Читать онлайн Тайна пропавших детей бесплатно

Дженни Спэнглер
Тайна пропавших детей

Jenni Spangler

THE VANISHING TRICK

© 2020 Jenni Spangler

Illustrations Copyright © 2020 Chris Mould

Published by arrangement with Simon & Schuster UK

An imprint of Simon & Schuster Children’s Publishing Division

1230 Avenue of the Americas, New York, NY 10020

All rights reserved. No part of this book may be reproduced or transmitted in any form or by any means, electronic or mechanical, including photocopying, recording or by any information storage and retrieval system without permission in writing from the Publisher.


© Дубинина А.А., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Посвящается Т. К.


1
Дурак: слабоумие и отвага
Как всё это началось

Вовсе и не грешно воровать, если тащить только то, что никому не сдалось.

Леандер несколько часов сверлил взглядом сквозь стекло витрины самый уродливый мясной пирог в булочной. Пирог умудрялся одновременно быть кривым и сплющенным. Неудивительно, что посетители дружно игнорировали его, предпочитая пышные булки, золотистые пирожки с яблоками и песочное печенье, блестящее кристалликами сахара. Наконец пирог на витрине и вовсе остался один, никому не нужный и заброшенный.

Леандер отлично понимал, как тот себя чувствует.

Он крутился у дверей и то и дело вдыхал ароматный тёплый воздух булочной, когда очередной посетитель переступал порог. От запаха свежей выпечки живот его рычал от голода. На улице темнело, прохожие спешили туда-обратно по мощёной улице, зябко кутаясь в плащи и туже запахивая шали, чтобы не так мёрзнуть. Ну всё, уже слишком поздно, пирог точно никто не купит.

В конце концов, расточительно выбрасывать добро на помойку – тоже грех, а Леандер так ужасно проголодался.

Он честно пытался найти работу, но никто что-то не спешил нанять к себе сироту в обносках, без всякого школьного образования и без единого поручителя за его характер. Иногда чудом удавалось выручить несколько медяков за подённую работу. На прошлой неделе он потратил два дня на чистку нетопленого свинарника – жуткая работёнка, зловонная, тяжёлая, на холоде, – и всё ради того, чтобы хозяйка сообщила, что свинарник вычищен не слишком хорошо, и заплатила ему всего половину от уговорённой суммы. С тех пор ему не случилось заработать ни гроша. Люди почему-то постоянно подозревали, что он замышляет нечто скверное, даже когда намерения его были чистейшими. Но что поделаешь, если, чтобы не умереть от голода, приходится воровать? Голод и честность постоянно сражались друг с другом за его душу, и почти всегда побеждал голод. Вглядываясь через мутное от тёплого пара стекло, Леандер дождался, пока жилистый пекарь развернётся спиной к двери, и стрелой метнулся в булочную. Схватил пирог, затолкал его в карман и ринулся прочь.

– Эй! Куда?!

Он мчался по улице и слышал за спиной топот разгневанного булочника. Леандер на бегу врезался в двух джентльменов в цилиндрах и едва успел уклониться, чтобы не налететь на старушку с тростью. Перебежал дорогу, едва не попав под колёса экипажа.

– Куда прёшь! – гневно крикнул ему вслед возница.

– Вор! Держите вора! – вопил булочник, который всё не отставал, следуя за Леандером по пятам.

Леандер перепрыгнул через оградку и завернул за угол. Если его поймают, он заработает порку, а то и похуже – попадёт в лапы закона. Он в панике мчался по узкому грязному переулку, из-под ног во все стороны прыскали крысы.

Впереди из низких окон лился тёплый свет: большой переполненный кабак. Если парень будет ловок и быстр, удастся оторваться от преследователя, затеряться в толпе. Он рванул дверь пивной на себя, задыхаясь, с колотящимся сердцем.

– Потише, сынок, потише! – это Леандер чуть не врезался в дядьку с полными руками пивных кружек.

– Простите! – Воришка перепрыгнул через вытянутые ноги спящего за столом пьянчуги и протиснулся между столиками. К счастью, для своих лет он был на удивление тощим и маленьким. Воздух в кабаке был наполнен клубами пара, табачным дымом и кислым запахом старого пива. Он поднырнул под локоть ещё одного пьяницы, оттолкнул с дороги перевёрнутый стул.

В этот миг в пивную ворвался булочник. До чего быстрый папаша.

Леандер нырнул под ближайший стол и продолжил путь уже по полу, ползком мимо грязных ботинок посетителей и лужиц пролитых напитков. Уф, похоже, всё-таки ушёл, а ведь едва не попался! Наконец добравшись до дальней стены, он выскользнул сквозь низенькую чёрную боковую дверь, которая выводила в пристроенный к кабаку каретный сарай.

Его пылающие щёки охладил ночной зябкий воздух. Сарай оказался просторным, с деревянными балками под потолком и сладким запахом сена. Однако ворота сарая были заперты изнутри на засов и тяжёлую цепь: наружу не выбраться. Справа Леандер увидел ряды денников – может, попробовать спрятаться там? Нет, слишком опасно – лошади разволнуются и его выдадут.

И тут он заметил ровно то, что нужно: угольно-чёрный экипаж, пустой, без коня, терпеливо ожидающий, когда вернётся его владелец. Идеально! Леандер рывком распахнул дверцу экипажа и запрыгнул внутрь.

Первым делом его поразил запах – сухой и резкий и в то же время влажный и затхлый. Пахло будто одновременно прелыми листьями из-под таявшего снега, старыми книгами, сосновой смолой и тухлым мясом.

С потолка экипажа свисали котелки, горшочки, связки трав, задевавшие его голову мягкими кистями. Вдоль стены экипажа имелась скамья, покрытая плешивым ковром и пыльными покрывалами. Противоположная стена была сверху донизу покрыта полками, полочками, выдвижными ящичками – некоторые были открыты, и за дверцами виднелись какие-то листья, перья, деревянные ложки, набитые в совершеннейшем беспорядке. Всё прочее пространство было занято ветхими полками, заполненными картами, бумагами, флакончиками с мутными жидкостями, и даже – Леандер не сразу поверил и наклонился исследовать самый пузатый кувшин повнимательнее – неужели и правда крысиный скелет? Кому может прийти в голову хранить подобную гадость?

Снаружи послышался шум – в сарай кто-то вошёл.

По полу простучали шаги. Не тяжёлый топот пекаря – совсем другие шаги, твёрдые и звонкие.

Вот же он болван! Прежде чем лезть в карету, нужно было убедиться, что тут точно никого нет. Если кто-нибудь заметил, что он забрался в чужой экипаж, вот теперь у него начнутся настоящие проблемы.

– Кто здесь? – произнёс женский голос из дальнего угла. – Кто залез в мою коляску?

Сердце Леандера бешено колотилось. Кем бы ни была хозяйка подобного набора странных и зловещих предметов, он был уверен, что не хочет с ней знакомиться. Он стремительно выскочил наружу, кубарем прокатился по каретному сараю и спрятался за опорой крыши, прижавшись к ней спиной.

– И что у нас тут за воришка?

Цок, цок, цок, простучали каблуки. Шаги медленно приблизились. Кровь отчаянно стучала у Леандера в ушах. В нетопленом сарае его дыхание выходило изо рта облачками пара.

– Покажись. Я же знаю, что ты здесь. Я чувствую твой запах.

Вне поля зрения топтались в денниках встревоженные лошади, Леандер слышал шорох соломы, перестук копыт по камню.

– Ну же, не стоит быть таким стеснительным. – В голосе женщины зазвучали нотки смеха. Она обошла свою повозку и приблизилась к укрытию паренька.

За дверью, ведшей обратно в трактир, слышался сердитый голос булочника, становившийся с каждой секундой всё громче. Если Леандер продолжит здесь стоять, пекарь увидит его сразу же, как только откроет дверь. Если выскочит – столкнётся лицом к лицу с хозяйкой экипажа. Он чувствовал себя лисёнком, которого со всех сторон обложили гончие.

Нужно было думать стремительно. Леандер бросился на пол и нырнул под дно экипажа, чувствуя, как в кармане его окончательно раздавился злосчастный пирог. Перекатившись под коляской, он плотно прижался к заднему колесу и замер. Дверь трактира со стуком открылась.

– Ну, попадись ты мне, паршивец, я тебя! – проревел булочник – и запнулся на середине фразы, заметив женщину. – Прощения прошу, мэм. Сюда, случайно, не забегал мальчишка?

Сердце Леандера отчаянно сжалось. Вот-вот его выволокут наружу и…

– Нет, – отозвался женский голос. Она шагнула вперёд и расправила подол своего длинного платья так, чтобы он прикрывал жалкое укрытие мальчика. – По крайней мере я никого не видела.

Леандер теперь хорошо видел её ноги в изящных башмачках, подол юбки – шикарная голубая ткань. По этому наряду и по манере речи можно было безошибочно сказать – эта дама не из бедняков.

– Это воришка, – отдуваясь, продолжал настаивать пекарь. – Я ловлю воришку. Вот такой высоты примерно, мелкий, грива длинная, штаны короткие.

– Уверяю вас, я здесь совершенно одна и никого не видела.

Леандер ничего уже не понимал. Зачем бы этой даме врать, чтобы его выручить?

– Ну ладно, коли так, – вздохнул тем временем булочник. – Извините, что потревожил.

– Ничего страшного.

– Хитрая бестия этот гадёныш, – пояснил пекарь смущённо. – У меня уже давно товары пропадают, а сегодня я впервые увидел, кто их таскал всё это время.

– Вот как? – неопределённо отозвалась дама.

– А то. Так что вы, мэм, следите за кошельком и всем прочим – где-то тут поблизости крысёныш ошивается.

– Спасибо, что предупредили.

Тяжёлые шаги пекаря удалились. Мальчик услышал стук закрываемой двери.

– Так, значит, ты вор? – протянула дама. – Давай-ка, живо вылезай.

Ну уж нет! Леандер как можно тише прополз под днищем экипажа и выбрался на противоположную сторону – только чтобы обнаружить странную даму, поджидавшую его лицом к лицу. Она была высокой, так что грозно нависала над мальчиком. Чёрные волосы её были подняты в высокую причёску и увенчаны ярко-зелёной шляпкой. Хотя её без труда можно было назвать красивой, её окружала странная атмосфера холода – не теплее, чем кусачий ноябрьский ветер.

– Что ты делал в моей коляске? – спросила она, впрочем, без особого гнева.

– Ничего. Это… не я. – Он попробовал отшагнуть в сторону, но дама преградила ему путь.

– Тебе не обязательно лгать. А вот объясниться – обязательно.

Она подошла так близко, что голубой атлас её платья касался голых икр мальчишки. Ещё на полфута ближе – и она ему ноги отдавит. Леандер напряжённо вглядывался в неё – что-то тут было не так, во всём происходящем. Почему экипаж такой изящной богатой госпожи битком набит старыми перьями, костями и прочей дрянью? И зачем ей понадобилось спасать его от булочника, от верной трёпки?

– Я ничего такого не делал, – выговорил он наконец, пожимая плечами. – Просто смотрел.

– А если я проверю, что у тебя в карманах?

– Да проверяйте, пожалуйста. – Он вздёрнул подбородок.

– Со лгунами и ворами порой происходят ужасные вещи, малыш, – голос дамы был музыкальный, губы изогнулись в улыбке.

Глаза их встретились, и несколько секунд ужасного молчания Леандер не осмеливался отвести взгляд. Казалось, что эта дама глядит ему прямо в душу, отыскивая в ней чёрные пятна, и видит каждый грех, который он успел совершить за свою недолгую жизнь.

– Что это у тебя на шее, дитя? – голос дамы оставался спокойным и беззлобным. – Что-то, принадлежащее мне?

– Нет. Я честно ничего не брал. – Как только она хоть на миг отвернётся, он сдёрнет отсюда со всех ног! Ну да, она отчего-то его защитила, но Леандер ни на секундочку не доверял этой странной леди с её странным экипажем. Он отчаянно мечтал только об одном – оказаться где-нибудь в безопасном месте и слопать уже наконец свой пирог.

– Не бойся, я тебя не накажу. Покажи мне эту вещь.

При этом смотрела на его шею, как голодная волчица, готовая вцепиться зубами. Леандер, не смея спорить, вытащил медальон из-за ворота старой льняной рубашки.

– Это просто…

– Это просто досталось тебе от матери, – завершила она раньше, чем мальчик успел договорить. Тот задохнулся.

– Откуда вы узнали?

– И да, конечно, – продолжала она с каким-то мечтательным выражением лица. – Теперь понятно. Ни матери, ни отца. Ты круглый сирота?

Леандер ни слова не мог выдавить. Что это за ведовство такое?

– Один во всём мире. – Дама протянула руку и провела ему по щеке рукой – лёгкой, словно пёрышко. – Никому не нужный.

Леандер вздёрнул подбородок, обидевшись, хоть она и говорила чистую правду.

– Я могу и сам о себе позаботиться.

– Можно? – Не дожидаясь ответа, она уже наложила на медальон пальцы. Наклонилась, чтобы лучше видеть, и Леандера обдало ароматом лаванды и фиалок. – Как интересно…

Мальчик вырвался из её цепкой руки.

– Мне нужно идти.

– Ты несчастен и одинок, – сказала она. – Я кое-что знаю о несчастьях и одиночестве, поверь мне. Я могла бы тебе помочь.

– Мне помощь не нужна. – Леандер знал таких дамочек, которые изображают из себя добреньких, чтобы насладиться своим благочестием. Не сдалась ему её жалость. Ну да, он был один на свете, но одному ему просто отлично. Никто его не проведёт, не поймает на эту удочку. Чужие люди заботятся только о самих себе, ну и пускай.

Дама рассмеялась:

– Думаю, помощь всё-таки нужна. Ты можешь мне довериться. Мне кажется – или ты очень голоден?

А с другой стороны… Может, если он сейчас её разжалобит, она ему даст еды или даже денег. Можно попробовать побыть с ней милым, изобразить доверие – и сразу сбежать, если что пойдёт не так.

– Как ты, наверное, заметил, я собираю коллекцию редкостей и безделушек. – Она жестом указала на свой экипаж.

Хорошенькие редкости! Крысиный скелет вряд ли заслуживал определения безделушки… Но Леандер, конечно, прикусил язык и промолчал.

– Я могла бы в виде благотворительности купить твой медальончик, – продолжила дама. – Нет сомнений, что деньги тебе очень нужны.

– Может, вы бы просто так могли мне дать пару монет? – Леандер попытался изобразить кроткого сиротку, улыбнуться.

– Вот же упрямый малыш. – Она снова засмеялась. – Нет, настолько далеко моя благотворительность не распространяется. Только честная сделка. Без глупостей.

Мысль Леандера бешено работала, просчитывая варианты. Он уже давно заложил материны башмаки и тёплое пальто, продал её горшки и кастрюли, даже её простыни отдал старьёвщику. Медальон – последнее, что у него осталось от мамы. Если он и его продаст… Тут всё и кончится. Как будто она никогда и не жила на свете. От одной мысли об этом на глаза мальчика навернулись слёзы. Ну уж нет. С медальоном он не расстанется ни за что. Просто не сможет. В этот миг, словно напоминая ему о суровой реальности, его пустой живот испустил громкое урчание. Разве у него на самом деле есть выбор? Работу он найти не способен, денег взять неоткуда, и чем чаще он крадёт, тем больше опасность в конце концов попасться. Вот сегодня удалось проскочить в волоске от поимки, но однажды его воровская удача просто иссякнет, и что тогда?

– Это не настоящее золото, – зачем-то сказал Леандер. Дурень, зачем?..

– Конечно, не настоящее. Просто у меня доброе сердце, а твоя подвеска мне приглянулась.

– Я не…

– Конечно, тебе тяжело расстаться с памятью о матери, – продолжала она. – Но твоя мать бы тебя поняла. Она предпочла бы видеть тебя сытым. Неужели она хотела, чтоб ты так голодал?

А Леандер ведь действительно голодал. Вот прямо сейчас был таким голодным, что от одних слов о еде живот словно к спине прилип. Этот расплющенный мясной пирог надолго ему не поможет. Последний пенни он потратил три дня назад – на миску горохового супа и горячую картофелину. Всё, что он съел за вчерашний день, – это три побитые о землю осенние груши, которые удалось подхватить в чьём-то саду, перебравшись через забор. Как давно он не был по-настоящему сытым?

– Застёжка медальона работает? – спросила тем временем дама. – Он открывается?

Леандер кивнул. Вообще сегодня не такой уж скверный день, в конце-то концов: думал, попадётся на воровстве, а взамен получил способ по-честному получить какие-то деньги. Но мамин медальон… Как же не хочется…

– Я уверена, что цена тебя вполне устроит. Как насчёт десяти шиллингов?

Десять шиллингов! Ничего себе! Леандер не мог толком вспомнить, когда он в последний раз и один-то шиллинг в руках держал.

Вдруг за спиной дамы за приоткрытой дверцей экипажа мелькнула детская фигурка – девочка. Леандер сперва глазам своим не поверил. Откуда она взялась? Миг назад там никого не было… Однако же девочка прижала пальчик к губам, прося его не произносить ни звука. Может, она тоже из уличных, пытается что-нибудь украсть? Но нет, она была слишком хорошо одета, слишком ухоженная… Может, это дочь леди в голубом? Лет ей на вид было примерно сколько Леандеру, которому одиннадцать, а волосы у неё были такими же чёрными, как у странной дамы.

– Итак, шесть, семь, восемь… – Дама отсчитывала монетки, вынимая их из крошечной вышитой сумочки. – Что скажешь, малыш?

Девочка на ступенях коляски бешено замотала головой и одними губами беззвучно выговорила: «НЕТ». На лице её читалась настоящая паника.

Странное поведение девочки привело Леандера, зачарованного блеском монет, обратно в чувство. Он что, всерьёз собирался продать последнее, что у него осталось от мамы?!

– Нет, – твёрдо выговорил он.

Лицо женщины резко помрачнело.

– Вы очень добры, мисс, но я не могу вам продать медальон, – повторил мальчик решительно.

Дама резко выпрямилась, оскалила зубы:

– Глупец. Маленький глупый упрямец. Ладно, если всё же передумаешь, я намерена пробыть здесь до утра. Спросить у трактирщика номер мадам Пинчбэк.

Неужели правда? Она собиралась просто его отпустить, и всё?..

Леандер дёрнул головой, чтобы взглянуть на девочку. Это движение встревожило даму, и та резко обернулась.

– Как ты смеешь? – Она сделала заполошное движение в сторону малышки, и та мгновенно скрылась в экипаже, захлопнула дверцу.

Леандер воспользовался моментом и дал дёру.

2
Колесница:
враждующие силы, поспешные решения

Перевалило за десять вечера, когда Леандер, продрогший и грязный, наконец добрался до особняка Литчфилдов. Свет уже погасили, только в одном окне флигеля прислуги горела тусклая свеча. В этот час все до последней судомойки уже сладко спали, одна только проклятущая экономка, миссис Смарт, наверняка до сих пор ждала его возвращения. Нужно было как-то осторожно её обойти, избежать встречи. Он не хотел так рисковать – потому что на этот раз вернулся с пустыми руками.

Леандер прожил в Литчфилд-Хаусе последние четыре года. Они с мамой переселились сюда почти сразу после смерти отца. Это будет для нас началом новой жизни, говорила мама, когда ей удалось устроиться в особняк кухаркой. Хозяин особняка, лорд Литчфилд, даже позволил им с сыном заселиться в маленький коттедж садовника, так как садовника здесь больше не было. Когда-то тут работали не менее сотни слуг, но лорд Литчфилд их всех уволил, кроме шестерых самых необходимых, примерно за год до того, как к нему нанялась мама Леандера. И всё равно денег не хватало, особняк на глазах разрушался, потому что некому было поддерживать его в приличном состоянии. Мальчик без особого труда напролом прошёл давно засохший лабиринт из кустов, мимо мёртвого фонтана, а дальше через огород, побитый гусеницами и заросший сорняками.

В голове паренька снова и снова прокручивались события нынешнего вечера. Он едва не искусился продать медальон своей матери той непонятной женщине. Что вообще с ним случилось, что творилось у него в голове? Если бы не девчонка, появившаяся словно ниоткуда, он бы так и распростился с медальоном – с последним маминым подарком, последним, что у него от неё осталось, и всего за какие-то несчастные десять шиллингов! Он зажмурился и попробовал представить себе маму – как она смеялась, шутила с ним, чистя свежий горошек, или, наоборот, ворчала, что сынок испачкал пол грязными ботинками. С каждым днём становилось всё труднее вспомнить её лицо, её голос. То, какая она была.

Мама умерла полгода назад, и почти сразу же на её место лорд нанял новую кухарку, которая заняла их бывший коттедж. Не зная, куда ему теперь податься, Леандер нашёл убежище в библиотеке особняка – тёмном и пыльном помещении, тихом уголке, в который никто никогда и не заглядывал. Сюда он каждую ночь приходил спать. Не то чтобы это хоть немного напоминало настоящий дом, но другого крова у мальчика не было. Довольно долго ему удавалось сохранять своё присутствие в тайне, но пару месяцев назад на него при уборке наткнулась миссис Смарт – и с тех пор он был вынужден платить ей за молчание. Он платил – а она не докладывала лорду, что, оказывается, под его кровом обитает маленький нищий сирота. Как-то раз, когда он отказался отдать ей последний пенни, она наказала его тем, что выгребла из подсобки и сожгла его бедную постель из груды одеял.

Десять шиллингов обеспечили бы ему горячую еду в течение целой недели, и ещё осталось бы чем заплатить миссис Смарт за прикрытие. Но даже с учётом всего этого… медальон был ему слишком дорог.

Леандер промчался по давно не стриженной лужайке, забежал за угол особняка и забрался на карниз четвёртого справа окна. Он привычно раздвинул ставни, поднял оконную раму и спрыгнул на половицы. Потом замер на миг, чутко прислушиваясь. Вроде бы всё тихо.

Он прокрался на цыпочках через библиотеку, радуясь, что битые молью ковры заглушают его шаги.

Усевшись в любимом уголке, Леандер выскреб из кармана остатки немало пережившего за сегодняшний день пирога и начал разбирать это месиво жадными пальцами. Отложил отдельно слипшиеся комочки мяса, прежде чем начать запихивать в рот тесто. Оно было такое вкусное, масляное и солёное – и кончилось до безобразия быстро.

Леандер вывернул карман, ещё разок проверив его на наличие крошек, потом попробовал его вылизать – он перепачкался жиром и чудесно пах, да только на вкус отдавал плесенью.

– А вот и ты наконец, маленький свинёныш. – За его плечом, словно из ниоткуда, выросла миссис Смарт. Интересно, как долго она пряталась тут в темноте, поджидая жертву? – Думал, сумеешь пробраться в постельку незамеченным, не отдав мне своего долга?

В ярком лунном свете, лившемся из окна, все острые углы её фигуры и впадины на щеках выглядели ещё более зловещими, чем обычно. Она, как обычно, была одета в платье цвета серой черепицы, какой кроют крыши, волосы стянула на затылке в тугой пучок, что не добавляло её лицу ни мягкости, ни теплоты.

– У меня сегодня ничего нет. – Мальчик встал, чтобы стать хоть немного повыше. Он и так ужасно устал этим вечером, на сражение с экономкой сил просто не оставалось. Почему, почему просто нельзя оставить его в покое, дать ему жить?

– Ни на секунду не верю тебе, гадкий лягушонок. Ты просто выше того, чтобы платить за аренду, вот как ты думаешь, верно? После того, как я благородно позволила тебе остаться здесь и не выставила взашей!

– У меня сегодня не нашлось никакой работы.

– Не можешь оплачивать жильё – проваливай в работный дом. – Экономка распрямилась во весь свой немалый рост. – Я не для того целыми днями гну спину, чтобы обеспечивать шикарные апартаменты отребью вроде тебя. Или ты завтра приносишь деньги, или выметаешься отсюда с концами.

– Я вас не боюсь, – громко сказал мальчик, стараясь, чтобы его голос звучал храбрее, чем он себя на самом деле чувствовал. Она ведь не собиралась его и вправду завтра выставить, верно? Ей ведь нравилось получать от него деньги, пусть и реже, чем хотелось. Более того, ей нравилось иметь под рукой кого-нибудь, кого можно безнаказанно шпынять. Не так давно экономка стояла во главе огромного штата слуг, а теперь кое-как справлялась в рассыпающемся на глазах пустом доме, и все, кто оставался у неё под началом, – это единственная кухарка и несколько служанок. Даже покричать не на кого. Леандеру-то такое положение вещей было выгодно: в доме, набитом слугами, ему бы не удалось спрятаться и так долго прожить незамеченным. Но он подозревал, что миссис Смарт иначе относится к текущей ситуации и ровно из-за неё стала такой злющей.

Но всё равно её слова о работном доме не могли его не пугать до дрожи. Он слышал о жутких порядках в этом заведении. Он терпеть не мог мерзкую старую каргу, которая его тиранила, но куда больше ужасала перспектива щипать в работном доме паклю, раздирая в кровь пальцы.

– А зря не боишься, мальчишка, – грозно процедила она. – Значит, так, завтра ты приносишь деньги – или я доношу на тебя хозяину. Он не будет в восторге узнать, что уже столько времени по его родовому поместью тайно шныряет маленький оборвыш и воришка!

С этими словами она выплыла из библиотеки обратно в тёмный коридор.

Леандер забрался на пустую книжную полку, которую последнее время использовал как кровать, и опустил голову на скатанный мешок из-под зерна, который служил ему подушкой. Полка была жёстче, чем ковёр на полу, и слишком коротка, чтобы на ней было можно вытянуть ноги, однако же замкнутое пространство давало ему чувство укрытия, защищённости – насколько вообще можно быть защищённым в этом поганом мире. Сперва он испытывал только облегчение, что хотя бы на эту ночь миссис Смарт от него отстала, но постепенно его начало одолевать совсем другое чувство.

Да как эта старая ведьма вообще смеет говорить о роскошных апартаментах? Попрекать его тем, что она гнёт спину, чтобы обеспечивать ему приют?!

Миссис Смарт отлично знала маму Леандера, знала, что после её смерти он остался круглым сиротой. Ни разу она даже не попыталась узнать, куда он девался, что с ним теперь сталось. Ей плевать было на него, на те ужасные ночи, которые он проводил в слезах в отныне пустой хибарке, дрожа от горя и предельного одиночества. Его ведь больше на свете никто не любил, а ей было плевать. Не плевать ей было только на звон монет в кармане собственного фартука.

Чтобы отвлечься от мыслей о злобной тётке, Леандер достал с полки свою любимую книгу – единственную в библиотеке, которая имела для него значение. Толстую книгу сказок с золотым обрезом и яркими картинками.

В его руках книга сразу распахнулась в том месте, где он чаще всего её открывал. Хотя читать он умел едва-едва, эту конкретную историю мальчик знал наизусть. Задолго до их с мамой переселения в Литчфилд-Хаус мама не раз рассказывала ему о Крысином Короле – о человеке, который умел превращаться в крысу и пролезать в самые тесные бреши и дырочки в стенах домов, чтобы уносить непослушных детей. Такие сказки почему-то никогда не бывают достаточно страшными, если их рассказывает любящий родитель при тёплом свете очага. Но теперь, когда мамы больше не было, Леандер часто лежал один в темноте и старался не прислушиваться к шорохам и тихеньким шумам, доносившимся с мансарды, к скрипу половиц – и так тщательно старался, что в конце концов уже не мог думать ни о чём другом.

В первый же день, когда мальчик перебрался жить в библиотеку, он обнаружил эту книгу лежащей на полу – очевидно, она упала с полки. И притом раскрылась на картинке, изображавшей Крысиного Короля. Почему-то это казалось словно бы приветом от умершей мамы. Немало одиноких ночей он провёл, разглядывая, как заворожённый, яркие картинки, думая, как было бы хорошо, если бы мама была рядом и могла бы прочитать ему все-все до единой остальные истории…

Эх, книги, книги.

Та богатая дама в каретном сарае – как её, мадам Пинчбек? – в своём экипаже хранила и целые полки книг, Леандер успел рассмотреть. Значит, книги ей тоже нравятся, как и прочие штуки. Может, получится стащить что-нибудь из библиотеки и ей продать? Здесь же столько книг, целые стены уставлены до потолка, так что до верха даже и не добраться без специальных лестниц. Да, это книги лорда Литчфилда, но он ведь всё равно никогда их не читает, что за беда, если Леандер возьмёт всего несколько штук?

Леандер отлично знал, что некоторые книги стоят дорого. Но вот какие именно? Как бы не ошибиться… Он ведь едва умел разбирать буквы. Глупо выйдет, если он наберёт неправильных книг вместо дорогих и ценных и среди ночи потащит их на другой конец города всего за несколько грошей. А кстати сказать, с чего его так заклинило на книгах? В библиотеке ведь немало и других ценных вещей.

Мальчика охватил бунтарский дух. Мадам Пинчбек была готова заплатить целых десять шиллингов всего лишь за старый латунный медальон его мамы, а этот особняк набит по-настоящему ценными вещами для её коллекции! И почти все эти вещи давно никому не нужны. Подумать только, как много он может на них заработать!

Нет, много он красть не собирался. Всего лишь несколько красивых штучек, чьи хозяева никогда ими не воспользуются. Безделушки, пылящиеся в запертых пустых комнатах. Лорд Литчфилд и не вспомнит, что они там валялись, никогда не пожалеет о них. Миссис Смарт хотела его выгнать – ну и пожалуйста. Когда она заметит, что из дома что-то пропало, Леандер будет уже далеко отсюда.

До сих пор Леандер никогда не осмеливался воровать в особняке: даже если его совесть это не тревожило, потому что вещица явно никому не сдалась, всё равно не получилось бы продать её в городе. Рано или поздно узнают, поднимут шум. Но мадам Пинчбек была не местная, здесь проездом. Он ещё успеет до рассвета добежать до каретного сарая и дождаться её выезда рано поутру. И тогда он продаст ей краденое и уже к полудню покинет город навсегда. До Манчестера шестьдесят миль, Леандер сможет себе позволить поехать на поезде, а в новом месте снимет себе угол с кроватью в хорошем доме и примется искать ремесленника, которому нужен расторопный и дельный ученик.

А ещё можно устроиться работать на фабрику. В Манчестере же такие большие текстильные фабрики, и он слышал, что там постоянно нехватка рабочих рук и охотно нанимают сильных мальчишек. Да всё равно, где работать, главное – там всё будет иначе, он точно найдёт место, куда его возьмут.

Леандер выпрыгнул с полки, служившей ему кроватью, и на цыпочках двинулся исполнять свой план.

Времени было мало, нельзя терять ни минуты. Первой в мешок отправилась книга сказок. Кто знает, много она стоит или мало, но если вдруг мало – Леандер просто оставит её себе на память.

Он внимательно огляделся. Что ещё стоило бы прихватить? На каминной полке два серебряных подсвечника – годится! Подсвечники отправились вслед за книгой.

В центре библиотеки стоял здоровенный дубовый письменный стол. В его ящике обнаружились два писчих пера с золотыми кончиками – мальчик прибрал оба.

Застеклённый шкаф у стены оказался набит сокровищами. Стесняясь набрать всего без разбору, Леандер выбрал серебряную сахарницу причудливой формы.

Ну, наверное, вот и хватит.

Он почувствовал укол вины: всё-таки стыдно. Но разве у него оставался выбор? А кроме того, сколотив состояние, он сможет отдать долг, отослать в Литчфилд-Хаус цену украденного, и этим искупит свой грех. Может, даже и сам заедет сюда в гости к лорду, и миссис Смарт ему, богатому бизнесмену и фабриканту, будет лично наливать чай и обращаться «сэр»! Вот это будет номер!

Выбравшись на улицу привычным путём – через окно, – Леандер секундочку помедлил, вспомнив девочку из экипажа, которая беззвучно предупреждала его не продавать медальон. Что она хотела сказать? Может, имела в виду, что мадам Пинчбек пытается как-то его обмануть? И откуда леди узнала, что медальон принадлежал его матери, что Леандер круглый сирота, а не просто бездомный? И как всё же понимать её странную коллекцию – весь этот загадочный хлам в её карете?

Если Леандер сейчас покинет Литчфилд-Хаус с мешком краденых вещей, он никогда больше не сможет вернуться. Это был огромный риск… но, в конце концов, что он теряет? Прежнюю жизнь, одинокую и голодную? Невелика потеря.

Леандер сделал свой выбор.

Набитый мешок на каждом шагу колотил его по лодыжке. Завтра на ноге наверняка будет синяк, но дело того стоило.


Добравшись наконец до каретного сарая у трактира, он сразу разглядел, что чёрный экипаж пока ещё на месте – мадам Пинчбек и её девочка наверняка спали наверху, в гостевых комнатах. Лучшее, что можно было сделать, – это улечься спать в сарае: хоть и холодно, зато нет опасности поутру упустить отъезжающих. По крайней мере здесь была солома, в которую можно закопаться: заснуть, может, и не удастся, но хотя бы переждать ночь не на морозе.

Он тихонько пробрался в каретный сарай через боковую дверь – и, к огромному своему изумлению, обнаружил давешнюю девочку сидевшей на ступеньках экипажа. Одетая в элегантное синее платье, с тёмными волосами в две косички, уложенные на затылке с помощью шпилек – теперь Леандер точно видел, что она старше, чем показалась ему вначале, по крайней мере точно старше его. Лет тринадцати, почти что девушка. Она сидела в скованной, пристойной позе, с прямой спиной, скрестив щиколотки, и потерянно смотрела на каменный пол, погрузившись в раздумье.

– Мисс… Извините, мисс?

Девочка вскинулась, ахнула и вскочила на ноги. От неожиданности она даже выронила эмалевую чашку, забыв, что та у неё в руке, и вспорхнула в экипаж даже прежде, чем та ударилась о камни. Дверь с лязгом захлопнулась за ней.

– Простите, мисс, не хотел вас напугать! – растерянно воззвал ей вслед Леандер. – А ваша матушка тоже здесь?

Нет ответа. Но Леандер не собирался отставать – он твёрдо решил использовать свой шанс, чтобы узнать, почему она отговаривала его продать медальон. А ещё надеялся узнать, не слишком ли сильно ей за это попало.

– Вы чашку уронили. – Он подобрал чашку и приоткрыл дверцу, надеясь увидеть девочку в экипаже, но не заметил там никого. Горела маленькая свечка под стеклянным колпаком, но никакой девочки не было и в помине.

Он не без робости поднялся по ступенькам, сунулся внутрь.

– Мисс, вы где?

Ни звука, ни движения.

– Очень ловко, – с усилием похвалил он – на самом деле мальчик терпеть не мог, когда люди над ним издеваются. – Здорово вы спрятались. Но я же знаю, что вы здесь. Покажитесь?

Скрип открывающейся двери в сарай, цоканье каблуков. Ох, нет, только не это! Он не успеет незаметно выпрыгнуть обратно. Если хозяйка и во второй раз застанет его шарящимся по экипажу, она точно не поверит, что он ничего не украл. Кликнет людей, они заглянут в его мешок – и тогда ему точно конец.

Единственный выбор был – поскорее спрятаться где-нибудь здесь. Затаиться и пересидеть, пока дама уйдёт. Он бросился на пол экипажа и накинул на себя одеяло с лавки. Шаги приближались, стуча уверенно и громко – это точно была мадам Пинчбек. Но, может, она не будет заглядывать в экипаж, а просто пришла позвать девочку? Если Леандеру очень повезёт, у него останется шанс выбраться отсюда втихую.

А повезти ведь просто обязано. Он же только-только начал новую жизнь. Можно сказать, был в двух шагах от новой жизни.

Мальчик услышал тяжёлый скрип двери денника, тихое ржание… Перестук копыт… Кони! Она выводила лошадей! Леандер зажмурился от ужаса, бесшумно зашевелил губами в молитве. Подтянув колени к груди, он старался дышать как можно тише, выжидая момент, когда можно будет сбежать.

А потом экипаж стронулся с места.

3
Императрица:
властительница, материнская фигура

Вот теперь у Леандера начались настоящие неприятности. Он попробовал подняться на ноги, но не справился с качкой и тряской кареты и снова свалился на груду одеял. Все эти флаконы, кувшины, бутыли оказались устойчивее его и просто тихонько звенели на ходу, сталкиваясь боками на своих полках. Копыта стучали по дороге, по тонкой крыше экипажа барабанил дождь – всё громче и громче, сильнее и сильнее.

Мальчик ухитрился наконец сесть на скамью, ухватившись за ближайшую полку, чтобы удержать равновесие, и приподнял край бархатного полога на окне. Луну закрыли тёмные тучи, во мраке ночи мало что удавалось разглядеть. Он прижался щекой к холодному, исчерченному дождём стеклу. Два фонаря спереди на крыше экипажа ярко горели; деревья и столбы оград всплывали из темноты в пузырях слабого света и исчезали, будто смываемые призрачным приливом, когда пятна света от фонарей проносились мимо. Леандеру до этого момента случалось лишь единожды ездить в экипаже – когда они с мамой переезжали в Литчфилд-Хаус, но тогда наёмная коляска ехала куда медленнее.

Собственно, они неслись сейчас с ужасной скоростью – и подумать невозможно о том, чтобы выпрыгнуть. Следовало выжидать момента, когда экипаж замедлится, но пока что путешествие продолжалось – и изрядно затянулось. Нет шансов, думал Леандер, что мадам Пинчбек продолжит доверять ему после такой выходки, что возможна какая-то сделка: ему ужасно повезёт, если она хотя бы не позовёт констебля. Как только коляска остановится, нужно выпрыгивать наружу и делать ноги. Придётся подыскать другого покупателя для краденого. Ну, по крайней мере, он окажется в каком-то новом месте, где никто не опознает имущество из особняка лорда Литчфилда.

Перестук копыт и дождевых капель, позвякивание кувшинов и флакончиков на полках складывались в определённый ритм, почти успокаивающий. Усыпляющий… А ведь мальчик так давно не спал… Но ему ни за что нельзя засыпать, он не должен спать, он не будет спать, нет…


Леандер резко сел на полу, хлопая глазами.

Похоже, экипаж теперь ехал по совсем иным местам. Удары копыт стали мягче и глуше, коляску меньше трясло. Стук дождя прекратился. В окна лились рассветные лучи, мелькали голые ветки деревьев. Ох, значит, он всё-таки заснул! И проспал так долго… Леандер мысленно обругал себя идиотом: как можно было позволить себе уснуть в такой опасной ситуации?

Тем временем ход экипажа начал замедляться. Леандер огляделся и увидел, что мешок его от тряски раскрылся, и вся добыча рассыпалась по полу. К счастью, пространство было небольшое, и он быстро собрал своё имущество обратно в мешок. Хотя коляска ещё двигалась, но уже достаточно медленно для того, чтобы мальчик осмелился открыть дверцу и прыгнуть наружу, зажмурившись для храбрости.

Он больно ударился о землю, прокатился по обочине несколько футов среди палой мокрой листвы и наконец крепко впечатался плечом в упавшее дерево.

Экипаж прокатился ещё немного вперёд и встал, но, по счастью, его хозяйка не оглянулась, а просто спустилась с козел и пошла вперёд, к лошадям.

«Фух! Она меня не заметила», – с облегчением выдохнул мальчик, уже начиная планировать, что же делать дальше.

Он осторожно, потихоньку поднялся и начал красться в противоположном направлении, стараясь не шуршать листвой, когда пробирался через кусты. Ветки хватали его за одежду, мешок с добром крепко зацепился за сухой древесный сук. Леандер сильно дёрнул – и освободил мешок, сломав сучок с громким треском, а сам свалился на землю. В мешке дружно звякнули подсвечники и сахарница – да так оглушительно, словно церковные колокола. Леандер закаменел от ужаса.

Вот болван! Нужно было или бросать мешок, или – ещё лучше – затаиться, пока она не уедет, не выдавать себя звуком…

– Сдаётся мне, мальчик, ты слишком далеко от дома, чтобы рассчитывать туда вернуться, – произнёс за спиной голос мадам Пинчбек.

Кроме грязной и узкой дороги, по которой они ехали, вокруг не было ничего, кроме леса. Леандер понятия не имел, как далеко до ближайшего города и в какой он вообще стороне. Должно быть, за ночь экипаж промчал многие мили. Он был уверен, что, если пустится со всех ног, сможет удрать от дамы в её длинном платье и туфлях – такая одежда мало подходит для беготни по лесу. Но вот куда ему бежать – он и понятия не имел.

– Ты, конечно, как хочешь, – продолжала она спокойно, возясь с упряжью лошадей – оба коня, как сейчас увидел Леандер, тоже были угольно-чёрными. – Но помни, что немало людей нашли в лесной чаще довольно мучительную смерть. – Приладив как надобно всяческие ремешки, она ласково погладила лошадей по шеям, развернувшись к мальчику спиной, скрытой сбегавшим до лодыжек дорожным плащом. – Я ещё немного подожду на случай, если ты решишь, что чашка горячего чая для тебя предпочтительнее подобной кончины.

В голосе её не слышалось ни нотки раздражения на то, что он забрался в её экипаж, а потом сбежал. Леандер медленно поднялся на ноги. В Литчфилд-Хаус ему теперь дороги нет никогда и ни за что: миссис Смарт непременно обнаружит пропажу. Она с него семь шкур снимет в уплату за своё молчание – а то и хуже: донесёт на него лорду. У него не было выбора, кроме как пытаться продать свою добычу, так или иначе.

Мадам Пинчбек тем временем сошла с дороги и собирала хворост, не обращая на него никакого внимания. Вроде бы она не казалась особо опасной. Может, всё-таки удастся уговорить её что-нибудь купить? Или хотя бы довезти его по дороге до ближайшей деревни… И да, она была права – оказаться в незнакомом предзимнем лесу без еды и огня для него было подобно смерти. Похоже, ему не оставалось ничего, кроме как ей довериться.

– Не стой истуканом, лучше сделай что-нибудь полезное. Например, набери сухих листьев или коры на растопку. – Голос у неё был ровным, как у школьной учительницы, без тени сомнения, что Леандер послушается.

Он откинул носком башмака верхние, влажные листья и добрался до сухого слоя. Потом, не выпуская из рук мешка, нагнулся набрать большую горсть и понёс их к сложенному дамой снопику хвороста для будущего костра, держась от него на расстоянии вытянутой руки.

Дама коротко кивнула.

– Ещё, мальчик, нужно куда больше. Ты что, никогда не разжигал костёр? Не знаешь, что нужно для растопки?

– Я не залезал в ваш экипаж.

Вот и снова дурак! Нашёл с чего начать! Дама в ответ скрестила руки на груди и скептически подняла брови.

– Я… я просто вас искал, – сбивчиво продолжил Леандер. – В трактире мне сказали, что вы поехали в эту сторону, и я побежал вас догонять. Я просто хотел вам продать кое-какие штуки.

Она приложила палец к губам, жестом приказывая ему умолкнуть.

– Сперва костёр, потом объяснения и извинения. Растопка. Сухие листья. Веточки.

– Нет, честно, я просто пришёл в трактир и спросил, где вы, – снова начал Леандер, одной рукой раскапывая мокрую листву вокруг в поисках сухой, а другой крепко прижимая к себе мешок. – Но там сказали, что вы только что уехали, и тогда я побежал за вами…

– Ну-ну. Вот это скорость бега! Ты великий бегун, мальчик, раз сумел меня догнать. – Губы дамы изогнулись в слегка издевательской улыбке.

– Я выбежал следом сразу после вашего отбытия, – упрямо продолжал Леандер, хотя его собственные слова не звучали убедительно даже для него самого. Попутно он бросил в костёр ещё одну большую гость растопки.

– Да ты не только быстрый, но и везучий. – Она отвела от костра подол одежды, приседая на корточки, чтобы зажечь огонь. – Смею заметить, у тебя отличные башмаки – они помогли тебе не отставать от меня на бегу целых… – Она выбила искру из кусочка кремня и дождалась, когда займётся пламя. – Сколько бишь ты бежал? Целых шесть миль.

Леандер невольно взглянул на свои башмаки – страшно изношенные, с просящими каши носками.

– Я быстро бегаю, и странно, что вы меня не заметили, – упрямо продолжил он врать, но она его перебила:

– Громче всего звенят пустые кувшины. Посмотрим, хватит ли тебе сил удержать язык за зубами, пока не закипит вода. – Она приладила чайник над огнём. – А потом, возможно, ты всё же решишь рассказать мне немного правды.

Мадам Пинчбек принесла из экипажа пару складных стульев. Леандер послушно молчал, хотя до момента закипания чайника, казалось, прошла целая вечность. Вместе с водой медленно закипали и мозги мальчика, раздираемые сомнениями. Неужели он снова сглупил? Совершил огромную ошибку? Они одни в глухом лесу… Не так уж и трудно отобрать у него мешок, а его просто бросить… Мадам Пинчбек выглядела вроде бы порядочной женщиной, но кто знает наверняка, что у других на уме и какие они на самом деле?

С другой стороны, там, в трактирной конюшне, она могла просто сорвать медальон у него с шеи и забрать себе, а потом кликнуть людей и выдать им воришку. Никто бы не поверил его слову против слова почтенной леди.

Мадам протянула ему оловянную кружку, полную горячей жидкости. Мальчик обхватил её обеими руками, пальцы запульсировали от блаженного тепла. В последний раз он испытывал нечто подобное на дворе одной церкви, где приходские дамы устроили раздачу супа для бедных после воскресной службы. Но потом они начали приставать с вопросами – а не хотел бы он, чтобы в приходе как следует позаботились о его судьбе, и так далее, – и Леандер быстренько сбежал и больше никогда туда не возвращался. Знал он эту приходскую заботу: глазом не успеешь моргнуть, как окажешься в работном доме.

– Как тебя зовут?

– Леандер.

– А если вежливо?

– Леандер, мисс.

– Так много лучше. А теперь давай посмотрим, что там у тебя имеется на продажу.

Леандер протянул ей свой грязный мешок. Он представления не имел, сколько стоят эти предметы ни вместе, ни по отдельности, но это, в сущности, было неважно – лишь бы хватило на дорогу до Манчестера. Сколько может стоить билет на поезд? А ещё по прибытии ему нужно будет где-то поселиться, снять угол. И купить хотя бы новые ботинки, чтобы выглядеть прилично.

Он постарался расправить плечи и выглядеть уверенно, как если бы знал истинную цену своей добычи и не собирался уступать ни пенса.

– Интересно. – Мадам вытащила наружу и взвесила на ладони серебряную сахарницу. – Милая вещица. О, на ней и монограмма есть. «М.Дж. Л.»

– Она из большого особняка. Из Литчфилд-Хауса.

Тут врать явно было бесполезно: Леандер понимал, что лучше говорить честно, чтобы не вызывать больше подозрений, чем он уже вызвал.

– О. – Дама подняла брови. – Прямо-таки из Литчфилд-Хауса?

– Да, мисс, – отозвался мальчик, думая, что, какую бы она ни назвала цену, надо будет поторговаться, попробовать её удвоить. Она же явно богатейка. Странно даже, что она путешествует одна, без слуги или служанки.

– Давно я не слышала этого имени. – Мадам Пинчбек задумчиво провела пальцем по линиям монограммы и улыбнулась. – Конечно, я знала, что лорд обитает где-то неподалёку…

Неужели она знакома с лордом? Это же просто катастрофа. А вдруг они вообще родственники, а Леандер пытается впарить ей краденое фамильное серебро Литчфилда? Но уже поздно – остаётся только держать лицо, притворяться невозмутимым и надеяться на лучшее.

– И как эта вещь попала к тебе в руки?

– Я живу в Литчфилд-Хаусе, – вывернулся Леандер и даже не соврал.

– На сына лорда Литчфилда ты мало похож, – искоса взглянув на него, отозвалась она.

– Нет, мисс, я ему и не сын.

Она снова приподняла брови.

– Слуга?

– Вроде того. – Леандер старался осторожно выбирать слова. – Слуг там сейчас почти и не осталось.

– Вот как? Отчего же?

– Он сделался, как говорится, немножко… не в себе, когда пропала его дочь, – ответил Леандер и отхлебнул наконец из кружки. Вкус у напитка был омерзительный, но зато тепло здорово согревало, растекаясь по телу. – Он уволил почти всех своих слуг.

– Скажи мне, он до сих пор скорбит по своей дочери? – чуть склонив голову набок, дама нагнулась, вглядываясь в Леандера. В выражении её лица было нечто напрягающее мальчика – словно бы она надеялась в ответ услышать «да». Оно напоминало мордочку кошки, уловившей взглядом движение маленького мохнатого зверька.

– Думаю, да. – Мальчик пожал плечами. – Но точно не знаю. Я его встречал всего один раз.

– И он тогда же рассказал тебе о девочке? – На лицо даме упала тёмная прядь, и она отбросила её небрежным движением, не разрывая зрительного контакта.

– Нет, конечно, мисс. Просто в городе об этом судачат. А мы с мамой поселились в особняке через много лет после того, как его дочь пропала.

– А о чём он говорил с тобой во время вашей встречи? – Речь дамы убыстрилась.

– Да так, ни о чём. Он объяснял моей маме её обязанности, когда она поступила на работу.

Мадам не отводила взгляда, будто ждала чего-то ещё. Леандер неуверенно продолжил:

– Ну, ещё я помню, что он выглядел совсем больным. Сидел весь укутанный в пледы и одеяла, хотя тогда и холодно-то не было. – Леандер не выдержал и немного отстранился от дамы – его пугала её манера задавать вопросы. – А вы его знали, мисс?

Она улыбнулась и расслабила плечи. Напряжение исчезло.

– Мы встречались много лет назад. Мне он никогда не нравился. Его занятия казались мне весьма интересными, но сам он, как выяснилось, не заслуживал доверия. Итак, что у нас тут ещё?

Мадам Пинчбек, похоже, искренне заинтересованная товаром, и сама зримо хотела сменить предмет беседы. Убрав сахарницу обратно в мешок, она вытащила подсвечники, повертела их в руках, рассматривая и прикидывая вес.

Леандер хотел было из любопытства спросить, как именно выяснилось, что лорд не заслуживает доверия, но это был бы грубый вопрос, и он промолчал. Ему ведь только на руку, что мадам Пинчбек недолюбливает лорда – значит, она не слишком возмущена, что Леандер его обокрал.

Леандер усилием воли отбросил ощущение неправильности происходящего и снова сосредоточился на том, чтобы впарить свой товар.

– Этот подсвечник будет очень хорошо смотреться у вас в гостиной, мисс, – сообщил он убедительным тоном, невесть откуда вспомнив это выражение.

Мадам Пинчбек расхохоталась. Когда она смеялась, сразу делалась очень симпатичной. Леандер подумал, что ей, наверное, лет тридцать – достаточно, чтобы годиться ему в матери, но притом не быть слишком уж старой. Глаза у неё были тёмно-карие, яркие и живые. Она была худая, что есть, то есть, – но в отличие от миссис Смарт, состоявшей из сплошных углов и острых линий, мадам Пинчбек это скорее красило.

Она постучала ногтем по ножке подсвечника, покачала головой:

– Это, конечно, не лучшее серебро, которое попадало мне в руки…

Леандер отпил большой глоток противного чая, чтобы скрыть свою тревогу. Жидкость была горькая и огненная и обожгла ему не только рот, но и весь пищевод. Мальчик подумал, что на языке, наверное, остались мелкие ожоги.

– Я верно полагаю, что ты занимаешься распродажей сокровищ лорда с его благосклонного разрешения? – Её взгляд пронизывал насквозь, хоть голос и звучал благожелательно.

Леандер потупился.

– Эти вещи в доме больше не нужны, ими никто не пользуется, – по крайней мере это было чистой правдой. – А мне нужны деньги на билет до города. Я собираюсь найти себе работу. Заняться карьерой.

– В самом деле? – улыбнулась дама.

– Ну да. Пойду в ученики к башмачнику. Или к переплётчику. Или на фабрику могу поступить. – Он отхлебнул ещё чаю. Тот постепенно остывал и не казался уже таким противным, но всё равно оставлял вяжущее послевкусие.

– Работа на заводе очень тяжела, мальчик.

– Я не боюсь тяжёлой работы.

– Ну да, ну да. Отчаянный сиротка, готовый на всё. Когда умерли твои родители?

– Отец – когда мне было семь. А моя мама – этой весной. – Леандер почувствовал, как в углах глаз закипают неожиданные слёзы. Он совершенно не хотел разреветься, как малыш, и поспешно сморгнул их, пока дама не заметила.

– Должно быть, тебе её очень не хватает.

– Просто ужасно. – Он прикусил нижнюю губу, чтобы та перестала дрожать. Никто и никогда его ещё не спрашивал, как он себя чувствует после смерти мамы.

Дама наклонилась вперёд и сказала, понизив голос:

– Леандер, я – медиум. Знаешь, что это такое? Я помогаю людям разговаривать с умершими.

– Вы… как это?

– У меня особый дар. Приподнимать завесу, отделяющую наш мир от царства мёртвых.

– То есть от царства небесного?

– Можно и так сказать. Люди платят мне за то, чтобы я помогала им поговорить с любимыми, ушедшими из мира. Я могла бы и тебе помочь.

– Вы имеете в виду, что… что я бы мог снова поговорить с мамой?

– Думаю, мы могли бы прийти к соглашению, – сказала она. – Но сначала давай посмотрим, что ты за мальчик – из тех ли людей, с которыми я готова вести дела.

Она достала из-под плаща металлический ларчик, открыла его – и внутри обнаружилась колода карт. Не обычных, с трефами, бубнами и пиками, в которые режутся люди по кабакам: эти карты были яркими, красными, жёлтыми и лиловыми, с хитрым узором из сов, пауков и летучих мышей на рубашках. Мадам перетасовала их и раскрыла веером. Картинки на картах были все до единой разные. На верхней карте, например, была изображена башня, в которую ударила молния, и с рушащихся стен падали людские фигурки.

Дама развернула карты рубашкой к мальчику и схлопнула веер, а потом снова перетасовала их, низко опустив голову.

– Вы хотите предсказать мою судьбу, мисс? – Леандер однажды видел на ярмарке палатку предсказательницы, но мама настрого запретила ему туда ходить и даже заглядывать. А ему было всегда любопытно, как это делается.

– В некотором смысле. Выбирай карту.

– Я… я не знаю, какую взять, мисс.

– Зато карты знают. Бери любую, на которую ляжет глаз.

Леандер неуверенно ухватился за одну из карт двумя пальцами и вытянул, ища подсказки в лице дамы – правильно ли он выбрал.

– Хорошо. Теперь покажи мне.

Он протянул ей карту, и она её перевернула. Картинка изображала мальчика, который карабкался вверх по склону горы. В руке у него был то ли посох, то ли не посох длиною больше, чем он сам.

– Паж Жезлов, – произнесла дама.

– Что это значит? – нервно переспросил Леандер. Вдруг эта карта сказала ей, что он вор? Могут ли карты такое делать?

– Карта говорит мне, что у тебя верное сердце, что ты полон энергии и сметлив, хорошо обучаем. А ещё она говорит, что ты стоишь на пороге большого приключения.

– Одна карта говорит столько всего? – Леандер невольно разулыбался. Ишь как – «верное сердце, сметлив»! Он даже плечи расправил, ужасно довольный, что такая почтенная дама, как мадам Пинчбек, увидела в нём нечто большее, чем просто нищего воришку.

Тем временем она достала из кожаной сумки небольшой круглый хлеб и разломила его надвое. Леандеру предложила кусок побольше. Мальчик вгрызся в хлебец, откусывая огромные куски, в то время как мадам Пинчбек отщипывала от своего кусочка понемногу. Леандер при виде этого смутился и постарался жевать помедленнее, не заглатывать еду: внезапно он устыдился своих скверных манер.

– Думаю, я могу заплатить тебе за эти вещицы достаточно, чтобы хватило на билет, – через какое-то время сказала дама. – Несмотря на то что мне будет трудно их перепродать – каждая помечена монограммой. – Она легонько похлопала Леандера по коленке. – Но я бы хотела, чтобы ты всё же нашёл себе работу.

Он проглотил остатки сухого хлеба, едва не подавившись, и запил последним глотком горького чая. Она и в самом деле собралась купить у него серебро! О чём ещё мечтать? Разве что о том, чтобы она захватила его с собой до ближайшего города. Где тут ближайший город, чтобы там имелся вокзал? И где можно купить себе ботинки – лучше вступать в новую жизнь в новых башмаках…

– Хотя, может быть, – продолжила она слегка изменившимся голосом. – Может быть… Но нет. Тебе это не покажется интересным.

Она опустила руки на колени и вздохнула.

– Что такое, мисс? – Дама и правда казалась очень огорчённой, и Леандер в самом деле ужасно хотел бы ей помочь.

– Да нет, ничего. Тебе нужны только деньги за серебро и работа на заводе. Тебе совершенно неинтересны мои проблемы.

– Простите, мисс, но это не так. Я хотел бы знать.

– Ну что же… Моё ремесло таково, что я много времени провожу в дорогах. В очень долгих дорогах. Одинокой странствующей леди пригодилась бы ещё одна пара крепких рук, чтобы помогать с лошадьми, с переноской багажа, с доставкой записок…

Неужели она правда имеет в виду то, что ему показалось? Предлагает ему работу? Леандер никогда до сих пор не имел дела с лошадьми, но он научится. Он ведь «сметлив и хорошо обучаем». Так сказала карта!

– Я не смогу предложить тебе много в уплату – только горячий ужин каждый день и сухое тёплое место для сна. Иногда монетку-другую на личные расходы. Это, конечно, не сравнить с весёлой жизнью в большом городе вроде Манчестера.

Леандер, не веря своим ушам, горячо закивал. Горячий ужин каждый день – как давно ему этого не хватало!

– Нет, мисс! То есть я имею в виду, да, мисс! Я бы очень хотел работать на вас! – От волнения он подпрыгнул на своём складном стульчике и сполз на самый его край.

– Сперва ответь мне на один вопрос. Как я могу быть уверена, что ты не ограбишь меня, пока я буду спать? Мы оба отлично знаем, что эти вещи на продажу – краденые. Откуда мне знать, что я могу тебе доверять?

Леандер отшатнулся, как от пощёчины. Ну вот. Только замаячила на горизонте настоящая работа – и тут же уплывает. Он был на грани того, чтобы начать её умолять ему поверить, но сдержался. Плохая идея – показывать людям, в каком ты отчаянном положении. Это даёт другим слишком много власти над тобой. Он растянул губы в неубедительной улыбке и выговорил:

– Я готов дать вам шанс, если вы дадите шанс мне.

Слова эти звучали куда более уверенно, чем он себя чувствовал.

Леди улыбнулась.

– Ну что же. Тогда давай заключим соглашение. Ты отдашь мне в залог нечто, что послужит гарантией твоей верности. Я верну тебе этот предмет, когда ты свою верность докажешь. Как насчёт медальона, который тебе так дорог?

Помедлив мгновение, мальчик поднял руки к шее и расстегнул цепочку. В конце концов, он и впрямь намеревался доказать мадам Пинчбек свою верность и пригодность – и тогда она вернёт медальон.

– Скажите, а если я поеду с вами, вы… поможете мне поговорить с моей мамой? – с надеждой спросил он.

Мадам Пинчбек медленно кивнула.

– Ну так что? Заключаем сделку?

Леандер в ответ опустил медальон в её раскрытую ладонь.

4
Пятёрка Жезлов:
разногласия, конфликт, борьба

Дверь экипажа со стуком распахнулась, и наружу выскочила черноволосая девочка.

– Идиот! – отчаянно крикнула она.

Девочка! Она же была где-то в экипаже всё это время! А Леандер про неё напрочь забыл! Она что, слышала весь разговор? Почему мадам Пинчбек ни словом о ней не упомянула?

– Спокойно, Шарлотта, – ровным голосом отозвалась мадам Пинчбек, даже не глядя в её направлении. Её изящные пальцы сомкнулись вокруг медальона Леандера, глаза закрылись, на губах заиграла спокойная улыбка. Леандера вдруг охватило странное чувство – похожее на жар, когда стоишь слишком близко к очагу… или когда кто-то тебя слишком крепко обнимает, так, что даже больно.

Девочка отчаянно смотрела на него.

– Ты даже не представляешь, что сейчас натворил!

– Где ты пря… – хотел было крикнуть Леандер, но изо рта вырвался лишь слабый шёпот. Как будто в лёгких совершенно кончился воздух – как в тот раз, когда под ним на реке проломился лёд и он очутился в воде по горло. Мальчик вскочил, уронив складной стул, с трудом вдохнул долгим вдохом – и выкашлял воздух обратно.

Девочка в два шага очутилась перед ним, щёки её пылали от ярости.

– Ты же тогда сбежал! Зачем ты вернулся?!

Мадам Пинчбек безмятежно разглаживала складки дорожного плаща, обращая на девочку не больше внимания, чем на жужжащую муху.

Та развернулась к даме, теперь адресуя свою ярость ей:

– Я знаю, что вы сделали! Вы не смогли купить медальон за деньги – и купили его за предложение работы! Нашли то, что для него особенно ценно!

– Да, дорогая, какая же ты умница, – голос мадам Пинчбек не выражал ничего, кроме скуки. – Ну что, ты уже накричалась? Вспышка раздражения прошла?

– Не дождётесь! – Девочка крутанулась на каблуках вихорьком голубого шёлка – и исчезла.

Леандер потряс головой, оправляясь от шока. Дыхание его восстановилось, но то, что он видел сейчас, заново выбило его из колеи. Он потрясённо воззрился на мадам Пинчбек, ожидая объяснений.

– Извини, Леандер, – произнесла та как ни в чём не бывало. – Шарлотта может быть изрядной грубиянкой.

– Но кто… Но как… – Разум Леандера кипел, он не мог подобрать слов для верных вопросов.

– Шарлотта – моя дочь. В некотором роде. – Мадам поджала губы. – Она моя воспитанница. Сирота, как и ты. Она довольно давно путешествует вместе со мной. И периодически теряет берега, забывает своё место.

– Я видел её тогда в каретном сарае, – выговорил Леандер. – Но в экипаже сейчас её не было. Я клянусь, что в экипаже её не было.

Мадам Пинчбек поднялась на ноги и распахнула дверцу экипажа каким-то очень лакейским движением. Леандер заглянул внутрь, желая разглядеть, там ли девочка, – хотя она не могла бы войти, не раскрывая дверцу.

– Но как она смогла…

Дама полностью проигнорировала его.

– Экзисто, – произнесла она непонятное слово.

В воздухе послышался электрический треск – примерно как бывает в грозу за секунду удара молнии. У Леандера встали дыбом волоски на руках. Из крохотной стеклянной шкатулки на одной из полок начала появляться Шарлотта – она выливалась наружу, как жидкость, обретала плоть и стала цельной и материальной прямо у него на глазах. Лицо у неё было таким же гневным и перекошенным, как в тот миг, когда она выскочила на него кричать.

Колени Леандера словно бы обратились в желе. Ощущение было как во сне, когда пытаешься и никак не можешь проснуться: очень неприятное. Он медленно сел, забыв, что уронил стульчик, и шлёпнулся на задницу прямо на мокрые листья. С трудом поднялся обратно на ноги, чувствуя себя полным дураком.

За спиной Шарлотты стоял мальчик в твидовом жакете и шляпе-котелке на голове. Значит, в экипаже, кроме него, всё это время было ещё два человека? В экипаже, где Леандер совсем недавно спал и бодрствовал в полном одиночестве…

Мальчик казался младше Шарлотты – наверное, лет десяти от роду. Он был смуглокожий, с большими серьёзными глазами.

– Я собираюсь сходить в деревню и найти там приличную портниху, коль скоро тебе нельзя доверить эту работу, – сообщила мадам Пинчбек Шарлотте, пальцем приподнимая её лицо за подбородок. – С твоей стороны было бы разумно больше не испытывать моё терпение. – Она протянула мальчику медальон Леандера. – Феликс, найди местечко для этой вещицы – и присмотри за Леандером. Объясни ему всё, что нужно, о наших порядках.

Она запахнула плащ, развернулась и зашагала по дороге, даже не оглядываясь.

– За мной не нужно присматривать, мисс! – крикнул ей вслед Леандер. Почему-то он боялся оставаться один с этими странными детьми. Но непрошеным ходить хвостом за своей новой хозяйкой он тоже не собирался, чтобы её не раздражать. Сделав полдюжины шагов за нею следом, он нерешительно остановился посреди дороги, не зная, что теперь делать.

Всё шло совершенно не так, как надо, всё было неправильно. А вдруг он совершил ужасную ошибку? Леандер сглотнул тугой комок, стоявший в горле. Больше всего на свете он сейчас хотел объяснений происходящему. Хоть каких-нибудь объяснений. Но какими бы они ни оказались, ясно одно – назад пути не было.

Ладно. Всё будет хорошо. С ним всё будет в порядке.

Наверное. Или нет.

– Проклятье, – выплюнула Шарлотта.

– Будем во всём видеть хорошее, – успокаивающим голосом сказал ей мальчик по имени Феликс.

– Но нас не должно быть трое! Этот мальчишка…

– Тебе надо быть добрее, Шарлотта.

– Не смей говорить, что мне надо быть добрее! Не я заварила эту кашу!

– Ну и не я, так что не кричи на меня. – Мальчик скрестил руки на груди и насупился.

Они разговаривали исключительно друг с другом, будто Леандера тут и не было.

Шок, который испытал Леандер при виде детей, появляющихся из ниоткуда, уступил место леденящему ужасу. Кто эти странные существа, которые возникают из воздуха и исчезают в никуда, как ведьминские фамильяры?

Если мадам Пинчбек – медиум, как она ему сказала, вдруг это… вдруг это – не люди, а привидения?

– Кто вы такие? – вопросил он дрожащим голосом. – Вы – привидения? Призраки?

– А я ведь его пыталась предупредить, – продолжая его игнорировать, сообщила Шарлотта Феликсу. – Думала, что мне удалось его отпугнуть.

– Но вы не прозрачные, сквозь вас ничего не видно, – отчаянно продолжал Леандер, надеясь добиться ответа.

– Ты старалась как могла, Шарлотта, – успокоил девочку малыш.

Леандер подступил поближе и протянул руку, чтобы тронуть Шарлотту за плечо. Она была плотной и совершенно материальной. И с негодованием отдёрнулась, наморщив нос:

– Эй, что ты делаешь?

– Что тут вообще происходит? – умоляюще спросил Леандер.

– Тебя похитили, только и всего! – огрызнулась девочка. – И нас ты заодно тоже подставил.

– Хватит, – предупреждающе сказал Феликс. – Ты его просто напугаешь, вот и всё.

– Он и должен быть напуган, если у него вообще есть мозги! – Она окинула Леандера презрительным взглядом с головы до ног. – Но по его виду и не скажешь.

Почему она хотела, чтобы он испугался? Какая ужасная девчонка! Леандер не собирался доставлять ей удовольствие, выказав свой вполне реальный страх.

– Чего бы это мне пугаться, вас, что ли? – Он вздёрнул подбородок. – Мадам Пинчбек наняла меня на работу. У меня столько же прав тут быть, как и у вас.

– На работу? – Шарлотта расхохоталась. – Тебя надули, дуралей. Теперь ты узник. Как мы. А эта штука, – она выхватила медальон Леандера у Феликса, и рука её дрожала – то ли от страха, то ли от ярости, – а эта штука теперь – твоя тюрьма.

Тюрьма. Узник. Похитили. Всё это звучало так страшно, что Леандером овладевал настоящий ужас.

– Вы врёте. Почему это мы все узники? Мадам Пинчбек за нами даже не следит и вообще ушла. Мы можем взять и разбежаться, если захотим.

Феликс положил руку Леандеру на плечо и потянул его к стульям у уже почти угасшего костра. Пальцы мальчика были совершенно обычными, плотяными. Никакой он не призрак. А кто тогда?

– Давай-ка присядем.

Леандер стряхнул его руку.

– Не хочу присаживаться. Хватит надо мной издеваться, просто объясните всё как следует.

Феликс пожал плечами и присел на ступеньку экипажа.

– Когда ты отдал мадам Пинчбек свой медальон, она поймала в него кусочек твоей души.

Леандер вспомнил это странное ощущение покалывания, жара и тесноты, когда пальцы мадам сомкнулись на медальоне. Неужели вот так чувствуется отрывание кусочка души?

– Нет, нет…

– Да, – жёстко сказала Шарлотта.

Феликс спокойно продолжал:

– По её команде ты будешь становиться струйкой воздуха и всасываться внутрь.

– Всасываться… внутрь? – Леандер ничего не понимал.

– Внутрь медальона, – объяснил Феликс.

Но это же невозможно! Но…

– И у меня будет получаться этот ваш… хитрый трюк с исчезновением? – спросил Леандер.

– Это не наш хитрый трюк. Это её магия. Теперь ты тоже так сможешь исчезать, – кивнул Феликс.

– Если я плохо одет и говорю не очень учёно, это ещё не значит, что я готов поверить во что угодно, – возразил Леандер. – Нет у вас никакой магии.

Возражая, глубоко внутри он знал, что неправ. У его собеседников были слишком мрачные лица, слишком взволнованные голоса. Это страшно пугало.

– Это и не наша магия, а её. Магия Пинчбек. Единственная сверхспособность, которая у неё на самом деле есть, что бы она там тебе ни наобещала, – горько сказала Шарлотта.

Леандер вдруг почувствовал себя ужасно усталым. Ему хотелось прекратить это – так или иначе, лишь бы скорее кончилось. Он поднял валявшийся на земле стульчик и присел, а то ноги подкашивались.

– Я знаю, всё это звучит странно для тебя, но ты лучше слушай внимательно, – сказал Феликс. – Если до её возвращения ты не уяснишь, чего она от тебя хочет, у нас всех троих будут проблемы.

– Не хочу! Не желаю больше ничего слушать! Оставьте меня в покое.

– Я бы с радостью, но кто же мне даст, – сквозь зубы выдавила Шарлотта. – Если бы не твоя дурацкая жадность, не твоя тупость, из-за которых ты продал свой медальон, она бы тебя в жизни не поймала!

– Это не жадность! – крикнул глубоко задетый Леандер. – Голод и нужда, вот что это такое! Тебе в жизни не понять! – По нарядной одежде Шарлотты, по её манере выражаться с первого взгляда было ясно: этой девчонке никогда не приходилось вести нищенскую жизнь, как ему самому.

– Но ведь тебя она тоже поймала в своё время, Шарлотта, – заметил Феликс. – Что было бы с тобой теперь, не будь меня?

Шарлотта опустила ресницы и горько вздохнула.

– Ладно, Леандер, давай дальше, – продолжил Феликс. – Сейчас я скажу тебе несколько вещей, которые нужно помнить, чтобы избежать больших проблем. Слушаешь?

Леандер кивнул. Он больше не решался открыть рот – боялся, что при попытке заговорить просто начнёт визжать и орать. Как же он умудрился так крепко влипнуть?!

– Медальон теперь – твой ковчежец. Всегда держи его приоткрытым.

– Мой… что?

– Это значит магическое вместилище души, – объяснил Феликс. – В ковчежцах хранятся кусочки наших душ, и поэтому мы можем в них втягиваться и исчезать. – Он подцепил ногтем застёжку медальона и приоткрыл его, оставив щёлку. – Когда твой ковчежец открыт, ты волен в любое время по собственной воле в него входить и выходить наружу, как мы. А вот когда он закрыт, Пинчбек может в любой момент заставить тебя туда втянуться, а выйдешь ты только по её приказу. Поверь, ты точно не хочешь застрять внутри не пойми на сколько времени, так что никогда не закрывай его полностью.

– И наши ковчежцы – тоже. Никогда нельзя их закрывать, понял? – вставила Шарлотта. – Мой ковчежец – это стеклянный фонарик, а Феликсов – футляр от скрипки. Никогда не закрывай их, ясно? Никогда. Обещай, что не будешь!

– Обещаю, – сквозь зубы пробурчал Леандер. Он терпеть не мог, когда им командовали, но выражение лица Шарлотты ясно говорило, что лучше не спорить.

– Теперь давай потренируемся исчезать в ковчежце, – сказал Феликс. – Пинчбек рассчитывает, что к её возвращению ты уже научишься.

Должно быть, это всё же злая шутка. Сейчас он напыжится, изобразит, что хочет исчезнуть, и они над ним обхохочутся и расскажут, как они на самом деле проворачивают этот приёмчик. Наверное, они просто разволновались, что Леандера взяли на работу на место кого-нибудь из них, поэтому и приняли его так неохотно и желают выпереть. Но Леандер совершенно не желал отнимать работу у кого-то другого! Он просто хотел найти хоть какое место под солнцем.

– Мы тебе поможем. Сейчас я тебя поучу. – Феликс определённо был добрее, чем девчонка, у него и голос был мягкий. Он не был похож на парня, склонного к издевательствам и подставам.

Но всё равно Леандер не желал ему позволить над собой смеяться:

– Не надо. Не хочу.

– Да как тебе угодно, – фыркнула Шарлотта. – Только найди сперва уголок, в котором спрячешься от Пинчбек, когда она вернётся и с тебя спросит.

– Ну зачем ты на него давишь, ему и так нелегко, – упрекнул её Феликс, и девочка опустила глаза.

– Я не хочу учиться магическим трюкам. Я просто нанялся на работу, – сказал Леандер.

– Тут нет никакой наёмной работы для тебя, – грустно ответил Феликс.

– Когда уже до тебя дойдёт? Ты теперь раб. Узник. Пинчбек – она… Она как та злая ведьма из сказки про пряничный домик. Чудовище, которое похищает детей. – Глаза Шарлотты казались мокрыми, будто она сдерживала слёзы. Будто она и правда имела в виду то, что говорила.

– Конечно, конечно. Она злая ведьма, а вы, должно быть, Гензель и Гретель. Приятно познакомиться, а я – Робин Гуд. – Леандер снял перед ними воображаемую шляпу, и Феликс даже чуть-чуть улыбнулся. Шарлотта – нет.

– Это не шутки, – сказала она.

Леандер невольно подумал о книге сказок у себя в мешке, о картинке с Крысиным Королём… Нет, хватит!

– Хватит дурачить меня, как младенца. Это же просто сказка.

– Однако же, – отозвался Феликс, – мы все оказались именно в ней.

5
Семёрка Мечей:
обман, подлость, предательство

Феликс

У Феликса было три сокровища, которые он ценил больше всего на свете.

Первое – музыка. Музыка текла в его жилах вместе с кровью, вместо крови.

Второе – младший брат Айзек, который в один непрекрасный день пошёл гулять в сторону рынка – и не вернулся домой. Феликс поклялся отыскать его и никогда не отступаться, хоть бы и до Судного дня.

Третье – Шарлотта.

Феликс не хотел, не собирался её любить – эта любовь просто проросла на нём, как лишайник на камне. Он ведь давно научился не привязываться к детям, похищаемым мадам Пинчбек. До Шарлотты было четверо других. Четверо потерянных детишек. Пинчбек держала их при себе недолго – от нескольких дней до нескольких недель, – пока не решала, что больше они не пригодятся, и тогда они просто исчезали в ночи. Феликсу это не нравилось, однако же коль скоро он поклялся в верности мадам Пинчбек… как давно это было – восемь лет назад? Или девять? Кажется, всё-таки восемь. Трудно было вести счёт времени.

Его самого мадам Пинчбек похитила первым, никого другого у неё тогда ещё не было. Когда их с мадам было только двое, они, можно сказать, ладили и неплохо проводили время. Феликс играл ей на скрипке, она вроде бы искренне радовалась его обществу. Зарабатывать сеансами она начала незадолго до их встречи, а вдвоём им удавалось устраивать воистину потрясающие представления. У других медиумов из козырей были максимум призрачные перестукивания и столоверчение, а Феликс помогал Пинчбек превратить сеансы в настоящее потустороннее шоу – со звуками иномирной музыки, с внезапными видениями и прочими трюками. Это было взаправду весело. Куда веселее, чем побираться на улице. Иногда Феликс даже чувствовал вину за то, что развлекается вовсю, пока его братец неизвестно где и неизвестно как выживает, но мальчик утешал себя тем, что с помощью Пинчбек у него куда больше шансов отыскать брата.

Когда Пинчбек похитила Шарлотту, она перестала набирать новых детишек. Она никогда не объясняла Феликсу, отчего так: не тот тип характера, чтобы оправдываться перед другими в каких бы то ни было своих действиях. Но Феликс и сам видел, что Шарлотта отличается от прочих детей. Изысканной манерой речи, манерами, здоровым цветом лица – она выглядела девочкой из высших слоёв общества, привыкшей высоко себя ценить. А кроме того, Шарлотта владела такими навыками, как завивка волос – Пинчбек это пришлось весьма по душе – и вышивание. Пинчбек опять же была довольна, что кто-то может так изысканно украсить её одежду. Ни один из бедных уличных сирот, которые до того доставались Пинчбек в рабы, не подходил настолько идеально на роль личной прислуги почтенной леди. Так что, удовлетворившись наличием Шарлотты, Пинчбек уже года три никого не похищала, и Феликс, можно сказать, выдохнул и расслабился.

В конце концов, их жизнь была не так уж и плоха. Пинчбек ведь заботилась о них – ну, в своём роде. И они хотя бы не голодали.

Отец Феликса был горьким пьяницей, которому было плевать на всё, кроме вина, и семьёй мальчика оставался только его братишка. А после того, как Айзек пропал, – какая разница, где находиться, дома или где угодно ещё? По крайней мере, разъезжая по свету в компании Пинчбек, он получал больше шансов отыскать пропавшего брата. К тому же у Феликса была Шарлотта – и его музыка, и даже довольно большая аудитория, желающая послушать его игру: ну да, эти самые спиритические сеансы. Он давно уже примирился со своей участью и находил в ней светлые стороны.

Но для Шарлотты всё обстояло иначе. Раньше у неё был настоящий дом, люди, которые о ней заботились. Хотя у них с Феликсом выдавались и хорошие дни, Шарлотта ни минуты не была счастлива в рабстве у Пинчбек. Феликс порой чувствовал, что разрывается надвое между своей госпожой и своей подругой.

А теперь ещё и этот новенький, Леандер! Его появление в их жизни грозило всё изменить, нарушить хрупкое равновесие. Шарлотта вообще была в ярости, мерила поляну сердитыми шагами, бормотала себе под нос.

– Нас не может быть трое! – в очередной раз выплюнула она. – Пинчбек не потянет сразу троих! Зачем он ей вообще сдался?

– Может, ради денег? – предположил Феликс, попутно собирая хворост для костра: незачем мёрзнуть в ожидании, если можно погреться. – Он ведь воришка. А у неё в последние дни не так уж много работы.

– Ну хорошо, она заставит его наворовать чего-нибудь, получит свои деньги, а дальше что? Она его уничтожит, как прочих? А вдруг она решит избавиться не от него, а от кого-нибудь другого? – Девочка понизила голос. – Нам-то с тобой отлично известно, что три – это слишком много! Вспомни, что стало с Розой!

Паника в голосе Шарлотты была как звук плохо натянутой скрипичной струны – нечто, что невозможно игнорировать. Тяжёлую ситуацию следовало преодолеть – и сделать это вместе, единой командой.

– Ну не можем же мы его просто бросить выкарабкиваться самому. Он уже тут, один из нас, значит, будем делать что можем. Вот я, например, пытаюсь его учить. И ты могла бы принести чуть больше пользы.

– Он всё равно не верит ни единому моему слову! Он безнадёжен.

Несмотря на резкость её слов и голоса, Феликс чувствовал, что она начинает смягчаться. Такой уж у Шарлотты характер: сперва спустить пар, а потом, подуспокоившись, начать думать головой. Феликс уже давно привык пережидать её приступы гнева, как рыбак пережидает шторм.

Шарлотта

У Шарлотты ничего не вышло. Она проиграла.

С первого же мига, увидев, как Пинчбек беседует с мальчиком в каретном сарае, она поняла, что ведьма нацелилась его похитить. За пять лет в рабстве у этой чудовищной женщины Шарлотта неплохо изучила её образ мысли и действий. Она узнавала эти интонации, и сладкую улыбку, и подбадривающие слова, и все ужимки, скрывавшие её истинный облик: Шарлотта и сама когда-то попалась на эту удочку.

Зачем, зачем же бестолковый мальчишка вернулся после того, как ему удалось сбежать? Она ведь пыталась его предупредить, чем вызвала гнев Пинчбек, так что ей пришлось удрать в свой ковчежец и спрятаться… И сейчас она снова заснула – чтобы проснуться слишком поздно. Когда она выглянула наружу, увидела, как мальчишка отдаёт Пинчбек свой медальон.

Шарлотта была в настоящей ярости. Она злилась на Леандера, который позволил обвести себя вокруг пальца. Злилась на себя прошлую, которая некогда была такой же дурочкой, совершила ту же ошибку. Но больше всего, конечно же, она злилась на Пинчбек, проклятую злодейку, которая одна была во всём виновата.

Зачем Пинчбек понадобился этот мальчишка? Всего-то несчастный нищий беспризорник, какой в нём прок? Шарлотту Пинчбек ценила за умение ухаживать за её одеждой и волосами, Феликса – за его музыкальный талант… Может, Феликс прав, и Пинчбек выбрала Леандера за его воровские навыки? Ей ведь всегда не хватало денег… Возможно, причина в этом, отчего бы и нет. Но почему она решила завести себе раба-воришку именно сейчас, после стольких лет?

Признавая правоту Феликса, она взяла себя в руки и попыталась приносить пользу. Например, вытащила из экипажа проветриться ковры и одеяла, пока мальчишки собирали хворост для костра.

В любом случае появление третьего – плохая новость. Пинчбек никогда не держала сразу трёх узников, просто не могла. Шарлотта не понимала толком, почему так, но подозревала, что дело в физических возможностях Пинчбек, в цене, которую она платила за содержание детей в плену.

Когда с момента попадания Шарлотты в компанию Пинчбек и Феликса прошло года два, ведьма похитила маленькую девочку по имени Роза. Она была совсем крошка, лет шести, самое большое семи, и Шарлотта сразу к ней очень привязалась. Но Пинчбек очень быстро стала какой-то замотанной, опустошённой, как если бы магия ковчежцев подпитывалась её телесными силами. Прошло совсем немного времени – и Роза пропала среди ночи вместе со своим ковчежцем, а Шарлотте и Феликсу было строго запрещено упоминать при Пинчбек о малышке. Девочку замутило при воспоминании об этом… Бедная маленькая Роза!

Наверняка сейчас всё пойдёт по тому же сценарию, так или иначе. Как им избежать этой катастрофы?

Шарлотта вытрясла пыльный ковёр и расстелила его на самом сухом клочке земли, который ей удалось найти. Бросила поверх одеяла. Пинчбек приказала им рассказать новенькому о здешних порядках – и если они не выполнят что сказано, неприятности ожидают их непосредственно в ближайшем будущем.

– Идите сюда и присядьте, – позвала она мальчишек.

Леандер протестующе скрестил руки на груди. Внутренне клокоча от ярости, Шарлотта, однако же, удержала едкие слова за зубами. Нужно сохранять спокойствие, как это делает Феликс.

– Ну же, давайте. У меня есть кое-что сладкое. – Она вытащила из кармана бумажный кулёчек. Грушевые леденцы. Она растягивала их как могла надолго – и осталось ещё три штуки, как раз на троих. – Садитесь, и я дам вам по конфете.

Эта метода сработала, и ребята покорно уселись перед ней на плешивый ковёр.

– Если мадам правда такая ужасная, я от неё сбегу, и всё тут, – сказал Леандер, перекатывая леденец во рту.

– Не выйдет. Если ты окажешься слишком далеко от Пинчбек, начнёшь развоплощаться, – сообщила ему Шарлотта.

– Что значит разво…

– Развоплощаться значит перестать быть плотным, плотяным. Станешь призраком.

Меж ветвей деревьев просвистел порыв ледяного ветра, взметнул нечёсаные кудряшки Леандера. Ребята, зябко ёжась, натянули одеяла на плечи.

– Ты начнёшь истаивать, – пояснил Феликс. – Станешь слишком слабым, чтобы хоть что-нибудь делать. Мы должны находиться не более чем в полумиле от неё. Вот сейчас она не дальше чем в полумиле, иначе бы мы это почувствовали.

– А вы сами хоть разок пробовали сбежать?

Шарлотта с Феликсом обменялись долгими взглядами.

– Да, – сказала девочка наконец.

Феликс предупреждал её, отговаривал… Она бежала со всей скоростью, на которую была способна, задыхаясь… И едва нашла потом дорогу назад. Пинчбек очень смеялась по её возвращении.

– Это очень больно, – добавила Шарлотта тихо.

– Как давно вы у неё в плену? – спросил Леандер.

Шарлотта тянула из подола выпроставшуюся нитку.

– Меня она похитила пять лет назад.

– А меня – восемь, – сказал Феликс.

– Но… Это значит, что она вас захватила совсем маленькими?

Шарлотта потёрла руками виски.

– Это ещё одна из штучек, которые делает её магия. С момента похищения ты перестаёшь расти. Мы сейчас того же возраста, как когда нас украли, и такими и останемся. Навсегда.

6
Маг:
доверие, власть, ловкость рук

Леандер

Хруст щебёнки на дороге возвестил ребятам, что Пинчбек возвращается. Она вывернула из-за поворота, неся с собой большой узел и довольно улыбаясь.

– А вот и моя милая маленькая семья! – Она протянула Феликсу какой-то свёрток и ласково потрепала его по голове. – И я чувствую, что пахнет ужином! Какие славные, послушные детки!

Леандер увидел, что Шарлотта гневно закатила глаза, но сумела заставить себя промолчать.

– А теперь, малыш Леандер, ступай и посмотри, что я тебе купила. – Она указала на свёрток. Говорила она воркующим голосом, как с младенцем, и это вызывало у мальчика странные чувства. С одной стороны, он был слишком взрослым для «малыша Леандера»… А с другой – как давно никто не обращался к нему ласково, не покупал ему подарков?

Феликс развернул покров из мешковины. В свёртке оказалась одежда! Хорошие длинные штаны! Белая льняная рубашка с лацканами! Серый жилет и чёрный сюртук с единственным рядом пуговиц! Рубашка была кое-где зашита, а сюртук великоват, но всё равно это определённо был лучший костюм, которым Леандер когда-либо владел.

– Это что, правда мне?

– Правда, – просияла мадам Пинчбек. Хотя Леандер теперь жутко её боялся, всё же она выглядела такой доброй! С какой стати Шарлотта и Феликс говорят о ней так, будто она – дьявол во плоти? – Ступай-ка переоденься.

Непросто было переодеваться в экипаже, битком набитом всякой хрупкой всячиной. Леандер кое-как разделся, стремительно влез в обновки, чтобы не замёрзнуть – или чтобы кто-нибудь невзначай не заглянул сюда и не увидел его чудовищное, десять раз заштопанное нижнее бельё.

Ну да, одёжки были чуть велики, однако в них Леандер почувствовал себя совсем другим человеком. Узник он теперь или нет, однако же впервые со дня смерти мамы кто-то заботился о том, чтобы он был одет и накормлен. Он изрядно воспрянул духом: до чего же хорошо быть кому-то нужным!

Всё-таки Пинчбек добрая. В тысячу раз добрее всех остальных, кто ему встречался за время круглого сиротства. Неужели она правда такое злобное чудовище, как говорят о ней остальные двое ребят? Может, они его разыгрывают?

– Вот так намного лучше, – сказала Пинчбек, когда он спустился из экипажа. – Осталось привести в порядок волосы. Шарлотта?

Лицо Шарлотты скривилось в гримаске отвращения.

– У него наверняка вши.

– И вовсе нет! – возмущённо воскликнул Леандер.

– Если у него вши – просто возьми гребень и вычеши их, – ровно сказала мадам.

Шарлотта вытащила гребень и нехотя начала расчёсывать спутанную гриву волос Леандера. Когда она продирала расчёску сквозь колтуны, он стискивал зубы, уж точно не желая показывать ей своей слабости и боли.

– Ну вот, это лучшее, что я могу сделать с такой грязной шевелюрой, – произнесла она через некоторое время. – Надо бы всё это срезать покороче.

Леандер быстро промокнул рукавом глаза, надеясь, что она не заметила, что у него от боли выступили слёзы.

– Спасибо, – буркнул он, чувствуя, как пылают щёки.

– А теперь, мои ангелочки, соберитесь поближе и слушайте, – весело сказала Пинчбек. – У меня отличные новости. Сегодня вечером у нас назначен приём.

Феликс широко улыбнулся:

– Сеанс? Наконец-то!

Шарлотта только поджала губы и раздражённо сузила глаза. Леандер подумал, что эту девчонку, похоже, раздражает вообще всё на свете.

– Заодно это будет отличная инициация для нашего малыша Леандера, – продолжила мадам. – Шарлотта, красную мантию подготовь, пожалуйста. Феликс, проверь, будь добр, оборудование. Ну-ка, быстро за дело!

Обоих словно ветром сдуло. Пинчбек начала вынимать шпильки, которые удерживали шляпку на её причёске, и освободила наконец свои непослушные чёрные волосы, которые локонами упали ей на плечи.

– Мисс Пинчбек, пожалуйста, – произнёс Леандер нерешительно. Она сморгнула, как разбуженная ото сна, будто бы на миг забыла, что он вообще здесь, рядом. – Мисс Пинчбек, объясните мне, что сегодня будет?

Она снова рассмеялась и сунула руку в карман дорожного плаща. Извлекла на свет визитную карточку с золотым обрезом и протянула её Леандеру, который расстарался как мог, чтобы прочесть, что же там написано.

– М-м-м-а-а…

– Мадам, – помогла ему Пинчбек.

– Мадам Ав…вв…густина Пинчбек. Яс-нос-вя… – Леандер чувствовал, как его щёки заливаются краской стыда. Хорошо хоть, Шарлотта не видит этого позорища. Она непременно нашла бы что сказать по поводу умения Леандера читать.

Пинчбек сжалилась, забрала у мальчика карточку и сама зачитала ему вслух:

– «Мадам Августина Пинчбек. Ясновидящая, медиум, спиритка».

Широко улыбнувшись, она замерла в шутливом реверансе, словно ожидала аплодисментов.

Леандер не знал значения ни одного из этих слов, но ни за что на свете в этом бы не признался. Он просто улыбнулся в ответ и кивнул, стараясь выглядеть так, будто он всё понял и впечатлился.

– Ах, Леандер, как тебе повезло, что я тебя нашла! Сколько людей на свете может лишь мечтать о том, чтобы увидеть зрелище, которое тебя ожидает! – Она крутанулась на месте, юбка и полы плаща взметнулись вокруг её лодыжек. Мадам торжествующе вскинула руки. – Августина Пинчбек, лучший медиум в Британской империи! Да что там – во всём мире! Любой идиот может вращать столик, постукивать и притворяться, что это делают духи, но если вам нужно нечто большее – есть только одна особа, которая способна вам помочь! Кто же это?

Она взмахнула рукой в сторону Леандера, словно предлагая ему ответить на её вопрос.

– Это вы, мисс? – предсказуемо отозвался тот.

– Это Августина Пинчбек, мальчик мой! Та, которая способна призывать духов, обеспечивать их явления считай что во плоти! В вашей собственной гостиной она сумеет откинуть завесу между мирами и помочь вам услышать голоса милых усопших, получить ответы, более всего угодные вашему сердцу! – Голос её прозвенел эхом сквозь чащу, звонкий и сильный, как если бы она обращалась не к единственному слушателю, а к аудитории в сотню человек.

Леандер отлично знал, что шарлатаны могут навесить любую лапшу на уши, обещать златые горы, лишь бы развести дурака на деньги. Но слышал он и о таком вот развлечении богатеев – как они готовы заплатить сколько угодно, чтобы пообщаться с миром духов… А эти богатеи были куда умнее и образованнее его самого.

– Хотите убедиться, что ваша любимая бабушка обрела вечный покой? Или желаете унаследовать состояние покойного дядюшки?

Тем временем из экипажа выбралась Шарлотта, нагруженная разноцветной одеждой. Пинчбек отступила на шаг, чтобы пропустить её, не прерывая своего торжествующего монолога:

– Мои духи готовы дать вам совет в любой сложной жизненной ситуации. Может быть, вы мечтаете добиться взаимности, руки и сердца прекрасной юной леди? – Она заговорщицки подмигнула и с усмешкой добавила шёпотом: – Все их вопросы всегда на одну из двух тем, мой милый мальчик: любовь или деньги. Люди очень просты, им всегда хочется взять от жизни лучшее.

Леандер словно бы увидел Пинчбек с новой стороны. Что-то магнетическое было в её манере говорить и двигаться, нечто, заставлявшее поверить, что она и впрямь – магическое создание. Её тёмные глаза сверкали озорными искрами. Но если она говорила правду, может ли быть, что слова Шарлотты и Феликса о её магии тоже правдивы?

Может, они вообще все – лгуны? Большинство людей на свете таковы, ничего удивительного. Просто нужно не терять бдительности. Но помимо всего прочего разговоры Пинчбек о духах наполняли Леандера восторгом. Он и подумать не мог, что когда-нибудь увидит такое чудо – настоящий спиритический сеанс с вызыванием духов.

– Ну что, вскоре займёмся чудесами, мальчик мой? – Пинчбек ласково взъерошила его волосы.

Приподнятое состояние её духа словно бы сделало ноябрьский промозглый вечер теплее. Шарлотта и Феликс бегали туда-сюда, сортируя, упаковывая и налаживая инвентарь. Посреди хаоса стояла Пинчбек, недвижная, как статуя, и коротко выкрикивала указания. Леандер изо всех сил старался тоже принести пользу – и ему вручили хрустальный магический шар и кусок войлока к нему для полировки. До сих пор Леандер видел такие штуки только на картинках, где изображались цыганки – предсказательницы судьбы. Шар оказался на поверку куда тяжелее, чем мальчику думалось по картинкам.

– Да ничего он такого не делает! Это просто украшение для антуража, – презрительно фыркнула Шарлотта, однако стоило ей отвернуться, Леандер тут же начинал заворожённо пялиться в мутные глубины шара, где словно бы клубились облака и падал снег, и силился разглядеть в хрустальных глубинах нечто иномирное. Как и говорила Шарлотта, ничего особенного шар не делал, но всё равно Леандера поражало, насколько она и Феликс оба мало заинтригованы подобными чудесными вещами.

– Кыш! – крикнула у него за спиной Шарлотта, топнув о землю башмачком.

Леандер оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как между колёсами экипажа улепётывает жирная чёрная крыса. Он передёрнулся от отвращения.

– Шарлотта, – окликнула её Пинчбек. – Хватит гонять крыс. Для леди пришло время вечернего туалета.

Они вместе удалились в экипаж. Леандер бережно обернул хрустальный шар в бархатный лоскут и уложил в сундучок. Феликс добавил туда связку длинных и тонких белых свечей.

– А зачем мы берём свечки? – спросил Леандер любопытно. – Неужели у тех людей, которые заказали сеанс, своих не найдётся?

– Это наши особенные свечки, с секретом. Мы у них отрезаем верх примерно на дюйм длиной и удаляем у нижней части фитиль. А потом плавим воск и склеиваем их заново.

Леандер присмотрелся – и впрямь заметил некоторую неровность, явно результат вмешательства и склейки.

– Но зачем это нужно?

– Затем, что, когда свечка догорает до места разреза, она гаснет. Вернее, все они гаснут разом. Нужно только правильно рассчитать время, и – вжух! – комната погружается в полную темноту. Магия!

Какой отличный трюк, невольно восхитился Леандер. Представить только – люди сидят в полумраке при свечах, вызывая духов, и вдруг все огни мгновенно угасают, как по мановению невидимой руки. Он передёрнул плечами.

– Этот трюк я изобрёл самолично, – улыбнулся Феликс, заметив выражение его лица. – Ещё в старые добрые времена, когда мы на пару с Пинчбек выдумывали всевозможные уловки, чтобы дурачить простаков. Мы ведь были одними из первых устроителей спиритических сеансов в Англии, поэтому обладали особой свободой задавать законы жанра.

Подумать только, а ведь Леандер совсем недавно мечтал поступить в ученики к переплётчику! А в результате угодил в ученики к чародейке. Он подумал, что, возможно, и сам бы сподобился изобрести пару-тройку эффектных трюков для магического представления. Надо только присмотреться, изучить, как все это работает, и тогда наверняка ему придёт какая-нибудь хорошая идея. И он сумеет доказать, что годится на свою должность не хуже прочих.

– А какие ещё бывают магические трюки? – жадно спросил он.

– Скоро узнаешь. – Феликс протянул ему тонкий пыльно-серый камзол с грязно-жёлтыми разводами и потёками по воротнику и вокруг пуговиц. – Надень-ка вот это. Твой костюм для сеанса, чтобы внешне соответствовать.

– Он же грязный. – Леандер с отвращением взял костюм, морща нос. Он только недавно переоделся в чистое – и совершенно не желал снова напяливать на себя заляпанное какой-то дрянью тряпьё.

– Это не грязь, – пояснил Феликс. – Поднеси камзол к костру, только не слишком близко, а то подожжёшь. Видишь теперь?

Поймав свет огня, желтоватые разводы на ткани начали таинственно мерцать – зловещим потусторонним светом, какого Леандер раньше никогда не видел.

– Это фосфоресцирующий состав, – улыбнулся Феликс. – Круто выглядит, скажи? А представь, насколько впечатляет, когда ты появляешься из темноты и начинаешь слабо светиться при свечах.

Маленький лагерь вокруг экипажа бурлил энергией. Даже Шарлотту заразило всеобщее возбуждение, так что она забыла как следует повозмущаться и пожаловаться на судьбу, когда ужин слегка пригорел ко дну котелка. В любом случае они с аппетитом всё съели – помимо гари, еда пахла радостным ожиданием. Кроме того, искренне думал Леандер, честно заработанный ужин, пусть даже и пригоревший, вкуснее краденого пирога.

Солнце почти село, когда Пинчбек объявила, что пора отправляться. Низко над кромкой леса висели подсвеченные багрянцем закатные облака, последние лучи солнца проникали сквозь голые ветви деревьев, отбрасывавшие длинные зловещие тени. Пинчбек вырядилась в алых тонах, и нитка рубинов на её шее по цвету сочеталась с кроваво-красной мантией. Откуда-то из-под экипажа снова вылезла чёрная крыса и с непревзойдённой наглостью направилась прямо к ней, даже наступила на подол её длинного платья. Пинчбек ничуть не обеспокоилась, просто выдернула подол из-под лапок наглой твари, и та кубарем укатилась куда-то в кусты. Леандер на всякий случай отступил от кустов подальше – вдруг та решит вернуться.

– Она правда собирается вызывать духов? – шёпотом спросил он у товарищей, пока они дружно ждали на холоде, когда Пинчбек даст команду садиться в экипаж.

Ну да, ребята уже продемонстрировали ему пару трюков, призванных впечатлить публику… Но ведь наверняка этого недостаточно, чтобы люди поверили в присутствие духов. Должно же в этих сеансах быть нечто истинное… Пинчбек, скажем, обещала ему, что он сможет поговорить со своей мамой. И, насколько невозможным это бы ни казалось, она умела заставлять этих ребят исчезать и появляться. Они ведь сами утверждали, что она держит их в магическом плену. А значит, вся эта духовидческая часть тоже может оказаться настоящей.

Не стоит слишком сильно на что-то надеяться, а то обязательно разочаруешься, подумал мальчик. Люди слишком склонны подводить и слишком редко исполняют обещания. Но до чего же трудно бороться с желанием снова услышать голос мамы, напевающий, например, старые колыбельные его детства…

Шарлотта как будто прочла его мысли и бросила на него очередной презрительный взгляд – к этой её манере Леандер уже начал привыкать.

– Я же тебе говорила. Это всё сплошной фарс и лицедейство. Никаких духов не существует. Роли призраков будем исполнять мы.

Леандер насупился и отвернулся от вредной девчонки.

Пинчбек выглянула из экипажа, хлопнула в ладоши.

– Так, Леандер! На место. В ковчежец.

Он закаменел на месте.

– Э-гм… Мисс… понимаете, я не уверен, что… Что умею…

– Что?! Эти двое лентяев во время моего отсутствия не научили тебя отправляться в ковчежец?! – Она обратила на Шарлотту и Феликса тяжёлый взгляд. – Так, детки, чем вы тут без меня занимались – бездельничали?

Шарлотта сжала губы и сощурилась на Леандера с выражением «Ну а я что тебе говорила?».

– Значит, тебе придётся научиться этому прямо сейчас, за пару минут, – отрезала мадам. – У нас нет времени. Мы не можем заставлять клиентов ждать.

Три пары глаз сверлили Леандера. Он почувствовал, как уши его и щёки загораются огнём.

– Просто попробуй представить себя струйкой дыма, – сказал Феликс. – Вообрази себе внутренность медальона, держи эту картинку перед глазами.

– Думай о пустоте, – добавила Шарлотта, скрестив руки на груди.

– Я… не умею, – запротестовал Леандер, чувствуя себя полным идиотом.

– Времени мало, – резко напомнила Пинчбек, убирая в карман плаща какую-то чёрную книжечку. – Лошади взнузданы, вещи упакованы.

Голос её был куда жёстче, чем когда-либо за сегодняшний день. Она холодно и сурово смотрела на Леандера, и того накрыло острым стыдом за то, что он её подвёл. Обещал не разочаровать, а сам разочаровал в первый же день! Ему и правда следовало упражняться, отрабатывать трюк невидимости, как остальные повторяли раз за разом. До сих пор не веря, что нечто подобное возможно – невзирая на всё, что он видел своими глазами, – он глубоко вдохнул и решил изо всех сил постараться.

Леандер глубоко вдохнул и зажмурился. «Вообрази внутренность медальона… Держи эту картинку перед глазами… Струйка дыма… Думай о пустоте…»

И вдруг что-то произошло. Он толком не мог описать, что именно: накатила странная лёгкость. Словно бы земля под ногами стала очень-очень мягкой, проваливалась… Нет – словно бы под ногами и вовсе не было никакой земли.

– Мне это не нравится! – Руки Леандера невольно стиснулись в кулаки, и земля снова стала плотной и твёрдой. Шарлотта поцокала языком.

– У тебя почти получилось, – ободряюще сказал Феликс.

Пинчбек вскинула голову, глядя на быстро темнеющее небо. Вытянула руку ладонью вперёд, чтобы проверить, не начинается ли дождь. Потом устало бросила:

– Абэо.

И снова эта странная лёгкость – но на этот раз Леандер не прилагал никаких усилий. Напротив, он сопротивлялся изо всех сил, старался сделать свои члены снова плотными и тяжёлыми, отчаянно цеплялся за любой возможный якорь, который мог удержать его в мире.

– Лучше не борись, – откуда-то извне посоветовал голос Феликса, но Леандер не мог не бороться – это было сильнее его. Кожа его то пылала, то, по ощущениям, покрывалась коркой льда, кости гудели от боли – казалось, вот-вот они просто искрошатся изнутри. Из грудной клетки словно бы высосали весь воздух, желудок выворачивался наизнанку, как от рвоты, но наружу ничего не выходило – просто потому, что никакой наружи не было. Он не контролировал происходящее, мир вокруг стремительно померк, а плоть обращалась в дым.

А потом он очутился внутри медальона… По крайней мере он думал, что очутился там. Потому что вокруг не было ничего, кроме некоего пространства и некоего воздуха.

Это было очень странное ощущение. Вернее, даже не ощущение: телесные чувства тут отсутствовали. Он привык по умолчанию воспринимать прикосновение ткани одежды к телу, плотность земли под ногами, прохладу воздуха на коже, ритм собственного дыхания. А тут ничего этого не было. Он по-прежнему мог слышать, а вот видеть не мог. Очень странное чувство… но куда менее болезненное, чем процесс исчезновения.

Значит, вот на что он подписался на службе у своей новой госпожи? Ужас какой! Как он мог на это пойти?!

– Выходи, Леандер, – позвал снаружи, будто издалека, голос мадам Пинчбек. – Твой ковчежец открыт. Ты волен выйти по собственному желанию.

А вдруг появляться будет так же больно, как исчезать? Но оставаться внутри медальона было совершенно невыносимо. Леандер попробовал задержать дыхание, приготовившись к боли, – но сейчас он не умел дышать, так что и задерживать было нечего.

– Просто представь себя свободным, – произнёс голос Пинчбек. Леандер слышал в этом голосе нотки раздражения.

«Наружу, на волю», – подумал он – и с этой мыслью вырвался наружу, сразу же обретая плоть, волосы, кожу, кости. На этот раз больно не было – только странное покалывание и обжигающий холод, как если нырнуть в ледяную реку. Под ногами снова образовалась твёрдая земля. Последним из чувств вернулось обоняние: запах земли, ноябрьского леса, прелой листвы – и экзотический пряный аромат одеколона, которым надушилась Пинчбек.

– Спасибо тебе большое, Леандер, – ледяным голосом произнесла Шарлотта, появляясь ниоткуда рядом с ним и обтряхивая платье. А потом, не оглядываясь, поднялась по ступенькам экипажа и громко захлопнула за собой дверь.


– Команда «Абэо» работает сразу на нас всех, – грустно пояснил Феликс. – Когда мадам Пинчбек отправила тебя в твой ковчежец, мы тоже вынужденно отправились… по своим.

– Это же… так больно, – выдохнул Леандер.

– Больно только если сопротивляться, – обыденным тоном сообщила мадам Пинчбек. – Ты просто потренируйся. Попрактикуешься – и начнёт отлично получаться. Давай, повтори.

Леандер сглотнул горький комок, стоявший в горле. Ох, как ему не хотелось снова отправляться внутрь медальона! Однако же воспоминание о боли, вызванной вынужденным исчезновением, отбивало желание возражать. Феликс не сводил с него глаз, явно побуждая его скорее попробовать, и Леандер не хотел выглядеть трусом в его глазах.

Так, что там? Глубоко вдохнуть… Подумать о внутренности медальона… О воздухе… о дыме…

Всё внутри него затрепетало, голова стала пустой и лёгкой, мир вокруг подёрнулся тьмой…

Совсем не больно. Вообще никак.

Наружу, вовне… Получилось!

Леандер попробовал проделать это несколько раз – и с каждым разом обнаруживал, что трюк удаётся ему всё легче. Теперь он уже не боялся, легко удавалось умом переместиться в медальон, а дальше и телу скользнуть вслед за умом. Безо всякого сопротивления и боли. Боль исчезла, но всё равно исчезновение, ускользание в невидимость оставалось неприятным опытом – словно бы он нарушал законы реальности, и весь окружающий мир на уровне чувств выражал своё недовольство.

Тем временем Пинчбек дала приказ садиться в экипаж, и трое детей послушно забрались внутрь. Леандер положил свой медальон в сундук, где уже лежали фонарик Шарлотты и скрипичный футляр.

– У тебя отлично всё получилось, Леандер, – одобрительно сказал Феликс.

– И теперь я могу исчезать и появляться в любой момент, когда захочу? – спросил тот, всё никак не умея окончательно поверить в происходящее.

– Да, пока твой ковчежец открыт. Приоткрыт хотя бы немного. Не забывай, о чём мы тебе говорили. Если медальон захлопнется и будет закрыт на замочек, ты сможешь выходить наружу только по команде Пинчбек. Поэтому внимательно следи за ним. Мало ли, вдруг тебе понадобится срочно туда спрятаться. Или лечь туда поспать в тишине и сухости, если другого укрытия на ночь нету. Снаружи застрять иногда очень неприятно.

– Всяко не более неприятно, чем застрять внутри, – пробормотала Шарлотта.

7
Семёрка чаш:
фантазия, воображение, иллюзия

Леандер

Леандер сидел в экипаже, зажатый между двумя новыми друзьями. Не сказать, чтобы это было удобно, к тому же на каждой колдобине коляска подскакивала, и его или била по локтю ручка металлической сковородки, либо шлёпала по лицу метёлка сушёной травы. Так-то экипаж был просторный, в нём бы с избытком хватило места для четырёх или пяти пассажиров, если бы он не был битком набит разношёрстным реквизитом Пинчбек.

– Всё это хозяйство нужно Пинчбек только для одного – чтобы люди ей верили, – объяснял тем временем Феликс насчёт сеансов. – Чтобы они и правда считали, что она способна пересечь пустыню, за которой лежит царство умерших.

Леандер невольно передёрнулся:

– Звучит жутковато.

– Так это же всё не на самом деле, – вздохнула Шарлотта и приподняла бархатную занавеску, чтобы выглянуть наружу.

– Люди платят ей, чтобы она посещала их дома и помогала им передать послания любимым мёртвым. Тем, кого они потеряли. Присутствующие садятся в кружок вокруг стола, зажигают для освещения всего несколько свечей, чтобы в комнате царил полумрак. Пинчбек впадает в транс… – На этих словах Шарлотта фыркнула.

– Ну, по крайней мере, именно это она пытается изобразить, так положено, – продолжил Феликс. – В этот момент появляюсь я и играю музыку. Она сообщает собравшимся, что я – её дух-проводник…

– Интересно, почему люди готовы платить деньги за то, чтобы их напугали? – подивился Леандер.

– Не просто напугали, – поправил его Феликс. – Чтобы их поразили. Зачаровали. Показали им что-то исключительное… Ну, и напугали тоже – знаешь, люди порой любят немножко пугаться. Когда это точно безопасно. Ты понимаешь, о чём я?

Леандер кивнул. Он и правда понимал. Примерно это он чувствовал, когда мама рассказывала ему сказку про Крысиного Короля, уложив его себе головой на колени при свете тёплого очага. Но с тех пор, как она умерла, у него больше не осталось хороших страхов… только плохие. Страх, что миссис Смарт его выкинет на улицу или выдаст лорду. Страх умереть от голода. Страх попасться на воровстве и угодить в руки полиции… Он невольно подумал, как, должно быть, счастливы люди, которые могут себе позволить за собственные деньги приглашать страх к себе домой, чтобы немного поразвлечься.

– Значит, я тоже должен буду их пугать? – спросил Леандер.

– Когда Пинчбек тебя призовёт из твоего ковчежца наружу, всё, что от тебя требуется, – это стоять на столике. Ничего не говоря. И не двигаясь. Люди должны принять тебя за привидение.

– Но я же не прозрачный, – запротестовал Леандер, вынимая из волос запутавшийся там листок полыни. – Все сразу догадаются, что я просто живой мальчик.

– Мерцающий таинственным мерцанием мальчик, который возникает ниоткуда посредине их обеденного стола, – хмыкнула Шарлотта. – Это сработает, уж поверь мне. Это всегда работает.

Тем временем экипаж выкатился с лесной дороги на мощёную и теперь подпрыгивал по брусчатке. От его тряски у ребят стучали зубы, а кувшины и бутылочки сталкивались боками и позвякивали вразнобой.

– Главное – не позволяй никому к тебе прикасаться, – сказал Феликс. – Это нередко портит весь эффект.

– А вдруг я всё провалю? – заволновался Леандер.

– Там нечего проваливать, – успокоил его Феликс. – Пинчбек, Шарлотта и я постоянно будем их отвлекать всякими трюками. Всё, что от тебя требуется, это вовремя возникнуть и вовремя исчезнуть.

– А как она говорит с настоящими духами? – задал Леандер вопрос, который его живо волновал.

– Да никак! – воскликнула Шарлотта с досадой. – Сколько тебе повторять? Она шарлатанка. Это всё просто показуха. На свете не бывает никаких духов и призраков.

Леандер опустил голову, упрямо отказываясь ей верить. Ладно, пускай эти спиритические сеансы для богатеньких и есть сплошная показуха, с хитрыми трюками и переодетыми детьми, но это же не означает, что Пинчбек не умеет и по-настоящему говорить с духами умерших! Как мальчику уже было известно, магии она была не чужда, и доказательство тому – их чудесные исчезновения и вся эта история с ковчежцами. И какие-то истинные факты она умела узнавать, хотя никто ей их не сообщал: например, она сама догадалась, что Леандер круглый сирота, что медальон раньше принадлежал его матери… Вот у него и оставалась надежда, что Пинчбек сдержит своё обещание и поможет ему ещё разок поговорить с мамой.

Незадолго до прибытия Пинчбек приказала детям отправляться по ковчежцам. Было очень важно, чтобы заказчики сеанса не видели никого из них даже издали прежде, чем те появятся перед собранием в качестве духов. Леандер, радостно возбуждённый и нервный, ждал и не мог дождаться начала действа. Из ковчежца он слышал лишь приглушённые звуки внешнего мира: стук в дверь… Скрип отодвигаемой мебели – наверное, в гостиной расставляли стулья… Голоса, учтиво приветствующие Пинчбек, обрывки реплик:

– …я слышала, совершенно незабываемые впечатления…

– …необыкновенный талант, глазам поверить невозможно…

– …конечно, я в принципе скептик, но…

Наконец начало происходить нечто осмысленное. Шум голосов умолк. Зазвучал единственный голос – низкий, мелодичный голос Пинчбек, но слов Леандер толком не мог разобрать.

– Экзисто, – произнёс голос в некоторый момент – и это слово словно бы выдернуло его на удочке из холодной глубокой воды по команде Пинчбек. Неприятное ощущение, когда тебя резко вытягивают наружу, но на этот раз он не посмел сопротивляться – и вышагнул из ниоткуда на середину большого стола, с наслаждением ощущая вес собственного тела. Воздух пах уксусом и серой сожжённых спичек.

Леандер вышагнул – и ахнул от неожиданности хором с клиентами своей хозяйки: ритуал выглядел куда более зловеще, чем он ожидал. Он стоял посреди круглой деревянной столешницы, вокруг которой собрались трое мужчин и четыре женщины (считая Пинчбек). Расставленные в круг свечи давали немного света – ровно столько, чтобы кое-как выхватывать из темноты бледные лица и отбрасывать резкие чёрные тени.

Пинчбек читала какие-то ритмические строки, почти выпевала их, запрокинув голову, словно в полуобмороке. Карты, которые она недавно использовала для проверки Леандера, были разложены перед ней на столе какой-то сложной фигурой вроде звезды, золотистые линии рисунков мерцали в свечном свете.

Леандер поспешно вспомнил наставления Феликса. Всё, что нужно делать – это стоять неподвижно, молчать и смотреть перед собой, пока не поступит команда вернуться обратно в медальон.

Из темноты послышался длинный заунывный звук, дрожащий, как и соединённые на столешнице руки собравшихся. Леандер не мог точно определить, откуда этот звук исходит. Богатая гостиная за пределом круга света была погружена во мрак, так что казалось – странные стоны доносятся из-за грани мира и снова падают в никуда. Заунывные стоны нарастали, делались всё выше, и Леандер внезапно осознал, что их издают скрипичные струны. Где-то в тёмном уголке играл на скрипке Феликс, созидая неспокойную, тёмную мелодию.

Скрипка плакала и смеялась, неземная мелодия становилась всё быстрее. Мужчина, стоявший за столом лицом к Леандеру, пытался сохранить каменное выражение лица, но глаза его расширились и ярко блестели, а углы губ отчётливо дрожали. Женщина в красном платье простонала и зажмурилась, привалившись к плечу мужчины. Тот взглянул в её сторону одними глазами, не поворачивая головы, будто боялся, что малейшее движение может нарушить творящуюся магию.

Из-под стола прямо у Леандера под ногами послышалось ритмичное громкое постукивание. За ним – ещё перестук, чуть тише, словно ногтями по стеклу, из дальнего угла гостиной.

Тук-тук… Туки-тук… Звуки перекликались друг с другом, словно беседовали реплика за репликой. Леандер медленно повернулся, по пути заглядывая в лица участникам сеанса: все они держались за руки, в том числе и Пинчбек, и их пальцы на столешнице были неподвижны. Кто же тогда стучит? Звуки музыки не прерывались, это значит, что Феликс всё ещё занят игрой на скрипке… Вариантов не так много – остаётся только Шарлотта. Но как она умудряется звучать одновременно из двух противоположных концов комнаты? Разве она может находиться в нескольких местах одновременно?

«Не бывает никаких духов и призраков». Шарлотта сказала, чсто это всё просто шарлатанство, напомнил себе Леандер – несмотря на то что сидевшие за столом люди явно считали иначе. Перестук тем временем перешёл в слабое поскрёбывание.

– Завеса между мирами тонка нынешней ночью, – тихо выговорила Пинчбек. – Духи очень сильны. Они здесь, близко.

«Не бывает никаких духов. Не бывает никаких духов». Нет, Леандеру вообще не страшно. Он ни за что не даст себе забояться. Это не важно, что во рту у него пересохло. Просто… просто в комнате слишком темно.

– Если среди вас есть тот, кто желает вступить в контакт, прошу, подай мне знак, о дух, – возгласила Пинчбек.

И тут погасла свеча. А за ней – следующая, на другом краю стола. Собрание дружно ахало, пока хитрые обманные свечи гасли одна за другой, пока горящих не осталось только три. Окружающий мрак стал ещё гуще. Из-за темноты комната казалась ещё меньше, чем выглядела изначально.

Скрипичная мелодия постепенно утихала и сошла на нет, воцарилось минутное безмолвие. По коже Леандера бежали мурашки. Он стиснул руки, чтобы те перестали заметно дрожать. Перед глазами невольно вставал непрошеный образ самого настоящего привидения, древнего и страшного, выступающего навстречу живым из плотной тьмы…

«Не бывает никаких духов», – отчаянно напомнил себе мальчик – и тут что-то прикоснулось к его лодыжке. Совсем лёгкое касание, как ветер в траве.

Леандер отдёрнул ногу, не сдержав вскрика, и едва не потерял равновесие.

Оказывается, это к нему прикоснулась женщина, сидевшая рядом с Пинчбек! Теперь она широко улыбалась, раззявив рот, как акула, и костяшки пальцев второй её руки казались белыми – так крепко она сжимала руку своего соседа.

– Он настоящий! Плотяной!

По собранию прокатился возбуждённый ропот, и Леандер снова ощутил себя лисёнком, окружённым оскалившимися гончими. Что же ему теперь делать? Скорее вернуться в медальон? А вдруг нельзя так поступать без команды мадам Пинчбек? Или она ещё сильнее рассердится, если он будет дальше топтаться на столе и подвергать её трюки риску разоблачения?

За спинами дамы, тронувшей Леандера за ногу, и её соседа появилась Шарлотта – на грани видимости, на пределе круга света. Подняв руки, она резко опустила ладони им на плечи – и сразу же отступила в темноту. Мужчина стремительно вскочил, дама в красном лишилась чувств.

– Абэо! – резко прозвучала команда из уст мадам Пинчбек, и в костях Леандера вспыхнула тянущая боль. Главное – не сопротивляться, напомнил он себе и постарался расслабиться, чтобы тело обмякло, как кисель. Боль тут же отпустила. Наоборот, нахлынуло облегчение. Плоть Леандера стала дымом, и он безо всякого труда вернулся внутрь медальона. Мелодия скрипки со взвизгом оборвалась. Изнутри ковчежца Леандер слышал звуки суматохи – тяжёлые быстрые шаги, снова скрежет ножек стульев по полу, возбуждённые голоса. Приглушённая речь порой прерывалась всплесками нервного смеха. Надо же, какие у представителей высшего класса идиотские способы развлекаться!


Этим же вечером, несколько позже, Леандер снова покинул ковчежец по команде мадам Пинчбек. Он даже не пытался сопротивляться – позволил вытащить себя наружу и глубоко вдохнул ноябрьский холодный воздух ещё не окончательно уплотнившимися лёгкими.

– Дом, милый дом, – протянула Пинчбек, схватила Леандера за руки и проделала с ним по двору несколько, считай, танцевальных па. – Ну что, неужели это было не прекрасно? Клиенты в восторге!

«Милый дом» на этот раз представлял собой здоровенную кирпичную постройку – фермерский дом с толстой и крепкой дубовой дверью и целым рядом тёмных окон, смотрящих на пришлецов сверху вниз пустыми стеклянными глазами. Экипаж стоял перед домом на каменном мощёном дворе, скрытый от дороги высокой, давно не стриженной живой изгородью.

– Чей это дом? – спросила Шарлотта.

Пинчбек, похоже, её вообще не расслышала – или просто не обратила внимание. Она отпустила руки Леандера, с фонарём в руке прошествовала к дверям и махнула ребятам, приглашая их заходить.

Похоже, этот дом простоял заброшенным немало лет. На окнах всё ещё висели занавески, но совсем ветхие, местами истончившиеся до дыр. На кухне имелась посуда – и тарелки, и миски на столе, у плиты стояли кочерги, в раковине лежала на боку одна-единственная чашка. У задней двери стояли изношенные рабочие башмаки. То же запустение, что и в кухне, царило в гостиной – огарки свечей на каминной полке, наброшенный на спинку стула плед, толстый слой пыли на всём вокруг. Выглядело всё это так, будто хозяева отправились прогуляться лет двадцать назад, да так и не вернулись.

– Что это за место? – снова настойчиво вопросила Шарлотта.

Леандер взял было с комода фарфоровую фигурку молочницы, чтобы получше её рассмотреть – и у той внезапно отвалилась рука. Мальчик поспешно поставил статуэтку на место.

– Просто славное уединённое местечко, где мы можем восстановить силы, – отозвалась Пинчбек. – Здесь очень приятно будет провести время… После того как вы устроите небольшую уборку.

Заброшенный дом насквозь пропах плесенью, его стены пропитались холодом, глубоко въевшимся в кирпичи, однако в прочих отношениях он был вовсе не так уж плох. Если разжечь в камине хорошее пламя, здесь даже будет уютно, подумал Леандер. Сколько раз ему приходилось ночевать в местах куда как хуже!

– А кто здесь живёт? – спросил он.

– Мы, – улыбнулась Пинчбек, взъерошив ему волосы.

– А что, если владельцы дома вернутся? – поинтересовалась Шарлотта.

– Никто сюда не приходил с тех пор, как жившая здесь семья отбыла. – Пинчбек озорно подмигнула Леандеру. – Всем в округе известно, что это про́клятое место.

– Проклятое? Но почему?

– Потому что тут имели место исчезновения детей. – Пинчбек как-то очень нехорошо усмехнулась. – Ладно, хватит болтать, беритесь за дело! Мальчики, отыщите где-нибудь дров и разожгите камин в маленькой гостиной. Спать я собираюсь в ней. Шарлотта, постели мне там постель, а завтра с утра проветри и подготовь спальню.

Шарлотта со вздохом скрестила руки на груди.

– Ладно.

– Извини, не расслышала?

– Да, мадам, слушаюсь, мадам. – Девочка кое-как растянула губы в улыбке и сделала издевательский книксен, но Пинчбек уже не смотрела на неё – занялась выниманием шпилек из своей причёски.

Мальчишки переоделись в экипаже, сменив костюмы для сеанса на обычную одежду – поспешно, потому что Шарлотте тоже вот-вот могла понадобиться их импровизированная гардеробная. У Леандера даже не было времени как следует постыдиться перед Феликсом своего ужасного нижнего белья: ясно было, что Пинчбек не потерпит, если они вздумают тормозить и не подготовят дом к ночлегу достаточно быстро. Леандер был ужасно рад сменить флуоресцентный наряд на замечательный сюртучок, подаренный Пинчбек. По сравнению с прежней его изорванной курточкой сюртучок был такой тёплый, и пуговицы все на месте, просто чудо. Невольно улыбаясь, мальчик провёл руками по мягкой ткани.

– Леандер, шевелись, – окликнул его Феликс, который уже выскочил наружу и где-то разжился целой охапкой дров. – Там в дровяном сарае есть ещё, но среди полешек много отсыревших, так что ты каждое проверяй.

– Это очень в духе Пинчбек – знать подобные проклятые местечки, – пробормотала Шарлотта, в свою очередь выходя из экипажа после переодевания. Она тоже переоблачилась из нарядной одежды в обычную – в однотонное платье с фартуком. Через плечо у неё было перекинуто свёрнутое одеяло, под мышками девочка несла две подушки. – Она обожает поиграть в хозяйку поместья, пользуясь для этого чужим имуществом.

Леандер хотел было спросить, что она имеет в виду, но девочка уже быстро удалилась в дом и захлопнула за собой дверь. По указке Феликса он пошёл за угол, обнаружил там сарай и вернулся с двумя большими охапками дров. В сарае дров осталось всего ничего, но по крайней мере этого хватало, чтобы хорошенько протопить помещение на ночь.

В гостиной имелся небольшой диванчик – немного пыльный и затянутый паутиной, но хороший, непродавленный. Шарлотта обтряхнула его и постелила постель для Пинчбек. Мальчики тем временем вычистили камин и растопили его, подкармливая робкое пламя кусочками дерева – сперва маленькими, потом побольше, – пока пламя весело не загудело, даря живое тепло. После этого Пинчбек бесцеремонно выставила их наружу и закрыла за собой дверь, чтоб напрасно не расточать жар.

Ребята притащили из экипажа оставшиеся коврики и покрывала и постелили их на кухне, возле холодной плиты. Для себя они тоже сэкономили немного дров и развели собственный огонь, хоть и меньше каминного. Втроём они уселись как можно ближе к плите и грели лица и животы, в то время как спины их отчаянно мёрзли.

– Надеюсь, здесь нету крыс, – сказал Леандер, нервно оглядывая тёмные углы кухни. Он никак не мог отделаться от воспоминания о жирной чёрной крысе, которая шныряла вокруг во время стоянки в лесу. Почему эта тварь так мало боялась людей? Если тут объявится такая же зверюга, ничто не помешает ей, например, пробежать по нему, когда он заснет… – Не то чтобы я боялся крыс, – добавил он поспешно. – Вовсе я их и не боюсь.

– Я уверена, что никаких крыс тут нет, – отозвалась Шарлотта. – Когда люди покидают дом, исчезает и еда. Крысам больше нет резона там оставаться, они тоже уходят.

Шарлотта

Феликс сидел за столом и с огромной любовью обихаживал свою скрипку. Снимал старую канифоль, полировал старинное дерево, пока оно не начало сиять в слабом свечном свете… А потом вдруг отложил скрипку и тихо-тихо вышел. Леандер начал чуть слышно похрапывать. Шарлотта лежала без сна, слушая, как в полостях стен скребутся крысы. Она соврала Леандеру. Крысы наводняли все заброшенные дома, где им с Пинчбек в долгих странствиях случалось поселяться, – все без исключения. Когда-то Шарлотта была такой же брезгливой по отношению к этим тварям, как Леандер. Она ведь выросла в богатстве и чистоте, всяких мусорных тварей и паразитов, считай, и не встречала всё детство. Но с тех пор как началась её новая жизнь, жизнь с Пинчбек, крысы стали неотъемлемой частью этой жизни. Не упомяни о них Леандер, Шарлотта бы и не заметила, что они скребутся и попискивают, настолько привыкла.

Да и мальчика пугать не хотелось. Впрочем, он тоже скоро привыкнет.

Шарлотта никак не могла перестать думать о том, что ждёт их дальше. Она была уверена, что троих сразу пленников Пинчбек не потянет. Три магических ковчежца требовали от ведьмы слишком много силы. Сегодня вечером она, конечно, была полна энергии и радости по поводу предстоящего замечательного сеанса, но совсем скоро она утомится, сделается раздражительной и болезненной. Магия забирает у неё ресурс, а когда ресурс истощится… Она, конечно же, избавится от Леандера.

Ладно, скажем так – избавится от одного из нас.

И это может быть только Леандер. Шарлотта с Феликсом слишком ценны. Пинчбек к ним привыкла – вон сколько она держит их при себе, не нуждайся она в них обоих по-настоящему, давно бы избавилась. Когда Шарлотта или Феликс, как выражалась Пинчбек, выходили за рамки приличий, она угрожала заклятием отправить их по ковчежцам и захлопнуть накрепко на неопределённый срок. Шарлотта отлично знала, что Пинчбек на это более чем способна. Она то и дело вспоминала о малышке Розе, о том, как по воле Пинчбек она исчезла навечно, была просто вышвырнута во тьму внешнюю. Как бы сильно Шарлотте ни хотелось избавиться от этого назойливого, бестолкового уличного воришки, её ужасала мысль, что ему причинят подобное зло. Шарлотта не могла вынести, когда такое происходит с любым живым ребёнком, не только с Леандером.

Несмотря на это, дурачок Леандер ужасно её бесил. Она ведь предупреждала его, говорила с ним откровенно – и всё равно он упрямо верил, что Пинчбек намерена исполнять свои обещания. И так по-идиотски радовался, когда ведьма оказывала ему малейшие знаки привязанности. Должно быть, у бедолаги была воистину ужасная жизнь, если он оказался так падок на притворную доброту и заботу… Похоже, какое-то время он выживал вообще в одиночку, и Шарлотта не могла не сострадать ему по этому поводу. Но одновременно его присутствие страшно раздражало, потому что оно угрожало той худо-бедно налаженной жизни, которую последние годы вели они с Феликсом. Как ни ужасно жить в рабстве, альтернатива казалась куда ужаснее, и подумать невообразимо.

Из-за кухонной двери послышались звуки скрипки Феликса. Каждую ночь с самого их знакомства он поднимался немного поиграть для себя, сочинял новые мелодии – нежные и скорбные, прекрасные и таинственные. Феликс редко говорил вслух о своих мыслях и чувствах, но Шарлотта знала, что он думает и выражает себя с помощью скрипичных струн. Нынешняя мелодия сперва звучала нервно, потом постепенно сделалась попросту грустной, и Шарлотта чувствовала, что он играет не просто так – а специально для неё.

Феликс

Феликс проснулся перед рассветом. Остальные двое ровно дышали, даже не шелохнулись, когда он встал. У них с Пинчбек давно существовало соглашение: прибыв на новое место, Феликс имел право позаниматься поисками своего пропавшего братишки. Он перекинул через плечо свой скрипичный футляр и вышел из дома наружу, в ледяную ноябрьскую темноту.

Конечно, слишком далеко от своей хозяйки Феликс удаляться не мог – сразу начинал слабеть. Однако допустимого расстояния вполне хватало, чтобы сейчас добраться до центра деревни и побродить там.

Деревня, несмотря на ранний час, была полна мелодиями ярмарочного дня: перестуком деревянных башмаков по мостовой, скрипом тележных колёс, призывными музыкальными выкриками торговцев.

– Простите, сэр, – обратился Феликс к ближайшему лоточнику – но тот только отмахнулся от мальчишки, буркнув что-то неразборчивое.

Феликс сделал ещё одну попытку:

– Простите, мадам… Можно спросить? Я тут ищу кое-кого, может быть, вы его знаете?

Женщина оказалась куда более дружелюбной, однако же она всё равно не встречала никого, подходящего под описание Феликсова брата. Конечно, невелик был шанс, что каким-то ветром маленького мальчика занесло так далеко от его дома, однако Феликс не собирался упускать даже такого слабенького шанса. Он часто мечтал, что брат сумел выжить, вырос из малыша почти что в юношу и ведёт совсем новую жизнь в других краях.

– Этого юношу зовут Айзек Райзбек… Или же он может проживать под фамилией Писмарш, под материнской…

– Нет здесь никого с такими фамилиями, – покачала головой продавщица варений.

Феликс переходил от лотка к лотку, от палатки к палатке, и один за другим лоточники отрицательно качали головами.

– Ему около четырнадцати лет… Стройный, темноволосый…

– Извини, парень, не знаю таких.

– Он мог прибыть в ваши края ещё ребёнком или проезжать через вашу деревню, может быть, вы его вспомните… У него особая примета – нету кончика среднего пальца на правой руке…


Каменный дорожный столб представлял собой отличный наблюдательный пункт, чтобы окинуть взором свысока всю деревню и её жителей. Забравшись на него, Феликс вытащил из кармана свой дырявый камень, «куриный бог» – гладко обкатанный кусочек гальки с круглой дыркой посредине, – и заглянул в дырочку, надеясь увидеть лёгкое колеблющееся сияние, подсказку. Пинчбек подарила ему этот камешек ещё в первую встречу, чтобы помочь в его поисках. После скрипки «куриный бог» был самым драгоценным сокровищем Феликса. Но… опять не повезло.

На кладбище возле церкви он одну за другой осмотрел все могилы, но всё тщетно. Даже повстречать имя Айзека на могильной плите было бы утешительнее, чем полная пустота. Викария нигде не было видно, церковь стояла закрытой. Феликс снова осмотрелся сквозь дырочку в камне, но всё казалось обыкновенным, никаких подсказок. Как всегда. Пинчбек сказала, что сквозь отверстие в камне можно видеть то, что скрыто: спрятанные и потерянные вещи, магические предметы – и что Феликс сразу поймёт, что она имеет в виду, когда с этим столкнётся. Он ни на миг не расставался с камнем, всюду носил его с собой, но ещё ни разу не видал сквозь отверстие ничего особенного.

Конечно, он особо и не надеялся именно сегодня что-то обнаружить. Тем более что деревня была не вовсе незнакомая – раза четыре они через неё уже проезжали, и с каждым годом шансы, что кто-нибудь из местных видел Айзека и вспомнит его, всё уменьшались. К тому же Феликс с Айзеком были родом из Кента, а сейчас они с Пинчбек разъезжали по центральным графствам, в двух сотнях миль к северу от города, в котором пропал Айзек. Феликсу казалось, что в стране осталось считаное число уголков, которые он ещё не успел обшарить за эти годы.

Он уселся на низкой каменной стене, свесив ноги, и вытащил из футляра скрипку. По всем городам и деревням он играл свою музыку в надежде, что Айзек услышит её, что мелодия приведёт брата к нему. По скольким деревенькам он уже так играл в тоске и надежде со дня исчезновения братишки? Их количество исчислялось, должно быть, сотнями… Музыка призывала воспоминания из прошлого, как заклятие Пинчбек призывало духов из магических ковчежцев.

Их с Айзеком мама умерла, когда братишка был совсем ещё младенцем, а отец плохо справлялся с обеспечением семьи – единственное, что его волновало после смерти жены, это выпивка, от которой он в конце концов и умер. Так что заботы о мальчиках легли на плечи дедушки, который следил, чтобы они хоть раз в день были накормлены, а главное – научил Феликса играть на скрипке. Перед смертью дедушка взял с Феликса обещание, что тот будет заботиться о своём брате, защищать его и кормить, несмотря ни на что. Феликс был талантлив, играл по рыночным площадям родного города и всякий день приносил в дом достаточно пенни, чтобы им с Айзеком хватало на еду – несмотря на то что ему было всего десять лет. А сколько же тогда было Айзеку? Пять? Или уже целых шесть?

Именно этим – игрой на скрипке – и занимался Феликс в тот день, когда они впервые встретились с Пинчбек. Айзек вертелся рядом с ним, помогал собирать монетки. Тогда у Пинчбек ещё был муж, с которым они вместе раскатывали по городам – «Продажа целительных зелий, снятие порчи и сглаза, поиск потерянных вещей, все магические услуги». Пинчбек надолго задержалась послушать мальчика-музыканта и бросила ему в шляпу целый шестипенсовик.

– Какая у тебя замечательная скрипка, – сделала она комплимент словно бы невзначай.

Феликс помнил, что она была одета ярко и модно – в отличие от своего мужа, который носил какое-то старомодное тряпьё вроде мантии с рисунком из перьев, крестиков и палочек.

– Спасибо, мадам.

– Она мне очень нравится. Интересно, за какую цену ты был бы готов с ней расстаться?

– Ни за какую, простите, мадам. Эта скрипка – моё средство пропитания.

– Но я могла бы очень хорошо тебе заплатить. Подумай обо всех жизненных благах, которые ты сможешь себе позволить. Сладости, бисквиты, новые ботинки… Назови свою цену.

Феликс в тот день занимал позицию напротив сырной лавки. Животы у обоих мальчишек были с утра пустыми и урчали от голода. Айзек подобрался поближе при виде доброй дамы и моргал глазами в надежде на какое-нибудь угощение. Леди заметила, что малыш тоже слушает, и добавила:

– А ещё твоему младшему братишке пригодились бы оловянные солдатики. Как думаешь?

Феликс помотал головой. Нет, с дедушкиной скрипкой он не собирался расставаться ни за что на свете! Ни за какие сладости, ботинки и оловянных солдатиков. Кроме Айзека для него во всём мире имела значение только музыка.

– Продай её, а? – начал клянчить Айзек, едва леди удалилась, разочарованно покачав головой. – Нам же дадут денег! Мы столько всего купим!

– Нет, Айзек! Скрипку продавать нельзя. Ну, дадут нам денег, а мы их потратим, и на что мы будем жить дальше? Скрипка – это моё средство зарабатывать нам на жизнь.

Айзек надулся и обиженно пнул башмаком стену дома.

– Лучше бы ты её продал.

Но теперь, через столько лет, Феликс знал – продай он скрипку тем холодным днём, он бы немедленно угодил к Пинчбек в рабство. Хотя, может быть, она согласилась бы взять с собой и Айзека, и братья по крайней мере оставались бы вместе… Может, так было бы и лучше…

Феликс встряхнул головой, отгоняя эти бесполезные мысли. Хуже нет, чем жить размышлениями о том, что могло бы быть. Вернуться в прошлое и всё изменить невозможно, а значит, нужно жить реальностью – и извлекать из неё лучшее. Он бережно убрал скрипку, ослабил струны, прежде чем закрыть футляр, и с инструментом на плече направился назад, к дому.

8
Паж Жезлов:
открытие, новая информация, нежданные новости

Леандер

За утренним чаем Пинчбек инструктировала Леандера перед очередным представлением.

– Леандер, на этот раз на тебе лежит ответственность за то, чтобы я сполна получила компенсацию за затраченные усилия. Понимаешь, что я имею в виду?

Он не понимал, но не хотел подавать вида, чтобы не выглядеть идиотом в её глазах. Шарлотта выжидающе ухмылялась, словно желала, чтобы именно идиотом он себя и выказал.

– Я имею в виду достойное вознаграждение за свои редкостные таланты, – пояснила Пинчбек, непонятно на что намекая.

– Я должен буду… рассылать счета, мадам? – промямлил он наконец, понимая, что должен хоть что-то сказать.

– Воровать ты будешь должен, – фыркнула Шарлотта. – Пока мы отвлечём хозяев на интересное зрелище, твоё дело – очистить их дом от всяких ценных безделушек. Думаю, на это твоих талантов хватит.

Да, Шарлотта снова была в скверном настроении и кусалась по любому поводу. За недолгую совместную жизнь Леандер уже успел страшно утомиться из-за её постоянных перепадов настроения.

– Ну, у меня таланты хоть полезные, – огрызнулся он. – А у тебя какие? Выглядеть миленько и всем хамить?

Пинчбек делано улыбнулась, улыбка вышла кривоватая:

– Ах, дети, дети. Всё время забываете, что мы – одна семья. Принимайся-ка за работу, Шарлотта, или ты хочешь, чтобы я взялась за конский хлыст? – Пинчбек резко встала.

– Я не боюсь и никогда не боялась вашего хлыста, – процедила Шарлотта, тоже вставая на ноги.

– Я знаю. А также я знаю, чего ты и боялась, и боишься.

Эта угроза сработала. Шарлотта вышла из-за стола и ушла, опустив голову, а Пинчбек снова села.

– Она совладает со своим характером рано или поздно, – сказала она Леандеру. – Вы ещё станете добрыми друзьями.

Мальчик только плечами передёрнул:

– Да ну её вообще. Очень мне нужно с ней дружить.

Пинчбек вскинула подбородок и сообщила:

– Человек – не остров, Леандер, так говорит поэт. Ты слишком долго был один, но вскоре научишься быть счастливым в обществе других людей. В нашем обществе.

«Станете добрыми друзьями»! С этой девчонкой? Леандер вообще сомневался, что она знает значение слова «добрый». Конечно, никто на свете не любит воров, но в более справедливом мире ему бы и в голову не пришло брать чужое. Однако ему уже приходилось воровать, чтобы выжить, и если снова придётся – ну что же, пускай. Шарлотта может сколько угодно морщить носик и смотреть на него сверху вниз. Он и не вздумает выглядеть пристыженным, доставлять ей этим удовольствие. Наоборот – вот как он поступит: наворует таких отличных и дорогих вещей для мадам Пинчбек, что у них всех выбора не будет, кроме как дружно сказать ему спасибо! Леандер был уверен, что даже Шарлотта не посмеет на него окрыситься, когда он заработает кучу денег и станет кормильцем семьи.

Пользуясь тем, что остался за столом наедине с хозяйкой, он наконец осмелился задать давно тревоживший вопрос.

– Мадам Пинчбек, извините, я всё хотел узнать… как насчёт моей мамы?

Мадам, не отвечая, достала из наплечной сумки пачку приглашений.

– Разложи их по конвертам, ягнёночек мой, будь так добр. Мне нужно сегодня же это всё разослать.

Леандер покорно подвинул к себе стопку бумаг и принялся за работу.

– Но помните, вы… говорили, что можете мне помочь, – через какое-то время снова закинул он удочку. – Я просто надеялся, вдруг… Уже можно с ней поговорить? С мамой?

Даже произнести этот вопрос вслух было непросто, по спине Леандера пробежали мурашки. Шарлотта утверждала, что Пинчбек на самом деле не умеет говорить с мёртвыми… И вчера вечером он самолично видел, какие шарлатанские трюки она применяет, чтобы заставить людей себе верить… Однако же, однако… Если есть хоть самомалейший шанс…

– Да, конечно, малыш Леандер. Разумеется, я могу тебе помочь и это сделаю. Скоро. Очень скоро. Но в подобных материях спешка только вредит. – Она подвинула поближе чернильницу и принялась надписывать адрес на конверте, копируя его из маленькой чёрной записной книжки, а потом быстро спрятала книжку обратно в карман.

– Значит, вы правда умеете это делать? Говорить с мёртвыми?

Короткий смешок.

– Конечно, умею.

– А Шарлотта говорит, что такого не бывает. Что это невозможно.

– У Шарлотты просто недостаёт воображения для восприятия магии, Леандер. В отличие от тебя.

– Но… если вы взаправду можете говорить с духами, зачем вам нужны мы? Ну, в смысле, зачем вам нужно, чтобы мы притворялись призраками? – Мальчик выговорил эти крамольные слова едва слышно, страшно боясь её разозлить. Однако ему правда нужно было разобраться.

Мадам чуть помолчала, рука её, державшая перо, замерла над чернильницей.

– Как бы тебе объяснить… Люди платят мне за хорошее шоу, моя лапочка. Они хотят за свои деньги получить качественный яркий спектакль. Конечно, я бы могла просто передавать им послания от их дорогих усопших, то, что мёртвые в самом деле хотят им сказать, но где же тут зрелище? Это и вдвое не так весело и забавно, как представления, которые я им устраиваю.

– А-а, – протянул Леандер, и впрямь начиная понимать. Её слова имели смысл. Если люди платят деньги за спиритические сеансы, им хочется за изрядную плату получить долгое красочное представление, щекочущее нервы. – Кажется, я понял.

– А кроме того, – понизив голос, сообщила Пинчбек, наклоняясь к мальчику над столешницей – так близко, что он чувствовал кожей её дыхание. – А кроме того, говорить с мёртвыми – тяжёлая работа. Выматывающая. Я сохраняю свои истинные таланты для людей, которые в них в самом деле нуждаются. Которые этого заслуживают.

Она шутливо щёлкнула его по кончику носа и снова выпрямилась на стуле, возвращаясь к бумажной работе.

– А пока расскажи-ка мне о своём прошлом доме. Я имею в виду Литчфилд-Хаус. Сколько там сейчас обитателей?

– Из хозяев – только лорд. У него нет никакой семьи и родственников с тех пор, как девочка пропала.

Пинчбек снова достала из кармана чёрную записную книжечку и пролистала её страницы. Книжечка была плотно исписана – насколько Леандер мог разобрать, изрисована тоже. Пинчбек наконец нашла страницу, где было немного свободного места, и что-то записала. Леандер не смог разобрать, что именно.

– Слуги?

– Кухарка, пара служанок и конюх. Кажется, всё. Ну и ужасно злющая экономка. А почему вы спрашиваете, мисс?

– Не важно, – отозвалась та. – Ты же хочешь заслужить шанс поговорить со своей мамой? Вот и зарабатывай его. Впечатли меня, точно и подробно отвечая на мои вопросы.

Леандер выпрямился, преданно кивнул. На самом деле это было ещё и приятно – когда кто-то придаёт тебе значение, слушает тебя. До сих пор никто никогда не интересовался жизнью Леандера.

– Значит, в особняке только пятеро слуг? Ты уверен? – продолжала мадам. – Почему так мало для такого большого хозяйства?

– Оно раньше было большое, да, но теперь всё не так. Особняк… в плохом состоянии. Сад зарос сорняками, никто за ним не ухаживает. Там есть большой фонтан со статуями всяких дам со свитками, вроде фей, но он давно уже не работает.

Краем глаза Леандер заметил Шарлотту, которая зашла в гостиную в процессе исполнения какой-то работы. Та вдруг замерла неподвижно и внимательно воззрилась на него, хмуря брови. Пинчбек развернулась в её сторону – и девочка поспешно удалилась.

Пинчбек ещё какое-то время расспрашивала Леандера о Литчфилд-Хаусе, причём с чего-то ей было дело до странных подробностей – например, сколько лестниц имеется в главном здании и сколько стульев стоит в большой гостиной. Удовлетворившись наконец его ответами, она снова убрала чёрный блокнотик, в котором делала записи, и зашуршала стопкой газетных вырезок, выискивая заголовки вроде «Спиритический феномен» или «Телепатическое шоу».

– Всегда полезно знать, чем заняты конкуренты, – пояснила она. – Мои сеансы должны быть лучшими в этой сфере, а значит, я должна отслеживать и остальных спиритов.

Леандер подтянул к себе одну вырезку. На ней была фотография – дама, сидевшая рядом с призраком (ну, по крайней мере Леандер подумал, что эта персона должна изображать призрака). Персона, однако же, явно была закутана вроде как в простыню, скрывавшую её лицо и плечи.

– Да, интересный материальчик, – согласилась мадам Пинчбек, заметив, на что он смотрит. – «Иллюстрейтед Лондон Ньюс», опубликовано в сентябре. Это работа Фреда Хадсона, старого мошенника.

– Кто такой Фред Хадсон? – осмелился спросить Леандер.

– Да так, один медиум. Зовёт себя «фотографом духов». Собрал немалую аудиторию поклонников, как ни странно. Со мной ему, конечно, не сравниться. Это моё имя должно встречаться по всем крупным газетам! И так и будет обязательно. Уже в скором времени. – Она резко встала. – К слову, о времени: пришло время как следует потренировать нового члена нашей команды! Сегодняшнее представление должно пройти идеально!

От её резкого движения газетные вырезки разлетелись со стола. Шарлотта присела, чтобы их собрать, и задержалась взглядом на «фотографии духа» авторства Хадсона, в то время как Пинчбек принялась посвящать Леандера в подробности трюков, заготовленных на нынешний вечер.

Хитрая система из деревянных колёсиков и шестерёнок производила звуки призрачных шагов по ступеням. Из крохотных трубочек выдувались в воздух и медленно опадали с неба голубиные белые пёрышки. Маслянистая субстанция, которой Пинчбек смазала ладони Леандера, оставляла влажные мерцающие отпечатки, которые в скором времени угасали.

Потом она призвала Феликса, до того занимавшегося с лошадьми, и велела ему поиграть на скрипке, чтобы Шарлотта и Леандер практиковались появляться из ниоткуда в самый подходящий музыкальный момент. Пинчбек задавала вопросы – а дети должны были ей отвечать сериями постукиваний по стенам и предметам мебели. Также они тренировались в беззвучном перемещении по комнате, под столами и стульями, чтобы оставаться незамеченными, пока Пинчбек отвлекала аудиторию. Леандер выучил несколько сигналов, подаваемых жестами или посвистыванием, с помощью которых Шарлотта и Феликс сообщали друг другу, что теперь нужно делать. А когда он обнаружил, что ему удалось вытащить платок из кармана фартука Шарлотты без её ведома, Пинчбек заливисто рассмеялась от удовольствия.

– Превосходно! Я и не сомневалась, что у тебя природный талант.


После нескольких часов натаскивания своей команды Пинчбек утомилась и послала детей в деревню купить еды. Деньги она выдала Феликсу, которому более всех доверяла.

– Я желаю устроить праздник! – заявила она. – Отметить начало новой жизни и грядущую славу!

Закрыв за собой двери дома, Феликс задумчиво сказал ребятам:

– Похоже, у Пинчбек на примете и впрямь богатый клиент. Не помню уже, когда она в последний раз нас так гоняла с репетициями.

– Да какая разница? – Шарлотта вдруг резко остановилась, так что Леандер не успел замедлить шаг и в неё врезался. – Леандер, я случайно услышала, как она тебя расспрашивала о твоём прежнем доме. С чего бы ей понадобилось столько подробностей? – Девочка задумчиво нахмурилась.

– Понятия не имею, – пожал плечами тот.

– Откуда ты родом? – Шарлотта сильно сжала его плечо. Он стряхнул её руку.

– Примерно оттуда, где я с вами обеими впервые встретился, в смысле с тобой и с ней. Я жил рядом с городом в большом особняке под названием Литчфилд-Хаус.

Шарлотта издала какой-то сдавленный горловой звук. Она явно пыталась не расплакаться.

– Ох, – произнёс Феликс. – Понятно. Вот, значит, как.

А вот Леандеру ничего не было понятно.

– Значит, когда ты говорил о большом фонтане… И о библиотеке… – голос девочки прервался.

– Ты был в особняке слугой? – поспешно спросил Феликс.

– Нет, там сейчас, считай, и не осталось слуг. Я там жил тайно, прятался в библиотеке. Там холодно, но всё же теплее, чем на улице. Моя мама служила в особняке кухаркой до того, как… до того как умерла. Мне просто было некуда оттуда идти.

Шарлотта передёрнула плечами:

– А куда подевались слуги?

– Не знаю. Лорд Литчфилд просто их почти всех уволил и жил затворником в то время, как мы туда прибыли. Тамошние говорили, что раньше у него были десятки слуг, но потом у лорда пропала дочка – и он сошёл с ума от горя. Затворился от всего мира.

– Он… он всё ещё жив? – тихо спросила Шарлотта, белая как полотно.

– Ну да, хотя я его только один раз и видел за всё время. Когда мы с мамой только приехали. Он ведь никогда не выходит из своих покоев наружу. От тоски по дочке он, понимаете… давно не в себе.

– Не по дочке, – странным голосом сказала Шарлотта, бессильно уронив руки. – Пропавшая девочка была ему не дочерью. А племянницей.

– Откуда ты знаешь?

– Оттуда, что это я. Я – Шарлотта Литчфилд.

Не может быть! Девочка из особняка, наследница лорда, пропала лет пять назад… Мама говорила Леандеру, что девочке было тринадцать… сейчас она должна была уже вырасти совсем взрослая! Но Шарлотта ведь говорила, что они больше не взрослеют с тех пор, как их похитили… А её похитили пять лет назад!

– Как же Пинчбек удалось тебя заманить? – потрясённо спросил он, но Шарлотта уже не слушала. Маска холодного раздражения упала с её лица, в глазах стояли слёзы. Бледная и потерянная, она привалилась спиной к каменной изгороди.

Услышав за спиной движение и музыкальный звук, Леандер обернулся. Бородатый крестьянин шёл по дороге, толкая перед собой тележку, и весело насвистывал. Он казался странно неуместным здесь сразу после ужасного откровения. Леандер даже поморгал глазами, желая убедиться, что дядька ему не привиделся. Он на мгновение забыл, что мир по-прежнему живёт в своём обычном, нормальном ритме – невзирая на то, что его собственный мир необратимо изменился.

– Утречко доброе! – добродушно крикнул крестьянин детям у ограды. И, заметив, какое у Шарлотты несчастное лицо, от всего сердца добавил: – Эй, милочка, зачем ты такая грустная? Взбодрись, вот увидишь – горе не беда!

Леандер проводил взглядом человека с тележкой, который скрылся вдали всё с тем же весёлым свистом, и снова повернулся к Шарлотте, чьи плечи крупно дрожали – ей не удавалось сдержать отчаянные всхлипы.

Феликс взял Леандера за локоть, потянул его прочь.

– Ладно, пошли. Нам поручено купить продуктов – этим и займёмся.

– Шарлотта? – окликнул девочку Леандер – но та не откликнулась ни звуком.

– Пойдём, дадим ей побыть одной, – настаивал Феликс. – Ей нужно немного покоя.

Леандер послушался. По дороге он несколько раз пытался заговорить с Феликсом, желая знать подробности, но мальчик только мотал головой и не собирался отвечать. Это история Шарлотты, только и сказал он, и не мне её рассказывать.

Пинчбек сказала, что желает устроить праздник. Поэтому двое ребят постарались накупить настоящей праздничной еды, достойной пиршества. Огромный круг сыра, свежий мясной пирог только из печи, благоухающий жиром и приправами. Два больших белых хлеба – белейших из тех, что можно приобрести за деньги. Полдюжины яиц на яичницу – и самое, по мнению Леандера, лучшее: шотландский имбирный пряник, тёмный и липкий от патоки, покрытый сахарной глазурью. Напоследок ребята побаловали себя, купив бумажный кулёк печёных каштанов. Каштаны они съели по дороге домой, нетерпеливо обжигая пальцы об их дымящиеся сладкие сердцевины. По пути мальчишки хохотали, на краткий срок превратившись просто в двух довольных детей на службе у неплохой хозяйки, вместо того чтобы быть похищенными сиротами, рабами ковчежцев. Леандер даже почти представил в своём воображении, что Феликс ему друг. Он уже давным-давно забыл, что это такое – с кем-то дружить.

Проходя мимо леса, Феликс отломил у одного из хлебов корочку, добавил к ней каштан из кулька и уложил эти дары на плоский камень.

– Это подношение феям, – серьёзно пояснил он.

– Да ну тебя? Никаких фей же не существует, – начал было Леандер, но усомнился в собственной правоте и переспросил: – Или… или как?

В конце концов, его мир за последние дни несколько раз перевернулся вверх дном. Что угодно теперь могло оказаться реальным.

– Ну, сам я никогда не встречал в мире другой магии, кроме злого колдовства Пинчбек. Но на всякий случай не помешает подстраховаться. Если даже подношением не воспользуются феи – оно понравится белкам и птицам.

Вот же угораздило Леандера попасть в такой странный, сложный мир! Прокрутив в памяти события сегодняшнего утра, он осторожно спросил:

– Ты правда считаешь, что мадам Пинчбек злая?

Он отлично понимал, что мало на свете грехов тяжелее похищения детей… Однако с тех пор как его самого похитили, Леандер был сыт, хорошо одет, спал в тепле – и в кои веки не чувствовал себя одиноким. Феликс тоже казался вполне довольным своей жизнью. Может, это значило, что Пинчбек в конечном итоге не такая уж плохая? Однако в эту картину мира не вписывалась Шарлотта. Девочка, которая раньше вела спокойную, счастливую жизнь в богатом доме любящего дядюшки. То, что её украли из уютного дома, где её любили, несомненно, доказывало жестокость Пинчбек.

Феликс задумчиво выудил из кулька каштан, начал очищать жёсткую обугленную кожицу.

– Знаешь… Я не уверен, что люди бывают целиком добрыми или целиком злыми. В каждом есть понемногу того и другого.

– Даже и в тебе? – вырвалось у Леандера. Про себя-то он знал, что за свою недолгую жизнь натворил немало плохого, но трудно было поверить, что нечто злое можно найти и в Феликсе – таком спокойном, серьёзном, сочувственном.

Феликс разломал последний каштан напополам, чтобы делиться по-честному.

– Например, вчера вечером я помогал обманывать людей, которые нам заплатили, – сказал он. – Заставлял их поверить, что мы – это духи их детей, умерших во младенчестве. Разве это не зло – так поступать? Причём мне нравилось их дурачить – и нравилось есть еду, купленную на нечистые деньги.

Леандер задумался. Вот, значит, как! Люди, собравшиеся за столом, потеряли детей! Значит, Пинчбек солгала, когда сказала, что все эти сеансы просто для развлечения. Люди обратились к ней в надежде получить подтверждение, что их любимые усопшие всё ещё существуют где-то в другом мире, в другом состоянии – но всё-таки не исчезли с концами. Они хотели того же самого, в чём так отчаянно нуждался Леандер. А Пинчбек их просто обманывала. Да, это был очень плохой, злой поступок. Леандер медленно дожевал свою половинку каштана, чтобы аромат подольше задержался у него во рту. Он напряжённо думал.

– Тогда почему ты работаешь на неё? Почему бы просто не сбежать от такой хозяйки?

– Неужели ты ещё не понял? У нас нет выбора. Мы – как мотыльки, попавшие в сачок. Мы же тебе рассказывали – Шарлотта в первый год плена пыталась убежать! И испытала на себе, как далеко можно удалиться от Пинчбек прежде, чем начнёшь развоплощаться. А ещё она обнаружила, что мы не можем исчезать в свои ковчежцы, если между нами и ковчежцами есть плотные стены, – в процессе рассказа Феликс начал бурно жестикулировать. – Тогда она выкрала свой ковчежец и спрятала его в нужнике, стоявшем во дворе, чтобы Пинчбек не смогла призвать её внутрь. Но и это не сработало – оказалось, что это только мы не можем проникать сквозь стены, когда исчезаем, а заклятие Пинчбек достаточно сильно, чтобы нами и стены пробивало. В наказание Пинчбек тогда заперла её на двое суток в том отхожем месте… Существуй хоть какой-то способ от неё сбежать, преодолеть её магию, Шарлотта бы его нашла. Что же до меня… – Он на секунду умолк, потом продолжил: – Я по доброй воле согласился уйти с Пинчбек. Я дал ей слово, и обратно взять его никак невозможно.

– Но почему ты согласился с ней уйти?

– Она обещала помочь мне найти… кое-что потерянное.

Впереди уже показался фермерский дом, их новое жилище. Леандер открыл было рот, чтобы задать ещё один вопрос, но Феликс покачал головой:

– Я не хочу это обсуждать, извини.

Леандер в сердцах пнул придорожный камешек и подумал о собственной сделке, которую он заключил с Пинчбек. Неужели он совершил ужасную ошибку?

Феликс

Притворившись, что ему нужно пойти взглянуть на лошадей, Феликс предоставил Леандеру относить и распаковывать покупки, а сам пошёл на задний двор, желая немного побыть в одиночестве. Обычно он избегал всерьёз размышлять о своей жизни, о причинах, по которым он в своё время решил служить Пинчбек. Но сейчас его разум кипел воспоминаниями – воспоминаниями о том самом дне.

Айзек пропал из дома, пока Феликс спал. После первой встречи с Пинчбек братья долго спорили и ссорились – считай до вечера. Айзек упёрся и повторял, что надо было соглашаться на продажу скрипки. Он сделался страшно капризным, страдал по сладостям и игрушкам, которые они могли бы купить на вырученные деньги, и упорно не понимал, что любые деньги рано или поздно кончаются, а заработать новые без скрипки будет ужасно трудно. На этой неделе Феликсу удавалось обеспечить им с братом всего-то капустный суп с картошкой на каждый день, а продав эту старую, в самом деле очень старую скрипку, они могли бы получить целую кучу шиллингов!

– Ладно, пускай не скрипку, – бубнил он в ту ночь, когда они с братом уже улеглись, закутавшись в тощие одеяла. – Давай тогда продадим что-нибудь другое. Что ещё мы можем продать?

Тёмные нечёсаные волосы падали ему на глаза, губы обиженно дулись.

– Ничего мы не можем продать, – отрезал Феликс. – Всё, что у нас есть, нужно нам для жизни.

Это была чистая правда – ничего лишнего в доме у братьев не было. Одёжки их, конечно, ещё не превратились в лохмотья, но были уже близки к этому. Торговать было безусловно нечем.

– Я есть хочу.

– Думаешь, я не хочу? – огрызнулся усталый Феликс.

– У меня живот бурчит.

– Закрывай глаза и засыпай. Живот не бурчит у того, кто спит.

– Но я не могу заснуть, пока не покушаю, – расхныкался Айзек. – И всё потому, что ты не захотел продать свою скрипку!

– Хватит! – крикнул Феликс, не в силах больше это выносить. – Ты просто не понимаешь, что ты несёшь! И без тебя жить трудно, а с тобой ещё труднее!

– Тогда почему ты меня не бросишь и не живёшь сам по себе? – надулся братишка. – Подумаешь, важный. Ты мне больше не нужен, вот так!

– Может, в один прекрасный день я так и поступлю!

Айзек заскулил и повернулся к нему спиной.

– Извини, Айзек, – через несколько минут каменного молчания произнёс в темноте старший брат. – Я не имел это в виду. Я так на самом деле не думаю.

Айзек не ответил. Глаза его были плотно зажмурены.

– С утра я обязательно куплю какой-нибудь еды, – обещал Феликс.

– Очень мне надо, – не раскрывая глаз, буркнул малыш.

– Я ведь забочусь о тебе, как могу. И дальше буду заботиться, обещаю. Слышишь меня? Обещаю.


Когда же Феликс проснулся на рассвете, Айзека не было рядом с ним в кровати. Сперва Феликс не волновался, подумал, что братишка пошёл к ручью ловить лягушек, или на луг, чтобы полазать по деревьям, или ещё куда-нибудь играть… Однако когда Айзек не вернулся и к полудню, старший брат всерьёз обеспокоился. Он пробежался по любимым местечкам Айзека, по роще, по берегу ручья, расспрашивал встречных, звал брата во весь голос – но тот как в воду канул. Когда же сгустились сумерки, а Айзека всё не было, в животе Феликса поселилась тошнотворная паника. Что, если братик покалечился, упал откуда-нибудь, зовёт на помощь? Что, если он попал в настоящую беду? Феликс обещал о нём заботиться – и не сумел, подвёл своего младшего, не смог его защитить!

Следующие два дня напролёт Феликс лихорадочно искал брата. Он прочесал всю их родную деревню и окружающие леса и поля. Но Айзек исчез без следа, словно его похитили лесные эльфы, заманили его из мира людей в страну фей, как пелось в старых маминых песенках.

Вот почему через два дня бесплодных поисков Феликс вновь отыскал Пинчбек и её мужа Пеллара, явившись прямиком к их забавному экипажу, увешанному вывесками о разнообразных магических услугах.

Мадам серьёзно выслушала сбивчивую историю мальчика о пропавшем брате и взяла с полки колоду ярких карт. Перетасовала их, разложила крестом на столе, внимательно изучила, кивая и что-то бормоча себе под нос, как будто карты были живыми и ей отвечали. Феликс следил за её ловкими пальцами, перебиравшими картинки с королями и воинами, ангелами и демонами, пока она искала истину, находившуюся где-то за стенами тесного помещения. Через несколько минут она встряхнула головой, сморгнула и взглянула на Феликса так, будто на время забыла, что он тут сидит.

– У меня очень сильное ощущение, – сказала она, блестя глазами в свете фонаря, – что твой брат покинул эту деревню.

– Как – покинул? Тогда где же он?

Ночная ссора… Айзек мог захотеть сбежать из дома из-за Феликса, сбежать как можно дальше… А потом он потерялся, может быть, заблудился, заболел… Феликс был уверен, что такой малыш не сможет долго заботиться о себе в одиночку.

– Далеко отсюда… Но я пока не уверена точно.

– Он хотя бы… – Феликс трудно сглотнул, потому что горло пересохло. – Он хотя бы жив?

Пинчбек уверенно кивнула и накрыла ладонь Феликса своей утешительным жестом.

– Я предвижу у тебя впереди много дорог. Чтобы найти его, тебе придётся проделать долгий путь. Но, думаю, я могла бы тебе помочь.

Она рассказала Феликсу, что они с мужем странствуют по всему королевству, делясь с людьми её магическим даром – небесплатно, разумеется. Если Феликс обещает помогать ей в работе и верно ей служить, она могла бы взять его с собой – и в каждом новом городе, в каждой деревне у него будет шанс поискать своего брата. Выбор сделать было нетрудно – собственно, никакого особого выбора у Феликса и не было. Он обещал заботиться об Айзеке, присматривать за ним. А значит, братишку нужно было найти. Мадам подарила ему волшебный камень с отверстием посредине, призванный помогать в поисках, а он в уплату отдал ей свою скрипку в залог верной службы – на условии, что мадам никогда не продаст её никому другому и что Феликсу будет позволено каждый день на ней играть. После пропажи Айзека мальчику было нетрудно оставить родную деревню без тени сожалений – больше его здесь ничего не держало – и начать новую жизнь в качестве слуги мадам Пинчбек.

Надо сказать, в течение всего этого времени она держала свои обещания. Феликс ежедневно был сыт, хорошо одет, имел крышу над головой. Всякий раз на новом месте ему позволялось заняться поисками Айзека. Ну да, свободу он утратил, но зачем нужна свобода тому, кто совершенно одинок и влачит жалкую жизнь в голоде и холоде? В конце концов, при нынешнем положении вещей у него оставались его скрипка, Шарлотта и надежда.

«Почему бы просто не сбежать», – спросил его Леандер. Но слово «просто» было совершенно неприменимо к ситуации Феликса.

Он не мог нарушить слово, данное Пинчбек. Слово никогда нельзя нарушать.

И даже если ему порой и хотелось взять своё слово назад, с магией Пинчбек совладать было невозможно. Источник этой магии, её методы… всё это было Феликсу не по силам. Если бы существовал способ освободить частицы их душ из ковчежцев, Феликс попытался бы помочь Шарлотте с её первым побегом ещё много лет назад.

Но такого способа не существовало.

Или как?

Шарлотта

Шарлотте потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя после болезненного открытия. Оказывается, Леандер жил в Литчфилд-Хаусе. Цельная картина складывалась постепенно, и Шарлотте требовалось немало выдержки, чтобы никак не выдать себя перед Пинчбек, не показать, что она приближается к разгадке её замысла.

Хотя небо было ясное, день выдался холодный, с резким пронизывающим ветром, который подхватывал юбки и лохматил волосы, бросая выбившиеся из причёски пряди в лицо. В чём же тут фишка, зачем третьим в их компанию затесался именно Леандер – мальчик-сирота, который встречал её дядюшку и жил в её доме? Вряд ли это можно было счесть совпадением. И Пинчбек задавала ему столько вопросов… А ведь она была не из тех, кто способен просто из любопытства или сочувствия проявлять интерес к другим. Нет, её интересовало только то, из чего можно извлечь выгоду.

Самым безопасным образом действия Шарлотте сейчас представлялось изображать паиньку по мере сил… Пока она не разгадает, что Пинчбек замыслила на самом деле.

Тем временем давешний крестьянин с тележкой снова показался на дороге – уже на пути обратно.

– Эгей, милая девонька, нехорошо такой красотке, как ты, точить слезу! Лучше улыбнись! – шутливо окликнул он девочку, но та вместо улыбки скривилась в ответ.


Вытерев глаза и овладев собой, она решительно направилась к дому. Пинчбек Шарлотта застала за столом – уложив перед собой свою чёрную записную книжку, она возилась с магниевой лампой, вставляя туда фитиль. Лампа, полуприкрытая плотной тканью, стояла на деревянном ящичке, из которого торчало бронзовое нечто, напоминающее подзорную трубу. Хм, что-то новенькое! Рядом стояла корзинка, полная бутылок зелёного стекла. По столу в беспорядке валялись куски мешковины и обёрточной бумаги, как если бы кто-то в большой спешке распаковывал посылку. Очевидно, тот дядька с тележкой и доставил Пинчбек эту непонятную штуку с почты. Шарлотте невольно стало любопытно, что это такое.

Краем глаза заметив девочку, Пинчбек быстро спрятала блокнот в карман и слитным движением задвинула в угол фонарь вместе с деревянным ящичком. Обращалась она с этими предметами очень бережно, хотя и поморщилась, словно у неё от долгой неподвижности затекли члены.

Тем временем вернулись Леандер и Феликс, и Шарлотта кивком головы указала Феликсу на новые приобретения Пинчбек, желая, чтобы он к ним пригляделся. Судя во всему, Пинчбек расставляла силки на ещё одного пленника.

Несмотря на очевидный дискомфорт, Пинчбек казалась весёлой. Она смеялась довольным смехом, разбирая покупки мальчиков, с удовольствием расставляла угощение на столе. Шарлотта и ребята вытащили из комода посуду прежних обитателей дома, обтёрли её от пыли. Пинчбек отыскала столовое серебро – кто же будет пользоваться бронзовыми приборами, когда есть серебряные? Леандеру, конечно, нередко приходилось воровать, но происходившее в этом доме отчего-то казалось хуже воровства. Как будто, занимая места людей, покинувших дом, они превращались в подобия привидений, заселивших брошенное жилище.

Еду красиво разложили по блюдам, все наконец чинно расселись за столом.

– До чего же уютно! – Пинчбек подняла бокал, салютуя остальным в тосте. – Ну, выпьем за новых друзей!

Хотя у Шарлотты внутри всё сжималось от тревоги, искушение было слишком сильным. Как долго они не ели ничего настолько вкусного и сытного? Стол перед ними ломился от лакомств, по которым все давно изголодались. Такие пиршества случались только после удачного, хорошо оплаченного сеанса, и в подобные моменты члены их странной труппы и правда чувствовали себя чем-то вроде семьи.

Все взгляды были прикованы к мясному пирогу, который Пинчбек по-честному разрезала на четыре части. Пирог был восхитительный, тёплый, в меру солёный, с вкусными приправами, и все с наслаждением съели свои порции до последней крошки. Ломая пальцами мягкий сыр, чтобы положить кусочки на воздушный, похожий на облако хлеб, Шарлотта невольно подумала, что в её детстве в Литчфилд-Хаусе любой повседневный ужин был куда роскошнее нынешнего, но голод, как известно, – лучшая приправа.

Только когда они убирали со стола по окончании трапезы, Шарлотта вдруг осознала, что это за деревянный ящик. Ящик лежал на боку, так что она с первого взгляда распознала, что в бронзовой трубке, выходящей из него, имеется линза. Это была фотографическая камера.

– Правда, милая штучка? – проходя мимо, бросила Пинчбек.

– Зачем это вам?

– Просто моё новое хобби. Хочу делать семейные фотографии. – Она наклонилась погладить камеру, как гладят кошку. – Вполне естественное желание, разве нет?

Вовсе не естественное. У Пинчбек отродясь не было никаких хобби, кроме зарабатывания денег и обмана легковерных дураков. А камера стоила дорого. Её приобретение объясняло, почему в течение последних месяцев Пинчбек стала особенно прижимиста и считала каждый пенни. Хотя она старалась говорить будничным тоном, Шарлотта отлично понимала, что камеру она приобрела не по минутной прихоти – очевидно, заказала её месяцы назад и спланировала доставку именно по этому адресу. Очевидно, она что-то замышляла, понять бы только – что именно.

– Тебя когда-нибудь фотографировали? – весело спросила её Пинчбек.

– Да, однажды было, – отозвалась Шарлотта. – Но мне не понравилось. Не люблю слишком долго сидеть неподвижно, почти не дыша.

– Современная техника работает куда быстрее. Несколько секунд на всё про всё, если свет достаточно яркий. А ещё можно делать копии фотографий на продажу. – Пинчбек прищурилась, словно глядела куда-то вдаль, задумчиво склонила голову к плечу. – И даже публиковать их в газетах!

В газетах! Теперь понятно. Газетная вырезка, которую Пинчбек штудировала совсем недавно, посвящалась медиуму, якобы умеющему фотографировать духов. Пинчбек, очевидно, замыслила нечто подобное. Шарлотте с первого взгляда было понятно, что работа этого Хадсона – всего лишь грубая подделка, так что у Пинчбек было перед ним преимущество. Её «духи» хотя бы имели облик настоящих человеческих детей. Конечно, ей придётся поработать, чтобы придать им более «призрачный» вид, потому что трюк с исчезновением на камеру не проделаешь… Но Шарлотта не сомневалась, что Пинчбек что-нибудь да выдумает. Она, конечно, злая и лживая, но ума ей не занимать.

Шарлотта мгновенно поняла её замысел. Публиковать фотографии духов в газетах – путь к настоящей знаменитости, к славе. Каждая обесепеченная семья в пределах страны будет желать её услуг. Она разбогатеет. Пинчбек всегда мечтала о богатстве, о роскоши, а ещё обожала, когда ею восхищались. А кроме того, фотографии духов можно печатать во множестве и продавать как сувениры участникам сеансов. Звучит неплохо: повесить в гостиной фотографию своего собственного личного призрака!

Но для этого ей понадобится больше детей. Если на снимках будут раз за разом появляться всё те же лица, люди рано или поздно осознают, что всё это просто шарлатанство. Пинчбек понадобится постоянный приток расходных детишек, чтобы удовлетворять нуждам публики. А когда очередной пленник отработает своё…

Значит, Леандер оказывался всего лишь первым, но не последним.

9
Туз Жезлов:
новые идеи, прибыльное предприятие, доход

Леандер

Сразу же после ужина Пинчбек велела им собираться: предстоял новый сеанс. Леандера Пинчбек на часть пути посадила рядом с собой на место возницы, и он пришёл от этого в восторг, чувствуя себя очень важной персоной.

– Я спрячу твой ковчежец в тёмном уголку комнаты, – объяснила ему Пинчбек, пока экипаж катился по узенькой мощёной улочке. – Открытым, разумеется. Выходи наружу, когда услышишь звуки музыки, но постарайся до моего сигнала не показываться на глаза клиентам.

На этот раз она велела ему надеть чёрный сюртук взамен фосфоресцирующего костюма. На этом сеансе его задача была не в том, чтобы изображать призрака: Пинчбек главным образом хотела опробовать свою камеру. Постукивание и шёпот, как обычно, поручались Шарлотте, а Феликс со своей скрипкой исполнял главную роль.

– Пошарь потихоньку по дому на тему ценностей, но слишком много не бери. Это маленькое хозяйство, пропажу чего-то заметного быстро обнаружат. А нам надо стараться избегать подозрений в воровстве.

– Да, мадам, – отозвался Леандер.


Когда послышались первые звуки скрипки Феликса, Леандер изо всех сил подумал: «Наружу!» – и выскользнул из ковчежца, ощущая, как его тело обретает плотность. Он даже приложился обо что-то твёрдое головой и поспешно согнулся, чтобы избежать удара до того, как станет достаточно материальным, чтобы чувствовать боль. Осмотрелся: оказывается, ковчежец лежал под низким столиком в углу гостиной, и о крышку столика он и ударился, когда материализовался.

За столом полукругом сидела группа людей, все – спинами к нему. Перед ними стоял Феликс со скрипкой, раскачиваясь в такт музыке. Глаза его были полуприкрыты, он казался необыкновенно счастливым и расслабленным – может, даже слишком счастливым и мирным для нынешних страшноватых декораций.

– Мой дух-проводник обитает в зачарованной скрипке, – произнесла Пинчбек загробным голосом. – Его потусторонняя музыка призывает прочих духов из внемирной пустоты.

Сама она стояла за спинами клиентов, установив камеру на деревянной треноге. Камера была нацелена на Феликса. Она подняла магниевую лампу и поднесла к ней запал.

Комнату мгновенно залил ослепительный свет, похожий на вспышку молнии. Леандер, вздрогнув, закрыл глаза ладонями. Рука Феликса, державшая смычок, дрогнула, нота оборвалась, зависнув в воздухе незавершённой. Свет продержался секунд шесть или семь – и погас, после чего гостиная показалась ещё темнее, чем была до вспышки.

Зрители одобрительно забубнили – похоже, фотографическая камера впечатлила их не меньше, чем появление призрака.

Леандер воспользовался моментом, чтобы вылезти из-под столика раньше, чем глаза собравшихся заново привыкнут к темноте. Феликс быстро пришёл в себя и подхватил прерванную мелодию, скрипка зазвучала быстрее и громче. Пригнувшись, Леандер подобрался со спины к ближайшему клиенту, запустил руку в его карман и нащупал часы на цепочке. Нет, нельзя: такую пропажу слишком быстро обнаружат. Он разжал пальцы, нехотя выпуская добычу.

Дама рядом с мужчиной, в кармане которого безуспешно покопался Леандер, повесила на спинку своего стула маленькую вышитую бисером сумочку. Воришка тихонько расстегнул её и достал монетки – на ощупь, похоже, шестипенсовик и шиллинг. Хорошо. Вот и хватит этих двух: остальные три монетки он брать не стал.

В этот миг из дальнего угла комнаты послышалось постукивание: это работала Шарлотта, щёлкая ногтями по оконной раме. Клиенты дружно обернулись в её сторону, ища источник звука. Леандер распластался на полу, рассчитывая, что тень его скроет.

Пинчбек тянула свои заунывные магические речитативы, привычно управляя ходом сеанса. Леандеру почему-то казалось, что она хочет поскорее закончить, стремится всё свернуть после того, как сделала фотографию. Он прикарманил пару серебряных ложек из ящика комода – это оказалось невероятно просто, и Леандер даже ощутил лёгкую гордость своим воровским талантом, хотя и перемешанную со знакомым чувством вины.

Больше в гостиной красть было особо нечего, а перейти в другую комнату незамеченным он не рисковал, так что, рассовав добычу по карманам, вернулся к себе в ковчежец. Через несколько минут звуки скрипки утихли, им на смену явились возбуждённые голоса, звуки отодвигаемой мебели. Сеанс завершился.

* * *

По возвращении в их временное обиталище Пинчбек прямиком направилась в маленькую тёмную кладовку. Крохотное оконце она завесила самым толстым ковром и заткнула все дверные щели тряпками.

– Ну, детки, мы покажем Фреду Хадсону, что такое – настоящая аккуратная работа! – заявила она, бегая туда-назад с грудами тряпья в руках. – Отправляйтесь спать – и не вздумайте меня дёргать по любому поводу, случись хоть пожар! Входить ко мне и открывать дверь строжайше запрещается. Мне нужна полная темнота для проявления фотографий!

С этими словами она захлопнула дверь кладовки изнутри.

Как выяснилось, для обеспечения полной темноты Пинчбек забрала и их одеяла, а без них было отчаянно холодно. Трое детей пытались греться у плиты, но оставшиеся дрова оказались слишком сырыми и давали мало огня.

– Всё равно надо как-нибудь заснуть, иначе завтра будет совсем тяжело, – вздохнул Феликс.

– Нет, – возразила Шарлотта. – Давайте лучше используем это время в своих целях… пока ей точно не до нас.

– Я слишком устал. – Леандер зевнул, потирая глаза.

– Мне нужно рассказать…

– Я сейчас не хочу ничего слушать. Хочу только спать.

– Бога ради, Леандер, это действительно важно, – вздохнула Шарлотта. – Ты в большой опасности. Я о тебе беспокоюсь.

– Да хватит твердить одно и то же! Чего я такого не знаю? Мы пленники, мы рабы, я слышал уже! – В глазах мальчика закипали слёзы, он сердито их сморгнул. – Мне наплевать, понятно? Мне такая жизнь нравится. Я-то раньше в отличие от тебя не был богатеньким. Так что у меня нет причин тосковать о шикарном доме с кучей слуг. Я был одиноким голодным сиротой, на которого всем плевать, и обратно не хочу.

Шарлотта сжала губы в тонкую линию, глубоко вдохнула. Леандер ясно видел, что она борется с собой, чтобы на него не накричать.

– И я, между прочим, приношу пользу. Смотри. – Леандер продемонстрировал ей серебряные ложки и монетки, высыпав их из кармана на кухонный стол. Шестипенсовик встал на ребро и какое-то время крутился, прежде чем успокоиться.

– Я не сомневаюсь насчёт твоей полезности, – выговорила Шарлотта. – Я просто тревожусь о твоей безопасности. Тебе выдали новую одёжку, кормят каждый день, работа кажется тебе забавной – вот ты и решил, что всё в полном порядке. Но ты ошибаешься.

Они с Феликсом обменялись напряжёнными взглядами.

– Мы тебе уже рассказывали про магию Пинчбек, которой она держит нас всех в рабстве, – осторожно начал Феликс. – Мы, конечно, толком не знаем, как это работает… Но точно знаем, что она не может поддерживать работу целых трёх ковчежцев в течение долгого времени. Её хватает только на два.

– Ну и отлично, – отозвался Леандер. – Значит, рано или поздно кого-то из нас отпустят на свободу. Надеюсь, что тебя. – Он сердито ткнул пальцем в сторону Шарлотты.

– Какой же ты болван, – раздражённо начала была та, но Феликс положил руку ей на плечо, успокаивая.

– Нет, Леандер. Пинчбек никого никогда не отпускает на свободу. Сомневаюсь, что магия ей это позволяет. Она просто не умеет.

– Кроме нас, у неё были другие дети. Дети, которых она крала, а потом… – Шарлотта промокнула глаза рукавом. Неужели всё-таки не удалось сдержать слёзы? – Пойдём, я хочу тебе что-то показать.

Она поднялась и пошла к двери, Феликс следовал за ней со свечой в руке. Леандер, не хотевший никуда идти, сердито скрестил руки на груди. Ему надоело, что Шарлотта всё время пытается командовать.

– Ну же, пошли! – окликнула она.

Леандер нехотя потащился за товарищами. Они отодвинули засов на входной двери, вышли на двор и один за другим забрались в экипаж. Леандер мрачно уселся на скамью, рядом с ним опустился Феликс.

– Смотри, – сказала Шарлотта, слегка нагибаясь, чтобы не удариться головой о низкий потолок. – Вот, например. И вот. И вот ещё.

Она указывала на стеклянные сосудики разных размеров и форм, занимавшие полки.

– Что это? – Леандер взял в руку ближайший кувшинчик. Внутри виднелись какие-то глиняные осколки. Другой был полон битым стеклом.

– Ковчежцы, – ответила Шарлотта. – Их остатки.

– Это разбитые ковчежцы детей, которых она похищала до тебя, – пояснил Феликс. – Уничтожить ковчежец – единственный способ навсегда избавиться от его обитателя.

Леандер нахмурился, лихорадочно думая над их словами. Ища в них смысл.

– Значит… если мы уничтожим, разобьём свои ковчежцы, мы будем свободны? – Но, даже не договорив ещё, он уже понимал – друзья имели в виду нечто совсем другое.

– Нет, – подтвердила его подозрения Шарлотта. – Если ковчежец уничтожен, его обитатель…

– Умирает, – закончил за неё Феликс.

Тяжёлое слово повисло в воздухе, как завеса пыли.

– Пинчбек не может долго поддерживать магией три ковчежца разом. Это её выматывает. Высасывает силы. Так что скоро она решит избавиться от одного из нас.

– А какие ещё есть варианты? – глупо спросил Леандер.

Должны же быть другие выходы. Не могут же товарищи иметь в виду, что Пинчбек неминуемо убьёт одного из них. Что бы они ни говорили, мадам была добра к Леандеру. Добрее, чем кто бы то ни было. И когда они с Феликсом обсуждали её во время визита в город, Феликс говорил о ней, можно сказать, с… любовью. С привязанностью, по крайней мере. Леандер даже и мысль, что он теперь в рабстве у мадам, не успел толком переварить, куда уж там сообщение, что она… убийца?!.

– Никаких нет вариантов, – отрезала Шарлотта. – С возрастом она становится только слабее, у неё всё меньше магии. Поэтому…

– А она не может умереть от нехватки магии? – спросил Леандер, крутя в руках стеклянный кувшинчик, в котором перекатывались осколки какого-то глиняного сосудика… глазированные, синие с белым.

– Нет, – ответила девочка. – То есть не исключено, что может, но ни в коем случае не собирается этого допускать. Свою жизнь она будет беречь любыми средствами, пусть и ценой жизней других. Она просто разрушит лишний ковчежец и будет дальше жить припеваючи, молодая и здоровая.

– Не может всего этого быть, – выговорил Леандер пересохшим ртом. Плечи его дрожали, в горле стоял ком. – Вы просто зачем-то меня пугаете. Зачем бы ей брать меня к себе – только чтобы совсем скоро уничтожить?

– Чтобы тебя использовать по полной, дурачок. Мы для неё просто материал, как всё вот это барахло. – Шарлотта жестом обвела внутренность экипажа. – А когда предмет перестаёт приносить пользу, его не жалко выкинуть.

Может, Шарлотта нарочно пытается выбить его из колеи? Расстроить, довести до слёз? Она ведь с самого начала не хотела, чтобы он с ними жил… Леандер беспомощно взглянул на Феликса, ища подтверждения своим мыслям.

– Она говорит правду, – со вздохом отозвался тот.

– Тебе кажется, что ты её знаешь, но на самом деле ты не знаешь о ней ничего, – продолжила Шарлотта. – Она просто нарочно завоевала твоё доверие, чтобы ты не боялся и не сомневался.

– Но… – Леандер дрожащей рукой поставил стеклянный кувшин на полку. Почему-то вдруг стало невыносимо к нему прикасаться. – Но она обещала мне помочь. Устроить мне разговор с моей мамой. Сказала, что сохраняет свои истинные таланты для людей, которые этого заслуживают. Для таких, как я.

Шарлотта закатила глаза и шумно выдохнула. Леандер уже ждал, что сейчас она снова будет кричать и ругаться, но вместо этого девочка вдруг опустилась перед ним на колени и взяла его руки в свои.

– Прости, малыш, – выговорила она. – Не стоит надеяться на что-то подобное. Пинчбек не умеет говорить с умершими. Она тебе солгала.


Вернувшись в кухню, дети сгрудились у плиты, пытаясь согреться тёплом угасающих угольков. Шарлотта попыталась объяснить Леандеру и Феликсу всё, что она сегодня поняла насчёт камеры, поделиться своими подозрениями, что Пинчбек теперь понадобится больше новых детей, чтобы делать фотографии духов. Но Леандер уже больше не мог воспринимать новую информацию, разум его словно онемел. Единственное желание, которое сейчас у него оставалось, – это поговорить, обязательно поговорить со своей мамой. Никогда он ещё так сильно этого не хотел.

Товарищи его скоро уснули – Феликс скорчившись на двух сдвинутых стульях, Шарлотта – сидя, уронив голову на стол. Только от Леандера сон бежал.


Рано утром следующего дня Пинчбек позвала их всех насладиться результатами своей работы. Дрожа в холодном коридоре, трое детей рассматривали фотографию Феликса, играющего на скрипке. Мадам высоко подняла её, чтобы всем было лучше видно. Фотография была мутная, рука Феликса, державшая смычок, размазалась из-за движения, но Пинчбек сказала, что так даже лучше. Если фото будет слишком чётким, люди увидят на ней не духа, а просто мальчика.

Если бы Леандер не знал правды, он легко поверил бы, что на фото самый настоящий призрак. Резкие тени от магниевой вспышки сделали глаза Феликса огромными и непроглядно тёмными, полированная древесина скрипки ловила свет и сияла. Хотя фигура Феликса была размазанной, силуэты сидевших к лампе спиной клиентов оставались чёткими, и казалось, что Феликс создан из совсем иной материи, чем живые люди.

У фотографии был недостаток – в одном углу размазалось пятно.

– В студию попало немного света, когда я занималась проявкой, – объяснила Пинчбек. – У фотографа есть всего четверть часа до момента, когда раствор окончательно высыхает. В следующий раз я более внимательно подойду к обеспечению полной темноты.

– Да, мисс, – согласился Леандер, хотя не понял, считай, ни слова из её объяснений.

Но Пинчбек, похоже, было всё равно: она продолжила объяснять детям, как всё это работает, как она распечатала копию фотографии на специальной бумаге, вымоченной в яичных белках.

– Немного отточить технологию – и люди будут состязаться за право пригласить меня на сеанс, – довольно заявила она. – Мы по-настоящему разбогатеем, детки! Будем жить в самых дорогих отелях страны и на каждый день недели иметь отдельный костюм от лучших модисток!

Леандер хотел бы обрадоваться подобным новостям – но в ушах у него всё ещё звучали вчерашние слова Шарлотты.

Пинчбек тем временем написала какое-то письмо, приложила к нему фотографию Феликса, а потом накинула плащ и надела шляпку, чтобы отнести письмо в деревню.

– Мадам, – окликнул её Леандер уже на пороге. – Скажите, а нельзя ли сегодня… устроить мне разговор с моей мамой?

– В другой раз, – отозвалась та равнодушно, не оборачиваясь. – Когда я буду менее занята, мальчик.


Несколько последующих дней выдались пустыми и унылыми. Каждый день Пинчбек отправлялась в деревню, чтобы проверить, нет ли на почте посланий для неё, и возвращалась страшно раздражённой отсутствием корреспонденции. Она сообщила детям, что ожидает приглашения на сеанс от очень важной персоны, и кроме этого приглашения её ничего не интересовало. Леандер пару раз вежливо закидывал удочки насчёт разговора с мамой, и сердце его болезненно сжималось при каждом новом отказе.

Похоже, его товарищи всё-таки были правы. Пинчбек не умела разговаривать с мёртвыми. Изо всех её обманов этот почему-то был самым болезненным. Леандер понимал, что больше никогда уже не сможет ей доверять.

Большую часть времени Пинчбек проводила сейчас в своей затенённой студии-кладовке, экспериментируя с разными химикалиями и светом в попытках создать идеальную фотографию духа. Она писала в своём чёрном блокнотике бесконечные заметки и ни на миг с ним не расставалась. Периодически, выходя из кладовки наружу, она призывала кого-то из детей ей позировать и очень сердилась, если те хоть на секундочку медлили отозваться на её призыв.

– Когда я зову, являться надо немедленно, сразу же, – рявкнула она на Леандера в очередной раз, прижав его спиной к стенке и ухватив за грудки.

Леандер невольно отследил, что в её чёрной шевелюре за последние дни прибавилось седых волосков. Она сердито ощерилась, и мальчик готов был поклясться, что её красивые тонкие губы, приподнявшись, открыли острые длинные резцы. Он вытаращил глаза – и мадам тут же его отпустила, снова улыбнувшись нормальной своей улыбкой, и зубы опять сделались обычного размера.

Нет, рядом с ней невозможно было жить в безопасности. Теперь Леандер это ясно понимал. Не просто понимал – чувствовал всем собой, до мозга костей.

Когда Пинчбек снова затворилась в своей тёмной кладовке, Леандер пошёл искать Шарлотту и Феликса, чтобы с ними поговорить. Он последнее время испытывал приступ ревности, когда заставал их вдвоём: завидовал их близости, как у брата с сестрой. Он тоже хотел быть с кем-нибудь настолько близким, тоже хотел дружить по-настоящему.

Он отыскал их в экипаже. Шарлотта листала одну из магических книжек Пинчбек.

– Я вам верю, – без предисловия выпалил Леандер.

– Что? – Шарлотта подвинулась, чтобы её ноги не загораживали Леандеру вход. А потом чуть переместилась на скамье, освобождая для мальчика место.

– Я тут сам всё понял. Ну, насчёт Пинчбек. Вы были правы, когда меня предупреждали… Она правда злая. Нам нужно придумать, как от неё сбежать. Я хочу нам всем помочь.

Феликс, который, скрестив ноги, сидел на полу коляски в узком пространстве между полками и скамьёй, поджал ноги, чтобы дать Леандеру пройти.

– Ну наконец-то, – выдохнула Шарлотта. – Значит, так. Наш единственный шанс – это объединиться против неё. Иначе нам не выбраться.

– Ты не вычитала чего-нибудь умного в её книгах? – поинтересовался Леандер.

Шарлотта покачала головой.

– Да брось. Все книги из её библиотеки мы прочитали по сто раз подряд. Если бы там имелся ответ, я бы нашла его ещё в первый год своего рабства.

Феликс, сидевший у её ног, раскладывал на полу пасьянс из ведьминых карт. Леандер втиснулся в пространство между скамьёй и полками и уселся с Феликсом лицом к лицу. Спина его прижималась к дверце экипажа, так что на полу оставалось место достаточно ровное для того, чтобы раскладывать карты.

– Раскладывай здесь. – Феликс указал на пятачок деревянного пола.

– Да я не умею. Откуда мне знать, какие карты брать, а какие нет?

– Тебе и не надо знать. Карты сами придут тебе в руки, если захотят тебе что-то сказать. А теперь положи одну в самую середину. Эта карта будет на сегодняшний день. Карта дня.

В середине расклада оказался король с меховой мантией на плечах, держащий в руке огромный серебряный меч.

Шарлотта тяжело вздохнула.

– Это просто суеверие, – сообщила она.

– Я всё равно не знаю, что значит эта карта, – отозвался Леандер.

– Тут не надо знать, – сказал Феликс ободряюще, потирая уши руками. – Это скорее насчёт ощущений. Постарайся заглушить голос рассудка и просто слушай.

Леандер постарался – но не услышал ровно ничего.

– Я тоже сегодня ничего толком не могу разобрать, – сказал Феликс. – Может быть, карты сейчас не готовы передавать нам свои послания. Нужно подождать.

Карты и впрямь выглядели магическими, но Леандер чувствовал себя неудовлетворённым – как если бы ему не хватало важного органа чувств. Он медленно переводил взгляд от картинки к картинке, стараясь извлечь из них хоть какое знание в надежде… а собственно, в надежде на что?

Звук резко захлопнутой книги заставил его подпрыгнуть на месте.

– Держи. – Шарлотта бухнула книгу ему на колени. – Пойди почитай это. Если тут содержится ответ, может, ты его найдёшь. Мне не удалось.

– И тут тоже поищи. – Феликс добавил поверх книги колоду карт.

К щекам Леандера прилил болезненный жар стыда.

– Я… я не умею читать, – прошептал он, не поднимая глаз. – То есть умею, но… очень плохо.

Ну вот, как будто у Шарлотты было недостаточно причин считать его идиотом.

– Ох, да кто бы сомневался. – Девочка закатила глаза, но быстро взяла себя в руки и продолжала куда мягче: – Ладно, это неважно. В любом случае ответа в этой книге нет. И в других тоже. Мы зря тратим время.

Феликс взял последнюю карту из расклада – Короля Мечей, облачённого в отороченную мехом мантию. Золотой обрез карты напомнил Леандеру что-то знакомое, дорогое. Золотой обрез. Король…

– У меня есть ещё одна книга, – быстро сказал он товарищам. – Которую я принёс с собой. Вы её ещё не читали. Не искали там ответ.

Дурацкая идея, конечно. Книга, которую он украл из библиотеки Литчфилд-Хауса, была и вовсе не о магии в отличие от этих всех томов. Это просто сборник сказок. Но в любом случае Леандер ничего не теряет, показав её, верно же? Как будто тихий голосок у него в голове произнёс, что это может оказаться важным.

Он обошёл Феликса, который спиной прижался к полкам у стены, чтобы в экипаже было попросторнее. В углу под лавкой лежал мешок, в котором Леандер принёс украденные в особняке вещи: это Пинчбек бросила его туда, позабыв обо всём этом барахле, когда ей удалось добиться своего – похитить Леандера. Книга сказок всё ещё лежала внутри. Мальчик вытащил её и протянул Шарлотте, глаза которой немедленно расширились на пол-лица.

– Это же моя книжка! Я её читала в детстве! – Она прижала том с золотым обрезом к груди – а потом, к немалому удивлению Леандера, порывисто обняла и его самого. Это было осторожное, неуверенное объятие в замкнутом пространстве, и Леандер замер в её руках, толком не зная, как реагировать. – Я очень рада, такой славный привет из дома… Но, Леандер, это же просто книга сказок. Сказки нам ничем не помогут.

Значит, эта книга когда-то принадлежала Шарлотте! Все долгие ночи в библиотеке он рассматривал картинки в книге, оставшейся от той самой пропавшей девочки… которая сейчас сидела рядом с ним в чёрном экипаже ведьмы. А в книге имелась история, которую рассказывала Леандеру мама, а страницы были с таким же золотым обрезом, как у загадочных карт, предсказывающих судьбу… Слишком много совпадений. Всё это не может быть просто так, оно обязано что-то значить. Мальчик ощутил в сердце искорку надежды. Может, в книге сказок и не найдётся ответа на все их проблемы и чаяния, но всё равно она казалась чем-то вроде ободряющего послания. Послания от волшебных карт… Или от мамы… или от самой судьбы.

– Гляньте вот на это. – Леандер взял у девочки книгу и пролистал до знакомой картинки, источника стольких его ночных кошмаров. – Крысиный Король.

Картинка изображала спящего ребёнка, у которого одна голая ножка высунулась из-под одеяла. А в щели приоткрытой двери рисовалась страшная фигура Крысиного Короля – сгорбленная, страшная, с непроглядно чёрными глазами. Король тянул к спящему крохе свои жадные лапы с длинными пальцами, готовый вот-вот схватить, утащить…

– Похититель детей, – прошептала Шарлотта. Все трое низко склонились над книгой, пальцы Шарлотты рассеянно скользили по строчкам. – Да, это одна из самых загадочных сказок. Крысиный Король продал свою душу за магическую силу превращаться в животное, пока не растратил всю магию и не застрял навеки в теле крысы.

Леандер содрогнулся, взгляд его невольно метнулся к крысиному скелету в стеклянном кувшине.

– Шарлотта? Феликс? Леандер?! – донёсся снаружи пронзительный зов Пинчбек.

Шарлотта мигом захлопнула книгу и спрятала её на полке, за прочими томами. Трое детей живо выкатились из экипажа и поспешили в дом.

Пинчбек ждала их в прихожей – лицо недовольное, руки упёрты в бока.

– Наконец-то! Где вы болтаетесь, бездельники? Ума не приложу, за что я вас вообще кормлю, бесполезные создания.

10
Тройка Пентаклей:
сотрудничество, взаимопомощь, дружба

Шарлотта

Живот Шарлотты сводило от голода. Они все трое ничего не ели с того самого праздничного пира перед последним сеансом. Сколько с тех пор прошло времени – три дня? Четыре? Конечно, смерть от голода ей не грозила – пленники магии Пинчбек вообще никогда не болели. Так же как и не взрослели. Похоже, магия Пинчбек как-то законсервировала их в стабильном состоянии и оберегала от всех возможных невзгод. Насколько Шарлотта знала на данный момент, было только две причины, по которым они – и прочие похищенные дети – могли умереть: если уничтожить их ковчежцы или если сама Пинчбек умрёт насильственной смертью, пока они в плену.

Но это не означало, что они не чувствуют голода, холода и боли. Несколько дней без еды – и желудок Шарлотты ощущался одновременно пустым и очень тяжёлым, как будто ей внутрь вложили потрескавшийся глиняный горшок. Скоро ей станет так плохо, что единственным выбором останется проводить как можно больше времени внутри ковчежца, где все телесные ощущения просто отсутствовали. Перспектива не из радужных.

Она занималась причёской Пинчбек, привычно завивала ей волосы, стараясь сохранять внешнюю невозмутимость. Не выказывать своего омерзения. За годы она, можно сказать, привыкла к своей работе и делала её бездумно, машинально – но появление Леандера в очередной раз напомнило девочке, какому чудовищу они все служат. Шарлотта не могла прикоснуться к этой ужасной женщине без отвращения.

– Вы сегодня собираетесь в город? – спросила она бесстрастно.

– Да, непременно. Мне нужно заглянуть на почту. Предложение сеанса может прийти в любой момент. А вы с мальчиками пока займитесь подготовкой к отбытию.

– Да, мадам.

– Шарлотта, я сейчас стою на пороге настоящей славы. Известности. Сама королева Виктория порой участвует в сеансах. Эти фотографии – мой пригласительный билет к ней во дворец. Наконец-то я начну вращаться в высших кругах, займу причитающееся мне место в обществе.

Пинчбек разложила по столу свои самые удачные фотографии, чтобы в процессе завивки наслаждаться результатами своих трудов. Дети на снимках выглядели потерянными, несчастными и измождёнными, что добавляло им призрачности. На паре снимков они даже казались полупрозрачными – сквозь них проступали элементы кирпичной кладки стен или предметы мебели.

– Это грядущее представление будет очень, очень масштабным. Весь мир вот-вот услышит об Августине Пинчбек.

– Мы уже очень давно не ели, – как бы невзначай заметила Шарлотта, укрепляя причёску хозяйки шпилькой с жемчужинкой. – Без хорошей трапезы у вас будет недостаточно сил для масштабного представления.

– И то правда. Слишком тощей и изголодавшейся выглядеть нельзя. Это неподобающе.

– Значит, вы принесёте из города каких-нибудь продуктов?

– Нет. Сейчас у меня нет времени на закупки. Вам придётся раздобыть еды самим. И приготовить что-нибудь к моему возвращению.

– Тогда не могли бы вы оставить нам сколько-нибудь денег?

– Денег у меня сейчас нет. Используйте какие-нибудь другие методы, чтобы обеспечить нам сытный ужин.


Шарлотта отправилась будить мальчиков.

– Значит, так, денег в доме нет, – сообщила она. – И при этом нужно раздобыть еды. Давайте что-нибудь придумывать.

– Спереть? – привычно предложил Леандер. – Безотказное средство. Но я думал, ты у нас презираешь воришек.

– Так и есть, презираю. Но сейчас у нас нет выбора.

Леандер сощурился:

– А у меня его никогда не было. Всякий раз, когда я что-нибудь крал, я это делал, чтоб не умереть с голоду.

На Шарлотту волной накатил жар вины.

– Да, ведь и правда… Извини, что осуждала тебя.

Она и правда всю жизнь ненавидела воровство, презирала воров. Чувствовала себя страшно униженной, злилась на Пинчбек, поставившую их в такое положение… Леандер невольно обострял все эти её чувства, но в том не было его вины.

– А вдруг нас узнает кто-нибудь из людей, участвовавших в сеансе?

– Вряд ли. В нашей обычной дневной одежде мы выглядим совсем иначе, чем в специальных костюмах. Мы выглядим просто бедными детьми, а дети и бедняки всегда, считай, невидимки… А уж дети-бедняки и подавно, – заметил Феликс.

– Надень сюртук с самыми большими карманами, Феликс. И будем действовать раздельно, по разным прилавкам.

– Нет, – возразил Леандер. – Лучше красть не еду, а деньги. Один разок украсть сколько-то монет и купить на них еды – куда безопаснее, меньше риска попасться.

Шарлотта с Феликсом обменялись грустными взглядами. Как ни крути, план Леандера выглядел самым приемлемым, хотя девочке было тошно признать это вслух.

– А кроме того, – продолжил Леандер с улыбкой, – у меня есть ещё одна идейка.

* * *

В центре города Феликс нашёл хорошее местечко, положил на мостовую раскрытый скрипичный футляр и принялся играть на скрипке самые свои нежные и приятные мелодии, переплетая темы из церковных гимнов и народных песен, чтобы вызывать в сердцах людей радость узнавания. Это всегда помогает прохожим подавать пощедрее. Шарлотта наблюдала за музыкантом с небольшого расстояния. Первая монетка упала в футляр через пару минут. Если бы у них была возможность провести так целый день, получилось бы заработать на солидный сытный ужин на четыре персоны! Но, к сожалению, целого дня у них не было.

План полностью разработал Леандер: использовать Шарлотту для отвлекающего манёвра, в то время как он сам обчистит чей-нибудь карман. В качестве предупреждения, если на горизонте появится кто-нибудь опасный, Феликс должен был сменить мелодию. Согласно плану, Шарлотта уселась на скамейку, чувствуя в горле тревожный плотный комок. Леандер, околачивавшийся в нескольких футах от неё, одобрительно кивнул.

Шарлотта, как и было задумано, порывисто закрыла лицо руками, и плечи её задрожали: она изображала горькие рыдания. Этот приём был ей не внове: ей неоднократно случалось притворяться плачущей во время спиритических сеансов, так что она умела выглядеть убедительно в амплуа рыдающей девы. Тут секрет в том, чтобы, прикрыв глаза ладонями, держать их широко открытыми, пока не начнут слезиться, а потом быстро сморгнуть несколько раз. Девочка повторяла свой приём, пока из глаз не потекло и слёзы не заструились по щекам из-под дрожащих пальцев.

Кто-нибудь уже заметил, как на скамейке рыдает прекрасная юная девица? Она набрала в грудь воздуха и издала прерывистый всхлип для закрепления эффекта.

Это сработало.

Скрип скамейки – кто-то крупный, явно мужчина, присел с ней рядом.

– Мисс? У вас случилось что-то скверное? Я могу вам помочь?

Голос мужчины был таким добрым и участливым, что выбил Шарлотту из колеи: она даже испугалась, не перейдёт ли показной плач в настоящий из-за доброты незнакомца. Ей ведь и правда было о чём поплакать.

– Нет, сэр. Спасибо, сэр. – Она ещё разок всхлипнула для убедительности.

Мужчина вложил ей в руку носовой платок, и она промокнула глаза.

– Что у вас стряслось? Что за беда?

– Простите, сэр…

Шарлотта отняла ладони от лица. Глаза мужчины, хотевшего ей помочь, были карие, тёплые, искренние. Шарлотта даже передёрнулась от внезапной безумной мысли: а что, если сказать ему правду? Она прикусила губу, чтобы наружу не вырвалось ни единого правдивого слова. Слёзы, настоящие горькие слёзы обжигали глаза.

– Я вас слушаю, мисс.

– Я просто… просто волнуюсь о своей сестрёнке. Она тяжело больна… У неё нервические припадки.

Как же трудно придумывать лживые причины для скорби, если в жизни так много настоящих скорбей! Они затеяли это, чтобы разжиться деньгами на прокорм, только и всего. Нельзя думать о своём бедном дядюшке, который сошёл с ума от тоски по ней… Нельзя думать о мерзкой фотокамере Пинчбек, о её планах убить кого-то из них – нет, только не это. Ох.

– Это может пройти с возрастом, так часто бывает, – словно бы издалека говорил участливый голос утешителя, но она едва могла его слышать сквозь грохот собственных ужасных мыслей, накатывавших одна за другой.

Камера… Пинчбек расспрашивает Леандера о Литчфилд-Хаусе… «Тебя когда-нибудь фотографировали?..»

Ну да, конечно. Как она могла раньше не догадаться?

Всякий, кто мало-мальски разбирается в фотографии, может состряпать снимок, на котором человек будет выглядеть вполне себе призрачно. Но Пинчбек этого недостаточно. От своих фотографий она хочет гораздо большего.

Всё это имеет смысл, обретает форму. Удивительно, что Шарлотта сразу не поняла… Пинчбек непременно устроит Шарлотте отличную фотосессию в роли призрака. Призрака её самой. Совершенное сходство с портретом девочки, украшающим стену в Литчфилд-Хаусе. Шарлотта ведь не повзрослела ни на день с тех пор, как они с дядюшкой виделись в последний раз. Конечно, она будет выглядеть идеально. Идеальным привидением.

Вот это будет настоящая сенсация! Считай что чудо. Лучшее доказательство, что Пинчбек – медиум, каких поискать. Фотография облетит все газеты.

Но рисковать тем, чтобы кто-нибудь случайно узнал Шарлотту на улице, Пинчбек не захочет. Не сможет себе позволить.

Значит, это меня она собирается убить, это я – следующая в её списке, подумала девочка. И слёзы, которые покатились из её глаз при этой мысли, были что-то уж слишком настоящими.

Леандер

Наконец-то Леандеру удалось по полной доказать свою полезность!

Его план сработал просто идеально. Горькие рыдания Шарлотты в должный момент привлекли к ней хорошо одетого джентльмена в качестве утешителя, и пока тот пытался её успокоить, Леандер аккуратно обчистил его карманы, прибрал бумажник. Феликс стоял на страже, должен был музыкой подать Леандеру сигнал, если заметит опасность, но всё прошло гладко, он просто доиграл очередную мелодию и запаковал скрипку в футляр. Какое-то время ребята ещё побродили по отдельности, прежде чем встретиться в уговорённом месте – возле булочной, когда добрый утешитель наконец оставил Шарлотту в покое и удалился достаточно далеко.

Быстро пересчитали и поделили деньги. Шарлотта взяла несколько пенни, чтобы купить мыла – слишком долго они уже жили без подобной роскоши. Мальчишки взяли на себя покупку еды. Осталось лишнее пенни, и Леандер быстренько окинул взглядом ленточки в витрине – вдруг захотелось порадовать Шарлотту. Конечно, он не обязан ей угождать и всё такое… Совершенно не хотел к ней подольщаться и покупать её приязнь… Но при этом всё-таки вошёл в магазин и купил шёлковую жёлтую ленточку, которая, как ему казалось, подойдёт к её волосам.

– Спасибо, – сказала она растерянно, когда он вручил ей эту тонкую полоску шёлка. А потом на миг сжала его руку и улыбнулась краями губ, вплетая ленточку в свои тёмные кудри.

– Отлично сработано, Робин Гуд, – искренне похвалил его Феликс.

Щёки Леандера вспыхнули от удовольствия. Ну вот, сами видите! Не такой уж я бесполезный, как вам казалось вначале.

По пути домой Шарлотта по большей части молчала, но, когда увидела вдалеке пыливший по дороге чёрный экипаж, её вдруг прорвало.

– Феликс, это буду я.

– Что?

– Пинчбек не Леандера задумала убить. Это от меня она решила избавиться.

Феликс

Не может быть… как же так? Только не её. Не его Шарлотту. Да и с чего бы Пинчбек избавляться именно от неё – от горничной, которую она так долго держит при себе, которой так дорожит…

– Объясни, почему ты так думаешь.

– Камера, Феликс. И это важное приглашение, которого она так ждёт. Сеанс, который изменит всю её жизнь, эта её болтовня… Я уверена, что она ждёт приглашения от моего дяди, – голос Шарлотты задрожал. Она прикусила губу, взяла себя в руки и продолжила: – Сперва я думала, что камера – это новый её план действий. Что она будет снимать Леандера, а когда тот примелькается, похитит нового ребёнка ему на смену. Ну и так далее. Но потом я вспомнила, как она меня спрашивала, фотографировалась я когда-нибудь или нет.

Рот Феликса мигом пересох. Ужасное осознание росло в его сердце постепенно, но он пока старался не поддаваться панике и ждал, пока подруга договорит. Леандер выглядел перепуганным, переминался с ноги на ногу.

– Неужели вы ещё не поняли, ребята? – выговорила Шарлотта. – План Пинчбек просто совершенен в своём роде… Настолько же, насколько жесток. У моего дяди уже есть мой фотопортрет. Если она соблазнит его устроить сеанс и сделает ещё одну мою фотографию, никто не сможет отрицать, что это правда настоящая я. Что ей удалось вызвать и сфотографировать мой дух.

– Думаешь, поэтому она с таким интересом расспрашивала меня про особняк? – в ужасе спросил Леандер. – Поэтому задавала столько вопросов, где какая мебель, и куда ведёт какая лестница, и как себя чувствует лорд?

Шарлотта горестно кивнула.

– Когда ты пропала, такая шумиха поднялась. – Феликс принялся размышлять вслух. – Да, если она вызовет твой дух, разом сделается знаменитостью. Спрос на её услуги даже не подпрыгнет, а взлетит. Ещё бы, неопровержимое доказательство, что она способна входить в контакт с умершими…

Страх овладевал им постепенно, его гудение нарастало в костях, как басовая нота.

– Вот же злая ирония судьбы, – процедила Шарлотта. – Мой дядя всегда презирал всех этих спиритов, медиумов… Его научная работа была посвящена разоблачению шарлатанов. Не думаю, что Пинчбек озаботилась бы моим похищением, не желай она ему отомстить. А теперь она ждёт, что он пригласит её для помощи в розысках меня в царстве мёртвых…

Феликс отвёл глаза. Шарлотта понятия не имела, какова была истинная причина её похищения, но так сложилось, что он-то знал.

Ну да, лорд Литчфилд был широко известным скептиком. Порой Пинчбек с отвращением зачитывала вслух отрывки из его статей в лондонских газетах, разоблачающих спиритизм, клеймящих медиумов шарлатанами и жалкими клоунами. Именно по этому поводу Пинчбек так стремилась устроить сеанс в его присутствии пять лет назад.

– Он ни за что не сможет меня подловить, – помнится, говорила она Феликсу, уверенная, что её трюков лорд Литчфилд не раскусит, а значит, будет вынужден прославить её как единственного истинного медиума, который встречался ему на жизненном пути. Шарлотты на сеансе не было, однако же её представили мадам Пинчбек тем же вечером в гостиной особняка лорда – Феликс хорошо помнил их голоса, которые он слушал изнутри своего ковчежца.

А следующим, что он помнил, был дрожащий от ярости голос Пинчбек, которым она зачитывала отрывки из скептических статей лорда Литчфилда на тему её сеанса.

– Каков негодяй! – выдавливала она, потрясая газетной вырезкой, словно пыталась прибить ею назойливую муху. – Каков же подлец! Как он смеет! Он же пытается разрушить мою репутацию! Он меня использовал, а теперь хочет убить моё честное имя!

Эти терзания длились не день, не два – недели, месяцы.

Пинчбек выжидала. Долгие месяцы она не просто терзалась, а пошагово планировала свою месть. За это время она успела детально исследовать леса в окрестностях особняка Литчфилда, желая подловить Шарлотту по время прогулки одну, без сопровождения. Воспользовавшись тем, что формально они были представлены друг другу на приёме после спиритического сеанса, Пинчбек, наконец, сумела её подстеречь и завязать с ней беседу. Умная и чувствовавшая опасность девочка была слишком хорошо воспитана, чтобы вести себя как грубиянка, и не видела причины не доверять этой приятной вежливой женщине.

Неоднократно Шарлотта говаривала Феликсу – она сперва была уверена, что Пинчбек просто нуждалась в достаточно взрослой горничной из хорошей семьи, способной удовлетворять её нужды. Шарлотте просто не повезло, что на пути Пинчбек подвернулась именно она. Но хотя Пинчбек и не была склонна делиться с Феликсом всеми своими мыслями, мальчик был уверен: она изначально хотела поймать в свои сети именно Шарлотту. Лорд Литчфилд не отдал должного её талантам, напротив, надсмеялся над ней, а Пинчбек такого не прощала. Он должен был дорого за это заплатить – и Пинчбек сама назначила цену: его обожаемая племянница.

Теперь же становилось очевидным, что мадам и этого недостаточно. Просто лишить старого лорда любимого ребёнка – ещё не означает с ним расквитаться. Хитрая ведьма рассчитала многоходовый план на годы вперёд – она собиралась вернуться в Литчфилд-Хаус с предложением, от которого невозможно отказаться, когда старик уже потеряет последнюю надежду. Таково было её представление о справедливости. Человек, который некогда разрушал её репутацию, должен был послужить её возвышению.

Леандер попробовал было дружески тронуть Шарлотту за плечо – но девочка отдёрнулась.

– Совсем скоро она опубликует мою фотографию в газете, – сказала она. – Моё лицо станет известно всей стране. Она не станет рисковать, позволяя мне появляться где угодно на людях, кроме как во время сеансов. Так что именно я – следующая в её списке пущенных в расход.

– Слушай, но ведь ты можешь и дальше быть ей нужной, – попробовал утешить её Леандер. – Ты станешь знаменитым призраком, люди будут в очередь записываться, чтобы на тебя посмотреть, а?

– Может быть. – Уголки губ Шарлотты дёрнулись в подобии улыбки. Но, похоже, она не особо-то поверила этому аргументу.

– Мы что-нибудь придумаем, – уверенно сказал Феликс. – Мы вместе найдём способ тебя освободить.

Сама мысль о том, что он может её потерять, резала больнее ножа.

– Да нет такого способа. Если бы он был, я бы за пять лет рабства его отыскала. Ты сам-то живёшь с ней ещё дольше, если бы мог – сбежал бы уже давно.

А стал бы я искать такой способ? Феликс постарался не встречаться с подругой взглядом.

По правде сказать, даже обнаружь он путь устроить побег на свободу Шарлотте и Леандеру, Феликс не был уверен, что и сам бы им воспользовался. В конце концов, он провёл с Пинчбек примерно половину своей жизни. Боже, да он прожил с ней дольше, чем с Айзеком, или с собственной мамой, или с Шарлоттой. Помогать Пинчбек с её сеансами – занятие не тяжелее и не хуже, чем побираться или играть на скрипке на углах улиц в ожидании подаяния. И по крайней мере в процессе разъездов по стране у него был шанс заниматься розысками брата… хотя бы претендовать на то, что он этим занимается. Если Феликс окажется на свободе, искать Айзека станет куда сложнее.

На самом деле он уже некоторое время размышлял, есть ли способ освободить Леандера и Шарлотту – но не себя самого. Конечно, Пинчбек будет на него страшно зла… Но ведь всё равно она привязана к Феликсу особым образом. Он важен для неё. Рано или поздно она простит его, и они продолжат своё сотрудничество, свою совместную жизнь. Он дал ей своего рода клятву верности, обещал её не оставлять, а нарушать слово Феликс считал недопустимым.

Но теперь обстоятельства изменились. Пинчбек всё ярче и страшнее проявляла свою тёмную сторону, и Феликс чувствовал конфликт между любовью и долгом. Он не мог допустить, чтобы Шарлотте причинили зло. Нужно было срочно найти какой-то приемлемый для всех выход.

– Может, нам связаться с твоим дядей и предупредить его? Он бы мог нам помочь, – предположил он.

– Пинчбек не допустит нашего с ним контакта. Представь, что будет, если она увидит, что мы с ним встречаемся без её ведома…

– Ну, значит, найдём другой способ. В конце концов, нас трое против одной Пинчбек, и мы все заодно. Мы же не допустим, чтобы с Шарлоттой что-нибудь случилось, верно, Леандер?

11
Пятёрка мечей:
трусость, проигрыш, поражение

Шарлотта

Настроение Пинчбек с приближением катастрофы сделалось настолько непредсказуемым, что дети ради самосохранения старались ей всячески угождать: её хорошее настроение стало залогом их выживания. Они старательно обихаживали лошадей, прибирались в экипаже, чистили и проветривали одежду, поддерживая её в максимально возможной без прачечной чистоте. А ещё они вели постоянную войну с крысами, не давая тем разорять их небогатые запасы продуктов. И готовили еду. На ужин обычно полагалась варёная картошка, обжаренная с нарезанными колбасками. А ещё обнаружилось, что в лесочке за домом растут грибы.

– Вы в грибах разбираетесь? – спросила Шарлотта мальчишек. – Может, попробовать накормить её ядовитыми? Если она приболеет, то отложит поездку…

– Слишком рискованно, – отозвался Феликс. – От ядовитых грибов она может умереть.

– Ну и пусть, – брякнул Леандер. – Если она умрёт, мы же станем свободными?

Шарлотта удивлённо подняла брови – не ожидала такого безжалостного тона.

– Нет, – тем временем ответил товарищу Феликс. – Если она умрёт, мы все тоже умрём.

– «Если со мной что-нибудь случится, вы просто обратитесь в прах», – горько процитировала Шарлотта. – Так она постоянно твердит нам, когда чем-то недовольна.

– Но мы же не знаем наверняка, – возразил Леандер. – Может, это просто её слова, чтобы держать нас в узде. Может, стоило бы рискнуть?

Шарлотта содрогнулась. На самом деле ей уже тоже приходила подобная идея. Много лет назад, вскоре после похищения, она вместе с мадам нанесла визит в аптеку. Покупательница перед ними – старушка с кожей как пергамент – трясущимися руками расплачивалась за микстуру от лающего кашля, который, судя по всему, здорово её мучил, раздирая горло. Шарлотта помнила, как Пинчбек нагнулась к её уху и заговорщицки прошептала:

– Радуйся, что с тобой ничего подобного не случится. Ты никогда не состаришься, болезни тебя не коснутся. Видишь, от скольких страданий я тебя избавила!

При этом она крепко, до боли стискивала запястье девочки – возможно, из-за того, что заметила, каким взглядом та смотрит на флакон с крысиным ядом.

– Пока я жива и здорова, ты тоже будешь живой и здоровой, – продолжила Пинчбек, сжимая пальцы ещё крепче. – Надеюсь, мы поняли друг друга.

Но, даже несмотря на это, Шарлотта всё равно то и дело испытывала искушения. Через пять лет жизни с Пинчбек смерть порой казалась ей не сильно хуже вечного рабства. Единственное, что её на самом деле останавливало, – это надежда ещё когда-нибудь увидеть своего любимого дядюшку… Может быть, позаботиться о нём на склоне лет.

– Кроме того, – голос Феликса нарушил ход её мыслей, – если мы приготовим грибы, а сами их есть не будем, она сразу что-то заподозрит. Лучше будем хорошо себя вести, не рискуя попасть под замок в собственных ковчежцах.

Занимаясь ужином, они, как обычно, говорили о магии и заклятьях – но, опять же как обычно, ни на шаг не приблизились к ответу на вопрос, как им вырваться из-под власти Пинчбек. Все её книги о магии были не более чем травоведческими справочниками или руководствами по предсказаниям. По неведомой причине мысль Шарлотты то и дело возвращалась к книге сказок, которую принёс с собой из Литчфилд-Хауса Леандер. Её зацепила идея, что Крысиный Король, похититель детей, в конце концов растратил всю свою магию на эти похищения. Очень это напоминало Пинчбек и её очевидную трату сил на поддержание трёх магических ковчежцев одновременно.

Время с очевидностью иссякало. Либо Пинчбек и впрямь растратит магию – и тогда одному богу известно, что может случиться… Либо же у неё кончится терпение, и тогда одному из троих детей конец.

В результате долгих размышлений они породили только одну практическую идею: написать письмо. Письмо, которое они собрались оставить в Литчфилд-Хаусе после того, как отработают там сеанс. Советуясь с друзьями, Шарлотта наконец написала эту короткую записку на краденом листке бумаги и постоянно носила её с собой, храня на груди под одеждой.

Милый дядя,


Я знаю, что в это непросто поверить, однако же дела обстоят так: Августина Пинчбек похитила меня и держит в рабстве с самого дня моего исчезновения. Кроме меня, у неё ещё двое детей-узников.

Пожалуйста, не верь ни единому её слову. Она лжёт. Я не умерла, меня просто держат в плену вопреки моей воле.

Постарайся арестовать её, задержать – и при этом проследить, чтобы всё её имущество оставалось в целости и сохранности, ни один предмет не должен быть уничтожен, иначе нам конец.


Остаюсь твоей любящей племянницей,

Шарлотта.

Рядом с подписью девочка нарисовала пчёлку – в честь детского прозвища, которым её ласково звал дядя. Она отказалась от попыток изложить в послании подробности злой магии, связавшей их с Пинчбек: слишком нереальными они выглядели, это бы только всё запутало. Шарлотта и так не была уверена, что дядя поверит записке, но попытку-то можно сделать. В любом случае это больше, чем ничего: лучше отчаянный и малореальный план, чем совсем никакого.

– Наконец-то! – Дверь со стуком распахнулась, и на пороге кухни предстала сияющая Пинчбек. Она торжествующе помахала сложенным листом бумаги. – Моё приглашение в конце концов меня нашло! Ну, детки, приближается момент славы. Довольно мы прозябали в этой жалкой берлоге, пора с ней распрощаться!

Она бросилась в кресло и развернула письмо, с наслаждением вчитываясь.

Из трещины в кухонной стене высунула мордочку серая крыска – проверить, о чём столько шума. Шарлотта топнула ногой, чтобы спугнуть паразитку. А потом разложила картошку по разномастным тарелкам, и четверо обитателей чужого дома уселись за еду – жалкая пародия на семейный ужин.

Пинчбек была весёлой и полной энергии, что-то царапала в своём знаменитом блокнотике.

– Сегодня же вечером нужно разобрать и упаковать мою фотостудию, – распоряжалась она. – Мы выезжаем завтра на рассвете. Фотографию с грядущего сеанса я напечатаю сразу после его окончания, чтобы клиент видел – все без обмана, никакой подмены.

Её слова ещё вернее убедили Шарлотту, что клиентом будет не кто иной, как её дядя. Он ведь был как раз из тех, кто сомневался в честности Пинчбек и ожидал от неё обмана, шарлатанства. Её трюки его бы не особенно убедили, он непременно захочет проверить оборудование и отслеживать подлинность каждой детали.

– А куда мы едем? – пробубнил Леандер набитым ртом. – В мой прежний дом, что ли?

Идиот бестактный! Шарлотта бросила на него сердитый взгляд. Нужно было предоставить ей осторожненько всё выведать, задавая правильные вопросы, вытянуть у Пинчбек её план, не вызывая подозрений… Шарлотта втянула голову в плечи, ожидая от хозяйки вспышки раздражения – однако вспышки, как ни странно, не последовало.

– Ты угадал, мой милый. Думаю, Шарлотта тебе уже успела рассказать, кто она такая и откуда родом. – Пинчбек улыбнулась отнюдь не доброй улыбкой. – Пришло время поведать лорду Литчфилду об ужасной трагедии, постигшей его любимую племянницу. Я собираюсь ему открыть, что она утонула в озере – бедняжка, всего-то в тринадцать лет!

Произнося слово «утонула», Пинчбек растягивала гласные, словно смаковала их на вкус.

Шарлотту накрыло волной жара.

– Нет. Вы не можете так поступить. Это разобьёт ему сердце.

– Вовсе нет. Это будет акт доброты, а не жестокости. Акт доброты, которого он, по правде сказать, не заслуживает, старый мошенник. Куда легче примириться с вестью о твоей гибели, чем так и гадать до самой смерти, что могло с тобой случиться, представлять себе самые разные ужасы. Может, он даже устроит тебе поминки, закажет заупокойную службу. Ты только представь.

– Мой дядя не мошенник, – выдавила Шарлотта, не в силах молча это терпеть. Как смеет Пинчбек, похитительница детей и шарлатанка, обзывать других мошенниками?! – Он честный джентльмен.

– Тебя подводит память, детка. Вспомни, как твой дорогой дядюшка пренебрегал своими обязанностями по отношению к тебе, потому что свою обожаемую работу ценил куда выше, чем одну маленькую девочку. – Пинчбек протянула руку через стол и с показным сочувствием погладила Шарлотту по плечу. – Я уверена, ты была сильно привязана к старику, однако же оказалась отнюдь не прочь уехать от него подальше. Он заслужил многолетние страдания из-за твоей пропажи. С моей стороны великое милосердие – положить этим терзаниям конец и внести в дело ясность.

Шарлотте понадобилась вся её сила воли, чтобы не вцепиться Пинчбек в горло. Однако у неё не было выбора – только терпеть и молчать. Если Пинчбек заподозрит, что Шарлотта может взбунтоваться, сорвать сеанс, она немедля запрет их всех по ковчежцам. И тогда конец надежде хотя бы подкинуть в дом записку лорду Литчфилду. Хуже того – Шарлотта резко станет бесполезной для ведьмы, и что тогда помешает Пинчбек просто уничтожить её ковчежец? Сглотнув горький комок в горле, Шарлотта, которую трясло от ярости, сумела ровно выговорить:

– Да, вы правы. Так и правда милосерднее.


Когда Шарлотта впервые повстречала Пинчбек, отношения племянницы с дядей и впрямь были напряжёнными. Он всегда много работал, писал статьи, читал лекции, но в последний год сделался просто одержим своими исследованиями. Каждую свободную минуту он проводил в кабинете, за письменным столом, беспрестанно что-то писал – или же вёл бесконечные пылкие беседы с другими джентльменами, обсуждая высокие материи с раннего утра до позднего вечера. Хотя в раннем детстве Шарлотта была с ним очень близка, теперь ей начало казаться, что обожаемому дяде больше нет до неё особого дела. В редкие дни, когда лорд обедал дома и они с Шарлоттой встречались за столом, он задавал ей какие-то глупые, незначащие вопросы про кукол, про то, какие картинки она сегодня рисовала, – будто видел в ней не осмысленного человека, а прежнюю малышку. Будто и не замечал, что Шарлотта уже выросла, почти что стала взрослой девушкой.

Вечером, после которого ей предстояло быть похищенной, они крепко поссорились на эту тему. Шарлотта помнила, как бросала ему гневные слова, требовала перестать обращаться с ней как с младенцем. Из-за той вспышки ярости она и попалась так легко на удочку Пинчбек. Пинчбек заговорила с ней как с равной, как со взрослой, предлагала девочке постранствовать с ней в качестве компаньонки, обещала показать мир, и Шарлотта поверила. А потом, уже захватив Шарлотту в плен, Пинчбек пыталась убедить её, что дяде она всё равно не нужна. Говорила, что старику без неё куда лучше – никто не отвлекает от его драгоценной работы, в конце концов. Даже лгала, что слышала от богатых клиентов – мол, лорд Литчфилд отправился в путешествие, занимается исследованиями и выражает огромную радость, что его освободили от бремени ухода за ребёнком.

Сперва Шарлотта кивала и соглашалась с каждым словом Пинчбек – главным образом потому, что так она чувствовала себя менее виноватой перед дядей за свой побег. Хорошо, что он без неё стал только счастливее и свободнее вместо того, чтобы скучать и скорбеть! Но в глубине души Шарлотта никогда не сомневалась, что дядя её любит, что ему теперь плохо. А по прошествии пяти лет она горько корила себя за то, что когда-то верила Пинчбек, пыталась ей доверять.

А потом появился Леандер. Со своим рассказом о том, как несчастен без неё дядя. Вот и доказательство, что Пинчбек лгала с самого начала. Она похитила Шарлотту, чтобы отомстить лорду Литчфилду, а теперь хотела нанести ему удар ещё болезненнее.

Словно читая мысли Шарлотты, Пинчбек отставила недопитую чашку чая и взглянула на неё с прищуром.

– Я не потерплю ни единой выходки, которая может нарушить мои планы, – сказала она – куда более жёстким тоном. Тени вокруг её глаз словно углубились, губы на миг показались тёмными, почти чёрными. – Если кто-нибудь из вас откажется со мной конструктивно сотрудничать, я буду очень, очень недовольна.

Дети молча смотрели на неё, не смея отвести взглядов, словно кролики от ядовитой змеи. Комнату, как дым, наполняло плотное тяжёлое молчание.

Пинчбек нарушила безмолвие, коротко и резко расхохотавшись:

– Ну, ну, детки, взбодритесь! Почему у вас такие траурные физиономии? Если сеанс пройдёт успешно, послушные дети получат по парочке пенни на карманные расходы.

Морщинки в углах её глаз были видны отчётливее, чем всего-то день назад, щёки слегка обвисли. Из молодой эффектной женщины она стремительно превращалась в старую каргу, счёт шёл уже на часы.

Леандер

Когда Пинчбек наконец уснула в своей широченной дубовой кровати, поставив рядом камеру на расстояние вытянутой руки, дети собрались в экипаже, чтобы ещё разок обсудить свой план действий.

– Что у неё там в книжечке, с которой она не расстаётся? – спросил Леандер, имея в виду чёрный блокнотик.

– Чего там только нет, – ответил Феликс. – Самые разные записи. Заметки насчёт сеансов. Нужные адреса. Заклинания.

– А теперь ещё наверняка и инструкции по фотографии, – добавила Шарлотта.

– Думаю, нам бы помогло полистать эту книжку, – сказал Леандер.

– Нет шансов. Она её из рук не выпускает, – покачала головой Шарлотта.

– Потому-то нам и необходимо её добыть! – Леандер откинул волосы, запустил пальцы в колтуны, которые снова успели образоваться со времени последнего причёсывания. – Она бы не носилась так со своей книжкой, не будь там чего-то очень важного. Может, там написано, как разрушить её магию…

– Но до книжки нам ни за что не добраться, – вздохнул Феликс.

– А вот и добраться, – возразил Леандер. – Я могу попробовать. Я ведь вор, не забывайте.

– Не надо, – сказала Шарлотта. – Слишком опасно.

– Я умею не попадаться, – гнул свою линию Леандер.

– У тебя слишком много храбрости и слишком мало мозгов. – Шарлотта нахмурила брови, надевая привычную маску недовольства.

Леандер невольно улыбнулся. Ну да, она только что назвала его безмозглым – но ведь и храбрым тоже! Всё-таки он потихоньку завоёвывал её сердце.

– Мы в курсе, что воровство тебе хорошо даётся, – подхватил Феликс, – но всё равно, Леандер, не стоит лезть на рожон. Я понятия не имею, что может выкинуть Пинчбек, если она всё же поймает тебя за руку.

– Но я…

– Нет – значит, нет, – отрезала Шарлотта. – Феликс прав. Ты не должен даже пытаться выкрасть у Пинчбек её книжечку. Лучше будем надеяться, что письмо сработает. Обещай, что не будешь рисковать.

– Ладно, обещаю, – буркнул Леандер.

И соврал. Разумеется, он собирался попробовать выкрасть чёрную книжку. Блокнотик, который, возможно, хранил секрет освобождения от уз магии. Леандер обязательно его раздобудет – и докажет товарищам раз навсегда, что он чего-то да стоит в этой жизни.


Шарлотта и Феликс быстро уснули, сбившись в клубок, как котята. Да, они постоянно были начеку, но в конце концов многодневная усталость взяла над ними верх.

Леандер лежал в темноте без сна и думал, что собирается одновременно выступить в ролях героя и предателя. Пинчбек и правда исполняла свои обещания, кормила его и одевала. Ну, по крайней мере иногда кормила и одевала. В любом случае от неё за последнее время он видел больше добра и заботы, чем от кого угодно другого со дня смерти мамы. Теперь он понимал, что Пинчбек нельзя доверять, но всё равно бунт против неё ощущался предательством.

С тихим вздохом он поднялся и на цыпочках прошёл босиком через тёмный дом к спальне Пинчбек. У дверей её комнаты чуть-чуть помедлил.

А я точно справлюсь? Оба его товарища были уверены, что попытка украсть книжечку закончится катастрофой… Но Леандер знал себя лучше других. Он был хорошим карманником. Много практиковался, в конце концов. Сердце его разрывалось от сомнений, снова начинало давить знакомое чувство вины. Похоже, он привык воровать, сделался профессиональным вором, хотя не по своему выбору ступил на эту кривую дорожку… Душа его тяготилась осознанием собственного греха.

Нет, воровство у настоящей злодейки не считается за грех!

Наконец-то Леандер впервые в жизни может сделать нечто стоящее. Доказать свою полезность. Шарлотта поймёт, оценит. Больше не станет грубить парню, который не много и не мало – а спас ей жизнь. Ради такого дела стоит вынести волну ледяной паники, от которой немеет всё тело до кончиков пальцев.

Леандер прислушался, но за дверью спальни вроде бы было всё тихо. Ночь была полна звуков: за окнами с каждым порывом ветра на мощённый плитами двор сыпались сухие листья, гукали какие-то ночные птицы, шмыгали, блестя глазами, крысы, которых мальчик замечал краем глаза, на самой периферии зрения. Но в спальне Пинчбек царила тишина.

Леандер легко толкнул пальцами дверь – тихо, как осенний ветерок. Шаг через порог. Ещё один шаг… И ещё… Четыре шага – и мальчик уже стоял у самой кровати. Балдахина на ней не было, но навес, к которому он раньше крепился, был на месте – покрытый многолетним слоем пыли и паутины. Пинчбек спала на спине, закинув одну руку за голову, а другую положив на грудь. Леандер стоял над ней, стараясь не дышать.

Все одеяла – и найденные в доме, и перенесённые из экипажа – Пинчбек пустила на занавеси для затенения своей фотостудии, а в доме было холодно, так что она спала полностью одетой, накрывшись дорожным плащом и подоткнув его по бокам для тепла. Дыхание её было ровным и глубоким, грудь под плащом мерно вздымалась. Кармашек, в котором она хранила чёрную книжечку, находился сейчас у неё на правом бедре. Если Леандер будет ловок и удачлив, он сумеет вытащить блокнотик, не разбудив хозяйку.

Если она меня поймает, мне конец.

Но угроза гибели всё равно постоянно висела над ними всеми. Одной опасностью больше, одной меньше… Нужно быть храбрым.

Леандер протянул руку, пальцы его слегка дрожали. Он был настолько близко к Пинчбек, что чувствовал кожей тепло её дыхания. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Ну же! Сделай это наконец! Почему ты не можешь просто доделать начатое, жалкий трус? Ощущение было такое, что Пинчбек оплетал плотный кокон страха, через который Леандер никак не мог пробиться. Страх сжимал горло Леандера, как петля – шею висельника, грозя насмерть его задушить.

Наконец он смог ценой огромного усилия добраться до кармана. Книжечка! Вот она! Он нащупал её уголок – но отдёрнул руку. Книжка лежала под неправильным углом. Нельзя задевать ткань, иначе он попадётся. Если я попадусь, она накажет только меня? Или всех троих, решив, что мы в сговоре?

Ну же. Сейчас или никогда.

Задержав дыхание, он подцепил уголок книжки двумя пальцами и потянул на себя. Книжка поддалась, медленно поползла из кармана наружу. Так, так, потихоньку…

Пинчбек пошевелилась.

Ох, нет! Нет, нет…

Женщина громко всхрапнула, и Леандер снова отдёрнулся. Замер, словно окаменев на месте. Шевельнись он – Пинчбек наверняка проснётся от его движения. Но стоять здесь неподвижно целую вечность – тоже верная смерть, всё равно ведь Пинчбек проснётся рано или поздно, и чем он объяснит свой ночной визит в её спальню?

Пинчбек что-то неразборчиво пробормотала во сне и чуть шевельнула рукой. Её рукав задел ткань сюртучка Леандера.

Секунд через десять мальчик осмелился снова начать дышать. То, что Пинчбек сменила позу во сне, играло против него: в этом новом положении пола плаща прикрыла карман с книжкой. К тому же теперь путь к карману блокировала её рука. Леандер попытался сглотнуть, но горло было сухим, как опилки.

Ты должен попробовать ещё раз. Ещё одна попытка, Леандер!

Однако руки его отказывались слушаться приказов. К глазам прихлынули предательские слёзы. По ощущениям, он стоял, нагнувшись над спящей женщиной, целую вечность, не меньше. Старался заставить себя повторить попытку – но прилив храбрости уже схлынул, он просто не находил в себе сил.

На цыпочках Леандер покинул спальню, ненавидя себя всей душой. Он всё запорол. У него был шанс добыть ключ к свободе – а он его завалил. Никогда им не быть свободными.

Он и в самом деле оказался таким бесполезным, как говорила Шарлотта. Никогда они с Феликсом теперь его не примут за равного.

Леандер вернулся в кухню, где спали, прижавшись друг к другу, двое его товарищей. При звуке его шагов Феликс сонно приоткрыл один глаз.

– Леандер? Что-то не так? – прошептал он.

– Всё так, – солгал Леандер.

12
Отшельник:
уединение, осторожность, бдительность

Леандер

Меньше чем через сутки после той ужасной ночи Леандер снова ступил на порог Литчфилд-Хауса.

Казалось, сам воздух вздохнул от облегчения, когда ковчежец Леандера наконец открылся. Услышав своё имя, мальчик выступил наружу, в реальность – а именно в ярко освещённую гостиную, сам удивляясь, насколько легко теперь ему даются появления и исчезновения. Гостиная Литчфилд-Хауса была прекрасной. На широченном столе стояло два огромных канделябра, ярко горел камин под роскошной каминной полкой, со стен хмурились фамильные портреты в позолоченных рамах. Камера Пинчбек стояла на треноге возле камина, выставленная на всеобщее обозрение.

– Шевелись, – шепнула Леандеру Пинчбек, указывая взглядом на дверь в дальнем конце комнаты.

Леандер повиновался. Тихонько выскользнув дверь, он беззвучно прикрыл её за собой и чуть-чуть постоял, давая глазам привыкнуть к темноте. За спиной слышались голоса – в гостиную прибывали всё новые и новые гости, обменивались любезными приветствиями, по полу скрипели ножки отодвигаемых стульев. Низкий и густой мужской голос отпускал комментарии по поводу камеры.

Пока проходил сеанс, задача Леандера была в том, чтобы как следует прошерстить особняк и набить карманы всяческими ценностями. Комнаты во флигелях, в которых давно никто не жил, по мнению мадам, были набиты сокровищами, коих не скоро хватятся, если хватятся вообще.

– Слишком много не бери, – напутствовала его Пинчбек. – И не кради ничего, стоящего на виду. Бери по минимуму, чтобы только обеспечить нас деньгами до того дня, когда слава о моих талантах станет достаточно громкой. Тогда у нас будет столько денег, что мы замучаемся придумывать, на что их потратить.

Однако Пинчбек было невдомёк, что у Леандера есть и ещё одно задание. У них с Шарлоттой и Феликсом имелся собственный план. Леандер сам вызвался пробраться в покои Литчфилда и там оставить для него записку. Шарлотта рассказала ему, куда идти, чертя план особняка палочкой на земле, и Леандер раз за разом называл все эти повороты и коридоры, пока не вызубрил путь наизусть. Сам-то он до сих пор не бывал в этой части имения – кто бы пригласил в личные покои лорда сына кухарки, а потом и вовсе беспризорника? Однако из троих Леандер был единственным, кто имел разрешение Пинчбек отлучиться на время сеанса, а воровской опыт научил его хорошо прятаться и избегать нежелательных встреч. Так что Леандер был идеальным кандидатом на эту роль.

Пока он тихонько шныряет по замку, Шарлотта и Феликс должны были исполнять свои роли на сеансе, пошагово расписанные для них хозяйкой. Если они будут стараться как следует, Пинчбек с большой вероятностью ничего не заметит. Если она заподозрит, что они что-то затеяли, сидеть им взаперти в ковчежцах… А то и хуже – быть уничтоженными вместе с таковыми. Так что ребята собирались вовсю изображать послушание.

Может, Леандер и был сиротой, никогда не учившимся в школе, но дураком он уж точно не был и отлично видел слабое место их плана. Что, если лорд Литчфилд просто не поверит сказанному в письме? Оно и правда звучало довольно бредово, походило на розыгрыш. Такой разумный и рациональный человек, как лорд, не мог верить в магию. И потом… кто сказал, что он сейчас вообще разумный? Среди оставшихся в Литчфилд-Хаусе слуг ходили истории о том, что со времени исчезновения Шарлотты старик изрядно повредился головой, и его состояние только ухудшалось с каждым годом. В тот единственный раз, когда Леандер его видел, лорд выглядел вполне нормальным, но встреча была такая короткая… Так что заговорщикам оставалась лишь хрупкая надежда, что лорд, по-первых, окажется достаточно непредубеждённым, чтобы поверить в реальность злой магии Пинчбек, а во-вторых – достаточно нормальным на голову и волевым, чтобы помочь им в побеге. Леандер сомневался, что их план заведомо не обречён на провал.

В сотый раз он ощупал карман, убедился, что письмо на месте, и повторил про себя инструкции: «Налево по большому коридору. Потом вверх по правой лестнице». Под ногой скрипнула половица – и Леандер замер, боясь, что из гостиной кто-нибудь выйдет и наткнётся на него. К счастью, никто не вышел. Леандер прошёл по коридору, на цыпочках стал подниматься по ступеням: на этот раз он справится. Не струсит, не повернёт назад. Вот и лестничная площадка. Теперь прямой путь до апартаментов хозяина. Вспоминая указания Шарлотты, Леандер прилежно считал двери: вторая… третья… четвёртая…

Вдруг одна из дверей распахнулась. Леандер был уверен, что это та самая комната, которую он искал… Но Шарлотта говорила, что лорд никому не позволяет туда заходить, даже слуг не пускает для уборки, потому что ненавидит, когда ему мешают в работе. Откуда же в комнате кто-то взялся? Мальчика охватила паника. В конце концов, Шарлотта покинула этот дом пять лет назад, с тех пор порядки могли измениться… Может, лорд Литчфилд забросил эту комнату, переехал в другую… Леандер вжался спиной в стену у ближайшей двери, надеясь, что маленькая ниша скроет его хрупкую фигурку от чьих бы то ни было глаз.

Из помещения тем временем вышла длинная тощая женщина и прошла мимо Леандера в сторону служебной лестницы, по счастью, его не заметив.

Миссис Смарт! Что она делала в личном кабинете лорда?

Когда она наконец скрылась из виду, Леандер прокрался к кабинету, радуясь, что толстый ковёр заглушает его шаги, и приоткрыл дверь…

Но тут ступени служебной лестницы снова заскрипели под шагами – это в самый неудобный момент решила вернуться миссис Смарт!

Леандер стремительно впрыгнул в комнату, отчаянно огляделся – и нырнул под ближайший стул. Через мгновение вошла экономка. Скрючившись под стулом, Леандер видел, как её ноги протопали к высокому комоду у дальней стены.

Она меня не видит, не может меня оттуда разглядеть, напомнил себе Леандер, борясь с паникой. Главное – стараться дышать как можно тише. И не шевелиться.

Миссис Смарт тем временем выдвинула ящик комода, начала в нём копаться. Потом перешла к книжным полкам, провела по нескольким корешкам костлявым пальцем. Потом открыла открыла маленькую деревянную шкатулку, вытащила оттуда монетку и спрятала её себе в карман фартука.

Ничего себе! Она явилась сюда воровать!

Дождалась, пока хозяин удалится к гостям, и пользуется случаем пошарить в его вещах на предмет наживы!

Сейчас она стояла довольно близко в Леандеру, едва ли не задевая его подолом юбки, и мальчика спасало только то, что она была слишком поглощена своим занятием. Когда экономка нагнулась над письменным столом лорда, что-то разглядывая, её подол задел Леандера за колено. Он поджал ноги ещё сильнее. Если удастся отползти за то кресло, то есть шанс незаметно выскользнуть в дверь… Тем временем миссис Смарт нашла на хозяйском столе что-то интересненькое и чуть отошла к окну, чтобы рассмотреть это при свете, так что Леандер решил пользоваться моментом.

Он выкатился из-под стула в сторону дверей, но не удержал равновесие, шумно споткнулся и упал. Экономка резко развернулась, но выражение ужаса на её лице сменилось злорадством, когда она узнала мальчишку.

– А вот и наш маленький воришка! – одной рукой бросив свой трофей в карман, другой она цепко схватила Леандера за руку. – А я-то думала, что ты навсегда покинул этот дом и переселился в канализацию, к прочим крысятам вроде тебя!

– Пустите!

– Ну уж нет. – Она грубо вздёрнула мальчика на ноги. – Ещё чего! Ты шарился по кабинету его светлости! Не сомневаюсь – явился что-нибудь стащить, как обычно!

– Это вы воровка! – отчаянно выкрикнул Леандер. – Я видел, как вы прятали в карман деньги!

Он умудрился вырвать руку из её хватки, но экономка перехватила его за воротник раньше, чем мальчик успел отскочить.

– О чём это ты? О краденом полусоверене, который я отняла у тебя, поймав на горяченьком? – Она с усмешкой продемонстрировала ему монетку. – О, лорд будет мной очень доволен – я сцапала вора прямо у него в кабинете! Думаю, меня ждёт денежное вознаграждение, а тебя – отличный приём у господина констебля.

– Я всё про вас расскажу! – крикнул Леандер, вырываясь. – Пустите меня!

– Что же, попробуй – мне интересно, что у тебя получится. Пойдём-ка, пойдём сейчас же на ковёр к лорду! – Миссис Смарт снова бросила полусоверен в карман и потащила мальчика к двери.

Письмо! Он должен любой ценой оставить здесь письмо, иначе всё было напрасно. Леандер выхватил его из кармана и выронил под ноги, пока они ещё находились в комнате. Сложенная записка упала на ковёр, удачно совпадая с узором и почти теряясь на его фоне. В этот миг экономка вытолкнула мальчика за порог и захлопнула дверь.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть лорд найдёт записку, взмолился Леандер, зажмуривая глаза.

– Хватит выкручиваться, иди нормально! – Миссис Смарт встряхнула его и больно ущипнула за руку.

– У хозяина сейчас гости, – пропыхтел Леандер. – Он будет недоволен, если его прервать.

– Тебе-то откуда знать? – Экономка тащила его за собой по служебной лестнице. Здесь было темнее, чем в коридоре, и её длинное злое лицо с острыми чертами казалось в полумраке похожим на череп. От неё воняло камфарой и плесенью.

– Погодите! – крикнул Леандер.

Она не замедлила шага.

– Хозяин сейчас пытается выяснить, что случилось с Шарлоттой!

Хотя бы это остановило миссис Смарт на пару секунд.

– Что ты сказал?

– Его гости… Это он устраивает спиритический сеанс. Он пригласил даму-медиума, чтобы вызвать дух его пропавшей племянницы. Он будет страшно зол, если вы ему помешаете!

Миссис Смарт долго вглядывалась в него в темноте, не торопясь отпускать.

– Откуда тебе известно про леди Шарлотту?

Леандер даже чуть усмехнулся – такое удовольствие было выбить злобную тётку из колеи.

– А вот известно.

– Откуда отребью вроде тебя вообще знать о неё наличии?

– Я вообще много чего знаю, – отозвался Леандер, избегая смотреть ей в глаза, пока она не схватила его свободной рукой за подбородок, поднимая ему голову, чтобы тот не мог отвести взгляд.

Надо выбираться. Надо отсюда выбираться.

Убираться в ковчежец. Мальчик закрыл глаза и постарался исчезнуть, представляя, как его кости истаивают, обращаются в дым… Но ничего не вышло. Может, ковчежец был слишком далеко, может, между ним и мальчиком было слишком много стен. Он глубоко вдохнул и сделал новую попытку. Вообразил себя дымом, паром, струйкой ветра…

Но грубые руки миссис Смарт снова сдёрнули его с места, потащили дальше по лестнице – слишком быстро для его коротких ног. Пинчбек придёт в ярость, если эта дура нарушит ход её сеанса. А если она не успеет продемонстрировать лорду Шарлотту, тот не поверит и записке… если, конечно, вообще её найдёт. В довершение ко всем неудачам, Леандер ещё и не успел ничего украсть для Пинчбек. Ну и разозлится же она!

Он уже слышал стоны скрипки Феликса, таинственное постукивание, перезвон. Эти звуки успокаивали Леандера, а миссис Смарт, напротив же, вводили в замешательство. На нижних ступеньках лестницы она замедлила шаг, дыхание её участилось. Конечно, призраки были ненастоящие – но она-то об этом не знала. По мере приближения к дверям гостиной она шагала все медленнее и неувереннее.

– Вы боитесь, – заметил Леандер.

– Вовсе нет. Просто и впрямь хозяин, похоже, занят, и я не хочу ему помешать. Но помяни моё слово – как только они закончат свои дела, я тебя тут же к нему отволоку, будь хоть за полночь.

И снова он попробовал исчезнуть, испариться, вернуться в безопасное укрытие ковчежца. Ощущения были похожи на перетягивание каната: воздух словно бы и хотел ему подчиниться, пропустить его, но его силы не хватало на преодоление сопротивления. Если бы открыть дверь в гостиную…

Надо спасаться, так или иначе. Леандер не мог позволить злобной экономке разрушить все их планы. Друзья на него рассчитывали.

Леандер с силой впечатал каблук башмака в стопу миссис Смарт.

Та взвизгнула от неожиданности, поджимая ногу, и яростно выругалась. Леандер выиграл момент, чтобы вырваться из её рук, и опрометью бросился по коридору.

– А ну стоять! – Она метнулась было за ним, но наступила на собственный подол и упала, распластавшись на полу лицом вниз. Из кармана фартука вылетел краденый полусоверен и подкатился по ковру прямо под ноги Леандеру.

– Так вам и надо! – крикнул мальчик, на бегу подхватывая монетку. А потом чуть приоткрыл дверь гостиной и напряг все душевные силы, чтобы наконец исчезнуть.

На этот раз воздух поддался, и он, утратив плотность, струйкой ветра нырнул в дверную щель, а дальше – в свой приоткрытый медальон. Зрение оставалось при нём достаточно долго, чтобы успеть заметить, как отвисла от изумления челюсть миссис Смарт, когда воришка растаял в воздухе.

Шарлотта

Шарлотта вышагнула из ниоткуда в большую гостиную дома своего детства. Здесь было до странного холодно и светло от магниевой лампы, тени казались особенно резкими… Однако запах родного дома оставался тем же, безошибочно узнаваемым. Грудь Шарлотты горела от боли, от тоски настолько острой, что она боялась, как бы сердце не разорвалось. Это был её дом, её мир. Она была родом отсюда.

Большинство гостей за столом были джентльменами. Она смутно узнала одного из них, старого дядюшкиного друга: за время её отсутствия он изрядно поседел и сгорбился, она помнила его куда более бодрым. Ещё знакомое лицо – лысеющий джентльмен с прожилками на щеках, кажется, важный представитель муниципалитета из соседнего города… Только имя его совершенно выпало из памяти.

А потом она увидела его.

Своего дядю.

Неужели он всегда был таким дряхлым и хрупким? В нём же всегда было столько энергии! Но теперь шевелюра его побелела до последнего волоска, глаза глубоко запали в глазницы, плечи сгорбились от тяжести горя, пригибая его к земле… Неужели это из-за неё он сделался таким?! Нет! Не из-за неё. Из-за Пинчбек.

Шарлотта выступила вперёд, не отрывая взгляда от дядиного лица. Узнай меня! Пожалуйста, пожалуйста, дай мне видеть, что ты меня узнаешь…

– Шарлотта, – едва слышно прошептал старик, но она расслышала его голос, несмотря на звуки Феликсовой скрипки, несмотря на шумное аханье изумлённых гостей.

Склонившись над столом, Шарлотта протянула руку к дяде, словно желая к нему прикоснуться. Как же ей хотелось позвать его по имени! Но эмоции переполняли её, не давая произнести ни звука, к тому же она боялась потерять самообладание и выдать себя перед Пинчбек.

Магниевая вспышка за спиной дяди погасла. Остался только колеблющийся свечной свет. Когда глаза Шарлотты снова привыкли к полумраку, она увидела, как торжествующе улыбается Пинчбек, накидывая на линзу камеры чёрный покров. Ну вот, фотография сделана. Её ждёт большое вознаграждение и слава. Но даже не будь фотографии, Шарлотта могла с уверенностью сказать, что Пинчбек удалось сильно впечатлить её дядю. Проклятая ведьма, чудовище! Как же всё это невероятно жестоко!

– Абэо, – произнесла тем временем Пинчбек, командой загоняя Шарлотту обратно в её ковчежец-фонарик. Девочке хотелось цепляться за воздух, кричать – нет, нет, только не сейчас, дай мне ещё хоть минутку!.. Крикнуть дяде, что эта ужасная женщина её похитила, что на самом деле она не умерла, умолять его придумать способ спасти её…

Она боролась как могла, пытаясь сохранить материальность, но магия властно волокла её прочь, впиваясь в плоть миллионом острых крючков, раздирая, уничтожая. И всё равно эта боль была куда меньше, чем боль от нового расставания с дорогим человеком.

Крышка фонарика крепко захлопнулась за ней, не оставляя ни отверстия: Пинчбек желала убедиться, что у Шарлотты не будет шансов снова выбраться наружу.

Феликс

– Инструмент самый обычный, ничего выдающегося, – произнёс снаружи мужской голос. – Вряд ли он имеет какую-то ценность.

Да как они смеют? Феликс терпеть не мог, когда к его скрипке прикасались чужие руки. Даже сидя в ковчежце, он отлично знал, что происходит снаружи: вот они передают инструмент друг другу, подмечая каждую потёртость на её старом дереве, рассматривают крохотную трещинку на колке… Оскорбляют достоинство его скрипки.

– Инструмент так себе, но музыка, признайте, была хороша, – сказал другой мужчина. – Я никогда не слышал ничего подобного.

– Ещё бы, ведь её играл потусторонний дух, – вставила реплику женщина. – Вот и музыка была потусторонняя. Вряд ли духов в мире мёртвых обучают симфониям Баха.

Её собеседники засмеялись шутке.

Феликс был в ярости. Идиоты! Конечно, я мог бы сыграть вам Баха! Но тогда бы вы ныли, что в этом недостаточно мистики!

Хорошо бы выскочить сейчас из ковчежца и хорошенько их напугать! Но, разумеется, он не мог так поступить. Уж точно не нынешним вечером.

Пинчбек отлично знала, как трепетно относится Феликс к своей скрипке, и всё равно раз за разом позволяла клиентам лапать инструмент руками и издеваться над ним. После сеанса она потребовала предоставить ей тёмное помещение для проявления долгожданной фотографии и удалилась туда с камерой, намеренно оставив весь прочий реквизит в гостиной. Она знала, что лорд Литчфилд захочет всё тщательно осмотреть на предмет шарлатанства и иллюзий – и, разумеется, ни в чём не заметит подвоха. Пинчбек была достаточно умна для того, чтобы на этом конкретном сеансе не применять своих дешёвых обманных трюков. Сегодня вечером не было ни фосфоресцирующих тряпок, ни особых свечей – только музыка и постукивание из ниоткуда.

– Джеймс, что с вами? Вам нехорошо?

– Да, немного, – тихо отозвался голос мужчины – Шарлоттиного дяди? – Я… потрясён. Это было так… Я никогда бы не смог поверить…

– Ужасные новости, – отозвалась женщина. – Мы все так вам сочувствуем.

– Я надеюсь, что вам послужит хотя бы небольшим утешением… – подхватил мужчина, но не договорил.

– …узнать, что её дух упокоился в мире, – закончила за него дама.

– Да, – хрипло выговорил старый лорд. – Да, несомненно. Я давно уже чувствовал, что её нет в живых… После стольких лет. Я знал, что она погибла.

Последние слова он произнёс едва слышно. Феликс чувствовал его боль всем сердцем, а уж каково это слушать Шарлотте, вынужденной переживать свою агонию взаперти, ему и подумать было страшно. Ему даже стало стыдно, что он распереживался из-за скрипки: по сравнению с болью подруги это такие пустяки, в самом деле.

– …потрясающий мистический дар. Настолько ясная манифестация духа, – продолжала женщина таким тоном, как будто видела этих манифестаций сто штук и имела с чем сравнивать. Хотя, возможно, так и было: спиритизм сейчас модное развлечение в определённых кругах.

– В точности такая, какой я её помню, – прошептал лорд Литчфилд.

– Сдаётся мне, что во всём Лондоне нет медиума, сравнимого с мадам Пинчбек по уровню таланта. Вот это я называю – настоящий дар.

– Поэтому я и пригласил именно её. – Дядя Шарлотты прочистил горло. – Я видел столько шарлатанов и дешёвых фокусников, спекулирующих на этой теме… Альфред, вот вы наверняка помните.

– Ещё бы не помнить.

– Мадам – единственный медиум из мне известных, который, похоже, не запятнал себя подобным трюкачеством. Вы, наверное, сочтёте, что я глупый легковерный старик… Но я так страшно скучаю по моей милой, родной Шарлотте.

Гости тактично помолчали. Старый лорд продолжил:

– Спасибо всем, что отозвались на моё приглашение. В самом деле, я поступал дурно, так долго игнорируя старых друзей. Сегодня вы мне очень помогли – без вашего присутствия я мог бы не поверить собственным глазам.

Женщина снова попыталась что-то сказать – но тут со стуком раскрылась дверь гостиной, и голос Пинчбек торжественно возгласил:

– Готово, господа!

Гости заговорили все разом, голоса их смешивались и перекрывали друг друга, одновременно удаляясь от ковчежца Феликса. Похоже, план Пинчбек сработал безупречно.

13
Сила:
отвага, решительность, находчивость

Шарлотта

Экипаж уже довольно далеко отъехал от Литчфилд-Хауса, когда Пинчбек наконец соблаговолила открыть ковчежцы своих рабов и позволить им выйти. Они остановились на обочине тёмной сельской дороги, насквозь продуваемой ветром, и Пинчбек тут же при свете фонаря призвала ребят насладиться красотой сделанной ею фотографии.

– Этот экземпляр – для нас, а второй – для твоего дядюшки, пусть он демонстрирует его своим богатеньким друзьям и создаёт мне громкое имя. Ну же, детки! Смотрите, что сумела сотворить ваша самая умная мамочка!

Мальчишки с интересом воззрились на снимок, а вот Шарлотта отвернулась. Ей было отвратительно смотреть на фотографию – словно бы созерцать роскошный саван, сшитый ей для погребения.

– Ты должна быть мне благодарна, – резко сказала ей Пинчбек, заметив её отвращение. – По крайней мере я дала тебе возможность повидаться с дядюшкой и даровать ему некоторое утешение. А эта фотография и подавно принесёт утешение множеству людей. Они уверуют, что существует непреложное доказательство существования их любимых усопших за гранью смерти!

Фотография и впрямь была на редкость удачной. Хотя Шарлотта в момент снимка тянулась к дяде, Пинчбек благодаря верному расположению камеры добилась эффекта, будто Шарлотта смотрела прямо на зрителя, заглядывая ему в душу. Рука девочки была протянута вперёд, глаза казались двумя озёрами темноты на бледном лице. Шарлотта даже выглядела прозрачной – сквозь её одежду просвечивали предметы мебели на заднем плане.

– Этот эффект достигается наложением кадров, – подмигнув детям, объяснила Пинчбек. – Снимок пустой гостиной и снимок тебя идеально наложены один поверх другого – и видите, какая получилась красота. Стены и мебель выглядят достаточно плотными на обеих картинках, а вот ты, дорогая, – не совсем.

Она широко улыбалась, явно гордясь своей изобретательностью.

Шарлотта подавила очередной приступ горькой ярости. Ничего, Пинчбек вот-вот ляжет спать, и тогда у них будет время пошептаться с Леандером, узнать, как прошёл номер с подкидыванием письма. А до того Шарлотте нужно во что бы то ни стало держать себя в руках, не вызывать подозрений.

– Сегодня славный день, детки! Очень важный день нашей совместной жизни! Запомните эту дату, – торжественно сообщила Пинчбек. Ребята уже заметили, что она не просто весела после удачного сеанса, а изрядно пьяна. Конечно, в особняке ей предложили угоститься и вином, и шерри в знак благодарности за чудесное представление. Шарлотту тошнило от самой мысли, что её дядя выказывал благодарность женщине, которая была на самом деле виновницей его несчастья. Хихикая, Пинчбек выбралась из экипажа и через пару секунд вернулась с большой корзиной, до сих пор стоявшей у неё в ногах на месте возницы.

– А это гостинцы от твоего благодарного дядюшки, милочка. Угощайтесь, у нас сегодня праздник.

– А у меня вот какая добыча, – сообщил Леандер, вытаскивая из кармана золотую монетку.

– О, целый полусоверен! – Пинчбек заключила воришку в порывистые объятия. – Умничка моя, малыш Леандер! Когда доберёмся до города, выдам тебе пару пенни на карманные расходы! Купишь себе что-нибудь вкусненькое, хороший мальчик!

Леандер постарался убедительно просиять в ответ.

– Вот ещё что. – Пинчбек достала из кармана плаща медальон Леандера. – Положи его в надёжное местечко.

Леандер быстро надел цепочку себе на шею.

– Мы собираемся ночевать здесь – или вернёмся в прежний дом? – спросил Феликс.

Пинчбек встряхнула головой. Жесты её казались слишком широкими, нетрезвыми.

– Ни то ни другое, детки. Мы двинемся дальше. Вперёд, к лучшей жизни!

– Можно я поеду с вами снаружи, помогу управлять экипажем? – кротко спросила Шарлотта. Она хотела разговорить Пинчбек, которая в подпитии всегда делалась разговорчивее и добрее, и побольше выведать о её планах. «Если бы она собиралась просто разбить мой фонарик после этого сеанса и от меня избавиться, она бы уже это сделала, – подумала девочка. – С чего же она взамен подорвалась в путь в глухой ночи? Нет, у неё на уме что-то другое…» Она растянула губы в самой очаровательной из своих улыбок. – Пока вы будете кушать, я могла бы принять у вас вожжи. Ну и просто вместе веселее, чем в одиночку.

Мальчишки тем временем склонились над корзиной, вовсю налегая на гостинцы. Шарлотта наклонилась к ним так низко, что головы их почти соприкасались.

– Может, она что-нибудь разболтает, – шепнула она товарищам. – А вы пока покопайтесь в её книжках, вдруг это наведёт на ценную мысль. А если она заснёт, – она бросила короткий взгляд на Пинчбек, которая, мурлыча весёлую мелодию себе под нос, забиралась на облучок, – я остановлю коней и приду вам рассказать, что мне удалось выведать.

Шарлотта извлекла из корзины пирожок с начинкой из баранины и сладкий тарт с брусникой – по крайней мере на несколько миль этого должно было хватить, чтобы Пинчбек не заснула. Феликс кивком предложил Леандеру залезать в экипаж, подал ему корзинку со снедью. Из-под живой изгороди на обочине выскользнула крыса и не спешила уходить – храбро стояла у колеса экипажа, глядя на ребят своими глазами-бусинками, словно ждала своей доли угощения. Шарлотта топнула ногой, чтобы испугать противную тварь, и та неспешно удалилась. До чего же мерзкие зверюги.

– Держи одеяла, а то замёрзнете. – Феликс вытащил из экипажа и подал Шарлотте груду тряпья. – И… удачи.


Изящно, как настоящая леди, забраться на место возницы, когда на тебе надет кринолин, – дело непростое, но Шарлотта не желала тратить время на переодевания. Пинчбек, к счастью для неё, носила более современные платья, удобные и не такие широкие, иначе для них не хватило бы места на облучке. Шарлотта заботливо прикрыла одеялами колени им обеим – и себе, и хозяйке. И для тепла, и чтобы защитить одежду от брызг дорожной грязи.

– Все на местах? – окликнула Пинчбек пассажиров – и выслала коней вперёд, не дожидаясь ответа.

Феликс в последний момент успел вскочить на ступеньку уже движущегося экипажа, захлопнул дверцу на ходу.

Шарлотта смотрела на Пинчбек – и отчётливо видела, что за последние дни в её волосах прибавилось седины, а пальцы стали более костлявыми, с узловатыми суставами. Правда, это не мешало ведьме погонять коней яростно, будто за ними гнались все черти преисподней… пока девочка не упросила передать вожжи ей и немного отдохнуть.

– А куда мы едем? – спросила она хозяйку, крепко наматывая вожжи на пальцы, чтобы те перестали так сильно дрожать от страха.

– В Стаффорд. Где мы собираемся какое-то время наслаждаться заслуженным покоем и роскошью. Твой дядя щедрый человек, Шарлотта, он достойно вознаградил меня за услугу, а теперь, без сомнения, поспособствует тому, чтобы слухи о моих талантах разошлись как можно шире.

Она разинула рот, как кобра, чтобы откусить хороший кусок ягодного тарта. Ярко-красный сироп, похожий на кровь, окрасил её губы.

– Для дальнейших сеансов в высших кругах лондонского общества мне понадобится обновить гардероб. По последней моде. А ещё я собираюсь нанять кучера. В высшем обществе косо смотрят на женщину, которая путешествует в одиночку и сама управляет своим экипажем. Ещё одно ограничение, которое накладывает на человека эта проклятая женская физиология! Мне следовало родиться мужчиной, Шарлотта. Тогда можно было бы… – Она вдруг резко оборвала свою речь, не желая договаривать. – Не важно. В любом случае слишком поздно. По крайней мере я хороша собой. Прекрасна. Вот-вот моя красота и талант привлекут ко мне тысячи взоров.

Кроме того, что мадам Пинчбек несла всякую околесицу, был заметен и ещё один яркий признак, что она нетрезва. Шарлотта заметила, что та плохо держит равновесие и на каждом резком повороте дороги, на каждой колдобине норовит завалиться на бок. Как просто было бы столкнуть её с облучка… Шарлотта представила звук, с которым голова Пинчбек ударяется о камни дороги, а потом – хруст костей, когда колёса экипажа прокатываются по её ногам, крик боли…

Нет! Господи, что это с ней? Неужели, живя бок о бок с чудовищем, Шарлотта и сама превратилась в чудовище? Неужели она может хотя бы помыслить, что способна на такое? К тому же убийство Пинчбек всё равно не вернёт им с друзьями свободы. А если бы вернуло… разве смогла бы Шарлотта пойти на подобное?

– Так. Значит, едем прямо по этой дороге до самого Ковена.

– А до Ковена далеко? И что нам там нужно?

– А, не твоё дело. Ты свою работу уже сделала.

Вот, значит, как. «Ты свою работу уже сделала». Значит, Шарлотта недаром боялась. Пинчбек спьяну недвусмысленно проболталась, что девочка ей больше не нужна. Колючий ветер хлестал её по щекам, такой же холодный, как комок страха, сжавшийся у неё внутри. Экипаж грохотал по узкой извилистой дороге, мир вокруг утратил все цвета, кроме чёрного и тёмно-лилового. Темнота пугала, но что за резон бояться темноты, если главное чудовище сидит рядом с тобой на месте возницы?

Может, если к ней немного подольститься, удастся её разговорить. Пинчбек всегда была невероятно тщеславной, велась на лесть. Вдруг она расслабится и выболтает что-нибудь важное? Главное – не подавать вида, как страшно, продолжать болтать…

– Я тут подумала, – выдавила Шарлотта, стараясь, чтобы её голос звучал не слишком озабоченно. – Какая всё-таки гениальная идея – использовать нас как духов во время сеансов! Как вам вообще такое пришло в голову? Вы сами это придумали?

Пинчбек довольно расхохоталась:

– Дело в том, Шарлотточка, что я просто очень умная. Не забывай об этом ни на секунду. И я не просто умная – я умею извлекать из своих талантов выгоду. Мне пришлось этому научиться.

– Ещё до того, как вы стали медиумом? – Шарлотте стоило огромных усилий говорить ровным, спокойным голосом, хотя горло у неё было сухим, как пергамент.

Пинчбек развернулась к ней, долго мерила её взглядом. Потом отозвалась:

– У каждой настоящей леди должна оставаться пара секретов, которые она никому не доверяет. Запомни это, девочка.

Она откинулась на спинку сиденья и устало прикрыла глаза.

– Но как вы обучились спиритизму? Должно быть, это было нелегко?

– Нет, девочка моя, тебе не удастся вывести меня на откровенный разговор, – с закрытыми глазами отозвалась Пинчбек. – Мои тайны глубоко похоронены уже целых восемь лет, и, чтобы я их всё-таки раскрыла, требуется нечто большее, чем вопросы любопытного ребёнка.

Феликс

Снова и снова Феликс шуршал страницами книг, ища хоть какой-нибудь подсказки, ключа к происходящему, лазейки на свободу. Чего угодно, что помешает Пинчбек убить Шарлотту. Леандер слишком плохо читал, чтобы помочь в этих штудиях, так что Феликс работал в одиночку, предоставив своему товарищу наслаждаться нынешним заработком – плотно набитой всякими вкусностями корзиной. Леандер жадно заглотал свою долю сладкого пирога и набил карманы бисквитами и леденцами, когда думал, что Феликс не видит, но Феликс нарочно не подавал виду, что заметил. Он понимал, что Леандером движет не жадность. Этот бедолага достаточно долго прожил в голоде, каждый день засыпал, не зная, когда ему в следующий раз случится сытно поесть – или хотя бы просто заморить червячка. Чем ближе Феликс узнавал Леандера, тем больше тот напоминал ему Айзека. Хотя Леандер был намного старше его братишки, в его характере скрипач узнавал то же упрямство и упорство, ту же браваду – и ту же неуничтожимую надежду на лучшее. Чем дальше, тем больше Феликс привязывался к этому парнишке, а это было последнее, к чему он стремился. Взял же себе за правило: ни к кому не привязывайся!

Экипаж резко остановился. Через некоторое время дверца открылась, и на ступеньках появилась Шарлотта.

– Она уснула, – прошептала девочка. – Я её закутала в одеяла, надеюсь, какое-то время она проспит, хотя вряд ли долго. Там всё-таки слишком холодно.

Феликс сдвинул стопку книг, чтобы дать Шарлотте место присесть.

– Ну как, она сказала что-нибудь ценное? – спросил он.

– Да не особо. По большей части разливалась насчёт собственных талантов и о том, как тяжело в этом мире родиться женщиной. Нашла кому жаловаться, будто я сама не знаю.

Леандер вытащил из корзины кусок пирога, протянул ей – но девочка покачала головой. Феликс заметил, что маленький воришка хотел было положить пирог обратно в корзину – но в процессе передумал и просто втихую прикарманил его.

– Письмо, – сказала Шарлотта. – Леандер, ты смог подбросить письмо в кабинет моему дяде?

– Да, – отозвался тот, незаметно очищая ладони от крошек. – То есть почти. То есть в некотором роде. Когда я пробрался в кабинет, туда заявилась экономка, так что я успел только выкинуть записку из кармана, и она упала на ковёр. Надеюсь, лорд её заметит.

Шарлотта кивнула:

– Ладно. По крайней мере ты сделал что мог. Мы все сделали что могли. – Она сцепила перед собой замёрзшие руки, потом сунула ладони себе под мышки, чтобы немного их согреть.

– Думаю, теперь нам остаётся только ждать и надеяться, – сказал Леандер.

– Кстати, ребята, я знаю, куда мы едем. В Стаффорд, через Ковен. Кто-нибудь в курсе, что мы забыли в Стаффорде?

– Через Ковен? – переспросил Феликс, у которого на задворках разума шевельнулось смутное воспоминание. – А ещё какие-нибудь городки и деревни она не упоминала? И вообще – упоминала что-нибудь ещё?

– Она мне сообщила, что её тайны глубоко похоронены уже целых восемь лет и раскрывать она их не намерена. Понятия не имею, что бы это значило. Думаю, она начала что-то подозревать, потому что я немного переборщила с любезностью. – Шарлотту начало трясти. Феликс не знал, причиной тому холод или же ужасные переживания нынешнего вечера.

– Эх, значит, и тут не вышло, – вздохнул Леандер. – Ну ладно, тогда…

– Погоди, – оборвал его Феликс, вскинув ладонь. Слова Шарлотты внезапно зажгли свет в тёмном и пыльном уголке его памяти. Оказывается, таившаяся там идея только и ждала повода выпрыгнуть на божий свет. Целых восемь лет… Он поспешно рухнул на колени перед стопкой книг на полу, зашуршал страницами, которые они уже по нескольку раз пролистали. – Так, Леандер! Быстро! Найди мне «Гримуар Марша-Блайта», куда мы его подевали?

– Это который? – Леандер присел на корточки рядом с ним, начал перебирать книги.

– Синий переплёт, золотой обрез! – Шарлотта забралась на скамейку с ногами, чтобы дать мальчикам больше простора для действий.

– Этот?

Феликс выхватил у товарища толстый том, плюхнулся с ним в руках на скамью рядом с Шарлоттой. Леандер тем временем занялся уборкой – начал рассовывать прочие книги по полкам.

– Где же, где я это видел? – Феликс схватил книгу за корешок и потряс ею над полом. Из неё посыпались напиханные между страниц цветочные лепестки и листки с заметками. Отбросив гримуар, Феликс принялся рыться в этом хламе, дождём просыпавшемся ему на колени. – Я точно видел записку. И сразу поймал это странное чувство, что она может значить нечто важное.

Наконец он отыскал нужную бумажку, ткнул её в руку Шарлотте. Девочка нетерпеливо развернула её и вслух зачитала короткий стишок, записанный неровным почерком с сильным наклоном вправо:

Ну-ка миром покидайте этот дом,
Ваш король вас ожидает под холмом!
Получили причитавшееся вам —
Час приходит расходиться по домам.

– Гм… Это образчик поэзии? – спросила Шарлотта.

– Это не поэзия. Это заговор, – пояснил Феликс. – Заговор, изгоняющий крыс. Чтобы они оставили твоё жилище.

Леандер невольно передёрнулся и подобрал под себя ноги, словно боялся, что при упоминании крыс те могут немедленно тут объявиться.

– А зачем их вообще миром о чём-то просить? Не легче их убивать и травить?

Феликс покачал головой:

– Нет. Крыс убивать не стоит. У них ведь огромные кланы, настоящие королевства. Убей одну – и мстить за неё явятся целые полчища. А вот если вежливо попросить…

– Но что толку писать им послания? – удивился Леандер. – Разве крысы умеют читать?

– Конечно, нет, – фыркнула Шарлотта, закатив глаза.

– А почему ты в этом уверена? – в голосе Феликса было что-то странное. – Это старинный метод. В старину люди так делали. Возможно, в их действиях был смысл.

– Если что-то делали в старину, это не значит, что оно имеет смысл.

– Если кого-то учителя обучали относиться ко всему скептически, это тоже не значит, что они были правы, – отбрил Феликс. Сейчас он не был готов бесконечно пикироваться с Шарлоттой. У него появилась идея, эта идея могла принести какой-то плод.

– Необязательно получить образование, чтобы знать, что крысы и прочие животные не способны читать!

– Конечно, ты всегда должна быть во всём права, иначе никак, да?! – Феликс раздражённо хлопнул рукой по пыльному тому. Громкий хлопок привёл его в чувство. Все трое замерли, прислушиваясь, не проснулась ли Пинчбек, не слушает ли она снаружи их разговоры.

Феликс наконец перевёл дыхание, на миг прикрыл глаза.

– Послушайте. Совершенно неважно, умеют крысы читать или нет. Дайте мне подумать.

Он тихонько водил концами пальцев по пожелтевшей от времени бумажке. Это не почерк Пинчбек, совершенно точно. Феликс узнал почерк её мужа, Эдмунда Пеллара.


…Пинчбек с гордостью представила мальчика супругу в день заключения их сделки.

– Вот увидишь, он принесёт нам целое состояние, – помнится, сказала она тогда. – Ты только послушай, как этот малыш умеет играть.

Феликс был рад похвале, рад был продемонстрировать своё искусство музыканта. Он отлично помнил, какую мелодию тогда сыграл для Пеллара. Хотелось бы ему и сейчас её наиграть, чтобы приблизить это воспоминание, перенестись в тот момент.

Пеллар был угрюмый дядька, однако же не вредный. Он обустроил для Феликса удобную постель, проследил, чтобы мальчик был досыта накормлен. Это был высокий плотный мужчина годами изрядно старше Пинчбек, того типа людей, которые умудряются заполнять своим присутствием всё пространство.

Тем же самым вечером Пинчбек подавала Пеллару ужин. Дело было всё в том же экипаже, за маленьким столиком.

– Помнишь, я упоминала идею с вызыванием духов? Говорила тебе, сколько денег приносит этот самый спиритизм. Так вот, когда мы наконец раскрутим это дело, от Феликса будет дополнительная польза – своей музыкой он будет создавать должное настроение у клиентов.

– Гм-м, – отозвался Пеллар не особенно информативно. Его лицо, словно высеченное из камня, тоже не особо-то выражало его мнение о словах жены.

– И только представь, какой будет эффект, если мальчик проделает трюк с исчезновением! Получится, что потусторонний дух обитает в скрипке, – продолжала Пинчбек бодро, и её интонации напоминали мамашу, которая убеждает малыша, что шпинат не только полезен, но и очень вкусен. Она так и порхала вокруг своего мужа, щебеча так радостно, что это казалось неестественным.

– Нет, – наконец тяжело и коротко отозвался тот.

– Но, милый, ты только рассуди, как…

Пеллар резко схватил Пинчбек за плечо, притянул к себе. Феликс на всякий случай вжался спиной в угол, не зная, стоит или нет ожидать драки.

– Нет, Августина. Это моё последнее слово, ясно? Не испытывай моё терпение.

Отпустив жену, он тяжело вышел наружу, а Пинчбек весь остаток вечера хмурилась и поджимала губы. Той ночью Феликс проснулся от приглушённых голосов – супруги шёпотом ссорились в темноте.

– Ты ведь уже это сделала, так? – спрашивал голос Пеллара, чуть слышный, но всё равно очень сердитый.

– Вовсе нет.

– Ты же обещала мне, что больше это не повторится. А теперь он оказался в том же положении, что и прочие, да? – Хотя было темно, как в подполе, Феликс словно бы видел лицо говорившего – искажённое гневом. – Ты предала моё доверие!

– Т-с-с! Мальчик может услышать, – прошипела Пинчбек.

Феликс натянул одеяло на голову и зажмурился, страшно желая просто очнуться у себя дома, в собственной кровати, рядом с Айзеком.

Потом послышался скрежет ножек стула по деревянному полу, лязг дверной защёлки – и беспокойные шаги. Выходя наружу, хозяева экипажа хлопнули дверью так сильно, что вся повозка содрогнулась. Потом их тихо препиравшиеся голоса растаяли вдали. Феликс долго не мог заснуть, ожидая их возвращения, но в конце концов уплыл в сон – а наутро, открыв глаза, обнаружил, что он в экипаже совсем один. Он встал, умылся, побродил по окрестностям, собирая хворост, но Пеллар и Пинчбек всё не возвращались – так что Феликс, кое-как поужинав объедками вчерашней трапезы, улёгся спать в экипаже в полном одиночестве.

Пинчбек объявилась через полные сутки – причём в одиночестве. Лицо её скрывала траурная вуаль.

– Бедный Эдмунд ночью почувствовал себя очень скверно, – пояснила она грустным голосом. – Я не стала тебя будить, чтобы не напугать. Я повела его к врачу, но когда мы наконец добрались до доктора, было уже слишком поздно, и моего мужа не удалось спасти.

Она выглядела очень печальной и убедительной, ласково сжала запястье Феликса, словно бы боялась потерять и его тоже.

– Лихорадка. Это была быстротечная лихорадка.

Больше никаких объяснений с её стороны не последовало. Феликса слегка резануло, что предыдущим вечером муж мадам не проявлял никаких признаков недомогания… Но, в конце концов, что он мог знать о болезнях и медицине? Любую его попытку задать вопрос Пинчбек встречала слезами, и вскоре он уяснил себе, что попросту не надо лезть не в своё дело, лучше помочь безутешной вдове, чем уж он может. А именно – договориться со священником, с могильщиком, с мастером надгробных камней, со всеми, к кому отправила его Пинчбек. Когда он наконец вернулся в экипаж, застал хозяйку наполняющей сундучок соляными кристаллами, тряпичными куклами для наложения заклятий, пучками сушёных трав.

– Это орудия ремесла моего мужа, – пояснила она. – Мы положим их в его могилу. Он всегда говорил, что хотел бы быть похороненным вместе с ними…


Вот! Нашёл! Феликс встряхнул головой, часто моргая, чтобы вернуться из прошлого в настоящее.

– Ковен, – произнёс он. – Да. Именно так. Там похоронен муж Пинчбек. Я там был на его похоронах… как раз восемь лет назад.

– Тайны глубоко похоронены уже целых восемь лет, – прошептала Шарлотта.

Свеча зашипела и захлебнулась воском. Леандер поднялся со скамьи, чтобы зажечь другую, пока эта не вовсе погасла.

– Она похоронила вместе с ним его магический реквизит, – тихо произнёс Феликс, и Шарлотта сразу подхватила ход его мысли.

– Ты думаешь, она отправила в могилу вместе с мужем какие-то важные атрибуты? Что-то, что могло бы нам помочь?

– Там был целый большой сундук, который она собиралась поставить в изножье гроба. По большей части безделки, просто памятные вещицы, но всё-таки вдруг… В конце концов, ехать в Стаффорд через Ковен – не самый прямой маршрут, изрядная петля. Должно быть, у неё есть веская причина туда завернуть.

Мысли Феликса путались, обрывались на полпути. Как же давно он, оказывается, не вспоминал о Пелларе! Но теперь, когда он о нём наконец вспомнил, на память пришло и то, что через Ковен они с Пинчбек проезжали множество раз, хотя казалось бы – чего там было делать? Крохотная незначимая деревушка, даже приличного трактира с гостевыми комнатами там не было. С последнего визита в это местечко прошло несколько лет – они заезжали в Ковен вскоре после похищения Шарлотты. Или это было сразу после похищения последней малышки, Розы? Сейчас у Пинчбек тоже, несомненно, имелся резон проложить маршрут через эту злосчастную деревушку.

– Нам нужно обыскать могилу, – уверенно сказал Феликс.

– Потревожить покой мертвеца? Но ведь это ужасно, – содрогнулся Леандер.

– У нас нет выбора, – отрезал Феликс. Его самого страшно трясло, но он старался говорить ровно и уверенно. – Это единственный ключ, который у нас есть.

Пинчбек доверяла ему, как никому другому. Она исполняла своё обещание – возила его по всей стране, позволяя искать Айзека. Если Феликс и впрямь осквернит могилу её мужа, это будет ужасное предательство, которому нет прощения. Однако он не мог допустить, чтобы Пинчбек убила Шарлотту. Не был готов её потерять. А теперь в эту сложную схему добавился ещё и Леандер. Душу Феликса словно бы растягивали, как канат на состязании, тащили в противоположные стороны, и он боялся, что она вот-вот порвётся посредине.

– Она могла похоронить вместе с мужем и гримуар, в котором говорится, как разрушить заклятие. Или какой-нибудь амулет, в котором заключён источник её магии.

Идея, что Пинчбек могла спрятать ключ к разрушению своей магии там, где дети точно не сумеют его отыскать, внезапно показалась очень осмысленной.

– Но если в Ковене и правда хранится источник её магии, в котором она черпает свою энергию, – Леандер подпрыгнул со скамьи, воодушевлённый новой мыслью, и крепко приложился макушкой о потолок, – может, она просто подпитается магией и сможет сохранить все три ковчежца? Нас всех троих?

– Я бы не… – начал было Феликс, но Леандер не дал ему договорить:

– Да, да, я знаю, что нам хочется сбежать на свободу! Но если она просто не будет ни от кого избавляться, и мы продолжим жить как живём, это ведь будет второй по хорошести вариант, верно? Мы сможем и дальше жить вместе, сытыми, здоровыми…

– Нет! – Шарлотта схватила его за запястье. – Ты просто не слышал, что она говорила мне! Она обмолвилась, что больше во мне не нуждается. Мне точно скоро конец.

– И даже если бы ей хватило магии, чтобы сохранить все три ковчежца, – горько добавил Феликс, – ей ведь никогда не будет достаточно троих. Скоро ей понадобятся новые дети для её мерзких фотографий духов. А значит, она продолжит похищения.

– И похищать она будет не взрослых, а именно детей, – сказала Шарлотта. – Чем младше, тем лучше. Теперь, когда она увидела, как много готов заплатить взрослый за встречу со своим утраченным любимым ребёнком… Неужели ты думаешь, что Пинчбек не увидит в этом золотую жилу?

Глаза Леандера расширились от ужаса.

– Ты имеешь в виду… ты думаешь, она начнёт похищать детей у родителей? Красть их прямо из семей? Счастливых, нормальных… детей, у которых есть дом? – Он переводил глаза с Шарлотты на Феликса, и последний подумал, что никогда не видел его таким напуганным. – Тогда это совсем другое дело. Похищение детей, чтобы потом показывать их родителям в виде призраков за большие деньги… это ведь просто кошмар!

Порыв ледяного ветра пошатнул экипаж, проникая внутрь сквозь многочисленные щели и дребезжа оконными стёклами.

– И мы – единственные, кто может её остановить, – прошептал Леандер.

– До Ковена осталось всего несколько миль. Но она вот-вот проснётся, – сказал Феликс.

Шарлотта сняла с одной из многочисленных полок маленький флакон зелёного стекла – не больше, чем её палец.

– Это настойка опия. Давайте поспешим в Ковен – подберёмся к нему как можно ближе. А потом мы поможем ей перебраться в экипаж, чтобы она отдохнула как следует, а я приготовлю ей тёплое питьё… с несколькими каплями этой микстуры.

14
Повешенный:
невольная задержка, перемена, неожиданный поворот

Леандер

Ночь выдалась холодной, ясной и прозрачной, как стекло. Трое друзей оставили Пинчбек сладко похрапывать под одеялами в экипаже, а сами выбрались наружу, под яркую луну. Где-то невдалеке охотились лисы – были слышны издаваемые ими заунывные звуки, скулёж, похожий на плач младенцев в тёмной ночи. Деревья простирали над головами кривые ветви, полумёртвые по зиме кусты ежевики цеплялись шипами за одежду.

Отличная ночка – то, что надо для ограбления могилы!

Восторг по этому поводу ощущался однозначно грешным, однако же Леандер не мог преодолеть радостного возбуждения. Как будто кровь в его жилах кипела и пенилась, и даже страх, пульсирующий в каждом ударе сердца, придавал решимости. Мир никогда не казался мальчику настолько живым, настоящим и ярким. Было очень поздно, за весь этот долгий день у ребят не было шанса отдохнуть, но они не чувствовали усталости, продвигаясь вперёд и вперёд, к своей цели. Леандер нёс лопату, Феликс – фонарь, который он снял с передней части экипажа.

– А ты знаешь, где нужная могила, Феликс? – шёпотом спросила Шарлотта. – Может, помнишь, как выглядит надгробие?

– Да, я всё помню. Могила в самому углу кладбища, у стены. Только надгробия я не видел – мы уехали раньше, чем его установили.

– А что, если там нет никакого памятника? – испугался Леандер.

Если на могиле нет надгробия с выбитым на нём именем, вся затея теряла смысл. Получится, что они рисковали ни за грош, усыпляя Пинчбек с помощью микстуры.

– Памятник точно есть. Должен быть, – успокоил его Феликс. – Я ведь тогда лично ходил делать заказ у мастера.

Чтобы отыскать надгробие, ребята разделились. Шарлотта специально записала надобное имя на клочке бумаги, чтобы плохо читающий Леандер мог его отыскать. Однако могильные камни, которые мальчик миновал один за другим, были по большей части старые, замшелые, и прочитать надписи на них было трудно. Его товарищи работали быстрее: пока Леандер успевал изучить одно надгробие, они умудрялись проинспектировать по два-три. Леандер стыдился своей медлительности.

Джон Уокер Картрайт, скончавшийся шестидесяти шести лет от роду.


Здесь покоится прах возлюбленной матери и жены, Кэтрин Джордж.


Бенджамин Шоттон, да покоится в мире.


Под камнем сим лежит Эдмунд Пеллар.

Стоп! Вот и он! Пеллар!

Сердце Леандера затрепетало, едва не вырываясь из груди. Получилось! Он нашёл нужную могилу! Он свистнул, окликая остальных, и те примчались к нему едва ли не галопом.

Надгробный камень оказался чудовищно тяжёлым, замшелым и наполовину вросшим в землю. Было заметно, что за этой могилой долгие годы никто не ухаживал.

Кроме имени усопшего, единственной гравировкой на камне был странный символ, состоявший из нескольких треугольников и неопределённого силуэта, который, когда Леандер сощурил глаза, показался ему похожим на крысу.

– Быстро к делу, – скомандовала Шарлотта. – Давайте покончим с этим стремительно, пока я не передумала.

Однако слово «стремительно», как выяснилось, плохо сочеталось с гробокопательством. Глинистая земля промёрзла насквозь, была твёрдой и плотной. У ребят была одна лопата на троих – та самая лопата, которую Пинчбек держала в экипаже на случай, если колёса завязнут в грязи. Они обнаружили бесхозный заступ, прислонённый к ограде – очевидно, его оставили тут могильщики, – и обрадовались возможности копать не по очереди, а по двое. Пока двое копали, третий грел руки под мышками и отдыхал, а потом сменял товарища. Всё равно дело шло исключительно медленно, спины и поясницы болели, пальцы немели от холода. Чем дальше, тем сильнее накрывало страхом, что Пинчбек проснётся и обнаружит их отсутствие – или их застанут за работой кладбищенские сторожа. Воображение Леандера превращало в грозную фигуру Пинчбек тень каждого кладбищенского дерева, а каждый порыв ветра притворялся шорохом её узкой юбки или перестуком её каблуков.

– Уже… немного… осталось, – выдохнул Феликс после – по ощущению – целого века тяжкой работы. Глубина ямы почти достигала ему до плеч. – Я уже что-то… чувствую.

Ребята отбросили лопаты и начали вкапываться в промёрзлую землю руками, пока не докопались до длинного и твёрдого предмета: похоже, это наконец-то был гроб.

Ну вот, час пробил. Они собирались совершить огромный, чудовищный грех. Стать могильными ворами. Теперь, когда они почти достигли цели, план казался друзьям таким идиотским… и таким опасным. В прошлой своей жизни Леандер слышал столько историй о проклятиях, настигающих грабителей могил, об ужасных колдовских книгах, захороненных вместе с чародеями… И вот до чего они докатились: трое детей, порабощённых злой магией, стояли в раскопанной могиле и собирались её как следует обшарить. И единственный вопрос, который их сейчас волновал, – это отыщется ли в месте упокоения Эдмунда Пеллара нечто, способное их спасти, или всё, что они тут обнаружат после стольких усилий, – это полусгнившие кости и тряпьё?

Крышка гроба чуть просела под их ногами. Все трое шарахнулись в стороны, стараясь держаться на краях гроба, чтобы окончательно его не проломить.

– Мы… совершили страшную ошибку, – дрожащим голосом выговорила Шарлотта. – Если Пинчбек имеет намерение навестить это кладбище… А она наверняка имеет… Она сразу заметит разрытую землю. И догадается, что мы сделали.

– Если мы найдём в этой могиле ключ к спасению, это будет уже неважно, – отозвался Феликс.

– А если не найдём – нам всем конец.

– В любом случае теперь уже поздно.

Ветер внезапно утих, мир погрузился в безмолвие, если не считать их рваного испуганного дыхания.

– Ладно. Давайте я это сделаю, – сказал Леандер наконец, сам себя удивив. Хотя он и был перепуган до смерти, сейчас мальчик увидел свой шанс стать героем и оправдаться перед собой самим за недавнюю трусость. – Я вскрою гроб.

Двое его друзей с готовностью выкарабкались из могилы, чтобы дать Леандеру больше простора, и замерли на её краю, как два плакальщика, покрытые кладбищенской грязью. У Шарлотты косы растрепались, пряди свободно болтались по плечам. У всех троих лица блестели от пота, несмотря на пронизывающий холод.

Леандер просунул край лопаты в щель под крышкой гроба. Нужно быть храбрым. Выбора-то нет. Мальчик перекрестился, а потом налёг на черенок лопаты всем своим весом.

Крышка чуть приподнялась, но не отскочила. Протолкнув лопату ещё дальше, Леандер надавил с новой силой – и на этот раз послышался резкий треск, похожий на удар кнута. Старое дерево гроба поддалось и треснуло изнутри, оставив в крышке отверстие с большое блюдо.

– Не могу даже смотреть… Очень ужасное зрелище? – спросила Шарлотта, стоявшая с плотно зажмуренными глазами.

– Если честно, вообще ничего не видно, – сообщил Феликс, пытаясь заглянуть в отверстие.

Леандер решительно вытащил лопату и вонзил её в щель ещё раз, ближе к изголовью. Из древесины начали вытягиваться гвозди. После третьего захода мальчик сумел подсунуть под отошедшую крышку пальцы. И, хотя в воображении ему тут же привиделось, что изнутри к нему прикасаются ледяные пальцы мертвеца, он отогнал это жуткое видение, зажмурился и откинул крышку гроба. Услышал, как она глухо стукнулась о земляную стенку ямы.

Часто дыша и дрожа всем телом, мальчик выпрямился и привалился к сырой земле спиной. Ему было плевать, что товарищи, наверное, видят, как он на самом деле напуган. Единственное, чего ему хотелось, – это как можно скорее оказаться наверху, раньше, чем он откроет глаза и увидит покойника.

У трупа ещё сохранились остатки кожи? Или он уже просто скелет?

Он вообще ещё похож на человека?

Прижав к груди лопату, словно единственное оружие, способное его защитить, он усилием воли всё-таки открыл глаза.

Гроб был пуст.

В том смысле пуст, что в нём не было покойника. Вместо мёртвого тела гроб содержал осколки камней, обломки веток и древнюю сухую листву.

– Как же так? – глупо спросил Феликс.

– Где же он? – воскликнул Леандер, ощущая великое облегчение.

Шарлотта решилась наконец приоткрыть глаза.

– Могильные воры? А может, тело просто разложилось и истлело?

– Древесина истлевает куда быстрее, чем кости, – отозвался Феликс. – А могильные воры не озаботились бы тем, чтобы взамен трупа наполнить гроб битым кирпичом.

– Как он умер, этот Эдмунд Пеллар? – спросила его Шарлотта.

– Я не знаю. Пинчбек ничего не рассказывала. Просто сказала, что у него была лихорадка.

– Ты его видел мёртвым? – спросил Леандер. – Видел покойника в гробу перед погребением?

Феликс медленно покачал головой:

– Вы хотите сказать, что в этом гробу вообще никогда не было его тела?

Нагнувшись над гробом, Леандер пошарил среди всего этого мусора, надеясь, что в темноте они могли упустить что-нибудь ценное. Под руки ему подвернулось несколько клочков ткани – должно быть, обрывки упомянутых Феликсом тряпичных магических кукол, а ещё веники сухих веток, когда-то бывших травами для зелий. Леандер выудил эти пучки мёртвых растений, подал товарищам наверх. Что ещё? Заржавевшая ложка. Несколько перьев. Завязанная узелком струна. Никаких таинственных предметов или книг или хоть чего-нибудь, отдалённо напоминающего магический атрибут.

– Но зачем хоронить пустой гроб? – непонимающе спросил Леандер. Если Пеллар умер, куда Пинчбек подевала его тело? Если он не умирал, зачем было тратиться на похороны? Пинчбек ведь так любит деньги, ей их всё время не хватает, зачем вводить себя в такие огромные расходы без необходимости?

В воздухе повисло разочарование – такое крепкое, что его, считай, можно было пощупать руками. Их замечательный план дал нулевой результат. Словно бы из солидарности с ребятами луну тут же закрыло плотное облако, первое за эту ясную ночь, и на церковном дворе стало так же мрачно, как на душе у неудачников.

– И что теперь? – уныло и растерянно спросила Шарлотта.

Тем временем луна освободилась от своего облачного савана, и в её ярком луче Леандер вдруг заметил в гробу нечто, ускользнувшее от его взгляда. Маленькая шкатулка с откидной крышкой, обтянутая тёмной потрескавшейся кожей.

– Что это? – Он передал коробочку Шарлотте и, цепляясь за протянутые руки друзей, выбрался наконец из могилы. Это было непросто – земля крошилась и осыпалась под ногами.

– Похоже на коробочку из ювелирной лавки, – сказала девочка, вертя шкатулку в руках. – Может, из-под обручального кольца?

– Надо пошевеливаться, – сказал Феликс, берясь за работу. – Нужно забросать яму землёй и возвращаться. Мы и так провозились слишком долго.

– Держи. – Шарлотта бросила коробочку Леандеру, который повертел её в руках, потряс, открыл, подцепив пальцем защёлку. Пусто.

И тут ему в нос ударил сильнейший запах мокрой земли. Все до единого волоски на его голове и коже разом встали дыбом. В груди резко кончился воздух – как после глубокого выдоха, когда нельзя вдохнуть и лёгкие пусты. Это ощущение напоминало тот ужас, который он испытал, когда Пинчбек в первый день пленения захватила часть его души.

Из ниоткуда перед ребятами возникла тёмная, согнувшаяся пополам фигура. Крупный взрослый мужчина, появившийся из пустоты, тяжело опирался на могильный камень, словно не имел сил стоять без поддержки, и натужно, хрипло кашлял. Дети, не сговариваясь, в страхе отступили на несколько шагов. Ледяная рука Шарлотты нащупала ладонь Леандера, и он с благодарностью сжал её пальцы.

– Где она? – хрипло выговорил мужчина, и голос его был сухим, как старая бумага или сосновые иголки для растопки.

Дети едва могли его расслышать. Никто в ответ не издал ни звука – слишком они были потрясены.

Но тут…

– Пеллар, – прошептал Феликс поражённо.

Леандер и Шарлотта развернулись к нему, вытаращив глаза. Так, значит, вот где всё это время был Эдмунд Пеллар! Не в царстве мёртвых, а в плену! Сердце Леандера стремительно колотилось – в нём зарождалось понимание. Коробочка из-под кольца была ковчежцем!

Пеллар был очень высок ростом, это бросалось в глаза даже несмотря на то, что он страшно горбился. Волосы его были совершенно седыми и непокорной копной торчали во все стороны, так что его причёска напоминала демонический косматый вариант нимба. Одежда его была не менее странной, чем причёска: под измятым пальто виднелся изумрудно-зелёный жилет, к которому там и тут были пришиты всевозможные мелкие талисманчики – пёрышки, палочки, пуговицы разных странных форм, даже зубы животных.

Лавендер осознал, что крупно дрожит от ужаса. И неудивительно: возникший перед ними пленник ковчежца был бы достаточно страшным даже без зловещих декораций.

– Где Августина? – произнёс Пеллар сиплым низким голосом.

Феликс

Феликс первым сделал в его сторону робкий полушажок. Пеллар оказался узником ковчежца, их товарищем по несчастью – значит, незачем его бояться.

– Мистер Пеллар, я…

– Ты – мальчишка, которого она похитила последним. – Пеллар смотрел на него сверху вниз, как орёл, примеривающийся спикировать на раненого кролика. – А вы… – Он ткнул пальцем в сторону Шарлотты и Леандера. – А вы, должно быть, ещё парочка про́клятых бедолаг.

Попытка говорить громче вызвала у него новый приступ лающего кашля.

– Вас тоже заточила Пинчбек? – спрашивая, Феликс уже знал ответ. Был ли Пеллар уже узником ковчежца, когда они впервые встретились с Феликсом? Или Пинчбек поймала его в ловушку той ночью, когда они поссорились, а потом ушли куда-то? Ковчежец Пеллара был коробочкой из-под украшения – может, Шарлотта была права насчёт обручального кольца.

Пеллар двинулся к детям – медленно и неуверенно, словно шагал по хрупкому льду замёрзшего озера.

– Это она вас за мной прислала, так? Нет уж, меня так просто не возьмёшь. Я без боя не сдамся. – Он вытащил из кармана складной нож и не без усилий раскрыл его непослушными пальцами. Зрелище было одновременно угрожающее и жалкое.

– Сэр, нам нужна ваша помощь. – Феликс выступил перед Пелларом и его ножом. В конце концов, они были знакомы когда-то, может, у Феликса получится его утихомирить.

Мужчина издал какое-то урчание – и с трудом поковылял к кладбищенским воротам. Феликс двинулся за ним, Леандер и Шарлотта – следом, в нескольких шагах. Обогнать старика, который еле двигался, было делом несложным.

Леандер, расхрабрившись, выскочил перед ним с вопросом:

– Вы можете нам сказать, как разрушить магию Пинчбек?

Не собираясь отвечать, старик продолжал идти вперёд, будто дети были не более чем назойливыми мухами, жужжащими ему в уши.

Однако через несколько шагов он всё же остановился.

– Она поклялась мне, что больше не похитит ни единого ребёнка, но нарушила слово. Я ей сказал, что мы будем навеки прокляты за такой грех. И тогда она посмела заточить меня самого!

– Мы… – сделала Шарлотта робкую попытку его перебить.

Пеллар вдруг заметил у девочки в руке коробочку от кольца и выхватил её резким движением.

– Моё! – Он сунул ковчежец себе в карман. – А своей проклятой хозяйке скажите, что я никогда, никогда больше не буду ей помогать!

– Нет, вы ошибаетесь! Пинчбек не посылала нас! – отчаянно воскликнула Шарлотта, и её боль отозвалась в сердце Феликса. – Нам самим нужна помощь! Мы усыпили её и сбежали. Она понятия не имеет, где мы и что сделали.

Пеллар замер и стоял неподвижно, как статуя, только взгляд метался из стороны в сторону, ощупывая лица детей.

– Да неужто? Усыпили? Накачали опием?

– Мы хотим её остановить. Избавиться от неё. Вот зачем нам нужна ваша помощь! – объяснил Леандер.

– Уж я её остановлю, будьте уверены, – просипел Пеллар и согнулся вдвое от нового приступа кашля. Кашляя, он силился что-то сказать и махал рукой в сторону каменной скамьи у кладбищенской стены.

Феликс неуверенно предложил ему своё плечо в качестве опоры и помог добраться до скамьи. Он знал, что в глубине под патиной безумия скрывается добрый человек, возможный союзник, и хотел до этого человека достучаться.

– Так где она? Отвечайте, – потребовал Пеллар, тяжело опускаясь на скамейку.

– Примерно в четверти мили отсюда, сэр, спит в своём экипаже, – ответил Феликс.

Пеллар шмыгнул носом.

– Я чудовищно голоден. У вас есть чего-нибудь пожевать?

– Нет, мы же…

– Вот, сэр. – Леандер вдруг извлёк из кармана сюртука пригоршню конфет и ломаных бисквитов, которые щедро высыпал в протянутую пригоршню Пеллара.

Тот отклеил от края печенья прилипший кусочек пуха и пробормотал:

– Нищие не выбирают, так? – А затем высыпал в рот всю горсть сладостей, не разбирая, и начал жевать с такой силой и хрустом, что делалось страшно за его зубы.

– Так вы можете нам помочь? – спросила Шарлотта, когда последний кусочек бисквита был благополучно прожёван и проглочен.

– А с чего я должен вам доверять? Августина один раз уже обманула меня.

– Мы – ваши товарищи по несчастью, – умоляюще сказала девочка.

– Видите, нас трое одновременно. Мы боимся, что у неё вот-вот не хватит магии на содержание троих пленников, – добавил Леандер. – Нам нужно найти способ разрушить заклятие… Вот мы подумали, вдруг вы знаете…

– Если вы нам не поможете, нас ждёт верная смерть, – с нажимом сказал Феликс.

– Смерть? Это было бы неплохо, да только неправда, – криво усмехнулся старик, и у Феликса по спине пробежала волна ледяного холода. – Августина собирает души. Не вы первые, не вы последние. Но убивать она не убивает.

– Убивает! – отчаянно воскликнул Леандер. – Мы сами видели разбитые ковчежцы в кувшинах, и…

– Не перебивай, когда говорит старший! – рявкнул Пеллар – и повышением голоса вызвал у себя новую серию жуткого кашля. Лающие звуки отдавались эхом от каменных кладбищенских стен – достаточно громко, чтоб перебудить всех здешних покойников.

Дети сбились в стайку в паре шагов от него и тревожно глядели из темноты. Этого здоровенного дядьку явно не стоило торопить, и так чуть жив… Феликс пытался сохранять спокойствие, однако все трое начинали уже всерьёз волноваться насчёт того, как долго снадобье продержит Пинчбек спящей, не даст ей обнаружить их отсутствие.

Наконец Пеллар откашлялся и заговорил:

– Августина не убийца, она скорее… сквалыга. Накопительница. Коллекционерша. Первые дети, которых она похитила – ну, первые, о которых я узнал, – она сказала, что иначе они бы умерли. Сказала, что похитить их и поддерживать магией – единственный способ сохранить им жизнь. А я, как дурак, поверил. Мне не нравилось то, что она делала, однако ж она ещё тогда обещала, что мы найдём способ всё уладить, чтобы дети вели нормальную жизнь.

– Вы… вы помогали ей красть детей? – выплюнул Леандер. – Значит, вы такой же гад, как и она!

Пеллар устремил на Леандера взгляд, которым можно было бы растопить свинец.

– Нет! Я не такой. Я же сказал – она врала мне, сумела убедить, что делает это из добрых побуждений! Так что я просто помогал ей прятать детей, не слабеть от растраты магии… Она говорила – это только до поры, когда мы найдём способ освобождать их, никак им не повредив. А потом появился ты, – он ткнул пальцем в Феликса, – и на тебе до меня наконец дошло, что она никогда не остановится. Что она подсела на это дело и не может завязать. Так и коллекционирует души, втайне даже от меня.

У Феликса голова шла кругом. Он безошибочно чувствовал, что старик говорит правду. Вот, оказывается, о чём они ругались в ту ночь, когда Пинчбек прибрала себе Феликса, вот почему она в конце концов решила заточить в ковчежец собственного мужа! Она боялась, что он встанет у неё на пути!

– Нет, не может быть, чтобы она… коллекционировала души! – выдохнула Шарлотта. – Мы же знаем, что ей не под силу содержать троих пленников за раз! Самое большое – двоих. Именно поэтому мы с Феликсом так долго оставались вдвоём. Когда душ становится трое, она начинает слабеть, терять энергию! Если бы пленников было ещё больше, она бы…

– Детка, у неё есть способы сохранять магию нерастраченной, запасать её, чтобы пичкать ею вас и не давать вам загнуться, – хрипло перебил её Пеллар. – Двое, говоришь? Ты не упустила, что всё это время она поддерживала и мою жизнь, хоть и набрала себе очередную тройку детишек?

Листья, травы и куклы в пустом гробу… Феликс начинал понимать, что они означали. Пинчбек использовала собственную магию Пеллара, его талисманы, а заодно и тяжесть могильной земли, чтобы удерживать его в ковчежце и не тратить на него свою магическую силу.

– И она по своей воле ни за что не остановится. Не перестанет похищать людей и прятать их там и сям навроде кладов, помяните моё слово.

– Но… зачем ей это? – прошептал Леандер.

– А зачем кошка охотится на крыс? – отозвался Пеллар.

– Из-за голода? – предположил Феликс.

– Это ей вроде спорта? – задумался Леандер.

– Её заставляет инстинкт? – добавила Шарлотта.

Пеллар кивнул:

– Все трое правы. А сама кошка не может ответить на вопрос, зачем она это делает. Она просто знает, что так надо. Что она должна. И не думает себя изменить. То же самое с Августиной. Она просто хочет и может.

– Но она ведь нас и практически использует, – сказала Шарлотта. – Делает на нас деньги. Мы ей нужны. Ею движет и жажда наживы, не только инстинкт.

– Жажда наживы – этого в ней достаточно, – кивнул старик и отряхнул с коленей крошки бисквитов. – Но это не главный двигатель её поступков. Ей хотелось денег – я зарабатывал достаточно, чтобы она в них не нуждалась. Ей хотелось верного компаньона, чтобы не быть одинокой, – я сопровождал её во всех странствиях. Я покупал ей всё, что ей нравилось, любые украшения, тряпки и прочее. Когда ей взбрело в голову зарабатывать на жизнь этим дурацким вызыванием духов, разве я её не поддержал? Я давал ей всё, чего она только могла пожелать. Но даже когда я взял с неё слово больше не красть детей, она всё равно похитила очередного мальчишку. Просто не могла себя сдерживать.

Боже, сколько же душ она украла за всё это время? Сколько людей сейчас томятся где-то в ужасном плену, как томился Пеллар, похороненный заживо? Мысли об этом ужасали, в груди у Феликса нарастала острая боль.

На его памяти Пинчбек похитила ещё четверых детей – ну, кроме Шарлотты и Леандера. Неужели это может значить, что те четверо тоже где-то томятся в плену, а вовсе не умерли, как он до сих пор думал?

– Её натура насквозь злая, – продолжал Пеллар медленно. – Она вся прогнила изнутри. Не ищите в её поступках разумных резонов. По своей воле она никогда не остановится, если мы её не остановим.

– Значит, вы всё-таки нам поможете? – выдохнула Шарлотта.

– Угу. Куда же я денусь? – Старик не без труда поднялся на дрожащие ноги. – Хватит терять время. Покажите мне, где она прячется.

Он снова заковылял к кладбищенским воротам – на этот раз быстрее и более уверенно, хотя колени его подкашивались, а спина оставалась сгорбленной. Дети засеменили следом за ним. Сердце Феликса билось где-то в горле. Столько лет он провёл в лимбе, без надежды на перемены, а теперь всё вдруг начало происходить с огромной скоростью. Ему ужасно хотелось зажмуриться, зажать уши руками и просто подумать в тишине и покое несколько минут. Получается, что Пинчбек украла и пленила куда больше детей, чем Феликс мог даже подумать… Как же это ужасно, как бесчеловечно! Но при этом Феликса она столько лет держала при себе, заботилась о нём… Значит, он для неё чем-то выделялся из этого ряда. Был особенным. Ведь был же?

– Куда дальше? Давайте поторопимся, пока она не проснулась.

Трое друзей, указывая Пеллару путь, вели его по кривым улочкам и дорожкам туда, где Пинчбек припарковала на ночь свой экипаж. Леандер семенил впереди, то и дело сильно отрываясь от компании, а потом, как молодой пёс, возвращался и нетерпеливо кружил вокруг спутников. Пеллар быстрее идти не мог, но упрямо двигался вперёд с неизменной скоростью.

– Что вам потребуется? – спросила его Шарлотта. – Вам нужны какие-нибудь травы? Или свечи?

– Нет. Я всё сделаю голыми руками, – мрачно отозвался тот.

– А как вы собираетесь разрушить её магию? – спросил Леандер. – Это какое-нибудь противоположное заклятие или…

– К чёрту заклятья, – буркнул Пеллар, не останавливаясь. – Я собираюсь попросту её убить, и всё тут.

– Нет! Так нельзя! – отчаянно воскликнул Феликс. Мало того что он уже предал доверие Пинчбек, предал её… Получается, он собирался стать соучастником в её убийстве! Притом что Пинчбек раз за разом повторяла, что, если с ней что-нибудь случится, им всем тоже придёт конец… – Послушайте. Мы же во власти её магии. Если вы её убьёте, мы умрём.

– Выбора нет. Это заклятие нельзя отменить. И лучше смерть, чем чистилище, в котором я провёл столько лет! Кстати, я даже не знаю, сколько именно…

Шарлотта с Леандером обменялись взглядами, полными ужаса.

– Какой сейчас год? – вопросил старик.

– Семьдесят шестой, сэр, – пискнул Леандер.

– Восемь лет! Восемь лет я провёл в тюрьме под землёй. Восемь лет ужасных мучений. И ты глянь на себя! – Он указал на Феликса. – Ты не повзрослел ни на день с тех пор, как я впервые тебя увидел. Не вытянулся ни на дюйм. Восемь лет она украла у тебя.

В сердце Феликса мучительно зарождалось какое-то новое чувство. Чувство, названия которому он пока не подобрал. Пеллар был совершенно прав. Пинчбек причинила им всем ужасное зло и продолжала его причинять. Феликс как будто до сих пор не замечал этого из-за слепого пятна, поглощённый поисками братишки, благодарный за еду и заботу, за спасение от одиночества… А теперь катаракта с его глаз спадала. Он начал ясно видеть, с каким чудовищем связался.

– Слушай, сынок. И ты, сынок, и ты, дочка. Мне жутко жаль, что с вами приключилась такая напасть. Вы этого не заслужили. – Старик вытер рукавом выступивший на лбу пот. – Если б можно было вернуться в прошлое и остановить её… Многое бы я за такое отдал. Но теперь уж поздно. И не могу я просто оставить её в покое и дать ей сделать это снова. Причинить такое зло ещё какому-нибудь парнишке или девочке. Так что путь один – отправить её в преисподнюю, свернув ей шею.

– Но, сэр… Вы ведь тогда тоже умрёте, – прошептал Феликс.

– Если и так – я готов принести эту жертву. Невеликая плата. Я вполне готов встретиться с Создателем. По крайней мере получу удовольствие встретиться с Ним рука об руку с Августиной и видеть, как Всемогущий вынесет ей приговор какой следует.

Леандер преградил Пеллару путь, уперев руки в бока.

– Но с нами-то вы не можете так поступить! Вы всё болтаете о спасении детей, а мы ведь тоже дети! Как насчёт того, что и мы заодно умрём?

– Если оставить Августину в живых, пострадает ещё больше детей. Жертвам не будет конца. Этого ты хочешь, мальчик? – Леандер вдруг ткнул в лицо Леандеру коробочку из-под кольца. – Она врала мне, что пребывать внутри ковчежца – это всё равно что спокойно спать. Подлая ложь. Я проторчал в этой проклятой коробке годы – без света, без чувств, без ничего, кроме кошмаров, раздиравших на куски мою душу. Это была Божья кара за то, что я участвовал в её сатанинских делах. Она заслужила смерть.

– Но мы-то не заслужили! – поддержала Леандера Шарлотта.

– Вы уж извините, ребята. Но вы на самом деле умерли в тот момент, как связались с ней. – Он раздвинул руками детей, заступавших ему путь. – Я вам не желаю таких страданий, какие сам испытал. Поверьте мне, ребятишки, быстрая смерть намного лучше, чем вечный плен в чёртовом ящике. Я должен остановить её… любой ценой.

– У нас точно нет другого пути? – отчаянно спросил Феликс. – Восемь лет назад вы были мудрым человеком, я отлично помню. У вас непременно должна найтись пара идей, как нам уничтожить её магию без убийства.

– Пара идей? Да, есть у меня пара идей. Может, и имеется другой путь, только у нас нет времени его искать. Каждый новый час её жизни – опасность для невинных душ. – Пеллар остановился передохнуть и смерил Феликса взглядом с головы до ног. Мальчик внезапно увидел в его глазах отблеск прежнего Пеллара – доброго, совершенно нормального, сильного мужчины. – Всё ещё малыш лет десяти, даже не юноша… после стольких лет. Как же жалко, сынок. Какая злая судьба. Пора положить этому конец. Ведите меня к ней.

– Ребята, бежим! – крикнул Феликс и, не оглядываясь, бросился от старика в кусты напролом, ожидая, что остальные двое просто ему доверятся и последуют за ним. Он точно знал, что у Пеллара не хватит сил их догнать, так что они успеют добраться до экипажа Пинчбек раньше, чем убийца его отыщет.

– Творите что хотите, ребятки! – просипел ему в спину несчастный голос Пеллара. – Но знайте, что мы ещё встретимся! Я вас отыщу, а сперва отыщу своё старое доброе ружьё!

15
Башня:
падение, разрушение, потрясение

Шарлотта

Трое детей со всех ног мчались по узеньким улочкам. Пробежав через мост, они вылетели из городка, задыхаясь от быстрого бега. Шарлотта то и дело оглядывалась через плечо, ожидая увидеть за спиной страшного старика, который их нагоняет, но никто вроде бы их не преследовал. Её поношенные башмаки оскользались на заледенелых лужах, было нелегко держаться вровень с мальчишками, обутыми в ботинки покрепче.

До экипажа они добрались всего за несколько минут, слегка напугав лошадей таким суматошным возвращением. Шарлотта первым делом заглянула в коляску проверить, как там Пинчбек – но та даже не пошевелилась во сне.

– Спит. Всё так же крепко!

Феликс запряг лошадей и вывел экипаж на дорогу.

– Скорее, – сказала Шарлотта, забираясь рядом с ним на место возницы. – Если Пеллар доберётся до Пинчбек, мы все пропали!

Хотя, возможно, мы так и так пропали, подумала девочка. Она и представить не могла, как им удастся оправдаться перед хозяйкой, когда та обнаружит, что за ночь они только удалились от Ковена.

– Скорее не выйдет. Лошади не успели отдохнуть, – мрачно отозвался Феликс.

– Они нас не подведут, ещё немного потерпят, – настаивала Шарлотта, сама желая верить в свою правоту. – Даже если мы отъедем совсем недалеко, это поможет. Пеллар ведь узник ковчежца, как и мы, а значит, на него действуют те же правила. Чем больше расстояние, отделяющее его от Пинчбек, тем он слабее.

Шарлотта перехватила у товарища вожжи, стала погонять коней – и экипаж, набирая скорость, загремел по мощёной дороге. Шарлотте казалось, что никогда он ещё не грохотал так оглушительно, не скрипел колёсами и всем собой, никогда ещё перестук копыт по камням не был настолько громким. Однако Пинчбек продолжала безмятежно спать.

Зато грохот колёс и копыт создавал отличную заглушку для разговоров.

– Как вы думаете, он правду сказал? – спросил Леандер, горя желанием обсудить нынешние жуткие события. – Правда нет способа одолеть заклятие?

– Он этого не говорил, – заметила Шарлотта. – Он сказал только, что нет времени искать этот самый способ. А это означает, что способ существует, хотя может оказаться и непростым. Мы должны в это верить, иначе никакой надежды нет.

Она бросила взгляд на Феликса, который был на удивление тих и очень подавлен. Молча смотрел на дорогу, погружённый в собственные мысли.

Всего несколько часов назад главный ужас Шарлотты заключался в том, что Пинчбек может разбить её ковчежец, и тогда она умрёт. Однако же слова Пеллара заронили в ней семена нового страха. Может, этот полубезумный старик был прав? Может, смерть и правда не так страшна по сравнению с вечным пленом в ковчежце? Когда ты полностью себя осознаёшь, но притом ничего не можешь сделать… Мысли девочки невольно перелетели к её родному дому, к любимому дяде. Что угодно она бы отдала, лишь бы оказаться в Литчфилд-Хаусе, где звучат ласковые голоса, где ты лежишь в своей мягкой постели, слушая при свете камина очередную сказку на ночь…

– Ты в порядке? – Леандер тронул её за локоть.

– Да. Просто… вспомнила дом.

– Однажды ты сможешь туда вернуться.

Нет, Шарлотта не могла себе позволить отвлекаться на пустые мечты. Она кое-как растянула губы в улыбке, чтобы не огорчать малыша, однако же покачала головой в ответ на его слова.

– Я тебе помогу, – горячо сказал тот. – Обещаю.

– Спасибо, Леандер. – Шарлотта прикрыла глаза. – Мне жаль, что я тебе грубила в день твоего похищения. Я… мне было страшно… Да мне и до сих пор страшно, но в этом нет твоей вины. Ты просто попался в ловушку, как и мы с Феликсом. И, кстати, на кладбище ты вёл себя очень храбро. Я рада, что ты теперь с нами. Твоей храбрости нам очень не хватало. Она нам ещё понадобится.

Она смотрела вперёд, на пустую дорогу среди полей, и не оборачивалась, чтобы Леандер не заметил, что у неё в глазах стоят слёзы. Нет, плакать она не собиралась. У неё тоже хватало мужества. Копыта лошадей мерно стучали по земле.

После двух часов пути Леандер выглядел совсем измождённым. Дети съехали с дороги и укрылись в небольшой рощице. Небо начинало розоветь в предвкушении рассвета. Шарлотта слезла с облучка, потянулась, чтобы расправить затёкшие члены, и немного походила, разминая ноги и греясь в движении. Леандер пошёл в кустики – и только успел вернуться, как из экипажа послышался стон.

Стон сопровождался движениями – тяжёлыми и неуверенными, раскачивавшими коляску: должно быть, Пинчбек после настойки ещё плохо держалась на ногах. Шарлотта птичкой взлетела на облучок, инстинктивно желая оказаться где-нибудь повыше, и Леандер вспрыгнул следом за ней. Феликс остался стоять с лошадьми, поглаживая гриву Маргаритки – казалось, этим он старается успокоить скорее себя самого, нежели кобылу.

Пинчбек вот-вот узнает, что они сделали. Самовольно пустились в дорогу, отогнали экипаж далеко от города. Она заподозрит их во всех смертных грехах. Спокойно. Нужно вести себя так, будто мы ничего дурного не сделали. Шарлотта пару раз глубоко вдохнула, стараясь расслабиться.

Из экипажа тяжело спустилась Пинчбек, спрыгнула со ступеньки. Издала гневный вскрик, едва оглядевшись вокруг.

– Что ещё за шуточки?! Где это мы?!

Шарлотта страстно желала изобрести какое-нибудь умное объяснение, но в голову не приходило совершенно ничего. Кроме чистой правды: что их преследовал сумасшедший убийца, желающий придушить Пинчбек на месте и этим отправить их всех на тот свет. Пинчбек приблизилась, в утренних лучах она выглядела лет на десять старше, чем вчера, – должно быть, освобождение Пеллара ещё дополнительно её состарило, высасывая остатки энергии.

Однако преждевременное старение не делало её менее страшной и опасной. Для того чтобы запереть пленников по ковчежцам, не требовалась физическая сила… Как и для того, чтобы расколотить в осколки хрупкий фонарик Шарлотты.

– Так. Отвечай. – Пинчбек устремила палец с острым ногтем куда-то девочке между бровей. – Это ты подмешала что-то в моё питьё? Говори правду, иначе очень сильно пожалеешь.

– Может… может, чай просто был слишком крепкий? – пролепетала та, заливаясь краской.

– Лгунья, – голос Пинчбек был ровным и выдержанным, и это пугало куда сильнее, чем если бы она кричала. – Ты знаешь, что на небесах нет места для лгунов, Шарлотта?

Она ещё приблизилась, сощурив глаза – яркие и осмысленные. Лицо её было так близко от Шарлоттиного, что девочка ясно видела несколько седых волосков, торчавших из родинки в её носогубной складке… раньше этих волосков, да и родинки, точно не было. Невесть откуда всплыл яркий образ, что позади Пинчбек волочится длинный голый хвост, гневно, как хлыст, хлещет по земле. Впрочем, образ стремительно вспыхнул перед глазами и так же стремительно исчез.

– Итак. Я жду объяснений. Почему мы здесь, а не в Ковене, как я приказала?

Никто из детей не ответил. Сердце Леандера, сидевшего рядом с Шарлоттой, колотилось так сильно, что она почти слышала его стук. И страшно надеялась, что хотя бы сейчас ему хватит ума просто держать язык за зубами.

– Значит, вы не только посмели меня ослушаться. Вы ещё и смеете мне не отвечать. Слишком трусливы, чтобы честно признать свою вину. – Пинчбек остановила взгляд на Шарлотте, улыбаясь ледяной улыбкой. – И проблема, я думаю, как всегда, в тебе. Ты всегда слишком много о себе воображаешь. Грубишь. Не подчиняешься. И на этот раз я не вижу причин это терпеть. Ты будешь примерно наказана.

– Погодите! – вскрикнул Леандер. Феликс метнулся заслонить Шарлотту собой, глупо раскинув руки.

– А вы, мальчики, не надейтесь, что вас наказание не коснётся, – холодным голосом продолжала ведьма, однако же не сводя глаз с Шарлотты. – Вы все трое прочувствуете, что случается с теми, кто нарушает мои приказы.

– Пожалуйста… не наказывайте их, – с трудом выговорила та. – Это я виновата. Они не…

– Абэо! – взвизгнула Пинчбек.

Шарлотту изнутри наполнила острая боль, и тело её единым взмахом смелось из мира, расставаясь с разумом. А потом были щелчок и короткая встряска – это Пинчбек захлопнула её фонарик. Всё, теперь не выбраться.

Что же с ней теперь станется?..

Феликс

Феликс корчился от душевной боли – подобной боли он не претерпевал со дня исчезновения Айзека. Его собственное сознание причиняло ему жуткие мучения. Будучи заперт в футляре вместе со скрипкой, он однако же не имел рук, чтобы к ней прикоснуться, и не мог найти утешение в музыке.

Что сейчас происходит с Шарлоттой и Леандером? Вдруг Пинчбек разбила их ковчежцы? Феликс, по крайней мере, был ещё жив, значит, скрипичный футляр в целости. По крайней мере пока. Он напрягал душевные силы, пытаясь вырваться наружу, но всё было бесполезно, а значит, его ковчежец был закрыт. Он целиком зависел от милости Пинчбек.

Что же он натворил? Он ведь поклялся верно служить Пинчбек, чтобы она в обмен помогала ему искать Айзека, и нарушил своё слово. А если Пинчбек когда-нибудь узнает все подробности его предательства, он наверняка утратит шансы продолжать поиски братишки.

Но он не мог отказать Шарлотте в помощи. Ну вот, думал Феликс, я и сделал свой выбор. Променял на неё своего брата – и в результате потерял обоих.

А хуже всего было то, что Феликсу ничего не оставалось, кроме как мучиться, терпеть и ждать.

Леандер

Медальон был закрыт. Леандер оказался заперт внутри своего ковчежца.

Хотя Пинчбек закрывала его в ковчежце не впервые, этот раз был много хуже предыдущих. Когда она захлопывала медальон по дороге на очередной сеанс, Леандер был спокоен, потому что знал – это ненадолго. Сейчас всё было иначе. Пинчбек взаправду разозлилась и хотела его наказать.

А вдруг она разобьёт их ковчежцы? Решит, что от таких зловредных слуг лучше просто избавиться раз и навсегда?

Он пробовал выйти наружу, но ничего не получалось. Даже боли, которую он испытывал в первый раз, когда противился её магии, не было. Не было вообще ничего.

Леандер ощущал только бесконечное, отчаянное одиночество. Он оказался даже более одиноким, чем в горькие дни сиротства, когда он ночевал на полке в холодной библиотеке. Только-только он подобрался так близко к тому, чтобы стать членом хоть какой семьи… Стать кому-то нужным, близким… Может, от этого он чувствовал сейчас такую беспросветную тоску. Конечно, он успел побыть неодиноким совсем недолго, но всё равно ведь получалось, что у него наконец есть настоящие друзья. Феликс и Шарлотта. А теперь… что, если он потерял их обоих навеки?

Каким же Леандер был дурачком, что доверял Пинчбек! Как бы теперь ни пошли дела, раз за разом обещал он себе самому в полной пустоте, если я когда-нибудь выберусь на свет из медальона… Я положу все силы на то, чтобы нас освободить.

16
Колесо Фортуны:
нежданный поворот судьбы

Леандер

– Экзисто!

Резкий прилив воздуха – это приоткрылась щёлка в медальоне. Острое облегчение мгновенно сменилось горьким страхом: Леандер не знал, чего теперь следует ожидать. Но устоять он, конечно же, не мог – и без боли покорно вырвался наружу, часто моргая – успел отвыкнуть от света и от собственного тела. Справа послышался приглушённый вздох – это одновременно с ним возник из футляра Феликс.

Леандер ждал, что вот-вот появится и Шарлотта, но её не было. Место на полке, где обычно стоял её фонарик, было занято большим стеклянным кувшином, до середины наполненным битым стеклом. Феликс чуть качнул головой, подавая Леандеру знак, чтобы тот удерживал язык за зубами, – и Леандер прикусил язык, чтобы не вскрикнуть, не задать отчаянный вопрос.

Перед ребятами стояла улыбающаяся Пинчбек – слишком близко стояла, в тесном пространстве экипажа это выглядело угрожающе. Она положила ладонь на полку рядом с кувшином, явно желая обратить на него внимание мальчиков. Одета она была в зелёное платье и шляпку с павлиньими перьями – ту самую, которая была на ней в день их первой встречи с Леандером. Тот невольно заметил, что седины в её волосах поубавилось – и кожа выглядела куда более гладкой. Она заметно посвежела.

Это потому, что стало на один ковчежец меньше, в ужасе подумал Леандер. Потому что она убила Шарлотту.

Шарлотта оказалась права. Она перестала быть нужной Пинчбек. Эта чудовищная женщина использовала Шарлотту в своих целях, а потом избавилась от неё, как мусор выкинула. Леандер стиснул зубы, изо всех сил стараясь сдерживать себя, хотя хотелось биться и кричать.

– Доброе утро, мальчики. Идите, пожалуйста, запрягать лошадей. – Она присела на скамью и достала из корзины для пикников, той самой, подаренной лордом Литчфилдом, фруктовый пирог. Развернула салфетку, деликатно откусила крохотный кусочек. – Если будете вести себя хорошо, тоже сможете отведать этих вкуснейших лакомств.

Ребята молча вышли из экипажа. Обнаружилось, что они сейчас находятся недалеко от города: в нескольких сотнях футов виднелись скученные дома, рыночная площадь. Лошади паслись на небольшой лужайке у обочины дороги.

– Шарлотта умерла! – эти слова вырвались у Леандера сами собой, стоило им отойти от экипажа на несколько шагов. Он не мог позволить себе говорить громко, но шёпот самому ему казался криком. – Пинчбек её убила!

К горлу подкатила рвота, глаза страшно щипало.

Феликс молча потянул Леандера за рукав, таща за собой, и отпустил только позади экипажа, где Пинчбек не могла их видеть через окно.

– Осколки в кувшине – это не ковчежец Шарлотты, – сказал он спокойно, хотя лицо его было белым как полотно. – Совсем другой оттенок стекла. Голубоватый. И толщина стекла отличается.

– Тогда что это?

– Думаю, бутылка из-под лимонада из тех, что были в корзине. Пинчбек хочет нас убедить, что она разбила фонарик Шарлотты, чтобы мы не вздумали её искать. – Феликс погладил лошадь по гнедому боку и взял её за недоуздок, чтобы вести к экипажу.

Леандер потёр кулаками глаза, словно пытаясь стереть неотрывно стоявший перед ними образ – фонарик Шарлотты, разбитый на тысячу осколков. Он представил, как она смотрит ему в глаза, умоляя помочь – и одновременно распадаясь, развеиваясь прахом, уносимым ветром…

– Феликс… ты уверен?

– Она пытается напугать нас, чтобы мы были послушными, – отозвался тот тихо, запрягая первую лошадь. Леандер старался помогать, подтягивая ремни упряжи по указке товарища.

– Значит, ты считаешь, что Шарлотта… всё ещё здесь?

– На земле, но не в экипаже, – ответил Феликс. – Иначе она тоже появилась бы, когда Пинчбек отдала приказ «Экзисто». И не важно, заперт был ковчежец или открыт. Это заклятие действует на все ковчежцы в пределах слуха.

Значит, она не умерла. Но где она?

– Это означает, что Пеллар сказал правду, – продолжил Феликс. – Все свои старые ковчежцы с пленниками Пинчбек просто где-то прячет.

Сердце Леандера воспрянуло. Пока Шарлотта жива, остаётся надежда!

– Как нам её отыскать?

– Т-с-с, – прошептал Феликс и прикрыл глаза рукой, поднимая лицо к солнцу. – Всё ещё остаётся шанс нас всех спасти.

Мимо по дороге шла дама с большой продуктовой корзиной.

– Извините, мисс, вы не подскажете, какой сегодня день? – учтиво обратился к ней Феликс.

– Пятница, первое число, – не останавливаясь, отозвалась та.

– Спасибо большое, – поблагодарил мальчик и дождался, пока та как следует удалится, после чего продолжил: – Значит, так. Мы провели взаперти лишь несколько часов. Пинчбек заперла нас на рассвете, а сейчас ещё и полудня нет. За это время она должна была спрятать ковчежец Шарлотты, доехать до этого города, распрячь лошадей и дать им время отдохнуть и попастись.

– Значит, Шарлотта где-то близко, – схватывая на лету, прошептал Леандер. – Нам нельзя уезжать, пока мы её не найдём!

Пинчбек была отнюдь не дурой, чтобы надолго задерживаться на месте происшествия. Если бы не нужда покормить лошадей, наверняка они уже были бы далеко отсюда.

– Слушай… Ты знаешь, как расковать лошадь? – вдруг спросил Леандер, у которого в голове созревал новый план. Он выглянул из-за экипажа, чтобы удостовериться, что Пинчбек их точно не видит и не слышит, но она, к счастью, оставалась внутри.

– Если подкова болтается, я могу её снять, – отозвался Феликс. – А что, кого-то из лошадей надо переподковать?

– Нет. Но если бы было надо…

– Пинчбек задержалась бы до прихода кузнеца! Слушай, отличная мысль. Стоит попробовать.

В экипаже имелись кое-какие инструменты, но ребята боялись рисковать, не хотели показываться на глаза Пинчбек.

– Давай пошарим вокруг, – предложил Феликс. – Мне сгодится любой плоский камень с достаточно острыми краями. Кусок сланца подойдёт.

Ребята отошли к краю грязной лужайки, внимательно глядя под ноги и на всякий случай подбирая веточки – если Пинчбек выглянет проверить, чем они заняты, можно будет сказать ей, что они собирают хворост для костра. Наконец Феликс нашёл камень, показавшийся ему подходящим, и вернулся к лошадям. Они сразу сошлись на том, что расковывать надо Маргаритку: более нервная из двух лошадей, она с большей вероятностью откажется тянуть экипаж, если почувствует неудобство.

– Ты поговори с ней, погладь, успокой, чтобы она не дёргалась, – прошептал Феликс товарищу. А сам тем временем умело захватил её заднюю ногу и зажал между колен. Леандер услышал его шёпот: – Маргаритка, девочка моя, ты уж извини, так надо.

Маргаритка, не понимая, что происходит, прядала ушами, взволнованно вертела головой. Леандер гладил её по морде ладонями, бормотал какую-то незначащую успокаивающую ерунду. Если Пинчбек нас застукает, ох… Феликс тем временем засадил острый камешек под подкову так глубоко, как только мог, чтобы лошади стало больно, едва она наступит на копыто всем весом. Он хитро выбрал такое местечко, куда камень мог бы забиться сам собой от скачки по щебнистой дороге. Распрямившись, он погладил лошадь по крупу, словно прося у неё прощения.

– Как вы там, закончили? – раздался из экипажа требовательный голос Пинчбек.

Леандер услышал звук открываемой двери.

– Почти все, – откликнулся Феликс. Леандер вцепился в уздечку крепко-накрепко, чтобы не было заметно, как трясутся его руки. Они едва успели, прошли по самому краю. – Но только вот лошади усталые, им бы ещё отдохнуть…

– Отдохнут, когда мы доберёмся до столицы. Там наверняка распространились новости о моём замечательном сеансе, о способности фотографировать духов. Я уверена, заметки обо мне уже появились в газетах. – Уголки губ Пинчбек чуть приподнялись в подобии самодовольной улыбки. Эта фраза как будто разрешала мальчикам заговорить о Шарлотте, задать вопрос… Но Леандер не доверял своей выдержке и не осмелился спросить. Через пару секунд молчания, показавшихся ужасно долгими, Пинчбек произнесла: – Ладно, давайте-ка в экипаж! Мы отправляемся.

Она поднялась на облучок, а Феликс и Леандер послушно забрались внутрь.

Маргаритка их не подвела! Прихрамывать она начала почти сразу, слишком высоко вскидывая заднее левое копыто, а потом замедлила ход, невзирая на то что Пинчбек вовсю её подгоняла. Когда же земляная дорога перешла в мощёную – а случилось это возле рынка, – лошадь намертво встала, отказываясь двигаться.

Бедная Маргаритка топталась на месте, перенося вес с одной ноги на другую, а когда Пинчбек спрыгнула на землю и хотела проверить, что у неё с копытом, замотала головой и не далась. Ромашка тем временем заразилась от товарки беспокойством, чувствуя, что той больно.

Пинчбек распрягла Маргаритку и пустила её попастись, чтобы успокоить, хотя пастись тут было особенно негде. Землю покрывал слой морозного наста.

– Феликс, бегом в город, – распорядилась Пинчбек, не отходя от лошади. – Спроси там у людей, где ближайшая кузница. Мне нужен кузнец перековать лошадь, приведи его с собой как можно быстрее.

– Можно мне тоже с ним пойти? – попросил Леандер.

Пинчбек сощурилась.

– Мне просто всегда было интересно, как работают кузнецы, – с невинной улыбкой пояснил мальчик. – Как они куют подковы и всё остальное…

– Ну ладно, ступай, только оставь здесь свой медальон. – Пинчбек протянула руку ладонью вверх.

Леандер нехотя снял цепочку с шеи, вложил медальон ей в руку.

– И ни на миг не забывайте, дорогие детки, что ваши ковчежцы в моих руках. Если я увижу малейшее проявление непослушания…

Она нарочно не закончила фразу – и так было понятно, что имеется в виду.

Мальчики покорно закивали. А потом, как им и было велено, побежали по дороге, стуча башмаками.

– У нас мало времени на поиски Шарлотты, но всё же больше, чем ничего, – на бегу бросил Феликс.

– Как думаешь, что именно нам надо искать? Ещё одну могилу на кладбище?

– Нет, конечно. Пинчбек не стала бы сама копать могилу, да ещё и при свете дня.

– А тогда что? – Леандер на ходу засунул руки в карманы, чтобы так не мёрзнуть.

Они перебежали дорогу, миновали таверну под названием «Четыре ясеня» на яркой вывеске и мастерскую портнихи.

– Пеллар говорил, что у Пинчбек есть способы запасать магию, привязывать её к определённому месту, – напомнил Феликс. – Значит, мы должны искать что-то, отмеченное особыми символами и культовыми предметами.

– Например, какими?

– В книгах заклятий упоминаются кресты, слова молитв, чётки…

– Так они же просто повсюду! Считай, на каждом доме над входом имеется какой-нибудь крест! – Леандер тяжело сглотнул, словно в горле стоял камень. Нет, слишком трудно, ничего они не найдут на таких условиях… Без малейшей подсказки, без ключа, без понятия, сколько у Пинчбек тайников по всей стране, – и без гарантии, что даже если они отыщут тайник, Шарлотта окажется именно там. И как им могло показаться хорошим планом бессмысленно болтаться по холоду, исследуя все встречные кресты?

Он только-только успел взаправду подружиться с Шарлоттой – и тут же её потерял. Мальчик чувствовал себя несчастным и виноватым, страшно боялся никогда её больше не увидеть. Что ж так больно-то? Всё, чего он в жизни хотел, – это быть с кем-то, а не в одиночестве, завести настоящих друзей. Лучше бы он до сих пор жил одинёхонек в пустой библиотеке! Нельзя ему привязываться к людям: это, похоже, приносит одну лишь боль.

Он подумал о маме и ощутил острую тоску по медальону. Место медальона было у него на груди, а не в руках чужой злобной женщины.

Наконец мальчики добрались до ближайшей кузницы. Маленькая девочка, подметавшая ступени, сообщила им, что у кузнеца сейчас заказчик, но как только он освободится, она передаст их просьбу. Ребята назвали ей имя заказчицы – мадам Пинчбек, и объяснили, где находится её экипаж и нуждающаяся в перековке лошадь. Девочка аккуратно записала это всё на аспидной доске кривым почерком.

– Пинчбек, если я верно расслышал? – в дверях тем временем появился хорошо одетый джентльмен. – А каково имя мадам во крещении?

– Августина, сэр, – ответил Феликс. – Мадам Августина Пинчбек.

– Случаем, не та самая Августина Пинчбек, спиритка и медиум?

– Чего? – изумился Леандер, и Феликс поспешно ткнул его локтем в бок. – Извините, сэр, я просто хотел спросить – вы разве её знаете?

Джентльмен слегка нахмурился, покачал головой.

– Лично не знаю, просто слышал это имя, вот и всё.

Он затворил за собой дверь, сбежал по ступенькам и удалился.

Следом за ним на пороге возник кузнец, вытирая руки о кожаный фартук.

– Скажите своей хозяйке, что я до неё обязательно доберусь до заката, захватив инструменты. Мне надобно до того справиться со срочным заказом – и сразу после этого я подойду.

Феликс

Леандер изнывал от желания срочно заняться поисками Шарлотты. Его прямо-таки трясло от нетерпения, но Феликс настоял, что лучше будет сперва вернуться к экипажу и доложить Пинчбек о положении дел.

– Нам с тобой сейчас важно выглядеть паиньками. После вчерашнего Пинчбек только и будет выискивать, к чему бы прицепиться и за что нас наказать, – пояснил он по дороге обратно.

Если повезёт, Пинчбек решит заночевать в городе, и тогда у них с Леандером будет целая ночь на розыски. Но также оставался шанс, что, едва кузнец перекуёт лошадь, мадам решит немедленно тронуться в путь. И кто знает, когда они в следующий раз проедут через этот городок? Нужно было придумать какой-то предлог, чтобы Пинчбек отпустила их побродить по округе до прихода кузнеца.

– Знаешь что. Давай по возвращении отпросимся у неё пошнырять по рынку, разжиться монеткой-другой, – предложил Феликс, стараясь говорить увереннее, чем он себя чувствовал. – Пинчбек никогда не откажется от лишних деньжат.

При этом она могла отправить на рынок одного Феликса – поиграть на скрипке, а Леандера оставить при себе. Феликс не был уверен, что в таком случае, маясь тревогой, его товарищ не наделает глупостей. За ним был нужен присмотр. Феликс ощущал за него постоянную ответственность.

– Да! Давай попробуем! – воскликнул Леандер, подпрыгивая от нетерпения.

Пальцы Феликса ныли от тоски по скрипичным струнам, так хотелось ощутить в руках смычок, музыкой снять напряжение, от которого сводило всё тело. А может быть – ведь может быть и так, тихо шептала надежда, таившаяся в глубине его сердца, – Шарлотта из ковчежца услышит звуки его скрипки и поймёт, что они близко. Что они идут ей на помощь.

По дороге Феликс вытащил из кармана свой драгоценный дырявый камень и поднял его к глазам, осмотрелся сквозь дыру. Никогда не знаешь, что может произойти. Вдруг на этот раз повезёт.

– Что это за штука? – спросил Леандер.

– Куриный бог. Ведьминский камень.

– А зачем он нужен? Что он делает?

– Это камень, в котором текущая вода проточила отверстие. Считается, что, если смотреть сквозь него, можно увидеть скрытые вещи и следы магии, которых не различить невооружённым глазом, – пояснил Феликс и дал Леандеру рассмотреть куриного бога, повертеть его в руках. – Мне его дала Пинчбек много лет назад, чтобы… – Феликсу было тяжело говорить о своей тайне, но Леандер смотрел выжидающе. Он заслуживал доверия. – Чтобы помочь мне найти моего младшего брата. Айзека.

– И как, ты нашёл его?

– Нет… Пока нет, – вздохнул Феликс. – Но я всё ещё надеюсь.

– А что с ним случилось, куда он пропал, как ты думаешь? – спросил Леандер сочувственно.

– Я не знаю. Никто не знает.

Умом Феликс понимал, что с большой вероятностью Айзек был давно уже мёртв. Слишком маленький, чтобы выжить в одиночку… Будь он жив, он бы непременно вернулся домой, к старшему брату, а раз не вернулся – значит, не мог. У Айзека ведь больше на свете никого не было, не к кому сбежать, некуда податься.

– Надо же, Пинчбек сделала что-то хорошее, – удивился Леандер, поднося камень к глазу. – Ну, с её стороны было мило подарить тебе этот камень… При всём том зле, которое она причинила другим.

Феликс кивнул. Да, со стороны Пинчбек было мило подарить ему камень… На удивление добрый поступок – с учётом того, как она обходилась с прочими пленниками. Но Феликс всегда знал, что он у ведьмы на особом счету. Он пошёл с Пинчбек по доброй воле, помогал ей с сеансами, искренне желая, чтобы те удавались на славу. Он всю дорогу воспринимал себя скорее как наёмного работника, нежели как узника и раба.

Но сейчас думать об их договоре с Пинчбек было попросту тошно – настолько ужасными были её последние поступки. Раньше Феликс как-то умудрялся смотреть сквозь пальцы на злую сторону её натуры, сосредоточившись на всём хорошем, что она для него сделала и делала. Но чем дальше, тем сильнее Феликс разрывался между верностью Пинчбек и любовью к Шарлотте… и возраставшей с каждым днём привязанностью к Леандеру.

– Вроде бы все выглядит как обычно, – сообщил Леандер, отстраняя талисман от глаза и возвращая его Феликсу.

– Как всегда, – отозвался тот и убрал камень в карман. – У меня ещё ни разу не получалось увидеть что-нибудь особенное.

Они завернули за угол и оказались в переулке, который выводил к месту парковки экипажа. Однако же при первом взгляде на экипаж сделалось ясно – что-то не так.

Людские фигуры на поляне, какая-то суматоха, резкие голоса…

Феликс схватил Леандера за рукав, резко его затормозив. Он умел за версту опознавать настоящие неприятности.

Так, ничего не делай, собери волю в кулак и не двигайся. Просто жди и смотри. На тебя рассчитывают твои товарищи, приказал он себе, сжимая зубы.

К счастью, в их сторону никто не смотрел, так что мальчикам удалось крадучись подобраться поближе – так, чтобы различать слова. У экипажа собралось трое мужчин, включая того джентльмена, с которым они столкнулись на пороге кузницы. Двое мужчин с двух сторон держали Пинчбек за руки. Она не пыталась вырваться, но глаза её метали молнии.

Феликс с Леандером прыгнули в канаву у обочины и на корточках подползли так близко к пугающей сцене, как только могли, чтобы себя не выдать. Они настороженно прислушивались, силясь разобраться, что здесь творится.

– Констебль действует по моему распоряжению, – произнёс джентльмен из кузницы, стоявший к мальчишкам спиной.

– И кто вы такой? – голосом, полным презрения, выговорила Пинчбек.

– Магистрат этого приходского округа.

Феликс со свистом втянул воздух. Если Пинчбек вдруг арестуют, что это будет означать для них?

– Насколько мне известно, недавно вы совершили визит в усадьбу лорда Литчфилда, – продолжал важный джентльмен.

Леандер издал жалобный звук – то ли ахнул, то ли застонал. Джентльмен бросил взгляд через плечо в их сторону. В панике Феликс едва было не ретировался к себе в ковчежец, но сдержал себя, испугавшись, что Леандеру не хватит ума сделать то же самое, и он попадётся. А оставлять товарища в одиночестве и настолько испуганным было нельзя. Так что они просто вжались в дно канавы, распластавшись на земле, и секунд двадцать старались даже не дышать, пока магистрат не отвернулся.

– Против вас поступили кое-какие обвинения. – Джентльмен снова сосредоточился на Пинчбек, и мальчики снова осмелились выглянуть наружу.

– Понятно, – медовым голосом отозвалась Пинчбек. – Люди нередко обвиняют меня бог весть в чём, потому что не способны понять специфику моей работы. Увы, мой мистический дар, который я употребляю ради служения человечеству, одновременно стал моим проклятием. Но, насколько я помню, его светлость лорд Литчфилд был полностью удовлетворён моими услугами и очень мне благодарен.

Несмотря на свой образ жизни – одинокая женщина, всю жизнь проводящая в дороге, – Пинчбек выглядела весьма респектабельно: аккуратно уложенные волосы, хорошая одежда, щегольская шляпка. И не скажешь, что она которую ночь ночует в своём экипаже. Она держалась с достоинством настоящей леди, так что сразу было понятно – она ожидает уважительного обращения со своей особой.

– Я задержал вас по вопросу, касающемуся его племянницы, – продолжил магистрат.

Леандер вздрогнул и прижался к боку Феликса.

– Да, это ужасная трагедия, – делано вздохнула Пинчбек. – Мне удалось связаться с духом бедной погибшей девочки. Моим горьким долгом было сообщить лорду Литчфилду о её кончине.

– У нас есть причины подозревать, что девочка жива и что вы её незаконно удерживаете при себе. Похищение ребёнка – это очень серьёзное обвинение, мисс Пинчбек.

– Мадам Пинчбек, – ледяным голосом поправила она.

Кровь Феликса бурлила от прилива жаркой радости. Значит, лорд Литчфилд всё же нашёл записку Шарлотты! И поверил в написанное! И связался с магистратами других городов! Их план удался! Леандер явно чувствовал то же самое – мальчишки обменялись лихорадочными улыбками.

Пинчбек только холодно рассмеялась:

– Должно быть, вы что-то неверно поняли. Вас ввели в заблуждение. Племянница лорда Литчфилда умерла четыре с лишним года назад.

– Я просто исполняю свой долг, мадам. Уверен, вы меня понимаете.

Феликс схватил Леандера за рукав, удерживая его на месте: вдруг испугался, что от прилива эмоций тот сейчас выпрыгнет из канавы и начнёт резать правду-матку. Но если Пинчбек их заметит, она тут же отправит их по ковчежцам, не дав выговорить ни слова, и придумает какое-нибудь объяснение, если мужчины успеют что-нибудь заметить: она, в конце концов, медиум, и язык у неё отлично подвешен. Дети, появляющиеся ниоткуда и в никуда исчезающие, послужат лишь подтверждением её слов, что она в самом деле общается с духами.

Феликс чувствовал, как крупно дрожит Леандер – и осознал, что сам тоже трясётся всем телом. Восторг и отчаяние разрывали его изнутри. Он глубоко погрузил пальцы в рыхлую землю канавы, словно стараясь удержать себя на якоре. Разум его бурлил, сотни вариантов развития событий клубились водоворотом. Если констебль арестует Пинчбек, у них будет полно возможностей сколько угодно искать Шарлотту, и никто им не помешает. А когда они её наконец найдут, Шарлотта сможет послать весточку лорду, и он приедет, чтобы им всем помочь! Сами они, конечно, не смогут проделать путь обратно, до Литчфилд-Хауса: так сильно отдалившись от Пинчбек, они начнут развоплощаться. Но вот послать телеграмму из этого города они вполне себе сумеют!

Феликс смотрел на Пинчбек, стоявшую между двумя полицейскими прямо и надменно, окружённую ореолом уверенности в своей невиновности. Один из полицейских, устыдившись подобного обращения с дамой, отпустил её руку – и Пинчбек немедленно сунула руку в карман. Глаза её бегали по сторонам, и, несмотря на кажущееся спокойствие, она явно была в панике. Взгляд её скользнул в сторону мальчиков, и те поспешно пригнулись.

Над их головами хлопнула дверца экипажа. Низкий голос произнёс:

– Я всё тщательно обыскал, ваша честь. Пусто. Да и помещение слишком маленькое, там негде спрятать ребёнка.

– Должна заметить, – надменно добавила Пинчбек, – что ваше обращение с дамой оставляет желать лучшего.

Пожалуйста, пусть они не сдадутся! Пусть она не сможет запудрить им мозги!

Из экипажа спустился ещё один полицейский. Голос его в отличие от первого был очень высоким – будто и не мужской.

– Смотрите, что я обнаружил, сэр.

Феликс осмелился выглянуть из канавы – и увидел, как магистрат принимает из рук сотрудника что-то довольно крупное и блестящее.

– Гляньте-ка на это, – протянул магистрат, вертя предмет в руках. Не что иное, как серебряная сахарница из Литчфилд-Хауса, которую Леандер во время оно украл в надежде продать её Пинчбек. Возможно, наконец-то ребятам улыбнулась удача, придя оттуда, откуда не ждали.

– Возможно, у меня недостаточно доказательств, чтобы обвинить вас в похищении ребёнка, мадам Пинчбек, – продолжил магистрат, издевательски подчеркнув обращение, – но нет сомнений, что вы виновны в воровстве. Констебль, препроводите её в заключение и свяжитесь с лордом Литчфилдом. Заседание суда назначим на утро понедельника. И сторожите эту негодяйку как следует, будьте добры.

Леандер

Пока констебль уводил возмущённую Пинчбек, мальчишки в канаве едва слышным шёпотом обсудили свой новый план.

– Мы должны выведать, куда её посадят, – сказал Феликс. – Чтобы стараться далеко не отходить от этого места, понимаешь? Давай я прослежу за ними. Пойду следом на безопасном расстоянии.

– А я приберу из экипажа ковчежцы, – предложил Леандер. – И тебя догоню.

Феликс потряс головой.

– Нет, лучше оставайся здесь. Я за тобой вернусь. А то ты можешь потеряться в городе и во что-нибудь влипнуть.

Феликс выскользнул наружу и побежал следом за Пинчбек, а Леандер ещё немного посидел в канаве, пока люди констебля обшаривали экипаж на предмет улик. Он мог только молиться, чтобы они случайно не захлопнули или не повредили их ковчежцы. Полицейские прибрали кошель с деньгами и целую коробку украшений и серебра, приговаривая, что наверняка всё это краденое, и наконец ушли, оставив экипаж и лошадей дожидаться прихода кузнеца.

Едва они достаточно удалились, Леандер вынырнул из канавы. Наконец-то удача! Наконец-то повезло! Удалось убрать Пинчбек с дороги, есть время заняться поисками Шарлотты! Они просто обязаны её найти. Отыскав свой старый мешок, мальчик принялся набивать его всем, что хоть отчасти казалось ценным и полезным. Он прибрал свой медальон – к счастью, не замеченный полицейскими – и надел цепочку на шею. Футляр со скрипкой Феликса люди констебля с очевидностью осмотрели, но признали не стоящим внимания. Инструмент был слишком старым, исцарапанным, на вид ценности не представлял. Леандер закрыл футляр – хотя он и чувствовал вину, что вынужден захлопнуть ковчежец друга, однако это был единственный способ нести скрипку, никак ей не повредив.

После обыска в экипаже был жуткий бардак, полиция перевернула всё вверх дном. Пара стеклянных кувшинов разбилась, их содержимое вместе с осколками рассыпалось по полу, в воздухе воняло смесью непонятных микстур. Леандер забрал лопату, перочинный ножик, маленький светильник и огниво. Гримуары по магии и свой сборник сказок решил оставить – книги штука тяжёлая и вряд ли будут полезны, всю возможную пользу из них ребята уже извлекли. Карты таро могли бы пригодиться Феликсу, который умел с ними обращаться, но они были рассыпаны по полу, и у Леандера не было времени собирать полную колоду, да он и не знал, сколько карт в ней должно быть. Ладно, может быть, это не имеет значения. Феликс как-то сказал, что не человек вытягивает правильную карту, но «сами карты решают, что они хотят сказать человеку». Так что Леандер сгрёб все карты, до которых по-быстрому мог дотянуться, и, не считая, затолкал их в мешок, надеясь, что этого хватит.

Собирая карты, он наткнулся на жёлтую Шарлоттину ленточку, замаранную отпечатком ботинка. Леандер в очередной раз передёрнулся, представив, что прямо сейчас она страдает где-то в заточении, перепуганная и одинокая, не зная, когда снова увидит белый свет.

Он хотел прихватить и корзину с едой, но та была слишком большой и тяжёлой, а полиция могла вернуться в любой миг. Леандер ограничился тем, что плотно набил оба кармана сушёными фруктами. Мешок неожиданно порвался от ветхости, когда мальчик закинул его на плечо, так что Леандеру пришлось стянуть с сиденья покрывало и выгрузить свою поклажу на него. Связав концы покрывала, он кое-как вскинул неудобный кривой узел на спину.

Как далеко полиция могла увести Пинчбек? Где её собираются содержать под стражей? Феликс сказал, что вернётся за ним, но, пожалуй, разумнее будет по крайней мере начать двигаться в том направлении, куда ушли люди констебля. Леандер не хотел рисковать – начать развоплощаться сейчас было особенно неуместно.

Ладно. Вперёд. Не теряя ни минуты. Пинчбек задержали, она не появится здесь по крайней мере до понедельника, до окончания суда. У них с Феликсом есть несколько дней свободы, которые можно всецело посвятить поискам своей подруги. Похоже, в конце концов судьба оказалась на их стороне.

Шарлотта

Было темно. К темноте Шарлотта давно привыкла. Стены её стеклянного фонарика были прозрачными, но изнутри она не могла видеть ничего. Темнота, однако же, не пугала её. Пугало отсутствие звуков.

Обычно из ковчежца всегда было хоть что-то, да слышно: отдалённые голоса, приглушённый стук копыт, птичье пение.

Где бы она сейчас ни находилась вместе с ковчежцем, здесь царило полное безмолвие.

Попытка сбежать от своей судьбы только ускорила неизбежное. Как в античных мифах, которые она с интересом штудировала некогда, просиживая часами в дядиной библиотеке. Ещё одна глупая смертная душа попалась в извечную ловушку… За тем только исключением, что Шарлотта, похоже, сейчас не была смертной. Если ей суждено сидеть в заточении – то не до смерти, а до конца времён.

Не об этом ли говорил Пеллар? Может, и её Пинчбек закопала в землю, как сундучок с кладом, и ей предстоит провести в этой могиле целую вечность?

Разве могла она помыслить о подобном кошмаре – вечная тюрьма без света, без звука, без осязания, без человеческих чувств?

Лишённая материального тела, Шарлотта не могла даже рыдать.

17
Справедливость:
правосудие, закон, истина, ясность

Леандер

Не успел Леандер пройти улицу до конца, навстречу ему выскочил задыхающийся от бега Феликс.

– Сюда. – Он махнул назад, откуда только что прибежал. – Быстрее! Пока её препроводили в дом констебля. Я видел, как её обыскивали, обшарили карманы – и, Леандер, они забрали книжку! В смысле её чёрный блокнот для записей, а это значит, что мы можем его стащить.

Чёрная книжечка, которую Пинчбек так бережно хранила от чужих глаз, не расставаясь с ней ни днём ни ночью, содержала кучу её личных заметок.

– Если она, например, написала, чтобы не забыть, куда спрятала ковчежец Шарлотты…

– Вот именно! – Щёки Феликса разрумянились, глаза сияли надеждой. – Идём скорей!

Леандер освободил одну руку, отдав Феликсу его футляр со скрипкой, и поудобнее перехватил свой узел. А потом затрусил за другом по узеньким кривым переулкам между кирпичных многоквартирных домов, перемежавшихся небольшими каменными коттеджами побогаче.

– Всё просто здорово складывается, – на бегу выдал Леандер. – Если мы отыщем Шарлотту, то найдём способ передать весточку лорду Литчфилду, верно? Как думаешь, он сумеет нам помочь?

– Очень надеюсь, – пропыхтел Феликс. – Теперь сюда, направо! Не отставай!

– Вот бы Пинчбек пожизненно упекли в тюрьму!

– Я только надеюсь, что её не отправят куда-нибудь очень далеко, – отозвался Феликс. – Если они повезут её из города в тюремной повозке, у нас не хватит сил бежать следом не отставая – мы уже на бегу начнём развоплощаться. Осторожно, лужа!

Эта мысль ещё не приходила Леандеру в голову и казалась пугающей. Выходит, даже если Пинчбек осудят на тюремное заключение, это не гарантирует им безопасности! Ну ладно, по крайней мере судьба дала им передышку. Время на розыски Шарлотты. Время на подготовку нового плана освобождения. Тем временем начался дождь, тяжёлые капли воды падали с неба, отбивая дробь по неровным крышам и наполняя сточные канавы. Когда ребята наконец добрались до цели, дождик разошёлся не на шутку, переходя в настоящий ливень.

Дом констебля оказался приземистым и тёмным, похожим на бурую жабу. Он стоял уединённо – вдалеке от дороги, не примыкая к домам соседей, и окружавшая его лужайка по склону плавно перетекала в рощицу, а дальше и в лес. Мальчишки тихонько обошли дом и обнаружили позади маленькую каменную постройку без окон, наполовину вросшую в землю.

– Пинчбек сейчас заперта здесь, в овощном погребе, – прошептал Феликс, указывая на мрачное строение. – Констебль, очевидно, использует его как тюремную камеру.

Леандер содрогнулся при мысли, что лишь тонкая стена отделяет их от Пинчбек, которая, наверное, сейчас прижимается к ней ухом, прислушивается и выжидает в темноте. Минуя каменный сарай, ребята старались ступать беззвучно и так же тихо дышать.

– Вот здесь. – Феликс указал другу на крохотное окошко. Деревянная рама его была полусгнившей, вздутой от многолетней сырости – скорее всего, окно просто будет открыть. Леандеру случалось пробираться в куда более труднодоступные места. – В этой комнате они её обыскивали и здесь же сложили в сумку всё, что при ней нашли. А потом увели её и заперли в погребе.

Леандер был повыше Феликса, и ему не составило особого труда подтянуться в прыжке и забраться на подоконник. Одолев раму, он влез в окошко. Пол комнаты был заметно выше над уровнем земли, так что мальчик без особого труда спрыгнул вниз, почти не наделав шума.

Помещение, в котором он оказался, было чем-то средним между конторой чиновника и захламлённой кладовой. Облезлый стул возле старенького письменного стола, заваленного бумагами… Над ним на стене – оформленное в рамочку вышитое изречение: «Чистоплотность сродни праведности». Вышивка была покрыта густым слоем пыли.

– В углу, – прошептал снаружи Феликс, и Леандер, обернувшись, увидел, что он силится подтянуться на руках, чтобы заглянуть в окошко. Над краем рамы были видны только его макушка и глаза. – Под столом посмотри.

Леандер пересёк комнату, ощущая привычную смесь возбуждения и стыда. Не раз, не два, не десять голод толкал его на подобные преступления, и он в конце концов навострился в воровском ремесле, неплохо им овладел. Перед тем как сделать очередной шаг, он носком ноги осторожно щупал половицу на предмет скрипа – и только потом переносил на ногу полный вес.

В углу под столом действительно валялась кожаная сумка – рядом с ржавыми наручниками, соединёнными цепью, и мотком верёвки. Внутри сумы обнаружились толстенький кошелёк Пинчбек, несколько смятых платков, колечко жёлтого металла и, и…

Наконец-то.

Он сомкнул пальцы на чёрной книжечке, поднял её показать Феликсу.

– Да, это она. Выбирайся скорее.

Леандер спрятал книжку в карман, вернул суму на место, развернулся к окну – и увидел, что его товарищ побледнел как полотно. Со свистом втянув воздух, Феликс вцепился в край рамы и изо всех сил старался подтянуться, чтобы влезть в комнату.

– Что такое? – Леандер резко обернулся и увидел предмет, на который в таком ужасе смотрел Феликс. Какая-то маленькая деревянная шкатулочка, выпавшая из сумки и откатившаяся к двери.

– Айзек, – выдохнул Феликс.

Айзек? Кто такой Айзек? Лихорадочно прошерстив воспоминания последних дней, Леандер наконец выхватил из этой неразберихи нужное: конечно же! Так звали пропавшего брата Феликса. Значит, эта штука принадлежала ему? Если так, это же наверняка…

Ковчежец.

Брата Феликса похитила Пинчбек.

– Я подберу, – быстро сказал Леандер Феликсу, который всё ещё тщетно пытался перебраться через подоконник.

Леандер совершил нырок вперёд, чтобы подхватить катившуюся штуковину, но тут дверь внезапно распахнулась. Порог перешагнула незнакомая женщина – и взвизгнула от неожиданности.

– Бежим! – завопил Леандер, бросаясь к раскрытому окну.

Феликс разжал руки, спрыгивая вниз, и Леандер вслед за ним совершил отчаянный прыжок, успев в последнюю секунду: пальцы женщины успели задеть его щиколотки, чудом промахнувшись в попытке схватить вора.

– А ну стоять! – завопила она из окна вслед мальчишкам, но те и не думали подчиняться.

Со всех ног они мчались по склону к темневшему впереди лесу, и на бегу Леандер сжимал в кармане драгоценную книжечку. В нескольких шагах впереди него бежал Феликс, узел с вещами колотил его по лодыжкам, а футляр со скрипкой – по плечам.

Только оказавшись в лесу, беглецы позволили себе отдышаться, нырнув в шатёр достигавших до земли нижних ветвей ели. Мокрые от пота, дрожащие от холода и от возбуждения – едва ведь не попались! – они повалились на усыпанную иглами землю, часто дыша. Леандер вытащил из кармана чёрный блокнотик и протянул Феликсу.

Феликс смотрел в никуда остановившимся взглядом и взял книжку, даже не повернув головы. Его ужасно трясло, и Леандер отлично осознавал, что вряд ли тому виной страх или зимний воздух.

– Феликс? – Он тихонько тронул друга за плечо. – Феликс?

Нет ответа. Страшновато было видеть Феликса таким. Феликса, всегда спокойного, рассудительного, отзывчивого…

– Эта круглая коробочка, которая вывалилась из сумки… Она принадлежала Айзеку? – шёпотом спросил Леандер.

Феликс взглянул на него невидящим взором, потом снова уставился в землю. Футляр со скрипкой всё ещё был у него на плече, и рука мальчика стискивала его ручку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Наконец он чуть опустил подбородок, и Леандер счёл это утвердительным кивком.

– Он хранил там свои стеклянные шарики, – наконец хрипло прошептал Феликс.

Губы Леандера пересохли. Он с трудом сглотнул, чтобы промочить горло и задать вопрос:

– Значит, Пинчбек похитила и твоего брата тоже?

Молчание.

– Получается, всё это время Айзек был в плену у Пинчбек? – прошептал Леандер. Слова на его губах казались горькими, как желчь. «Августина коллекционирует души», – сказал тогда Пеллар. Сколько же у неё всего узников? Как много детей она обманом заставила продать ей свои души?

Феликс не ответил – просто не мог. На Леандера волной накатило осознание, что он достаточно долго себя обманывал. Убеждал себя, что может обходиться без других людей, не хочет ни к кому привязываться, ни в ком нуждаться. Ни за что на свете он не хотел остаться без Феликса и Шарлотты. Их недавно зародившаяся дружба, прекрасная и хрупкая, как весенний первоцвет, была лучшим, что приключилось с Леандером со дня смерти его матери. А теперь Шарлотта пропала, Феликс был готов сдаться и впасть в отчаяние, а без их помощи у Леандера не было надежды победить Пинчбек.

– Я добуду для тебя эту коробочку, обещаю, – твёрдо сказал он крупно дрожавшему другу. – Едва стемнеет, я снова заберусь в дом и отыщу её. Ты меня слышишь?

Феликс снова кивнул – на этот раз более убедительно.

У меня получится. Если Феликс сейчас не может обо мне заботиться – значит, пришло моё время позаботиться о нём. Эта мысль была до странного утешительной. Для того ведь и нужна семья – чтобы заботиться друг о друге.

– Мы отыщем твоего брата и освободим его, я обещаю.

Кап. Тяжёлая капля дождя скатилась с ветки и шлёпнулась на кожаную обложку блокнотика.

– Но сперва нам надо заняться поисками Шарлотты, – настойчиво продолжал Леандер. – В этой книжке может найтись ответ, где её искать. Я толком не умею читать, значит, читать должен ты.

Новый кивок.

Дождь усиливался. Ветви ели были плотными и густыми, почти не пропускали воду, но редкие капли всё же пробивали хвою; Леандер развязал узел с вещами, захваченными в экипаже, и постарался устроить из одеяла какой-никакой полог. Из узла на покрытую иглами и мхом землю выпала россыпь карт таро. Леандер и Феликс уселись в импровизированной палатке плечом к плечу, и Феликс наконец раскрыл книжечку.

Маленький блокнот в грубом переплёте. Страницы его казались ветхими и хрупкими, под стать самым старым из магических гримуаров, уголки их были захватаны и хранили отметины пальцев, показывающих, как часто их перелистывали. Некоторые страницы были надорваны и аккуратно починены шёлковой нитью. Книжечка пахла странно – то ли порохом, то ли грибком. Феликс осторожно перелистывал страницы, будто боясь потревожить заключённую в них магию Пинчбек.

Листы были сплошняком покрыты надписями и рисунками, в книжечке, считай, не оставалось свободного места. Крохотные сложные диаграммы. Картинки, изображавшие людей и животных, звёзды и растения. Бесконечные строки цифр. Но по большей части – записи мелким убористым почерком, чёрными чернилами. Пробелы между словами были такими тесными, что порой их было трудно заметить, будто вся строка состояла из одного длинного слова.

– Что тут написано? – Леандер напряжённо щурился другу через плечо, ничего не понимая.

– Разное. Многое вообще на иностранных языках. – Он перевернул очередную страницу. – А вот тут наконец по-английски, но ни слова о захваченных душах. Рецепт зелья, кажется. А дальше… – следующая страница, – дальше идёт на латыни.

– Ты можешь её разобрать? – Леандер ещё усерднее уставился на эту тарабарщину, надеясь узнать слово-другое, знакомое по церковным службам.

– Нет. Вот Шарлотта – та знает латынь и поможет нам прочесть, если… то есть когда мы её найдём. А я знаю только несколько слов, которые обычно пишут на могильных памятниках.

– А это что? – Леандер ткнул пальцем в запись чернилами другого цвета, окружённую орнаментом – свернувшейся в кольцо змеёй.

– Я не знаю этого языка. И букв таких не знаю.

– Ладно, давай дальше.

Низко склонившись над книжкой, они листали и листали. Феликс зачитывал вслух записи, которые мог разобрать. Рецепты снадобий, странные то ли молитвы, то ли не пойми что, списки адресов. Вся последняя часть блокнота была сплошной адресной книгой: места, где Пинчбек устраивала свои сеансы, имена заказчиков, сопровождаемые заметками о каждом из членов их семей.

– Вот почему её сеансы выглядят так убедительно, – пояснил Феликс. – Перед тем как нанести визит, она собирает информацию о клиентах. И изображает, что их фамильные секреты ей открыли духи.

А ещё в книжке было очень много крыс. Детальные рисунки крыс тонким пёрышком с подписанными латинскими названиями. Целый разворот, занятый подробным изображением крысиного скелета. Ещё несколько заговоров, призванных отвадить крыс от людского жилища – вроде того стишка, что они отыскали тогда в гримуаре. Множество цитат и строф, где упоминались крысы и разные суеверия на их счёт. И в уголках множества страниц – маленькие схематичные крыски, такие реалистичные, что Леандера в дрожь бросало.

– А это что? – спросил Леандер, указывая на странную картинку: вытянутый круг вроде луковицы, а в нём – переплетение тонких обрывающихся линий. Это напомнило ему круг из давно засохших кустов живой изгороди – лабиринт в Литчфилд-Хаусе, заброшенное украшение сада.

– Это магический лабиринт.

– А зачем он нужен?

– Если дух или ведьма на своём пути столкнётся с… ой! – На раскрытую книжку внезапно спикировала карта таро. Полная луна, строго взирающая вниз, на землю. Должно быть, она застряла в складках одеяла, когда Леандер прилаживал его, цепляя за ветки ели, а теперь вдруг выпала. Феликс вдруг приободрился, приняв это за доброе знамение. – Карта «Луна» – секреты, тайны, откровения. Мы близки к разгадке!

Он перевернул страницу.

– Так, магический кристалл… Списки трав и камней… Что угодно из этого она могла использовать, чтобы спрятать Шарлотту. Мы уже знаем, что она использует для поддержания ковчежцев магические барьеры, чтобы самой спокойно уйти и не тратить на них личную магию.

Тем временем сверху начали просачиваться струйки ледяной воды. Покрывало, из которого Леандер сделал крышу, достаточно намокло и напиталось дождём, чтобы начать протекать.

– А это что за глиняный человек? – Леандер указал на рисунок в углу страницы.

– Глиняная статуэтка для уловления души. Маги использовали их как хранилища для душ.

– Разве такое возможно?

– Кому-то, может, и возможно. Пинчбек так не умеет. Ей нужно вместилище, которое можно открывать и закрывать, как все наши ковчежцы. Что же до глины… Тут очень глинистая почва, ты заметил? Наверное, совпадение…

Следующая страница вся целиком была занята записями на латыни. Может, именно здесь и содержалась информация, как им спасти Шарлотту, но именно что без Шарлотты ребята не могли её прочитать. Леандер с досады подобрал камешек и зашвырнул его подальше; пробив завесу ветвей, тот упал где-то снаружи их хвойного шатра, ударившись о сухой ствол.

Дальше была карта какого-то города – начерченная довольно небрежно, кое-где размазанная, с парой клякс, но вполне читаемая. Леандер мог рассмотреть улицы, квадратики домов, извилистую ленту реки в палец шириной – и отмеченную точку на берегу, где перо пробило в бумаге маленькую чёрную дырочку.

– «Четыре ясеня», – прочитал Феликс подпись мелкими буковками. – Помнишь, мы здесь проходили? Это трактир, а вот и церковь, и мост, который мы перебегали, чтобы добраться до дома констебля и до камеры Пинчбек.

На страницу упала дождевая капля и размыла чернильную линию в чёрную лужицу. Мальчики резко отодвинулись, прижимаясь спинами к стволу.

Над дырочкой от пера тёмно-красными чернилами был изображён непонятный символ. Треугольники, извилистая линия…

– Я узнаю эту картинку… погоди! Она же была на надгробии Пеллара! – воскликнул Леандер. Сердце его оглушительно стукнуло, будто хотело пробить грудную клетку и вперёд него помчаться к городским воротам. – Неужели… – Он с трудом подбирал слова, так разволновался. – Вдруг это и есть знак? Обозначающий… её тайники?

– Очень вероятно, – отозвался Феликс. – Она спрятала Шарлотту в городской стене!

Небеса подтвердили своё согласие оглушительным ударом грома. Покрывало наконец не выдержало и рухнуло вниз под весом накопившейся воды. Холодный водопад мигом промочил ребят до костей, а со страницы драгоценной книжечки Пинчбек одним махом смыло все чернила – вместо записей остались мутные тёмные разводы.

Феликс поспешно затолкал книжку поглубже в карман. Ребята поднялись на ноги – и, не сговариваясь, выскочили из укрытия и бросились бежать под струями дождя, оставив под елью все свои пожитки.

Мы идём, Шарлотта, думал Леандер под грохот собственного сердца. Мы уже идём!

18
Верховная Жрица:
тайное знание, предчувствие, интуиция

Леандер

По пути ребята старались по возможности укрываться от ливня под деревьями, но это плохо помогало. Леандер запинался о корни, несколько раз падал. Бежать по лесу, продираясь через чащу, было жутко утомительно, однако на дорогу выходить пока не стоило – они только что едва не попались в доме у констебля, так что следовало избегать лишних встреч с людьми.

Выступавшие из земли корни переплетались, как змеи, мёртвые шипастые ветви кустов цеплялись за одежду, до крови раздирали кожу. Леандера схватил за воротник низкий древесный сук – да так сильно дёрнул, что мальчик потерял равновесие на скользкой земле и грохнулся на задницу прямо в лужу. Лужа была глубокая, и штаны мигом промокли. Феликс, бежавший на несколько шагов впереди, вернулся и помог товарищу подняться. Мокрые и усталые, они упрямо продолжили путь.

Казалось, что они преодолевают сопротивление самого мироздания – вся природа ополчилась против них. Над головами грохотала буря, промокшая ледяная одежда липла к коже, вытягивая из усталого тела последние остатки тепла.

Впереди показался край леса. Двое друзей выскочили из-под покрова деревьев на открытую местность. Стена, отмеченная на карте Пинчбек, была на другом конце города. Феликс отыскивал путь под проливным дождём, определяя, в какую улочку свернуть, и ребята двигались вперёд, перепрыгивая через бурлящие водой сточные канавы, оскользаясь на камнях мостовой, вперёд и вперёд, ну же, ещё немного…

Наконец-то!

Старая городская стена, местами обрушенная, однако же оставалась широкой и толстой. Феликс тут же начал внимательно ощупывать её на предмет трещин и полостей, а Леандер зашёл с другой стороны стены и занялся тем же самым.

– Феликс! – через какое-то время окликнул он товарища – ему пришлось кричать, чтобы дозваться сквозь шум грозы.

– А?! Нашёл что-нибудь?!

– Я… чувствую себя… странно!

Ещё с тех пор, как они вышли из леса на открытое место, Леандер начал ощущать непривычную болезненную тяжесть во всём теле. А здесь, на другом конце города, двигаться стало так трудно, что приходилось то и дело опираться о стену, чтобы не упасть. Как будто сам воздух стал плотным, давил со всех сторон, не желая пропускать его сквозь, а земля, напротив же, уходила из-под ног.

– Да, я тоже это чувствую, – с той стороны стены отозвался Феликс. – Просто мы сейчас слишком далеко от Пинчбек. Если мы ошиблись и Шарлотты здесь нет, нас ждут… большие проблемы. Дальше мы отойти не сможем – совсем развоплотимся.

Мысль об этом леденила не меньше, чем зимний дождь. Леандер в отчаянии впечатал кулак в замшелую стену и почувствовал боль. Что же, по крайней мере он пока ещё оставался материальным.

Сгущались сумерки, становилось всё труднее что-то разглядеть в темноте. Плотный покров облаков висел низко над улицей, а фонари ещё не зажглись. Светильник… Почему Леандер, дурак такой, не захватил с собой светильник? Хватило ведь ума забрать его из экипажа, а потом хватило дурости оставить его в лесу!

Но… погодите…

Большой гладкий камень, очищенный от мха, был исчерчен чёткими линиями, различимыми даже в подступавшей темноте.

– Феликс! – снова позвал Леандер.

На камне ясно был различим символ, начертанный чем-то красноватым. Неужели… Леандер начал яростно отдирать клочки мха, которые отваливались легко, как сгнившая ткань. Сомнений быть не могло – тот самый знак. Переплетённые треугольники, которые он видел в книжке Пинчбек и на надгробии Пеллара! Нашёл!

Тем временем подбежал Феликс, грязный скрипичный футляр колотил его по спине. Вдвоём ребята начали раскачивать камень стены. Срывая ногти, кровоточащими пальцами они наконец вытащили его наружу и обнаружили за ним небольшую полость, замазанную влажной глиной, ещё не успевшей высохнуть и затвердеть.

Друзья работали быстро, как только могли, не обращая внимания на дождь, пронизывающий ветер и раскаты грома над головой. За слоем глины обнаружилась ниша дюймов в шесть глубиной, а за ней – металлическая перегородка. Полость была заполнена всяким странным мусором: сухими листьями и связками трав, осколками камней странной формы, пучками облезлых перьев. Узор, нанесённый на камни кусочком уголька, напоминал рисунок лабиринта, который они видели в книжечке Пинчбек.

– Это талисманы, – прошептал Феликс. – Магические предметы. Шарлотта наверняка спрятана здесь.

– Ну… точно могу сказать – что-то здесь точно спрятано, – отозвался Леандер.

Они переглянулись, явно думая об одном и том же. У Пинчбек наверняка имеются десятки таких тайников. Откуда им знать, что здесь хранится именно ковчежец Шарлотты? Это может быть любой другой дух-узник. Они могут нечаянно выпустить на волю ещё одного безумного пленника… Ещё одного Пеллара, жаждущего отмщения.

– Если здесь заключён кто-то другой, мы это узнаем по ковчежцу, – резонно заключил наконец Феликс. – Мы ведь знаем, как выглядит фонарик Шарлотты. Если обнаружим другой предмет, давай просто… просто не открывать его. Не сейчас. Потом. Договорились?

– Ага, – выдохнул Леандер. Порыв ветра бросил ему в глаза новую пригоршню ледяных капель.

Металлическая перегородка оказалась дверцей крепкого сейфа. Железный ящичек явно был некогда покрашен в чёрный, но краска облупилась и облезала слоями, обнаруживая давнюю ржавчину. Металлический кружок прикрывал глубокую замочную скважину со свежими царапинами – в неё явно недавно вставляли ключ. На кружке имелась гравировка – грубая и проржавевшая, но всё равно легко опознаваемая: силуэт крысы.

– Вдруг он всё-таки не заперт. – Леандер с надеждой просунул палец в широкую скважину, потянул на себя, но дверца не поддалась. Вытащив палец, Леандер попробовал высвободить весь сейф целиком, но тот был так плотно подогнан под нишу, что между камнем и металлом нельзя было просунуть и лезвия ножа.

– Ящик так крепко сидит в камне, будто стену строили вокруг него, – пропыхтел мальчик, дуя на ободранные пальцы. Феликс сменил его, чтобы тоже попытаться. Лицо его было бледным, как белый камень этой самой стены, руки дрожали, выдавая его отчаяние.

Стена была высотой примерно в рост Леандера и сложена из грубо обтёсанных местных камней, скреплённых древним раствором. Толщиной она была не менее пары футов. Даже будь у мальчишек в запасе всё время мира, всё равно не оставалось бы ни малейшего шанса расшатать и сдвинуть камни такой величины, чтобы высвободить металлический сейф… А с учётом нараставшей слабости, которая с каждым мигом всё больше их одолевала, – и подавно.

– Ничего не выйдет. Нужен ключ, – выговорил Феликс.

По щеке Леандера, онемевшей от ледяных струй дождя, прокатилась тёплая капля. Слезинка. Хоть какая-то польза от дождя: Феликс не заметит, что он ревёт, как малыш. Снова они упёрлись в тупик. Они столько дней прожили в экипаже, не раз обшаривали его от пола до крыши – и никаких ключей в жуткой коллекции Пинчбек ни разу не встречали. Личные вещи Пинчбек и её карманы обыскал констебль при аресте, конфисковал всё, что нашёл. А значит, искомый ключ вообще хранился не у неё.

– Он может быть где угодно, – тихо сказал Леандер и бессильно ополз по стене, сел прямо в размытую дождём грязь, нимало не беспокоясь, что намочит штаны. Куда уж мокрее-то, куда уж холоднее. Голосок отчаяния, звучавший у него в голове, советовал ему перестать бороться… просто лечь… сдаться… закрыть глаза и позволить зимней ночи забрать его целиком.

– Соберись. Ну-ка давай думать, – окликнул его голос Феликса. – В экипаже мы обыскали каждый выдвижной ящик, каждый сундук. Там должно оставаться место, где мы никогда не копались. Где бы ты на месте Пинчбек спрятал ключ, желая, чтобы до него никто никогда не добрался?

– Не знаю, – отозвался Леандер вяло. Он повернул голову ещё раз взглянуть на железный ящик, взгляд остановился на гравировке над скважиной…

Тут-то внезапно и пришло озарение.

– Крыса! – вскричал он, вскакивая на ноги. – Кувшин с крысиным скелетом! Никому бы не пришло в голову его открыть, никто бы…

Но Феликс, не дослушав, уже бросился бежать.

Леандер рванулся за ним, но помедлил минутку, чтобы вернуть на место вытащенный из стены камень. Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь другой обнаружил эту нишу и спрятанный в ней железный сейф! Задвинув камень, он быстро догнал Феликса, задыхаясь, но преисполнившись новой энергии: упорство Феликса придавало и ему сил и надежды. Ливень и гром только подстёгивали их, громыхая и гудя вокруг, как небесный оркестр.

Наверняка они угадали! Крысиный скелет занимает самый большой кувшин, полный мутной жидкости. Отличное место, чтобы спрятать ключ, а рисунок крысы имеется и на замке, и внизу карты, и…

И мы найдём ключ и освободим Шарлотту, а она сможет прочесть латинские записи в блокноте, и всё это в сочетании выкупит нас на волю, мы откроем тайну, которая сделает нас свободными!

По мере продвижения тяжесть и боль уходили из костей мальчика – потому ли, что он приближался к местонахождению Пинчбек? Или просто потому, что его окрыляла надежда?

Добравшись до рощицы за домом констебля, ребята увидали на лужайке у дома чёрный бугристый силуэт экипажа. Значит, полицейские перегнали его сюда, пока Феликс с Леандером занимались своими розысками. Лошадей видно не было – должно быть, их отвели в конюшню. Друзья затаились на краю лужайки в кустах, выжидая, не появятся ли поблизости люди констебля.

Вроде бы всё было чисто. Короткими перебежками от одной тени к другой, как тараканы, друзья двинулись к экипажу, благословляя сегодняшний ливень: хоть он и промочил их до костей, зато благодаря ему никто из местных не желал лишний раз высунуть нос из дома.

В экипаже царил чудовищный хаос, всё было перевёрнуто вверх дном. Никогда ещё здесь не бывало такого бардака. Все ящики комодов были выдвинуты и сброшены на пол, с полок скинуто содержимое, книги и карты и флакончики в беспорядке громоздились на полу. Какие-то предметы просто исчезли без следа. Люди констебля искали вещественных доказательств преступлений Пинчбек, а заодно, похоже, не брезговали набивать собственные карманы.

Сосуд с крысой раньше занимал место на одной из полок, которые теперь были сломаны. Мальчишки опустились на колени и начали шарить по полу, больше рассчитывая на свои руки, нежели на глаза – в фургоне было довольно темно. Ладонь Леандера вдруг пронзила острая боль, и он отдёрнул руку, обнаружив, что сильно порезался о стекло. Пальцы залила кровь, почти чёрная в темноте.

– Осторожно, – шёпотом предупредил он Феликса. – Тут полно осколков.

Слизывая кровь, здоровой рукой Леандер нащупал какую-то тряпку и замотал ею рану, чтобы защитить её от грязи.

Внезапно Феликс радостно вскрикнул и поднял нечто на уровень глаз. Бутыль с крысиным скелетом! Целая и невредимая! Леандер прикусил губу, чтобы не разрыдаться от облегчения, когда Феликс вытащил из бутыли пробку. Без всякого сожаления он вылил на кучу барахла густую мутную жидкость – и скелет мигом распался на отдельные кости. Феликс вытряс кости наружу, скривившись от отвращения, когда они случайно задели его ладонь, и встряхнул опустевшим сосудом. Оба мальчика ясно услыхали звон металла о стекло.

И тут снаружи послышались голоса.

Нет, только не это! Не сейчас, когда они в полушаге от победы! Не может, не должно такого произойти… Вода и страх образовали на коже Леандера ледяную корку по мере того, как голоса приближались, становясь всё громче.

Феликс действовал стремительно. Он сбросил с плеча скрипичный футляр, мигом задвинул его под скамью, не забыв приоткрыть, и успел закинуть внутрь найденный ключ, прежде чем исчезнуть в футляре следом за ним.

Леандер зажмурился и тоже попытался пропасть. Представил, как истаивает его плоть, обращается в дымок, в струйку воздуха, замедлил дыхание, представил совершенную пустоту…

Не сработало.

Здоровенная волосатая рука с силой распахнула дверцу экипажа.

Ну же. Давай, Леандер. Исчезай уже наконец, умоляю! Но снова ничего не произошло. Рука Леандера метнулась к шее – и не нащупала там цепочки.

Бег по мокрому лесу. Ухвативший его за ворот толстый древесный сук… Короткая острая боль. Падение. Сук разорвал цепочку. Леандер потерял свой медальон.

Тем временем констебль схватил его за плечи и рывком вытащил из экипажа.

– Ага! Ты тот самый воришка, которого моя Марта приняла было за привидение! Попался, голубчик!

Шарлотта

Шарлотта раз за разом напрягала душевные силы до предела – но всё было напрасно. Да она и сама знала, что бежать невозможно, пока ковчежец закрыт снаружи. Она отчаянно мечтала услышать хотя бы малейший звук: любую подсказку, где она находится и что происходит снаружи. Недавно ей показалось, что она слышит какое-то поскребывание, шорох – но это продлилось совсем недолго.

Значит, вот что на протяжении восьми лет переживал Пеллар, похороненный заживо в заброшенной могиле.

Как она невероятно тосковала сейчас по звукам – по музыке Феликса, по голосу Леандера, задающему дурацкие вопросы, а более всего – по скрипу дядюшкиного пера, доносившемуся из-за приоткрытой двери его кабинета, когда он долгие часы сидел за своими статьями…

Утешение. Шарлотта как никогда нуждалась в утешении. Искать его оставалось только в прошлом, и она постаралась уйти в глубины памяти, отыскивая там какой-нибудь счастливый момент, способный её согреть.

Сначала волной пришёл запах. Запах бумаги и мастики для паркета, смешанный с ароматом свежескошенной травы, проникавшей в раскрытые окна. В своём воображении она в танце летела по коридору, одетая в сиреневое платье – новое, нарядное, которое дядя привёз для неё из Лондона, и шёлковая юбка вздувалась колоколом, то взлетая, то задевая её по ногам. В танце девочка подлетела к двери библиотеки, легко распахнула её. Дядя, сидевший в глубоком кресле, с улыбкой отложил газету.

– Ваше величество, какими судьбами? – Он приподнялся, чтобы отвесить учтивый поклон. – А, Шарлотта, милая, это ты! Прости, не сразу узнал. Думал, это королева эльфов почтила меня своим визитом, облачённая в наряд из лепестков колокольчика!

Шарлотта, хихикая, прошла ещё один круг в танце. Сколько лет ей было на тот момент? Семь, восемь? Всего несколько месяцев с тех пор, как дядя сделался её опекуном и она поселилась вместе с ним…

– Какие у нас сегодня новости?

– В газетах ничего интересного, обычная скукота, – отозвался тот. – Но кое-что интересное у меня всё же найдётся. Всё искал подходящего момента тебе показать.

О, новая книга! И какая толстая, красивая, с золотым обрезом!

– Что это, дядя?

– Просто маленькая книжка сказок для одной хорошей девочки, которая так прекрасно умеет читать.

Шарлотта радостно пискнула:

– Спасибо! А когда мы будем читать? Может, начнём прямо сейчас?

– Я как раз надеялся, что мы так и сделаем.

Широченное кресло, обитое коричневой кожей, было их любимым местом для совместного чтения. Шарлотта изо всех сил пыталась вспомнить, восстановить ощущение гладкой кожи под локтем, узоры на ковре, тёплые озёра света, струившегося из окна…

Но всё это, оставшееся в прошлом, не могло одолеть чудовищной пустоты. В гробнице, где она сейчас пребывала, по-настоящему не существовало вообще ничего.

До чего же малы были шансы, что из всех книг библиотеки малыш Леандер прихватит с собой именно эту! И сказка о Крысином Короле… Шарлотта всё никак не могла отделаться от ощущения, что эта история имеет особое значение. Особенно конец – когда король растратил слишком много магии и застрял в тельце грызуна, не в силах вернуть себе иное обличье…

Воспоминание детства длилось, делясь с бедной узницей цветами и звуками.

– Эта книга не простая, а с секретом, – произнёс голос дядюшки. А потом лорд Литчфилд откинул обложку и стремительным веером пролистал разом все страницы, так что они промелькнули золотистым вихрем. Золото обреза размылось в движении, зато перед глазами девочки явилась и погасла ещё одна яркая картинка – видимая только при таком особенном быстром пролистывании. Дядя захлопнул книгу – и картинка исчезла.

Но что же она изображала, эта картинка? Шарлотта все никак не могла вспомнить: образ ускользал, как сон по пробуждении. Ответ лежал на поверхности, просто она никак не могла его ухватить.

Впрочем, какое теперь имело значение, что изображала тайная картинка из книги её детства? Шарлотта всё потеряла. Она осталась одна… Взаперти… И безо всякой помощи.

Мальчишки… Её друзья. Что с ними сталось? Они продолжают жить, как прежде, предоставив Шарлотту её судьбе? Или их самих постигла подобная участь, и они томятся в горчайшем из заключений?..

19
Дьявол:
отчаяние, одержимость, нечестие

Леандер

Леандер изо всех сил вырывался, бился в руках констебля как одержимый, пока тот за ухо тащил его к своему дому, но всё было бесполезно. Его втолкнули в ту самую тесную и пыльную комнату-контору, где обыскивали Пинчбек, и тоже обыскали. Грубые руки вывернули ему карманы, обшарили всё тело. Когда констебль высыпал из карманов на пол пригоршни слипшихся леденцов и сушёных фруктов, лицо его кривилось от отвращения.

Потом допрос. Кто ты такой? Где ты живёшь? Где твои родители? Что ты делал в экипаже? Что ты украл? Зачем ты пробирался в этот дом?

Вопрос за вопросом, считай без перерыва. Леандер старательно пытался изображать глухонемого дурачка. В доме было немного теплее, чем на улице, но в конторе констебля не имелось ни камина, ни плиты. Теперь, когда Леандер никуда не бежал, промокшая насквозь одежда страшно холодила, и зубы мальчика начали стучать. Однако он умудрялся не сказать ни слова.

– Совершенно ясно, что он слабоумный, – со вздохом сказала женщина, наблюдавшая за допросом из угла. Та самая женщина, которая сегодня днём его чуть не поймала. Лицо у неё было полное и отёкшее, нос – неожиданно длинный и острый, а ещё из-под передника виднелся огромный беременный живот.

– Ну, Марта, признай, лучше иметь дело с идиотом, чем с призраком, – поддразнил её констебль, и женщина недовольно надулась, скрестив руки поверх живота. Констебль снова встряхнул Леандера за плечи.

– Я буду вынужден тебя запереть до поры до времени, пока не передам тебя магистрату. В наших краях не очень-то жалуют воров, ты уж мне поверь.

– И куда ты его собираешься посадить? – спросила Марта.

– Ясно куда. Туда же, куда и воровку. Скорее всего, это её сыночек, научившийся ремеслу от мамочки.

– Она мне не мать! – не выдержав, огрызнулся Леандер.

– По крайней мере, оно говорящее, – удовлетворённо отметил констебль.

– Он там замёрзнет до смерти, – сказала Марта.

– Пусть мёрзнет. Это послужит ему уроком. – Констебль протянул руку к ключу, висевшему возле окна на ржавом крючке.

– Нет, Сэм, мне эта идея не нравится. Не хочу, чтобы он промёрз до костей и заболел. В конце концов, это всего лишь ребёнок, пусть даже мать с малолетства и мостит ему путь в каталажку.

– Это не ребёнок, а вор, Марта. Ты хочешь, чтобы в нашем доме ночевал воришка?

Марта со вздохом открыла пыльный сундук, стоявший у стены. Вытащила оттуда побитое молью одеяло и накинула на плечи дрожащему Леандеру.

Констебль тоже вздохнул.

– Ох уж эти женщины, – пробурчал он себе под нос, но одеяло отбирать не стал.

Он вытолкнул Леандера в дверь и повёл к каменному сараю, крепко держа за плечо. Сама мысль о том, что сейчас его запрут в тесном помещении в компании мадам Пинчбек, ужасала неимоверно. Он сделал последнюю попытку вырваться и убежать, но руки констебля были крепки, как стальные наручники, а у Леандера почти не осталось сил после сегодняшнего дня, полного страха и усталости. Единственной его надеждой было, что Феликс остался на свободе. Вот-вот он освободит Шарлотту, и вдвоём они вернутся выручать Леандера.

Они придут мне на помощь даже раньше, чем рассветёт, сказал он себе, отчаянно стараясь в это поверить.

Тем временем констебль ударил в дверь сарая кулаком и возгласил:

– Ну вот, ваша светлость «мадам»! Я привёл вам компанию, чтобы не скучали.

Он отпер замок и отодвинул засовы. Леандер различил в дверном проёме, залитом темнотой, резко постаревшее лицо Пинчбек, казавшееся особенно худым в ярком свете фонаря констебля. Она сидела на деревянной табуретке, плотно закутавшись в плащ, а у ног её стояла чашка с водой и миска с каким-то жидким варевом. Своды погреба были такими низкими, что даже в сидячем положении павлинье перо на её шляпке касалось потолка.

– Вы не вправе меня задерживать, – процедила она. – Вы что, не видите, с кем имеете дело? Я леди высшего света…

– Насчёт света – мы тебе свечку выдали. В качестве особой милости, большинство задержанных у нас сидит в темноте.

Констебль толкнул Леандера вниз, и тот кубарем скатился по трём каменным ступенькам. Наверху за ним захлопнулась дверь.

Леандер вжался спиной в самый дальний от Пинчбек угол, но подвал был настолько тесным, что она находилась от него на расстоянии вытянутой руки, как ни крутись. Он плотно замотался в плешивое одеяло, стараясь закутаться целиком. С мокрой чёлки упала тяжёлая капля и повисла на кончике замёрзшего носа.

– Добрый вечер, малыш Леандер, – произнёс знакомый голос. – Я ждала, когда ты наконец появишься.

Феликс

Итак, Леандера схватили, Шарлотта сидит в плену, Пинчбек арестована.

Почитай, что впервые в жизни Феликс остался совсем один.

Он вытянулся в мир из своего скрипичного футляра, закрыл его и перекинул через плечо. Ключ он крепко стискивал в кулаке. Выглянув в окно экипажа, Феликс убедился, что вроде бы всё чисто. Констебль втащил Леандера в дом, через несколько минут выволок наружу и затолкал в кирпичный погреб, где уже сидела Пинчбек. Ох, бедолага.

Но почему же Леандер не спрятался в своём ковчежце, пока имел такую возможность? Единственное благо, которое они все получили от магии Пинчбек, – это идеальное укрытие, способ спрятаться от любого преследования. Отчего же Леандер им не воспользовался?

Мысль его перелетела к деревянной шкатулочке Айзека – Феликс будто бы снова увидел, как та катится по полу кабинета констебля. Пинчбек, выходит, обманула его – все эти годы поддерживала в нём веру, что он разыскивает брата… Брата, которого сама же держала в плену. Целая какофония боли разрывала душу Феликса – горе, гнев, невозможность поверить в подобное предательство… Словно бы у него внутри разожгли костёр – и в этом костре догорали остатки его верности Пинчбек, благодарности ей за помощь.

До сих пор какая-то крохотная часть его души умудрялась верить, что он сумеет и спасти Шарлотту с Леандером, и одновременно остаться верным Пинчбек, не покинуть её. Эта иллюзия сейчас умирала в муках. Всё теперь изменилось. Его многолетняя вера, что она и правда хочет ему помочь, заботится о нём, хочет ему добра – всё это оказалось чудовищной ложью. Она просто нашла способ его контролировать, рычаг управления его душой. Всё это время она обладала тем, чего он желал больше всего на свете, – и именно она же отняла это у него и не позволяла приблизиться. Сегодняшнее откровение перерезало последние нити, которые привязывали Феликса к Пинчбек.

Ладно. Сейчас у Феликса не было времени на сожаления. Если он хочет спасти друзей и себя самого, нужно действовать быстро и решительно.

Если он освободит Шарлотту, может, у неё найдутся идеи, что делать дальше. Для освобождения Шарлотты у него имелся ключ. А что будет дальше – он пока не мог и предположить.

Шарлотта

Шарлотта излилась наружу из ковчежца, часто дыша. Воздух хлынул ей в лёгкие с такой силой, что она, пошатнувшись, привалилась к стене – к твёрдому шершавому камню, который оказался у неё за спиной. Это было так прекрасно – снова стать настоящей, обрести плоть!

Быть материальной – слаще сотового мёда, который подают на десерт солнечным летним утром…

Рядом стоял Феликс, державший в руке её фонарик. Шарлотта метнулась к нему, крепко обхватила обеими руками его тощее мокрое тельце, вдыхая его родной запах – скрипичной канифоли… а теперь ещё и дождевой воды.

– Пинчбек здесь? – спросила она, едва опомнившись, и нервно оглянулась, закаменев в ожидании, что ужасная ведьма вот-вот выступит из темноты им навстречу.

– Нет, нет, всё в порядке, – отозвался Феликс, хлюпая носом.

– Ох! – Она снова сжала его в обьятьях. – Как долго… сколько я пробыла здесь?

– Один день. Всего лишь один день.

Боже, один-единственный день? А казалось, что это была целая вечность… Ей уже случалось бывать запертой в ковчежце, но этот конкретный раз страшно измотал её, как ни один другой. Наверное, из-за страха быть навеки погребённой заживо, страха, который потряс её душу до глубины.

Но сейчас явно неподходящий момент для того, чтобы предаваться саможалению. Соберись уже, соберись, Шарлотта.

– Понятно. А где Леандер? Пинчбек его не сильно наказала?

– Это не Пинчбек, – отозвался Феликс с болью во взгляде. – Он попался в руки констеблю.

– Какому констеблю? Я не понимаю…

– Ох, долгая история… Даже не знаю, с чего начать, а времени у нас мало. Нужно действовать очень быстро.

– У меня мало сил. Неужели всё это правда произошло за один день? Отчего же я так ослабла?

– Мы сейчас слишком далеко от Пинчбек. Примерно на пределе, за которым начинаем всерьёз развоплощаться. Когда мы окажемся к ней ближе, тебе станет легче, обещаю. И… глянь-ка сюда.

Шарлотта нагнулась, заглядывая в тёмную нишу в каменной стене. В нишу был плотно вделан проржавевший железный сейф, сейчас открытый нараспашку и забитый пучками сухих трав. Феликс запустил руку внутрь и вытащил целую охапку этого сена.

– Видишь? Она использовала магические травы и заклятия – а снаружи запечатала тайник глиной. Вот так она и сохраняет ковчежцы в целости, при этом не тратя собственную жизненную энергию.

– Где она сейчас? Где Пинчбек?

– В тюрьме. То есть на самом деле в погребе, который служит тюремной камерой. Твой дядя, очевидно, нашёл записку и предупредил магистрата, потому что он искал тебя и обвинял её в похищении. Ты знаешь, она… ох.

Внезапно умолкнув, Феликс вытащил из ниши холщовый мешок на завязках, закинул его на плечо, молча двинулся к ближайшему газовому фонарю и замер в круге его молочно-белого света. Шарлотта подошла, опёрлась на плечо мальчика, ожидая, пока он раскроет мешок, демонстрируя его содержимое. Она заранее знала, что сейчас увидит.

И не ошиблась.

Ковчежцы. Полный мешок ковчежцев. На первый взгляд штук пятнадцать. Вроде бы обычные незначащие вещицы – не знай друзья, что это на самом деле такое. Атласный кошелёк с застёжкой… Табакерка… Пузырёк из-под микстуры… И тому подобное… И ещё кое-что, от чего сердце Шарлотты болезненно сжалось. На дне мешка поблёскивали осколки стекла и керамики. Разбитые ковчежцы.

Господи, сколько же несчастных Пинчбек обрекла на смерть подобным образом? Шарлотта ясно представила, как ведьма с довольной улыбкой швыряет в мешок очередное хрупкое сокровище, ни на миг не тревожась, не разобьётся ли стеклянный флакончик от соприкосновения с металлом и деревом.

Шарлотта не сдержалась – промокнула глаза фартуком и какое-то время не отнимала его от лица, словно бы желая прикрыться от подступавшего ужаса.

– Открой их. Нужно открыть все ковчежцы.

– Не сейчас, – отозвался Феликс. – Мы понятия не имеем, кто там внутри и в каком состоянии эти люди. Они могут быть опасными и стать для нас проблемой.

Шарлотта понимала, что он совершенно прав. Лучше всего будет просто забрать с собой мешок с ковчежцами и освободить пленников позже, когда они сами точно будут в безопасности. А сейчас главная задача – спасти Леандера. Шарлотта была счастлива вырваться из плена своего ковчежца, но для того, чтобы следовать своему плану, им с Феликсом недоставало третьего члена команды. Пока они не соберутся все втроём, у них ничего не получится.

– А почему… – начала было она, но не успела закончить. Помешал хруст тяжёлых шагов по гравию дороги.

Феликс лихорадочно прижал мешок с ковчежцами к груди. Оба они обернулись навстречу идущему. За городскими воротами уже сгустилась темнота, так что человек, чей силуэт всё яснее вырисовывался за аркой стены, казался не более чем сгорбленной тенью… Однако звук его шагов был странно знаком – неровный, шаркающий. Шарлотта и Феликс, стоя плечом к плечу, смотрели на приближавшегося к ним крупного мужчину, чьё лицо наконец сделалось различимым в свете фонаря.

Эдмунд Пеллар.

Он выглядел настолько же безумным и несчастным, как тогда на церковном кладбище – вдобавок ещё и мокрым, покрытым свежей грязью. Старик еле волочил ноги, будто долгий путь окончательно его истощил и он передвигался из последних сил.

– Где она? – прохрипел он при виде детей.

– Здесь её нет, – выкрикнула Шарлотта. Как вообще он умудрился их выследить? Как смог добраться сюда? Окажись она сама так далеко от Пинчбек, у неё не нашлось бы сил даже на то, чтобы ползти… – Как вы смогли… Как вы сумели остаться во плоти?

– По мере приближения я обретаю силу. С каждым шагом, приближающим к ней, я делаюсь всё плотнее и сильнее. По этому ощущению я и определял направление, в котором идти. – Старик приостановился, чтобы отрыгнуть и выкашляться в платок из куска рогожки. Потом глаза его остановились на разверстой нише в городской стене. – А, я вижу, вы отыскали один из её тайничков? Да, зря я вас потревожил, вы и сами неплохо справляетесь. Скоро с ней будет покончено.

– Зато вы без нас не справитесь, – храбро сказал Феликс, однако же незаметно выступил вперёд, чтобы закрыть собой Шарлотту.

– Да ладно. Видите, как близко я уже к ней подобрался.

– Помогите нам, – подала голос девочка. – Вместе, объединившись, мы бы могли…

Пеллар хрипло расхохотался.

Шарлотта с Феликсом без труда могли бы убежать от этого чуть живого старого калеки, у него не было ни единого шанса их догнать. Но их бегство его не остановит – они отлично это понимали. По следам Пинчбек он проделал долгий путь, борясь со слабостью, преодолевая кашель и хромоту. Пеллар мог бы стать их союзником, но его безумие и жажда мести были слишком опасны, угрожали и их жизням тоже.

– Хватит уже её защищать, – просипел тот. – Просто скажите мне, где она, и покончим с этим. Вам же самим так будет лучше.

Феликс отступил на пару шагов.

– Она сейчас взаперти. Там, где вы до неё не доберётесь.

Пеллар согнулся – так низко, что его налитые кровью глаза оказались на одном уровне с глазами мальчика.

– Значит, она спряталась в какой-то норе, да? Это ей не поможет. Огонь отлично выжигает крысиное логово вместе с обитателями. Если у Августины хватит храбрости со мной встретиться, ей конец. Я её просто сожгу. Выкурю наружу эту крысу, и её сожрёт огонь.

Феликс неожиданно бросился на Пеллара и выхватил что-то, что старик держал у груди. Пеллар качнулся, едва не столкнувшись лбами с Шарлоттой, но Феликс уже успел отскочить и бросился бежать, прижимая мешок с ковчежцами к себе. Шарлотта не успела ничего понять, но развернулась и помчалась следом за другом, крепко держа свой собственный ковчежец.

Пеллар издал крик боли, переходящий в безумный смех. Гнаться за ними он был не в силах – мог только крикнуть в спину:

– Ладно, парнишка, бери, если хочешь! Всё равно я её найду! Я отыщу её по запаху!


Шарлотта с Феликсом бежали по тёмным улицам, преодолевая слабость. Они нарочно петляли, сворачивая в переулки и оскользаясь на мокрой брусчатке, пока не убедились, что окончательно оторвались от Пеллара.

Феликс остановился отдышаться, прижимая руку к груди.

– Леандер, – выговорил он между короткими вдохами.

– Что с Леандером?

Феликс только покачал головой, не в силах пересказывать события нынешнего дня. Он был слишком вымотан, измождён, еле дышал.

– Леандер… Он сейчас с Пинчбек. Там, где она. Его посадили к ней в камеру. Нужно добраться туда раньше Пеллара, вот и всё.

Паника Феликса, которую Шарлотта явно ощущала, испугала её даже больше его слов. Он был прав: если Пинчбек и Леандер заперты где-то вместе, и безумный Пеллар доберётся туда раньше них, чтобы исполнить свою угрозу, ничто его не остановит. Он просто сожжёт их обоих заживо.

Феликс согнулся, чтобы отдышаться, и упёрся руками в колени.

– В общем, так. Леандер догадался, где искать ключ от тайника, в котором она тебя спрятала. Мы пришли искать этот ключ в экипаж, нашли и уже собирались уходить, когда явился констебль и его зацапал.

Эмоции снова взяли верх над Шарлоттой – тяжело дыша, она привалилась к ближайшей стене в ожидании, когда её немного отпустит. Значит, Леандера арестовали за то, что он пытался её спасти. Он старался ей помочь – несмотря на всю её грубость, её насмешки и пренебрежение… Как же ей сейчас хотелось вернуться в прошлое, в первый день их знакомства, и сказать ему что-нибудь хорошее, найти для малыша самые добрые и ласковые слова…

– Почему же он не воспользовался ковчежцем? – спросила она наконец. – Он ведь мог там спрятаться от ареста…

– У меня есть одно предположение. – Феликс потёр лоб, отводя глаза.

– Какое ещё предположение? Что случилось?

– Знаешь, мне кажется, он потерял ковчежец.

Шарлотта просто опешила. Она понятия не имела, что делать тому, кто потерял свой ковчежец. Ведь в нём содержится частица души! А если её утратить…

Феликс разжал кулак, демонстрируя ей то, что выхватил из рук Пеллара. Это был дырявый камешек, куриный бог, с продёрнутым сквозь отверстие обрывком струны.

– Смотри. Думаю, Пеллар использовал это, чтобы отыскать Пинчбек. Чтобы идти по её следу.

– Раз ты забрал камень, это должно его замедлить.

Феликс тем временем вынул из кармана своего собственного куриного бога и положил его на ладонь рядом с Пелларовым.

– Удивительно, что камень работал. Мой никогда мне ничего не показывал.

Он поднял камень Пеллара к глазам… и вдруг ахнул.

– Что такое? – окликнула его подруга.

– Смотри! – Он вложил куриного бога ей в ладонь. – Глянь хотя бы на меня!

Шарлотта послушно приложила камень к глазу, заглянула в отверстие. Дома и ограды вокруг них остались такими же, как были – а вот Феликс изменился. Его окружало молочное сияние, ореол, похожий на радужную пену над водопадом. Шарлотта отняла камень от глаз – и сияние тут же померкло.

Она быстро поменяла камень на другой, тот, что Феликс получил от Пинчбек. Сквозь его отверстие весь мир и Феликс выглядели так же, как прежде.

Шарлотта положила оба камня себе на ладонь, сравнивая их. Отличий почти никаких… Разве что камень Пеллара был более гладким, дыра в нём – более аккуратной. Камень Феликса казался грубее, дырка как будто пробита людским орудием, шероховатая изнутри.

– Твой камень, который дала тебе Пинчбек, – вот этот, да?

– Ну да.

– Она солгала тебе, Феликс. Это отверстие проделано не водой, а людьми. Это не настоящий куриный бог.

Феликс забрал у неё камень и крепко, до боли, сжал в кулаке.

– Ещё бы она не солгала. Она лгала мне всегда, с первого мига!

Он со всей силы швырнул подложный камень в темноту – и услышал, как тот стукнул по крыше дома где-то вдалеке, а потом покатился по мостовой.

Шарлотта ясно чувствовала боль своего друга, такую острую, почти невыносимую… Но сейчас у них не было времени упиваться собственной болью. Шарлотте нужен был Феликс – адекватный, сосредоточенный, сильный. Ведь им предстояла настоящая битва.

– Нам нужно спасать Леандера, – сказала она тихо.

– Если мы освободим Леандера, вместе с ним вырвется на свободу и Пинчбек.

– А если Пеллар доберётся до них раньше нас, он их обоих убьёт. И нас вместе с ними, – эти слова горчили на губах, как желчь. Неужели им придётся освобождать Пинчбек? Ровно сейчас, когда она в шаге от справедливого возмездия… Возмездия, которое она заслужила! Неужели нет иного пути? – Слушай. Если мы отыщем медальон Леандера, его можно будет передать ему через окошко, и Леандер там спрячется, и…

– Нет там никаких окошек. И у нас нет времени на поиски медальона.

– А куриный бог Пеллара не поможет нам его найти?

– Медальон может быть где угодно. Мы с Леандером прочесали весь город, потом бежали через лес… – Феликс напряжённо потирал руками усталый лоб. – А, слушай! Я совсем забыл, а ведь это ужасно важно! Мы добыли чёрную книжечку Пинчбек!

Феликс извлёк из кармана изрядно пострадавший от дождя блокнот и сунул его в руки Шарлотте.

– Эта книжка дала нам с Леандером подсказку, где найти тебя. Но там много записей на латыни, и мы не смогли их прочесть – может, ты сумеешь? Вдруг там что-нибудь важное.

Блокнотик был весь насквозь влажный. Мокрые страницы слиплись меж собой, и Шарлотта с трудом могла их разлеплять.

– Боюсь, книжке пришёл конец, чернила размылись. – Девочка покачала головой. Записи сливались в сплошные потёки и разводы, многолетний сборник магических секретов Пинчбек обратился в ничто.

Феликс шумно втянул воздух сквозь зубы.

– Ну… Ладно. Значит, так.

Он так отчаянно храбрился, держал лицо, что Шарлотта почувствовала ещё большую любовь к нему.

– Значит, возвращаемся к прежнему плану. Нужно вытащить из камеры их обоих раньше, чем до них доберётся Пеллар. Мы не можем бросить Леандера… Он ведь теперь один из нас. Член нашей семьи.

С этими словами Феликс развернулся и зашагал вперёд.

Шарлотта согласно кивнула и последовала за ним.

– Если Леандер сейчас лишён возможности спрятаться в своём медальоне, значит, нам надо как-то отпереть дверь тюрьмы, – по пути рассуждала она. – Даже если Пинчбек тоже воспользуется этим и сбежит – ну, что же делать.

Мысль о том, что они собираются освободить Пинчбек, была ей как кость в горле. Хорошенький выбор – вероятная смерть от рук Пинчбек или верная смерть от рук Пеллара!

– Знаешь, что можно сделать? Спрятать наши ковчежцы где-нибудь подальше, – предположил Феликс. – Достаточно далеко, чтобы она не могла нас туда отправить, как бы ни старалась.

– Или использовать магические барьеры между нами и ковчежцами? Такие, как устраивала Пинчбек в своих тайниках?

Ну да, они действовали наугад, и даже попытайся они копировать магию Пинчбек, Шарлотта была далеко не уверена, что это сработает в их исполнении… Однако же других вариантов не придумывалось, и лучше хоть что-то, чем ничего. И в любом случае это менее страшно, чем вернуться на исходную позицию, впустую растратить столько усилий.

– Тебе нужно где-то спрятаться. – Феликс развернулся к ней, прерывая ход её мыслей. – Нельзя, чтобы Пинчбек узнала, что я тебя нашёл и ты снова на воле. Она ни за что не должна тебя увидеть.

– А как насчёт того, чтобы их с Леандером выпустил на волю кто-то ещё, а мы оба оставались в укрытии? – выпалила Шарлотта, которую посетила новая идея. По мере приближения к месту, где находилась Пинчбек, её тело и разум обретали прежнюю крепость.

– И где нам взять этого кого-то ещё? Кто в своём уме захочет её освободить?

20
Повешенный (перевёрнутый):
плен, беспомощность, унижение

Леандер

Вот на что, наверное, похожа смерть.

Удушающий запах цветочного одеколона Пинчбек мешался с вонью мокрой псины, исходившей от старого одеяла, и тяжким запахом земляного пола. Леандер попытался представить себя малышом, некогда игравшим в прятки в собственном доме, прятавшимся в угольном подвале. Запах пекущегося хлеба, ласковый голос мамы, старательно притворявшейся, что не знает, где он… Её смех, когда она обтирала передником с щеки сына угольную пыль…

– Компания – это неплохо, куда веселее, чем в одиночку, – произнесла Пинчбек. – Хотя я предпочла бы, чтобы вы с Феликсом нашли способ выпустить меня отсюда. Где Феликс?

Леандер пожал плечами. Феликс и Шарлотта непременно за ним придут. Они ни за что не оставят его гнить тут вместе с Пинчбек, ведь верно? Леандера тошнило от страха. Никому никогда не было до него особого дела. С чего бы и новым товарищам подвергать себя опасности ради него?

– Полагаю, взломать замок тебе не под силу? – спросила Пинчбек.

– Нет. Я не умею.

– Бесполезная тварь. Я-то надеялась, что наняла на работу умелого воришку. Знай я, насколько ты тупой, дважды подумала бы.

– Вы меня не наняли. А похитили, – буркнул Леандер.

– Как ты умудрился попасться?

– Вернулся в экипаж, а они там.

– Почему тебе не хватило ума спрятаться в ковчежце и подождать, пока они уйдут? Здесь мне от тебя никакого толка, а на воле ты мог бы быть полезен.

Леандер ни за что не собирался рассказывать Пинчбек правду. Если бы не она, он бы до сих пор спокойно жил в относительной безопасности, в библиотеке лорда, и единственной его проблемой оставалась бы вредная миссис Смарт. Пинчбек украла его жизнь – как и жизни Шарлотты с Феликсом, и даже жизнь Пеллара, собственного мужа.

А ведь она заманила Леандера на обещание помочь ему поговорить с мамой. На лживое обещание. Теперь он знал, что она всегда ему врала.

– Вы – чудовище, – слова вырвались у Леандера помимо воли, раньше чем он успел прикусить язык.

Пара секунд молчания – а потом Пинчбек расхохоталась:

– Маленький тупица. Я тебе столько добра сделала, а ты мне грубишь.

Её прежде такое красивое платье сейчас было мятым и испачканным, кожа щёк обвисала – она напоминала храм в руинах, ещё такой пафосный, но разрушающийся на глазах. Свеча мигнула, и на миг мальчику показалось, что мигнул и весь облик Пинчбек – Леандер был уверен, что видел длинные жёлтые резцы, выступившие у неё над нижней губой. Он сморгнул – и морок исчез.

– Что вы сделали с Шарлоттой? – выговорил он.

– Всё, что я сделала, послужит вашему благу. Нужно было выбирать между ней и вами. Ты бы меня поблагодарил, если бы это понимал.

– Никогда.

– Где твои хорошие манеры, мальчик? Совсем недавно я уже избавилась от одного грубого ребёнка – нетрудно будет повторить это и с тобой.

– Не успеете. Раньше вас повесят за похищение и за убийство.

– На твоём месте я бы надеялась, что это не произойдёт. – Она смотрела на него тяжёлым взглядом, глаза её в свете свечи казались совсем чёрными. – Моя смерть станет и твоим концом.

– Я знаю, что осколки стекла в кувшине – не от фонарика Шарлотты. Она жива? Отвечайте мне.

– Шарлотта в безопасности, – отозвалась Пинчбек. – Она там, где жестокий мир больше не сможет ей повредить. Там, где можно не тревожиться ни о голоде, ни о боли, ни о тяготах старения. Она удачница, Леандер, ей очень повезло.

– Если она вам больше не нужна, почему бы просто не отпустить её на волю?

– Отчего же не нужна? Она вполне нужна мне, мальчик. Вы все мне нужны – бедные, брошенные, никчёмные и ни для кого не желанные. Разве я не подобрала тебя – до которого никому не было дела? Разве я не одевала, не кормила тебя? Не спасла от стольких страданий? В этом мире нет места для бездомных сирот, сынок. Обычно тебе подобные кончают жизнь в работном доме или мрут как мухи в угольных шахтах. А с тобой такого никогда не случится. Благодаря мне.

– Я бы отлично выжил и без вас, – ответил Леандер. – И вот уж Шарлотта точно не была никому не нужной. Её любил её дядя. Но это не помешало вам её похитить.

– Пф! – фыркнула Пинчбек презрительно. – Шарлотте куда лучше было со мной, чем со старым дураком. Которого требовалось научить оценивать мои таланты по достоинству. Это он определил судьбу своей племянницы, а не я.

Она сменила позу с усталым долгим вздохом. В волосах её было куда больше седины, чем нынешним утром, и Леандер хотел видеть в этом доказательство, что Феликс сумел освободить Шарлотту. Что жизненная энергия Пинчбек иссякает из-за чрезмерного для неё числа духов. Хотелось бы знать, почувствовала ли Пинчбек, что Шарлотта снова свободна, или же она винит в своём состоянии сырой холод камеры, от которого болят суставы.

– Не бойся, Леандер, Феликс найдёт способ нас спасти, – продолжала она. – Мой маленький Феликс, вернейший из верных, меня не подведёт.

Она прислонилась к стене спиной и затылком и закрыла глаза.

Леандер толком не знал, о чём ему молиться. О том, чтобы друзья скорее пришли и открыли двери темницы? Но тогда Пинчбек тоже вырвется на свободу. Но в ином случае Леандера ждёт тюрьма – его будут судить как вора. А что будет, если их с Пинчбек развезут по разным тюрьмам, по разным городам – об этом он и подумать боялся.

Больно ли это – вконец развоплотиться?

Леандер сморгнул, борясь со страхом и с сонливостью. Он поджал под себя ноги, укутавшись одеялом до бровей и стараясь не думать, живут ли в этом мрачном подвале крысы. Не думать, каково ему будет, если крысиные лапки в темноте пробегут по его ногам…

Пинчбек в своём углу начала задрёмывать. Леандер следил за ней сквозь полуприкрытые веки. Она внушала ему такое омерзение, что противно было даже дышать одним с ней воздухом. Да, она явно старела на глазах – но кроме этого с ней ещё что-то происходило. Неужели ногти у неё всегда были такими острыми и длинными? Как он раньше этого не замечал? И мерзкая родинка на лице, из которой торчали три длинных седых волоска… этой волосатой родинки он тоже не помнил. Пинчбек как будто превращалась в гадкую ведьму из книги сказок.

Огарок свечи на полу уже почти догорел, стал совсем низеньким и оплывшим. Скоро он совсем погаснет, и Леандер окажется в полной темноте с ужасной ведьмой. В мигающем свете всё вокруг отбрасывало на стены длинные призрачные тени. Усталость тяжелила веки мальчика, однако разум его не спал, бурля беспокойством. Леандер не мог позволить себе уснуть. Голова Пинчбек свесилась ей на грудь, и в неверном свете тень её приобрела совсем уж монструозную, нечеловеческую форму: край шляпки словно превратился в длинный острый нос, перья стали двумя ушами… Гигантская чёрная крыса!

Леандер шумно втянул воздух, и этот звук разбудил Пинчбек. Она вскинула голову, расправила плечи – и тень её снова превратилась в людскую. Иллюзия исчезла. Это была просто игра света и тени, порождение болезненного воображения, так ведь?

– На что ты уставился, мальчик? – буркнула ведьма. – Не смей так на меня пялиться.

Леандер только потряс головой. Он не находил никаких объяснений, как могло получиться, что гадкая родинка сейчас исчезла с её лица.

Феликс

Ведя за собой Шарлотту, Феликс добрался наконец до подвальной камеры. Стены её были сложены из здоровенных тяжёлых камней, глубоко вросших в землю. Дверь была крепкая, плотно сидела в проёме, и толстые железные засовы ясно говорили о том, что в этом подполе хранится кое-что поважнее картошки.

Форма постройки напомнила Феликсу печь для обжига, и он невольно представил, как та изнутри наполняется мучительным жаром.

Друзья старались держаться от погреба на изрядном расстоянии, не выдавать себя – и бдительно наблюдали за домом констебля. Вот из него вышли двое мужчин, учтиво попрощались на пороге – и ушагали в ночь, по пути обсуждая, как приятно будет пропустить по кружке пива после долгого и трудного рабочего дня. Потом на пороге появился сам констебль.

– Дорогая, не больше пинты, честное слово, – послышался его голос, обращённый к кому-то, находившемуся внутри. – Подозреваемые хорошо заперты, нет никаких проблем, и я обещаю, что сильно не задержусь.

Из дома что-то ответил женский голос, но слов Феликс не сумел разобрать.

– Ты лучше отдохни у камина, в твоём положении нельзя переохлаждаться, – продолжил констебль. – И берегись сквозняков, не стой в открытых дверях.

Захлопнув за собой дверь, он быстрой поступью удалился следом за своими сотрудниками.

– Это та самая женщина, которая чуть не поймала Леандера, когда он выкрал чёрную книжечку, – шепнул Феликс на ухо Шарлотте. – Констебль обмолвился, что она приняла Леандера за призрака.

– Наверное, она просто слышала, каким ремеслом Пинчбек зарабатывает на жизнь. От этого у самой здравомыслящей женщины мурашки по коже побегут.

Тем временем в голове Феликса начинал складываться неплохой план.

– Слушай… Если жена констебля и правда верит, что Пинчбек может вызывать духов… Давай побудем духами. Нам ведь не впервой. Явимся ей в роли призраков – и она предпочтёт отпереть погреб, лишь бы не связываться с ведьмой!

– У тебя есть идеи, как это устроить?

– Она беременна. Нет никого на свете суевернее беременных женщин. – Феликс прикусил губу – собственный зарождающийся план вызывал у него острое чувство стыда.

– Ох, Феликс! Но это как-то слишком… слишком подло! – Сама Шарлотта казалась в темноте образом со старой картины: острые очертания лица, широкие мазки кисти для затенённых участков. – Ладно… выбора нет. Давай пробовать.

Запугать бедную беременную женщину, притворившись призраками, заставить её открыть камеру, а потом вместе скрыться в лесу. Конечно, подобный план не гарантировал успеха, но идей получше у них не было. В конце концов, у них имелся какой-никакой опыт имитации призраков – Пинчбек их этому неплохо обучила.

Так. Значит, сперва нужно заглянуть обратно в экипаж. Хотя эта повозка долгие годы служила им единственным домом, Феликс начинал её ненавидеть всей душой. Она была битком набита болью и потерями.

– Ох! – тихо воскликнула Шарлотта при виде того, что творилось внутри.

Феликс увидел всё это ужасное разорение и осквернение её глазами – и тоже содрогнулся. Хотя Пинчбек и худшего заслужила… Ещё как заслужила, напомнил себе Феликс. Она ведь все эти годы держала в плену Айзека… Но всё равно видеть, что стало с её коллекцией, с её любовно накопленными сокровищами, было больно. Ей тоже будет больно, когда она обнаружит, что всё потеряла.

И отлично. Так ей и надо. Ей же не было больно, когда она похоронила Шарлотту заживо в каменной стене, или когда она держала в плену моего брата и лгала мне, что не знает, где он, или когда она…

– Как думаешь, мой дядя соберётся сюда доехать? – голос Шарлотты прервал ход его мыслей. Девочка отыскала среди разгрома достаточно целую свечку и собиралась её зажечь.

– Магистрат сообщил, что арестовывает её по заявлению твоего дяди. А потом они нашли в её вещах сахарницу с его инициалами, но не обнаружили ни следа от тебя. Достаточно лорду будет этого, чтобы подорваться сюда?

– Если он не приедет, никто другой нам не поможет. Как только Пинчбек и Леандер окажутся на свободе…

Не было нужды заканчивать фразу. «Мы тут же вернёмся на стартовую позицию» – вот что предполагалось дальше. Или даже так: «Мы вернёмся на стартовую позицию – но на куда более скверных условиях, потому что уже будем в глазах Пинчбек предателями». Похоже, нам не под силу её остановить.

Двое друзей собрали надобный реквизит. Тонкие, как паутина, прозрачные нитки. Бубенцы, издававшие особенный неземной звук. Тонкие полупрозрачные палочки вроде удилищ, предназначенные для того, чтобы издалека постукивать по предметам.

– Как же я скучаю по дому, – сказала Шарлотта трагически – словно переходя из мажора в минор. Феликс оглянулся на подругу, желая найти для неё слова утешения, и увидел, как она крутнулась на каблуках и откинула прядку волос со лба. Феликс внезапно расхохотался, осознав, что она попросту входит в роль:

– Слушай, да ты светишься!

– Да полно, – начала было она, но он перехватил её руку и поднёс к её глазам. Шарлотта увидела, что её пальцы и впрямь испускают зловещее сияние.

Друзья осторожно покопались в груде хлама, ища источник этого спецэффекта.

– Фосфоресцирующая пудра. Ещё немного осталось, – радостно возгласил Феликс, вытаскивая на свет флакончик с желтовато-серым порошком.

Флакончик дал трещину, часть порошка просыпалась, окрашивая пальцы ребят иномирным мерцанием.

– Отлично! Ровно то, что нужно.

– Ты готова? – спросил Феликс.

– Нет, подожди. Не совсем. Моя старая книга сказок – она всё ещё здесь? – Шарлотта начала лихорадочно рыться в разбросанных вещах.

Книга обнаружилась под скомканным одеялом – к счастью, совершенно целая. Девочка поднесла её ближе к свету, откинула обложку и веером пропустила страницы между пальцами.

– Что ты делаешь? – изумлённо спросил Феликс.

– Ты видел картинку? Когда делаешь так, появляется картинка. Давай повторим ещё разок…

Цветы. Прекрасный букет роз и незабудок.

– Ох, – разочарованно выдохнула Шарлотта. – Всего-навсего красивая картиночка. А я надеялась, что это будет ключ к разгадке…

– Гримуар Марша-Блайта, – внезапно сказал Феликс и начал шарить по развороченным полкам в поисках тяжёлого тома. – Там тоже были страницы с золотым обрезом, и…

Девочка живо вскочила, чтобы ему помочь. Наконец отыскали книгу, веером пролистали её золочёные страницы.

Никаких картинок. Вообще ничего.

Шарлотта прикусила губу и предложила:

– Попробуем наоборот. То есть перевернуть книгу и пролистать с конца в начало.

Феликс послушно перевернул книгу и пробежал пальцами страницы, подняв лёгкий ветерок. На этот раз результат оказался ненулевым.

Картинка была старая, едва различимая, но всё равно подробная и очень красивая. Феликс рассмотрел длинный ряд книг, перемежаемый флакончиками и кувшинами. В каждом сосуде содержалась человеческая фигурка, фигурки располагались по росту и последовательно уменьшались и меняли форму. В последнем сосуде человечек уже не был человечком, отчётливо превращаясь в крысу.

– Это ответ, – прошептала Шарлотта. – Не знаю, как его расшифровать, но это важно. Вот он, ключ, которого мы искали.

– И что он означает?

Феликс склонился к картинке, вглядываясь изо всех сил, и рассмотрел рамку, сплетённую из виноградных лоз, звёздочек, цветов… А среди предметов на полке он ясно разглядел скрипичный футляр. И стеклянный фонарик.

– Господи, это же… Наши ковчежцы, – прошептал он Шарлотте, низко склоняясь над книгой.

– Но как…

Тут свеча мигнула, и её фитиль погас, утонув в лужице собственного воска.

– Пошли, – сказал Феликс, поднимаясь. – Давай вытаскивать Леандера – надо успеть раньше, чем Пеллар до них доберётся.


Друзья потихоньку обошли дом констебля вокруг, внимательно его исследуя. Он был небольшой – две жилые комнаты наверху, внизу кладовка, рабочий кабинет – тот самый, с маленьким окошком, в которое сегодня днём забирался Леандер, и кухонька, в которую и вела входная дверь. Сквозь замочную скважину Феликс разглядел беременную женщину, которая сидела у огня в большом мягком кресле и вязала крохотный носочек. Тихо и ровно горела лампа, пол между очагом и широким обеденным столом был покрыт ярким половичком. По стене висели на крючочках медные кастрюльки, их блестящие бока ловили тёплый свет очага.

Это был настоящий дом, уютный и безопасный… По крайней мере до поры до времени.

К кухне примыкала маленькая пристройка-кладовая с крохотным окном. В него невозможно было протиснуться, зато легко вылететь наружу струйкой воздуха, если оставить под окошком свои ковчежцы. Отличный способ сбежать, если что-то пойдёт не так. Друзья поставили ковчежцы под стеной кухни, проследив, чтобы те были открыты и оставляли им свободу входа и выхода.

Карманы фартука Шарлотты были набиты реквизитом. За спинами друзей шевелился тёмный лес, шныряли ночные твари, и каждый хрустнувший сучок, каждый порыв ветра напоминал, что времени мало, что Пеллар идёт по следу.

Пора.

– Ну, пошли, – выдохнул Феликс.

Он нагнулся и подсадил Шарлотту, чтобы помочь ей влезть в то же окошко, в которое забирался Леандер. Спрыгнув в кабинет, девочка почти беззвучно пересекла его и приоткрыла дверь. Феликс наблюдал, ожидая услышать звуки и движение со стороны кухни. Он чувствовал такое же нервное возбуждение, отчасти даже приятное, как во время спиритических сеансов – хотя у этого псевдосеанса последствия ожидались куда более серьёзные, чем у представлений Пинчбек. Пожалуй, спиритка могла бы гордиться такими учениками, как они с Шарлоттой, если бы узнала, как неплохо они могут изображать призраков и без её руководства.

Шарлотта тем временем малевала на стене огромные буквы, макая палец в горшочек с жиром, а потом припорошила надпись фосфоресцирующим порошком:

ВЫПУСТИ ИХ.
И ТОГДА ЗЛО НЕ КОСНЁТСЯ
ЭТОГО ДОМА!

Грубовато, но должно сработать, если, конечно, беременная жена констебля умеет читать.

Феликс дождался, когда Шарлотта допишет и спрячется в уголок, а потом вытащил из футляра свою скрипку и вывел первую ноту – высокую и тревожную.

Леандер

Звук скрипки Феликса был для Леандера как глоток прохладной воды в удушающе знойный день. Сперва душераздирающий стон, потом каскад трепещущих нот, отчаянный диссонанс. Пинчбек, которая спала, привалившись затылком к стене, и даже похрапывала, резко проснулась.

– Мой славный мальчик, – пробормотала она, потягиваясь. – Я знала, что он придёт мне на выручку.

Тем временем скрипка начала ткать нежную и грустную мелодию, наполнявшую Леандера надеждой. Надежда была такой сильной и животворящей, что подбросила его на ноги – и он едва не ударился головой о низкий потолок.

Это ведь была не просто музыка, а послание. Феликс передавал Леандеру, что он идёт на помощь. Что он уже близко и вот-вот выручит товарища из беды.

Пинчбек явно испытывала схожие чувства:

– Феликс никогда меня не подводил. Он-то знает, в чём его выгода: в том, чтобы держаться рядом со мной. Помощь вот-вот придёт, и мы снова окажемся на свободе.

21
Двойка Жезлов:
вдохновение, новые планы, движение вперёд

Шарлотта

После первых же нарочито дисгармоничных нот Феликсовой скрипки Шарлотта с нетерпением ожидала, что женщина вот-вот войдёт в кабинет и увидит её пугающее послание. Из кухни и впрямь послышались какие-то звуки, но дверь в контору констебля оставалась закрытой.

Шарлотта выскочила из своего укрытия и пнула ногой стул, так что тот упал, задрав ножки вверх. Сама она снова метнулась в тёмный уголок и замерла. Трюк со стулом сработал.

Дверь распахнулась, на пороге предстала беременная женщина со свечой в руках. Одутловатое лицо её выражало тревогу, хоть и не слишком сильную. Что-то тихонько приговаривая себе под нос, она нагнулась поставить стул на место – и тут наконец увидела призрачное послание. Женщина так и ахнула, уставившись на надпись во все глаза. Шарлотта воспользовалась моментом и за спиной у неё метнулась в кухню: даже если жена констебля её заметила, она не могла рассмотреть больше, нежели всполох голубой ткани, призрачный вихорёк.

Шарлотта услышала за спиной череду глухих постукиваний – это Феликс забросил в окно резиновый шарик, чтобы отвлечь внимание хозяйки. Тем временем Шарлотта вытащила из кармана полоску материала, который Пинчбек в шутку именовала эктоплазмой – следом, который оставляют за собой призраки. На самом деле это была полупрозрачная кисея, которую Шарлотта посыпала фосфоресцирующим порошком. Девочка быстренько завесила ею дверной проём – навроде светящейся паутины.

После этого она хотела было спрятаться в кладовке, но дверь оказалась заперта, так что пришлось быстро нырнуть под стол. Сердце Шарлотты бешено колотилось, хотя несмотря на тревогу и на чувство вины радостное возбуждение тоже было на месте. Девочка тихо выжидала, готовая в нужный момент совершить свой выход – и даже прикоснуться к женщине, если станет ясно, что это добавит представлению убедительности.

Послышался ужасный скрежещущий звук, издаваемый словно бы самими камнями – это Феликс умело скрёб по стене кусочком сланца. Шарлотта расслышала осторожные шаги беременной хозяйки, но сама, согласно плану, оставалась в укрытии.

Три громких удара с коротким интервалом. Их с Феликсом давний условный сигнал. Шарлотта набрала в грудь воздуха – и они с Феликсом дружно испустили самые ужасные вопли, на которые только были способны.

Звон бьющегося стекла. Быстрые шаги. Грохот, глухой стук, будто уронили что-то тяжёлое.

Когда женщина распахнула дверь в кухню, эктоплазма сработала идеально – отлично поймала свет свечки в её руках. Шарлотта испытала смешанное чувство гордости за хорошо проделанную работу и стыда за такой мерзкий обман. Призрачная паутина коснулась щеки беременной хозяйки, та в ужасе отшатнулась, рука её дрогнула, пламя коснулось кисеи – и – вввжжуххх!

Кисея вспыхнула стремительно и ярко – Шарлотта ничего подобного ещё никогда не видела. Похоже, фосфоресцирующий порошок был легковоспламеняющимся – кисея вмиг обратилась в завесу белого огня, а через пару мгновений истлела и осыпалась прахом. Со стоном ужаса хозяйка дома уронила свечу, и пламя перекинулось на подол её платья.

Огонь вспыхнул высоко и ярко, будто подпитываемый магическим порошком, и Шарлотта метнулась из укрытия наружу. Беременная женщина лежала на полу почти без сознания, пока Шарлотта пыталась затоптать огонь, и на миг глаза их встретились, полные беспримесной паники.

А потом хозяйка всё же отключилась, глаза её закатились, открывая белки. Шарлотта хлопотала вокруг, забивая огонь собственным фартуком.

Всё это длилось не более нескольких секунд. Огонь успел испортить платье женщины, опалить её нижнюю юбку примерно на дюйм, но пожара не было, серьёзных ожогов тоже. Только в воздухе повис сернистый запах гари. Дрожа всем телом, Шарлотта поднялась на ноги – и тут же снова упала: её нечаянно сбил с ног Феликс, кубарем выкатившийся из дверей.

– Шарлотта! Твой фартук!

Она опустила взгляд, силясь прийти в себя после потрясения, и только тут заметила, что её собственный фартук тлеет – да даже не тлеет, а вполне убедительно горит.

Ничего себе… Я горю.

Эта истина доходила до неё ужасно медленно, будто всё происходило не на самом деле, а в какой-нибудь книжке, которую она читала, толком не веря в происходящее. Феликс, метнувшись на кухню, через пару секунд вернулся с кувшином молока – и выплеснул ей на платье его содержимое, которое с шипением загасило пламя.

Отшвырнув кувшин, Феликс бросился на колени и скрылся под столом, что-то лихорадочно ища на полу, в самом тёмном и пыльном углу. Шарлотта тем временем не могла оторвать взгляда от бедной беременной женщины, лежавшей у неё ног в глубоком обмороке.

– Уходим, – окликнул её Феликс, уже перекинувший ногу через подоконник.

Шарлотта поспешила за ним, разок поскользнулась на мокром от молока полу. В кармане её фартука просыпался флакон со светящимся порошком и замарал подол обгорелого платья.

Выбравшись наружу, они подобрали свои ковчежцы и побежали к спасительной роще.

– Ох, Феликс! – чуть не плача, выдохнула Шарлотта на бегу. – Что же мы наделали! Мы ведь едва её не убили!

Феликс схватил её за руку и дружески сжал, но ничего не сказал. Наконец, оказавшись под покровом деревьев, они развернулись, глядя на дом констебля в ожидании знака, что их отчаянный план всё-таки сработал.

– Мы ведь чуть не сожгли её заживо!

– Да ты и сама чуть не сгорела.

Фартук Шарлотты и впрямь обгорел почти до кармана, где она хранила светящийся порошок. Если бы огонь добрался до этого вещества… Шарлотта бы вспыхнула не хуже эктоплазмы, без надежды на спасение. Не среагируй Феликс так быстро…

Шарлотта шумно выдохнула – и её стошнило. Не слишком бурно: в желудке у неё, считай, ничего и не было.

– Мы идиоты, – горько сказал Феликс. – Пока хозяйка валялась в обмороке, нам надо было не драпать, а поискать ключи от камеры.

При слове «хозяйка» на Шарлотту накатила следующая волна тошноты, сопровождаемая образом беременной женщины в глубоком обмороке.

– Но мы ведь всё равно хотели, чтобы хозяйка сама отперла камеру… Чтобы Пинчбек не заметила нас.

– А вдруг она не очнётся?

Шарлотту страшно мутило, словно она и сама собиралась лишиться чувств. Не могла же эта женщина, не могла же…

– Нет, не думаю, что она может умереть, – Феликс словно прочитал её мысли. – Но будет скверно, если она так и пролежит без сознания до самого возвращения её мужа.

– Ну, мы оставили им послание. Может, муж его прочтёт и сделает выводы. И освободит заключённых.

– Леандеру назначат ещё более суровое наказание, если констебль решит, что они на пару с Пинчбек вредят людям колдовством! Нам просто надо немного выждать и повторить попытку. Попробовать ещё раз.


Минуты выжидания были настолько мучительны для Шарлотты, что её страдание отразилось в лице Феликса, как в зеркале. Какие же они дураки! Неужели нельзя было просчитать последствия, придумать запасной план на случай провала?!

Но наконец-то…

– Она очнулась! – шёпотом воскликнул Феликс, дёргая подругу за рукав.

Жена констебля и впрямь показалась на пороге задней двери дома. Она слегка пошатывалась, но вроде бы была в порядке.

– Она жива и не пострадала, – с облегчением прошептала Шарлотта.

Женщина осмотрелась, держа высоко над головой маленький светильник. Потом сделала робкий шажок вперёд. Снова остановилась, боязливо озираясь, как кролик, только что удравший от голодной лисы. Свет фонаря бликовал на чём-то маленьком, металлическом, что она несла в другой руке… Ключ. Это был ключ.

Боже, вся эта показуха с призраками в конце концов сработала! Жена констебля собиралась выпустить Пинчбек и Леандера на волю! План себя оправдал. По крайней мере друзья спасли Леандера от Пеллара. Маленькая – но победа, есть с чем себя поздравить!

Но что же дальше? Леандер всё равно остаётся во власти Пинчбек, и всем троим товарищам необходимо держаться неподалёку от ненавистной ведьмы, пока они не найдут способ одолеть её заклятие…

Горло Шарлотты сдавил горький комок, такой огромный, что казалось – она вот-вот задохнётся. Столько усилий, столько надежд… и всё это ни на шаг не приблизило их к желанной свободе.

Феликс

– Соберись, – шептал Феликс Шарлотте. – Двигайся. Ну же. Мы должны действовать. Спрятать наши ковчежцы, пока эта женщина не выпустила наружу их обоих… Тогда нам надо будет срочно хватать Леандера и втроём удирать от Пинчбек!

Он схватил Шарлотту за руку и потянул за собой. На соседней улице он заметил полуразрушенный сарай.

– Сюда! – прошипел он. – Отличное укрытие!

Они поспешно спрятали в сарае фонарик и скрипичный футляр – а заодно и мешок с неизвестно чьими ковчежцами, найденный в тайнике Пинчбек. Подпёрли дверь снаружи обломками кирпичей, чтобы та не ходила туда-сюда под порывами ветра.

– Как думаешь, может, нам притащить сюда трав и перьев из запасов Пинчбек, в смысле из экипажа? – спросил Феликс. – Создать, как она делала, магический барьер?

– У нас нет на это времени, – отрезала Шарлотта. – Остаётся только надеяться, что расстояние и толстые стены помешают ей заклинанием отправить нас по ковчежцам. Сейчас наша главная задача – их выследить и дать Леандеру знать, что мы его не бросили.

Они обменялись понимающими взглядами и побежали обратно, к дому констебля.

Теперь, когда они сумели вроде бы обезопасить собственные ковчежцы, все мысли Феликса были прикованы к маленькой деревянной шкатулочке, лежавшей у него в кармане. Коробочке, в которой заключалась вся его надежда. Шкатулочке, вобравшей всё тепло его жизни. К ковчежцу Айзека.

Феликс пока ещё ни словом не обмолвился Шарлотте, что за сувенир он прибрал для себя в доме констебля… Кто находился там внутри. Слишком хорошая новость, чтоб ею поделиться – проговори он её вслух, она могла бы из реальности превратиться в сон, который истаивает при дневном свете, стоит только открыть глаза.

Шарлотта ведь отлично знала, как много Айзек значил для Феликса. Она бы начала убеждать его немедленно открыть ковчежец.

Но сейчас требовалось подождать. Феликс прождал уже немало лет – значит, подождёт ещё несколько часов, которые им нужны для освобождения Леандера. Если Феликс сию минуту освободит своего брата – а он не сомневался, что коробочка и впрямь была ковчежцем Айзека, – малыш выберется на свет из долгого плена смятенным и перепуганным. Он может запаниковать, раскричаться или оказаться слишком слабым после долгого заключения… В любом варианте он подвергнет их ещё большей опасности. Феликсу надо было держать себя в руках, не поддаваться эмоциям… продержаться ещё хотя бы немного.

Единственное, что он себе позволил, – это разок глянуть на коробочку в дырку куриного бога, чтобы удостовериться в своей правоте. Ну да, такой же мерцающий ореол, который он видел вокруг Шарлотты. Разумеется, это ковчежец, содержащий украденную душу. На крышке были царапины, складывавшиеся в узор, явно нанесённый позже. Странные символы – точно такие же, как на могильном камне Пеллара и на тайнике Пинчбек в городской стене. А ещё коробочка была дважды обмотана тонкой серебряной цепочкой, не толще нити.

Чары. Пинчбек закупорила ковчежец Айзека дополнительными чарами. Вот почему он, хотя всё время был так близко, никогда не появлялся по её команде «Экзисто», вызывавшей наружу всех обитателей ковчежцев разом.

До чего же подлый и хитрый план. Двух вариантов событий не существовало. Конечно, Пинчбек всю дорогу знала, куда пропал Айзек, где он сейчас. Столько лет она хранила его при себе в тайне от его брата и удосужилась запечатать его ковчежец накрепко во избежание случайного призывания. И при этом милостиво позволяла Феликсу искать братишку по всем городам и сёлам, скучать по нему, страдать от чувства вины… За что она сделала с ним такое, зачем? Чтобы его полностью контролировать? Чтобы заручиться его особой верностью?

Восемь лет жизни Феликса в один день оказались ложью.

Он стиснул кулаки, стараясь взять себя в руки. Сейчас не время предаваться гневу. По крайней мере он нашёл своего брата, держит в руках его ковчежец. Это самое главное.

Когда они окажутся в безопасности – интересно, найдётся ли для них во всём мире воистину безопасное место? – он откроет ковчежец и наконец заключит братишку в объятия. Он так давно не видел Айзека, что с трудом вспоминал его лицо. Держа ковчежец в ладони, мальчик ласково погладил его по крышке, наслаждаясь его лёгкой тяжестью.

Деревянная шкатулочка была старенькая и хрупкая, древесина местами вздулась, лак облез. Открывать её нужно очень осторожно, чтобы не дай бог не повредить. Значит, Айзек все эти годы был совсем рядом… Можно утешаться тем, что он по крайней мере слышал музыку Феликса. Музыку, которая говорила ему, что старший брат близко.

Леандер

Хотя стены камеры были толстыми, снаружи до Леандера доносилось множество звуков: какое-то звяканье, лязг металла, топот ног, а под конец – отчаянный крик. А потом дверь внезапно распахнулась.

После полной темноты подвала даже тусклая масляная лампа казалась ослепительной. Леандер заморгал – и, щурясь, опознал в лицо женщину, стоявшую на пороге. Та самая, что дала ему одеяло: Марта. Она была вся в грязи, растрёпанная, с лицом, мокрым от слёз. Что такое с ней случилось?

– Прочь отсюда! – выкрикнула она. – Убирайтесь!

Пинчбек мгновенно взвилась на ноги и выбежала наружу раньше, чем Марта успела договорить. Она казалась удивительно лёгкой на ногу для довольно старой женщины, которая провела много часов в холодном каменном подвале. Леандер поднялся на затёкшие ноги и поспешил за ней следом. На пороге он стащил с плеч одеяло и протянул его Марте, которая смотрела на него с внезапным отвращением, сжав губы в тонкую линию, и ноздри её трепетали.

– Спасибо вам за доброту, мадам, – сказал Леандер и попытался вручить ей одеяло, однако она поспешно отдёрнула руку, словно брезгуя соприкоснуться с ним пальцами, и одеяло кучкой упало на землю. Леандер нагнулся, чтобы его поднять.

– За мной! – резко окликнула его Пинчбек, и он покорно затрусил за ней, оглядываясь в ожидании увидеть Феликса. Однако было так темно, что на дворе ничего не было видно вне маленького круга света от лампы. – В экипаж! Нельзя терять времени. Феликс нас догонит. Без меня ему далеко не уйти, и он сам это знает.

– Там… – Леандер не знал, как сказать об этом, чтобы не вызвать её гнев. – В общем, там внутри всё разворочено. И лошадей непонятно куда увели.

– Нужно срочно добыть лошадей. Сгодится любая кляча. Давай, парень, используй голову, думай! Где тут ближайшие конюшни?

Леандер вспомнил, что конюшня есть при трактире – и ещё одна возле кузницы.

– Торопись, лентяй! Эти дьяволы попытаются нас остановить!

Леандер совершенно не желал помогать Пинчбек – однако ещё меньше он желал снова попасться в руки констеблю. Всё, что ему сейчас оставалось делать – это беречь себя и надеяться, что друзья найдут способ его выручить. Леандер указал направление дрожащим пальцем. Может, повести Пинчбек к конюшне более дальним, кружным путём? Хоть и маленький, это будет его тайный бунт.

– Показывай дорогу. Быстро и тихо. – Пинчбек тяжело дышала – всё же этот вечер выдался для неё нелёгким.

Леандер шёл, опустив глаза, чтобы его лицо, искажённое от страха, не выдало его секретов хозяйке. И тут краем глаза он заметил на обочине дороги некое движение. Сердце его подпрыгнуло от радости: друзья! Нет сомнений – это они. Они его не бросили! Леандер чуть приотстал, Пинчбек этого не заметила. Они миновали огромное дерево с узловатым стволом, его гигантские корни дыбились наружу из-под брусчатки. В тени толстого ствола и прятались, пригнувшись, Феликс с Шарлоттой. Ну и видок у них был! Мокрые насквозь, грязные… Шарлотта, перепачканная угольной крошкой, в заляпанном и обгорелом платье, сейчас куда больше напоминала беспризорницу, нежели леди Литчфилд-Хауса.

Леандеру нужно было не подавать вида, что он заметил друзей, чтобы не выдать их Пинчбек. Он не повернул головы в их сторону, покорно продолжая семенить за Пинчбек, которая шагала широко и решительно, бормоча себе под нос что-то о несправедливости и грядущем возмездии.

Феликс и Шарлотта потихоньку двигались в нескольких шагах от них, перебегая от одной тени в другую. Поймав взгляд Леандера, Шарлотта приложила палец к губам, веля ему хранить молчание – как будто он совсем дурак и сам не понимает!

Он был настолько поглощён мыслями о побеге и о друзьях, что едва не пропустил поворот на конюшню.

– Сюда, мадам, – нагнав Пинчбек, он потянул её за рукав. Узкая дорожка убегала в проём между двумя домами, выводя прямиком к небольшой скромной конюшне. Пинчбек наградила его такой же приторной улыбкой, как в день похищения, когда поила его своим мерзким чаем и охмуряла.

– Хороший мальчик. – Она ласково потрепала его по щеке затянутой в грязную перчатку рукой. – Теперь постой здесь на страже и свистни, если увидишь прохожего. Несмотря на все препятствия, мы всё же едем в Лондон.

Она всё ещё мне доверяет. Отлично. Даже после резкостей, которые он в сердцах наговорил ей в камере, Пинчбек, похоже, не сомневалась, что он будет ей подчиняться.

– Да, мадам.

Пинчбек быстро дошла до конюшни, взялась за ручку двери.

– Знаешь что? Я думаю, ты заслужил награду. Когда прибудем в Лондон, первым делом устроим особый сеанс, только для тебя. Чтобы ты смог наконец поговорить со своей матушкой.

Леандер постарался, чтобы его ответная улыбка выглядела искренней.

22
Девятка мечей:
тревога, страх, безысходность

Шарлотта

Едва дверь конюшни захлопнулась за спиной Пинчбек, Шарлотта с Феликсом подбежали к Леандеру. Девочка бросилась ему на шею и обняла изо всех сил.

– Где твой медальон? – спросила она нетерпеливо.

– Мы свои ковчежцы спрятали, – пояснил Феликс. – Минутах в пяти ходьбы отсюда. Думаем, это достаточное расстояние, чтобы она не могла нас загнать внутрь.

– Я, похоже, потерял медальон. Когда мы бежали по лесу, – отозвался Леандер, чьи глаза вдруг наполнились слезами.

– Мы его найдём, – решительно ответил Феликс. – Как только Пинчбек снова окажется за решёткой, мы прочешем весь лес насквозь и обязательно его отыщем. Не волнуйся. У этого есть и хорошая сторона: она не сможет отправить тебя в медальон и запереть.

– Слушай, у нас жутко мало времени. – Шарлотта не дала ему ни секунды на ответ. – Единственная наша надежда в том, чтобы вернуть Пинчбек под стражу, а дальше молиться, чтобы мой дядя прибыл нам на помощь. Дело осложняет Пеллар. Он хочет найти её и сжечь заживо.

Она оттащила Леандера за рукав на пару шагов в сторону, подальше от конюшни и от Пинчбек.

– Мы его видели, Пеллара. Он здесь, в городе, уже неподалёку. Сейчас Феликс задержит Пинчбек, а я сбегаю за констеблем.

Леандер снова попробовал заговорить – но она прикрыла ему рот ладонью.

– Слушай. Твоя задача в том, чтобы остановить Пеллара. Найди его и делай что хочешь – главное, не допустить, чтобы он добрался до Пинчбек. Если он её убьёт, мы все погибли.

Наконец она убрала руку, но Леандер уже забыл, что хотел сказать. Он расправил плечи, стараясь казаться храбрым.

– Остановить Пеллара? А как?

– Как угодно. Обмани его. Замани в ловушку. Придумай что-нибудь.

– Держи. – Феликс вложил другу в ладонь куриного бога. – Этот камень работает, он Пелларов. Настоящий, а не подложный, как мой. Он тебе поможет найти старика.

– А как я узнаю, что возвращаться уже безопасно? – спросил Леандер дрожащими губами. И прикусил губу, чтобы не выдать своего страха. Он собирался быть смелым и решительным.

– Мы сами тебя найдём. В последний раз мы встречали его у городских ворот, – отозвался Феликс.

– Погодите, – окликнул их мальчик, не давая им уйти. – А что с нами будет, когда Пинчбек снова поймают? Каков наш план? Мы ведь до сих пор не знаем, как освободиться от её магии!

Долгая пауза. Наконец Феликс ответил:

– Пока она будет взаперти, мы могли бы держаться где-то неподалёку со своими ковчежцами и ждать помощи. Это лучшее, что нам удалось придумать.

– Насчёт моей книги… Насчёт Крысиного Короля, – сказала Шарлотта. Теперь она знала, что в старой сказке заключалась истина. Тайная картинка на обрезе гримуара изображала человека, превращавшегося в крысу, как Король в той самой истории. Неужели такое возможно? Похоже, что да. – Если бы мы могли заставить Пинчбек… Сделать так, чтобы она превратилась…

– Это же просто сказка, – возразил Леандер.

– Да у нас кругом сплошные сказки. Ничего этого быть не может – ни наших ковчежцев, ни призраков, ни её самой, кто бы она ни была на самом деле. Сказки имеют истоки в реальности, понимаешь? В каждой есть зерно какой-то истины, – отозвалась девочка.

Леандер неожиданно схватил её за руку.

– Слушай! Я видел кое-что… там, в камере. Мне показалось…

Со стороны конюшни послышалось какое-то движение.

– Время на исходе, – сказал Феликс. – Бегите. Я постараюсь её тут задержать.

Он развернулся и побежал к конюшне – прямо, так сказать, в логово чудовища.

Шарлотта ободряюще пожала Леандеру руку.

– Ты справишься, Леандер. Ты ведь храбрый. Ступай.

С этими словами сама она бросилась к трактиру, слыша за спиной удаляющиеся шаги Леандера. Он героически взял на себя Пеллара. До чего же он всё-таки смелый. Если кому-то под силу остановить Пеллара, то только ему. Сердце девочки ныло от тревоги за обоих друзей, каждый из которых сейчас двигался навстречу смертельной опасности.

А вдруг я их больше никогда не увижу? Нет, прочь такие мысли. Всё будет хорошо. Главное – не останавливаться.

Она стойко бежала к своей цели, стуча по обледенелым камням изношенными башмачками.

Феликс

Прежде чем переступить порог конюшни, Феликс ещё раз наудачу погладил в кармане ковчежец своего брата. Конюшня была освещена масляной лампой, висевшей на ржавом кольце под потолком. Пинчбек, как всегда, действовала бесстрашно: беглая преступница, собираясь украсть коня, не преминула зажечь в чужой конюшне свет, чтобы было удобнее.

В деннике стояла одна-единственная лошадь. Что Пинчбек собирается делать – отвести её к экипажу или же проделать этот путь на ней верхом?

– Я же тебе сказала стоять снаружи и караулить, – услышав звук открывающейся двери, огрызнулась Пинчбек. Она стояла к дверям спиной, лицом к деннику. – Но раз уж ты здесь, иди сюда и помоги мне с верёвкой.

Наконец развернувшись и увидев Феликса, она изменилась в лице:

– А, это ты, мой дорогой! Ты отлично поработал нынче ночью, хвалю. Не сомневалась, что я могу на тебя рассчитывать.

Феликс склонился над мотком сырой истрёпанной верёвки, притворяясь, что распутывает её.

– Спасибо, мадам. Но они довольно скоро обнаружат ваше отсутствие и пустятся в погоню. По-моему, мудрее будет сейчас держаться в стороне от дорог.

Хотя целью Феликса было замедлить продвижение Пинчбек, его совет и впрямь звучал разумно. В такую скверную погоду, да ещё и на ночь глядя, мало кто пускается в путь. На дороге они будут слишком приметными, лучше ехать по бездорожью – медленнее, но надёжнее.

А может, он на самом деле хочет помочь ей сбежать?

Нет! Конечно же, нет. Пинчбек предала его. Лгала ему все эти годы. Если ей понадобится зачем-то пустить в расход Феликса и остальных, она это сделает не задумываясь. Остатки верности, которые ещё теплились в его сердце, – это просто глупость, фантомные боли. Эхо долгих лет, проведённых вместе, – только и всего.

– Где Леандер? – спросила Пинчбек.

– На улице, караулит. Сказал – это ваш приказ.

– Гм… – Её тон показался Феликсу подозрительным, чем-то тревожил.

– К тому же я лучше умею с лошадьми, – быстро добавил он.

– Ты, кстати, не знаешь, куда увели моих коней?

– Нет, – с искренним сожалением ответил Феликс. Ромашка и Маргаритка были хорошие девочки, Феликс за годы здорово к ним привязался. Он только надеялся, что их новые хозяева будут получше прежних. Они ведь ещё не старые, несколько лет здоровья и силы впереди, такие славные лошадки наверняка пригодятся кому-то в хозяйстве и обретут новый дом.

Пинчбек тем временем отвязала лошадь, накинула на неё уздечку и вдруг привалилась к стене.

– Я что-то устала.

– Ещё бы, вы же столько часов просидели в сыром подвале, – с деланым сочувствием отозвался Феликс. Он старался говорить уверенно и ровно. – Но я не мог освободить вас раньше. Нужно было дождаться, когда жена констебля останется одна.

– Это больше, чем обычная телесная усталость, мальчик.

Несколько секунд прошло в напряжённом молчании. Потом Пинчбек постучала ногтем по деревянной балке. Тук. Тук. Тук.

– Работай быстрее, мальчик. Ты что-то копаешься.

– Верёвка очень плохая. Местами погрызена крысами. Я бы не стал её брать, нет ли здесь другой?

Под пристальным наблюдением Пинчбек приходилось выверять каждое слово, каждое движение. Он чувствовал себя актёром, который посреди действия забыл текст роли.

Пинчбек ничего не ответила. Феликс поднял голову, чтобы осторожно взглянуть на неё, и встретил её напряжённый взгляд.

– Где твоя скрипка?

Сердце Феликса болезненно сжалось. Они, можно сказать, поставили свои судьбы на кон, спрятав ковчежцы. Если расстояние окажется недостаточным, Пинчбек отправит их внутрь – и они сделаются беспомощными.

– Я оставил её в экипаже. – Он изобразил новый прилив интереса к верёвке, стараясь делать вид, что её пристальный взгляд его не тревожит.

– В экипаже?

– Да. – Феликс поспешно попробовал сменить тему: – Или, может, мне отрезать погрызенную часть и связать вместе хорошие куски?

В квартале отсюда Шарлотта тем временем, наверное, уже ворвалась в переполненный трактир и во весь голос зовёт констебля. А Леандер сейчас непонятно где – может, уже отыскал Пеллара и нарочно водит его петлями по городу, чтобы задержать. Феликс верил в своих друзей. А они верили в него. Значит, надо их не подвести, держаться как можно убедительнее.

– Не похоже на тебя – оставлять скрипку без присмотра. Это был глупый поступок.

– Да, наверное, я зря так сделал. Но я очень спешил вас найти, а скрипка замедляет бег.

– Можно даже подумать, что ты нарочно её спрятал. Чтобы держать её подальше от меня.

В голосе её звучала лёгкая тень угрозы. За словами последовало несколько секунд молчания, которое пугало больше любого крика.

– Зачем бы мне такое делать? – Феликс поднялся, растягивая губы в улыбке, и принялся чистить ладони о штаны. Нужно казаться беззаботным, но не слишком, нельзя переигрывать. Некоторая тревога должна оставаться в его голосе и выражении лица. Тревога насчёт их побега, а не насчёт Пинчбек. Для успокоения он прикоснулся сквозь ткань кармана к деревянной шкатулочке – совсем незаметно, будто случайно задел карман рукой. Огромных усилий стоило не разрывать с Пинчбек зрительного контакта.

Она подняла бровь. Неужели что-то заметила? Сейчас она напоминала опасное животное, в любой момент готовое броситься на жертву, и Феликс готовился в случае чего отскочить, бежать.

Но Пинчбек вместо этого сделала нечто совсем неожиданное.

Она заплакала. По щеке поползла крупная медленная слеза.

– Ты же меня никогда не предашь, верно? – голос её, такой угрожающий минуту назад, резко сделался горестным, несчастным.

– Н-нет, – выдавил Феликс, выбитый из колеи этим редкостным зрелищем.

– После всех наших лет вместе, бок о бок… Разве я плохо о тебе заботилась? У нас ведь бывали хорошие времена, разве не так?

Её слова были как удар под дых. Да, у них с Пинчбек действительно бывали хорошие времена. Дом, из которого Пинчбек его увезла, на самом деле толком и не был Феликсу домом. Да, она была способна на ужасные преступления… Что не отменяло факта – по большей части их совместная жизнь была приятной. Работа порой приносила настоящее удовольствие, веселила сердце. Сколько забавных хитрых трюков для сеансов они с Феликсом изобрели в те дни, когда их было только двое! У них была общая черта характера – оба наслаждались вниманием публики. Любили, когда на них смотрят, слушают. Феликс, уличный мальчишка, без Пинчбек никогда не имел бы шанса устраивать скрипичные концерты в таких важных домах, перед почтенными собраниями.

– Да, конечно, – отозвался он и даже умудрился хихикнуть, притворяясь, что не замечает её слёз.

– У нас же было столько замечательных приключений… Разве нет?

Пинчбек явно заподозрила – что-то идёт не по плану. Что именно – она не могла вычислить, просто чувствовала: всё не так, как ей надо. Феликс понимал, что она устраивает трогательную сцену, чтобы его расколоть, задеть за живое. Она уже пару раз применяла этот приём, когда хотела заставить его что-нибудь сделать. Пинчбек тем временем тяжело привалилась к стене, лицо её посерело от усталости.

– Мы с тобой могли бы достичь величия – ты и я. Мы ведь идеальная команда. Вместе мы покорим Лондон. Эта мерзкая история с констеблем забудется, как дурной сон.

А ведь так просто было бы отправиться вместе с ней. Чтобы всё было как раньше. Ну, почти как раньше. Если он скажет ей правду, покается, с конфликтом будет покончено. Она будет так рада его преданности, что, может, даже позволит ему вызвать на свет Айзека, быть с ним вместе…

– Все прочие всегда были только обузой, – продолжала Пинчбек. – Но у нас с тобой особая связь, Феликс, она с самого начала была особой. Мы могли бы, как в старые добрые времена, пролагать путь к успеху плечом к плечу, только ты и я…

Так. Стоп. Последние слова выдали её, положили конец чарам, хотя Феликс уже почти начинал всерьёз помышлять, не предать ли ему своих друзей. Как просто она списала со счёта Шарлотту и Леандера! До чего же легко у неё получилось манипулировать Феликсом… Нет, почти получилось, а «почти» не считается. Какая бы верность ни привязывала его к Пинчбек, этой верности пришёл конец. С Шарлоттой бок о бок он прожил столько же лет, сколько в детстве – с Айзеком. Разве он не стал братом и ей тоже? Он никогда не позволит этой женщине – этой преступнице – отнять у него ещё одну семью.

Трудно сохранять спокойное выражение лица, когда изнутри кипишь от гнева. Пинчбек ждала от него подтверждения обета верности. Феликс старательно притворялся, что не замечает, насколько всё плохо.

– У вас нет чего-нибудь острого – порезать верёвку? – спросил он как ни в чём не бывало. Лошадь неспокойно пританцовывала в деннике, словно чуяла, к чему идёт дело. Феликс осмотрелся на предмет каких-нибудь инструментов, нарочно повернувшись спиной к Пинчбек, чтобы она не видела его лица.

– А, вот это сгодится…

Он потянулся к кривому копытному ножу, висевшему на гвозде. Рука Пинчбек внезапно метнулась в воздухе, как змея из травы, и вцепилась Феликсу в рубашку, притягивая его поближе.

Лица их почти соприкасались. С недюжинной силой Пинчбек приподняла его за грудки, прижала к стене – так, что он едва касался усыпанного соломой пола концами пальцев.

– Что ты задумал, мальчик? Что ты сделал?

Даже сейчас, усталая и ослабленная, Пинчбек была куда сильнее, чем худой десятилетка, который не ел и не спал уже целую вечность. А ведь, не похить она Феликса восемь лет назад, сейчас он стал бы уже восемнадцатилетним парнем – взрослым мужчиной, крепким и высоким, каким был его отец.

– Отвечай! Что ты сделал?!

– О чём вы, мадам? Я не понимаю…

– Почему у меня так мало сил? Почему ты так странно себя ведёшь? Ты меня предал, обратился против меня, да?!

– Я всегда был вам верен.

Пинчбек продолжала сверлить его взглядом.

– Вы мне всегда были как родная мать. – Эти слова на языке были мерзкими, как крысиное дерьмо. Всё тело Феликса горело от паники, в голове колотилась отчаянная молитва обречённого на смерть. – Вы ведь помогаете мне искать моего брата.

Пинчбек отпустила Феликса так же резко, как и схватила, и улыбнулась:

– Конечно, мальчик мой. Так и есть. Ты всегда был самым верным, самым преданным, и за это я так долго держала тебя при себе – дольше, чем кого угодно ещё. – Улыбка её стала ещё шире. – А теперь покажи, что у тебя в кармане.

Феликс не смел шевельнуться. Где же Шарлотта, где констебль? Кто-то должен появиться, прийти на помощь, вмешаться… пожалуйста!

Пинчбек бесцеремонно сунула руку в карман его сюртука и выхватила оттуда ковчежец Айзека.

– Я… – У Феликса словно махом вышибло из лёгких весь воздух. Всё кончено. Притворяться верным стало бессмысленно.

– Вот теперь мы оба понимаем друг друга правильно. А где, позволь спросить, вторая маленькая предательница? Побежала за констеблем? Не сомневаюсь, что так. Помни, детка, без меня у твоей истории не может быть хорошего конца. Твоя судьба намертво переплетена с моей. Будь хорошим мальчиком и останови моих врагов.

Она подняла над головой ковчежец Айзека, близко поднеся его к горящей лампе.

– Мы оба знаем, что случится, если я просто сожгу эту штучку.

23
Звезда:
проблеск надежды

Леандер

Леандер задыхался от бега. Казалось, он носится по городу уже целую вечность. Вдобавок в этот раз он бежал в одиночку – и навстречу несомненной опасности. Темнота навалилась со всех сторон и словно пыталась его удушить.

Шарлотта и Феликс пока были вроде бы в безопасности… Но надолго ли? А Леандер сейчас собирался по собственной воле отыскать Пеллара – сумасшедшего старика, который был готов пожертвовать и своей жизнью, и жизнями детей, лишь бы отомстить.

Звучит безумно – но Леандера вдруг оставил всякий страх. Похоже, он просто израсходовал запас страха, отпущенный ему на годы вперёд. Паники больше не осталось. А также не осталось и сил. И надежды тоже. Однако поразительным образом мальчик всё ещё мог переставлять ноги. Правда, до обидного медленно – как в страшном сне, когда ты бежишь и бежишь, а твоё тело сопротивляется, и самый воздух отказывается тебя пропускать.

Было уже очень поздно, маленький городок засыпал.

Как люди могут просто спокойно спать, когда мир вокруг рушится? Леандер уже не в силах был понять, почему грохот крови в его собственных ушах не оглушает всех подряд на мили окрест.

Достаточно удалившись от конюшни, он позволил себе на секунду остановиться и прислушаться. Из домов по сторонам улицы слышались умиротворяющие звуки жизни: ребёнок хныкал в колыбельке, призывая маму, негромко гудели голоса собравшихся за поздним ужином. Улицы при этом оставались тихими и пустыми. Леандер приложил к глазу куриного бога, хотя и сам толком не знал, что ожидает увидеть сквозь отверстие в камне. И вдруг различил в конце улицы, где-то за поворотом, слабое сияние. Неужели это подсказка… Или у него просто разыгралось воображение?

Он добежал до угла и остановился, прислушиваясь. Неужели шаги? Да! Именно так. Медленные, но отчётливые, и похоже, что шагавший прихрамывал – на одну ногу он наступал увереннее, чем на другую. Леандер попробовал вспомнить, как передвигался Пеллар тогда, на кладбище: кажется, именно так. Сильно припадая на одну ногу.

Собрав всю свою отвагу, Леандер вышагнул из-за угла и лицом к лицу столкнулся с Эдмундом Пелларом. Старик выглядел таким же странным и жутким, как прежде, разве что держался немного прямее, не горбился так страшно и то и дело не останавливался покашлять. Долгая дорога, как ни поразительно, придала ему сил и немного омолодила. На спине он тащил длинный полотняный мешок, перекинув его через плечо на лямке: по форме мешка было ясно, что в нём, скорее всего, упомянутое «старое доброе ружьё».

Леандер ожидал, что при виде его Пеллар что-нибудь скажет, однако тот не проронил ни слова. Просто скользнул по нему взглядом и продолжал идти вперёд, даже не изменившись в лице, будто Леандер был мелкой зверюшкой, попавшейся ему на пути, – не более того. Леандер попробовал заступить ему путь – Пеллар ни на миг не замедлил шага, только толкнул его плечом, словно не замечая.

– Мистер Пеллар! – подал голос мальчик, стараясь держаться рядом с ним. Тот издал невнятное рычание. Леандер зашагал с ним рядом, забегая чуть вперёд, чтобы удостовериться, что старик его видит. – Мистер Пеллар, вы меня узнаёте? Я тот самый…

– Я знаю, кто ты такой. Эта женщина послала тебя меня задержать, сбить меня с пути. Она жалкая трусиха. Боится встретиться со мной лицом к лицу.

– Вы ошибаетесь. Она не знает, что вы идёте за ней! – Леандер попробовал тронуть Пеллара за локоть, но тот брезгливо стряхнул его руку.

– А, ну и к лучшему. Пусть не знает.

– Подождите! – Мальчик снова заступил ему путь – да так резко, что старик об него едва не споткнулся. – Погодите, сэр! Пожалуйста. Я вам такое сейчас расскажу! Её вот-вот схватит полиция.

– Тот, другой мальчишка говорил, что её уже взяли. Всё вы лжёте, – не останавливаясь, пророкотал Пеллар.

– Так её же и взяли! И посадили под замок! Это констебль её арестовал, и меня вместе с ней тоже. Но потом друзья меня освободили, а заодно со мной и её, иначе никак не выходило. И сейчас она пошла воровать лошадь для своего экипажа, чтобы сбежать из города, но Шарлотта должна была…

Похоже, Пеллар не обращал на его слова никакого внимания – история обтекала его, как вода, со всех сторон, не попадая в уши. Пеллар просто шёл и шёл вперёд. Леандер в отчаянии схватил его за рукав.

– Её вот-вот опять поймают, так что вам будет легко её найти! Пожалуйста, просто дайте нам немного времени, чтобы найти способ освободиться от её магии и не погибнуть вместе с ней!

– Я ждал достаточно, малыш. Больше я ждать не намерен, – Пеллар завернул за очередной угол, держа курс на центр города. Он неуклонно приближался к Пинчбек… а вместе с ней и к Феликсу.

– Вы идёте не туда, – попробовал солгать Леандер.

Пеллар испустил глухой короткий смешок:

– Тебе меня не одурачить, сопляк.

– Сэр, – снова взмолился Леандер, – если у вас в сердце осталось хоть немного сострадания, хоть капля доброты…

Пеллар резко остановился, помотал головой, как собака.

– Мне жаль, что Пинчбек тебя втянула в свои тёмные и мерзкие делишки, – сказал он наконец. – Жаль, что ты попался в её сети. Это несправедливо и горько. Однако всё наконец должно закончиться. Пусть и дорогой ценой. Другого пути нет.

Леандера колотило от жара – несмотря на холод зимней ночи. Нет, он не мог, не хотел верить Пеллару! Просто обязан был отыскаться другой путь, другой ответ.

Пеллар вдруг схватил Леандера за плечи – но в его руках не было жестокости. Он не хотел причинить мальчику боль.

– Я просто не могу допустить, чтобы она забрала ещё хоть одного ребёнка. На моей совести и так слишком много грехов. Я дам ей последний шанс покаяться и отречься от своих пагубных деяний. Но даже не сомневайся: если она откажется, я её пристрелю на месте.

– Я вам не позволю, – отчаянно сказал Леандер.

Шарлотта

Трактир был совсем недалеко, можно добежать за несколько минут – если бы только Шарлотта могла двигаться быстрее. Пинчбек наверняка времени не теряет, вот-вот заберёт лошадь и была такова…

Ох! Выбившийся из мостовой булыжник заставил её споткнуться – и подвернуть ногу. Кое-как восстановив равновесие, Шарлотта наклонилась ощупать щиколотку. Нога сильно болела, но кое-как выдерживала её вес. Стиснув зубы, Шарлотта похромала дальше, невзирая на боль.

Ещё полквартала – и она наконец ввалится в двери трактира, громко призывая констебля. Будет кричать, что прямо сейчас кто-то пытается увести лошадь из конюшни. Они с Феликсом сочли этот план лучшим из возможных – он позволял не тратить времени на изложение всей истории целиком. К тому же она боялась, что настоящую историю просто не станут слушать, сочтя её за блаженненькую нищую дурочку – её жалкий вид и грязная одежда, вдобавок присыпанная фосфоресцирующим порошком, вряд ли добавили бы её словам убедительности.

Возле самого трактира девочка вдруг резко остановилась, и сердце её пропустило несколько тактов. По улице к трактиру двигался красивый экипаж, помеченный дворянским гербом.

Гербом Литчфилдов.

Дядя!

Боль в подвёрнутой ноге резко прошла, в голове вспыхнул целый фейерверк. Спасение! Наконец-то пришло спасение, победа близка!

Она проковыляла последние несколько ярдов навстречу экипажу, крича во всё горло и отчаянно размахивая руками над головой. Тёплый свет из дверей трактира сыграл свой трюк с люминесцентным порошком, приставшим к её одежде, и на миг превратил её в сверкающий призрак. Возница, спускавшийся с облучка, вынужден был отскочить в сторону, чтобы девочка в него не врезалась. Вцепившись в дверь экипажа, Шарлотта рванула её на себя изо всех оставшихся сил.

– Дядя! Дядюшка!

– Эй, ты! А ну пошла прочь! – рявкнул за спиной голос кучера.

– Дядя! Ты здесь? Это же я, я! – В полумраке экипажа Шарлотта могла различить только две тёмные фигуры – непонятно даже, мужские или женские. Но глаза почти сразу привыкли к сумраку, и стало видно, что один из пассажиров – пожилой мужчина, тощий и сгорбленный, и он смотрел на Шарлотту во все глаза, с выражением паники на лице. Второй пассажиркой была женщина, сухая и суровая, взиравшая на оборванную девчонку с неприязнью.

На плечо Шарлотте легла тяжёлая рука кучера.

– Это я, дядя! Я, Шарлотта! – отчаянно закричала она, цепляясь за дверцу с новой, непонятно откуда взявшейся силой. Она даже умудрилась поставить одну ногу на ступеньку, отчего женщина взвизгнула и отшатнулась в глубину экипажа. – Пожалуйста, дядя, милый! Ты же не можешь меня не узнать!

Дядя продолжал молча смотреть на неё расширенными глазами, а к кучеру тем временем присоединился ещё один слуга, схватил Шарлотту за второе плечо, оттаскивая её прочь. У девочки не хватало сил сопротивляться двоим мужчинам, пальцы её бессильно хватались за дверцу экипажа, теряя хватку, башмачки заскользили по мёрзлой мостовой…

– Стойте!

Голос лорда – несмотря на хрупкое сложение старика – был достаточно громким и сильным, чтобы эхо его раскатилось по всей площади. Шарлотта захлебнулась вскриком. Её дядя поднялся на ноги и осторожно, по-старчески выбрался наружу. Женщина последовала за ним и замерла на ступеньках, прикрываясь дверцей, как рыцарь – щитом.

Лорд сделал навстречу девочке пару неуверенных шатких шагов, опираясь на трость с серебряным набалдашником.

– Шарлотта? Ты и вправду моя Шарлотта?

– Осторожнее, ваша светлость, – произнесла женщина у него за спиной. – Улицы сейчас просто кишат всякими нищими и воришками.

Лорд Литчфилд совершенно её проигнорировал:

– Неужели… это и впрямь можешь быть ты?

На недолгую вечность весь мир погрузился в совершенное безмолвие. А потом старик и девочка бросились друг другу в объятия. Он плотно обхватил её руками, прижал к груди. Время лорда не пощадило – обнимая его, Шарлотта чувствовала, какой он стал хрупкий, исхудавший. Но безошибочно узнаваемый запах – тёплый запах его кожи, одежды, волос – оставался прежним, и Шарлотта на миг провалилась в собственное детство, снова стала малышкой, на коленях у дяди слушавшей сказку на ночь. Она прижалась щекой к его груди, всхлипывая ему в галстук – как и все последние годы, траурно-чёрный.

– Пчёлка моя… Неужели мои глаза меня не подводят? – Дядя слегка отстранил её от себя, чтобы рассмотреть с расстояния вытянутой руки. Шарлотта была такая грязная, что грязь с её одежды, а заодно и часть люминесцентного порошка испачкали его костюм, но он этого даже не заметил. – Я нашёл записку, но не мог понять, как же так, не смел по-настоящему верить… что ты жива.

Больше всего Шарлотте хотелось навсегда застыть в этом мгновении, как мушка в янтаре… Но слишком много всего навалилось, зависело от её действий, висело на волоске. Это ещё не счастливый конец твоей сказки, сказала она себе, пока что нет. Нужно ещё кое-что сделать.

– Я жива, но мне грозит опасность. И другим детям тоже. Пинчбек…

– Эта чудовищная женщина, исчадие ада! Я знал, я знал! Где она?

– В конюшне поблизости, пытается украсть лошадь, чтобы сбежать. Нужен констебль, он… – Дрожащей рукой она указала на трактир, не в силах закончить фразу.

– Миссис Смарт, будьте любезны, немедленно пригласите констебля следовать за мной.

Тощая женщина поджала губы, но послушно поспешила в трактир.

– Шарлотта, – лорд стиснул её предплечья руками, словно пытаясь ещё раз убедиться, что она настоящая, – веди меня туда.

Он жестом приказал кучеру вернуться на облучок и не без труда поднялся к нему вместо того, чтобы усесться внутрь экипажа. Шарлотта села рядом с ним.

Потом она указывала дорогу, а ветер хлестал ледяным кнутом, развевал её волосы и одежду. Зубы девочки стучали от холода, живот подводило, всё это здорово походило на конец света – но зато рядом с ней был её дядя. «Даже если мне сегодня суждено умереть», – мы всё-таки повидались в последний раз, думала она.

Лорд Литчфилд ни на миг не выпускал её руку из своей. Вскоре позади послышались торопливые шаги людей констебля – те бегом догоняли экипаж. Было слишком шумно, чтобы попробовать наконец поговорить, объяснить, что с ней случилось. Поэтому Шарлотта молчала, неотступно думая о ребятах, своих друзьях, и беззвучно молилась о том, чтобы застать Пинчбек в конюшне. Почему они с Феликсом сваляли такого дурака – не договорились об условном знаке, сообщающем, что Пинчбек всё ещё на месте? А Леандер – где сейчас Леандер? Удалось ли ему найти Пеллара? Он там вообще в порядке? Нельзя было отправлять его одного навстречу такой опасности… Из них троих он был самым младшим, совсем ещё ребёнок, и такой простачок… Что же она наделала?

«Но разве у меня был выбор?»

Копыта лошадей мерно цокали по мостовой. Выбивали размеренное послание: бере-гитесь-бере-гитесь-вот-о-пасность-подсту-пает…

Они приближались слишком шумно. Никаких шансов захватить Пинчбек врасплох…

– Стоп! – отчаянно вскрикнула девочка вдруг – и кучер натянул поводья. Шарлотта скатилась с облучка вниз даже раньше, чем колёса экипажа перестали крутиться. Кучер спрыгнул на землю следом за ней, тут же подбежали трое мужчин во главе с констеблем.

Навстречу Шарлотте из-за угла выскочил задыхающийся Леандер, за которым уверенной непреклонной поступью топал Эдмунд Пеллар.

24
Справедливость:
возмездие, плата по счетам, оправдание

Феликс

Все внутренности Феликса свело от ужаса – так, что он едва мог дышать. Они с Пинчбек стояли, глядя друг другу в глаза, а за стенами конюшни адски завывал зимний ветер. Пинчбек сжимала в руке маленькую шкатулочку – ковчежец Айзека.

– Там снаружи Леандер. Он караулит, – голос Феликса прервался на полуслове, не давая ему договорить. – Пожалуйста… не сжигайте моего брата.

– Раз Леандер снаружи, пойди позови его.

Феликс медлил. Ведьма угрожающе приблизила к огню лампы деревянную коробочку. Если коробочка сгорит – Айзек тоже сгорит вместе с ней. Будет сожжён заживо…

– Погодите! Я…

– Если Леандер караулит за дверями, нет ничего трудного в том, чтобы выйти и его позвать.

Не отводя руку от огня, она потянулась и сняла с гвоздя на стене кривой копытный нож.

Почему же я не успел им завладеть! А теперь у Пинчбек в руках были все козыри – и его брат, и оружие.

Наверно, поздно уже умолять? Поздно кричать, что он всё сделает, всё что угодно, ради Айзека?

Лошадь тихонько заржала, прянула ушами. Должно быть, её встревожили звуки, доносившиеся с улицы. Может быть, это Шарлотта… или хозяин конюшни, расслышавший поднятый ими шум.

– Я приведу его, – прошептал Феликс.

– Давай. Живо.

Феликс бросился к широкой двери конюшни, толкнул её и выкатился наружу. Он не ожидал увидеть за дверью столько народа – на пятачке перед конюшней собралась целая толпа.

– Она там, внутри! – крикнул мужской голос.

Феликс в ужасе оглянулся на Пинчбек – игра была кончена.

– Ты меня предал, – медленно проговорила она. – Я это знала.

Что ему делать? Бежать? Или попробовать выхватить у неё ковчежец Айзека?

Он промедлил ровно одну секунду – и её-то ему и не хватило. Пинчбек бросилась на него, не выпуская из узловатых пальцев деревянной шкатулки, сгребла его за воротник – и прижала кривое лезвие копытного ножа к его горлу. А потом выступила в дверной проём, не ослабляя хватки, и крикнула в толпу:

– Всем прочь! Очистить дорогу! Или я убью мальчишку!

Леандер

Леандер не справился. Провалил своё задание. Остановить Пеллара было невозможно.

Впереди слышался какой-то шум, с каждой секундой он нарастал. Завернув за очередной угол, Леандер опешил, увидев перед собой настоящее столпотворение.

На улице напротив конюшни стоял пустой богатый экипаж. Не чёрный экипаж мадам – совсем другой, незнакомый. Леандер рассмотрел на повороте к конюшне Шарлотту – рядом с пожилым хорошо одетым джентльменом, который одной рукой обнимал её за плечи.

Это же лорд Литчфилд! Точно такой, каким Леандер его помнил.


Значит, их план всё-таки сработал! Несколько человек бросились к конюшне, среди них Леандер узнал констебля.

Значит, Пинчбек до сих пор внутри? А где же Феликс?

– Обойти помещение с тыла! – неожиданно громким голосом приказал лорд Литчфилд – тоном человека, привыкшего командовать другими.

Двое мужчин – один из них в лакейской ливрее – послушно обогнули конюшню с обеих сторон. Тем временем вдоль по улице открывались двери соседних домов, кто-то выскакивал наружу посмотреть, что делается, кто-то просто выглядывал в щёлку шириной в пару дюймов.

А Пеллар всё так же неуклонно приближался. От конюшни его уже отделяло ярдов тридцать. Леандер мчался быстро, как только позволяли его сбитые и усталые ноги, но по мере приближения к цели старик начал набирать скорость. Леандеру едва удавалось держаться с ним вровень, такие он делал широченные и могучие шаги, несмотря на хромоту.

Внимание Шарлотты привлёк звук его шагов, и Леандер увидел, как меняется её лицо: сперва она увидела своего друга, а потом – Пеллара, и выражение радости мгновенно сменилось на острый ужас.

Однако же Леандер не собирался сдаваться. Если он не мог помешать Пеллару добраться до цели, по крайней мере он мог помешать ему выстрелить. Собравшись для прыжка, он бросился старику на спину и вцепился в зачехлённое ружьё. Леандер дёрнул достаточно сильно, чтобы Пеллар пошатнулся и едва не упал, однако же перевязь поперёк груди, державшая чехол, оказалась слишком крепкой и не порвалась. Пеллар резко нагнулся вперёд, чтобы не упасть, и Леандер использовал эту пару секунд, снова попытавшись отобрать у него ружьё.

Мальчик и старик вместе упали на землю и покатились по мостовой, сцепившись в схватке. Ружьё ударилось прикладом о камень возле головы Леандера, и резкий удар спровоцировал нечаянный выстрел, прожёгший в тканом чехле дымящуюся дыру.

БА-БАХ!

Выстрел у самого уха Леандера, казалось, насквозь прошил своим грохотом его череп – и внезапно загасил все окружающие звуки. Мир на несколько секунд погрузился в безмолвие. Все застыли на своих местах, словно окаменев.

Пинчбек возвышалась на пороге конюшни тёмным силуэтом на фоне освещённого дверного проёма. Локтем она прижимала к груди маленькую фигурку, дёргавшуюся в тщетных попытках освободиться.

Феликс! Это был Феликс, и Пинчбек держала у его горла кривой нож.

Это зрелище выбило Леандера из колеи, он на мгновение забыл обо всём – и Пеллар воспользовался моментом, чтобы отшвырнуть мальчишку и подняться на ноги.

Разглядев Леандера, констебль внезапно резко указал на него пальцем:

– Я его знаю! Этот мальчишка – её сообщник! Я посадил его к ней в камеру, они вместе сбежали! Взять его!

Высокий мужчина метнулся с той стороны улицы и сгрёб Леандера, заломив ему руку за спину так сильно, что мальчик со стоном согнулся пополам, временно выбывая из игры.

– Покайся, Августина! – громогласно возгласил Пеллар, и его хриплый голос раскатами грома прокатился над изумлённой толпой.

Пинчбек развернулась в его сторону – и её лицо, сперва искажённое изумлением, скривилось от ужаса. Всё же она попыталась растянуть губы в неубедительной улыбке.

– Эдмунд, – протянула она, – любимый мой, послушай…

– Чёртова ведьма, – перебил её Пеллар. – Предательница.

С этими словами он медленно, но уверенно начал дрожащими руками перезаряжать ружьё.

Леандер созерцал всю эту сцену, леденея от страха. Почему же, почему никто не пытается его остановить? Ведь здесь столько молодых здоровых мужчин… Однако по неведомой причине все взгляды сейчас были прикованы к Пинчбек.

– Не позволяйте ему… – просипел мальчик, пытаясь вывернуться из захвата, но державший его человек только сильнее вывернул ему руку – так, что прострелило болью до самого плеча.

– Где же ты был столько лет, дорогой муж? – вопросила Пинчбек, ещё плотнее прижимая нож к горлу Феликса.

– Я готов дать тебе последний шанс покаяться. Отречься от своей богомерзкой магии.

– Любимый, помоги мне, – голос Пинчбек звучал настолько жалобно, что Леандер бы непременно испытал к ней сострадание – если бы не нож в её руке, нож у горла его друга. В таких декорациях её мольбы о помощи звучали не слишком убедительно. – Мы ведь можем восстановить наш брак. Снова быть вместе. Мне так тебя не хватало.

Тем временем с двух сторон к конюшне двинулись люди констебля, приближаясь к Пинчбек осторожно и пока что держась на безопасном расстоянии.

– Не подходить! – заметив движение, взвизгнула та. – Иначе его кровь будет на вашей совести!

Феликс отчаянно задёргался, как рыбёшка на крючке, и Пинчбек усилила хватку – видно было, что ей нелегко удерживать отбивавшегося мальчишку. Что-то маленькое выпало из её руки и покатилось по земле, сделав небольшой кружок. Феликс рванулся было подхватить этот предмет, но тот откатился уже слишком далеко, и длины руки не хватило.

– У него… ружьё! Вы должны его… остановить! – пропыхтел Леандер, тоже силясь высвободиться, но мужчина только отвесил ему крепкую оплеуху свободной рукой, вообще не прислушиваясь к его бормотанию.

– Сдавайтесь, подлая вы женщина. – Лорд Литчфилд осторожно снял руку с плеча Шарлотты и двинулся навстречу Пинчбек. Это было довольно отважно с его стороны: хрупкий, невысокий старик, физически зримо слабее её, приближался бесстрашно, не имея при себе никакого оружия. У Леандера сердце колотилось где-то в горле, пока он наблюдал за его приближением. – У вас нет шанса избегнуть правосудия. Если вы сейчас же отпустите мальчика, обещаю помочь вам избежать виселицы.

Люди констебля замерли в ожидании, готовясь разом наброситься на преступницу, как только Феликс окажется на свободе.

– Давай, сынок, – мягким голосом обратился Литчфилд к Феликсу. – Освободись наконец.

Феликс рванулся изо всех сил, впиваясь пальцами в руку Пинчбек, ноги его отчаянно скребли по земле… Пинчбек ещё плотнее притиснула его к себе. Волосы её сейчас казались совершенно седыми, без единой тёмной нити. Лицо покраснело от напряжения, зубы были стиснуты – Леандер мог поклясться, что ей больших трудов стоит удерживать его друга и самой держаться… но пока она ещё как-то справлялась. У неё за спиной в конюшне бесилась и ржала бедная лошадь. Пинчбек её полностью игнорировала.

– Я… не могу, – просипел Феликс, бессильно обвисая в руках ведьмы.

– Феликс, пожалуйста! Борись! У тебя получится! – крикнул Леандер.

– Леандер, ковчежец! Ковчежец Айзека! – отчаянно проорал Феликс ему в ответ.

Точно! Маленький предмет, который выронила Пинчбек в попытках удержать Феликса! Это же был ковчежец его братишки! Среди всего этого хаоса, в такой толпе хрупкая шкатулочка могла подвернуться кому-то под ноги, не дай бог раздавят, и тогда…

Леандер согнул ногу – и со всех оставшихся сил впечатал каблук башмака в стопу державшего его дядьки. Тот вскрикнул от неожиданности и на миг ослабил хватку – этого Леандеру хватило, чтобы вырваться из его рук. Пришлось ещё крепко укусить его за запястье – и приём сработал.

– Ах ты гадёныш! – хватаясь за прокушенную руку, рявкнул тот – но Леандер уже был на свободе. Рыбкой нырнув между людьми констебля, он бросился между лордом Литчфилдом и Пинчбек и сумел подхватить с земли Айзекову шкатулочку.

Пинчбек яростно оскалилась.

– Он у меня, Феликс! – крикнул Леандер, отбегая к Шарлотте – подальше от Пинчбек. – Айзек у меня! Я его добыл!

Шарлотта

Шарлотта едва могла дышать. У Феликса, несчастного и потерянного, не было сил драться, хотя Пинчбек старела и слабела с каждым мигом – шутка ли, сейчас её энергией питалось сразу четверо духов. Её загнали в угол – но она всё ещё не сдавалась и по-змеиному шипела на наступавшую толпу врагов. Сколько она ещё продержится и сколько зла успеет причинить за это время?

– У меня… ковчежец… Айзека, – выдохнул Леандер, едва ли не падая с ног. Лицо его было мертвенно-бледным, будто он собирался вот-вот завалиться в обморок.

Ковчежец Айзека! Момент истины, вспышка осознания.

– Леандер! Нам надо забрать ковчежцы!

Без дальнейших объяснений Шарлотта развернулась и бросилась бежать, хотя подвёрнутая лодыжка с каждым шагом простреливала острой болью. Леандер последовал за ней. За углом налево, дальше по переулку, дальше прыжком – через сточную канаву, а потом завернуть за ограду… И вот он наконец, нужный двор, где они устроили свой собственный тайник.

Если открыть скрипичный футляр, Феликс сумеет исчезнуть, вырваться из рук Пинчбек. Да, ведьме может хватить сил загнать их в ковчежцы, но пока те приоткрыты, у неё нет шансов успеть их запереть до того, как она попадёт в руки констебля. Даже если они окажутся внутри, в любой момент смогут выйти наружу!

– Сюда, – задыхаясь, девочка указала Леандеру нужное место.

Пинками раскидав обломки кирпичей, Леандер распахнул дверь старого сарая. Подхватил с пола футляр, Шарлотта подняла свой фонарик… И тут её взгляд упал на мешок из тайника Пинчбек, мешок, полный пленённых душ.

Если каждый пленник, оказавшийся на свободе, ослабляет ведьму, вытягивает из неё энергию, может ли так быть, что…

Острый восторг, радостная надежда пронизали Шарлотту насквозь. Кусочки мозаики складывались в единую картину, всё обретало смысл. Книга. Крысы, которые словно бы следовали за Пинчбек по пятам, куда бы она ни шла. Её странные слова, которые Шарлотта запомнила, – о том, что ей следовало родиться мужчиной… Следовало! Будто у Пинчбек был выбор, кем рождаться… Или он действительно был? Вдруг она не всегда пребывала в этом конкретном теле?

– Мешок, – задыхаясь, сказала Шарлотта. Сейчас не было времени подробно всё это излагать. – Там ковчежцы. Много. Чем больше духов… Тем она… слабее.

– Точно! – ликующе воскликнул Леандер, поймав её мысль на лету. – Мы откроем их все разом. Тогда у неё кончатся силы, и ей конец. Она не сможет драться!

– Там в книге… была тайная… картинка. – Шарлотта вдруг пошатнулась – усталость последних дней разом навалилась на неё. Она ухватилась за стену сарая, чтобы перенести вес с больной ноги. – Ох…

– Всё нормально, я здесь. – Леандер мигом подставил ей плечо и обхватил рукой за талию. – Я тебе помогу.

Шарлотта благодарно опёрлась на него.

– В гримуаре была тайная картинка, – пояснила Шарлотта, морщась от боли. – Такая, которую видно только при… особых условиях. Она изображала человека, превращавшегося в крысу. И там были картинки… наших ковчежцев. – Слишком сильно наступив на больную ногу, она невольно охнула. – Твоя сказка. Про Крысиного Короля. Я думаю… это она. Это про неё.

– Сказка кончилась тем, что… Крысиный Король израсходовал всю свою магию и навеки застрял в крысиной форме, – завершил Леандер.

Это было невозможно. Совершенно нереально. Такого не бывает. И всё же…

– Беги, – выговорила Шарлотта. – Я сейчас слишком медленная. Я тебя задерживаю. Лучше я тебя догоню, как смогу. Беги и открой все ковчежцы разом.

– Я не хочу тебя оставлять одну.

– Беги, я сказала! Нужно спасать Феликса!

Леандер

– Феликс! – крикнул Леандер, выбегая из-за угла.

В руках у него был старый скрипичный футляр, которым он отчаянно размахивал в воздухе. Затормозив у колеса экипажа лорда Литчфилда, он положил на мостовую мешок с ковчежцами – осторожно, чтобы не дай бог ничего не разбить. Дрожащими пальцами он приоткрыл футляр – и запустил руки в мешок с ковчежцами.

Веки Феликса дрогнули в блаженном облегчении, и он на глазах всего собрания истаял из рук Пинчбек, обращаясь в ничто. По толпе пробежал ропот ужаса и изумления.

– Экзисто! – взвизгнула Пинчбек, и у Феликса не было выбора, кроме как снова появиться – он уныло материализовался плечом к плечу с Леандером.

Это событие вызвало ещё больше криков и ропота. Бедная лошадь перепугалась до такой степени, что встала свечкой и забила в воздухе передними копытами, а потом сорвалась в галоп. Пара людей констебля едва успели отскочить с пути взбесившегося животного в кусты, чтобы не получить в грудь копытом.

Пинчбек, лихорадочно оглядевшись, схватила прислонённые к стене конюшни вилы. Мужчины тем временем опомнились и снова начали подбираться к ней с двух сторон, однако яростным взмахом вил она заставила их отступить.

Однако неожиданно для Пинчбек начало происходить кое-что ещё. Помимо Феликса её приказ вызвал наружу совсем неожиданных пленников в немалом количестве! Вокруг Леандера с Феликсом из своих магических гробниц один за другим начали выходить на божий свет всё новые и новые духи.

План Шарлотты сработал!

Вытягиваясь из ковчежцев, духи медленно обретали плоть – одним это удавалось быстро, у других занимало больше времени. Некоторые постепенно уплотнялись, некоторые возникали из ниоткуда уже полностью материальными. Сколько же времени томился взаперти каждый из этих бедолаг? Тощий долговязый мальчик с рыжей шевелюрой и горбатым носом… Смуглый, почти коричневый парень в красном костюме с золотой вышивкой… Двое очень похожих ребятишек с одинаковыми светлыми кудряшками, в одинаковых костюмчиках… Все эти пленники ковчежцев были похожи лишь одним: выражением шока и изумления, застывшим на их лицах.

– Абэо! – проорала Пинчбек в смятении.

Феликс послушно исчез. Следом за ним скрылись и прочие призраки, силой загнанные обратно в свои тюремные камеры. А вот Леандер остался где был – ведь его ковчежец валялся потерянным где-то далеко отсюда, в чаще леса. Нельзя было терять ни секунды, и он снова бросился в бой.

Ковчежцы. Надо было открыть все до единого.

Он подтянул к себе мешок, вытащил оттуда стеклянный кувшин, потянул за пробку. Пробка не поддавалась, и тогда Леандер выдернул её зубами. Теперь шёлковый вышитый кошелёчек. Этот раскрыть было проще – просто расстегнуть замочек дрожащими пальцами. Каждый дух, чей ковчежец открывался, мог свободно его покинуть.

Наконец снова появился Феликс, вытянулся наружу из своего футляра.

– Держи. – Леандер ткнул ему в руки шкатулочку Айзека. Феликс отчаянно схватился за неё, стал пытаться распутать цепочку, чтобы откинуть рассохшуюся крышку.

Наконец на место действия подтянулась и Шарлотта. Леандер испытал невероятное облегчение от того, что наконец-то они все трое были рядом, собрались вместе. Сильно хромая, Шарлотта добралась до них с Феликсом, рухнула на колени – и сразу начала помогать: вытащила квадратную жестяную коробочку, подцепила крышку ногтями.

– Чёртовы отродья! – проорала Пинчбек в бессильной ярости. Голос её уже сделался хриплым, совсем старческим. Она страшно сгорбилась, глаза сузились и почернели, там и тут на коже начали пробиваться то ли седые, то ли белые волоски.

Так, значит, всё это правда. Она оказалась не кем иным, как Крысиным Королём, и сейчас её магия на глазах иссякала.

Пеллар, всё ещё державший своё ружьё на изготовку, расхохотался мрачным мстительным смехом. Он тоже это видел, а значит, оно происходило на самом деле.

– Абэо! – чуть слышно проскрипела Пинчбек, но сейчас её команды уже не имели прежней силы.

Духи покорно обратились в дым и втянулись обратно по ковчежцам, но ненадолго: из открытых ковчежцев они могли выходить наружу по собственному желанию, а желания было более чем достаточно – довольно уже пленники насиделись взаперти и не желали там находиться больше ни мига. Наконец в мешке остался последний закрытый ковчежец – Леандер вытащил его и открыл: кожаный футляр для очков.

Пинчбек взвыла. Леандер вовремя поднял голову, чтобы увидеть, как она задом, задом отползает в конюшню, как из дрожащих рук выпадают вилы, как всё сильнее ссутуливаются её плечи. Помимо того, что ведьма обессилевала, она ещё и менялась – преображалась на глазах: тело её съёживалось, сжималось, складывалось внутрь себя, пучками прорастала шерсть, глаза уменьшались, темнота пожирала их белки. Она уже не была похожа на себя – в темноту уползало нечто среднее между женщиной и чудовищным грызуном. Тяжесть похищенных душ, вырвавшихся на свободу, высасывала из неё остатки магии и уничтожала её человеческую форму. Вот и всё, подумал Леандер, сейчас они наконец станут свободны – у Пинчбек больше нет силы их удерживать. Ей остаётся только спасаться, бежать отсюда со всех ног, обратившись в крысу.

Один только Феликс изо всех собравшихся не наблюдал за трансформацией Пинчбек в ужасе и изумлении. Взгляд его был прикован к мерцающей фигурке маленького мальчика, которая неуверенно и постепенно вытягивалась на свет из деревянной шкатулочки – Феликсу наконец удалось её открыть, не повредив. Опустившись на колени, Феликс протянул к малышу дрожащие руки, и тот доверчиво побежал к нему, становясь всё более материальным с каждым шагом.

– Айзек! – задыхаясь, выкрикнул Феликс.

– Живой вы меня не возьмёте, – проскрипела тем временем Пинчбек, последним усилием сорвала с кольца под потолком масляную лампу – и шваркнула её об пол. Солома, рассыпанная по конюшне, мгновенно занялась огнём.

Констебль едва успел отскочить от вспыхнувшего пламени – и дверь конюшни захлопнулась изнутри. Последний образ Пинчбек, которому было суждено навек запечатлеться в разуме Леандера, был воистину страшен: языки огня охватили полы её одежды, как будто пламя преисподней явилось забрать её туда, откуда она родом.

Но она же умрёт!

Шарлотта схватила Леандера за плечо. Вот-вот Пинчбек поглотит огонь, и ей придёт конец. Да, они победили – и в миг победы были обречены погибнуть вместе с врагом.

25
Смерть:
завершение, переход в новое состояние, метаморфоза

Леандер

Крики… Вопли… Суматоха… Всё уже кончилось? Или кончится вот-вот? Значит, вот как оно ощущается, когда умираешь?

В приступе идиотского героизма несколько мужчин пытались проникнуть в горящую конюшню – то ли затем, чтобы спасти Пинчбек, то ли чтобы её поймать и судить, Леандер толком не понимал.

– Хватайте её! – кричал кто-то особенно громкий и храбрый. – Не дайте ей уйти! Берите живьём!

Только что освобождённые пленники – около дюжины детей – по большей части скорчились на мостовой и плакали, пока вокруг них носились обезумевшие взрослые.

Лорд Литчфилд пробрался сквозь толпу к племяннице. Леандера сбили с ног люди, бежавшие с вёдрами воды заливать пожар, но все эти жалкие вёдра и кувшины были всё равно что капля в море. Длинные пальцы огня уже тянулись вверх по стенам, угрожали обрушить крышу. В аду, царившем сейчас в конюшне, выжить было нереально.

Шарлотта присела на ступеньку экипажа своего дяди и горько всхлипывала, не в силах удержать слёзы. Лорд Литчфилд, приподняв голову Феликса за подбородок, исследовал его шею, проверяя, насколько сильно поранила его Пинчбек.

Единственным человеком, который помнил о присутствии на сцене Эдмунда Пеллара, оставался Леандер.

В остолбенелом молчании он смотрел, как Пеллар подошёл к горящей конюшне, нагнулся, подобрал с земли что-то небольшое и затолкал это нечто в холщовый мешочек. Мешочек он плотно завязал узлом и сунул его в глубокий карман плаща.

А потом медленно, прихрамывая, побрёл прочь.

Леандер увязался за ним следом и довольно быстро догнал – старик как раз сворачивал с широкой улицы в проулок.

– Незачем таскаться за мной, сынок, – произнёс старик, не оборачиваясь. – Своё дело вы сделали.

– Но огонь… он вот-вот её убьёт. И мы все погибнем. И вы тоже!

– Не убьёт её огонь. Потому что в огне её нет.

Леандер было открыл рот, чтобы заспорить, но тут Пеллар вытащил из кармана завязанный мешочек, который извивался в его руке… Будто там сидело что-то живое. Сквозь тонкую ткань Леандер различил очертания крысы.

– Она в безопасности. У меня за пазухой.

– Это… это Пинчбек? Она теперь… крыса?

– Ну да. Та ещё крыса. – Глаза Пеллара блеснули в темноте, по губам пробежала тень улыбки, и он убрал мешочек обратно в карман.

– Но… как? Почему?..

– Да вы просто не оставили ей выбора. Пленников отняли, магию разоблачили. Ну, она могла бы ещё немного продержаться, не спорю, но поражение было неизбежным. Ей светила тюрьма, а потом что? Виселица? Очень вероятно. Но Августина Пинчбек на такое не согласна. Она предпочитает уходить на своих условиях.

– Но если она умеет превращаться в крысу… Почему она не применяла этот трюк до сих пор? Например, когда ей было нужно убежать из камеры?

– Подумай головой, сынок. Единственный способ для неё сменить форму с человеческой на крысиную – это отпустить всех своих драгоценных узников. То есть потерять всё своё достояние, которое она так долго копила. Думаешь, она пошла бы на это, будь у неё хоть какой другой выбор?

– А это точно она? Вы уверены? – Да, Леандер своими глазами видел, как она меняла телесную форму, но всё равно с трудом мог поверить старику. Тогда ведь она была куда больше, человеческого размера… А пожар разгорался так быстро, был настолько сильным…

– Я бы показал тебе, но твой дружок отобрал у меня надобную штуку…

– Эту? – Леандер вытащил из кармана дырявый камень, куриного бога на обрывке струны, и посмотрел сквозь отверстие. И впрямь мешочек, в котором Пеллар держал пойманную крысу, испускал характерное красноватое сияние магии. – Ох… Получается, что так.

Пеллар кивнул и вытянул руку ладонью вперёд. Леандер нехотя, но без колебаний вложил в неё камень.

– И что теперь с нами будет? Мы наконец свободны?

Пеллар хрипло расхохотался, запрокинув седую голову:

– Свободен ли ты, сынок? Попробуй сам подумать. Просто замри на секундочку и скажи: неужели ты не чувствуешь свободу каждой частичкой тела?

Да, Леандер и правда чувствовал. Несмотря на холод, на многодневную усталость, на боль во всех членах, он ощущал этот восхитительный простор в своей груди, будто пространства, чтобы вдыхать и выдыхать, стало намного больше.

– Оно… правда закончилось?

– Для тебя – да, закончилось. А, например, для Пинчбек, – он снова запустил руку в карман и вытащил извивающийся мешочек, – я бы сказал, скорее нет.

– Что вы собираетесь с ней сделать? Убить её?

– Ну уж нет. Я собираюсь проявить к ней такое же милосердие, которое она в своё время проявила ко мне. Для начала отлично сгодится пожизненное заключение.

– Почему вы нам сразу не сказали, что делать? – спросил Леандер. – Что нужно просто отпустить на волю всех пленников – и тогда её магическая сила иссякнет, и мы станем свободными?

– Я понятия не имел, что их так много. И не рассчитывал, что Августина дойдёт до грани отчаяния. Но вы оказались умничками, а кроме того, вам просто повезло. Я мог бы предположить такой исход – я ведь много лет зарабатывал деньги на людской удаче. Вот, держи. – Опустив мешочек с крысой обратно в карман, он отцепил от своего удивительного жилета один из талисманов и вложил его в ладонь Леандеру. – Это подарок. Наудачу и в знак благодарности.

Леандер ахнул: это оказался его медальон – причём с целой, неразорванной цепочкой.

– Но как вы…

– Всё, парень, я устал отвечать на твои вопросы. Некоторые обстоятельства в этом мире должны оставаться тайной, иначе не так интересно жить. Ступай уже! Топай к своим дружкам! Наслаждайся свободой! Радуйся жизни!

С этими словами он развернулся и, прихрамывая, ушёл в ночь.

Леандер провёл дрожащими пальцами по прохладному металлу маминого медальона. Он был таким знакомым на ощупь… таким успокаивающим.

– Леандер? – издалека окликнул его голос Шарлотты. – Леандер, ты где? Мы тебя потеряли!

И Леандер бросился бежать на этот голос – надеясь, что ему в будущем долго-долго не придётся столько бегать.

26
Король Кубков:
щедрость, доброта, отцовская фигура

Феликс

Огонь полыхал так высоко и сильно, будто сама земля порождала его, намереваясь под корень выжечь из мироздания память о Пинчбек и её преступлениях. Дядюшка Шарлотты уже несколько раз звал ребят пойти вместе с ним, наконец отдохнуть как следует в гостинице при трактире, но дети упрямо стояли и смотрели на пожар, пока деревянная постройка не догорела дотла и конюшня не обратилась в чёрный скелет обуглившихся балок.

Пинчбек скукожилась до жалкого грызуна, которым она и была на самом деле. Леандер рассказал друзьям о намерении Пеллара держать её в клетке до конца её дней. Справедливое ли это наказание за её злодейства? Им всем казалось, что даже и недостаточное. За восемь лет, которые она таскала Феликса в качестве своего раба туда-сюда по стране, позволяя ему верить, что он ищет брата… Брата, все эти годы страдавшего у неё в плену. У Феликса за годы разлуки накопилось столько всего, что он был должен сказать братишке… Но на поверку оказалось, что сейчас он может найти для Айзека только три слова: «Я тебя люблю».

Одиннадцать прочих пленников тоже обрели свободу. К одиннадцати детям возвратились украденные у них жизни. Одиннадцать разрушенных семей… Это если не считать трёх разбитых ковчежцев, осколки которых друзья собрали со дна мешка. Феликс узнал один из них – ковчежец мальчика, которого Пинчбек похитила в период, когда они уже странствовали вместе. Два других были ему незнакомы, казались совсем старыми.

Феликс толком не смог бы описать, что именно он чувствует. Радость победы? Душевный подъём? Гнев? Боль предательства? Наверное, всё это разом. Даже немного сожаления: он понимал, что Пинчбек заслужила своё наказание, однако же было время, когда они заботились друг о друге, и воспоминания о тех днях было не под силу выжечь никакому пожару.

Прочие дети-духи ощущали себя потерянными. Некоторые по возрасту были даже старше Шарлотты, некоторые едва вышли из младенчества. Зачем Пинчбек крала таких малышей, какая с них выгода, какой толк от таких рабов? По освобождении кто-то из них горько плакал от потрясения, кто-то прыгал и скакал, хохоча от радости снова ощущать собственное тело… По прошествии времени бывшие пленники всё яснее осознавали, что теперь они свободны, и ничья злая воля больше не загонит их в темноту ковчежца. Отличная перемена – однако же вызывавшая немало новых вопросов. Куда им теперь податься? Большинство детей оказались далеко от своих прошлых домов. Все до единого провели в плену много лет – больше, чем Феликс. Их родные давно умерли, переехали, рассеялись по мировым ветрам… Некоторые малыши даже собственных фамилий не могли вспомнить. Трое не говорили по-английски. Совершенно невозможной казалась идея просто вернуть их в прежние семьи или предоставить самим себе.

Хозяин трактира отнюдь не испытал восторга, когда от него потребовали немедленно обеспечить ночлег четырнадцати детям-сиротам. Гостиница у него была маленькая, под стать городку, рассчитанная на то, чтобы пару раз в месяц устроить на постой случайного путника или небольшое семейство. Потребовалось заплатить немало денег, чтобы устроить всем неожиданным постояльцам удобные ложа на кроватях, а также на полу и всех свободных поверхностях двух гостевых комнат этого дома. Сейчас слишком поздно, чтобы придумывать что-то получше, сказал Шарлотте её дядя: мол, с утра будет виднее. Вариантов-то нет, не заставлять же этих бедняг зимней ночью ходить туда-сюда по улицам, чтобы согреться!

Леандер и Айзек жадно прихлёбывали горячую похлёбку, сидя бок о бок. Феликс тоже сидел с ними за столом, но с трудом мог заставить себя съесть хоть пару ложек. Всё, чего ему сейчас хотелось, – это просто смотреть на них.

– О чём ты задумался? – спросил Леандер друга, откладывая ложку. – У тебя такой вид, будто ты вообще не с нами. А где-то далеко-далеко.

– Я просто думаю о том, какое же это счастье – видеть своих братьев живыми и здоровыми.

– Братьев? – с ухмылкой переспросил Леандер.

– Братьев, – твёрдо ответил Феликс. – Я так рад, что у нас появился ты… Появился и разнёс все до основания.

– Я тоже рад, – признался Леандер.

Айзек потянулся через стол и схватил Феликса за руку. Со времени пожара он ещё не произнёс ни слова, но старший брат не волновался по этому поводу. Он знал, что братишка рано или поздно придёт в себя. Главное – теперь они были вместе. И в безопасности. Феликс не сомневался, что в душе Айзека кипят те же эмоции, которые разрывали сердце ему самому. Малыш выскажет их вслух, как только будет к этому готов.

Один за другим дети-духи – никаких больше духов, теперь они просто дети – расходились по спальным местам, по двум комнатам на втором этаже. Феликс не мог заснуть. Он вышел за порог со скрипкой в руках, желая с помощью музыки подвести итог всему, что случилось.

Он поднял смычок – и позволил своей истории излиться мелодией в ледяную зимнюю ночь. Он играл быстро, высокие ноты были его вскриками, низкие – плачем его сердца. Прикрыв глаза, Феликс позволил музыке рассказать ночному небу историю о Крысином Короле и о том, как трое похищенных детей, трое лучших друзей бежали сквозь темноту к своему спасению. Историю о долгой-долгой дороге домой.

– Я всё время слышал, когда ты играл, – произнёс голос Айзека у него за спиной, когда умолкла последняя нота. – И всё время знал, что ты меня ищешь и найдёшь.

– Я же обещал, – тихо отозвался Феликс, опуская смычок.

Шарлотта

Несмотря на крайнюю усталость тела, разум Шарлотты никак не мог расслабиться и дать ей заснуть.

Остальные дети заснули быстро. Феликс с Айзеком свернулись клубком, прижимаясь друг к другу, как котята, Леандер с головой зарылся под тёплое одеяло. Экономке, миссис Смарт, было приказано позаботиться о самых маленьких, но в этой женщине мягкости и теплоты было примерно как в надгробном памятнике, так что она почти сразу начала раздражаться на малышей и покрикивать. Шарлотта взяла её работу на себя, успокоила детей, уложила их вместе в широкую кровать и подоткнула одеяла, и незадолго до рассвета все малыши наконец угомонились и заснули. Среди них обнаружилась и крошка с нежным личиком и светлыми кудрями, которую Шарлотта и не чаяла когда-нибудь увидеть вновь. Роза. Последняя жертва Пинчбек до Леандера. Шарлотта с особенной нежностью поправила ей одеялко, любуясь её спящим лицом. Это было такое чудо – будто девочка воскресла из мёртвых.

Шарлотта устало вышла в коридор, дошла до лестницы и присела на деревянную ступеньку. Она была так занята помощью другим, что до сих пор не нашла времени сменить одежду, покрытую грязью неразберихи последних событий. Прислонившись виском к перилам, она рассеянно вытянула из обгорелого подола платья лохматившуюся нитку.

– Позволишь составить тебе компанию?

Шарлотта вскочила на ноги.

– Сиди, пожалуйста, – ласково сказал её дядя. – Отдыхай.

Она снова опустилась на ступеньку, он медленно, прихрамывая, подошёл и осторожно сел рядом.

– О чём ты задумалась? – спросил он.

– Обо всём сразу… Пытаюсь составить связную картину. Извлечь из всего, что случилось, какой-то смысл. Поверить не могу, что мы с тобой снова вместе… И понимаю, что как раньше уже ничего никогда не будет.

– Не будет. Но я тем не менее счастлив и благодарен.

Какое-то время они посидели молча, размышляя каждый о своём. Грязь на подоле платья Шарлотты засохла и начала потихоньку отваливаться. Мысли о таких незначимых мелочах, как грязь и испорченное платье, очень успокаивали. Это куда лучше, чем думать об огне пожара, о злой магии и о дюжине детей, оставшихся без домов и семей.

– Прости меня. Я очень виноват, – наконец произнёс старый лорд.

– Не виноват. Ты же не имел никакой подсказки, где меня искать.

– Не только за это, – покачал головой её дядя. – В том, что тебя похитили, тоже моя вина.

– Я продала ей свой любимый фонарик. Так она меня и поймала. – Шарлотта подыскивала слова, чтобы объяснить, как же всё это произошло, но рассказ звучал почему-то неубедительно. – Мы с тобой в тот день поссорились, помнишь? Я хотела посещать званые вечера, а ты сказал…

– Да, я помню. Что ты ещё слишком юна. – Старик грустно кивнул.

– Ты постоянно был занят своей работой. Я думала, что в любом случае я тебе наскучила, что ты хочешь отослать меня из особняка. – Она тихо всхлипнула. – А мне хотелось приключений… Теперь это звучит так глупо! Но я искренне верила, что мы с Пинчбек отлучимся всего на несколько дней, за которые ты успеешь хорошенько поволноваться. Полагаю, я хотела, чтобы ты по мне соскучился.

– И в этом была виновата не ты, а я, – вздохнул Литчфилд. – Пинчбек украла тебя не без причины, милая. Она хотела причинить мне боль. Отомстить за своё унижение и за мой грех.

Он промокнул углы глаз носовым платком.

– Нет, – сказала Шарлотта. – Не так всё было. Ты не был виноват.

Она вложила свою маленькую изящную руку в его худую старческую ладонь. Кожа его казалась мягкой и истончившейся, как ветхий шёлк. Как же он без неё… истаял.

– Ты помнишь, какой именно работой я тогда занимался? О чём писал?

– Помню. О медиумах. О том, что спиритизм – сплошное шарлатанство. Я помню, как ты несколько раз устраивал сеансы у нас дома, изучая это явление, хотя не позволял мне присутствовать. Пинчбек была одной из приглашённых медиумов.

– Да. Мода на спиритизм, распространившаяся в светских кругах, внушала мне отвращение. Начиналось всё это столоверчение как безобидная салонная игра, но потом зашло слишком далеко. Медиумы пудрили честным людям мозги, порождали идиотские суеверия. Все вызыватели духов, все до единого были шарлатанами. А до чего омерзительно эти стервятники охотились на членов семей усопших, скорбящих по своим мёртвым, наживались на чужом горе! Такое не прощается.

Шарлотта ощутила прилив вины. «Такое не прощается»… Столько лет она старательно отмахивалась от мыслей о нравственной составляющей их ремесла – в конце концов, у неё не было выбора, участвовать в сеансах или нет. Но теперь, когда всё закончилось, она сгорала от стыда за то, что зарабатывала на жизнь обманом.

– Я изучал и описывал трюки, которые они применяют, чтобы дурачить простаков. Я надеялся, что просвещение поможет, люди рано или поздно перестанут на это вестись. – Он снова тяжело вздохнул. – Августина Пинчбек прислала мне письмо, в котором сообщала, что она в отличие от многих настоящий медиум и обладает мистическим даром. Обещала наглядно это доказать, если я приглашу её в особняк на сеанс.

– Я помню, ты ведь тогда представил нас друг другу. Именно поэтому я и заговорила с ней в тот день, когда мы встретились в роще: с незнакомкой я бы не стала беседовать. Но и в этом нет твоей вины. Она давно хотела прибрать к рукам в качестве рабыни девочку из хорошей семьи. Если бы ей не подвернулась я, она нашла бы другую.

Её дядя недоверчиво покачал головой.

– Нет, милая, думаю, не всё так просто. Я действительно сделал нечто дурное.

– Например, что? – спросила Шарлотта.

– Я расскажу тебе. Когда я пригласил её устроить сеанс в Литчфилд-Хаусе, моей целью было уличить её в шарлатанстве. Я ожидал, что она, как и прочие, попытается скормить мне свечи «с секретом», фальшивые руки, возникающие из ниоткуда тени, люминесцентный порошок и прочую их обычную атрибутику. Но, как ни удивительно, она не использовала ничего подобного.

– На самом деле использовала, – сказала Шарлотта. – Думаю, она нарочно разок отказалась от обычных трюков ради сеанса у тебя.

– Я был просто поражён. Никак не мог догадаться, как она всё это делает. У неё была скрипка, в которой обитал дух. Он играл удивительную музыку в темноте. Я лично держал инструмент в руках, внимательно его осматривал и не нашёл в нём никакого подвоха.

– Духа звали Феликс, – прошептала Шарлотта.

Оказывается, Феликс играл в гостиной её собственного дома раньше, чем они даже познакомились, и её собственный любимый дядюшка слышал его музыку, держал в руках его скрипку…

– Она торжествовала победу. Ей удалось меня перехитрить. Я отлично знал, что всё это хитрые трюки, но не мог раскусить, как они устроены, доказать, что она шарлатанка. – Лорд прикрыл глаза, голова его качнулась под тяжестью воспоминания. – И тогда я солгал.

– Солгал?

– Я не мог написать в статье о ней, что она способна на что-то истинное, не имеющее научных объяснений. Это разом разрушило бы годы моей работы по разоблачению медиумов, перечеркнуло бы всё добро, которое я приносил просвещением. Кроме того, я нуждался в свидетельствах других людей, могущих подтвердить истинность моего отчёта о сеансе Пинчбек. – Он прочистил горло и заговорил тише: – Я спрятал среди её вещей несколько своих собственных технических приспособлений. Когда наконец зажгли свет, эти предметы были обнаружены среди реквизита, и все участники сеанса поверили, что она ими пользовалась в процессе.

– Ох. Вот почему она так страшно разозлилась. – Шарлотта могла представить, в какую ярость привело Пинчбек подобное публичное унижение.

– Чудовищно. Она поклялась, что я страшно пожалею о том, что сделал. И в бешенстве удалилась. Я опубликовал свой отчёт, обвиняя её в шарлатанстве, и больше о ней с тех пор не слышал.

Его слова глубоко проникали в разум девочки, достигая самого дна, как камешки, бросаемые в пруд.

– И тогда она меня похитила?

– Месяц спустя. У меня не было ни малейших поводов её подозревать, связать друг с другом эти два события – сеанс Пинчбек и твоё исчезновение. Ты просто не вернулась с утренней прогулки, и я боялся, что ты заблудилась в лесу или решила искупаться в озере и утонула.

Так, значит, это была не случайная встреча. Пинчбек целый месяц планировала её похищение.

– Зачем же ты согласился снова её пригласить?

– Понимаешь… Целых пять лет я провёл в одиночестве и в тяжких раздумьях. Богатство предоставляет людям некоторые привилегии… Например, привилегию разыскивать тебя всеми доступными средствами. Твоё имя было во всех газетах, звучало по всей стране. Потом недели перетекли в месяцы, и я уже почти не сомневался, что ты умерла. Однако поиски тебя продолжали оставаться единственным делом, которое имело значение. Я перестал общаться с людьми, не виделся с друзьями, редко покидал кабинет.

Шарлотта положила голову дяде на хрупкое костлявое плечо. Значит, её пропажа стала для него ежедневной пыткой… Как для Феликса – пропажа Айзека. И у всех детишек, которые сейчас спокойно спали наверху, может быть, оставались родственники, которые так же сильно по ним страдали.

– А потом в газете пару недель назад появилось объявление. Медиум-фотограф заявляла, что она способна не только контактировать с духами умерших, но даже и запечатлевать их на фотографиях. Августина Пинчбек, единственный медиум, о сеансах которого я знал, что это не шарлатанство… Единственная, кого я не смог раскусить.

– Ты надеялся в конце концов получить от неё верный ответ?

– Именно так.

– Это был не призрак, а я сама, дядя. В тот день у тебя на сеансе присутствовала лично я.

– Я не надеялся когда-нибудь ещё тебя увидеть – и увидел. Точно такой, какой я тебя помнил. А потом я нашёл письмо у себя на полу кабинета.

– Записка была моей идеей.

– Все это было слишком поразительно, чтобы оказаться правдой, но я узнал твой почерк – никогда бы не спутал его ни с чьим другим. И пчёлку в качестве подписи. И тогда я задействовал старые знакомства, попросив ряд влиятельных друзей любой ценой остановить и задержать Пинбчек. А дальше ты уже всё знаешь.

Шарлотта со всхлипом бросилась ему на грудь, по щекам её катились слёзы. Лорд осторожно обнял её в ответ.

– Как такое могло случиться с нами, Шарлотта?

– Я… не могу объяснить. И не представляю, что теперь с нами всеми будет. – Девочка вытерла мокрое лицо рукавом, обдирая грубой тканью обветренные щёки. – Но полагаю… теперь, когда с магией покончено, мы хотя бы начнём взрослеть.

По крайней мере она на это надеялась всей душой. Бедные похищенные дети заслужили нормальную жизнь, заслужили того, чтобы вырасти, жить, как все прочие люди. Заклятие Пинчбек было разрушено, их ковчежцы стали обычными вещицами – колбочками, шкатулками, кошельками. Наверняка это означало, что их бывшие пленники теперь начнут расти, навёрстывая упущенные годы. Шарлотта оставалась всё той же девочкой-подростком столько лет… Как, наверное, будет странно, когда её тело начнёт меняться.

– Я обещаю, что ты будешь взрослеть радостно и беззаботно, – твёрдо выговорил её дядя. – Больше с тобой не приключится ничего дурного. Клянусь тебе.

– А как насчёт Феликса и Леандера? Я не хочу с ними расставаться. Они – моя семья. Я без них не могу.

– И о мальчиках я тоже позабочусь, – клятвенно подтвердил лорд. – Буду заботиться о вас всех до конца своих дней.

Леандер

Леандер проснулся не сразу – такие приятные вещи ему в кои веки снились, что не хотелось оттуда уходить. Он медленно потянулся усталым телом, наслаждаясь мягкостью одеял. Прежде чем мальчик открыл глаза, он уже знал, что день в полном разгаре. Всё закончилось, вспомнил он и от восторга замер, и телом, и душой радуясь теплу и уюту. Потом наконец заморгал и огляделся. Похоже, он проспал дольше прочих, почти все остальные уже поднялись. Феликса, к примеру, не было в комнате. Только в изножье одной кровати посапывал, свернувшись клубком, маленький мальчик, и тощий длинноволосый подросток вытянулся на ковре, сладко храпя.

Леандер почувствовал на себе недружелюбный взгляд – и мигом подобрался, повернул голову. Над ним нависала миссис Смарт.

– Я всегда знала, что проблема в тебе, мелкий паразит. – Она говорила тихо, но голос её был полон яда.

– Миссис Смарт…

– Ишь, пригрелся тут, как кот, нализавшийся сливок. Не знаю, как ты всё это провернул, но…

– Что я провернул? О чём вы вообще? – Он сел в постели, почёсывая затылок.

Здесь, в этом тёплом уютном помещении, при дневном свете, миссис Смарт была куда менее страшной, чем во времена, когда он прятался от неё в библиотеке. После всех ужасов, которые он пережил, ему ли бояться какой-то там экономки!

– Его светлость намерен забрать всё это отребье к себе в особняк, – прошептала та с отвращением. – Держать их в Литчфилд-Хаусе, пока для них не найдётся работы или семьи.

Семьи… как же прекрасно звучало это слово!

– Но тебе такое не светит, свинёныш, даже не надейся. – Миссис Смарт упёрла руки в бока, презрительно ощерилась. – Ноги твоей не будет в нашем доме! Погоди, вот сейчас лорд узнает о твоих воровских делишках…

– Погодите, вот сейчас лорд узнает о ваших воровских делишках тоже, – фыркнул Леандер в ответ.

Миссис Смарт прикусила губу:

– Мальчишка-преступник внезапно объявляется в компании пропавшей племянницы лорда, слыхано ли дело? Наверняка именно ты и виновен в её пропаже, как-то замешан в эту историю!

– Да как я могу быть виновен? Мне в год её пропажи едва исполнилось семь!

– А ещё она на вид ни на день не повзрослела. Ты просто якшаешься с дьяволом, вот и ответ на все вопросы! Эти ребятишки заслужили, чтобы их приняли под кров, но ты – ты отправишься в работный дом, как тебе и причитается! Я лично об этом позабочусь.

Неужели лорд может поверить этой ужасной тётке? Миссис Смарт часто угрожала ему именем лорда, то и дело сообщала, как он ненавидит воров, как жестоко он накажет Леандера, если узнает, что тот ночует в библиотеке… Но Шарлотта говорила о своём любимом и добром дядюшке совсем иначе. Если он выразил намерение отыскать новые дома всем похищенным детям, наверняка он сможет простить и Леандеру его проступки.

– Шарлотта расскажет лорду всю правду. – Мальчик скрестил руки на груди и храбро воззрился на экономку.

– Леди Шарлотта вообще знает, кто ты таков? Она в курсе, что ты грязный воришка? Нищий уличный побирушка? Она высокородная леди, и теперь, когда она возвращается к жизни, приличествующей её статусу, ей нет дела до тебе подобных! – Миссис Смарт улыбнулась – вернее, растянула губы в хищной усмешке. – Но если хочешь, мы с тобой можем заключить что-то вроде соглашения.

– Шарлотта всё про меня знает, – отозвался Леандер, увереннее, чем он себя на самом деле чувствовал. В его сердце потихоньку закрадывалось сомнение. Конечно, Шарлотта со временем привязалась к нему, даже о нём заботилась… Но то в плохие времена, когда у неё больше никого не было. Как знать, не отвернётся ли она от него и впрямь, когда настанут времена хорошие? Теперь она вернётся домой, к любимому дяде… Что Леандер будет делать, если окажется, что он больше не нужен? После всего, что ему пришлось вынести, мысль об одиночестве казалась особенно нестерпимой.

– Пошла отсюда, старая ведьма, – послышался от двери голос Шарлотты. Девочка, переодетая в чистое платье, стояла на пороге и смотрела на миссис Смарт с отвращением.

Экономка живо захлопнула рот, хлопая глазами от неожиданности, потом поджала губы.

– Леандер, вставай, тебе нужно позавтракать. У нас впереди долгая дорога, – обратилась к нему Шарлотта.

С огромным облегчением мальчик выбрался из постели и, не оглядываясь на потрясённую миссис Смарт, прошествовал к дверям. Шарлотта сверлила экономку взглядом – таким же яростным, как в первый день их с Леандером совместной жизни, начавшейся в чаще леса. Она взяла Леандера за руку и повела за собой вниз по лестнице. Снаружи в окна текла прекрасная мелодия – это Феликс во дворе играл на своей скрипке.

– Ей вообще не следовало тут быть, но, к сожалению, здоровье дяди стало настолько слабым, что он не может путешествовать в одиночку, – пояснила Шарлотта, распахивая дверь в большую залу трактира. Человек восемь детей сидели за столами, радостно поедая овсянку под изумлённым взглядом трактирщицы.

– Больше эта женщина тебя не побеспокоит, – обещала Шарлотта, подвигая Леандеру миску тёплой каши. – Я ей просто не позволю.

27
Мир:
успех, триумф, удача, завершение

Леандер

Экипажи были заложены, корзины с едой в дорогу – загружены. Туда-сюда носились слуги, занятые последними приготовлениями к путешествию. Детей рассадили по трём каретам. Леандер, Шарлотта и Феликс с Айзеком сидели в первой, вместе с лордом Литчфилдом.

– Мальчики, я хочу вас поблагодарить, – обратился к ним старый лорд, сидевший рядом с Шарлоттой. Впрочем, сейчас его трудно было назвать таким уж старым: он выглядел куда моложе и здоровее, чем когда Леандер увидел его первый раз, ещё при жизни мамы. – Племянница мне всё рассказала. Не уверен, что я сумел верно всё понять, оно несколько… не вмещается в голову, однако же главное я усвоил. Вы вели себя благородно и отважно. Литчфилд-Хаус будет вашим домом отныне и до конца ваших дней. Я буду обращаться с вами как с родными сыновьями. Даю вам слово джентльмена, что обеспечу вам всю возможную заботу.

– Лорд Литчфилд… спасибо вам, – с трудом выговорил Леандер, моргая, чтобы загнать обжигающие счастливые слёзы обратно в глаза, не дать им выкатиться наружу.

– Лучше называйте меня просто дядей, ребята, – улыбнулся старый лорд и прикрыл глаза с тихой радостной улыбкой.

Дядя. Теперь у Леандера есть настоящий дядя. А ещё – два брата и сестра. Семья.

Один за другим экипажи тронулись с гостиничного двора на большую дорогу, а по ней – прочь из города, к Литчфилд-Хаусу. И на этот раз Леандер собирался войти туда с парадного входа.


В особняке их сразу же накрыло атмосферой праздника. Немногие слуги, которые оставались при лорде после исчезновения Шарлотты, бегали взад-вперёд, не успевая справляться с хозяйством – дел внезапно навалилось много. И столько давно запертых, неиспользуемых комнат предстояло открыть, проветрить, прибрать и подготовить для новых жильцов! Дети старались помогать по мере сил, но некоторые из них толком не говорили по-английски, иные были слишком малы, и, считай, никто не умел даже заправить кровать как следует.

Леди Шарлотта, как её называли слуги, заняла свои прежние апартаменты. Там ничего не изменилось со дня её пропажи – лорд Литчфилд запретил прикасаться к вещам племянницы – однако всё успело покрыться густым слоем пыли. Миссис Смарт, как показала практика, была довольно скверной экономкой и здорово запустила дом. К слову сказать, в Литчфилд-Хаус она вместе с ними не вернулась.

Комнаты Шарлотты тщательно прибрали и проветрили, запах затхлости сменился ароматом множества цветов из теплицы, которые Шарлоттин дядя – нет, теперь уже их общий дядя – заказал, чтобы развеселить девочку, всегда любившую цветы.

Детей, бывших узников Пинчбек, расселили по особняку повсюду, где имелись для них подходящие помещения. Самых малышей разместили вместе, срочно оборудовав для них детскую. В процессе обсуждения, не найти ли старшим ребятам рабочие места, а средним – школы-пансионы, лорд Литчфилд вынес решение, что пока время для этого ещё не настало. Дети пока не готовы к выходу в широкий мир, сказал он – и был совершенно прав. Вчерашние пленники ковчежцев пока были слишком дикими, рассеянными, дезориентированными – и раздражали горничных своей плаксивостью и нервозностью. Одна кухарка была счастлива новым жильцам: всегда приятно, когда твою стряпню уминают за обе щеки в любое время суток и просят добавки. Если кого-то из детей не было видно, сразу становилось ясно, где его искать: конечно же, на кухне, за очередной чашкой чая с куском кекса.

Лорд Литчфилд держал своё слово джентльмена и заботился о новых племянниках, как о кровных родственниках. Леандеру он выделил большую уютную комнату с широкой кроватью и собственным камином. Никогда ещё Леандер не жил в такой роскоши. Медальон матери он сразу решил хранить под подушкой – целее будет. Феликс с Айзеком поселились с ним по соседству, в общей спальне – они так истосковались друг по другу за годы разлуки, что не хотели ни на миг расставаться.

Огромный особняк настолько изменился, что Леандер, считай, и не узнавал дом, по которому не так давно шнырял по ночам, пробираясь из тени в тень. Теперь мальчик открыто ходил по коридорам и мог свободно открывать любую дверь – нужно было только постучать. В первый же день он зашёл в библиотеку, которая парадоксальным образом показалась ему меньше размером, чем была раньше. Потоптавшись там и погладив ладонью корешки книг, он вышел в сад – и застал за дверью Шарлотту, сидевшую на ступенях. Девочка задумчиво смотрела на заросший мхом фонтан.

– Здесь снова будет очень красиво, едва придёт весна, – сказала она, заслышав его шаги. – Мы займёмся садом, выполем сорняки, всё починим и приберём. Особняк станет таким, каким должен быть.

Порыв холодного ветра качнул нагие ветви деревьев, взметнул с заиндевелой земли сухие листья. Лист задел лодыжку Леандера – или нет, это был не лист… А одна из карт таро, таких же, как у Пинчбек. Её карта. Как она сюда попала, каким ветром её занесло?

Мальчик подобрал карту, развернул её картинкой.

– Четвёрка Жезлов.

– Что она бишь означает? – спросила Шарлотта, и на этот раз Леандер вспомнил первым. В кои веки он точно знал, что карты хотят им сказать.

– Дом. Она означает дом.



Оглавление

  • 1Дурак: слабоумие и отвагаКак всё это началось
  • 2Колесница:враждующие силы, поспешные решения
  • 3Императрица:властительница, материнская фигура
  • 4Пятёрка Жезлов:разногласия, конфликт, борьба
  • 5Семёрка Мечей:обман, подлость, предательство
  • 6Маг:доверие, власть, ловкость рук
  • 7Семёрка чаш:фантазия, воображение, иллюзия
  • 8Паж Жезлов:открытие, новая информация, нежданные новости
  • 9Туз Жезлов:новые идеи, прибыльное предприятие, доход
  • 10Тройка Пентаклей:сотрудничество, взаимопомощь, дружба
  • 11Пятёрка мечей:трусость, проигрыш, поражение
  • 12Отшельник:уединение, осторожность, бдительность
  • 13Сила:отвага, решительность, находчивость
  • 14Повешенный:невольная задержка, перемена, неожиданный поворот
  • 15Башня:падение, разрушение, потрясение
  • 16Колесо Фортуны:нежданный поворот судьбы
  • 17Справедливость:правосудие, закон, истина, ясность
  • 18Верховная Жрица:тайное знание, предчувствие, интуиция
  • 19Дьявол:отчаяние, одержимость, нечестие
  • 20Повешенный (перевёрнутый):плен, беспомощность, унижение
  • 21Двойка Жезлов:вдохновение, новые планы, движение вперёд
  • 22Девятка мечей:тревога, страх, безысходность
  • 23Звезда:проблеск надежды
  • 24Справедливость:возмездие, плата по счетам, оправдание
  • 25Смерть:завершение, переход в новое состояние, метаморфоза
  • 26Король Кубков:щедрость, доброта, отцовская фигура
  • 27Мир:успех, триумф, удача, завершение
  • Teleserial Book