую компанию не хватило. Косых, решив не оставаться в стороне от общего веселья, ухватил ближайший пустующий стол, подтащив его к уже занятому. Столик послушно сросся с первым в одно целое, не оставив в месте контакта даже шва. «Каловые массы», одобрительно хмыкнув, уселись за стол.

К компании подскочил местный официант – толстая радужная амёба со множеством псевдоподий.

– Чего изволите? – осведомился он стандартной фразой.

Цади вопрошающе взглянул на Косых.

Дядя Вася понял, что право первого выбора предоставлено ему. Оплошать не хотелось.

Полсекунды подумал и, поняв, что ничего экзотического придумать не получается, брякнул:

– Пива!

– Какого? – не моргнув водянистым глазом, спросил официант. Экипаж насторожился, ожидая продолжения.

– Для разминки – тёмный Šariš. Каждому, – он внимательно осмотрелся, но, похоже, никто из команды не был против. – И чтоб настоящий. Ну, и что там у вас для поддержания интересу… Рыбной закуси не люблю, мне б орешков… Арахис очищенный, чтоб не слишком привередничать. Всё пока.

– Принято, – лаконично отозвался официант. И, хлюпнув псевдоподиями по полу, умчался выполнять заказ.

– А ты смелый, канонир, – одобрительно произнёс Ча-Чик. – Так вот сразу требовать запретное… Смотри, у местных неправильное отношение сложится…

– Почему это неправильное?! – вскинулся Косых. – Клиент заказал – пусть исполняют. Или я не прав?

– Да в общем-то прав, – отозвался Цади. – Смотри только, чтоб денег хватило…

– А что, здесь пиво такое дорогое? – поинтересовался дядя Вася. – Вроде не такой уж большой заказ…

– Небольшой, но конкретный, – ответил Скорпиньето. – Здесь, конечно, всё есть, можешь хоть суп из плавника Матушки-Черепахи заказать, только плати по счёту.

– А что, земной Šariš такой дорогой? – полюбопытствовал Косых.

– Да уж не дешёвый, – ответил Цади. – Вы же запретный мир как-никак. Отсюда и накрутка.

– И большая? – спросил Косых.

Цади открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Вернулся официант, отрастивший дополнительные конечности для заказанных пяти литровых кружек с затейливыми крышками и громадного блюда с орешками. Профессиональным движением освободился от груза и тут же переметнулся к соседнему столику.

Косых попытался молодцевато перехватить свою кружку в полёте, но не успел. Кружка уклонилась от его хватательного движения и повисла в воздухе сантиметрах в десяти от него.

Как и все остальные.

«Антигравитация? – подумал Косых. – Однако удобно».

И потянулся к кружке.

Ухватился за ручку.

Сделал глоток.

Пиво оказалось самое настоящее. Шаришевское.

Единственное, что было непривычно, – пить из совершенно невесомого бокала. Впрочем, пиво, переместившись из бокала в рот, тут же обрело надлежащий вес, послушно скользнув по пищеводу в желудок.

Косых уже спокойнее сгрёб из висящего над столом блюда горсть орешков. Отправил парочку в рот и тихо принялся рассматривать висящий перед ним бокал.

– Хорошо сидим! – произнёс он, ни к кому не обращаясь.

Команда молча глотнула пива, соглашаясь с этим утверждением.

Косых отхлебнул ещё, чувствуя, что для дальнейшего расслабления данного количества пива явно недостаточно. Лёгкое головокружение живо напомнило ему все предыдущие эксперименты с тритановкой и прочими новыми веществами.

– А что, кроме пива здесь больше ничего оригинального не имеется? – поинтересовался он после некоторого молчания.

– Ты что имеешь в виду? – спросил Цади.

– Чего-нибудь покрепче, – неопределённо отозвался Косых. – Что там обычно пираты пьют? Рому, например. И разврата побольше, а то сидим, как безденежные студенты.

– Рому, говоришь… – произнёс Цади. – Не знаю, как насчёт рома, но можешь заказать что-то из местного фирменного.

– А это мысль! – оживился Косых. – Официант! Быстро сюда с меню!

Тот немедленно появился на зов.

– Что у вас из фирменных напитков имеется? – осведомился Косых.

Официант молча выложил перед Косых винную карту.

Раздел фирменных коктейлей занимал пять страниц. Устав выбирать из рябивших перед глазами «Фиолетовых погибелей», «Полицейских поцелуев» и прочих «Рождений сверхновых», дядя Вася просто ткнул пальцем в самое первое название.

– О, месье разбирается! – уважительно проронил официант, совершенно неожиданно приобретя французский акцент. – «Нулевая отрава N4» – сразу видно хороший вкус. Сколько?

– Столько же! – широким жестом окинул команду Косых.

– Закусывать будете? – поинтересовался стюард.

– Да, не мешало бы… – ответил Косых. Протоплазма пассивная есть?

– Чего-чего? – подозрительным тоном поинтересовался официант. – Ты кого это пассивным обозвал?

– Протоплазму, – не моргнув глазом, ответил Косых. – Я её хочу!

– Сейчас получишь, – отозвался амёбоподобный официант.

И тут же заехал дяде Васе в ухо.

– Ну дела! – произнёс он, поднимаясь с пола и потирая ухо. – Это у вас закуска такая? Где здесь книга жалоб?

– Жалуйся сколько угодно, а пассивным не обзывайся! – ответил тот. – Ещё какие-то пожелания будут?

Косых обернулся к команде, ожидая поддержки. Однако Цади и вся остальная толпа вели себя крайне сдержанно, не без интереса рассматривая побитого Косых. Но и только.

– Тут что, тоже нельзя стрелять в пианистов? – поинтересовался Косых.

– И в пианистов, и в официантов, и в бармена! – ответил обидчивый амёбоподобный, – Так что сдачи давать не рекомендую – мигом на улице очутишься. Говори лучше, чего заказывать будешь?

– Чего-нибудь мясистого, за что у вас тут морду не бьют, – учтя предыдущий опыт, осторожно проговорил Косых. – И вообще, хорошо было бы на меню посмотреть.

Официант сунул ему в руки большой лист. Косых принял его. Уселся на стул и начал сосредоточенно изучать. Не найдя ничего знакомого, отдал меню сидевшему рядом Скорпиньето.

– Слушай, выбери что-нибудь съедобное, а то я в этих названиях путаюсь, – произнёс дядя Вася.

Скорпиньето пробежал глазами список и щелчком хитиновых пальцев подозвал официанта. Ткнул в меню, официант быстренько кивнул, приняв заказ, и убрался в сторону кухни.

– Как-то нехорошо начали, – пожаловался Косых Каллидиану. – Только попросил закуску – и тут же в ухо. У вас тут вся обслуга такая несдержанная?

– Ну, во-первых, не у нас, – ответил Кали, – а во-вторых, надо знать, что спрашиваешь. Ты бы ещё у робота мыслительный блок в рабочем состоянии заказал. Официанты – они тоже живые и мыслящие, если ты до сих пор не знал. Ты ж сейчас этого полужидкого оскорбил самым страшным образом, так что благодари Матушку-Черепаху, что он на службе был. Клиентов убивать запрещено, – ласково пояснил он.

– Ладно, учту, – проворчал Косых, мрачно допивая пиво.

Примчался официант с ромом и пятью глубокими тарелками. Разметал их по столу и тут же отошёл к соседнему.

Косых придирчиво посмотрел на содержимое собственной посудины.

– Это что? – поинтересовался он.

– Под «Отраву» пойдёт, не волнуйся, – успокоил его Скорпиньето.

– А почему Цади без порции остался? – спросил дядя Вася.

– Всё потому же, – ответил Скорпиньето. – Он своих сородичей не жрёт. Если тебе так интересно – это ветчина из правого окорока Младшего Слона. Местные посчитали, что от него не убудет, а Слон не возражал. Так и сделали мясокомбинат на его заднице. Весь Диск кормит, и ещё остаётся.

– Ну, тогда вздрогнули! – произнёс Косых, поднимая свой бокал с «Нулевой Отравой». – За что мы ещё не пили?

– За межрасовое понимание! – провозгласил Каллидиан.

«Отрава» оказалась чуть послабее земного спирта. Косых без всяких колебаний ухватил с тарелки свой кусок ветчины и откусил. Действительно, пошло. Конечно, пожёстче земной свинской, но как закуска – лучше не придумаешь. И пламя внутри гасит, и наесться можно.

После солёной слоновьей ветчины вполне разумным было повторить пиво. На этот раз Косых не стал оригинальничать и попросил обычного кроненбурского, с которым познакомился на «Сияющем Оргазме». Отчасти из желания привыкать к местной кухне, отчасти из жадности, поскольку, просканировав остаток денежных ресурсов, он неприятно поразился стоимости земного пива. Пять тысяч гаков за бокал – сумма внушительная. Местный подножный корм был не в пример экономичнее.

Пиво с успехом повторили. Затем команда допила остатки «Отравы». Становилось скучно.

– Ну что, теперь в «Княжий вопль»? – первым нарушил молчание Каллидиан. – Надоела мне местная кухня!

– И обслуга агрессивная! – добавил Косых.

– Ладно, я как все, – лениво ответил бигелоу. – Действительно, скукотища. Пора бы и порезвиться!

С этими словами компания направилась к выходу.

Цади на этот раз решил воспользоваться наземным способом передвижения. Фургон приподнялся на пару сантиметров над дорогой и помчался в глубь Диска. Косых в очередной раз доблестно попытался запомнить путь, но ничего не получилось. Слишком уж много вокруг было всяких блестящих витрин и соблазнительных светящихся реклам.

Минут через двадцать фургон остановился.

«Княжий вопль» оправдывал своё название. Грохот экзопанк-рока оглушил Косых, едва фургон открыл выходной люк. Судя по звуковому сопровождению, заведение было весёлым.

Дядя Вася задрал голову, силясь различить, докуда простирается здание клуба, но зрелище толстого слоя транспортных средств вверху еле-еле пропускало свет. Надеясь, что ни один из проносящихся над ним грузовиков не свалится ему на голову, Косых быстро вошёл в широкую дверь небоскрёба.

Изнутри «Княжий вопль» выглядел гораздо более спокойным. Можно сказать – по-земному. Барная стойка напоминала борт тяжёлого броненосца – толстые металлические плиты, усеянные заклёпками. Борт этой крепости охранялся суровым паукообразным барменом с толстой сигарой во рту. По привычке всех барменов вселенной шестирук меланхолично протирал белоснежным полотенцем пузатый бокал. Остальными четырьмя свободными конечностями он ловко наполнял кружки, бокалы и стопки, прицельно метая их клиентам. Механические официанты сновали по залу, выискивая недостаточно трезвых посетителей.

Команда «Сияющего Оргазма» без сомнения была трезвой. До омерзения.

Столики здесь были крупнее, чем в «Трёх парросёрах». Сдвигать не пришлось.

Плюхнувшись на стул, Косых первым делом вцепился в лист меню. Недолго думая, воткнулся глазами в первые строки.

– По два «Двойных Хаоса» всем, – сказал он жужжащему под боком официанту, – и чего-то простенького на закуску.

На всякий случай он придирчиво осмотрел местного официанта. Убедившись, что этот тип выглядит вполне нейтральным механизмом, он уточнил:

– Огурцов. Солёненьких. Можно местных. Имеются в наличии?

– Имеются, – прожужжал официант.

– Ну, тащи! – сказал Косых. – Ждём.

Официант понимающе мигнул боковой лампочкой и умчался выполнять заказ.

Косых хотел было высказаться насчёт нового заведения, но не успел. «Двойной хаос» появился раньше.

– Между третьей и восьмой – перерывчик небольшой! – возгласил дядя Вася, поднимая свой бокал с мутной жидкостью болотного цвета. Команда последовала его примеру.

Опрокинули.

Фирменный «Двойной хаос» немного напомнил дяде Васе родной земной виски. Если не считать ужасающего запаха, вполне нормальное пойло.

Повторять, однако, не хотелось. Дядя Вася, отключив обоняние, мужественно выхлебал остатки и, чуть подавшись назад вместе со стулом, принялся обозревать остальных окружающих, осваиваясь на новом месте.

Ничего интересного он не увидел.

Вокруг шатались какие-то разноцветные многорукие твари, кто-то исполнял на центральной сцене танец бешеного поросёнка, кто-то вопил нечто нескладное в ультразвуковом диапазоне. Короче говоря, нормальный культурный отдых.

Чувствуя неприятное жжение в горле, Косых поискал глазами заказанный огурец. Не нашёл и раздражённо заорал на весь зал:

– Официант! Мать твою, горло дерёт! Закуска где?

За спиной послышался шорох. Косых скосил глаза.

– Давно бы так! – удовлетворённо сказал он и попытался откусить от протянувшегося к нему зелёного и пупырчатого овоща.

Овощ злобно зарычал.

Косых, привыкшего за последнюю неделю к куче необычного, рычание не смутило.

Он повторил попытку.

Уже почти укушенный дядей Васей огурец вырвался из его руки. Рычание стало громче.

Дядя Вася обернулся к строптивому заказу.

– Ну у вас и порции! – уважительно произнёс он.

За спиной канонира возвышалось нечто двухметрового роста, издававшее восхитительный запах малосольного огурца. Вот только это нечто, похоже, было чем-то недовольно.

– Если ты огурец – давай быстро на стол. Нечего ломаться! – безапелляционно произнёс Косых.

– Щаз!!! – грубо ответил гигантский огурец, хватая Косых за грудки.

– Я не понял!!! – завопил дядя Вася. – Что, здесь вся закуска такая буйная?!

– Я сейчас покажу тебе закуску! – прорычал агрессор, крепко держа Косых. – Во-первых, отмени заказ, а во-вторых…

Что там было во-вторых, Косых не услышал, так как в следующее мгновение оказался где-то далеко, перевернув своим телом пару столиков.

Дядя Вася встал на четвереньки. Помотал головой, приходя в себя. Осмотрелся.

– Я что, опять кого-то оскорбил? – недоумённо произнёс он.

Вместо ответа перед глазами у него мелькнул тяжёлый сапог с большим количеством металлических украшений. Сапог аккуратно наступил ему на левую руку, а затем больно пнул в живот.

Косых охнул и откатился вбок, перевернув ещё один столик. Быстренько по-рачьи отполз вбок, опасаясь продолжения, и попытался занять вертикальное положение, одновременно оглядываясь в поисках врагов.

Враг был рядом. Зелёный и пупырчатый, которого Косых случайно принял за свой заказ, возвышался над ним, насмешливо ожидая, когда землянин, наконец, придёт в себя.

«Опять бить будут…» – тоскливо подумал Косых и, не чувствуя себя трусом, завопил на весь зал:

– Команда! Наших бьют!

После чего в умопомрачительном прыжке перескочил за барную стойку. Ухватил в руки две бутылки покрупнее и изготовился к обороне.

Бешеный огурец, похоже, не ожидал от него такой прыти. Но это его не смутило. Обернувшись куда-то вбок, он тихо хрюкнул. В ответ на этот призыв из дальнего угла бара поднялись ещё две личности. Одна – такой же огурец в сапогах, ну, может, разве что чуть поменьше первого, второй – длинный тощий гуманоид серовато-синего цвета, одетый в чёрную кожу со множеством заклёпок и металлических шипов.

Гуманоид подошёл к стойке и ласково постучал по ней тонким трёхсуставчатым пальцем.

– Эй, придурок, вылезай! – произнёс он. – Не зли ребят, отмени заказ по-хорошему, а то умрёшь очень больно.

– А если отменю, то не больно? – поинтересовался Косых.

– Ты гляди, придурок – а умный! – изумился тощий.

– Придурок – это тот, кто при дураках? – оскорбительно спросил приготовившийся к драке Косых. – Зачем отменять-то?

– Ну не нравится им, когда кто-то при них огурцы жрёт, – объяснил тощий. – Тебе бы понравилось находиться в столовой для каннибалов?

– Я и так там нахожусь, – буркнул Косых, прикидывая, куда бежать, когда начнётся заваруха.

По всему выходило, что бежать некуда. Транспортный фургон заперт, а до корабля он сам не доберётся.

Оставалось только драться. Эй, команда, где вы?

Сухой треск, грохот падения двух тяжёлых тел.

– Какие-то проблемы? – жизнерадостно поинтересовался Ча-Чик, критично оглядывая собственные костыли в поисках повреждений. Убедившись в их целостности, он вновь утвердился на них, не обращая внимания на поверженные зелёные тела.

Тощий гуманоид побледнел до светло-сиреневого цвета и схватился за кобуру.

– Только не здесь, Лаки! – произнёс шестирукий бармен, не вынимая изо рта сигару. – Или обычай забыл? Все проблемы – только вручную, а то враз твои батареи разблокирую. Подорвёшься как миленький, не посмотрю, что силовик!

– Ладно… – проворчал Лаки. – Я и вручную справлюсь. Ну что, детки, сразу в хаос отправитесь или помучить немножко?

– Сам мучайся… – отозвался Косых.

Вслед за чем выскочил из-за барной стойки, сжимая в руках тяжёлые бутылки.

– Уй, ты, первый контакт! – бестолково заорал он, запустив одной из них в тощего. После чего перевернул ближайший стол на головы сидевших за ним клиентов.

Ча-Чик последовал его примеру, опрокинув второй столик на тощего.

Первое правило драки в баре – если не хочешь излишнего внимания к себе – сделай так, чтобы окружающие не чувствовали себя зрителями.

Команда «Сияющего Оргазма», похоже, была знакома с этим правилом. Как, впрочем, и остальные собравшиеся.

Из центра зала послышался грохот и трубный рёв Цади. Зазвенело стекло. Мимо Косых пролетело чьё-то тело, впечатавшись в барную стойку.

Похоже, вечер начал удаваться.

Относительно тихий бар пришёл в движение. Косых, ещё не совсем пришедший в себя после мощного удара бешеного огурца, получил пинок в поясницу. Обернулся в поисках обидчика и заработал ещё один удар, на этот раз в уже битое ухо.

Поняв, что стоять на месте смерти подобно, он вскочил на клёпаную стойку. Быстро окинул взглядом помещение.

Великолепная картина. Дрались все. Не разбирая, кто прав, кто виноват и кто здесь свой.

Впрочем, не совсем. Один из бешеных огурцов уже пришёл в себя и сейчас осматривался вокруг в поисках Косых. Дядя Вася немедленно пришёл ему на помощь, спрыгнув огурцу на голову. Повалил. Ударил бутылкой, от которой тут же осталась треть. Ткнул розочкой в чью-то чешуйчатую ногу, попытавшуюся стукнуть его под ребро. Чешуйчатый взвыл и отскочил вбок, повалив сцепившегося с официантом Каллидиана.

Рядом с головой Косых просвистел недоломанный столик. Дядя Вася подпрыгнул и бросился в центр зала, стараясь подобраться поближе к своим. Перед ним возникла жуткая оскаленная морда. Косых попытался ткнуть в неё верной розочкой, но в этот момент кто-то оторвал его от пола и швырнул куда-то вбок. Косых перелетел через барную стойку, впечатавшись всем телом в стеллаж, осыпавший его кучей бутылок.

Косых скорчился, стараясь уберечь голову. Получилось. Скользя по полу, он встал на четвереньки. Перед глазами у него оказалась полка с антигравитационными кружками. Недолго думая, дядя Вася сгрёб в охапку штук шесть и начал метать их в зал.

Лишённая веса посуда не повредила никому, но зато равномерным слоем повисла в воздухе, мешая дерущимся. Ободрённый успехом, Косых продолжил это занятие, пока все кружки не оказались в зале.

– В конце концов, канонир я или не канонир! – завопил он, осматриваясь в поисках новых снарядов. Таковых тут отыскалось предостаточно как целых, так и побитых. Утвердившись на позиции, Косых продолжил метательные упражнения, на этот раз стараясь прицеливаться. Что, впрочем, не помешало ему попасть в необъятную тушу Цади. Бигелоу, сцепившемуся сразу с тремя противниками, это, похоже, не повредило, а только добавило ярости. Одного зелёного псевдопопугая он тут же забросил в дальний угол бара, а оставшихся двух большеглазых кентавров столкнул лбами и, когда они свалились на пол, вдоволь потоптался по ним толстыми ногами.

К этому моменту снаряды у Косых кончились. Поняв, что отсиживаться за стойкой смысла нет, он выбросил оттуда чью-то бесчувственную тушу и, выбрав момент затишья перед стойкой, выскочил в зал.

И тут же столкнулся с очухавшимся Лаки. Тот довольно взревел и, растопырив конечности, попёр на Косых.

Дядя Вася не стал ждать, пока тот примет его в свои объятья, и, проворно подкатившись ему под ноги, уронил тощего на пол. Вслед за чем ухватил лежащий рядом стул и из положения лёжа стукнул тощего по голове.

На роже тощего появилась блаженная улыбка, и он мирно разлёгся на полу, потеряв всякий интерес к происходящему. Косых быстро огляделся вокруг в поисках опасности. Не обнаружив таковой, вскочил на ноги.

Контингент сражающихся уменьшился почти на треть. За его спиной какой-то чешуйчатый увлечённо раскручивал над головой не то маленький кистень, не то большой медальон, пытаясь метнуть его в толпу дерущихся.

«Снаряд!» – мелькнуло в голове дяди Васи. В прыжке, сделавшем бы честь любому профессиональному вратарю, Косых обеими руками вцепился в пролетавший над ним шарик на цепочке. Потеряв равновесие, свалился на пол, но добычу не выпустил. Попытался рассмотреть предмет, прежде чем метнуть его во врага, но тут на него свалились сразу три тела, образовав кучу-малу, в которой Косых оказался снизу. С трудом засунув трофей в один из карманов, он проложил себе путь наружу.

Осмотрелся.

Команда «Сияющего Оргазма» выглядела относительно непострадавшей, исключая инвалида Ча-Чика, которого зажала в угол четвёрка низкорослых земноводных. Тот доблестно отбивался костылями, но было видно, что силы его на исходе.

– И все на одного?! – заорал Косых, пробираясь к осаждённому энтоморфу. – Кто тут ещё с землянином не дрался? Подходи разом!

Зря он это сказал.

Собравшиеся с нехорошим интересом обернулись на его вопль.

А потом набросились. Скопом.

Косых успел ухватить висевшую перед его носом кружку, отвесил пару ударов по самым близким к нему рожам, а потом вновь оказался на полу. В весьма неприятном положении, поскольку каждый из окружающих стремился отвесить Косых по плюхе, а то и…

После одного особо удачного удара дядя Вася потерял сознание. Последнее, что запомнилось ему сквозь пелену боли, исходившей из низа живота, было зрелище падавшего ему на голову бесчувственного тела тощего Лаки.

И наступила тьма.

Очнулся он после очередного удара чем-то твёрдым по голове. Машинально попытался вырвать это твёрдое из рук обидчика, но получил ещё одну плюху. Не болезненную, но ощутимую.

– Фургон не порть, млекопитающее! – послышался знакомый голос Цади.

Косых открыл один глаз и осмотрелся.

Он висел за спиной Цади. Массивный бигелоу пытался втиснуть его в родное транспортное средство.

– А, это вы, – довольным тоном произнёс он. – А я уж думал, милиция местная.

– Как же, жди, – буркнул Цади. – Охрана здесь сперва стреляет, а потом разбирается. Да влезешь ты, наконец, или опять вырубить?

– Не надо, я сам! – протестующе ответил Косых, расслабляясь, чтобы Цади было проще воткнуть его в фургон. – А зато я кружку летающую спёр! – похвастался он, разглядев предмет, в который он намертво вцепился, перед тем как потерять сознание.

– Вот и будет чем хвастаться, – ответил ему Гнилофор. – Больше ничего полезного не захватил?

– Проверить надо… – отозвался Косых, падая в кресло. – Так мы будем банкет продолжать?

– Будем, а как же! – ответил Гнилофор. – В «Швайнехунде» летим!

– Эт-то хорошо! – заплетающимся языком произнёс дядя Вася, шаря по карманам в поисках трофеев.

И снова потерял сознание.

В себя он пришёл в совершенно неизвестном месте.

Место это, впрочем, не особенно отличалось от его каюты на «Сияющем Оргазме». Две громадные комнаты, немереная кровать и такого же размера бар. Вот только, в отличие от каюты, здесь ещё было огромное окно во всю стену.

За окном простирался пиратский город во всём его великолепии. Стекло и металл зданий, тучи летающих машин, а над всем этим – радужная светящаяся пелена Запределья.

Избитое, потное, похмельное тело Косых медленно продолжало вспоминать…


После «Княжьего вопля» Цади без колебаний направил фургон в «Швайнехунде», благо половина команды уже находилась в том состоянии, когда веселье можно продолжать где угодно.

Бигелоу немедленно воспользовался этим. Фургон подскочил высоко вверх и по пологой кривой начал снижение к противоположному краю Диска.

Подпрыгнувший при посадке фургон разбудил дядю Васю. Как и остальных, слегка подуставших членов команды.

Даже Гнилофор не стал возражать против выбора Цади. Да и к чему? Всё уже произошло, очередное питейное заведение на расстоянии шести вытянутых рук, а потому оставалось только одно – как следует порезвиться.

Что они и выполнили. В той же доблестной последовательности – сперва немножечко выпить, после чего оскорбить кого-то из местных. Потрёпанного в предыдущих двух кабаках Косых на этот раз берегли. В том смысле, что помогали ему быстро упиться до того, как он отколет что-то новое первым. На этот раз драки провоцировал Ча-Чик, столь удачно размахивая своими костылями в поисках своей пивной кружки, что бармены, официанты, вышибалы и прочие клиенты разлетались в разные стороны. А дальше команда начинала вступаться за обиженного инвалида с переменным, но, как правило, положительным исходом. Из всех этих похождений Косых смог припомнить разве что вцепившуюся в него многощупальцевую тварь. Несмотря на полусознательное состояние, Косых, не желая становиться пассивной жертвой, первым вгрызся зубами в обидчика, откусив тому около четырёх щупалец.

Покалеченный обидчик, не ожидавший такого бурного сопротивления, быстренько отвалился от Косых. Довершать дебош «Каловые массы» принялись уже без Косых, мирно уснувшего в обнимку с потерявшим сознание обкусанным осьминогом.

Зафиксировав своё появление в «Швайнехунде», уже порядочно упившаяся команда «Сияющего Оргазма» почтила своим вниманием ещё парочку сомнительных заведений. В одном из них они даже устроили небольшой импровизированный концерт, стащив со сцены местных лабухов и преподав им наглядный кулачный урок, как следует играть классический галапанк.

Как именно – Косых уже не помнил. В памяти остались только чьи-то конечности, настойчиво пытавшиеся повредить физиономию Косых, от которых он доблестно отбивался. Как доброе продолжение разгула, дядя Вася припомнил пешую прогулку, когда Гнилофор, которому вдруг что-то стукнуло в голову, ворвался в очередной безымянный бар, полный отдыхавших диишей, с простым и понятным воплем: «Строиться на подоконнике, это ограбление!» – за что тут же огрёб мощный удар под рёбра от Цади. Уважительно оглянулся на предводителя, оценив его тяжёлую фигуру, и немедленно поправился:

– Простите, это погром…

После чего выстрелил в потолок из бластера. Посетители доблестно полезли под столы, не желая знакомиться с гнилофоровым оружием.

Последний, впрочем, удовлетворился достигнутым эффектом, на всякий случай перевернув ещё несколько столиков и уже на самом выходе расколотив зеркало, которое, по его мнению, решительно исказило облик отразившегося в нём оригинала.

Потом они были ещё где-то. В последнем запомнившемся кабаке дядя Вася долго обнимался с гибкими ветвями какого-то разумного женоподобного фикуса и приглашал его на Землю, чтобы там в спокойной обстановке заняться дендрофилией с целью выведения новой расы млекодендроидов. Они даже обменялись адресами. При этом воспоминании Косых передёрнуло. До дендрофилии он ещё ни разу не допивался.

Хотя кого это сейчас интересовало? Во всяком случае, не его. Чёрт с ним, с этим фикусом, главное, что он сам сейчас в тихом и безопасном месте. Остальное приложится.

Когда Цади надоел разврат, он направил фургон в самый центр Диска. Пришвартовался к какой-то башне и потребовал шесть отдельных номеров. Получив требуемое, он растащил команду по комнатам, вслед за чем сам удалился в свой номер – отсыпаться после утомительного отдыха.

Косых, помогавший ему транспортировать по номерам бесчувственную команду, более чем понимал его.

Голова и все остальные части тела ныли после вчерашних боевых действий. Утешало одно – противникам, похоже, досталось значительно больше.

Косых пнул оконное стекло. Подчиняясь его желанию, окно прекратило демонстрировать ему прелести техногенного метрополиса Диска, превратившись в зеркало.

Косых внимательно присмотрелся к собственному изображению. На первый взгляд никаких особенных повреждений. Уши на месте, нос на месте, с правой части головы исчез довольно большой клок волос. А так вполне приличный вид. Даже синяков под глазами нет.

Удовлетворившись этим зрелищем, Косых вздохнул и отошёл от окна. Пора было одеваться для продолжения веселья. На сегодня было запланировано всеобщее похмелье с прогулкой по Диску.

Косых подошёл к креслу, на котором неопрятной кучей была свалена его одежда. Печально обозрел этот пейзаж, ещё раз тяжело вздохнул и принялся копаться в ней в поисках необходимых предметов, прежде чем выбросить в утилизатор.

– Так, ну с майкой всё понятно, – произнёс он, отбрасывая заблёванную футболку в угол комнаты. – О, кружечка! – довольно произнёс он, увидев, как из-под кучи одежды медленно выплыл вчерашний трофей из разгромленного «Княжьего вопля».

Кружку он аккуратно отставил вбок, чтобы не мешала. И продолжил осмотр вещей.

Штаны. Карманы штанов. Много карманов. Осмотреть всё – тяжёлое занятие. Но дядя Вася справился.

Результатом обыска явились два с половиной зуба, оставшиеся от кого-то из нападавших, расколотый надвое видеокристалл, бесформенный кусок листа какого-то растения с выцарапанными на нём иероглифами, и полупрозрачный шарик на цепочке.

Дядя Вася присмотрелся к шарику.

Внутри плавала маленькая стрелка-радиус, непонятно как закреплённая одним концом точно в центре шарика. Второй свободно перемещался по всей внутренней поверхности шара.

Точнее, не совсем свободно. Покрутив шарик перед собой, Косых сообразил, что стрелка куда-то указывает с завидным постоянством.

– Ну вот, компас у кого-то отобрал… – устало вздохнул Косых. – Так вам и надо! Теперь хоть буду знать, где здесь север, или что тут вместо него… Странно, однако, – добавил он, продолжая рассматривать шарик. – Интересно, зачем здесь север находится внизу? – проговорил он, поняв наконец, куда указывает стрелка. – Или это всё-таки не север? Ладно, увижу Шарну, спрошу…

Он положил шарик на стол и отправился на поиски местной переодевалки, чтобы сотворить себе новый костюм взамен уничтоженного.

На этот раз он решил быть оригинальнее. Спортивная одежда удобна, но иногда хочется и поразвлечься. Исходя из этого, Косых заказал себе ярко-алые штаны из тонкой кожи и батистовую рубашку. Немного подумал и, припомнив вчерашний день, потребовал также жилетку с десятком карманов для всякой мелочи. Мало ли что может понадобиться в этой жизни…

Обувь решил оставить такой же, как была – лёгкие кроссовки, добавив, правда, в их носки стальные вставки. Такие, чтобы и не отягощали ходьбу и в то же время вырубали противника с первого удара.

Одеватель выполнил заказ на удивление быстро и правильно. Дяде Васе даже не пришлось вносить поправки.

Однако пора было выбираться наружу. Косых подошёл к панели внутренней связи и набрал номер комнаты Цади.

Экранчик над панелью мгновенно посветлел, явив перед дядей Васей апартаменты предводителя. Вместе с ним самим и с Гнилофором на заднем плане.

– А мы уже хотели идти тебя оживлять! – жизнерадостно произнёс Цади. – Ну, как тебе первый день на Диске?

– Ужас! – честно ответил Косых. – Во всех смыслах ужас. Но мало. Ещё хочу. Только поменьше мордобоя, ладно?

– Да какой там мордобой? – удивился из-за спины бигелоу Гнилофор. – Сказано же – день похмелья! Только пиво и ничего кроме пива. Надо же и отдохнуть когда-нибудь!

– Убедили, – ответил Косых. – Где встречаемся?

– На входе, разумеется, – ответил Цади. – Наши уже все там.

Спустя несколько минут Косых выбрался из кабины скоростного лифта. Спустившись по широкой лестнице и прошествовав через гигантский роскошный холл, выбрался наружу.

Команда уже стояла на площади перед гостиницей. Косых встретили дружным приветственным рёвом. Гнилофор даже полез похлопать его по плечам, но Косых отстранил его, не желая без надобности лишний раз беспокоить свой побитый организм. Пилот не обиделся и протянул Косых откупоренную бутылку с пивом. Дядя Вася сделал жадный глоток. Вздрогнул, потянулся всем телом и повеселевшим взором оглядел собравшихся.

– Ну, куда сегодня направимся? – поинтересовался он.

– Куда угодно! – ответил Цади. – Хоть к Слонам.

– Нет, туда не хочу, – отозвался Косых. – Не сегодня, по крайней мере. Вы мне лучше город покажите.

– Покажем, – заверил его бигелоу. – Как показывать? Пешком или сверху?

– Пешком, – ответил Косых. – Сверху я на него уже насмотрелся.

И они пошли.


Город потрясал. С близкого расстояния он напоминал разросшийся до невероятных пределов коралловый риф из стёкла и металла. Мягкий рассеянный свет Запределья проникал во все его уголки, так что, несмотря на безумную высоту и причудливые изгибы зданий, здесь, внизу, вовсе не было гнетущего мрака земных каменных джунглей, а машины, бесшумно носящиеся по своим делам в полусотне метров над головой и выше, не создавали впечатления опасных объектов, готовых в любой момент обрушиться на пешеходов.

Прохожих было сравнительно немного. Обыкновенно одиночки, иногда парами и уж совсем редко попадались навстречу группы из трёх и более местных обитателей. Хотя, собственно, каких местных? За час пути Косых встретил не больше трёх существ, принадлежавших одной и той же расе. Как правило, это были энтоморфы. Попадались и другие – разнообразные звероноиды, роботы, метаморфы и прочие персонажи фантастических фильмов, ставших здесь реальностью.

И реклама. Много рекламы. Что за мегаполис без кучи светящейся, объёмной, кричащей, хватающей тебя за рукава и грудки рекламы?

Она была повсюду. Первые этажи громадных зданий заполняли бесчисленные супермаркеты, магазины, лавки и лавчонки, наперебой предлагавшие всё, что только можно встретить в галактике.

– Лучший крепёж всех времён! – завизжал репродуктор, когда Косых оказался рядом с одним из магазинчиков, – Гвозди простые, механические, жидкие, интеллектуальные! Ленивцам, исповедующим необуйдизм – специально выведенная раса живых разумных гвоздей! Не требуют подкормки! Для коллекционеров – полный комплект исторических гвоздей с распятий всех святых! Доставка в трёхдневный… – Репродуктор умолк, видя, что прохожих не заинтересовали его предложения.

– Горуспикские душеизвлекатели! – орал другой транслятор. – Применимы ко всем живым, обладающим телом. Способны эмулировать Ка и Ба! Двухнедельная гарантия на все модели!

– Бордель «Скотный двор»! – надрывался третий. – Всевозможнейшие развлечения за умеренную плату! Обслуживаем всех! Телесники, роботы, призраки, мертвяки на любой выбор! За особую плату – искренняя любовь с подбором идеальных партнёров! Бесчисленные извращения!

Косых, уже пообвыкшись с громкими воплями, тихо глазел по сторонам. Отвлёкшись на пролетавший мимо особо причудливый экипаж, он споткнулся обо что-то мягкое.

– Извините… – быстро произнёс он, но мягкое, не обратив на это внимания, тут же развернулось в нечто продолговатое и заросшее и сосредоточенно забубнило, обращаясь к Косых:

– Произвожу качественное Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж! На выбор заказчика – из качественного сырья, из отходов, из собственных резервов и из ничего! Покупайте настоящее Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж!

Косых отпихнул его ногой, но заросший не отстал, с удвоенным рвением продолжая навязывать Косых свои услуги.

– Теперь не отстанет! – обрадовал дядю Васю Цади. – Эти уличные торговцы хуже полицейских. Пока не дашь денег – не уйдёт.

– Не хочу я ему денег давать! – возмутился Косых. – Человек погулять вышел, а ему какое-то ж-ж-ж всучивают!

– Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж, – сердито поправил его заросший. – Что вам стоит приобрести маленькое, нежное…

Дальнейшего Косых не услышал, так как не менее уставший от этих жалобных воплей Цади затащил его в ближайший магазин. Двери пропустили команду «Сияющего Оргазма» внутрь, оставив заросшего приставать к другим прохожим.

Косых осмотрелся.

А когда понял, где он находится, чуть не завизжал от восторга.

Просторный светлый зал. А в зале, стройными рядами вдоль стен стояли… нет, плавали в воздухе невысокие хищные машины.

Со знакомым именем «Yamaha».

Вернее, Yama&Ha.

Что, впрочем, сути не меняло. Спасаясь от назойливого торговца, они попали именно туда, куда надо. Косых как заворожённый подошёл к ближайшей машине, смахивавшей на громадного ярко-красного ястреба, и осторожно коснулся обтекателя.

Ховербайк дружелюбно заворчал.

Косых уже увереннее положил руки на слегка изогнутый руль. Качнул им вправо-влево, проверяя чувствительность. Красная «ЯмаХа» послушно наклонилась к человеку, словно влюбившись в него с первого взгляда.

– Чем могу помочь? – послышалась откуда-то сбоку стандартная фраза.

Косых вздрогнул и оглянулся.

Рядом с ним стоял некто чёрный и когтистый с красным кабаньим рылом. Под рылом приветливо скалились громадные клыки махайрода.

Дядя Вася отпустил ховербайк и выпрямился под властным взглядом хозяина.

– С кем имею честь? – осведомился он.

– Лорд Яма, хозяин салона, – представился когтистый. – Желаете что-то приобрести?

– Желаю… – пробормотал Косых, беспомощно оглядывая зал. Действительно, очень хотелось уехать их этого салона на новом байке, но выбрать конкретное «что-то» в этом изобилии моделей… Такая задача была явно не по его силам. Хотелось всё.

– Проблемы с выбором? – понимающе усмехнулся лорд Яма. – Для этого я и здесь. Ну, так что желаем? Ладно, начнём с простого. Лёгкий, средний, тяжёлый?

– Тяжёлый, – ответил Косых.

– Для порезвиться или с какой-то целью?

– Пошалить, и чтоб погромче! – немного более связно ответил Косых.

– Уже проще, – улыбнулся лорд Яма. – Тогда нам сюда, – он приглашающе махнул конечностью куда-то влево.

– Вот, пожалуйста, – широким жестом он показал на длинный ряд сверкающих монстров. – Обратите внимание на вот этого зверя. Тройная термозащита выхлопа, смещённая вперёд вилка, обеспечивающая особо глубокую посадку, автоматический концентратор массы – свободно выполняет мёртвую петлю, и никаких пристяжных ремней. Максимальная скорость – три длинных мили в час. По-вашему – три тысячи, – уточнил Яма, увидев недоумённое лицо Косых. – Ну, само собой, минимальная трансформация для защиты седока от всяких вредных воздействий на такой скорости. Запас хода – миллион миль. Идеальный транспорт для ближнего космоса.

– А чего-то попроще нет? – ошеломлённо спросил Косых.

– Не держим-с, – улыбнулся лорд Яма. – Попроще – тремя кварталами дальше. Только вы же туда не пойдёте… Подержанная техника, знаете ли… Любую гадость всучат и не поморщатся.

– А тогда что ещё есть? – поинтересовался дядя Вася, уже почти решившись на покупку.

– О, много чего, – отозвался лорд Яма. Тяжёлые трансформеры с задним расположением двигателя, трёх– и четырёхколёсные «Циррусы», трансформеры-скутеры, трансформеры-подводники, но вам, похоже, это ни к чему. Я уже вижу вашу любовь. Вот эта четвёрка. Отличия невелики, выбирайте любой. Пробная прогулка и первая заправка – за счёт фирмы.

– И далеко? – полюбопытствовал Косых, уже взобравшийся на висящий в паре сантиметров над полом, сверкающий хромом байк.

– В оба конца салона, – ответил лорд Яма. – Полторы мили. Хватит?

– Ещё бы! – уверенно ответил Косых.

И слегка повернул акселератор.

Перед его лицом возник прозрачный полукруглый щиток со светящимися приборами. Ховербайк взревел и сорвался с места.

Обратно он вернулся уже на двух выпущенных колёсах. По лицу Косых блуждала идиотская улыбка.

– Да беру, беру, – выдавил наконец он, переведя дух. – Неважно сколько, хотя интересно, а сколько же действительно?

– Сто шестнадцать тысяч, – строго сказал лорд Яма.

– Д-да уж… – сдержанно ответил Косых. – Всё равно беру.

– Шлем не забудьте, – любезно проговорил лорд Яма. – Как-никак заплачено. Ну, доброй прогулки!

– А команда как же? – запоздало вспомнил Косых. – Они-то без…

– Они – с! – уверенно ответил клыкастый хозяин. – Отсюда без покупки не уходят. Оглянись-ка назад.

Косых послушно оглянулся.

Зрелище было ещё то. Праздничный парад байкеров во всей красе. Особо колоритно смотрелся Цади на каком-то совершенно микроскопическом мотороллере. Мотороллер попался норовистый, и объёмистый бигелоу прилагал все силы, чтобы удержаться в седле своего мустанга. Скорпиньето и Ча-Чик устроились вдвоём на громадном байке с анатомическими сиденьями. Инвалид-оса весело размахивал костылём, точно боевым копьём.

Двери салона поползли в стороны, освобождая проезд. Моторы ревели, чуя близкую свободу. Косых уже было выжал сцепление, но в последний момент обернулся к хозяину.

– А почему Yama&Ha раздельно? – спросил он клыкастого.

– От лени, – ответил тот. – Не хотелось что-то новое выдумывать. Побывал я у вас на Земле, посмотрел на тамошние модели. «Харли» ваш – штучка хорошая, только это же не «Харли», и уж тем более не «Ямаха». Вот и обозвал двумя первыми слогами. Яма и Харли. А вместе – то, на чём вы сейчас сидите. Разве плохо?

– Отлично! – воскликнул Косых и до отказа выкрутил ручку акселератора.

Шестёрка всадников вынеслась из салона, едва не раздавив незадачливого торговца Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж, испуганно распластавшегося по металлической поверхности Диска. С непривычки Косых чуть было не врезался в противоположное здание, но тело сработало быстрее. Вывернув до отказа руль, он положил свою «Машку» горизонтально, возвращаясь на дорогу. Убавил скорость, выровнял машину. «Машка» прекрасно слушалась руля, отзываясь на легчайшие касания. Какое-то время Косых привыкал к новой машине. Затем, освоившись, остановил байк и оглянулся на команду.

– А теперь куда направимся? – спросил он у Цади. – Хватит с меня городских экскурсий. Хочу ещё куда-нибудь!

– К Слонам, что ли? – поинтересовался Гнилофор.

– А это идея! – оживился Косых. – Или что-то мешает?

– Да в общем-то ничего, кроме двух малостей, – ответил Цади, уже укротивший свой мотороллер. – Во-первых, нечего выпить, а во-вторых, ты с местным движением не знаком. Ещё впилишься куда-то, собирай тебя потом по частям…

– Ой, проблемы, – поморщился Косых. – Только не говорите, что на Диске нельзя найти место, где выпивка продаётся. А насчёт второго – летим колонной по принципу «делай как я», причём я в середине. Передние покажут, задние подстрахуют. Движение здесь в горизонтальных уровнях вроде правостороннее. А в вертикальных?

– Очень просто, – ответил Гнилофор. – Опускающийся и поднимающийся всегда уступают дорогу, если только он не на главной. Кстати, мы сейчас именно на ней – вон, видишь фиолетовую линию на зданиях? Это она и есть. А насчёт остального – делай как я!

С этими словами Цади тронул свой мотороллер. Дядя Вася устроился третьим в колонне после бигелоу и Гнилофора, за ним двигался Каллидиан. Колонну замыкал Скорп с инвалидом Ча-Чиком за спиной.

Двигаться на ховербайке в многоуровневой транспортной системе было интересно и одновременно страшновато. Дядя Вася никогда не страдал боязнью высоты, но однажды совершенно случайно взглянул вниз. Громко сглотнул слюну и пришёл к выводу, что пока этого лучше не повторять.

– Не боись, мы ещё сделаем из тебя пилота! – донёсся до него сзади ободряющий голос Кали. – Вон, гляди, уже порт видно!

Действительно, город с его оживлённым движением остался позади. Перед ними расстилалось бескрайнее посадочное поле с возвышающимися кое-где кораблями.

– Ну, теперь можно и порезвиться! – воскликнул Цади. Тумбообразной ногой он пришпорил своего скакуна и в одно мгновение оказался далеко впереди.

– Я не понял!!! – возмущённо заорал Косых при виде такой наглости. – Какой-то сраный мотороллер смеет меня обгонять? Не допущу!

С этими словами он до упора выжал акселератор. Спина Цади немного приблизилась.

– Турборежим хочу! – процедил сквозь зубы дядя Вася, отыскивая пальцами переключатель дополнительного ускорения.

Нашёл.

За спиной рявкнуло. Если бы не концентратор массы, его «ЯмаХа» просто выскочила бы из-под него. А так он даже поравнялся с Цади, уважительно покосившись на его аппарат.

Бигелоу чуть отвернул в сторону, опасаясь реактивной струи ускорителя Косых, и почтительно приподнял хобот.

Косых посчитал это руководством к действию и ещё немного сдвинул вперёд ускоритель. Воздух вокруг него сгустился и потеплел. Косых на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь скоростью.

А когда открыл, скорости больше не было.

Диск кончился.

Косых висел в радужной пустоте Запределья, окружавшей его со всех сторон.

Резким движением он выключил турборежим и оглянулся. Плавно развернул «Машку».

Впервые он увидел Черепаху на экране «Сияющего Оргазма». Но то, что он видел сейчас собственными глазами, не шло ни в какое сравнение с экранной картинкой.

Он висел в нескольких сотнях метров от края Диска.

Край представлял собой отвесную блестящую металлическую стену, уходящую на несколько километров вниз. А ещё дальше, почти на самом пределе видимости темнела громадная тёмно-коричневая масса, точно крупный остров под крылом стратосферного бомбардировщика. Вот только высота здесь была куда больше.

Косых подавил возникшее где-то в глубине желудка неприятное чувство падения. С некоторым усилием поднял взгляд, высматривая попутчиков.

Команда выстроилась на самом краю Диска, с интересом наблюдая за канониром.

Тот уже спокойнее посмотрел вниз, стараясь подробнее рассмотреть панцирь Матушки-Черепахи. Впрочем, из этого ничего не вышло. Слишком она была далека.

«Далека? – спросил сам у себя Косых. – Ну не настолько же. Да и мы не пешком. Что этот продавец рассказывал о скорости?»

Он попытался припомнить, но не смог. А потом, не задумываясь, выжал акселератор и подлетел к стоявшим на краю попутчикам, так, чтобы они его расслышали.

– А что, давненько я на слонах не катался! – лихо воскликнул он, обращаясь к команде. – И вообще, пора бы машинки наши испытать. Кто со мной?

Ответом был дружный рёв моторов.

Кавалькада всадников соскользнула вниз, удаляясь от Диска по пологой кривой. Отлетев на пару километров, они повернули и теперь неслись параллельно блестящей стене. Справа был Диск, слева – всё та же радужная пелена. Скучная и неинтересная, по сравнению с тем зрелищем, что с каждой секундой открывалось перед глазами.

Безинерционное пространство Запределья не позволяло в полной мере оценить ту чудовищную скорость, с которой они мчались. Диск кончился через пару минут. А под ним…

Косых сначала даже не понял, что именно он видит. Округлая серая скала, превышающая размерами все земные горы. Чудовищные складки и морщины ущелий покрывали её поверхность. Вот только поверхность эта, в отличие от обычных гор, медленно, едва заметно шевелилась, а прямо по курсу скала чуть выпучивалась круглой ярко-голубой сапфировой глыбой километрового диаметра.

Они летели прямо на эту глыбу.

Косых крутил головой во все стороны, пытаясь осмыслить эту картину.

Догадка оказалась ужасающе простой.

Глаз.

Всего лишь глаз слона.

Вот только очень большого. Нет-нет, ещё больше, чем вы это себе представляете. Гораздо больше.

Впрочем, до него было ещё порядочно.

Косых осторожно поднял взгляд вверх, в то же время стараясь не слишком уклоняться от курса.

Округлая гора слоновьей спины, как оказалось в действительности, вовсе не поддерживала Диск. Между ней и громадной металлической крышкой Диска оставалось несколько сотен метров чистого Запределья.

– А-а как это? – спросил он, забыв о том, что за рёвом моторов его никто не мог услышать.

Впрочем, подобная мелочь скоро перестала его интересовать. Кавалькада изменила курс. Естественно, никто не хотел впилиться в слоновий глаз. Для осмотра достаточно было пролететь мимо.

После чего Цади поднял своего малыша чуть ли не вертикально и направился к верхней точке слоновьей спины.

Через минуту они уже стояли на ней.

– Ну, кто тут хотел на слоне покататься? – поинтересовался Цади. – Прошу, пожалуйста!

Косых молча слез со своего байка. Осторожно попробовал серую поверхность носком кроссовки.

Шкура оказалась твёрдой как камень.

Он прошёлся туда-сюда, пытаясь осознать всю полноту ситуации. Затем бросил это неблагодарное занятие и вновь посмотрел вверх, на висящий над головой Диск.

– Так они его держат или он сам висит? – ещё раз спросил он.

– Держат, а как же иначе, – отозвался бигелоу. – Если б не поддерживали, он бы давно в Запределье свалился!

– А почему тогда такой промежуток? – спросил Косых.

– Потому что Слон сейчас отдыхает, – ответил Цади.

– То есть Диск сейчас всего на двух слонах держится? И не падает? Это ж как равновесие удерживать надо!

– Ничего, вот постоишь, как они, пару десятков тысячелетий – тоже научишься! – произнёс Цади. – Профессионализм!

При этих словах шкура под их ногами содрогнулась. Не то чтобы сильно, но чувствительно.

Бигелоу обеспокоенно поднял голову вверх. После чего с неожиданной резвостью вскочил в седло своего мотороллера.

– Быстро отсюда!!! – заорал он. – У Среднего отдых закончился!

Косых машинально приподнял голову. То, что он увидел, заставило его повторить прыжок Цади.

Блестящая громада Диска опускалась вниз. Не быстро, но заметно. Точнее, приподнимался Слон. Вместе с командой «Сияющего Оргазма» на его спине.

Точно напуганные блохи, они живо слетели оттуда вниз, подальше от чудовищного пресса, грозившего их раздавить. Отлетев на безопасное расстояние, остановились, развернув свои ховербайки.

Между слоновьей спиной и Диском оставалось совсем немного пространства. Щёлочка, чёрточка и, наконец, касание. Но и после касания спина не остановила своего движения вверх. Она вдавливалась в нижнюю поверхность Диска, растекаясь по ней, как растекается при надавливании шарик пластилина по стеклу. Низкий гул донёсся до их ушей, тяжёлый, обволакивающий гул. И сквозь этот гул вдруг прорвался тонкий, переливчатый трубный рёв.

– Принял вахту! – перевёл Цади. – Теперь долго держать придётся. Пока остальные не отдохнут.

– Да уж, нелёгкая работа… – уважительно произнёс Косых, уже совершенно другими глазами глядя на серого гиганта. – Ну что, на слоне покатались, теперь к Черепахе!

На этот раз спуск занял около получаса. Отлетев подальше от Слона, они направили свои ховербайки чуть ли не вертикально вниз, стараясь побыстрее опуститься к панцирю. Минут через пятнадцать показались колоссальные столпы слоновьих ног, ещё столько же времени – и они уже на Черепахе.

В отличие от слоновьей шкуры, панцирь был на удивление гладким, словно его долго и тщательно полировали. А под этой полировкой виднелись причудливые знаки, складывавшиеся в одну длинную спиральную строку, опоясывающую панцирь, точно годовые кольца на древесном спиле.

– Вот она, история мира! – провозгласил Цади, указывая на эти знаки. – Не желаешь прочесть, канонир? В случае успеха много денег и почёта будет!

Косых отрицательно покачал головой. В иероглифах он не был силён.

– А откуда вы знаете, что это именно осмысленный текст? – спросил он. – У нас на Земле на крыльях бабочек тоже разные закорючки намалёваны, даже на буквы похожие, только в слова почему-то не складываются. Так что и здесь, наверное, то же самое. Разве что масштабы другие.

– Не хочешь – как хочешь, – равнодушно произнёс Цади. – Ну что, будем развлекаться или Слонам глазки строить? Прилетел, посмотрел, убедился в натуральности?

– Убедился, – ответил Косых.

– Понял, что здесь скучно?

– Понял.

– А раз понял – пора спиральные гонки устраивать! – резонно высказался Цади. – От центра панциря к голове Матушки-Черепахи. Первый круг вокруг хвостов, второй – между ног, третий внешний – по периметру панциря. Побеждает первый, кто доберётся до головы Черепахи.

– А как я узнаю, что это голова, а не хвост? – резонно поинтересовался Косых.

– А мы там Ча-Чика поставим, – ответил бигелоу. – Как судью и почётного инвалида. Кто первый до его костыля дотронется – тот и победил.

– А что в качестве приза будет? – спросил дядя Вася.

– Приза? – задумался бигелоу. – Приза… Да хотя бы вот этот мой мопед. Устроит?

– Ну, если больше ничего нет… – произнёс Косых. – Ладно, так и быть, устроит.

– Тогда начали, – распорядился Цади. – Скорп, отвезёшь инвалида к голове, и бегом в центр. Так, чтоб мы не ждали.

Ждать действительно не пришлось. Ну, может быть, каких-то несколько минут. Скорпиньето вернулся, даже не запыхавшись. С размаху влетел в шеренгу, выстроившуюся перед жирной белой чертой, намалёванной на поверхности панциря, и остановился между Кали и Гнилофором.

– Инструктаж надо делать? – спросил Цади и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Идём вдоль жирной белой линии. Отклоняться не советую, ноги у Слонов твёрдые. Вот вроде и всё. Стартуем сразу после меня.

И немедленно сорвался с места.

Остальные последовали за ним. Косых немного замешкался при старте, но уже через полминуты оказался в группе преследователей.

Лидер-бигелоу шёл со значительным отрывом. Впрочем, команда пока не спешила его догонять.

И правильно.

Осмелевший Косых сделал попытку вырваться вперёд, но тут же пожалел об этом, чуть было не впилившись в первое препятствие. Встреча со слоновьей ногой на скорости в полторы тысячи миль могла оказаться довольно болезненной. Косых резко вывернул руль, чуть было не сметя оказавшегося на его пути Скорпиньето, после чего решил двигаться осторожнее. В гонках верхом на истребителе он ещё ни разу не участвовал. Привыкать приходилось на ходу.

Впрочем, в стиль гонки он втянулся довольно быстро. Подержавшись некоторое время в хвосте у основной группы и слегка разобравшись с особенностями трассы, дядя Вася решился на обгон. Успешно обошёл Каллидиана и Гнилофора, на какое-то время прилип к лидирующему во второй группе Скорпу и некоторое время держался за ним, стараясь повторять все его движения вдоль основной полосы маршрута. Так он шёл довольно долго, не оглядываясь на внешний мир. Лишь когда пролетели мимо второй пары колоннообразных ног Среднего Слона, Косых понял, что они вышли на второй круг.

К этому моменту он уже привык к убегающей под него светлой полосе трассы. Приз как приз, но вот созерцать две спины перед собой ему явно претило.

Дядя Вася пошёл на обгон.

Скорпиньето, похоже, был готов к этому. Изощрённо бросая свой байк из стороны в сторону, он активно препятствовал дяде Васе. Тем более что на такой скорости и при совершенно неожиданно возникавших по курсу слоновьих ногах подобный манёвр был, мягко говоря, смертоубийственным.

Но Косых был терпелив.

И правильно.

Через несколько минут они вышли на третий, завершающий круг. Слоны остались по левую руку. Справа была только радужная пустота Запределья. Дядя Вася решил этим воспользоваться.

Свернув немного вправо, он передвинул уже знакомый переключатель турборежима. «Машку» бросило вперёд. Скорпиньето инстинктивно притормозил, стараясь не попасть под реактивную струю Косых, отстав метров на двести.

Дядя Вася не замедлил воспользоваться этим, и столь агрессивно, что даже сумел увидеть Цади, изрядно оторвавшегося от основной группы.

Стараясь закрепить успех, Косых до отказа выкрутил акселератор. Цади приблизился ещё немного. Уже была видна его волосатая спина.

Косых, прищурившись, гнал свой байк изо всех сил, но Цади, похоже, не желал уступать. И не уступал. Косых висел у него на хвосте в какой-то полусотне метров, но и только. Расстояние не сокращалось.

А потом он вдруг оказался один. Один и впереди. Косых даже не понял, что произошло, и в упоении продолжал гнать вдоль края панциря. Впереди не было ничего – лишь Запределье впереди и Черепаха под ногами. И, что самое приятное – никакого рёва моторов за спиной.

Только к концу второй минуты одиночного полёта он понял, что тут что-то не так. Крепко держа руль, он обернулся. И не увидел никого.

Косых даже не заметил, как пролетел мимо финиша.

Выключив турборежим, он развернул свой байк и направился обратно. Там его уже ждали.

– Ну и кто получил приз? – поинтересовался дядя Вася у приятелей, вольготно разлёгшихся на шероховатой чешуе головы Матушки-Черепахи.

– Никто! – довольным тоном отозвался грузный бигелоу. – Я что, дурак, свой мотороллер кому-то отдавать? Приз выдаётся победителю, а победитель – я! А ты, кстати, молодец, ещё немного, и догнал бы меня. Но – не судьба. Зато порезвились всласть. Этого-то ты отрицать не станешь?

– Не стану, – ответил Косых. – И даже поздравлю с победой. А заодно и с удачным приобретением. Никогда не думал, что такая малявка сможет кучу тяжёлых байков сделать.

– А, пустяки, – отозвался Цади. – Яма мне его ещё в прошлый раз за долги отдать обещал, да всё как-то не получалось. Теперь придётся со своим же призом обратно тащиться. Последний раз повторяю – будешь черепашьи иероглифы разгадывать?

– Последний раз отвечаю – не буду! – в тон ему произнёс Косых.

– Ну, тогда пошли домой, – благостно сказал бигелоу. А то что-то протрезвел я… И почему никто не додумался на панцире кабак выстроить?

– Наверное, клиентов мало, – рассеянно ответил Косых. – Ладно, раз победила дружба – летим обратно. У меня ещё номер в отеле до послезавтра оплачен…


Следующие сутки компания болталась по всему Диску, посетив массу всевозможнейших увеселительных заведений и прочих местных достопримечательностей. После нескольких пробных выездов в город Косых довольно быстро привык к местным правилам движения и теперь хулиганил вовсю, почти не уступая в этом местным водителям. Обнаружившийся на «Машке» автопилот уберегал его от особо лихих пируэтов, мягко и ненавязчиво возвращая машину в поток движения.

С утра они прошвырнулись по мелким лавчонкам с целью приобретения всяких необходимых мелочей для украшения своих железных коней. В одной из таких лавок Косых за совершенно смехотворную цену откопал оригинальный полосатый флаг. Верхняя и нижняя полосы из синей джинсы, средняя совершенно прозрачная. На вопрос о принадлежности флага продавец только пожал плечами, осторожно предположив, что он мог принадлежать какому-то давно забытому пиратскому кораблю. Что и неудивительно. Джинсы всегда считались символом персональной свободы, а насчёт прозрачности и так всё было ясно. Косых тут же укрепил его на своей «Машке», подобно классическому флагу Конфедерации на земных байках.

С чувством выполненного долга они отправились дальше.

В ближайшем баре компания как следует заправилась пивом. Косых, несмотря на уверения окружающих, что за пьянство на дорогах здесь не штрафуют, принял внутрь лишь маленький бокал. Мотаться в пьяном виде по местным воздушным магистралям ему не хотелось даже с автопилотом.

Загрузив остатки пива в седельные сумки, «Каловые массы» направились вверх и вперёд, к центру Диска.

Они поднялись на самый верхний уровень над крышами зданий, где движение практически отсутствовало. Выше них были только пирамиды делового центра Диска. Компания направилась к ним. На почтительном расстоянии облетели вокруг гигантской резиденции губернатора, смахивавшей на изготовившуюся к обороне крепость. Стерегущие пушки лениво проследили за их полётом, высовывая из бесчисленных узких бойниц свои сморщенные стволы, подобно потревоженным муренам. Впрочем, контролирующие устройства в весёлой толпе панков, пролетавших мимо администрации, опасности не усмотрели. Пушки убрались внутрь, но порты не закрылись, готовые в любой момент достойно встретить агрессора.

Сделав круг над центральной пирамидой, компания направилась дальше.

Соседняя пирамида была настроена более дружелюбно. Неудивительно, поскольку в ней помещалась центральная биржа Черепахи.

Здесь можно было купить, продать и обменять любой товар, обладавший хоть какой-нибудь ценностью. От стеклянных бус до планетной системы.

– Биржа? – с интересом спросил Косых, успевший за эти два дня промотать половину своей доли. – А пошли посмотрим! Вдруг чего лишнего продать получится!

– Ну, если тебе так хочется… – с сомнением ответил бигелоу. – Можно, конечно. Вход туда, конечно, бесплатный, но если честно, местечко довольно скучное. Вряд ли ты там своё состояние пополнишь. Смотри лучше внимательнее, чтоб наоборот не случилось. Тамошние дельцы народ тёртый, лоха за милю чуют. Местечко похуже казино – в плане азарта и прочих искушений. Тем более для такого, как ты. Новичков там лю-юбят… – протянул Цади.

Косых, не слушая предупреждений бигелоу, направил свой байк вниз, к главному входу. «Каловые массы» устремились за ним.

Припарковав ховербайк, он вошёл внутрь. На первый взгляд – ничего необычного. Довольно большой холл с голографическим планом здания в центре. Косых подошёл к нему и какое-то время сосредоточенно изучал. Затем, придя к какому-то выводу, устремился по боковой лестнице направо и вверх.

– Вот интересно, зачем тебе туда? – проворчал Гнилофор. – Сектор недвижимости… Что, решил себе подходящую планетку приобрести?

– А хоть бы и так! – развернулся к нему Косых. – В конце концов, интересно же на цены местные глянуть. А ну как действительно куплю себе астероид поприличнее. Никогда не знаешь, что может в жизни пригодиться.

С этими словами он зашагал наверх.

Сектор недвижимости представлял собой довольно обширный зал, разделённый лабиринтом перегородок и загончиков с сидящими внутри представителями различных торговых миссий.

В центре зала находилось громадное информационное табло спроса-предложения. Косых, недолго думая, направился к нему.

– А канонир-то не дурак! – довольно отметил Скорпиньето. – Если уж знакомиться с биржей – так через инфосеть, а не через посредников.

– Молчи, накаркаешь, – оборвал его Цади. – Хотя, собственно, какая нам разница. Растеряет свою долю – потом к нам же за кредитом и обратится. Вот тут-то мы его и поимеем…

Косых не слышал этих заспинных рассуждений. Он уже подошёл вплотную к информационному табло и погрузился в просмотр бесчисленных объявлений.

А посмотреть там было на что.

«ОБМЕН»

«Меняю породистый живородящий планетоид со значительным выкупленным объёмом пространства в отдалённой части галактики на четыре лёгких крейсера. Запредел-установка на всех обязательна».

«Пятнадцать профессиональных расчленителей предлагают на льготных условиях два квадратных мегаметра двумерного пространства. Требуется аналогичное бесхозное шестимерное пространство. Координаты после собеседования. В накладе не останетесь».

«Удивительное убежище! Вулкан Плевательница на железной планете Арешгнац отдаётся в хорошие понимающие руки. Полторы кубических мили помещений с технологическим и медицинским оборудованием. Подводная пристань на шестнадцать стандартных капсул и два грузовых корабля, активатор извержений, бесплатная стартовая установка. Полная гарантия от обнаружения Юниполом и прочими следящими органами. Требуется полностью выкупленная фторная планета с тяготением не ниже 1,5 G. Желательны минимальные удобства».

«РАЗНОЕ»

«Заказ правительства Черепахи. Слоны требуют самку своего вида. Предоставившему слониху гарантируется пожизненное отпущение всех грехов плюс безнаказанное право грабежа любых объектов собственности, кроме собственности администрации Черепахи. Вознаграждение гарантировано губернатором».

«Меняю гиппопотама гигантского полосатого на муху комнатную. Владельцам мух весом менее 15 килотонн просьба не беспокоить. Обращаться: Третья мусорная куча, спросить Мырона Праведника».

«Любителям древностей. Корпус корабля Старших хозяев в почти идеальном состоянии. Имеется два деактивированных орудия. Требуется: гражданство в нейтральном мире с минимальными налогами для 26 носителей разума, плюс банковский счёт на тысячу гаков каждому».

И так далее.

Конечно, неплохо было бы уже сейчас стать владельцем небольшого астероида с парой тысяч тонн платины. Ну и что дальше? Астероид в жуткой глуши, чуть ли не в межгалактическом пространстве, добираться туда на перекладных – значит истратить последние сбережения. А ещё нужно приобрести несколько роботов-шахтёров и переработчиков, плюс установка хоть какой-то базы с системами жизнеобеспечения. Плюс собственный корабль, чтобы не зависеть от вездесущих транспортных компаний. Плюс оборонные сооружения. Плюс расходные материалы. Плюс вооружение… Короче, расходы, расходы, расходы. А доход как обычно – не раньше чем через год, если не позже. Если вообще будет… Суета сует. Быть канониром на пиратском корабле гораздо проще. Тут тебе и стол, и дом, и немного денег в награду за труды. А всё остальное – бред и излишество.

С этой мыслью Косых отошёл от центрального информатория.

– Похоже, ты был прав, – произнёс он, обращаясь к Цади. – Грустно здесь. Хочется всё и сразу, да вот беда – средств не хватает. Пошли отсюда, от греха подальше. А то ещё украсть чего-то захочется. Тут же не любят краж, верно?

– Верно, – отозвался Гнилофор. – Вор, у вора крадущий, крысой называется. И поступают с ним соответственно. Так что, действительно, давай двигаться куда-нибудь, где веселее.

– А где сейчас веселее? – спросил Косых, ещё косясь одним глазом на информационную панель.

– Да везде! – ответил Скорпиньето. – Вот, например, в Магильдии. Или в Запредел-кафе разнообразных. Клубов всяческих полно – развлечений там море разливанное. В борделе, наконец! Да мало ли ещё где здесь развлечься можно!

– Ну, тогда пошли отсюда куда-нибудь, – произнёс Косых. – А то действительно эта биржа затягивает. Тащите меня отсюда, да поживее!

Команда не замедлила выполнить это пожелание.

После биржи они посетили ещё штук пять всесезонных клубов. «Каловые массы» с интересом разглядывали там своих возможных конкурентов. Некоторых освистали, некоторых избили, после чего, воспользовавшись их инструментами, исполнили парочку собственных композиций. Сорвали заслуженные аплодисменты и, не дожидаясь чего-то большего, быстро слиняли в первом попавшемся направлении.

Запредел-кафе не заинтересовали никого, несмотря на их бешеную саморекламу. Косых справедливо рассудил, что если кто-то так усиленно рекламирует самого себя, значит, он никому напрочь не нужен. И потому оставил побоку все эти призывы.

После клубов интересные для посещения места резко закончились. Пить не хотелось, и потому осталось только одно – как следует погонять на байках в толпе транспортных средств.

Чем они немедленно и занялись.

Однако к концу второго часа гонок это развлечение тоже успело надоесть. Нет, конечно, интересно посмотреть, как от тебя шарахаются самые разнообразные машины – от одинокого мотороллера до колонны грузовиков. Правило «ДДД» (дай дорогу дураку) исправно работало по всей вселенной. Но когда тебе послушно все уступают путь, повинуясь автопилоту, медленно начинает утомлять. И тогда не остаётся ничего другого, кроме как вернуться в номера.

Косых ввалился в свои апартаменты. Уставший после нескольких часов пилотирования ховербайка, но вполне довольный проведённым днём. Скинул с себя дорожный костюм, облачившись в махровый домашний халат, и уселся в кресло перед проектором, лениво задумавшись, что бы такого интересного посмотреть. Но гидрокресло оказалось таким уютным, а поздний обед с двумя бутылками пива на десерт – столь отяжеляющим, что дядя Вася сам не заметил, как погрузился в тихий здоровый сон.

Очнулся он от проникающего под черепную кость дребезжащего звона вызова на корабль. «Сияющий Оргазм» нуждался в команде. Похоже, наклёвывалось какое-то новое прибыльное дело.

Косых совершенно не был против такого поворота событий. Особенно если учесть, что за три дня пребывания на Черепахе он успел промотать больше половины своего канонирского жалования. Причём совершенно незаметно для себя. Он уже подумывал о переходе в режим строгой экономии, а в идеале вообще создать персональный вклад в местном банке, чтобы никто, в том числе и он сам, не мог столь вольно разбрасывать деньги. И потому вызов на корабль воспринял чуть ли не с радостью. В самом деле, а вдруг ещё немного денег дадут?

Быстренько переоделся. На всякий случай оглядел номер на предмет необходимых вещей. Медальон-компас, вторые сутки сиротливо валявшийся на стеклянном столике, явно был необходим, равно как и битый видеокристалл. Он распихал всё это по карманам. Ещё раз осмотрелся. Похоже, всё, что нужно, находилось сейчас при нём. Выбитые зубы неизвестного агрессора Косых решил с собой не брать.

За каких-то десять минут «ЯмаХа» домчала его до «Сияющего Оргазма». Завидев канонира, приближающегося на ховербайке, корабль приветливо растворил ворота в полусотне метров над поверхностью посадочного поля. Косых немедленно влетел туда.

В ангаре уже стояли ховербайки «Каловых масс». Похоже, Косых проснулся самым последним из выбравшейся в город компании. Впрочем, сейчас это не имело ни малейшего значения.

– Ну, допустим, прибыл я на вызов, – громко произнёс он в пространство. – И куда теперь?

– В большой зал, – ответил из скрытых динамиков металлический голос. – Там сейчас корабельное совещание идёт.

– Это тот, что на первой палубе? – уточнил Косых.

– Именно, – ответил голос. – Давай быстрей, а то ещё в дезертиры запишут.

Становиться дезертиром дяде Васе не хотелось. Поэтому он со всей возможной скоростью направился к уже известному ему залу.

Совещание проходило более чем бурно. Выбравшись из лифта, Косых услышал многоголосый ор, изредка перекрываемый могучим рёвом капитанши. Дядя Вася бочком втиснулся в раскрытую дверь и уселся в крайнее кресло, пытаясь понять, о чём, собственно, идёт речь.

Спор шёл о новом рейсе. Вернее, о его цели. И, как оказалось, Косых даже был знаком с этой целью. Хоть и косвенно.

– Ну хорошо, знаком ты с миниатюризацией, и что дальше? – орал с места Шарна, обращаясь к Грицацуэлю. – А с массой ты что будешь делать? Только не говори, что ты и её сумеешь уменьшить.

– Ну, не смогу! – не менее резко отвечал Гриц. – И чёрт с ней. Зато внакладе не останемся. Слыханное ли дело – полное пожизненное прощение, да ещё с такими свободами! Или ты в губернаторской гарантии сомневаешься?

– В гарантии не сомневаюсь, а вот где ты слониху искать собираешься? – ехидно поинтересовался Шарна. – Или прикажешь до скончания веков Запределье сканировать? Я этим заниматься не намерен!

– Зачем Запределье? – поинтересовался Гриц. – И вовсе не в Запределье они живут. В обычном пространстве. Я даже подозреваю, где именно.

– Подозревает он! – вскинулся со своего места Цади. – Ты ещё скажи, что у меня на родине. Уши пообрываю!

– Не волнуйся, не у тебя, – успокаивающе ответил Грицацуэль. – Твои не той породы. И земные тоже. Слегка подальше.

– Подальше? – воскликнул Цади. – Ничего себе! Это что, в соседней галактике?

– Да нет, в этой, – успокоил его Гриц. – Но всё равно подальше, чем твоя планетка.

– Так что ж ты, такой умный, до сих пор к губернатору не обратился? – поинтересовалась со сцены Бабуля.

– А откуда я знал? – ответил Гриц. – Никто не объявлял, я и молчал. Могли бы и раньше сказать.

– А в чём, собственно, проблема? – тихонько поинтересовался Косых у сидевшего рядом Трива.

– Да так, Гриц на объявление губернаторское нарвался, – ответил Трив. – Будто бы Слоны наши заскучали. Слониху требуют. Я их, в общем-то, понимаю – столько времени под Диском стоять. Любой ишак утомится, не то что слон.

– Ну и что с того? – не понял Косых.

– Да вот, Грицу втемяшилось, что он этот заказ выполнить сможет, – ответил Трив. – Вот и созвал всех на собрание. Тем более что куш неплохой сулят. Вот только чует моё сердце, проблем будет выше крыши. О, слушай! – оживился вдруг Трив. – Гриц опять вещает. Того и гляди убедит капитаншу.

Косых послушно умолк прислушиваясь.

– Ну не знаю я точно, где эти толстокожие живут! – с надрывом произнёс он. Слышал только. Но зато от серьёзного разумного. В общих чертах – за Розовой ветвью, у синего гиганта. Я, конечно, не знаток в астрогации, но пилоты местные меня поймут, и может, даже поддержат. Я у Трива спрашивал, так тот сказал, что за Розовой ветвью синих гигантов не так много. Максимум два десятка. Что нам стоит их системы просканировать? Глядишь, да и найдём!

– Интересный подход, конечно, – отозвалась капитанша. – Да только информация уж больно расплывчатая. Ничего конкретнее не скажешь?

– Не скажу! – резко ответил Грицацуэль. – По всем техническим вопросам обращайтесь к пилотам, они в этом деле умнее меня. Да и вообще, с каких это пор мы так осторожничать стали? Как кого-то на абордаж взять – пожалуйста, а чтобы приличным высокооплачиваемым делом заняться, так нет! Надоело всю жизнь по кусочку урывать! Хочу всё и немедленно! Только не говорите, что вы все здесь не хотите того же! Перестраховщики!

– Хотим, – сдержанно произнесла капитанша. – И насчёт перестраховщиков правильно сказал. Не люблю расплывчатой информации. Хотя то, что ты сейчас наговорил, уже не выглядит расплывчато. Ты меня почти убедил. Давай я ещё денёк подумаю. Завтра в это же время ещё раз соберёмся, поговорим чуть спокойнее и решим. У меня всё, – решительно произнесла Бабуля Флэш, вставая с кресла.

Зал загудел, разбредаясь. Косых тоже поднялся с места, направляясь к Шарне. Его правая рука сжимала в кармане трофейный шарик-медальон.

Бесцеремонно растолкав толпу, он подобрался к розовому медведю. Тронул его за плечо.

Шарна обернулся.

– Ты, говорят, спец по части всяких странных штучек, – произнёс Косых. – Не подскажешь, что это у меня такое? – С этими словами он протянул Шарне медальон.

Медведь лениво взглянул на протянутый ему предмет. Протянул к нему толстую лапу. Осторожно прикоснулся. И тут же отдёрнул конечность, словно боясь обжечься.

– Где ты это взял? – настороженно поинтересовался он у Косых.

– Если б я знал… – вздохнул дядя Вася. – Подрался в баре, а поутру нашёл в кармане. А что, это плохо?

– Да как тебе сказать… – процедил Шарна, – Скорее хорошо, чем плохо, только лучше бы ты мне это не показывал. Знаешь что? – проговорил вдруг он более живым тоном. – Покажи-ка ты его Грицацуэлю. Это он, а не я как раз по таким штучкам специализируется. А мне моё здоровье дороже.

– Что так? – настороженно спросил Косых, но медведь уже проворно ввинтился в толпу и скрылся с глаз дяди Васи.

Пожав плечами, тот направился к Грицацуэлю.

Добраться до него оказалось непросто. Грица прижали спиной к стене и пытали насчёт его смелого предложения. Грицацуэль отбивался как мог, но было видно, что силы его на исходе.

Косых это не понравилось. Гриц нужен был ему живым и адекватным.

Чувствуя, что адекватность псионика в ближайшие секунды необратимо нарушится, Косых решился на крайнюю меру.

– Эй, Гриц, посмотри, что у меня есть! – громко заорал Косых, высоко подняв туманный шарик медальона над головами осаждающих.

Это подействовало.

Ещё как подействовало.

Грицацуэль поднял взгляд, высматривая кричавшего. Косых, он, понятное дело, не увидел.

Зато увидел медальон.

На долю секунды лицо его перекосилось, точно он увидел готовую взорваться бомбу.

Впрочем, он тут же пришёл в себя и со словами «позвольте, позвольте», стал проталкиваться к медальону. Медленно, но упорно.

Увидев, в чьих руках находится туманный шарик, Гриц перекосился вторично.

– Ну ни фига себе! – прохрипел он. – Везёт же некоторым!

После чего его длинная рука легла на плечи Косых.

– Быстро спрячь это, и пошли ко мне, – прошипел он на ухо дяде Васе. – Размахался, понимаешь…

После чего он быстро увлёк канонира к ближайшему лифту.

Грицацуэль отпустил Косых, только когда они вошли в каюту. Дядя Вася, не ожидавший такой бурной реакции от обычно мирного Грица, плюхнулся в кресло.

Грицацуэль уселся напротив.

– Ну, показывай! – тихо произнёс он.

Косых молча выложил на столик свой трофей.

Гриц потянулся к нему. В паре сантиметров от медальона он остановил руку и задумчиво побарабанил пальцами по столу. Затем наконец осмелился прикоснуться к шарику.

Тот никак на это не отреагировал.

Он долго осматривал, ощупывал и обнюхивал туманный шарик. Даже попробовал на язык.

«Мартышка и очки», – подумалось Косых. Вслух он, разумеется, этого не сказал.

Наконец Грицацуэлю, похоже, надоели эти манипуляции. Он отложил шарик и пристально взглянул на Косых.

– Ты где это нашёл? – шёпотом спросил Гриц.

– У себя в штанах, – честно ответил Косых.

– Я не о том, – досадливо поморщился Гриц. – А в штанах у тебя он как оказался?

– Вот этого точно не помню, – сказал Косых. – Пьяный был. Перед тем, помнится, несколько драк было в разных барах. Видно, где-то там и подхватил. А что, это плохо?

– Плохо?! – воскликнул Грицацуэль. – Не то слово! Наоборот, хорошо! Ты хоть сам представляешь, что это за штука?

– Нет, – спокойно ответил Косых. – Откуда? А правда, что это такое?

– Чтоб в подробности не вдаваться – указатель, – ответил Гриц.

– Это я и сам понял, – ответил Косых. – И что же он показывает, позволь поинтересоваться?

– Не что, а где, – поправил Грицацуэль. – Видишь стрелку? – он ткнул пальцем в маленький коричневатый радиус. – Так вот там – хорошо!

– Это где, в Америке, что ли? – спросил Косых.

– Да какая там Америка, – поморщился Гриц. – Там вообще хорошо. Точнее – хорошо для непосредственного владельца, каковым в данный момент являешься ты. А уж как именно – это тебе виднее. Может, баба красивая твоего вида, может, много денег, а может, и смерть болезненная. Короче, то, чего тебе на текущий момент больше всего хочется. До боли, до слёз, до наручников. Чего тебе хочется? Только не говори, что выпить.

– Ну, этого мне почти всегда хочется, – усмехнулся дядя Вася. – А насчёт глобального хорошо…

Он задумался. Несколько минут тихо сидел, тупо уставившись в стену, чуть повыше головы Грицацуэля. Затем мотнул головой, точно прогоняя наваждение.

– Сказать по чести, даже не представляю, чего я хочу, – ответил Косых. – Но можно проверить. Вот сейчас схожу по стрелочке и узнаю, чего это мне сейчас хочется.

С этими словами он ухватил медальон со стола. Посмотрел внутрь.

Стрелка указывала сейчас куда-то горизонтально. Проследив направление, Косых понял, куда упирается её второй конец.

– А ведь верно! – восхитился он, когда понял свой конечный пункт. – Я ведь ещё с утра в сортире не был!

С этими словами он быстренько направился по указанному адресу.

Спустя некоторое время он вернулся к Грицу. Тот сидел, развалившись в кресле, несколько нервно попыхивая длинной тонкой сигарой.

– Ну что, убедился? – спросил Гриц у вернувшегося довольного Косых.

– Почти, – ответил тот.

– Это как, позволь поинтересоваться?

– Вошёл я в сортир, уселся, – ответил Косых, – при этом продолжаю на шарик смотреть. Гляжу, а стрелка-то укорачивается! И укорачивалась она до тех пор, пока мне совсем хорошо не стало. К этому моменту она вообще в точку в центре шарика превратилась. А как вышел я из сортира, решил ещё раз на шарик посмотреть. Глядь – стрелка вновь тут как тут, живая и целая. И, что характерно, указывает куда-то вниз и вбок. Сможешь ты это объяснить?

– Смогу, а как же! – ответил Гриц. – Ты своё текущее сокровенное желание в сортире выполнил, так? К моменту выполнения стрелка и укоротилась, показывая, что твоё главное желание исполнено в точности. А потом указатель тебя повторно просканировал, отыскав какое-то новое желание. И теперь, соответственно, указывает сейчас туда, где оно осуществится.

– А можно узнать, что это за желание? – спросил Косых.

– Я откуда знаю? – ответил Гриц. – Твоё желание, ты его и осуществляй.

– «Швейк, вы не знаете, чего мне хочется?» – мрачно процитировал Косых. – Ладно, мой указатель, мне с ним и разбираться. Спасибо и на том. – С этими словами Косых направился к выходу.

– Эй, подожди! – крикнул ему в спину Грицацуэль. – А про утаивание добычи ты не забыл?

Косых резко остановился.

– Так мы ж вроде не в рейде сейчас, – произнёс он. – Какое ещё утаивание?

– Самое натуральное! – ответил Гриц. – Все трофеи команды являются корабельной собственностью. Тем более такие ценные. Нет, я тебя, конечно, не держу, – проговорил он, – только подумай, что ты капитанше нашей скажешь, когда она у тебя этот детектор увидит.

– Скажу, что купил, – не моргнув глазом, ответил Косых.

– Это ты ей скажешь, – тихо произнёс Гриц, – только кто ж тебе поверит. Уж больно штучка редкая. В продажу точно не поступает. Я, конечно, об одном таком слышал, и если это он – лучше молчать, как мертвец. Поскольку владел им не кто иной, как Тощий Лаки – заместитель местного губернатора по части силовых структур. Так что если ты его невзначай обобрал… Лучше уж сразу застрелиться из чего-то крупнокалиберного. Или как вариант – торжественно молчать и покаяться перед Бабулей. Капитанша у нас не дурак, найдёт, как отмазаться. Тем более с такой удобной штучкой. Мы ж теперь непобедимы, если ты ещё не понял. Кто владеет детектором – владеет почти всем! Так что иди быстренько к Бабуле, честно расскажи ей всё, а за дальнейшее можешь не беспокоиться. Мы ж теперь круты немерено – точно знаем, где хорошо! Если только ты не воспротивишься… – мягко добавил Грицацуэль.

– Да уж где нам… – придушенно ответил дядя Вася.

И на негнущихся ногах вышел из Грицевой каюты.

Маленький туманный шарик лежал в его плотно сжатом кулаке.

Добравшись до своей каюты, Косых, не раздеваясь, повалился на кровать. В голове его мелькали странные образы, наполовину почерпнутые из земных боевиков про бандитов, крадущих государственные тайны. И о том, что обычно происходило с такими похитителями.

Минут через десять Косых вновь обрёл способность спокойно рассуждать. В конце концов, фильмы фильмами. Жизнь, как показывал опыт, гораздо интереснее и разнообразнее. Тем более что он сейчас не мелкий воришка, а член команды боевого корабля. Командование относилось к нему как минимум хорошо. Следовательно, подчинённый должен вести себя соответственно. Особенно если попал в столь щекотливую ситуацию.

«В конце концов, наверное, не убьют, если скажу, – подумал он, взвесив все возможные шансы. – Что ещё делать в такой ситуации? Эх, Гриц, Гриц… Похоже, ты был прав…»

С этой мыслью Косых поднялся с кровати. Разжал ладонь и ещё раз пристально вгляделся в туманный шарик. Стрелка-радиус указывала вверх. Точно в направлении главной рубки.

Косых тяжело вздохнул и вышел из каюты.


Бабуля Флэш сидела перед главным экраном, изредка отмахиваясь от назойливого робота-уборщика.

– Кэп?.. – тихо произнёс из двери рубки Косых.

Бабуля обернулась.

– А, канонир, – улыбнулась она правой живой половиной своего страшноватого лица, – Заходи, заходи. Ждала. Да не стесняйся, присаживайся поближе, – капитанша указала ему на соседнее кресло.

Косых подошёл к нему. Уселся, слегка поёрзав, не зная, с чего начать. Затем, решившись, вытащил из кармана руку с детектором и протянул капитанше туманный шарик.

– Вот, – коротко произнёс он. – Трофей. Гриц посоветовал к вам обратиться.

Бабуля покосилась на детектор. Молча ухватила его своими металлическими пальцами. Поднесла к глазам и пару секунд внимательно изучала.

– Однако! – удивлённо произнесла она после некоторого молчания. – Хорошего же я члена экипажа нашла! Ну, рассказывай, канонир, как ты Тощего уговорил подарить тебе это?

– Не знаю! – с ноткой отчаяния повторил Косых. – Может, я уговорил, может, он мне сам подарил, а может, он вообще только вчера у меня в кармане родился. Да и какое это имеет значение?

– Вот тут ты прав! – поддержала его Бабуля. – Никакого! Кроме того, что детектор сейчас у нас. Вот уж не думала, что на старости лет такое счастье привалит! Правильно я вас в город отпустила, Хаос видит, правильно!

– Так вы что, знали? – удивлённо поинтересовался Косых.

– Что знала? – уточнила капитанша.

– Н-ну, что у прогулки нашей такой результат будет, – произнёс Косых.

– Скажем так, догадывалась, – ответила Бабуля. – Шарна вас незаметно вёл, а я, каюсь, слегка подглядывала, – ответила Флэш. – Ну, и в один прекрасный момент позволила ему перехватить контроль над тобой. Как бы ты иначе детектор этот поймал в той свалке?

– Не знаю… – растерянно ответил Косых. – Ухватил – и всё.

– Ухватил… – усмехнулась Бабуля. – А если б ты тамошний унитаз с собой уволок?

– Не было там унитаза! – воскликнул Косых.

– То-то же! – наставительно подняла вверх палец Бабуля. – Не нужны нам барные унитазы. А вот всякие штучки полезные, которыми всякая пьянь разбрасывается – нужны. Даже очень. Например, такие, – она выразительно покачала детектором. – За это приобретение тебе, кстати, ещё дополнительная половина доли полагается! – произнесла она. – Руку дай!

Косых безропотно протянул ей правую руку.

Капитанша извлекла из нагрудного кармана давешнюю машинку, ткнув ей в ладонь дяди Васи. Косых почувствовал уже привычные мурашки, но просматривать состояние сейчас не решился. Зачем? Капитан не обманет, а остальное приложится.

– Дала бы больше, – продолжила Бабуля, – да свободных средств маловато. Ничего, на следующей делёжке получишь призовую долю. А сейчас, – лицо её стало жёстким, – постарайся добровольно подарить мне детектор.

– Это ещё зачем? – настороженно спросил дядя Вася.

– Затем, чтобы шкуру твою драгоценную уберечь! – ответила Флэш. – А заодно для более рационального использования предмета. Ты ведь сейчас не мне его даришь, а всему экипажу. Так что лучше расслабься и подари. Детектор, он, знаешь ли, продаже не подлежит и хозяина меняет только добровольно. А тут даже этого не происходит, просто хозяев больше становится. На один полный экипаж корабля. Твоего корабля, между прочим.

– Ну, тогда забирай! – произнёс Косых. Немного напряжённо, но вполне искренне. Совершенно не хотелось таскать при себе такой серьёзный предмет. Пусть даже и завоёванный в честной драке.

«В конце концов, коллективная ответственность – не такое уж плохое изобретение, – подумал Косых. – Пусть уж лучше детектор корабельным будет, чем просто моим. А то мало ли кто приставать начнёт на предмет собственности…»

– Молодец! – похвалила его капитанша. – Легко расстался! Зато теперь… Ох, что теперь будет… – мечтательно произнесла она. – Только, главное, не проболтайся никому об этой штучке, а то сам понимаешь… – Бабуля скорчила весьма неприятную рожу. – Расчленят как миленького и ещё добавки захотят. Детектор теперь наш и ничей иной, кроме как наш. Можно начинать становиться почтенными обеспеченными гражданами. Участвуешь?

– Всячески! – радостно ответил Косых.

– А раз так – летим к Старшему Слону! – произнесла Бабуля. – Надо же выяснить, где их любимая Слониха живёт!

С этими словами Бабуля неуловимым движением погасила главный экран и легко вскочила с кресла.

– Ну что, летим? – скорее для проформы спросила она.

Косых только и оставалось, что согласно кивнуть.

– Только пару минут подожди, пока Шарна подойдёт, – сказала Бабуля.

Розовый медведь появился на удивление быстро.

– Сидишь здесь, – безапелляционным тоном произнесла капитанша, – и следишь за происходящим. Час связи со Старшим Слоном осилишь?

– Постараюсь, – коротко ответил Шарна, поудобнее устраиваясь в кресле.

– Ты уж постарайся, – вежливо проговорила Бабуля. – Ну что, идём?

Косых оставалось только согласно кивнуть.


Ангар с ховербайками был тих и спокоен. Хозяева тихо развлекались у себя в номерах. А если бы даже кто из них и случился невзначай здесь – вряд ли они осмелились бы препятствовать грозной капитанше. Тем более что сейчас ей нужно было не так уж и много.

Косых быстренько подошёл к своей «Машке». Бабуля обозрела ангар. Довольно кивнула.

– Неплохой вкус, – произнесла она. – Небось, кучу денег отвалил?

– Да уж немало… – вздохнул Косых, поглаживая красный обтекатель.

– Это правильно! – ответила Бабуля. – Личный транспорт всегда полезен. Тем более фирменный.

С этими словами она вспрыгнула на Гнилофоров «Хаммер-Санберст».

Борт «Сияющего Оргазма» послушно растворился перед ними.


Спустя полчаса они были у скалистого лба Старшего Слона.

Как и следовало ожидать, гигант никак не отреагировал на появление пары мелких разумных.

Бабуле это не понравилось.

– Эй, соня, ты в контакте? – заорала она.

«Давно!» – отозвался тихий голос в глубине разума Косых.

– Тогда почему этот толстокожий не реагирует? – поинтересовалась капитанша.

«А ты штучкой к нему прикоснись, – посоветовал Шарна. – Может, и ответит».

– Интересная мысль! – проговорила Бабуля. – Ладно, попробую.

С этими словами она спланировала на серую вершину слоновьей головы. Достала детектор и аккуратно положила его в небольшую щель на поверхности.

Реакция последовала незамедлительно.

Косых, не ставший высаживаться, увидел, как мелко задрожала серая гора. Где-то внизу задвигался громадный хобот.

Дядя Вася предусмотрительно отлетел подальше, чтобы великан случайно его не задел.

– Действует! – неожиданно весёлым голосом заорала Бабуля Флэш. – Натурально действует! Шарна, объясни ему, кто мы такие! И зачем здесь!

«Уже!» – коротко отозвался медведь.

И тут же Косых услышал звук.

Начался он с тихого пронзительного зуда во всём теле. Затем Косых услышал его ушами.

В этом звуке смешалось всё. Нежная песня пробуждающегося вулкана. Рёв горной реки. Тихая песня вороны. И наконец:

«Юр-ру-у-у! Ох-х-х-хоу-у!» – как нежное предисловие, а затем…

«Время… Много времени… Работа, работа, работа… Старшие… Одиночество, втроём, вдвоём, один, никто, никто, никто, Запредел, Диск, Черепаха, никто… Хочу, хочу, хочу!!! Хотим, хотим, хотим!!! Скучно!!! Не выдержим! Дайте!!!

– Дадим! – тихо и серьёзно произнесла Флэш. – Но и вы дайте знать где. Где?

«ТАМ! – коротко ответил Старший. – Ты видишь!»

– Вижу! – в тон ему отозвалась капитанша. – Уже вижу. Подождёте ещё немного?

«Ждали дольше… – отозвался Старший. – Надеемся…»

– Мы сделаем это! – всё так же тихо произнесла Флэш. – Обязательно сделаем!

«Верим». «Верим». «Верим!» – послышались три ответа. – «И – ждём. ЖДЁМ!!!»

– Спасибо, медвежонок, – неожиданно тепло произнесла капитанша. – Ну что, канонир, сделаем слоникам хорошо?

– Сделаем, – машинально ответил Косых, не совсем понимая, как это он может слышать Бабулю на расстоянии полутора километров.

– А раз так – все по рабочим местам! – привычным командным тоном распорядилась капитанша, неожиданно оказавшись рядом с Косых. Детектор болтался у неё на шее. – Не бойся, канонир, – весело произнесла она. – Этот рейс мирным будет. Ни стрельбы, ни погонь. Всего дел-то – залететь на окраину галактики и вернуться с грузом. Зато потом – всё что угодно! Кругленькая сумма, статус лояльного гражданина, много движимой и недвижимой собственности. Есть за что бороться, а?

– Я буду участвовать! – энергично ответил Косых.

– Ну и отлично! – подвела итог капитанша. – Значит, решено единогласно, отправляемся завтра.

– А почему не сегодня? – поинтересовался Косых.

– Во-первых, ещё не вся команда свои гонорары промотала, – ответила Бабуля, а во-вторых, запасы пополнить надо. Боекомплект корабельный на исходе, с энергетикой тоже поиздержались, не говоря об алкогольных запасах. Как раз сутки на восстановление, после чего – вперёд! Благо теперь известно – куда.

– И куда же? – резонно поинтересовался Косых.

– По стрелке! – ответила капитанша.


Больше новинок на http://litres.ucoz.site/

Или на нашем телеграмм канале https://t.me/martin_2015


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Teleserial Book