Читать онлайн Коронованный череп. Преступление в повозке бесплатно

Фергюс Хьюм
Коронованный череп
Преступление в повозке

© Соловьева Л. Я., перевод на русский язык, 2021

© Таликова А. С., перевод на русский язык, 2021

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2022

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2022

Коронованный череп

Глава 1. Шатер тайн

Сэр Ганнибал Тревик был известной личностью в Санкт-Эвалдсе. Увы, ему не хватало денег, чтобы поддерживать образ жизни, соответствующий славе его громкого имени: родовое поместье, особняк Тревик Грандж, он был вынужден уступить южноафриканскому миллионеру, а сам поселился в небольшом доме в корнуолльской глубинке. Но поскольку он принадлежал к старой и знатной семье, то обладал большой силой воли. Кроме того, он был человеком набожным и занимался благотворительностью. Наконец, у него была чудесная дочь, которая совмещала в себе два качества: была и умной, и красивой – две вещи, которые очень редко встречаются вместе.

Дерика Тревик – так ее звали, и это милое христианское имя неизменно поражало археологов, ибо восходило к вавилонской морской богине. Сама же девушка напоминала фею: маленькая, стройная, золотоволосая и голубоглазая, быстрая, как ртуть. На кого-то подобное описание произвело бы впечатление о ней как о натуре поверхностной и недалекой, но ничто не могло бы быть дальше от истины. Дерика обладала замечательным вкусом. Она всегда была уверена в себе и моментально принимала безошибочные решения. Все хозяйство лежало на ее плечах. Сэр Ганнибал полностью подчинялся дочери в бытовых и денежных вопросах, но, чтобы не уронить свое достоинство, делал вид, что это подчинение – всего лишь родительская доброта и что он ни в чем не может отказать своей прекрасной фее. Однако, несмотря на свой внешний вид и манеры, мисс Тревик была сильной и могла бы сойти за Елизавету[1] или Екатерину[2] в молодые годы.

Кроме того, она была популярна у местных жителей, и поэтому все молодые люди из Санкт-Эвалдса пытались ухаживать за ней. Но девушка не обращала внимания ни на одного из них. Для Дерики эти поклонники были слишком пасторальными и ручными. Более шести месяцев назад она отдала свое сердце умному и молодому адвокату из Лондона, которого звали Освальд Форд. Сэр Ганнибал одобрил выбор дочери, тем более что карьера господина Форда шла в гору и со временем он мог стать окружным прокурором или судьей. Но помолвки пока еще не было. Дерике только исполнилось двадцать, а Форду – двадцать семь лет, так что у них было еще достаточно времени для раздумий, действительно ли они подойдут друг для друга.

В день, когда началась эта история, господин Форд приехал в Санкт-Эвалдс насладиться обществом красавицы и оказался на празднике, который устроил сэр Ганнибал в помощь Часовне рыбаков, построенной на мысе неподалеку от города. Был великолепный теплый осенний день, и обширную территорию во дворе и на прилегающей к дому площади занимали разнообразные лавки, торгующие всем, чем была богата эта земля. Сам дом – квадратное здание в георгианском стиле[3], уродливое, но уютное, – хорошо смотрелся, возвышаясь над водами залива Санкт-Эвалдс, окруженный садом, спускавшимся к краю острых скал, тут и там вылезая на гладкие участки прибрежного песка, на который наползали белые волны Атлантики. Сад был полон привозных и местных растений, цветов всех видов, которые росли на границе зеленых лужаек. Это было прекрасное место, но из-за ярмарочных палаток и павильонов оно сейчас напоминало походный лагерь. Люди покупали и продавали, ели и пили, танцевали и играли под жарким солнцем, и сэр Тревик втайне с большим удовольствием отмечал, что этот праздник и в самом деле принесет много денег – может, их даже хватит, чтобы закончить ремонт часовни. Ему нравилось играть роль сквайра, пусть даже местного масштаба. Он с удовольствием рассматривал гостей, пришедших на праздник, а те, без сомнения, обожали его на свой снобистский манер.

Поскольку сэр Ганнибал был вдовцом с дочерью, которую вскоре собирался выдать замуж (по крайней мере, так говорили местные сплетники), многие женщины пытались обратить на себя его внимание. Он остановил свой выбор на мисс Энн Стреттон, темноглазой красавице, которая обучалась искусству и имела достаточно большой доход, чтобы прилично одеваться. Старый аристократ, в свою очередь, был человеком небогатым и легко поддавался управлению, что было хорошо известно мисс Стреттон. Она считала, что стоит потратить время и силы для того, чтобы стать леди Тревик, даже несмотря на то, что в глубине души она любила Ральфа Пенрифа – статного мужчину с длинной родословной и крошечным доходом. Они были на празднике вместе, бродили вместе и много болтали – быть может, девушка устроила так специально для того, чтобы пробудить ревность сэра Ганнибала и заставить его наконец-то решиться сделать ей предложение.

– Вы и словом со мной не перекинулись, – жалобно объявил организатор праздника, подойдя к скамейке, на которой удобно устроилась мисс Энн Стреттон вместе с его соперником. – Не сочтете за дерзость, если я предложу вам руку и приглашу прогуляться по ярмарке?

– Конечно, – согласилась дама и бросила извиняющийся взгляд на своего спутника, который тут же нахмурился. – Но недолго… Мать господина Пенрифа уговорила меня погостить у него несколько дней, и он обещал отвезти меня к ней в четыре часа.

– Сейчас уже три, – добавил Ральф, посмотрев на часы. – У вас ровно час.

– Проехать пять миль много времени не займет, – небрежно бросила девушка и отправилась на прогулку с баронетом, оставив помрачневшего Пенрифа одного. Но в одиночестве он сидел недолго. Поднявшись, молодой человек направился к палатке, где продавали хмельные напитки.

Мисс Стреттон, прогуливаясь среди праздничной толпы, искоса рассматривала своего спутника. Она видела, что сэр Тревик хорошо сохранился для своих пятидесяти и мог бы даже сойти за сорокалетнего. Она восхищалась его идеальным костюмом и военной выправкой. Заметив ее взгляд, сэр Ганнибал, в свою очередь, внимательно оглядел свою спутницу. Энн была красивой и стройной, хотя было совершенно очевидно, что с годами она наберет вес, станет полной и тяжеловесной. У нее были темные глаза, и она отлично знала, как обратить на себя внимание мужчины. А платье девушки могло удовлетворить вкус даже такого привередливого мужчины, как сэр Ганнибал Тревик.

– Вы очень жестоки по отношению ко мне, – прошептал он ей на ухо.

– Напротив, – ответила мисс Стреттон, улыбаясь. – Я должна во всем винить вас. Я здесь уже более получаса, а вы только сейчас обратили на меня внимание. Из-за вас я вынуждена была общаться с господином Пенрифом. А я должна сказать вам, что жители Санкт-Эвалдса свысока смотрят на бедную художницу.

– Они ревнуют, моя дорогая. Из всех присутствующих дам лишь вы годитесь в королевы.

– Пока что я королева без королевства, – усмехнулась Энн.

– Ну, думаю, в ближайшее время положение изменится, – многозначительно ответил ей баронет. – У вас появится маленькое королевство, это правда, но зато вы станете властвовать в нем безраздельно.

– Размер не имеет значения, если только там будет властвовать любовь.

– При вашем правлении это вполне реально.

– Это будет зависеть от моих подданных, – быстро ответила дама, бросив еще один взгляд на сэра Ганнибала, от чего его сердце забилось быстрее, чем оно билось в течение многих лет.

Они находились в уединенной части сада, откуда открывался вид на залив. Несомненно, место и время для объяснений были самыми благоприятными, и сэр Тревик уже открыл рот, чтобы начать, а мисс Стреттон, заранее покраснев, приготовилась принять его объяснения, когда совершенно неожиданно появилась Дерика в сопровождении господина Форда. Златокудрая девушка и ее возлюбленный выглядели очень милой парой. Но сэр Ганнибал нахмурился, и его мрачный вид отразился на лице царственной женщины рядом с ним. Мисс Тревик, обведя их взглядом, сделала определенные выводы. Она хорошо знала Энн и не любила ее и, поняв, что прервала важный разговор, быть может, объяснение в любви, лишь поздравила себя. Освальд Форд же ничего не заметил и пожал протянутую мисс Стреттон руку, в то время как Дерика вновь задумалась, пытаясь сообразить, как бы ей отвратить отца от этой авантюристки – именно так она называла про себя мисс Энн Стреттон.

– Я за тобой, дорогой папочка, – быстро проговорила мисс Тревик. – Господин Боуринг давным-давно ждет тебя в библиотеке.

– Боуринг! – следом за ней повторил сэр Ганнибал, рассерженно краснея. – Что же господину Боурингу от меня нужно?

– Не знаю. Он приехал из Гранджа на своем автомобиле и очень хотел увидеться с тобой. Скорее всего, у него какое-то важное дело.

– Он мог бы выбрать другой день, когда я не так занят, – вздохнул сэр Ганнибал Тревик, однако, подумав несколько мгновений, повернул в сторону дома. – Я должен увидеться с ним, – скривившись, заметил баронет. – Он мой самый богатый арендатор, миллионер. Но и самый придирчивый. Мисс Стреттон, вы простите меня? Дерика, прошу тебя, составь компанию нашей гостье.

И он ушел, бросив прощальный взгляд на Энн, которая, понурившись, осталась стоять, чертя зонтиком круги на песчаной дорожке.

– Не хотите ли чего-нибудь освежающего? – сухо поинтересовалась у нее мисс Тревик.

– Спасибо, – вымолвила мисс Стреттон с любезной улыбкой, скрывающей злобу оттого, что ее прогулку прервали самым ненадлежащим образом. – Пожалуй, мне нужно что-то купить, чтобы поддержать ярмарку.

– Можете попробовать узнать будущее, – улыбаясь, предложил господин Форд. – Вон Шатер тайн гадальщицы мисс Уорри, она всегда предсказывает удивительнейшие вещи.

– А вам она что предсказала? – спросила темноволосая красавица, кинув взгляд на Дерику.

– О, об этом вы и сами догадаетесь без труда, – ответил Освальд, снова улыбнувшись.

Энн тряхнула головой:

– Так вы суеверны?

– Я всего лишь считаю, что на Небе и на Земле есть многое, о чем наши философы и понятия не имеют, – сухо ответил молодой человек.

– Могли бы процитировать Шекспира и поточнее.

– Скажите спасибо Бэкону[4], – рассмеялась Дерика.

– Где уж мне с моим умишком разобраться, где Бэкон, а где Шекспир. То ли дело вы!

– Ах, мисс Стреттон, вы меня захвалили!

Невозможно сказать, как далеко зашел бы этот словесный поединок, но присутствие господина Форда сдерживало девушек, и им ничего не оставалось, как умолкнуть и обменяться многозначительными взглядами. Потом Энн отвернулась, продемонстрировав напоследок натянутую улыбку, скрывающую подлинные чувства.

– Пойду прогуляюсь, а вы пока можете репетировать «Ромео и Джульетту», – насмешливо фыркнула она.

Однако в этот миг мисс Тревик больше напоминала леди Макбет.

– Как я ненавижу эту женщину! – тихо проговорила она, сжав кулачки, когда гостья удалилась. – Она авантюристка и нахалка.

– Ты, дорогая, слишком сурова по отношению к ней, – возразил Освальд.

– Нет, она настоящая авантюристка. Приехала сюда, делает вид, что пишет картины, а сама ищет, кого бы на себе женить.

– Ходят слухи, она положила глаз на Пенрифа.

– А я вот слышала, что она охотится за моим отцом.

– Пф! Сэр Ганнибал слишком стар, чтобы думать о браке.

– Мужчина никогда не бывает слишком стар, если речь идет о женщине, – с ядом в голосе заметила Дерика.

– Мне ли не знать в мои-то преклонные двадцать семь, – весело промолвил Форд.

В сердцах девушка ущипнула его за руку:

– Какой же ты ослик!

– Будь ты добрее, не поскупилась бы добавить прилагательное, – ехидно улыбнулся ее собеседник.

– Глупенький ослик!

Вместо того чтобы отвечать на оскорбление, молодой человек поцеловал свою возлюбленную.

– Когда ты позволишь мне поговорить о нас с твоим отцом? – мягко поинтересовался адвокат.

– Поговори завтра, прежде чем вернуться в город. Думаю, папа не станет возражать, дорогой. Он уже устал от меня и, подозреваю, будет рад переложить бремя заботы обо мне на другие плечи.

– Драгоценное бремя… – прошептал Освальд, обнимая ее, но тут же спустился с небес на землю. – А какие дела у господина Боуринга с твоим отцом? Я слышал, что они старинные друзья.

– Скорее уж старинные враги, – заметила Дерика, скривившись. – Господин Боуринг познакомился с папой в Африке много лет назад, когда я была еще маленьким ребенком. Именно тогда он заработал кучу денег и попросил папу, чтобы тот сдал ему в аренду Грандж – наше семейное поместье. Он предложил хорошую плату. Но папа и господин Боуринг очень редко видятся и никогда не ездят друг к другу в гости.

– Но сейчас господин Боуринг приехал к нему.

– Да, и я думаю, нам надо пойти в дом и посмотреть, в чем дело.

– Нет необходимости, – возразил юноша, удерживая свою возлюбленную.

– Есть, еще как есть, – решительно объявила мисс Тревик. – Папочка во многом как ребенок, мне приходится все за него решать. К тому же характер у него очень вспыльчивый, а господин Боуринг на редкость грубый человек. Не знаю, что и случится, если они поссорятся.

– Тогда позволь, я пойду с тобой.

– Нет, останься здесь. Люди и так уже шушукаются, видя нас вместе.

– Ну и пусть себе шушукаются! Мы же, считай, уже помолвлены!

– Нет уж, подожди, пока о нашей помолвке не объявят официально, – быстро сказала Дерика. – Вот тогда я точно не буду возражать. Ненавижу сплетни, да и мой папа подобных вещей не одобряет.

– Неужели его слово для тебя так важно?

– Конечно. Кстати, я сама люблю во всем порядок. Все считают папу человеком сильной воли и твердого характера. Но, сказать по правде, за ним стоят моя воля и мой характер.

– Какая жена у меня будет! – шутливо произнес господин Форд. – Ты будешь мной командовать, как тебе вздумается.

– Тогда я начну прямо сейчас! – воскликнула девушка, со смехом разглядывая его красивое лицо. – Приказываю тебе: оставайся тут. Я вернусь, как только узнаю, зачем приехал господин Боуринг. Папа не может вести дела без меня.

Освальд, чувствуя себя несколько раздраженным, закурил и застыл, глядя, как волны накатывают на берег, в то время как его возлюбленная быстро пошла к дому. У девушки и в самом деле были причины для беспокойства, так как, насколько ей было известно, отец не ладил с арендатором. Как она и сказала, Боуринг был человеком грубым – ей пару раз приходилось с ним видеться. Прожив много лет вдали от цивилизации, он совершенно разучился вести себя в обществе. Слабый и изнеженный сэр Тревик в споре не имел против него никаких шансов. Выходец из Южной Африки наверняка попробует взять верх над своим арендодателем. Но в присутствии Дерики такой номер не прошел бы. Боуринг же, с другой стороны, не имел никаких возражений против присутствия девушки при беседах с ее отцом, так как откровенно восхищался ею.

Но опасения мисс Тревик, что разразится скандал, не оправдались: когда она подошла к кабинету отца, то увидела, как он провожает своего посетителя. Баронет казался немного взволнованным, а господин Боуринг выглядел совершенно спокойным.

Миллионер был могучим и седым, словно старый волк, его растрепанные волосы обрамляли обширную лысину. Мохнатые брови нависали над серыми проницательными глазами. У него была длинная лохматая борода, но его кожа, несмотря на шестидесятилетний возраст, казалась такой же свежей и розовой, как и у смотревшей на него девушки. С презрением, которое богатые мужчины порой испытывают к своему туалету, он носил потертый черный костюм с африканской фетровой черной шляпой. Перчаток на нем не было, а в руках он вертел странную резную палку, какие обычно бывают у зулусских знахарей.

На фоне сэра Ганнибала, отутюженного, статного и аккуратно одетого, господин Джон Боуринг выглядел как дикарь, но дикарь, обладающий могучим разумом.

Строгие глаза старика чуть потеплели, когда он увидел Дерику, которая, в свою очередь, глядела на него, словно зачарованная его силой.

– Добрый день, мисс, – произнес он глубоким, резким голосом, постаравшись заставить его звучать как можно добродушнее. – Мы уже поговорили, и ваш отец, мой старый друг, – бросил он косой взгляд на баронета, – желает вернуться к веселью.

– Дерика проводит вас, – поспешно сказал сэр Тревик. – А где мисс Стреттон, дорогая?

– Она в Шатре тайн, – небрежно ответила девушка. – По крайней мере, я посоветовала ей пойти туда, чтобы ей погадали.

Сэр Ганнибал внимательно посмотрел на свою дочь, пытаясь понять, говорит ли она всерьез или язвит. Но девушка спокойно восприняла взгляд отца, и тот поспешил ретироваться. Его гость с улыбкой наблюдал эту сцену, когда у него за спиной появилась худая дама в темных одеждах.

– Софи, а почему вы не в палатке? – с удивлением спросила Дерика свою гувернантку.

– Я отошла всего на несколько минут, – робко ответила ей мисс Софи Уорри. – Я пыталась гадать. Прочитала линии руки госпожи Стреттон.

– И что же вы там вычитали? – поинтересовалась мисс Тревик.

– Печаль, беду и обман, – торжественно объявила мисс Уорри, и старый миллионер снова усмехнулся.

– Вы в самом деле можете узнать судьбу? – с презрением спросил он.

– Именно так, – спокойно ответила гувернантка, уязвленная его неверием. – Пойдемте со мной в палатку, и я предскажу, что вас ждет в будущем.

– Мое будущее осталось в прошлом, – резко объявил Джон. – Вы не сумеете сказать ничего интересного. Тем не менее я хотел бы дать немного денег на Часовню рыбаков, как ее здесь называют. Просто так я никому ничего не даю, а вот получить несколько сказок за мои гинеи – это можно.

– Я, конечно, порой ошибаюсь, – заметила мисс Уорри, опустив свои усталые глаза. – Ведь я не так уж и много знаю о сверхъестественном. Но иногда мои пророчества и впрямь сбываются.

– Тогда давайте посмотрим, что случится со мной, – шутливо проговорил господин Боуринг и с мрачной улыбкой последовал за Софи, которая поплыла – это слово лучше всего подходило для того, чтобы описать ее походку, – к своему Шатру тайн.

Было уже около четырех часов, и Дерика пошла за ними, чтобы издали посмотреть, как ее отец прощается с мисс Стреттон, которая вновь буквально висела на господине Пенрифе. Баронет же казался много симпатичнее и моложе, купаясь в улыбках своей гостьи.

– Без сомнения, она хочет выйти замуж за папу из-за его положения, – пробормотала мисс Тревик себе под нос. – Только эта авантюристка просчиталась. Никаких денег в кармане у сэра Ганнибала Тревика она не найдет.

Потом Дерика увидела, как троица, повернувшись, прошла по аллее к экипажу господина Пенрифа, в котором он должен был отвезти Энн на вересковые пустоши, в дом своей матери. Проводив их взглядом, мисс Тревик немного побродила среди посетителей. Обменявшись несколькими словами с гостями ярмарки, она приблизилась к Шатру тайн, откуда ей навстречу выскочил бледный господин Боуринг, за которым следовала гувернантка.

– Вы мне не верите? – спросила его мисс Уорри, причем так серьезно, как только ей позволяла врожденная застенчивость.

– Нет! – резко ответил Джон. – Вы говорите сущие глупости.

– Тем не менее вы выглядите расстроенным, – заметила Дерика, вмешавшись в диалог и внимательно рассматривая миллионера.

Тот тем временем достал платок и промокнул лысину.

– Я и впрямь несколько разволновался, – сердито промолвил он. – Но вовсе не из-за той чепухи, что эта женщина мне наплела.

Гувернантка вновь удалилась в шатер, и мисс Тревик, решив, что инцидент с гаданием исчерпан, повела расстроенного гостя в буфет. Однако внезапно Софи вновь выглянула из палатки, держа в руке конверт.

– Господин Боуринг! – позвала она, и несколько человек обернулись на ее крик.

– Что еще? – грубо спросил Джон.

– В этом конверте пророчество, которое я прочитала на вашей ладони, – ответила гадалка. – Оно исполнится еще до наступления завтрашнего дня. Конверт запечатан, и если то, что я записала тут, и в самом деле произойдет, истина моих слов будет доказана.

Боуринг взял запечатанный конверт и сунул его в карман.

– Я распечатаю его завтра ночью, если не забуду, – пообещал он.

– Ваше право, но это может оказаться слишком поздно, – торжественно объявила мисс Уорри и скрылась в своей палатке.

Глава 2. Предсказание сбывается

– Что она имела в виду? – поинтересовался господин Боуринг, когда гувернантка исчезла, отправившись предсказывать будущее своим новым клиентам.

– Понятия не имею, – пожала плечами Дерика, а затем указала на карман, в который миллионер убрал запечатанное письмо. – Но вы легко узнаете, если прочтете то, что там написано.

Ее собеседник достал письмо и с задумчивым лицом покрутил его в своей корявой старческой руке.

– Нет, – отрывисто произнес он после некоторого размышления. – Если там нет ничего страшного, то это может подождать, а если она предсказала мне что-то плохое, то я хочу встретиться со злом вслепую.

– Тем не менее вы пошли в Шатер тайн, чтобы узнать, что вас ожидает…

– Всего лишь затем, чтобы передать свои гинеи на постройку часовни. Я ничего не отдаю просто так. Именно этот принцип помог мне создать свой капитал. Но все это гадание – чушь, – добавил Джон, внимательно глядя на Дерику. – А вам эта мисс Уорри гадала?

– Да. И по картам, и по руке, и глядя в кристалл.

– И вы верите в то, что она сочиняет?

Девушка покраснела, отвела взгляд и увидела господина Освальда Форда, который в ожидании ее возвращения прогуливался по ярмарке, попыхивая сигаретой.

– Я желала бы ей верить, – мягко произнесла она.

Боуринг проследил за ее взглядом и тоже увидел высокого, симпатичного молодого человека. Присутствие Форда, похоже, вызвало у него неприятные чувства. Миллионер нахмурился.

– Вы глупы, девочка моя, – грубо сказал он. – Мы сами творим свою судьбу, к добру или к худу. И не нужно никакой хиромантии, чтобы понимать: мы пожнем то, что посеем.

Дерика же не отводила взгляда от своего возлюбленного, который остановился, чтобы поговорить с какой-то симпатичной девушкой. Ей явно хотелось присоединиться к господину Форду, а не беседовать, защищая то, что мисс Уорри называла «своим искусством». Она задумчиво ответила господину Боурингу:

– Для некоторых людей завеса, отделяющая наш мир от потустороннего, очень тонка. Иногда чувствительные натуры обретают предчувствия, которые оказываются истинными. Так они могут предсказать будущее. Я знаю несколько пророчеств Софи, которые сбылись в точности.

– Софи?

– Мисс Уорри. Она – моя гувернантка уже много лет, но если пожелает нас покинуть, то легко сможет зарабатывать себе на жизнь с помощью гадания.

– Если она откроет такой бизнес в Лондоне, ее схватят и предадут суду магистратов как авантюристку, и правильно сделают, – объявил Джон. – Эта дама глупа как пробка.

– Она очень хорошая и добрая женщина, господин Боуринг.

– Ну, она, конечно, имеет надежного защитника в вашем лице, мисс Тревик, – пожал плечами миллионер, а потом резко сменил тему разговора: – Где же ваш отец?

– Где-то тут, – ответила Дерика, резко оглядываясь. – Вам надо еще раз увидеть его?

– Не сейчас. Я собираюсь уехать часов в пять и не прочь увидеться с ним до этого. До Гранджа путь неблизкий, но у меня быстрая машина. Прежде чем удалиться, я хотел бы поговорить с вами.

– Со мной? – удивилась мисс Тревик, потому что у нее не было ничего общего с этим стариком.

– Да.

С этими словами Джон отвел девушку в укромный уголок, где стояла садовая скамейка, и кивнул, предлагая ей присесть. По его лицу было видно: этот человек привык, чтобы ему подчинялись.

– Мы с вашим отцом беседовали о вас, – грубовато объявил господин Боуринг, когда Дерика устроилась на скамейке.

– Вот как? – холодно отозвалась она и внимательно уставилась голубыми глазами на огрубевшее лицо миллионера.

Мисс Тревик не знала, что ответить, поскольку и представления не имела, о чем идет речь. Боуринг, как она интуитивно чувствовала, был не таким уж безобидным человеком.

– Вы мне кажетесь девушкой весьма разумной, – сказал он.

– Спасибо за комплимент. Но мне интересно, в чем дело?

– Я слышал, как ловко вы управляетесь с домом, а заодно и со своим отцом – он, между нами, всегда был простаком.

– Откуда вы все это знаете?

– Ваш отец был со мной в Африке в те годы, когда вы были крошечной девочкой. Он вернулся домой примерно в то время, как умерла ваша мать, и притом без гроша. А я… Я теперь сто´ю очень дорого. – Тут миллионер буквально надулся от гордости. – Я сколотил целое состояние!

– Допустим, – смущенно потупилась Дерика. – Но какое это имеет отношение ко мне?

– Я к этому и подхожу… Я арендовал Грандж у вашего отца не потому, что хочу там жить, а лишь для того, чтобы помочь ему. Я плачу ему фантастическую сумму, на которую он, собственно, и существует.

– Вы не имеете права так говорить, – покраснев, заявила его собеседница. – В конце концов, речь о моем отце! То, что вы вместе служили в Южной Африке, не дает вам право оскорблять его.

Миллионер застыл.

– А я смотрю, вы девушка упрямая, – одобрительно сказал он. – О, мне это нравится!

– С вашего позволения, – выпалила Дерика с сарказмом, встав со скамейки. – Я лучше вернусь к своим обязанностям – присоединюсь к гостям.

– Присоединитесь к этому молодому фату, – парировал Боуринг, кивнув в сторону Форда. – Я понимаю, что это значит.

– Сэр! – Теперь мисс Тревик выглядела возмущенной. Впрочем, она и вправду сильно рассердилась. – Мои личные дела никоим образом вас не касаются!

– О нет, напротив, они касаются меня напрямую. Именно об этом я и беседовал с вашим отцом.

– О чем именно?

– Разрешите, прежде чем ответить, я задам вам один вопрос: когда мисс Уорри гадала вам о будущем, что она сказала о том, кто должен стать вашим мужем?

– Я не намерена обсуждать эту тему, – сурово объявила Дерика, но тут же невольно дала ответ, бросив взгляд на Освальда.

– Нет, – возразил Боуринг, проследив за взглядом девушки. – Ему не быть вашим мужем.

– Я уже выбрала себе жениха, господин Боуринг.

– Вы слишком горячая девушка. Послушайте. Я всего лишь старый друг вашего бедного отца и желаю ему только самого лучшего.

– Никогда не знала, что вы с моим отцом дружили.

– Да, отношения у нас были натянутые, – мрачно заметил Джон. – Он держался в стороне от меня, я от него… Но сегодня я приехал, чтобы помириться. Мы все сделали как надо, хотя ваш отец настолько забылся, что даже угрожал мне смертью.

– Смешно!

– Так я и сказал ему, – спокойно изрек миллионер. – Конечно, из-за некоторых событий, случившихся в Южной Африке, он был бы не прочь видеть меня в гробу. И все же мне удалось объяснить ему, что наши интересы совпадают. И я предложил ему новое соглашение… – Тут он сделал многозначительную паузу, но Дерика вопросительно посмотрела на него, и миллионер продолжил – Я обязался заплатить вашему отцу много больше арендной платы, чтобы помочь ему выйти из нынешних финансовых трудностей, о которых вы наверняка осведомлены. Но при одном условии. Если вы… вы, мисс Тревик, выйдете замуж за моего сына Моргана.

Девушка в ошеломлении вскочила:

– Выйти замуж за вашего сына… Этого идиота?

– Ну, не такой уж он и идиот, – с досадой поморщился Боуринг, – хотя, конечно, человек слабовольный. Тем лучше для женщины с вашим характером, моя дорогая. Моргану нужна супруга, которая как следует заботилась бы о нем, а вы, мисс Тревик, как раз такая. Вы станете моему сыну хорошей женой. Кроме того, вы девушка из благородной семьи, дочь баронета. Вот за это я и готов заплатить. Если вы выйдете замуж за Моргана, то превратите его в нечто напоминающее мужчину, а я верну вам имение Грандж, и вы с мужем получите доход более десяти тысяч в год. А когда я умру, вам перейдет основная часть моих денег. Кроме того, я поправлю все дела вашего отца.

– Вы это серьезно? – поинтересовалась его собеседница, сильно покраснев.

– Абсолютно. Я не бросаю слов на ветер.

– Я тоже. Подождите-ка минуту! – Не говоря ни слова, девушка развернулась и ушла.

Господин Боуринг остался сидеть на скамейке, пытаясь разгадать, что она придумала. Но гадал он недолго: вскоре мисс Тревик вернулась с Освальдом Фордом.

– Я попросила этого джентльмена присоединиться к нам, чтобы и он услышал мой ответ, – холодно произнесла она. – Освальд, господин Боуринг и мой отец решили, что я должна выйти замуж за Моргана, сына этого человека.

– Дерика, но ты же не станешь… ведь я…

– Ведь ты любишь меня, – закончила она за него фразу, а потом нежно поцеловала его. После этого, повернувшись к Боурингу, который, нахмурившись, наблюдал за этой комедией, девушка добавила: – Вам еще нужен какой-то ответ?

– Что все это значит? – сердито спросил Форд.

– То, что господин Боуринг хотел купить меня, но он, видимо, не знал, что я не продаюсь. И еще это означает, Освальд, что я выйду за тебя замуж, как только ты назначишь дату свадьбы.

– Это также означает, что если вы не послушаетесь отца и не выйдете замуж за моего сына, то сэр Ганнибал Тревик будет публично опозорен, – невозмутимо возразил ей миллионер.

– Опозорен?! О чем вы? – изумилась мисс Тревик.

– Советую вам обсудить это с отцом, – насмешливо объявил Боуринг. – Вы увидите, что он на моей стороне. А потом позвоните Моргану – похоже, вам стоит познакомиться поближе. Что же до свадьбы, то я могу подождать, но недолго. – С этими словами он вытащил из кармана часы и взглянул на них. – Уже пять. Я должен идти. Но я вернусь завтра. Надеюсь, к моему приезду вы поговорите с отцом и измените свое решение. Доброго вам вечера!

Когда миллионер ушел, Дерика с испугом уставилась ему вслед.

– Что он имел в виду? – в очередной раз повторила она.

– Это шантаж, – тихо ответил Форд. – Объясняю тебе как юрист. Твой отец жил в Южной Африке и, видимо, попал там в какую-то передрягу. Этот человек знает все о том случае, и если ты не выйдешь замуж за Моргана Боуринга, то его папаша откроет всему миру то, что твой отец предпочел бы держать в тайне.

– Освальд, мой отец во многих отношениях слабый и глупый человек, – быстро произнесла мисс Тревик. – Но я не верю, что он сделал или хотя бы замыслил сделать что-то зазорное.

– Тогда почему этот тип так убежден, что ты выйдешь замуж по его приказу?

Девушка с усталым вздохом провела рукой по лбу.

– Я не знаю, – сказала она. – Этот Морган Боуринг полоумный, на него даже смотреть страшно. Но если бы он и был в своем уме, я все равно не вышла бы за него замуж. Все в Санкт-Эвалдсе осведомлены о том, что этот парень не отвечает за себя. Папа не мог согласиться с тем, чтобы я вышла за Моргана замуж! Я в этом уверена.

Форд пожал плечами. Он знал, что сэр Ганнибал Тревик был человеком эгоистичным, и, вероятно, в его судьбе имелось немало страниц, в которые он не хотел бы посвящать окружающих. Скорее всего, чтобы спастись от публичного позора, он с легкостью решил пожертвовать Дерикой. Но Освальд по вполне понятным причинам не мог сказать этого своей возлюбленной, так что теперь они замерли в неловком молчании. Дерика первой оправилась от потрясения.

– Я немедленно поговорю с отцом, – заявила она. – Пусть он все уладит с господином Боурингом, прежде чем тот уедет.

Господин Форд согласился. Но напрасно они искали хозяина особняка. Сэра Тревика не было ни в доме, ни в саду. Гости, устав от праздника, уже начали разъезжаться, и Дерика с Освальдом, следующим за ней по пятам, отправилась к воротам, надеясь найти отца там, прощающимся с посетителями благотворительной ярмарки. Вместо этого она увидела, как Джон Боуринг сел в свой автомобиль, больше похожий на гоночное авто, чем на машину для поездок по сельским дорогам. Однако, перед тем как уехать, миллионер вновь обратился к девушке.

– Я так и не нашел своего старого приятеля, сэра Ганнибала, – насмешливо объявил он. – Иначе я рассказал бы ему о нашем разговоре. Но я заеду завтра. Еще раз доброго вам вечера.

И, развернув машину, он умчался – его гудящий автомобиль напомнил девушке огромную пчелу. Дерика посмотрела ему вслед, но не нашлась, что сказать. Потом она вместе с Фордом возобновила поиски отца, но тот как сквозь землю провалился.

Сложно было судить о том, как расценил господин Боуринг отказ девушки его слушаться. Он сидел рядом с водителем, глубоко задумавшись, мрачная улыбка то и дело кривила его губы, и он поминутно сдвигал брови. Шофер, тихий молодой человек по имени Дональд, уверенно вел машину. На полной скорости она вылетела на центральную улицу Санкт-Эвалдса, а потом понеслась вперед по мостовой. Многие останавливались поглазеть ей вслед. А потом, что уж было и вовсе чуднó, автомобиль понесся вверх по склону холма, словно муха, карабкающаяся вверх по стене. Все горожане хорошо знали Боуринга и его машину, и многие завидовали его богатству, которое позволяло ему иметь авто – диковинную редкость в этих краях.

Когда крутой подъем остался позади, машина полетела по ровной дороге, пока не добралась до следующего склона и не нырнула вниз по наклонной кривой, которая уходила назад в долину.

После опять начался подъем, и автомобиль вновь пополз вверх, выплюнув облако черного газа. Теперь со всех сторон тянулись голые пустоши, заросшие вереском и дроком. Тут и там лежали серые валуны, словно великан рассыпал камешки из кармана. По обе стороны поднимались пологие холмы, увенчанные кромлехами с фиолетовыми прожилками. На западе расцвели яркие краски заката: розовые чуть ниже зенита и золотые у самого горизонта. Слева маячили мрачные пригорки, справа темно-синей равниной раскинулся холодный океан, и волны взбивали белую пену среди черных острых камней. Боуринг отлично знал этот пейзаж. Но он никогда не обращал внимания на такие пустяки, как восходы и закаты. Богач думал о многих вещах, возможно, о прошлом, которое, если верить сплетням, было не слишком безоблачным. И еще он размышлял о сказочной фее, которая отважилась отказать его настоятельной просьбе. Как такая хрупкая девушка может быть столь упрямой? Дерика стала бы великолепной женой для безумного Моргана. Она принесла бы свежую кровь в семью. Тогда он, Джон Боуринг, миллионер, умер бы спокойно, зная, что будущее его рода в твердых руках.

Пока старик предавался мечтам, его автомобиль скользил по дороге, взлетая на подъемах. Словно живое существо, он несся по серпантину с уровня на уровень. Примерно в трех милях от Санкт-Эвалдса был участок дороги, идущий вниз, и Дональд решил воспользоваться им, чтобы прокатить хозяина с ветерком. Двигатель взревел, и машина полетела вперед, словно снаряд. Свежий воздух резко ударил в лицо шоферу и пассажиру, и авто громко загудело перед длинным спуском. Внизу был резкий поворот, а дальше дорога шла по пустошам.

Господин Боуринг дремал, когда Дональд лихо проскочил поворот. Но тут водитель неожиданно увидел прямо перед собой на дороге огромную каменную глыбу. С воплем ужаса он резко ударил по тормозам, но было уже поздно. Машина на полном ходу врезалась в гранитный обломок, и оба мужчины вылетели из груды смятого железа и разбитого стекла.

Это было похоже на ночной кошмар. Шофер, как пробка из бутылки, вылетел из кабины и упал на мягкую поросль вереска, едва не задев головой огромный камень, который убил бы его. Пролежав некоторое время и еще не придя окончательно в себя, Дональд с трудом поднялся и вернулся на дорогу. Словно во сне, он увидел разбитую машину. Его хозяин тоже пытался подняться на ноги. Боуринг встал, кое-как выпрямившись, и закачался из стороны в сторону. В тот же миг с обрыва спрыгнул какой-то человек. Подскочив к старику, он приставил пистолет к его уху. В следующий момент раздался выстрел, Джон рухнул наземь, а Дональд, задыхаясь от страха и ослабев от потери крови, лишился сознания. Со стороны могло показаться, что он умер, как и пожилой миллионер.

Но выстрел привлек еще чье-то внимание. Убийца услышал крик и без колебаний полез вверх по склону, а потом исчез в долине пурпурного вереска. Едва он скрылся, как из-за поворота дороги выбежало несколько рабочих. Они вырубали камни в старом карьере, который принадлежал сэру Тревику, неподалеку от места аварии. Увидев, что случилось, каменотесы испуганно вскрикнули. Сначала они решили, что произошла автомобильная катастрофа. Да и что они могли подумать, увидев разбитую машину, бесчувственного шофера и огромную гранитную глыбу посреди дороги?

– А как же выстрел? – сказал один из рабочих, поднимая Боуринга, но в следующую секунду парень в ужасе отшвырнул тело. – Смотрите! – закричал он, указывая на голову миллионера.

– Да это убийство! – воскликнул один из его спутников, и каменотесы стали испуганно переглядываться.

Потом раздался шум колес, и из-за поворота выехала коляска, из которой высунулись господин Пенриф и мисс Стреттон.

– Что тут происходит? – поинтересовался Пенриф. – Мы услышали выстрел и вернулись.

– Господин Боуринг мертв, – объявил один из рабочих. – Его застрелили.

– Умер! Застрелили! – охнул Ральф, а его спутница вскрикнула. Тем временем Пенриф с перекошенным от ужаса лицом спрыгнул на землю. – Позвольте мне посмотреть.

Повернувшись, он взглянул на Энн Стреттон, тоже выбравшуюся на дорогу. Она была бледной, как мел, ее губы дрожали. Рядом с телом убитого лежал конверт. Протянув руку, девушка подняла его и надорвала.

– Вдруг из этого письма можно узнать, кто преступник? – сказала она, все еще вздрагивая. – Вероятно, злодей оставил его здесь.

– И что там? – спросил Ральф.

Чиркнув спичкой, он подсветил мисс Стреттон, чтобы та разобрала строчки. Вокруг сгрудились рабочие.

Энн медленно прочитала:

– «Сегодня вечером, прежде чем вы доберетесь домой, вы будете убиты!»

Наступила мертвая тишина. Все собравшиеся уставились на тело, распростертое на земле. Пророчество исполнилось.

Глава 3. Странная улика

Убийство Джона Боуринга превратилось, что было вполне естественно, в огромную сенсацию. И не только потому, что подобные преступления очень редко происходили в этой части страны, но и из-за положения в обществе и богатства жертвы. Известие о случившемся, словно лесной пожар, промчалось по району, и местные журналисты, как стервятники, слетелись к трупу. Сведения, которые они получили, оказались весьма скудными: полиция имела очень мало улик и не спешила ими делиться. Никто не знал, почему был убит господин Боуринг. Но хладнокровие, с которым было совершено это преступление, говорило о том, что убийца решил: миллионер непременно должен умереть. Иначе преступник ограничился бы тем, что сбросил гранитную скалу, и не стал бы выскакивать на дорогу с револьвером, чтобы довершить дело. Для того чтобы поступить подобным образом, у него должен был быть очень сильный мотив, ведь он серьезно рисковал – практически засовывал голову в петлю палача!

Потом стало известно про запечатанное письмо. Может быть, обмолвился один из рабочих, при которых мисс Энн Стреттон его читала. А может, все разболтала сама Софи Уорри, бахвалясь «своим искусством». Но в течение суток в округе почти не осталось людей, которые не слышали бы о странном исполнившемся пророчестве, и вторжение потусторонних сил выделило это преступление среди прочих, сделав его из ряда вон выходящим.

Тело убитого было перенесено в особняк Тревик Грандж, который располагался в нескольких милях от места катастрофы, среди корнуолльских пустошей. Это был бесформенный двухэтажный дом из грубого серого камня, крытый голубоватой черепицей и обросший обычными в этих местах плющом и лишайником. Особняк окружали деревья, а фасад его выходил на изменчивые воды Атлантики, которые выглядели живописно, но мрачновато. Впрочем, такими были все богатые дома на вересковых пустошах. На протяжении веков Тревики обитали там, но когда финансовые дела семьи пошатнулись, особняк был передан в аренду Джону Боурингу, а сэр Тревик переехал в маленький дом в Санкт-Эвалдсе. Тело миллионера, при жизни царившего под этой древней крышей, уложили в гостиной. Дом погрузился в траурную атмосферу, которая соответствовала его зловещему внешнему виду.

Конечно, сэр Ганнибал, узнав об убийстве, испытал потрясение. Они с погибшим не были добрыми друзьями, но хорошо знали друг друга. Они вместе прошли через множество приключений в Южной Африке. Сэру Тревику показалось ужасным, что этот человек, полный жизни, здоровья, амбициозных планов, так внезапно и таким кошмарным образом отправился на тот свет. Кроме того, сэр Ганнибал понимал, что потерял своего лучшего арендатора. Никто больше не станет платить ему такие деньги за съем особняка. Тревик Грандж в принципе было тяжело сдать даже по умеренной цене из-за его отдаленного местоположения. И хотя его хозяин, эгоист по натуре, очень жалел о гибели Джона Боуринга, намного больше ему было жаль себя. Так он и сказал, когда общался с полицией вместе с Дерикой и госпожой Уорри. Гадалку пригласили для дачи показаний в полицию исключительно потому, что следователь хотел выяснить, каким образом она сделала такое точное предсказание. А мисс Тревик поехала в участок, чтобы поддержать свою гувернантку и отца. Софи была очень ей благодарна. Никаких неприятностей она не ожидала, напротив, ей не терпелось похвастаться своим умом, и она радовалась, что воспитанница будет рядом с ней в момент славы.

По дороге спешили всевозможные коляски, автомобили, велосипеды. Все они ехали в Грандж, и большинство пассажиров просто хотели удовлетворить свое болезненное любопытство. Место преступления превратилось в подобие ярмарки: зеваки исследовали дюйм за дюймом, а некоторые предприимчивые господа установили поблизости палатки для продажи напитков. Камень пришлось взорвать, потому что он препятствовал движению, перегораживая машинам путь. С дороги ясно виднелось место, откуда свалился этот обломок, – четкий след на склоне, поросшем вереском. Некоторые «мудрецы» настаивали, что скала скатилась на дорогу сама по себе, так как ветер и дождь подмыли основание, на котором она стояла. Однако трава вокруг того места, где раньше лежал камень, была утоптана, из чего следовало, что достаточно сильный мужчина с ломом смог бы сбросить огромный камень на дорогу.

– Кто же, черт побери, это сделал? – размышлял сэр Ганнибал, проезжая мимо толпы, собравшейся на месте трагедии.

– Мы не узнаем об этом, пока не закончится следствие, – отозвалась Дерика.

– А может, и вовсе никогда не узнаем, – вздохнула гувернантка. – Когда произошло убийство, на дороге никого не было. Никаких свидетелей.

– Карьер где-то рядом, – заметила мисс Тревик. – Не исключено, что кто-то из мужчин, работающих там, что-нибудь видел.

– Ну если уж об этом зашла речь, – ответил ее отец, – то Дональд, шофер, видел убийцу, хотя и не узнал его. В сумерках что-либо разглядеть было трудно. Да еще представьте себе его состояние!

– У господина Боуринга были враги? – простодушно поинтересовалась мисс Уорри.

– Огромное количество, – ответил баронет. – Впрочем, как и у любого достаточно богатого человека. Но я не понимаю, чтó кто-то из них собирался выиграть, убив его. Я полагаю, Боуринг все свое богатство завещал сыну.

– Этому недоумку? – тут же воскликнула Дерика.

– Да, но на самом деле он не такой уж безумный, как считает большинство, – отрезал сэр Тревик.

– Но достаточно безумный, чтобы я никогда не вышла за него замуж, – возразила она.

– А, вся эта ерунда закончилась со смертью Боуринга, – отмахнулся баронет. – Он, кажется, говорил мне нечто в подобном роде.

– И вы из-за этого очень рассердились, – вставила Софи совершенно невинным голосом.

Тревик резко обернулся к ней:

– С чего вы взяли?

– Я заходила в дом, когда вы были в библиотеке с господином Боурингом, и я слышала, как вы громко ругались, – ответила предсказательница.

– Точно. Да, я разозлился, когда господин Боуринг предложил, чтобы его сын женился на моей дочери, – не стал отпираться Тревик. – Мало того, что Морган из тех, кого шотландцы называют «лунатиками», так он к тому же ни по рождению, ни по происхождению не подходит на роль моего зятя.

– Но теперь он станет очень богатым, – промолвила мисс Уорри, опустив взгляд.

– Будь у него хоть миллион, я все равно не вышла бы за него замуж, – заявила Дерика.

– Но у него и правда есть миллион, – пробормотала гувернантка.

Сэр Тревик тревожно взглянул на дочь, а потом, откашлявшись, для чего-то принялся объяснять:

– Мы с Джоном были не то чтобы друзьями… Если честно, то в нашу бытность в Южной Африке он обошелся со мной очень плохо. Тем не менее он был хорошим арендатором, и его смерть, – тут он покосился на гувернантку, – скверно отразится на моем финансовом положении.

– Да уж, не сомневаюсь, – кротко произнесла Софи.

Сэр Ганнибал нахмурился.

– Видите, что это за место? – указал он кнутом на живописную серую массу Гранджа. – Больше я таких денег за этот дом никогда не получу. Боуринг был идеальным плательщиком.

– Почему? – быстро спросила мисс Уорри.

– Потому что ему нравился этот дом, – резко ответил владелец особняка. – Я как раз собирался объяснить вам, но вы меня перебили…

– Извините, сэр Ганнибал.

– Так вот, я хотел сказать, что никто не станет платить такие деньги за аренду, и к тому же так аккуратно. Смерть господина Боуринга – большой удар для меня, мисс Уорри. Дерика, ты согласна со мной?

– Конечно, – ответила его дочь, удивленная тем, как многословно ее отец взялся растолковывать то, что и так всем было известно. – Однако, думаю, Морган может остаться тут, а миссис Крент, их экономка, будет за ним ухаживать.

– Мне не нравится миссис Крент, – насупился баронет. – Она интриганка и очень навязчивая женщина. Боуринг привез ее из Африки. Боюсь, она попробует женить Моргана на своей дочери Джейн.

– Если так, то мне искренне жаль Джейн, – спокойно произнесла мисс Тревик. – Она слишком красивая девушка, которая погубит свою жизнь, если свяжется с этим безумным чурбаном.

– Морган богат, – объявил сэр Ганнибал, когда их экипаж проехал по аллее к дому. – А у Джейн за душой нет ни гроша. Для нее это был бы замечательный выход из положения.

– Нет, это был бы грех! – воскликнула Дерика. – Тем более что от такого мужчины нельзя иметь детей.

Ее отец пожал плечами:

– Не понимаю, что тебя так возмущает, моя дорогая. Морган – болезненный человек и долго не проживет. Его вдова заключит второй выгодный брак. Я почти жалею, что ты отказалась от этого союза, – с улыбкой добавил он. – Потом, когда Моргана похоронили бы рядом с отцом, ты могла бы поддержать своего отца в старости и возродить былые традиции Тревика.

Едва пожилой аристократ закончил эту фразу, Софи подняла на него взгляд:

– Нельзя так шутить с такими серьезными вещами, как брак, сэр Ганнибал.

– Я же сказал, «почти жалею», – рассмеялся баронет, но прозвучало это как-то фальшиво.

Сама же Дерика задохнулась от возмущения.

– Я лучше умру! – крикнула она, когда экипаж остановился перед крыльцом особняка. – Морган – опасный сумасшедший!

– Нет! Нет! – запротестовал сэр Тревик. – Он совершенно безобидный. Господин Боуринг заверил меня…

– Господин Боуринг лишь пытался подсластить пилюлю, – парировала дочь. – Я утверждаю, что этот Морган представляет угрозу для общества. Говорят, у него случаются припадки ярости. Глупая шутка, папочка!

– Возможно, это была вовсе не шутка, – хихикнула мисс Уорри.

– Всего лишь шутка, хотя, признаю, бестактная, – фыркнул баронет.

– Полностью с тобой согласна, – холодно объявила мисс Тревик. – Не забывай: я помолвлена с Освальдом.

– Я не давал на это согласия, Дерика, – напомнил ее отец.

– Придется, папа, – обиженно ответила девушка. – Я выйду замуж по любви, а не за деньги.

– Тем не менее тебе стоило бы знать цену деньгам, – заметил сэр Ганнибал, скрываясь в доме.

Глаза Дерики вспыхнули сапфировым огнем. До визита Боуринга сэр Тревик полностью одобрял ее выбор, хотя Форд был простым адвокатом без гроша за душой. Но после разговора с миллионером и предложения руки и сердца от имени его больного сына мнение ее отца, казалось, изменилось. Весь этот разговор подтвердил подозрения Дерики, что в тот злополучный вечер сэр Ганнибал дал согласие на ее брак с безумным Морганом. А слова мисс Уорри лишь усилили это впечатление.

– Ваш отец жалеет, что потерял доход, – пробормотала Софи, когда они шли к комнате, где должно было проходить слушание. – Почему бы вам и вправду не выйти замуж за Моргана Боуринга? Когда он умрет, вы как богатая вдова стали бы супругой господина Форда…

– Выйти замуж… за это создание? – зло прошептала мисс Тревик, кивком указывая на слабого по виду мужчину, рядом с которым сидели полная пожилая женщина и красивая, с кукольным личиком девушка. – Вы в своем уме, Софи?

Мисс Уорри нервно захихикала, как всегда, когда не находилась, что ответить, и покорно села на стул между господином Ганнибалом и его дочерью.

Мечущийся взгляд Моргана Боуринга остановился на вновь прибывших. Он кивнул сэру Тревику, потом с безразличием посмотрел на сидящую неподалеку гувернантку и уставился на прекрасное лицо Дерики. Его взгляд сделался неподвижным и похожим на звериный. Но мисс Тревик, как уже было сказано, имела очень сильный характер и нисколько не собиралась смущаться из-за того, что ее рассматривает сумасшедший. Она бросила на него взгляд, полный гордой уверенности в себе, и его лицо сразу изменилось. Словно увидев что-то ужасное, безумец всхлипнул и схватился за руку толстой пожилой женщины, которая, без сомнения, была их экономкой, миссис Крент. Женщина тут же повернулась, чтобы успокоить его, и сердито воззрилась на Дерику. Однако мисс Тревик уже отвернулась от безумца к следователю, который начал слушание.

– Мы уже осмотрели тело, – произнес коронер, внешне чем-то напоминавший овцу: у него были мутные глаза и вид не слишком умного человека. – Сейчас мы выслушаем выводы, к которым пришел наш эксперт в результате проведенного осмотра. Инспектор Куилл, вам слово.

Сидевший рядом с ним полицейский рассказал, как обнаружили труп и как был убит господин Боуринг. Он в подробностях сообщил об уликах, найденных на месте падения камня, вернее, об их отсутствии. Куилл настаивал на том, что камень специально сбросили со скалы, однако, по его же словам, ни один из рабочих, занимающихся добычей камня, не мог указать на того, кто это сделал. Не заметили рабочие и подозрительного человека, который ходил бы по окрестностям. Потом инспектор предложил вызвать свидетелей, и первым из них стал Дональд, единственный, кто хотя бы мельком видел преступника.

Дональд все еще выглядел больным и мало что смог сказать по делу. Он ехал привычной дорогой, на которой внезапно оказался камень, и машина в него врезалась. Потом, когда он попытался встать, то краем глаза уловил какого-то человека, но после этого ноги шофера подкосились, он вновь упал на землю и потерял сознание. Дональд даже не знал, был ли тот неизвестный низким или высоким, блондином или брюнетом, худым или толстым. Шофер лишь понял: произошло что-то ужасное – и лишился чувств. По его словам, он до последнего мгновения не видел рухнувшего обломка скалы.

Далее выступил местный практикующий врач, которого вызвали, чтобы он освидетельствовал доставленное в Грандж тело. По его мнению, господин Боуринг получил лишь незначительные травмы, когда его автомобиль врезался в скалу. Он больше пострадал от шока, чем от столкновения, и через пару дней полностью бы оправился. Другое дело – револьверная пуля. Ствол пистолета так близко приставили к голове жертвы, что выстрел опалил волосы. Смерть была мгновенной, пуля прошла сквозь череп и улетела в сторону пустошей. Ее вряд ли теперь найдешь. Так что в этом направлении разгадку преступления искать бессмысленно.

Следующей выступила миссис Крент. Она рассказала о том, что вместе с Боурингом приехала из Африки и до сих пор служит экономкой и медсестрой при его сыне, не способном жить самостоятельно. Насколько она знала, у убитого не было врагов и он никого не опасался. Он покинул Грандж в приподнятом настроении, уехав на праздник в имение сэра Тревика. Таким образом, миссис Крент больше других была шокирована тем, что домой привезли мертвое тело.

Сэр Ганнибал Тревик подтвердил, что знал Джона Боуринга еще со времен путешествий по Африке. Он не согласился с госпожой Крент в том, что у покойного не было врагов, хотя не сумел указать ни на одного из них, кого подозревал бы в убийстве. Боуринг побродил по ярмарке и уехал в хорошем расположении духа, собираясь перезвонить ему, сэру Тревику, на следующий день. Насколько было известно баронету, его давний знакомый не думал о скорой смерти, и потому он, сэр Тревик, вынужден заверить следователей, что не способен пролить свет на эту загадочную трагедию. Затем, пожалев в очередной раз о потере столь щедрого арендатора, аристократ передал слово следующему свидетелю.

До сих пор никто не мог сформулировать разумной версии о причинах убийства Боуринга, никто даже не предполагал, кем мог быть этот таинственный, жестокий убийца. Зрителям стало скучно, так как им излагали то, что все они и без того знали. Однако все присутствующие оживились, когда вызвали мисс Уорри. Все хотели услышать правду о пророчестве гувернантки. Если говорить честно, то ради этого туда и пришла основная часть слушателей.

Софи заявила, что незадолго до смерти пострадавший зашел в ее Шатер тайн, настроенный абсолютно скептически. Он бросил ей вызов и потребовал доказать, что в ее болтовне есть хоть капля истины. Она осмотрела ладонь господина Боуринга и заглянула в магический кристалл. Вдаваться в детали мисс Уорри отказалась, потому что непосвященные все равно не поняли бы ее. Да, она нагадала, что господин Боуринг умрет, прежде чем доберется до дома. Это пророчество – Софи называла его именно так – она записала на листе бумаги и, запечатав в конверт, передала господину Боурингу. После его смерти конверт вскрыла мисс Стреттон, и тогда сила магического искусства стала очевидной. Многие из жюри присяжных слушали мисс Уорри с глубоким благоговением, готовые принять ее едва ли не в качестве второго Нострадамуса.

– Вы же не думаете, что мы сочтем за истину этот фокус-покус? – раздраженно выпалил следователь.

– Да, я не ожидала, что вы мне поверите, – совершенно спокойно заметила Софи.

– Было ли что-то, что заставило вас прийти к выводу, будто на обратном пути господин Боуринг попадет в аварию? – уточнил коронер.

Предсказательница засомневалась.

– Все дело в Мертвой голове, – наконец промолвила она. – Он, несомненно, боялся Мертвой головы.

Глава 4. Последняя воля

Когда мисс Уорри с видом опытной актрисы произнесла слова: «Он, несомненно, боялся Мертвой головы», – наступило красноречивое молчание. Что она имела в виду, не знал никто, а коронер тем более. Но Дерика вздрогнула, так как ей неожиданно пришла на память одна вещь. Сэр Ганнибал моментально уставился в пол, словно ничего не заметил, а Софи тут же бросила на свою подопечную долгий, пронзительный взгляд.

На мгновение их глаза встретились, и мисс Тревик тоже опустила голову. Всю эту пантомиму уловила миссис Крент, которая внимательно следила и за отцом, и за дочерью.

– Что вы имели в виду под этой фразой? – озадаченно поинтересовался у гувернантки следователь.

– Это легко объяснить, – кивнула она, впервые в жизни оказавшись объектом восхищения возбужденной толпы, считавшей ее чуть ли не пророчицей. В мертвой тишине Софи отчетливо произнесла: – Я имею в виду череп в моем шатре.

– Я ничего не понимаю и прошу вас объяснить подробнее, – потребовал коронер.

– На празднике у меня был Шатер тайн – палатка для гадания, внутри отделанная красной тканью. Посредине стоял небольшой круглый стол, покрытый черным шелком. На столе лежали колода карт и кристалл, а еще лупа, чтобы я могла четко прочитать линию судьбы тех, кто хотел узнать мое предсказание. В общем, все для того, чтобы делать, как вы это называете, фокусы-покусы, – с обидой добавила Софи, глядя на туповатого коронера.

– Мне кажется, это сродни мошенничеству, – заметил тот. – Никто не в состоянии предсказывать будущее.

– Вспомните о том, чтó я написала и запечатала в конверт. Я оказалась права.

– Похоже, мы вернулись к тому, с чего начали. Откуда вы получили сведения о том, что в этот вечер господин Боуринг должен умереть?

– Неужели вы утверждаете, что я заранее знала о готовящемся преступлении? Может, еще и в сообщницы меня запишете? – с негодованием воскликнула мисс Уорри.

– Вовсе нет. Но я думаю, что вы увидели в поведении покойного или услышали в его словах нечто, позволившее вам догадаться, что его ждет смерть. И сыграли на этом.

– Ничего подобного. И рука его, и карты, и кристалл говорили одно и то же: он умрет, прежде чем доберется до дома.

– Тем не менее вы сейчас заявили, что он боялся Мертвой головы.

– Так оно и было. Когда он вошел в шатер, там на столе лежал череп. Увидев его, Боуринг сильно побледнел. Думаю, он бы прямо там грохнулся в обморок, если бы я не ухватила его за руку. Он пробормотал что-то вроде «В третий раз»…

– Что? – с нетерпением переспросил следователь.

Казалось, гадалка начала злиться.

– Как я могу рассказывать, когда вы меня все время перебиваете? – огрызнулась она. – Так вот, повторяю: господин Боуринг промямлил что-то вроде «В третий раз».

– В третий раз он увидел череп?

– Полагаю, что так. Во всяком случае, он уставился на него и произнес эти слова. Что они означают, мне неведомо.

– А вы его об этом не спросили?

– Я женщина и не лишена любопытства, – призналась свидетельница. – Но он отказался объяснять мне, почему вид Мертвой головы вызвал у него такие чувства.

– Что же именно он вам сказал?

– Только то, что снаружи очень жарко и что он вовсе не суеверен, просто ему нужен был повод, чтобы сделать пожертвование, и предсказание – весьма подходящий повод, хотя он совершенно не верит в гадания.

– Вы сообщили ему, что он умрет, прежде чем приедет домой?

– Нет. Для начала я описала ему его характер, и господин Боуринг заявил, что все неправильно, хотя я считаю, что не ошиблась, – продолжала мисс Уорри. – А все дело в том, что он вовсе не был хорошим человеком, – почти злобно закончила она.

Однако следователь пропустил эту дамскую колкость мимо ушей.

– И вы не обмолвились, что менее чем через час его убьют? – задал он очередной вопрос.

– Нет. Более того, я не знала, что смерть Боуринга будет насильственной. И карты, и линии его руки, и кристалл говорили, что он умрет – не более того. Я записала то, что увидела, чтобы мою записку прочитали на следующий день после его смерти и убедились в моей правоте.

– Понятно, – протянул коронер, выглядевший более чем озадаченным.

Он не верил в сверхъестественные силы, и, однако, выходило так, что все, о чем говорила Софи, было правдой. Запечатанное письмо с пророчеством служило неопровержимым фактом. В любом случае бедная гувернантка едва ли имела отношение к смерти миллионера.

– И все же почему погибший испугался Мертвой головы? – поинтересовался следователь, решив подойти к вопросу с другой стороны.

– Я уже говорила вам, что господин Боуринг отказался мне это объяснять.

– А где сейчас череп?

– Я не знаю.

От удивления в зале началось движение.

– Как не знаете?! – вскинул брови следователь. – Это же вы разместили на столе череп таким образом, чтобы добавить эффекта к своему гаданию?

– Нет, я не делала ничего подобного, – сердито фыркнула мисс Уорри. – Когда я пришла в Шатер тайн, череп уже стоял на столе. Думаю, его поместили туда по распоряжению сэра Ганнибала.

– По моему распоряжению? – охнул баронет, поднявшись на ноги. Лицо его заметно побледнело. – Я понятия не имею ни о каком черепе!

– Тогда мне невдомек, кто его принес, – ответила предсказательница. – Мисс Тревик тут ни при чем. В начале дня никакого черепа у меня в палатке не было. Потом я ненадолго отлучилась в дом. Судя по всему, в это время сэр Ганнибал и господин Боуринг беседовали в библиотеке, и, когда я вернулась в шатер, череп уже стоял на столе. А потом Боуринг зашел ко мне. Отдав ему конверт с запечатанным предсказанием, я покинула шатер, чтобы прогуляться по ярмарке, а когда возвратилась, череп исчез.

– Выходит, кто-то занес череп в палатку, пока вы были в доме, а когда бродили по ярмарке, после того как напророчили Боурингу смерть, неизвестный забрал эту штуку. Так?

– Да, – подтвердила Софи. – Я тоже подумала, что это странно, и посоветовалась с мисс Тревик, но она ничего не знала о черепе.

– Это верно, – спокойно произнесла Дерика, когда все взгляды обратились на нее.

– Я тоже ничего о нем не знал, – добавил сэр Ганнибал с напряженной гримасой. – Как и сказала мисс Уорри, я беседовал с господином Боурингом в библиотеке, а в это время кто-то, похоже, подложил череп в палатку.

– В доме у вас есть череп, сэр Тревик?

– Нет, откуда?

– А что это был за череп? – продолжал расспросы следователь, обращаясь к Софи.

Гувернантка поежилась, как от холода.

– Это была ужасная вещь, – созналась она. – Словно из ночного кошмара. Череп был окрашен в алый цвет, а лоб ему обрамлял широкий серебряный обруч, напоминающий корону.

Все присутствующие в зале заинтересовались, услышав такое интригующее описание.

– Интересно, откуда мог взяться столь странный предмет? Как вы думаете, мисс Уорри? И куда он делся? Может, вы оставили его себе?

– Я бы так и сделала, но череп исчез.

– Сам по себе улетучился?

– Я могу только сказать, что он самым таинственным образом появился в палатке и так же неожиданно пропал, – отрезала свидетельница, которая уже чувствовала усталость от допроса. – Он очутился в шатре перед визитом господина Боуринга, а исчез сразу после того, как тот ушел.

– А кто-нибудь кроме вас и господина Боуринга видел алый череп?

– Нет, насколько мне известно. У вас иссяк поток вопросов?

– Да, – механически ответил следователь.

Расстроенная гувернантка села на свое место.

То, что она рассказала, прозвучало так странно, что коронер сомневался, верить ей или нет. Такой даме, как мисс Уорри, все это могло попросту привидеться. Или же красный череп был лишь сказкой, которую женщина на ходу сочинила, чтобы разрекламировать свое искусство. Однако письмо с предсказанием существовало и никаких сомнений не вызывало.

– Собственно, вот и все свидетельские показания, господа, – подвел итог следователь после долгой паузы.

В зале началось перешептывание, а затем он выступил с речью, перечислив все известные факты, в том числе и те, о которых поведала гувернантка. Но все его объяснения не пролили и лучика света на тайну, которая, несомненно, скрывалась за смертью миллионера. Было ясно, что совещание присяжных не займет много времени. Они считали, что из имеющихся фактов невозможно сделать какие-то определенные выводы. Единственное, что удалось установить точно, – это то, что господин Боуринг был застрелен тем же самым человеком, который пытался погубить его во время автомобильной катастрофы.

В итоге вынесли вердикт: «Неизвестное лицо совершило предумышленное убийство». На этом слушание завершилось.

Довольны остались только журналисты, которые превратили показания мисс Уорри в сенсационные статьи. Все сошлись на том, что дело более чем загадочное, а сэр Ганнибал разозлился, что лишь сейчас впервые услышал о странном алом черепе.

– Вы должны были сразу рассказать мне об этом, – сердито упрекнул сэр Тревик гувернантку во время послеобеденной беседы в его особняке.

– Я не думала, что это кого-то заинтересует, – смущенно оправдывалась она. – Однако я упомянула о черепе, когда говорила с Дерикой.

– А ты почему мне ничего не сообщила? – спросил сэр Ганнибал у дочери, которая в это время строчила письмо господину Форду, в деталях описывая все, что произошло на следствии, ведь это представляло большой интерес для молодого адвоката, вернувшегося в Лондон.

– Говорить тебе про череп не было никакой необходимости, – заверила отца девушка, на мгновение подняв взгляд. – Я решила, что это кто-то пошутил. Конечно, если бы я знала, что этот череп так напугает господина Боуринга или что ему угрожает смерть, я, без сомнения, навела бы справки. Но теперь, боюсь, невозможно будет узнать, кто и зачем принес его в палатку.

– Мертвую голову поставили туда специально, чтобы напугать господина Боуринга, – сердито заметил Тревик. – Выходит, тот, кто ее принес, знал, что Джон отправится погадать, и проведал о каких-то обстоятельствах из его прошлой жизни.

– Вы, сэр, тоже знали о них немало, – многозначительно произнесла мисс Уорри.

– Да, – согласился баронет. – Я располагаю о покойном достаточными сведениями, как хорошими, так и плохими. Боуринг был сложным человеком. В нем в равных долях смешались добро и зло. Но я готов поклясться, что совершенно ничего не слышал о черепе, выкрашенном в красный цвет. Все это абсолютно дико. Я поеду в Грандж, когда будут зачитывать его завещание, и проконсультируюсь у миссис Крент. Вероятно, она сумеет пролить свет на этот вопрос.

Дерика неожиданно вздрогнула.

– Ты намерен присутствовать при чтении завещания, папа? – быстро спросила она.

– Конечно. Граттон, адвокат Джона, специально приехал из Лондона, чтобы присутствовать на похоронах и огласить завещание. К тому же он сам позвал меня. Не исключено, что Боуринг упомянул меня в завещании и даже хотел сделать опекуном Моргана.

– А может, мистер Боуринг оставил все свое состояние Дерике при условии, что она выйдет замуж за его сына, – хихикнула Софи, не сводя глаз с баронета.

– Это крайне маловероятно, – хладнокровно объявила мисс Тревик.

– Не знаю, я бы так не утверждала. По-моему, в последний день у Боуринга, кроме этого брака, ничего не было на уме, – отрезала гувернантка.

– Вы говорите глупости, – поморщилась Дерика и поднялась, держа в руке письмо к Форду. – А теперь, Софи, вы обязаны сказать моему отцу, что имеете желание покинуть наш дом.

– Что?! – воскликнул сэр Ганнибал. – Вы, мисс Уорри… Вы ведь жили с нами с тех пор, когда Дерика была еще ребенком! И вы собираетесь от нас уйти?

– Да, – смущенно ответила гувернантка. – Я рассчитывала оставаться в вашей семье до самой смерти, но в последнее время тут платят не слишком исправно, – добавила женщина и стыдливо посмотрела на хозяина.

– Я не могу делать деньги из пустоты, – слегка покраснел баронет, ибо слова мисс Уорри немного задели его гордость. – Но я заплачу вам все, что должен, прежде чем вы уйдете. Хотя считаю, что вы поступаете неразумно. И куда же вы планируете податься?

Софи, в свою очередь, покраснела и ответила почти с гневом:

– Я вовсе не такая беспомощная, я не хуже других, сэр Ганнибал. Я правильно предсказала смерть господина Боуринга и прославилась. Теперь я собираюсь в Лондон. Буду зарабатывать гаданием!

– Вас арестуют за мошенничество.

– Нет, я организую все официально. Мое пророчество об этом убийстве стало настоящей сенсацией. Я разбогатею. Через несколько лет я буду иметь столько денег, что позволю себе отдыхать.

– Все эти пророчества – ерунда, – сердито объявил сэр Тревик.

– Ничего подобного. Это была правда, сэр.

– Неужели все это вы прочитали по ладони Боуринга?

Мисс Уорри очень странно посмотрела на баронета.

– Я на самом деле добилась успеха, – провозгласила она торжественным тоном. – Вы скептик, но на этот раз вы и другие шуты вынуждены будете признать истину. – И, выпалив это, прежде кроткая женщина вышла из комнаты, чуть ли не хлопнув дверью.

– Она сильно изменилась за последнее время, – заметила Дерика, глядя на отца. – Успех этого пророчества, похоже, свел ее с ума. Раньше она была тише воды, ниже травы, а теперь и со мной ведет себя довольно грубо. Я даже рада, что она уйдет.

– Я тоже, – произнес сэр Тревик с мрачным вздохом. – Только выглядит все это так, словно крысы бегут с тонущего корабля. Без господина Боуринга я и вправду не знаю, где брать наличные.

– Подождем, пока не зачитают завещание, – сказала девушка, ласково погладив отца по руке. – А вдруг он упомянул тебя?

– Пф! Не слишком-то верится, это не в его характере, – проворчал пожилой аристократ. – Однако ты должна поехать со мной и тоже послушать адвоката.

– Зачем? Неужели без этого нельзя обойтись?

– Нельзя. Я не хочу оказаться один в мрачном доме, где будут только наглая экономка и безумный наследник. Конечно, если ты боишься Моргана…

– Я ничего не боюсь, – едва заметно улыбнувшись, отозвалась Дерика. – Я поеду с тобой, отец, и, возможно, мы на самом деле услышим что-то полезное.

Как и многие девушки ее возраста, мисс Тревик мечтала вести спокойную, беззаботную жизнь, не думая о хлебе насущном. Но чувство долга не оставляло ей другого выбора. Сэр Ганнибал напоминал большого ребенка, и за ним нужно было присматривать. Дерика ждала того дня, когда ее отец женится во второй раз и заботиться о нем начнет супруга. Тогда девушка со спокойной душой вышла бы замуж за господина Форда и, по крайней мере, какое-то время жила бы счастливо.

Вот так и получилось, что сразу после похорон сэр Ганнибал с дочерью вновь отправились в Грандж. Боуринга погребли на кладбище Санкт-Эвалдса. Мария Крент, желая прославить своего покойного хозяина, предложила похоронить его в семейном склепе Тревиков при деревенской церкви недалеко от Гранджа, но баронет категорически отказался, поэтому миллионеру пришлось довольствоваться менее аристократическим местом упокоения. В этот день чуть ли не все жители Санкт-Эвалдса шли за гробом – не потому что они так сильно любили господина Боуринга, а из-за того, что его смерть стала громким событием.

Миссис Крент присутствовала на траурной церемонии вместе с Морганом, который в новом черном костюме выглядел еще более неотесанным и неуклюжим, чем обычно. А когда все закончилось, те, кого позвал адвокат, поехали в Грандж узнать, как покойный распорядился своими земными богатствами.

Приглашенные расположились в большой гостиной – сумрачной комнате, окна которой выходили на террасу из грубого серого камня. Лондонский адвокат, подтянутый молодой человек, приготовился огласить последнюю волю усопшего.

Экономка по обыкновению посадила Моргана между собой и своей дочерью – хорошенькой, как кукла. Сэр Ганнибал с Дерикой сели с другой стороны. Кроме них в комнате находились деловые партнеры Боуринга и толпились слуги. Никто не ждал от этого действа никаких неожиданностей, особенно миссис Крент. Все считали, что миллионер оставил основной капитал своему сыну и, вероятно, назначил ему опекуна. Мария Крент молилась, чтобы ее уполномочили заботиться о слабоумном наследнике. Тогда она открыла бы для себя неиссякаемую золотую жилу. Поэтому, увидев сэра Ганнибала, миссис Крент скривилась. Больше всего она боялась, что, несмотря на почти враждебное отношение к баронету, Боуринг назначит опекуном своего сына именно Тревика. В этом случае экономку ждало бы увольнение.

Но ни миссис Крент, ни все остальные собравшиеся в комнате не ожидали услышать того, что в итоге прозвучало. После объявления мелких сумм, завещанных служащим и друзьям, выяснилось, что основной капитал и все свое имущество господин Джон Боуринг оставил сэру Ганнибалу Тревику.

Морган лишился наследства, а баронет в одночасье разбогател. Экономка, словно бешеная, вскочила с места с горящими глазами.

– Вы… Вы из-за этого и убили бедного Боуринга! – прокричала она, потрясая кулаками.

Глава 5. Дальнейшие события

Разгневанная Мария Крент открыто обвинила сэра Ганнибала в преступлении. Эта невысокая и полная пожилая женщина с маленькими свинячьими глазами, красным лицом и крашеными волосами никак не могла считаться привлекательной, но в тот момент, охваченная пламенной яростью, она напоминала Свободу на баррикадах[5]. Без всякого преувеличения: будь госпожа Крент в силах, она тут же убила бы баронета. Она и впрямь бросилась вперед, словно собираясь вцепиться ему в лицо. И только испуганная дочь, которая удерживала свою мать сзади, сумела остановить разгневанную фурию. Одним словом, в миссис Крент клокотала ярость.

Сэр Ганнибал при этом даже не дрогнул. Он был выше этого. Не поднимаясь с места, он вставил в глаз монокль и посмотрел на разъяренную женщину. Если он и побледнел, то никто этого не заметил. Только мисс Уорри напряглась, внимательно следя за каждым его движением. Почему происходящее столь сильно взволновало ее, было непонятно. Однако она смотрела скорее на своего хозяина, чем на миссис Крент. Остальных зрителей напугало поведение экономки, и они замерли, в ужасе переглядываясь.

– Вы убили моего господина! – ревела миссис Крент, сжав пухлые руки в кулаки и трясясь всем телом.

Сэр Ганнибал так и не пошевелился.

– Подобное обвинение не стоит даже опровергать, – с олимпийским хладнокровием произнес он. – Мой покойный друг…

– Друг! – взорвалась экономка. – Встречаясь, вы всякий раз ссорились как кошка с собакой!

– Что-то я не припомню, госпожа Крент, чтобы вы присутствовали при наших встречах, – сухо возразил баронет. – Поэтому мне не вполне ясно, на чем зиждется ваша непоколебимая уверенность.

– Я знаю! Я-то знаю! – бормотала Мария. – Господин Боуринг никогда вас не любил. Еще с тех пор, как вы были вместе в Африке. Как бы вы ни юлили, сэр, вы никогда не осмелитесь рассказать правду о тех днях!

– Господин Граттон, прошу прощения за то, что вас так грубо перебили, – все так же невозмутимо продолжал сэр Тревик, повернувшись к адвокату. – Более того, мне жаль, что все это происходит в моем доме, – добавил он и бросил леденящий взгляд на миссис Крент.

– Ваш дом! – возмущенно закричала экономка.

– Если вы забыли, этот дом был арендован вашим хозяином, а мне он достался от предков.

– Думаю, вам лучше присесть, – обратился адвокат к миссис Крент. – Я еще не закончил зачитывать завещание.

– Да-да, мама, – позвала Джейн, потянув мать за юбку. – Ты напугала Моргана.

Молодой человек и вправду выглядел испуганным. Его обычно бледное лицо посерело от страха. Взгляд его больших глаз метался по комнате, будто юноша искал убежище. Он нервно облизывал нездорово красные губы. Дерика, которая спокойно сидела и наблюдала за происходящим, не понимала: как же господин Боуринг осмелился всерьез предлагать ей выйти замуж за этого безумца? А потом девушка подумала о том, как мог ее отец дать согласие на столь нелепый брак. Но теперь не было необходимости приносить ее в жертву – деньги, так необходимые сэру Ганнибалу, пришли к нему сами, без всяких условий. Почему же Боуринг написал такое завещание?

Между тем господин Граттон продолжал чтение:

– «Я хочу, чтобы мой старый друг сэр Тревик по известным ему причинам выдал свою дочь замуж за моего сына Моргана…»

– Простите, – перебил адвоката сэр Ганнибал, подняв свою холеную руку. – Мне неясны причины, по которым подобный брак должен состояться. Если это непременное условие, для того чтобы получить наследство, я от него отрекаюсь.

– Это не условие, – спокойно ответил мистер Граттон. – Вы в любом случае наследуете имущество. Но мой покойный клиент желал бы, чтобы мисс Тревик вышла замуж за молодого господина Боуринга. – Тут адвокат пристально посмотрел на Моргана, который неожиданно с интересом уставился на Дерику.

Девушка по-прежнему казалась совершенно равнодушной, словно речь шла вовсе не о ней.

– Что будет, если мисс Тревик откажется от такого брака? – оживилась миссис Крент.

– А она непременно откажется, – твердым голосом добавила Дерика о себе в третьем лице.

– Если так, – пожал плечами Граттон, – ничего не изменится. Сэр Ганнибал все равно получит наследство.

– А я стану нищим? – спросил Морган, впервые подав голос.

– Нет. Сэр Ганнибал, согласно завещанию, должен выплачивать вам двести фунтов в год, а также любые дополнительные суммы, которые сочтет уместными.

– Выходит, мой бедный мальчик не получит ни одного пенни! – возопила Мария, вытирая покрасневшие глаза. – Ах, господа, простите, что я так говорю о Моргане, но я нянчила его много лет, еще с тех давних времен в Африке. Он мне как родной, и я с ужасом думаю, что он будет выброшен в этот беспощадный, безумный мир с его жестокостью, бесчестностью, ужасами…

Но прежде чем пожилая экономка закончила свою тираду, вмешался баронет.

– Вы преувеличиваете, – резко объявил он. – Морган станет получать двести фунтов в год и еще столько, сколько будет необходимо в разумных пределах.

– И это из шестидесяти тысяч в год! – в бешенстве заверещала женщина. – Спасибо вам и на том, сэр Тревик. Что за злодейское завещание!

– Я думаю, будет лучше, сэр Ганнибал, если вы выполните волю покойного и выдадите мисс Тревик замуж за господина Моргана Боуринга, – продолжал адвокат.

– Выйти за него замуж! – взорвалась Дерика, неожиданно вскочив со стула. – Вы в своем уме, господин Граттон?! Этот человек неадекватен! Семейная жизнь не для него!

– А если я люблю тебя? – внезапно пролепетал младший Боуринг, но, прежде чем он успел произнести хоть что-нибудь еще, госпожа Крент сделала ему знак замолчать.

Дерика побледнела. Было что-то животное в полубезумном взгляде, которым окидывал ее Морган. Дикие глаза, неуверенные движения, бледное лицо с алыми губами и вялый подбородок – он выглядел отталкивающе, словно болотная змея. И, хотя девушка обладала сильным духом, под взглядом идиота ее природная женская робость вырвалась на поверхность. Кусая губы, чтобы подавить надвигающуюся истерику, мисс Тревик сорвалась с места и выбежала из комнаты. Тощая мисс Уорри немедленно последовала за ней. Сэр Ганнибал не растерялся и холодно сказал:

– Моя дочь не выйдет за вас замуж, господин Боуринг. Она уже обручена.

– Но вы не сможете взять деньги моего отца, если она не выйдет за меня, – прорычал Морган.

– Эти деньги не ваши, а мои, – поправил сэр Тревик, глядя на молодого человека, который теперь стал нищим, словно на голодного пса. – Но вы не беспокойтесь, о вас будут хорошо заботиться.

– Я не хочу находиться под присмотром, – пробормотал тот. – Я свободный человек. Мне не нужно никакой опеки!

– Тише, милый, тише, – прошептала его сиделка. – Никто вас запирать не станет. Вы будете жить вместе с вашей любимой Марией.

– Это целиком и полностью зависит от того, как вы себя поведете, миссис Крент, – злобно прошипел Ганнибал. – В случае чего я приму меры, чтобы оградить господина…

Рычание Моргана заставило его прерваться и откинуться на спинку стула. Мария начала что-то нашептывать безумцу на ухо, бросив предупреждающий взгляд в сторону баронета.

– Если вы нарушите его душевное равновесие, я не буду нести никакой ответственности за его поведение, – резко заявила она. – И даже если вы решите меня прогнать, я не уйду, пока ваша дочь не выйдет замуж за Моргана.

– И я не уйду, – заартачился Боуринг-младший.

Сэр Тревик растерялся. Речь и внешний вид этого существа были так ужасны, что одна мысль о том, чтобы выдать за него дочь, вызывала у аристократа омерзение. И теперь, испугавшись, пожилой баронет не знал, что ответить. Он ужаснулся, подумав, что его Дерика окажется рядом с подобным созданием. Впрочем, он вспомнил, что ему уже не придется идти на подобную жертву, чтобы заполучить деньги, и эта мысль придала ему храбрости.

– Вы закончили чтение? – спросил он Граттона ледяным тоном.

– Почти, – ответил адвокат и продолжил оглашать различные инструкции, касающиеся недвижимости, а также подробности содержания миссис Крент, которой полагалось по завещанию сто фунтов в год. Кроме того, ее можно было или отпустить, или оставить в качестве опекунши Моргана – на усмотрение сэра Ганнибала.

– Два фунта в неделю! – вновь закричала Мария. – Как жестоко! И это Джон Боуринг, которому я честно прослужила столько лет!

– Я прослежу, чтобы вы не остались в обиде, – великодушно пообещал сэр Ганнибал.

Экономка вновь зыркнула так, словно была готова наброситься на счастливого наследника состояния Боуринга. Но тут ее внимание переключилось на других присутствующих, которые тоже надеялись получить какие-то деньги, но оказались ни с чем. Они все как один возмущались тем, что сэр Тревик, не связанный кровным родством с господином Боурингом, почему-то унаследовал все. Некоторые даже стали намекать, что упреки и обвинения госпожи Крент в адрес новоиспеченного миллионера не лишены истины. Баронет поморщился. Все эти разговоры были ему неприятны. Он поднял руку, требуя внимания.

– Мне нет необходимости приводить в свою защиту какие-либо аргументы и хоть в чем-то оправдываться, – сдержанно объявил аристократ. – Всем известно, что во время убийства я находился у себя дома. Мы как раз устраивали благотворительную ярмарку. Более того, у меня не имелось никаких мотивов убивать своего друга.

– Вы сделали это, чтобы присвоить себе деньги, – злобно отрезала Мария.

– Если вы произнесете это еще раз, – парировал баронет, – то я отошлю вас, и вы не получите ни гроша сверх ста фунтов в год.

– И вы заберете у меня Моргана? – задохнулась она. – Вы не имеете права!

– Вы слышали завещание и знаете, что у меня теперь неограниченная власть, – резко проговорил сэр Ганнибал. – Так как нет необходимости затягивать эту сцену, я желаю вам всем благополучия. Вас, господин Граттон, я жду у себя в Санкт-Эвалдсе – нам нужно обсудить дальнейшие действия с ценными бумагами. Миссис Крент, господин Боуринг, вы можете оставаться здесь, пока я не решу, что с вами делать. Всем доброго дня!

Вежливо поклонившись, аристократ поднялся и величественно покинул гостиную, оставив обескураженных родственников и знакомых утешать друг друга. Однако все, кто находился в комнате, вследствие сильного разочарования решили, что убийца миллионера – именно сэр Тревик.

Домой баронет ехал молча, обдумывая, что он станет делать, когда получит деньги господина Боуринга. Дерика до сих пор чувствовала себя не в своей тарелке, вспоминая взгляд Моргана и рисуя себе картины тех ужасов, к которым привели бы ухаживания сумасшедшего. А мисс Уорри, измотанная и мрачная, уставилась прямо перед собой, иногда недобро косясь на своего нанимателя. Однако чуть позже, когда сэр Ганнибал улыбнулся, она ответила тем же. Возможно, Софи вспомнила о своем пророчестве, которое сбылось, но, так или иначе, улыбка не сходила с лица гадалки до самого конца поездки.

Оказавшись дома, мисс Тревик собралась было сразу удалиться в свою комнату, но отец попросил ее уединиться с ним в библиотеке. Она последовала за ним без особого энтузиазма, а услышав, чего добивается от нее отец, приняла боевую стойку.

– Дитя мое, – кротко начал он. – По милости провидения, – с явным удовольствием произнес он это слово, – все мои финансовые трудности неожиданно закончились. На полученные деньги мы будем и дальше вести тот образ жизни, какой подобает нашему положению. Я хотел бы обновить Грандж и вернуться в дом моих предков. Тебе же, Дерика, стоило бы найти себе партию получше, чем тот юноша, которого ты мне представляла.

Девушка в упор посмотрела на отца, который моментально отвел глаза. Ее лицо начало наливаться румянцем.

– Всего час назад ты публично объявил, что я помолвлена, разве не так?

– Лишь для того, чтобы отделаться от этого безумца, моя милая. Я не желаю, чтобы ты выходила за него замуж. Теперь с твоей красотой и моими деньгами…

– Деньгами господина Боуринга, – демонстративно напомнила ему Дерика.

– Отныне уже моими, – подчеркнул баронет. – Так вот, с моими деньгами, дорогая, ты должна стать супругой титулованной особы.

– Ты так заботишься о титулах, словно живешь в Бэйсуотере[6], – усмехнулась мисс Тревик. – Впрочем, думай о себе, что хочешь, а я собираюсь выйти замуж за Освальда Форда.

– Нет. С этого дня он тебе не пара.

– Я намерена вступить в брак с Освальдом Фордом, – медленно отчеканила девушка. – Мы поженимся – так или иначе.

– И ты, Дерика, бросишь своего старого отца?!

Он произнес это с пафосом, который, однако, ничуть не тронул его собеседницу.

– Думаю, ты в состоянии о себе позаботиться, – холодно заметила она. – Наймешь слуг.

Сэр Ганнибал покраснел:

– Я не понимаю…

– По-моему, ты отлично все понимаешь, папочка! – ответила мисс Тревик, подойдя к двери. – Я пойду отдохнуть, и, полагаю, нет никакой необходимости возвращаться к этой теме. Что бы ты ни говорил, мое решение останется неизменным.

– Дерика, я запрещаю… – начал было возмущенный отец, но его слова повисли в воздухе.

Дверь открылась и тут же захлопнулась, и он остался наедине со злостью от поведения дочери. Пожилой аристократ отлично знал, что никогда не сможет принудить ее повиноваться. В течение многих лет девушка фактически руководила всем, что происходило в их семье. Пока они были бедны, все шло хорошо. Сэр Ганнибал, не задумываясь, отдал власть дочери. Однако теперь, когда баронет получил достаточно средств, он решил самоутвердиться. С раздражением он был вынужден признать, что, впервые попытавшись взять семейные дела в свои руки, потерпел полное фиаско.

– Она не выйдет замуж за Форда, – пробормотал Тревик себе под нос, расхаживая по библиотеке. – Если же она поступит вопреки моей родительской воле, то не получит ни одного пенни. Что до меня, – тут он бросил взгляд в ближайшее зеркало, – то я еще достаточно молод, чтобы жениться и зачать наследника. Тогда пускай Дерика справляется со своими трудностями сама…

Резкий стук заставил баронета вздрогнуть. После смерти господина Боуринга его нервы определенно сдали.

– Войдите! – манерно воскликнул он. – А, это вы, мисс Уорри! Я занят.

– Извините, – смутилась гувернантка, сжимая на груди худые руки. – Но завтра утром я уезжаю в город, и у меня не будет времени поговорить с вами.

– А о чем нам говорить? – холодно спросил сэр Ганнибал. – Вы намерены уйти от нас, хотя сейчас для этого не самое подходящее время. Впрочем, после получения наследства все стало проще. Завтра, мисс Уорри, вы получите полное жалованье за год, и тогда мы с легким сердцем попрощаемся навсегда.

– О нет, не навсегда, – вздохнула Софи и запустила руку в бархатную сумочку, свисавшую с ее запястья, а потом выудила оттуда носовой платок. – Я постараюсь не упускать вас из виду.

– Ну-ну, вы всегда сможете приехать и повидаться с Дерикой, когда соскучитесь.

– Я говорила не о ней, а о вас, сэр Ганнибал, – пояснила женщина.

– Я очень благодарен вам, мисс Уорри, за внимание, но уверен, что вы проживете и без моего общества.

– Никогда! Никогда! – закатила предсказательница глаза к потолку. – В такое нелегкое время мое место рядом с вами! Вам сейчас не обойтись без старых друзей.

Сэр Тревик вздрогнул, хотя комната была очень теплой, без каких-либо сквозняков.

– О чем вы? – быстро спросил он.

– Эта ужасная женщина обвинила вас.

– Пф! Ерунда! Она ничего не докажет.

– А разве есть что доказывать? – встрепенулась гувернантка, опуская платок.

– Н-нет, конечно, ничего такого, – пробормотал баронет, поеживаясь под взглядом ее серых глаз.

– Но люди так недоброжелательны и подозрительны, – твердила Софи. – Они воспримут обвинения госпожи Крент всерьез, потом еще добавят от себя, и…

– Им нечего добавить, – быстро прервал ее сэр Ганнибал. – Я все это время находился здесь, на ярмарке, а убийство произошло за много миль отсюда. Нет ничего, что могло бы связать меня с этим преступлением. К тому же, между нами говоря, мисс Уорри, я вообще не способен хладнокровно убить своего ближнего.

– Люди редко убивают хладнокровно, – многозначительно промолвила гадалка. – Резкое слово или фраза, удар или выстрел – и все кончено.

– Ну, стрелять тоже не всякий решится, – сухо сказал аристократ. – А вы, мисс Уорри, собираетесь обвинить меня в совершении преступления, как и другие?

Гувернантка всплеснула руками.

– Нет! Нет! – воскликнула она, взмахнув платком. – Дорогой сэр Ганнибал, как вы можете так плохо обо мне думать?! Но люди… Вы же знаете, как они злы и завистливы. О вас станут болтать и не такое.

– Пусть чешут языки!

– Это сулит вам неприятности.

– Пф! Шестьдесят тысяч в год позволят мне заткнуть все рты.

– Ну ладно, – кивнула мисс Уорри, убирая платок. – Если хотите, я оставлю вам свой адрес. А вдруг мне удастся помочь вам?

– В каком смысле?

– Не исключено, что мне удастся помочь вам, – повторила Софи последние слова, направляясь к двери.

Сэр Тревик преградил ей дорогу.

– Вам известно что-то, способное пролить свет на это преступление? – поинтересовался он.

– Я такого не говорила. Но в моих силах оградить вас от беды, уж поверьте мне на слово.

– Это как-то связано с алым черепом, о котором вы упоминали?

– Связано, без всякого сомнения. Ох… – Гадалка снова всплеснула руками и усмехнулась. – Вы можете положиться на меня, сэр Ганнибал, – кокетливо произнесла она и, сделав реверанс, покинула библиотеку, оставив хозяина расстроенным ее таинственными намеками.

– Что она знает о Мертвой голове? – с беспокойством спросил он сам себя, но ответить было некому.

Глава 6. Дипломатия миссис Крент

Деньги не приносят счастья. Сэр Ганнибал быстро понял, насколько верна эта пословица, по крайней мере, в его случае. С тех пор как он вернулся из Африки, чтобы обосноваться в Санкт-Эвалдсе, его жизнь протекала довольно спокойно, несмотря на вечную нехватку средств. Но теперь, когда все неприятности, казалось, были устранены, его жизнь угодила в бурный водоворот событий. Сплетники, как и предсказывала мисс Уорри, раздули обвинения в его адрес настолько, что большинство местных жителей подозревали, будто пожилой аристократ и впрямь замешан в убийстве господина Боуринга.

Конечно, никто не отваживался открыто обвинить сэра Тревика. Случись такое, баронет немедленно положил бы конец скандалу, приведя веские доводы своей полной невиновности. Поэтому люди лишь шептались о том, как кстати пришлась Тревику смерть миллионера, подарившая ему приличный доход. В кофейнях, гостиных замужних дам, в трактирах и на перекрестках – везде обсуждали невероятную удачу сэра Ганнибала. Никто не понимал, как Тревик, находясь в момент смерти Боуринга на ярмарке, все-таки ухитрился расправиться со своим мнимым другом и впоследствии присвоить себе его денежки. Начались толки о сообщнике, которому баронет якобы приказал скатить камень на шоссе, а если жертва переживет аварию, довершить начатое при помощи револьвера. Мотив преступления был очевиден: наследство. Ни для кого не являлось секретом, что Ганнибал отчаянно нуждался в деньгах.

– Все это ерунда, – объявила мисс Энн Стреттон, которая, несмотря ни на что, защищала аристократа. – Сэр Ганнибал просто не способен на такое злодейство.

Она сказала это господину Пенрифу – не совсем подходящему слушателю для подобных откровений, так как Ральф, конечно, ревновал ее к баронету.

– Не понимаю, почему вы считаете, что он не способен на убийство, – угрюмо отозвался Пенриф. – Любой сделал бы подобное ради денег.

– Не надо всех судить по себе, – с презрением произнесла мисс Стреттон.

– При чем тут я? Все знали, что он в стесненном положении. Впрочем, я понимаю, почему вы его защищаете. Вы же собираетесь выйти за него замуж!

– Это он хочет жениться на мне, – парировала Энн и довольно рассмеялась. – Но я не совсем уверена, что приму его предложение.

– Энн, вы отлично знаете, что я люблю вас.

– Мой дорогой Ральф, вы порой очень милы и к тому же неплохо выглядите. Но все-таки у вас маловато денег, и ваша мать не склонна сдавать свои позиции. Она – хозяйка вашего дома.

– Она выполнит все ваши желания, если вы станете моей женой, – объявил молодой человек.

Мисс Стреттон покачала головой.

– Ваша мама не любит меня, – таков был ее ответ. – Она всякий раз радуется, когда я уезжаю от вас. Я всего лишь бедная художница, и миссис Пенриф считает меня недостаточно хорошей и достойной, чтобы носить вашу фамилию.

– Но я-то уверен, что вы более чем достойны! Мисс Энн Стреттон, выходите за меня замуж!

– Нет. То есть… Я не могу дать вам ответ прямо сейчас.

Господин Пенриф покраснел от обиды:

– Значит, вы предпочитаете мне старика?

– Он не так уж стар и отлично сохранился. Кроме того, Ральф, у него доход шестьдесят тысяч в год.

– К тому же он – убийца.

– У вас нет права выносить ему приговор.

– Я говорю, что хочу и когда хочу.

– Как грубо! И такой человек был бы мне хорошим мужем?

– Вы меня не так поняли, – залепетал Пенриф, сознавая, что зашел слишком далеко. – Да, я был резок, поскольку расстроился, что вы выйдете замуж за этого старика. Нам с вами будет хорошо вместе, мисс Стреттон. Мы будем счастливы.

– Хмм… Я в этом не уверена, – уклончиво произнесла девушка и, не желая прогонять его и лишаться запасного жениха, добавила: – Простите, но я пока не готова вам ответить.

– Вот как? – проворчал Ральф, и его обычно красное лицо стало пунцовым. – Вы выйдете за меня замуж, если сэр Ганнибал откажет вам!

– Что вы хотите этим сказать? – возмутилась Энн. – Позвольте вам заметить, господин Пенриф, – неожиданно отчеканила она официальным тоном, – что я не из тех женщин, которым отказывают. Сэр Ганнибал жаждет на мне жениться. У меня есть тому доказательства, – заявила она, и ее рука скользнула в карман платья.

Господин Пенриф проследил за этим движением.

– Он написал вам письмо? – настороженно спросил он.

– Не буду раскрывать все секреты, – кокетливо замялась девушка. – Во всяком случае, я пока не решаюсь принять его предложение. – Она с капризной гримасой посмотрела на молодого человека. – Конечно, я могла бы стать миссис Пенриф, но лишь на строго определенных условиях.

– На каких условиях? – чуть ли не с открытым ртом уставился Пенриф на свою возлюбленную.

Энн положила на его руку свою миниатюрную ладошку.

– Мой дорогой Ральф, – промолвила она серьезным тоном, – о сэре Ганнибале ходит много разных слухов, которым я ни разу не поверила даже на минуту. Я слышала, что вы тоже сочиняли о нем разные гадости. Так вот, если вы желаете, чтобы мы оставались друзьями, попрошу вас держать язык за зубами.

– Вот каково ваше условие? – пробурчал господин Пенриф, и лицо его заалело от гнева. – Ну что ж, я выложу всю правду о сэре Ганнибале в полиции. Тогда его повесят, а вы будете моей женой.

– У вас есть какие-то сведения?

– Не сомневайтесь. Я знаю, что вы намерены выйти за него замуж, и я решил: не бывать тому! Энн, он убийца!

Энн Стреттон охнула и схватилась за сердце:

– Что вы себе позволяете?! Это клевета!

– Ничуть. У меня есть свидетель по имени Иосия Полуин.

– Служащий в поместье сэра Тревика?!

– Ага, его управляющий. Полуин говорил, что сразу после того, как мы – вы и я – покинули ярмарку, сэр Ганнибал куда-то умчался на мопеде.

– Смешно! Вы ехали так медленно, что мы непременно встретились бы с ним на дороге.

– Нет, потому что он выбрал другую дорогу.

– Все равно он не мог проехать туда таким образом, чтобы его никто не видел, – сухо заметила Энн.

– А Полуин утверждает, что Тревик так и сделал. Оставил дом, сел на мопед и покатил в сторону карьеров. Именно тех карьеров, что неподалеку от места преступления. – Тут Ральф ехидно усмехнулся. – Поэтому я считаю, что сэр Ганнибал отправился туда, убил господина Боуринга, потом развернул мопед и вернулся на праздник до конца вечера. Он легко мог обернуться в полчаса, а то и быстрее.

– Я в это не верю, – объявила мисс Стреттон. – И я прошу вас: не трогайте сэра Ганнибала. Он мой друг, и я не дам его опозорить.

Молодой человек осклабился:

– Будущая леди Тревик не хочет, чтобы ее мужа повесили.

– Не мелите чепуху. Виселица ему не угрожает.

– Угрожает, и еще как. В любом случае ему придется покинуть Санкт-Эвалдс. Тут все настроены против него, и если он задержится на несколько дней, толпа его просто линчует.

Несомненно, такое могло случиться – Энн была в этом уверена. К тому же она сама задавалась вопросом: не сэр ли Ганнибал действительно убил господина Боуринга? На скоростном мопеде – а девушка знала, что баронет отлично водил его, – он быстро достиг бы карьера, где произошло убийство. Другая дорога и вправду существовала, и по ней можно было незаметно добраться до места преступления. Тревик мог приехать туда задолго до Боуринга, затаиться, а потом в нужный момент посредством рычага сбросить на дорогу массивный камень. Застрелив миллионера, он вернулся бы на дорогу, где оставил мопед, и через двадцать минут после убийства уже снова был бы с гостями, обеспечив себе алиби. В таком ключе все выглядело весьма неприятно, по крайней мере, для баронета.

Мисс Стреттон принадлежала к тем дамочкам, которые быстро принимают выгодные для себя решения. Она, как правильно утверждала Дерика, была авантюристкой и не стеснялась в средствах, если ей требовалось добиться своего. В этом случае она обрадовалась, услышав об опасности, угрожающей сэру Ганнибалу, поскольку это давало ей шанс спасти его, заслужив тем самым вечную благодарность новоиспеченного богача. Аристократ был готов жениться на ней, и даже если он и впрямь совершил убийство, стоил он сейчас шестьдесят тысяч фунтов в год. Конечно, у господина Пенрифа тоже водились деньги, к тому же он был сильно влюблен в мисс Стреттон, вот только его мать ее ненавидела. Кроме того, Ральф мог взбунтоваться после свадьбы: в нем отмечалась некая природная грубость, а сэр Ганнибал был джентльменом, баронетом, богачом и имел, кроме всего прочего, легкий характер. Именно он воплощал того мужчину, за которого Энн хотела бы выйти замуж, поэтому после разговора с Пенрифом она решила встретиться с сэром Тревиком и напугать его рассказом Ральфа о том, что именно видел Полуин. Это помогло бы ей вынудить сэра Ганнибала уехать в Лондон и взять ее в жены. А потом они несколько лет провели бы за границей, пока скандал, связанный с этим преступлением, не утих бы. В итоге все стало бы хорошо.

Составив план действий, мисс Стреттон энергично взялась за его воплощение. Она спешила воспользоваться отсутствием Дерики: эта острая на язык юная леди действовала ей на нервы самым неприятным образом. А посему мисс Стреттон немедленно отправилась в гости к сэру Тревику.

– Сэр Ганнибал дома? – спросила она, когда ей открыли дверь.

– Да, мисс, – ответил слуга, – но он занят.

– Мне нужно увидеть его. Скоро ли он освободится?

– Не могу сказать. С ним миссис Крент.

– О… – протянула Энн, которой было очень интересно, о чем госпожа Крент говорит с баронетом. – Тогда я подожду. Я собираюсь в Лондон и хотела бы пообщаться с сэром Ганнибалом, прежде чем покину Санкт-Эвалдс.

Слуга, знавший, что эта молодая художница дружит с его хозяином, сразу же проводил ее в гостиную. Та была небольшой, как и все комнаты в доме, и имела французские окна, выходящие на террасу. Подойдя к окну, чтобы полюбоваться на пляж и залив, мисс Стреттон услышала два голоса. Она тотчас вспомнила, что библиотека расположена рядом с гостиной и что там окна тоже выходят на террасу. Заглянув за угол, гостья увидела, что одно из окон открыто, и по четкости голосов поняла, что собеседники – возле него. Со своего места мисс Энн хорошо слышала то, о чем говорили в библиотеке. Поэтому она осторожно присела в кресло у окна, решив воспользоваться выпавшим шансом и подслушать эту беседу. Голос сэра Ганнибала она узнала сразу – мелодичный и приятный. Другой, женский, но гораздо более грубый, принадлежал Марии Крент. Не подозревая, что их кто-то слышит, хозяин дома и его посетительница не сдерживали эмоций. Энн ловила каждое слово.

Если бы она могла видеть сквозь стену, то заметила бы, что миссис Крент сидит у стола возле открытого окна. Дородная женщина носила черную одежду, но, похоже, этот цвет ей не нравился, поэтому она добавила к своему наряду желтый платок и несколько серебряных украшений. Кроме того, у нее была красная кожаная сумочка и зеленый зонтик, который странным образом контрастировал с ее платьем. Ее лицо было краснее обычного, и она часто вытирала его лиловым платком. Сэр Ганнибал, изысканный и хорошо воспитанный джентльмен, кривился от присутствия этой женщины в своей библиотеке. Но он ничего не мог изменить, так как госпожа Крент пришла по делу и им было что сказать друг другу. В тот момент, когда мисс Стреттон «присоединилась» к их разговору, Мария многословно излагала свои претензии по поводу наследства покойного.

– Я прослужила господину Боурингу двадцать лет, – безапелляционно заявила она, – и он обещал заботиться обо мне.

– Он оставил вам сотню фунтов в год, – невозмутимо произнес баронет.

– Это ничего не значит. Это гроши! Я хочу от вас по меньшей мере тысячу.

– Что?! И это после того, как вы, миссис Крент, обвинили меня в убийстве?

– Сэр… – Пожилая женщина поднялась и сложила на груди пухлые руки. – Прошу прощения за те слова. Я была не в себе, когда их выкрикивала. Я уверена, что вы не имеете никакого отношения к случившемуся.

– Хорошо. Тогда, госпожа Крент, расскажите об этом местным жителям и газетчикам и верните мне уважение и доброе имя, которые я потерял из-за ваших беспочвенных обвинений.

– Я не слышала, чтобы кто-то плохо отзывался о вас.

– Это не так, – спокойно возразил сэр Ганнибал. – Все в округе, кажется, считают, что это я убил Боуринга, и, судя по всему, это результат ваших диких фантазий.

– Мне очень жаль, что так вышло, – запнулась Мария, отчаянно пытаясь умилостивить собеседника. – Пожалуй, я сболтнула лишнего. Но знаете, сэр, – многозначительно добавила она, – хоть я об этом никому и не говорила, но мистер Боуринг опасался смерти от вашей руки.

Сэр Тревик изучал тем временем собственные ногти, не поднимая глаз.

– У господина Боуринга не было никаких оснований так думать, – медленно промолвил он. – Это правда, что в Африке мы вместе занимались кое-каким делом, причем он не очень-то хорошо со мной обходился. Но он полностью загладил свою вину, оставив мне деньги.

– Все полагают, что вы и убили его из-за денег.

– Они не правы, я в тот день не покидал своего поместья. А ваша история, миссис Крент…

– Простите, что я так отреагировала… – поспешно перебила она. – Но им не следовало так легко верить каждому моему слову. Я объясню всем, что вы не имели ничего общего с убийством.

– А вы знаете, кто настоящий преступник, миссис Крент?

– Нет, сэр, я в этом отношении наивна, как младенец. Но если вы хотите, чтобы люди прекратили судачить, то для этого есть средство.

– Какое же?

– Выдайте свою дочь замуж за Моргана. Тогда все поймут, что деньги вернулись к законному наследнику, и ваше имя будет очищено.

– Меня еще больше обвинят, если я заставлю свою девочку выйти замуж за сумасшедшего.

– О, нет-нет-нет, – запротестовала экономка, обмахиваясь платком. – Морган не так уж плох. Им легко управлять, хотя сейчас у него и вправду не лучшие времена. Мы с Дженни очень любим его. Так что же вы намерены предпринять, сэр Ганнибал?

– Я еще не думал об этом, – раздраженно ответил баронет, выглядевший крайне утомленным. – Я устал от всех этих слухов и обвинений. Но я не могу согласиться на брак Дерики и Моргана.

– Но, сэр, – задумчиво произнесла миссис Крент, чьи маленькие красные глазки ни на секунду не выпускали из поля зрения лицо Тревика. – Предположим, мы объявим, что мисс… мисс… я имею в виду вашу дочь… собирается замуж за Моргана. Узнав об этом, люди заткнутся. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы замять скандал.

– Моя дочь не выйдет замуж за умалишенного, – повторил баронет.

– Вам нужно лишь объявить о свадьбе, – настаивала Мария. – Только чтобы заставить злопыхателей замолчать, сэр!

– Что вы имеете в виду? – напрягся сэр Ганнибал, и подслушивавшая разговор «гостья» удвоила внимание.

Ни сэр Ганнибал, ни мисс Стреттон не понимали, к чему клонит пожилая экономка, у которой, казалось, в рукаве был припрятан козырь. В ответ на вопрос Тревика она лишь многозначительно улыбнулась.

– Рука руку моет, сэр.

– Миссис Крент, я настаиваю, чтобы вы разъяснили мне, о чем идет речь.

– Послушайте, сэр, – тут женщина развела в стороны свои пухлые руки, – я всего лишь простая служанка, у меня тяжелая жизнь. Если вы поклянетесь на этой Библии, – достала она из сумочки маленький томик, – что положите мне тысячу фунтов в год, я устрою все ваши дела.

– То есть вам все-таки известно, кто убил господина Боуринга? – вспыхнул Тревик, с яростью отодвинув стул.

– Нет же, – едко возразила госпожа Крент. – Но если вы обяжетесь давать мне тысячу в год, а затем объявите, что ваша дочь выйдет замуж за Моргана, ваша репутация будет спасена.

– Не понимаю, как…

– И не поймете, пока не поклянетесь, – протянула она книгу сэру Ганнибалу.

Баронет сгорал от любопытства, желая выведать, что же известно этой женщине. Он уже отчаялся придумать, как ему восстановить свою репутацию в глазах жителей Санкт-Эвалдса, поэтому выхватил Библию из рук экономки.

– Я дам вам доход в тысячу фунтов в год, если вы исправите положение вещей! – воскликнул он и поклялся, поцеловав обложку с крестом.

– Ну а теперь, – улыбнулась Мария, забирая священную книгу у него из рук, – нужно предать публичности тот факт, что мисс Тревик будет сочетаться браком с Морганом, и тогда никто не поверит, что вы убили его отца.

– Моя дочь никогда не выйдет замуж за Моргана, – в третий раз повторил баронет.

– Разумеется, не выйдет! – торжествующе изрекла миссис Крент. – Морган уже женат на моей дочери Джейн!

Глава 7. Бегство

– Морган женат на вашей дочери? – опешил сэр Ганнибал, но уже в следующую минуту лицо его прояснилось. – Это, безусловно, облегчает дело… – пробормотал он. – Позвольте, я даже не знал о такой новости. Неужели это правда?

– Конечно, сэр. Мисс Тревик ведь не может выйти замуж за бедного юношу, если он – муж моей дочери. Итак, сэр, я права: если вы объявите, что готовы позволить Моргану, который является наследником по закону, жениться на вашей дочери, люди сочтут, что вы невиновны.

– Не совсем понимаю вас, – сухо ответил баронет. – Хотя да, если я объявлю об их браке, люди решат, что я действую из лучших побуждений. Но если брак все-таки возможен, я ни за что не позволю ему совершиться!

– Этого никогда не произойдет! – с жаром воскликнула миссис Крент. – Дайте мне, Моргану и его жене, то есть моей дочери Дженни, тысячу фунтов в год и оставьте нас в Грандже, и я устрою так, что вы, сэр, в глазах всего общества станете невинным, как новорожденный младенец.

– Грандж? Миссис Крент, вы и его хотите добавить к сделке?

Как и все невоспитанные женщины, Мария Крент легко вышла из себя. Теперь, когда она, по ее мнению, почти уговорила баронета, ее совершенно не устраивало получить отказ. Казалось, еще чуть-чуть, и она лопнет от переполняющей ее ярости.

– Я уверена, что прошу не так уж много! – закричала она, вскочив со своего места. – Морган – сын господина Боуринга! Это он должен иметь доход шестьдесят тысяч в год! Ума не приложу, почему старый Боуринг все оставил вам, но он всегда был негодяем. И если вы не согласитесь с моими справедливыми требованиями, я все свои силы положу на то, чтобы доказать, что именно вы виновны в его смерти.

– Ерунда. Это попросту невозможно!

– Нет ничего невозможного для униженного и оскорбленного, – продолжала упорствовать госпожа Крент. – Знаете ли, сэр, я не вчера родилась! Как вы со мной, так и я с вами! Если не желаете быть мне другом… – Задыхаясь от злости, она сжала пухлые кулаки.

Тут сэр Ганнибал решил, что лучше уступить. Конечно, ему на руку тот факт, что Морган уже женат: так можно безбоязненно объявить, что Дерика станет супругой Боуринга-младшего. Такое заявление даст понять всем, что в расчете на этот брачный союз миллионер и написал завещание, а значит, у сэра Тревика не было никакого резона убивать будущего родственника. Ради того, чтобы вернуть себе доброе имя, баронет с легкостью пожертвовал бы тысячей в год. Но идея отказаться от Гранджа, где он собирался жить сам, не вызывала у него восторга.

– Все по порядку, миссис Крент, – рассудительно произнес аристократ. – Вы получите деньги и, пока я не приму окончательное решение, будете продолжать жить в Грандже.

Мария кивнула, собираясь уходить.

– А на вашем месте, сэр, я бы отправилась прямиком в Лондон, – серьезно сказала она.

– Почему же, госпожа Крент?

– Сегодня базарный день, и люди в торговых рядах непременно станут шушукаться о вас и вашей причастности к убийству, – объяснила экономка. – Если вас увидят на улице, то могут линчевать. Я даже не удивлюсь, если к вам сюда заявится толпа с факелами и вилами. Рабочие любили мистера Боуринга, он всегда хорошо им платил, и они мечтают поквитаться за него.

Сэр Ганнибал ахнул.

– Что за дикость! – вознегодовал он. – Если бы я был виновен, если бы против меня существовали какие-то улики, то, я уверен, полиция давным-давно арестовала бы меня. Я свободный и уважаемый человек, и я не обязан доказывать всем этим людям, что не имею к смерти своего друга никакого отношения!

– Свободный – это да, – фыркнула Мария. – И все потому, что вы богаты и титулованы. Все знают, что для таких господ, как вы, законы не писаны. Один закон для богатых, другой – для бедных. Не так ли, уважаемый? Отправьтесь в Санкт-Эвалдс и убедитесь сами, как вас «уважают». Впрочем, это не мое дело. Мне пора, сэр.

– Минутку, миссис Крент. Где состоялось бракосочетание вашей дочери и Моргана?

– Ну уж нет! Пока я не получу свои деньги, я буду помалкивать. Без меня вы ничего не добьетесь, и, несмотря на вашу клятву, я не больно-то вам доверяю. Я считаю, что вы каким-то образом замешаны в этом убийстве, но ради Джейн не стану скандалить. Она ведь тоже желает получить часть денег в качестве миссис Боуринг, и вам придется заплатить и ей, сэр…

Сэр Тревик вновь ахнул от негодования, но его посетительница быстро вышла из комнаты. Баронет собирался последовать за ней и потребовать, чтобы она доказала свои обвинения, но по зрелом размышлении счел, что такое поведение будет недостойным, и остался стоять на месте, глубоко задумавшись.

Его мысли были не из приятных. Он отлично понимал: если люди начнут копаться в его прошлом, то обнародуют его дела в Африке с господином Боурингом, а тогда уж все, без сомнения, решат, что это он расправился с давним партнером. Баронет вздрогнул, представив, что бы случилось, если бы его прошлое стало уделом гласности или о нем узнала бы госпожа Крент. С тех пор как он унаследовал капиталы, каждый выход в город давался ему с трудом: он поминутно ощущал на себе угрюмые взгляды, но ему и в голову не приходило, что на него могут наброситься среди бела дня. Поэтому, хорошенько поразмыслив, сэр Тревик решил, что ему лучше воздержаться от поездки в Санкт-Эвалдс или в поселок рабочих. Две недели, прошедшие со дня смерти господина Джона Боуринга, полностью изменили жизнь аристократа. Раньше он был бедным, но уважаемым, а теперь стал богатым, но подозреваемым в убийстве…

До его ушей вдруг донесся угрюмый рев, исходивший со стороны города. Сэр Ганнибал вскочил на ноги. Неужели то, что говорила миссис Крент о людях, готовых напасть на него в его собственном доме, правда? Что, если рабочие вломятся к нему в особняк и убьют его с целью отомстить за смерть богатого арендатора и отобрать все деньги у недостойного, как они считают, наследника? Нет, подобная мысль была слишком абсурдна, и сэр Ганнибал, усмехнувшись, отмахнулся от нее. Ему очень хотелось, чтобы Дерика была рядом и помогла ему принять правильное решение.

Но провидение прислало баронету помощь в виде мисс Стреттон, которая быстро пересекла террасу и подошла к французскому окну. Она тоже слышала далекий гул и, зная, какие ходят слухи, опасалась, что миссис Крент и впрямь может накликать беду. Впрочем, мисс Энн это было лишь на руку, ведь такое развитие событий давало ей шанс спасти сэра Ганнибала и тем самым заслужить его вечную благодарность.

– Мисс Стреттон… Энн, – пролепетал хозяин дома, заторопившись к окну, у которого стояла девушка. – Какая добрая фея прислала вас сюда?

– Моя любовь привела меня к вам, – проворковала Энн и, зайдя в комнату, закрыла за собой окно, чтобы приглушить новую волну отдаленного шума.

– Любовь? – развел руками сэр Ганнибал, изображая недоумение. – Моя дорогая, так вы готовы выйти за меня замуж?

Мисс Стреттон достала из кармана письмо – то самое, которым дразнила ревнивца Пенрифа.

– Вы делаете мне предложение? – спросила она. – Это не сон? И не кокетство?

– Неужели я выразился недостаточно ясно?

– Да. Вы просите меня стать вашей женой, но не говорите, когда свадьба.

– В тот самый миг, милая моя, когда вы согласитесь выйти за меня замуж. Мы пойдем в церковь сегодня же, если угодно.

– В Санкт-Эвалдсе?

– Почему бы и нет?

Мисс Энн Стреттон присела, слегка отстранившись от сэра Ганнибала, который, казалось, готов был задушить ее в объятиях.

– Пока вы беседовали с госпожой Крент, я находилась в соседней комнате, – ничуть не смущаясь, объявила она. – Я не собиралась подслушивать, но случайно уловила несколько слов, – намекнула она на то, что ей стал известен весь разговор.

– Ох, я не против! – порывисто воскликнул баронет. – Между нами, Энн, не будет никаких секретов. Итак, вы знаете, в каких гадостях обвиняет меня эта женщина?

– Да, но я не верю ни одному ее слову.

– И не верьте! – закричал сэр Тревик, в очередной раз приходя в ярость. – Я ничего такого не совершал. С этим убийством у меня нет ничего общего! Я все время был здесь, прогуливался по пляжу, после того как вы с Ральфом уехали. И думал только о вас.

Художнице хотелось упомянуть о рассказе Полуина про мопед, но по зрелом размышлении она не стала этого делать. Обсудить этот момент можно было и позже. Кроме того, она собиралась сообщить своему жениху, что рабочие в городе, кажется, сильно возбуждены.

Ганнибал любовался красотой возлюбленной, ничуть не думая об опасности и не обращая внимания на доносящиеся издали зловещие звуки.

– Разумеется, я уверена, что вы невиновны, – быстро произнесла девушка. – Однако большинство местных жителей думают по-другому, они готовы напасть на вас прямо в вашем доме и устроить самосуд.

– Чепуха, моя дорогая, – скептически заметил аристократ. – Англия – страна законности и порядка. Где-нибудь в глуши подобное, конечно, может случиться, но здесь… – Он пожал плечами. – Здесь вряд ли.

Энн распахнула окно, и в комнату ворвались злые голоса толпы, собиравшейся у дома баронета.

– Послушайте, – велела она. – Перед домом – целая орава!

– Но полиция… Полиция!

– Полиция зачастую бессильна против разъяренной толпы.

– Я приложу все силы и средства, чтобы негодяи, устроившие эту выходку, оказались за решеткой, – с ненавистью выпалил сэр Тревик, причем в его голосе не чувствовалось страха, а один лишь гнев. – Обвинять меня в смерти Боуринга попросту смешно! – добавил он. – Я должен сам поговорить с ними. – И баронет шагнул к открытому окну, заметив, что несколько человек с угрюмыми лицами, перебравшись через живую изгородь, спешат к его дому.

Энн быстро втянула своего избранника обратно и закрыла окно.

– Нет! – резко объявила она. – С нетрезвыми мужланами спорить бесполезно. Ганнибал, послушайте! Вот что я придумала. Господин Пенриф одолжил мне свою коляску, я оставила ее у черного входа. Вы спрячетесь в ней, и я отвезу вас на станцию Гвинн. А там вы спокойно сядете на экспресс до Лондона.

– Но тем самым я признáю себя виновным! – в смятении воскликнул баронет.

– Это лучше, чем погибнуть от рук распаленных алкоголем мерзавцев, – возразила художница. – Все это отребье не станет слушать ваших оправданий.

– Тогда меня арестует полиция.

– Тем лучше: в тюрьме вы будете в безопасности. Ну, сэр Ганнибал, – нетерпеливо добавила она, – выбирайте: Лондон или суд Линча? Вы едете?

Аристократ на несколько секунд замешкался, но решение ему помог принять камень, который влетел в дом, разбив стекло одного из окон.

– Я еду, – поспешно сказал он. – Подгоняйте коляску к тому месту, где мы познакомились.

– На проселочной дороге через пять минут, – моментально отреагировала девушка. – И не задерживайтесь, чтобы написать записку дочери. Я потом вернусь к ней и все объясню. Бегите к черному входу, а я поговорю с этими подонками.

Лишь в этот миг сэра Тревика осенило, что ему нужно во всем слушаться Энн. Позорное бегство, несомненно, уязвляло его гордость, но давало шанс, оказавшись под защитой закона, доказать свою невиновность. Баронет поспешно поцеловал невесту и, надев пальто и шляпу, быстро зашагал в заднюю часть дома, где шептались испуганные слуги. Кивок, несколько успокаивающих слов, и он выскочил на проселочную дорогу, где уже стояла коляска. В любую секунду сэр Тревик ожидал услышать из дома звон бьющегося стекла или увидеть, как дикая толпа выворачивает из-за угла, чтобы убить его. Он ждал, наверное, минут пятнадцать.

Однако Энн Стреттон оказалась на высоте. Она смело ступила на террасу через разбитое окно и посмотрела на группу смутьянов. Те уставились на нее в изумлении. Многие заорали, требуя, чтобы к ним вышел сэр Ганнибал.

– Его здесь нет, – совершенно равнодушно объявила девушка, уверенная, что находится в полной безопасности. – Он уехал в Грандж.

– Мы пришли как раз с той стороны, мисс, – ухмыльнулся один из рабочих. – Но его что-то не встретили.

– Он отправился другой дорогой, так как хотел повидаться с Морганом Боурингом.

Толпа замерла. А вдруг это правда? Тогда какого черта ломиться в пустой дом? Не добиться своего да еще и угодить в тюрьму? Но один здоровяк гигантского роста – тот самый, который подал голос первым, – неожиданно вышел вперед.

– Вы хорошо знаете сэра Ганнибала, мисс, – хриплым голосом произнес он. – Скажите нам начистоту: это ведь он убил господина Боуринга?

– Нет, не он, – заявила художница с гордо поднятой головой и самым уверенным тоном. – Верьте мне. А с чего вы взяли, что я хорошо знакома с сэром Тревиком?

– Так вы ведь из его дома вышли, – осклабился великан. – Да и помню я вас. Неужто забыли, как я нашел альбом, который вы потеряли на пустошах?

Мисс Энн Стреттон очень внимательно посмотрела на гиганта.

– Анак[7]? – спросила она, вспомнив прозвище великана. – Да, я тоже помню вас. Мы говорили о сэре Ганнибале. А вы бригадир рабочих, которых он нанял?

– Нас нанял господин Боуринг, мисс, – с нажимом ответил Анак. – Сэр Тревик сдавал карьер господину Боурингу.

– Правда. А вы изъясняетесь лучше, чем ваши ребята. Вы ведь учились в школе, да?

Ее речь внезапно прервало рычание толпы, уставшей от ожидания. Анак явно был предводителем этих бунтовщиков, поэтому мисс Энн Стреттон, видя, что времени катастрофически мало, дабы сбежать и попытаться спасти дом сэра Ганнибала от погрома, торопливо попросила:

– Уведи своих людей подальше, Анак.

– Они хотят свидеться с сэром Ганнибалом, – упрямо возразил тот.

– Повторяю: он в Грандже.

Анак уставился на Энн странным взглядом и, вроде бы, поверил ей. Он резко обернулся и что-то сказал своим приятелям. Ему вполне хватило нескольких фраз. Видимо, он намекнул, что полиция вскоре может оказаться тут и что хозяин дома, вероятнее всего, прячется в своем родовом поместье. Речь великана возымела эффект, потому что в считанные мгновения толпа работяг отступила по аллее, оставив особняк нетронутым за исключением одного разбитого окна. Энн же поспешила к коляске Пенрифа, где сидел лакей.

– Передайте Пенрифу, что я верну коляску в отель к двум часам, – на ходу бросила она.

– А мне что же, остаться здесь? – растерянно спросил тот.

Энн хлестнула лошадей вожжами.

– Ваша помощь не потребуется. Я сама управлюсь с лошадьми, а к двум часам возвращусь.

Ей хватило осторожности не раскрывать цель своего путешествия на случай, если кто-то заподозрит, что она помогла сэру Ганнибалу сбежать из городка.

Вскоре художница заметила баронета в надвинутой на самые глаза шляпе, закутанного в длинное пальто. Не промолвив ни слова, он сел в коляску, и уже через минуту они тряслись по пустынной дороге, которая вела к железнодорожной станции в шести милях от Санкт-Эвалдса. Лишь когда они отъехали достаточно далеко от города, Тревик обрел дар речи:

– Не знаю, как отблагодарить вас, – искренне произнес он.

– Я очень рада, что сумела вам помочь, – отозвалась мисс Стреттон, внимательно рассматривая сэра Ганнибала, и в ее взгляде затаилась какая-то смешинка. – Неужели вы и вправду не сердитесь, что я подслушала ваш разговор с экономкой?

– Как я уже говорил, моя дорогая девочка, между нами не должно быть никаких секретов, – нетерпеливо ответил сэр Ганнибал и хотел завладеть рукой девушки, но она держала вожжи. – Теперь, когда лед между нами почти растаял, когда вы знаете, что я люблю вас, я не намерен ничего от вас скрывать. Мы поженимся?

– Я пока об этом не думала, – пробормотала Энн, не уверенная, что готова выйти замуж за сэра Ганнибала, пока он не получит деньги: становиться женой нищего, даже самого обходительного и аристократичного, эта особа не собиралась.

– Разве мы не можем пожениться, пока я буду в Лондоне? – настаивал баронет.

– А как насчет вашей дочери? – поинтересовалась мисс Энн.

– Дерики? – неопределенно махнул рукой сэр Ганнибал. – Думаю, она будет только рада. Вы ей нравитесь, моя дорогая Энн.

– Я так не думаю, – сухо ответила невеста, – хотя она, конечно, не в силах помешать нашему браку.

– Еще бы! Я сам себе хозяин.

– Где же она сейчас?

– Поехала повидаться с подругой и предупредила, что задержится.

– Боюсь, она будет сильно удивлена, обнаружив ваш отъезд.

Сэр Тревик пожал плечами:

– Ничего не поделаешь. Я полагаю, она скоро узнает, что причина моего отъезда – настроение горожан в Санкт-Эвалдсе. Кстати, эти вандалы ворвались в дом?

– Нет. Я сказала им, что вы в Грандже, и они отправились за вами туда.

– Как же вы умны! Дорогая моя, таких, как вы, – одна на тысячу. Я всегда уважал и любил вас.

Они продолжали обмениваться подобными комплиментами, пока не доехали до станции. Мисс Стреттон была уверена, что теперь быстро «обработает» сэра Ганнибала и начнет распоряжаться доходом в шестьдесят тысяч в год. Ее немного мучила совесть из-за того, как она поступила с господином Пенрифом, который тоже хотел на ней жениться, но открывающееся перед ней прекрасное будущее того стоило. В целом художница была даже довольна тем, что сэр Тревик попал в столь затруднительное положение и в какой-то момент стал полностью от нее зависеть. Однако она не радовалась бы так сильно, если бы узнала, что когда баронет сел в вагон первого класса, то сразу заметил, что в нем едет и его дочь. Девушка сидела, удобно устроившись в уголке и убрав все свои вещи на полку над головой.

– Что ты здесь делаешь? – опешил баронет.

– Еду в Лондон, – ответила она, удивленная не меньше, чем он. – А ты, папенька, зачем собрался в город?

Сэр Ганнибал объяснил, что случилось, и его дочь пришла в ярость от того, что его заподозрили в таком омерзительном преступлении. Едва сэр Тревик закончил свой рассказ, Дерика многозначительно произнесла:

– А я собралась в Лондон, чтобы увидеться с моим милым Освальдом.

– Ничего себе! Как ты себя ведешь? Почему ты мне ничего не сказала про Форда?

– Потому что если бы я попросила тебя отпустить меня, ты бы не согласился. Ты не понимаешь: Освальд – единственный человек, который способен помочь нам выяснить, кто настоящий убийца господина Боуринга. Я планирую остановиться у тети Лавинии, а затем обратиться к Освальду за консультацией.

– Надо было посоветоваться со мной, Дерика, – вспыхнул баронет.

– Зачем? – возразила девушка. – Ты бы только начал спорить. Я не просто так решилась навестить Освальда – я знала, что о тебе ходят дурные слухи, но, конечно, не ожидала, что они выльются в насилие. Ты не должен возвращаться в Санкт-Эвалдс, пока твоя честь не будет восстановлена.

– И кто же снимет с меня подозрения?

– Господин Освальд Форд. Правда, не бесплатно.

– Какова же цена?

– Моя рука, – усмехнулась Дерика.

Сэр Ганнибал хмыкнул. Он понимал, что попался в ловушку и сейчас ему нужны все друзья, каких только можно найти. И все же мысль о том, что его зятем станет никому не известный нищий адвокат, совсем не радовала аристократа.

Глава 8. Сыщик-любитель

Лавиния Куинтон приходилась сестрой матери Дерики; эта богатая старая дева не любила сэра Ганнибала, но обожала его дочь. Она также поддерживала замечательные отношения с Освальдом Фордом как из-за его приятной внешности и манеры изысканно одеваться, так и вследствие того, что его в качестве жениха Дерики не одобрял баронет. Должно быть, в жилах мисс Лавинии отчасти текла ирландская кровь, потому что эта женщина всегда пребывала в оппозиции и не собиралась прекращать спорить со всеми вокруг до тех пор, пока с ее губ не сорвется последний вздох. Дерика очень привязалась к тетушке, и та любила ее всем сердцем, утверждая, что девушка пошла в мать, – это тоже являлось своеобразной пощечиной сэру Ганнибалу.

Жила эта экзальтированная дама в тихом уголке Кенсингтон-сквера, где арендная плата была чрезвычайно высокой, а соседи – благообразно-зажиточными. Жизнь на этой улице протекала размеренно, по часам, и даже в Судный День местные жители вышли бы на трубный глас в аккуратных фраках и при манишках. Мисс Куинтон, высокая, стройная и по-аристократически красивая пожилая женщина, слыла одной из местных блюстительниц приличий. Ее седые волосы были уложены в высокую, как во времена Марии-Антуанетты, прическу, которая очень шла к морщинистому, с орлиным носом и тонкими губами лицу тетушки. Она предпочитала носить серые платья, словно смиренная монахиня, и, подобно ей, часто посещала старинную церковь за углом. Обычно мисс Куинтон шествовала туда, высоко задрав нос, словно презирая всех и вся, за что многие считали ее горделивой и холодной. Она и впрямь была очень гордой, но вовсе не черствой, и только бедняки знали, какое у нее доброе сердце, когда она занималась благотворительностью. При этом Лавиния отличалась зорким взглядом и острым языком, а посему в определенных случаях могла оказаться достаточно неприятной особой. Когда она увидела, что Дерика приехала не одна, а с сэром Ганнибалом, то решила, что это как раз такой случай.

– Хмм, – изрекла мисс Куинтон, нежно поцеловав Дерику, а потом сдержанно поприветствовала своего зятя. – Рада, что вы здесь. Так чем обязана?

– Я просто хотела повидаться с вами, тетушка, – ответила Дерика, зная, что мисс Лавинии такой ответ понравится.

– Хмм, детка. Отец снова тебя огорчает?

– Я никогда никого не огорчаю, если на то нет причин, – сухо заметил баронет.

– Ты всегда найдешь причину, – огрызнулась старушка. – Я вижу, Дерика вся побледнела. Неужели причина тому Освальд Форд? Или… – Ее взгляд внезапно переместился на зятя.

– Я тут ни при чем, – поспешно заверил сэр Тревик.

– Папа ни в чем не виноват, – быстро прошептала девушка. – Не сердитесь на него, он очень волнуется.

– Это из-за убийства господина Боуринга?

– Что ты об этом знаешь, Лавиния? – обиженно спросил ее баронет.

– Все, что написано в газетах. Ну, он умер, так что и говорить больше не о чем. Хотя, признаюсь, я никогда не любила его.

– А ты что, была с ним знакома?

– Гораздо лучше, чем ты думаешь, Ганнибал. Ты рассказал мне о нем, когда только приехал из Африки, а я устроила так, что мы стали общаться и беседовать по душам, когда он наведывался в город.

– Но зачем тебе это нужно? – озадачился баронет.

– Ради твоего доброго имени, Ганнибал.

– Моего доброго имени?

– Конечно. Однажды ты намекнул, что господин Боуринг занимался в Южной Африке не слишком-то респектабельным бизнесом, а ты оказался замешан туда. Вот я и решила разузнать, что это за дела и не придется ли мне вытаскивать тебя из неприятностей.

– Не было никакой необходимости говорить с ним, – раздраженно проворчал сэр Тревик. – Мы с Джоном имели общий бизнес в Кейптауне, и мой партнер обошелся со мной некрасиво. Несмотря на это, я вполне с ним ладил. А если ты, Лавиния, в настроении склочничать, я лучше отправлюсь в отель.

– И потратишь кучу денег. Чепуха!

– Теперь деньги не имеют для меня особого значения. Я богат.

– Вот как? Каким же образом ты разбогател, если не секрет?

– Для этого мне не пришлось шевельнуть и пальцем. Боуринг оставил мне доход шестьдесят тысяч в год.

Мисс Куинтон, до того сидевшая прямо, со стоном привалилась к спинке стула.

– Ради всего святого, почему он так поступил? Ведь у него есть сын?

– Тронутый умом, – резко добавила Дерика.

– Ну… – замялся сэр Ганнибал, обдумывая слова госпожи Крент и ее план пустить слух о предстоящей свадьбе Моргана и Дерики. – Он оставил деньги мне, но, так сказать, под доверительным управлением, с расчетом на то, что моя дочь выйдет замуж за его сына.

– Боже мой! – в ужасе воскликнула Лавиния, уставившись на девушку. – Неужели ты, Дерика, согласишься на брак с сумасшедшим?

– Никогда в жизни! – сердито объявила ее племянница. – Папа, неужели господин Боуринг был прав? Ты намеревался выдать меня замуж за ненормального?

– Нет, конечно. Подобный брак немыслим. Но, поверь, в наших лучших интересах сделать так, чтобы в свете думали, будто вы собираетесь пожениться. Это объяснит, как деньги оказались в моих руках.

Мисс Куинтон внимательно посмотрела на Дерику, а та – на нее.

– Я не понимаю… – покачала головой пожилая дама.

– Сейчас нет смысла ничего объяснять, – устало возразил сэр Тревик и замер, обхватив голову руками. – Однако если ты подождешь, когда придет господин Форд, то тебе все станет понятно.

– Ах вот как, сэр Ганнибал! Выходит, ты пригласил господина Форда ко мне домой, даже не спросив моего разрешения?

– Нет! Нет! – поспешно вмешалась Дерика, чтобы успокоить старую тетушку. – Это сделала я!

Ее тетя слегка поморщилась и потерла пальцами свой аристократический нос:

– Я бы сочла подобное наглостью, моя дорогая, сделай это кто-то, кроме тебя. Что же, буду рада видеть господина Форда на ужин. Он ведь знает?

– Я послала ему телеграмму со станции, попросив приехать сюда в семь.

– Но если ты не хочешь нас видеть, Лавиния, – спешно добавил баронет, – я пошлю еще одну телеграмму и приглашу его в отель «Гуэльф», где я намерен остановиться.

Мисс Куинтон, резкая особа, не любила сэра Ганнибала и считала его слабаком. Однако она была гостеприимной хозяйкой, а кроме того, видела, что зять сильно расстроен.

– Слушай, Ганнибал, об отеле и думать забудь, – сказала она, пытаясь проявить сердечность. – Вы с Дерикой остановитесь у меня. Это ваш кэб? – выглянула она в окно, выходящее на тихую площадь. – Ваш багаж там? Я пошлю за ним.

Она нажала на кнопку звонка.

– У меня нет багажа, Лавиния, – ответил баронет.

Дама в удивлении отдернула руку:

– Нет багажа?

– Именно. Я покинул Санкт-Эвалдс в спешке. Давайте подождем господина Форда! Я расскажу всю историю, но один раз, а не дважды.

Старушка быстро взглянула на племянницу, но юная леди лишь пожала плечами:

– Я сама теряюсь в догадках, тетушка. Отец не желает ничем делиться, пока не увидит Освальда.

– Ладно, давайте сменим тему, – предложила мисс Куинтон. – Кстати, Ганнибал, когда вы приехали?

– Ночным поездом, Лавиния, и хотели разместиться в отеле «Гуэльф».

– Почему же вы сразу не пришли ко мне? – строго спросила пожилая леди, поднимая лорнет. – Сейчас уже три часа дня.

– Тетушка, – объяснила Дерика, – я планировала немедленно отправиться к вам, и будь я одна, то приехала бы сюда еще в час. Но отец сел на поезд на станции Гвинн и сказал, что нам не нужно тебя беспокоить, а лучше устроиться где-нибудь в отеле. А потом мы отправились по магазинам…

– Вам нужно было сначала заехать ко мне, – безапелляционным тоном заявила пожилая дама.

– Это я виновата, – быстро произнесла ее племянница. – Как я уже говорила, я отправила Освальду телеграмму со станции. Я решила не беспокоить вас до вечера.

– Почему?

– Тут сложная ситуация, – вмешался сэр Тревик. – Мне пришлось обратиться к врачу.

– Значит, про магазины вы лжете?

– Нет, мы вправду делали покупки, тетя.

– И зачем же тебе, Ганнибал, понадобился доктор?

– Я нервничал.

– По какой причине?

Сэр Ганнибал тяжело вздохнул:

– Ох, Лавиния, да перестань же забрасывать меня вопросами. Все объясню, когда придет господин Форд. Что касается багажа, тут все просто: я уезжал в спешке, поэтому мне необходимо было кое-что прикупить.

– И все это лежит в кэбе? – продолжала допытываться мисс Куинтон.

– Да.

– То есть, говоря, что багажа у тебя нет, ты тоже лгал?

– Черт! – воскликнул баронет, вскочив с места. – Хватит устраивать мне допрос!

– Прошу прощения, – с достоинством изрекла мисс Лавиния, скорее изумленная, чем рассерженная. – Наверное, мои вопросы тебе уже надоели.

– Есть такое, – не стал спорить зять. – В свою очередь, извиняюсь за свое вторжение и сумбурность.

– Принимаю, – улыбнулась Лавиния. – Давай я пошлю Августина, моего дворецкого, за вашими покупками. А ты, Ганнибал, пока подожди здесь – я покажу Дерике ее комнату.

Сэр Тревик кивнул и сел в кресло.

Отдав слуге распоряжения, хозяйка проводила племянницу в красивую спальню рядом со своей собственной. Когда они остались одни и закрыли дверь, тетушка посмотрела на Дерику взглядом, который говорил красноречивее всяких слов.

– Итак, свадьба, – промолвила мисс Куинтон.

– Какая свадьба? – опешила мисс Тревик.

– Не твоя, дорогуша, а сэра Ганнибала.

Девушка покраснела.

– Папы? С чего вы взяли?

– Я очень редко ошибаюсь, – холодно возразила пожилая леди. – Ганнибал – легкая добыча для любой смазливой авантюристки, которая положит на него глаз.

Дерика тут же вспомнила, кого именно тетушка так называла.

– Вы имеете в виду…

– Энн Стреттон. Конечно, я имею в виду ее. Она хороша собой, хоть и старше, чем выдает себя. Она заходила ко мне несколько месяцев назад и сказала, что хочет отправиться в Санкт-Эвалдс, чтобы я дала ей рекомендацию в художественную школу. У меня не было сомнений в том, зачем она туда едет, но я помогла ей, так как прекрасно знала ее отца. В общем, к вам она попала с моей подачи. Мне и в голову не пришло, что она начнет охоту на твоего отца.

– И ей это с успехом удалось, – раздраженно заметила мисс Тревик. – Мне кажется, отец искренне восхищается ею. Похоже, он на ней женится, – уверенно добавила девушка, вспомнив, как вел себя отец на празднике.

– Я тоже так считаю, – согласилась мисс Куинтон, с мрачным видом слушая племянницу. – Я совершила большую глупость, отправив ее к вам, моя дорогая. Но я думала, что твой отец беден, поэтому в безопасности, ведь мисс Энн интересуют только деньги. Откуда я знала, что Ганнибал разбогател? Ладно, содеянного не вернешь. Неприятно будет объяснять господину Форду, который хочет жениться на тебе, что Энн Стреттон вскоре станет его тещей.

– Я ее так не люблю, тетя!

– Я тоже, милая. Хотя обвинять ее особенно не в чем. Она ведет себя прилично, пусть и происходит скорее из богемы, чем из высшего общества. Теперь, когда у твоего отца завелись деньги, она, несомненно, женит его на себе. Пожалуй, лучше было бы, если бы он остался бедным, но свободным. Но, увы, дорогая Дерика, здесь уже ничего не изменишь. Ты выйдешь замуж за Освальда, и, надеюсь, отец выделит тебе приличный доход из денег Боуринга.

– Но почему отец говорил о моем браке с Морганом?

– Хмм! – озадачилась тетка. – Я теряюсь в догадках.

Они еще долго обсуждали, что же задумал сэр Ганнибал, но так ни к чему и не пришли, поскольку не знали о разговоре, который состоялся у него с миссис Крент. Дерика видела, что ее отец напуган враждебным отношением своих недоброжелателей из Санкт-Эвалдса. Возможно, именно об этом он собирался поговорить с господином Фордом и попросить у него помощи. При этой мысли сердце девушки забилось чаще. Она понимала: Освальд поддержит сэра Ганнибала лишь при условии, что тот даст свое согласие на его брак с Дерикой. Если отец собрался обратиться к мистеру Форду за содействием, значит, он отказался от мысли чинить препятствия любви Освальда и Дерики. Девушка уже приготовилась объяснить это своей тетушке, но потом вспомнила, что сама просила отца не рассказывать раньше времени о причинах их визита в Лондон. Если бы она сообщила сейчас Лавинии о том, чтó узнала от сэра Тревика в поезде, тетя, наверное, снова обвинила бы ее во лжи.

Вот почему Дерика сделала вид, будто ничего не знает. Пусть сэр Ганнибал сам рассказывает свою историю Освальду и Лавинии. Дерика не желала обманывать тетушку, хотя скрыть что-то от этой въедливой особы было чрезвычайно непросто.

Все шло гладко, когда приехал господин Форд. Мисс Куинтон поила родственников чаем из фарфорового китайского сервиза, избегая упоминать об Энн Стреттон. Хозяйка дома вообще вела себя чрезвычайно любезно, и баронет, не догадываясь, чтó скрывается под маской радушия, решил, что не встретит никакого возражения, когда объявит о своем предстоящем браке и о будущем дочери и ее жениха.

Почти забыв о том, что он изгнан из собственного дома, – сэр Ганнибал в принципе был человеком забывчивым, – баронет расслабился в дружелюбном обществе свояченицы. Дерика радовалась, что ее отец успокоился и оттаял душой, и, когда к ним присоединился адвокат, атмосфера за столом стала веселой и непринужденной.

Освальд Форд, стройный и темноволосый, в красивом вечернем костюме, с жаром приветствовал Дерику. Тревик также облачился в элегантный вечерний костюм – мисс Лавиния терялась в догадках, где зять успел его раздобыть. На самом же деле костюм гостю принесли от портного. Тот давно сшил его для сэра Ганнибала, но, узнав, что у клиента денежные затруднения, оставил костюм у себя до того момента, пока баронет не расплатится. Теперь, разбогатев, сэр Тревик выкупил заказ и щеголял в модной обновке.

Об этом курьезе баронет не рассказал родственнице, и Лавиния удивилась, что он носит такой дорогой костюм, однако воздержалась от комментариев, как не стала ничего говорить и по поводу того, что он приехал без багажа. Она лишь отметила, что во всем Лондоне трудно найти более типичных представителей пожилого и молодого поколения, чем баронет и адвокат, сидящие сейчас за ее столом.

После традиционного обмена приветствиями Форд поинтересовался, какой счастливый случай занес Дерику и ее отца в столицу.

Сэр Ганнибал хотел пуститься в объяснения, но хозяйка дома прервала его, настояв на том, что не следует портить ужин обсуждением дел. Лишь закончив трапезу – а ужин удался на славу, – они уселись в гостиной, попивая кофе, и леди Куинтон кивнула Тревику:

– Ну а теперь, Ганнибал, поведай нам, что привело вас в Лондон.

– Меня выгнали из Санкт-Эвалдса, – прямо сказал баронет.

– Выгнали?! – воскликнула хозяйка дома, а за ней эхом повторил господин Форд.

– Да, – подтвердил сэр Тревик и самым подробным образом описал все, что произошло, даже то, как мисс Стреттон довезла его до железнодорожной станции и тем самым помогла избежать гнева рабочих.

Слушая его рассказ, мисс Лавиния то и дело одобрительно кивала.

– Что ж, у Энн Стреттон есть голова на плечах, – заметила она. – В отличие от тебя…

– А что со мной не так? – покраснел Ганнибал.

– У меня есть глаза, и я довольно хорошо знаю мисс Энн, – пояснила мисс Куинтон. – Она палец о палец не ударяет просто так и, без сомнения, ждет платы.

– Ты неправильно толкуешь ее поступки и ничего о ней не знаешь, Лавиния. Она простодушна, как ребенок, – принялся защищать свою спасительницу баронет.

– Не она, Ганнибал, а ты, – прищурилась старая леди. – Впрочем, это мы обсудим позже. Что нам делать сейчас? Твое положение действительно очень неприятно.

– Лавиния, ты-то, надеюсь, не станешь обвинять меня в этом убийстве?

– Если бы я тебя обвиняла, ты не сидел бы у меня в гостиной, – резко выразилась хозяйка. – Ты глуп во многих отношениях. До сих пор мне невдомек, почему моя бедная сестра вышла за тебя замуж. Однако мы определенно должны вытащить тебя из этих бедствий. Как я понимаю, ситуация достаточно серьезная. Так, господин Освальд?

– Я попытаюсь помочь сэру Ганнибалу, – заверил адвокат. – Положение, как вы правильно заметили, мисс Куинтон, и вправду сложное.

– Отвратительное, вот что!

– Мы с вами не спорим, – с нетерпением перебила тетушку Дерика. – Так что же нам предпринять?

– Тут выход только один, – решительно объявил ее возлюбленный. – Мне нужно выяснить, кто в действительности убил господина Боуринга.

– Это нелегко, – протянул аристократ.

– Может, и нет. Но мне будет проще, если вы изложите все, что знаете об убитом.

– У меня мало информации, – пожал плечами Тревик. – Я вел с ним дела в Африке.

– Какие именно? – уточнил адвокат.

– Связанные с алмазами, – нехотя пробормотал баронет. – Это было давно.

– И господин Боуринг плохо с тобой обошелся? – вмешалась мисс Лавиния. – По крайней мере, так ты говорил мне несколько раз.

– Джон был негодяем! – взволнованно воскликнул сэр Ганнибал. – Но он достаточно заплатил за причиненный ущерб, завещав мне деньги.

– При условии, что я выйду замуж за Моргана? – вспылила Дерика.

– Нет. Ты ведь присутствовала при чтении документа. Это не условие, а лишь пожелание.

– Но ты все-таки намерен его исполнить? – с ехидством вставила мисс Куинтон.

– Что?! – в тревоге воскликнул господин Форд и покраснел, переводя растерянный взгляд с хозяйки дома на ее зятя.

– Позвольте мне все объяснить, – оживился сэр Тревик, после чего в подробностях пересказал свою беседу с миссис Крент.

Дерика была крайне удивлена и немедленно заявила, что не желает становиться предметом сплетен и слухов даже ради безопасности отца.

– Кроме того, папочка, я, если честно, не вижу, как это улучшит твое положение, – добавила она под конец своей речи.

– Так мы показали бы обществу, что я лишь доверенный при деньгах, оставленных тебе и Моргану.

– Значит, тебе придется отдать деньги ему?

– Нет, потому что свадьба не состоится. Как только мы получим деньги, миссис Крент обнародует факт бракосочетания Моргана и ее дочери Джейн. Экономка утверждает, что они поженились законным порядком.

– Мне кажется, это слишком сложный план, – нахмурилась мисс Тревик. – Я думаю, много лучше будет, если господин Форд прямо сейчас возьмется за работу и подумает, как вернуть тебе, папа, доброе имя.

– Я готов, но у меня есть условие, – ответил Освальд и посмотрел на девушку.

Сэр Ганнибал прикусил губу. Он не хотел, чтобы его зятем стал этот молодой человек. Теперь, разбогатев, баронет предпочел бы, чтобы его дочь вышла замуж за титулованную особу, укрепив позиции семейства. Однако он находился в такой тяжелой ситуации, что вынужден был согласиться. В конце концов, если уж кто-то начнет копаться в его прошлом, пусть лучше это будет жених дочери. Подумав так, он кивнул.

– Я даю согласие на ваш брак с Дерикой, но только после того, как с меня снимут все подозрения, – неохотно произнес он.

Господин Форд радостно вскрикнул и, взяв любимую за руку, нежно поцеловал ее.

– Через месяц я восстановлю вашу репутацию, сэр Ганнибал! – решительно объявил он.

Услышав это, мисс Лавиния хмыкнула. Взглянув на нервное, возбужденное лицо баронета, она сочла, что вся эта история какая-то мутная, однако промолчала.

Глава 9. Рассказ управляющего

Господин Освальд Форд ничуть не расстроился, что по воле судьбы превратился в сыщика-любителя. Так как он был адвокатом без практики, время на расследование у него имелось. К тому же молодой человек надеялся, что в случае удачного исхода предприятия у него появятся многочисленные клиенты.

До сих пор все дела, которыми приходилось заниматься молодому адвокату, не требовали особых умственных усилий. А раскрыть настоящую тайну было тем более заманчиво, что подобный исход сулил ему обрести красивую жену с большим приданым. В глубине души Форд был романтиком, но ему хватало и практичности, чтобы оценить преимущество денег в дополнение к любви. Поэтому он с энтузиазмом взялся за возложенную на него миссию и уже на следующий день приготовился отправиться в Санкт-Эвалдс.

К его удивлению, мисс Куинтон заявила, что тоже поедет туда, чтобы сопровождать Дерику. А та, в свою очередь, рвалась домой, дабы показать окружающим, что презирает опасность и, в отличие от отца, не собирается никуда бежать.

К чести сэра Ганнибала, он также вознамерился вернуться, но Освальд настойчиво посоветовал ему остаться в Лондоне, пока преступление не будет раскрыто. Рабочие из каменоломен не воспринимали истину, не изложенную четко и ясно, языком, понятным их ограниченным умам, и, если бы баронет возвратился, они, скорее всего, вновь напали бы на его дом. Лишь когда настоящий убийца Джона Боуринга будет найден, оклеветанный баронет превратится в их глазах из злодея в невинную жертву обстоятельств, – так считал Форд. Дерика, однако, настаивала на своем возвращении, и тогда мисс Куинтон окончательно решила ехать.

– Девушке нельзя путешествовать одной в обществе господина Форда, – заявила она племяннице. – Ты даже не представляешь, какие гадости станут сочинять злые люди у вас за спиной!

– Я презираю любые сплетни! – с негодованием объявила мисс Тревик.

– Я тоже. Но это не значит, что их нужно игнорировать. Ведь именно сплетни выгнали сэра Ганнибала из Санкт-Эвалдса. Остерегись, дорогая.

В итоге Дерика согласилась, чтобы тетя сопровождала их с Освальдом.

– Одного не пойму: как можно быть настолько глупым, чтобы поверить в то, что мой отец имеет какое-то отношение к этому преступлению, – вздохнула она. – Ведь всем известно, что во время убийства он был на празднике.

– Как сказать, милая, как сказать, – уклончиво заметила Лавиния.

– Тетя! Неужели вы верите…

– Дорогая, я не верю в обвинения, которые выдвигают против твоего отца. Как бы я ни относилась к Ганнибалу, он слишком мягок, чтобы решиться на убийство. Но вы сами слышали: вчера вечером он сообщил, что спустился на пляж, после того как мисс Стреттон и господин Пенриф уехали. Однако никто его там не видел и никто не готов доказать его алиби. Когда вы снова встретили его в тот день?

– Уже после обеда, тетушка. Когда господин Боуринг уехал в Грандж, я отправилась искать отца, чтобы хорошенько расспросить, о чем это они за моей спиной договорились с Боурингом, – я имею в виду его план выдать меня за Моргана. И я папу так и не нашла.

– Как ты его найдешь, если он бродил по пляжу?

– Выходит, он провел там несколько часов, потому что никто не видел его, пока не подали обед.

– А ты спрашивала его самого, где он был?

– Нет. Папенька не любит расспросов. А вечером пришло это ужасное известие об убийстве. Я как-то не подумала спросить. Да и зачем? Ведь я ни на минуту не сомневалась в его невиновности!

– Никто не сомневается в этом, дорогая, – успокаивающе промолвила мисс Куинтон. – Даже эта отвратительная миссис Крент, которая породила все эти слухи, и та уже наверняка об этом пожалела.

– Не вижу причины, зачем ей об этом жалеть.

– А я вижу, – язвительно ответила пожилая дама. – Если она не сумеет опровергнуть слухи, которые сама же распустила, сэр Ганнибал не положит ей обещанный доход.

– Конечно, положит! – возразила мисс Тревик. – Освальд считает, что нам следует, как она и предложила, объявить, что я выхожу замуж за Моргана. Пусть люди думают, будто господин Боуринг оставил деньги в доверительное управление нам обоим. Тогда у моего отца нет никаких мотивов совершать это преступление. Но если алчная госпожа Крент не получит вожделенных денег и раструбит о том, что Морган не женится на мне, поскольку давно женат на ее дочери, то страшно подумать… – Дерика содрогнулась и замолчала.

– Вопрос только в одном: вправду ли они женаты? Думаю, господину Форду нужно поинтересоваться этим незамедлительно. Ему стоит увидеться с миссис Крент.

– Он собирается встретиться абсолютно со всеми, начиная с Полуина.

– С управляющего сэра Ганнибала?

– Да. Он тоже приехал из Африки. Именно там он познакомился с моим папой.

– Похоже, твой неразборчивый отец завел в Африке чересчур много знакомств, – сухо заметила мисс Лавиния. – Одно другого «респектабельнее».

– Полуин – тихий человек, – весело объявила девушка. – Он занимался подготовкой к празднику, и Освальд в первую очередь хотел бы выяснить, знает ли он о коронованном черепе.

– Я бы лучше сначала расспросила мисс Уорри.

– Нет, ничего подобного, тетя. Когда она увидела череп, то решила, что его принес мой отец, хотя он этого не делал. Тогда кто? Это само по себе странно, как и то, что господин Боуринг испугался Мертвой головы.

Мисс Лавиния достала флакончик с нюхательной солью и поднесла к носу.

– Все это очень подозрительно и неприятно, – поджала она губы. – Однако единственное, чем я могу помочь, так это поддержать тебя, пока не вернется твой отец.

Этот разговор состоялся в вагоне, в то время как поезд катил на запад. Форд минут на двадцать отлучился в курительную комнату, и Дерика осталась наедине с тетей. Теперь у них была возможность все спокойно обсудить. Единственное, что было совершенно ясно: мисс Куинтон не бросит племянницу в тяжелой ситуации. А ведь девушке было страшно возвращаться домой в качестве дочери человека, подозреваемого в убийстве.

Освальд Форд поселился в «Королевской броне» – комфортабельном отеле в центре города. Он мог бы остановиться в более модном и живописном месте – в отеле на вершине горы, которая возвышалась над Санкт-Эвалдсом, но предпочел жить именно в «Королевской броне», расположенной возле оживленного рынка, чтобы слышать все последние сплетни и суметь опровергнуть их, если речь зайдет о сэре Ганнибале Тревике. Отель был удобен, а сам Форд отличался воспитанностью и приятностью в обращении, поэтому вскоре стал любимцем хозяйки. Он изображал из себя слишком важную персону, чтобы повторять чужие сплетни, тем более что был человеком нездешним. Другое дело содержательница отеля – Освальд знал эту женщину лет пять, с тех пор как впервые посетил Санкт-Эвалдс. У нее был длинный язык, и она идеально подходила для того, чтобы пустить в народе слух о скорой свадьбе Дерики Тревик и Моргана Боуринга.

– Полагаю, вы слышали новость, миссис Трегар? – начал хитрый адвокат, когда хозяйка заглянула к нему в номер узнать, хорошо ли он устроился.

– Нет, сэр, – ответила та. – А что такое?

– Покойный господин Боуринг оставил все свое состояние сэру Ганнибалу Тревику.

– А, ну это я знаю!

– В управление… – Тут мистер Форд сделал многозначительную паузу, – …до тех пор, пока мисс Дерика Тревик и Морган Боуринг не поженятся.

Миссис Трегар всплеснула руками:

– Господи, вы и впрямь удивили меня! А я-то думала, что это вы станете тем счастливчиком, за которого мисс Тревик выйдет замуж.

– Я тоже так считал, – ответил Освальд с тяжелым вздохом. – Мисс Тревик и я очень любим друг друга, но, судя по всему, ей придется обвенчаться с Морганом – так ее отец договорился с покойным мистером Боурингом. Потому-то сэр Ганнибал и получил деньги во временное пользование, так сказать.

– Вот как! А я… Я не знала. Я, как и все, была уверена, что это именно сэр Ганнибал убил господина Боуринга, чтобы присвоить деньги.

– Что за вздор! Даже если бы сэр Ганнибал совершил такое гнусное преступление – а это, миссис Трегар, само по себе абсурдное обвинение, – денег ему все равно бы не видать, как своих ушей.

– Но говорят, что господин Боуринг на ярмарке намекнул сэру Ганнибалу, что оставил ему все свое состояние. Тогда-то сэр Тревик его и укокошил.

Не дослушав собеседницу, юрист разразился смехом.

– В жизни не слышал такой ерунды! – воскликнул он. – Миссис Трегар, ну хоть немного подумайте. В то время, когда произошло убийство, сэр Тревик не покидал свой дом – он устраивал праздник. Кроме того, пожилой человек едва ли способен добраться до того места быстрее, чем пассажиры кэба.

– Прошу прощения, господин Форд, – с важным видом возразила миссис Трегар. – Но люди полагают, что сэр Ганнибал покинул праздник задолго до того, как уехал господин Боуринг. Тревик отправился к каменоломням на мопеде. И все мы знаем, – со значением прибавила она, – что он отлично управляет мопедом.

Такого поворота событий Форд никак не ожидал.

– Кто это болтает? – резко спросил он, усомнившись в правдивости этой версии.

– К примеру, так утверждает мистер Полуин.

– Служащий сэра Ганнибала?

– Да. Иосия Полуин. Он состоял проповедником в Гвинне, в тамошней часовне, и не станет лгать.

– Как же Полуин обосновывает свое заявление? Нет, стоп! Мне надо услышать историю из первых уст. Прошу вас, отправьте мистеру Полуину записку. Я хотел бы, чтобы он зашел сюда и сам мне все разъяснил. К тому же у меня есть для него сообщение от сэра Ганнибала.

– А вы видели Тревика в Лондоне? – с нетерпением спросила хозяйка.

– Да, и он очень возмущался из-за всех этих слухов.

– Ах, сэр, а уж как рабочие злились, когда мисс Стреттон послала их всех в Грандж! Они пошли туда и страшно напугали миссис Крент, ведь сэра Тревика там не оказалось. Так что больше всего сейчас рабочие негодуют по поводу поведения мисс Стреттон.

– И что же, теперь они нападут и на нее за то, что она защитила собственность мистера Тревика?

– Люди недовольны, – увильнула от ответа госпожа Трегар.

– Чем же занята полиция?

– О, сэр, полиция расследует дело и уже допросила мисс Стреттон. Та дала показания, как отвезла баронета на станцию. Сейчас полицейские наблюдают за домом, где она остановилась, и больше никаких безобразий не допустят.

– Миссис Трегар, все это, право, несерьезно. По-моему, мисс Стреттон умнее всех вас вместе взятых. Ведь если бы сэр Ганнибал был виновен, если бы против него существовали улики, полиция давно арестовала бы его. А он совершенно свободно отправился в Лондон, чтобы пожаловаться властям на произвол рабочих. Я уверен, соответствующие службы скоро примут необходимые меры, чтобы наказать зачинщиков этого бунта.

– Я об этом не осведомлена, – испуганно пробормотала миссис Трегар, спеша отмежеваться от произошедшего. – Я никогда не верила в то, что сэр Тревик хоть как-то причастен к убийству этого богатого джентльмена, что бы там ни сочинял Полуин.

– Рад это слышать, – сухо отозвался Освальд. – По возвращении сэр Ганнибал подаст в суд на всех, кто порочил его честное имя. Кроме того, он будет настаивать на том, чтобы главу погромщиков арестовали.

– Его зовут Анак, – сообщила миссис Трегар.

– Кто такой этот Анак?

– Все знают его, господин Форд. Его мать – старая ведьма.

– Что за предрассудки, миссис Трегар!

– Это правда, сэр. Анаком его нарекли соседи. А его мать, миссис Карни, живет возле карьера и зарабатывает на жизнь гаданием. Так вот, Анак работает в карьере. Он-то и подбил людей прийти к дому сэра Ганнибала.

– Смутьян. В таком случае его ждет тюрьма, миссис Трегар. Такие выходки не проходят безнаказанно, а всем остальным, мэм, вы можете передать, что сэр Ганнибал Тревик невиновен, так как находился на празднике, когда совершилось преступление. Но главное – у него не было мотива для убийства, так как деньги передавались ему лишь на время, на хранение до брака дочери.

– Вы в этом уверены? – усомнилась хозяйка.

– Да, и вам лучше об этом всем сообщить.

– Пожалуй, я так и сделаю. Убеждена, что вы очень добрый человек, если так защищаете сэра Ганнибала даже после того, как расстроился ваш брак с мисс Дерикой.

– Мы пока не расстались, – сухо заметил адвокат. – Сэр Ганнибал желает, чтобы его дочь вышла замуж за сына господина Боуринга, но сама мисс Дерика против этого союза.

– И то верно. Достаточно взглянуть на такого симпатичного господина, как вы. И все же, неужели ей и в самом деле придется выйти замуж за этого сумасшедшего Моргана Боуринга?! – воскликнула миссис Трегар, опять всплеснув руками. – Ведь это ужас какой-то!

– А вы хотели бы, чтобы мисс Дерика вышла замуж за меня? Только честно?

– Конечно. Я знаю вас много лет, а Дерика – милая, добрая девушка.

– Тогда, миссис Трегар, вы очень мне поможете, рассказав всем, что сэр Ганнибал невиновен по тем причинам, какие я вам только что изложил. А сэр Тревик… Он будет знать, что я его защищал, и, вероятно, все-таки позволит мне жениться на мисс Дерике. Вы понимаете?

– Да. Но вернет ли он при этом деньги?

– Думаю, найдется некий компромисс, – легко заверил ее господин Форд, не желая говорить слишком много. – Однако в ваших силах посодействовать мне и мисс Дерике, мэм. Вы же знаете, как это сделать.

Хозяйка отеля энергично закивала. Она была готова послать за Полуином и распространить по городку новые сплетни.

Адвокат откинулся на спинку стула и отхлебнул кофе, уверенный, что поступил как нельзя лучше. Едва только люди начнут верить, что сэр Ганнибал невиновен, едва они услышат, что он намерен защищать свое доброе имя, скандал утихнет сам собой. Правда о непричастности баронета к убийству дойдет и до рабочих, и он сможет возвратиться в свои владения. В целом план казался удачным, и, сложись все именно так, сэр Тревик вскоре вернулся бы в местное общество.

Иосия Полуин, нисколько не колеблясь, откликнулся на записку. Через полчаса он появился в номере господина Форда – невысокий робкий мужчина с бесцветными глазами и округлым белым лицом, напоминающим полную луну. Он был одет в плохо сидящий черный костюм и выглядел совершенно безвредным человеком. «У любой овцы больше духа. Очень странно, что сэр Ганнибал нанял такого глупца, – подумал Освальд. – Да он и с парой тарелок не управится». Под проницательным взглядом молодого адвоката Полуин чувствовал себя неловко, переминался с ноги на ногу, крутил в руках кепку и ждал, что ему скажут.

– Мистер Полуин, – бодро начал Освальд. – Что за небылицы вы рассказываете о вашем работодателе?

– Какие небылицы, господин Форд? – спросил Полуин тихим испуганным голосом.

– Ну как же! Будто бы сэр Ганнибал покинул свой особняк на мопеде в тот день и примерно в то время, когда погиб господин Боуринг.

– Простите, сэр, – кротко ответил управляющий. – Я ничего такого не говорил. Я ни в чем не обвинял сэра Ганнибала и не имею ко всему этому никакого отношения. Однако должен подтвердить, что в тот день я своими глазами видел, как сэр Тревик ездил на мопеде. Я встретил его на дороге.

– На той, где было совершено убийство?

– Нет, на другой, той, которая проходит за холмом.

– Тогда, чтобы добраться до того места, где стоял гранитный камень, в который врезалась машина Боуринга, сэру Ганнибалу пришлось бы карабкаться по крутому склону холма.

– Я никогда не настаивал, что он это сделал.

– Зачем же вы вообще об этом заговорили? Что вас вынудило?

Иосия какое-то время молчал, словно колеблясь, продолжать ли ему.

– Вот как все было, сэр, – неуверенно выдавил он. – Я шел по дороге на встречу с миссис Карни…

– Матерью Анака?

Полуин быстро поднял глаза на адвоката, а потом снова опустил их.

– Да, сэр. Она – бедная женщина, к которой я иногда захожу, чтобы немного ее утешить. Ее сын Анак трудится в карьерах, которые сэр Ганнибал позволил разрабатывать господину Боурингу. В тот день я был у миссис Карни и возвращался домой. И как только я выбрался из города, то встретил сэра Тревика на его мопеде. Он спросил меня, видел ли я господина Пенрифа – приятеля мисс Стреттон. Они покинули праздник, и сэр Ганнибал последовал за ними, чтобы передать мисс Стреттон письмо. Я сказал, что не видел их.

– Понятно, – усмехнулся Форд. – Они поехали по первой дороге, миновали будущее место преступления еще до того, как был сброшен камень, и потом, услышав выстрел, вернулись. Что дальше?

– Сэр Ганнибал объяснил, что хотел бы передать письмо мисс Стреттон. Он вручил его мне, а сам отправился назад на праздник. Я поехал на его мопеде по второй дороге…

– А как же сэр Ганнибал? Пешком?

– Да. По крайней мере, он мне так сказал.

– Значит, это вы догнали мисс Стреттон и господина Пенрифа?

– Нет, сэр, я двигался не по той дороге. Я сел на мопед сэра Ганнибала, доехал до дома Пенрифа, где остановилась мисс Стреттон, и положил письмо в почтовый ящик. Потом я вернулся.

– По той же дороге?

– Да, сэр. Я возвратился в дом сэра Ганнибала, и некоторые из слуг сильно удивились, что я ехал на мопеде хозяина. Я растолковал им, в чем дело…

– История совершенно ясная и полностью реабилитирующая сэра Тревика.

– Прошу прощения, но Анак…

– Что Анак?

– Он заявил, что видел сэра Ганнибала неподалеку от карьера, где произошло убийство.

Глава 10. Странное исчезновение

– Видел у карьера? А когда Анак говорил об этом? – спросил Форд и в изумлении уставился на кроткого управляющего, не веря своим ушам; он был явно не готов к такой неожиданной информации.

– На днях, – спокойно ответил Полуин. – Я ничего никому об этом не сообщал и прошу заметить, господин Форд: я никогда не обвинял сэра Ганнибала. Все, о чем я обмолвился тогда, – это что сэр Ганнибал уехал из особняка на мопеде. Я не ожидал, что госпожа Крент, воспользовавшись моими словами, сочинит целую историю, чтобы очернить моего хозяина.

– То есть вы, мистер Полуин, все-таки знали про обвинение вашего нанимателя?

– Да. Это никакая не тайна. Миссис Крент ни от кого не скрывает своего мнения, что это сэр Тревик убил господина Боуринга. Раньше она всем это внушала, но в последнее время, похоже, поутихла.

– Совершенно верно, – подтвердил адвокат, вспомнив о взятке, которую посулили злобной экономке. – В сердцах, не подумав, миссис Крент наболтала много ерунды. Вы же сами отлично понимаете, что, отдав вам мопед и повернув назад пешком, сэр Ганнибал никак не мог оказаться на месте преступления.

– Если бы он пошел через пустоши, то сумел бы.

– Так вы намекаете…

– Ни на что я не намекаю, сэр! – поспешно заявил Полуин. – А вот Анак и в самом деле утверждает, что видел сэра Ганнибала неподалеку от места убийства арендатора. Как только он сообщил это рабочим, те и двинулись громить особняк мистера Тревика.

– Хмм. С чего это рабочие приняли смерть мистера Боуринга так близко к сердцу?

– Ну, он был рачительным хозяином и прилично им платил.

– Но сэр Ганнибал, который теперь снова стал владельцем карьеров, собирается делать то же самое.

– Сэр Тревик никогда не отличался щедростью, – возразил Полуин. – А рабочим очень нравился господин Боуринг. Он разговаривал с людьми по-простому, словно сам был невысокого происхождения.

– Так и есть, – заметил юрист, расстроенный открывшимися обстоятельствами. – Господин Боуринг вырос здесь, в бедной семье. И стал, как это называют, джентльменом, только когда вернулся из Африки. Кстати, мистер Полуин, вы же там с ним познакомились?

– Да. Они с сэром Ганнибалом вели бизнес, связанный с алмазами. Я тогда жутко бедствовал, а господин Тревик посочувствовал мне и взял на работу.

– Значит, сейчас вы должны помочь защитить его. Долг платежом красен.

– Я готов, – искренне произнес Полуин. – Поверьте мне, господин Форд, я глубоко благодарен сэру Ганнибалу за то, что он для меня сделал. Не я распустил этот дурацкий слух, а Анак, и… – Тут Полуин сильно занервничал, – …и мисс Уорри.

– Мисс Уорри? – с удивлением переспросил Освальд. – А я думал, она давно в Лондоне!

– Она собирается, сэр, но пока не уехала. Она пошла к матери Анака и побеседовала с ней. Миссис Карни поинтересовалась у нее, как получилось, что она так точно предсказала смерть миллионера, но мисс Уорри отказалась что-либо объяснять.

– Естественно, всем хотелось бы узнать, как ей удалось предугадать гибель человека!

– Вы, похоже, не верите в то, что она пророчица, господин Форд?

– Нет, Полуин, не верю. По-моему, мисс Уорри что-то знает и скрывает.

Его собеседник задумчиво потер подбородок:

– Пожалуй, вы правы. Она прямо заявила, что считает сэра Ганнибала виновным. А если соединить все ее недомолвки с показаниями Анака и добавить то, что я лично видел, как хозяин ехал по дороге на мопеде, не вдаваясь в подробности, то тут и полиция придет к выводу, что сэр Ганнибал причастен к убийству.

– Ситуация серьезная, Полуин. Но если полиция действительно его подозревает, почему не арестует?

– Так ведь он уехал. По крайней мере, мисс Стреттон говорит именно так. Получается, что он скрылся, а это наводит на мысли…

– Мне надо повидаться и с мисс Стреттон, и с мисс Уорри. Кстати, а где гадалка сейчас?

Иосия назвал адрес пансионата неподалеку от дома сэра Ганнибала.

– Вы и с Анаком планируете встретиться? – уточнил он.

– Конечно. Ведь он, похоже, обознался.

– В общем, вы не верите в то, что сэр Тревик убийца…

– Разумеется, нет, Полуин, – сердито перебил его молодой человек. – Я не вижу мотивов, по которым сэр Ганнибал хотел бы избавиться от господина Боуринга.

– А деньги?

Форд снова перебил его:

– Смешно! Сэр Ганнибал ничего не знал о завещании. И, опять же, Полуин, расскажите всем о том, что деньги оставлены ему в доверительное управление для мисс Тревик и Моргана Боуринга при условии, что они вступят в брак.

Управляющий вытаращил глаза:

– Неужели эта свадьба и вправду состоится?

– Не исключено. Во всяком случае, сэр Ганнибал дал на то свое родительское согласие.

– А девушка? – Иосия с удивлением посмотрел на адвоката. – Боюсь, что мисс Дерика воспротивится.

– Вероятно, – небрежно заметил господин Форд. – Тем не менее, как я полагаю, такой союз вполне реален. Но вы должны понять: раз деньги были оставлены подобным образом, то у сэра Ганнибала не имелось мотива убивать господина Боуринга. – Юрист ненадолго замолчал и, чуть подумав, добавил: – Если, конечно, вы, мистер Полуин, не знаете еще каких-то причин.

– Откуда мне их знать?

– А как насчет бизнеса сэра Тревика и господина Боуринга в Африке? – неожиданно спросил Освальд.

– Они проворачивали сделки с алмазами. Долго работали вместе.

– И были добрыми друзьями?

– Честное слово, мне трудно судить, – холодно произнес Полуин. – Мне казалось, что они хорошо ладят.

– А череп?

– Какой череп, господин Форд?

– Тот, который кто-то принес в шатер мисс Уорри.

– Я не в курсе, господин Форд. Наверное, сэр Ганнибал даст вам разъяснения.

– Сэр Ганнибал тоже заявил, что ничего об этом не знает. Ну же, мистер Полуин! Вы ведь не один год жили бок о бок с сэром Ганнибалом и господином Боурингом в Африке. Сообщите хоть что-нибудь, что прольет свет на то, почему Боуринг так испугался того черепа.

– Клянусь, я впервые про это слышу, – помрачнев, ответил Иосия, а потом его взгляд неожиданно прояснился: – Сэр, поверьте, я был бы рад помочь сэру Тревику, который все эти годы поддерживал меня и покровительствовал мне.

– Звучит довольно искренне, – промолвил адвокат, внимательно изучая кроткое лицо управляющего. – Что же вы порекомендуете мне, Полуин?

– То, что вы сами сказали: пообщайтесь с мисс Уорри и Анаком, а также с мисс Стреттон и миссис Карни.

– А с ней зачем?

– Мисс Уорри, вероятно, поделилась с ней сведениями по поводу своего пророчества о смерти господина Боуринга.

– Но вы сами недавно упомянули, что мисс Уорри отказывается обсуждать эту тему.

– Так госпожа Карни заявила мне, а вдруг вы услышите от нее нечто другое? Я подозреваю, что мисс Уорри заплатила ей, чтобы та держала язык за зубами.

Юрист, озадаченный этими словами, опустил взгляд.

– Настоящая неразбериха, – вздохнул он. – Тем не менее, господин Полуин, я последую вашему совету и повидаюсь со всеми, кого вы перечислили.

– И пусть сэр Ганнибал держится подальше от этих мест! – искренне воскликнул Полуин. – Иначе его как пить дать арестуют.

– Может, так было бы и лучше, – нахмурился Форд. – Сэр Ганнибал совершенно ни при чем, поэтому не боится встречи с теми, кто его обвиняет.

Иосия с сомнением посмотрел на адвоката, явно не разделяя его уверенность в невиновности баронета. Однако он, так ничего и не выразив, с учтивым поклоном вышел из комнаты. Освальд Форд даже не пытался его остановить.

В этот момент юрист уже понимал, какие меры ему нужно принять в дальнейшем, чтобы хоть чуть-чуть приблизиться к решению задачи. Форд действительно жаждал найти убийцу Джона Боуринга, пребывая в убеждении, что это вовсе не сэр Ганнибал Тревик. Но Полуин, знакомый с баронетом много дольше, чем Освальд, судя по всему, придерживался иного мнения. В итоге адвокат почувствовал себя неловко.

«Интересно, – подумал он, потирая руки, – было ли в прошлой жизни сэра Ганнибала в Африке нечто такое, из-за чего он мог бы убить Боуринга? Кажется, история Мертвой головы способна многое прояснить. Непременно нужно докопаться, в чем ее суть. Похоже, мисс Уорри кое-что известно. Не верится, что она прочитала свои пророчества по звездам. Она, без сомнения, о чем-то пронюхала или даже приблизилась к разгадке тайны. Хмм. Надо нынче же вечером побеседовать с этой ясновидящей».

Форд послал записку Дерике, сообщив, что зайдет к ней утром. Сначала он хотел отправиться прямо в особняк Тревика, но потом решил прежде повидаться с Софи и вытрясти из нее всю информацию о баронете. Почему-то Освальду казалось, что она располагает какими-то важными сведениями, но умалчивает о них. «Если кто-то задумал уничтожить мистера Тревика, повесив на него обвинение в убийстве, то эта пожилая странная дама может быть одной из движущих сил зловещего плана», – рассудил Форд. С другой стороны, он отлично знал, что баронет всегда хорошо обращался с гувернанткой. Но что, если мисс Уорри – одна из тех, кто не ценит доброту и платит за нее черной неблагодарностью? Адвокату приходилось сталкиваться с подобными людьми.

В итоге он не стал судить о характере гадалки, предварительно не поговорив с ней, а пошел в пансионат, где квартировала мисс Уорри. Это был большой гранитный дом с видом на залив, комфортабельный, как и большинство жилищ в Санкт-Эвалдсе. Заведение принадлежало двум приветливым дамам. У них всегда гостило много людей, поскольку пансионат пользовался заслуженной популярностью. Мисс Софи, привыкшая жить со всеми удобствами, сразу же остановила на нем свой выбор.

Форд передал ей визитную карточку, и служанка проводила его в небольшую, но уютную, хорошо обставленную и освещенную высокой лампой с розовым абажуром комнату. Мисс Уорри, как обычно, тонкая и невзрачная, вплыла в помещение, помахивая черной бархатной сумочкой. Но в розовом свете, заполнившем номер, она выглядела вполне презентабельно. В этот вечер она была в темно-красном кашемировом платье с длинным шлейфом. Так как бывшая гувернантка из-за сильной сухощавости не могла похвастаться идеальным телосложением, это платье скрывало все ее недостатки. Кроме того, Софи эффектно скрепила волосы заколкой в виде звезды и теперь производила впечатление совершенно эмансипированной женщины, какой она, видимо, и представляла себя в новой роли пророчицы.

Она приветствовала Освальда с видом человека, попавшего на похороны, и внимательно оглядела его с головы до ног, прежде чем опуститься в кресло. В свою очередь, юристу она чем-то напомнила геометрическую фигуру – угловатую и замысловатую. Форд сразу понял, что найти к этой особе подход и получить от нее хоть какой-то ответ будет непросто.

Софи начала разговор с того, что не на шутку озадачила молодого адвоката.

– Это печальная новость, господин Форд, – изрекла она низким голосом, не спуская глаз с гостя.

– Какая именно, мисс Уорри?

– Неужели вы не видели свежий номер нашей местной газеты?

– Нет. Я прибыл в Санкт-Эвалдс совсем недавно.

– С мисс Куинтон и Дерикой? По крайней мере, я так слышала. А сэру Ганнибалу хватило ума не приезжать.

– Не понимаю, о чем вы, мисс Уорри.

– Ах, я забыла. Вы же не читали газету! Боюсь, здесь у меня нет экземпляра…

– В таком случае, мисс Уорри, просто сообщите мне ту печальную новость, о которой вы обмолвились.

Однако для горестных новостей предсказательница выглядела слишком радостной.

– В газете пишут, что полиция обнаружила улику, указывающую на то, что сэр Ганнибал действительно убил господина Боуринга и что баронета скоро арестуют, – объявила она. – Уже выписан ордер, и детектив отправился в Лондон, чтобы задержать преступника. Вот так-то! – с торжеством заключила она, заметив, что ее собеседник вздрогнул и побледнел.

– Вы, кажется, вполне уверены, что сэр Тревик виновен? – недружелюбно спросил адвокат, приказав себе держаться хладнокровно.

– С учетом открывшихся фактов у меня нет ни малейших сомнений, – безапелляционно парировала гадалка.

– Каких фактов?

Мисс Уорри пустилась в долгие объяснения, которые касались показаний Полуина, значительно искаженных фантазиями Анака и чудесным откровением ее собственных пророчеств.

Освальд весьма напряженно слушал, пытаясь мысленно ухватиться за любую деталь, которая помогла бы ему раскрыть тайну смерти миллионера. Однако Софи поведала ему лишь то, что он уже узнал от Полуина, поэтому Форд не дал экс-гувернантке увидеть, какое впечатление произвел на него ее рассказ. Когда она закончила, он совершенно спокойно посмотрел на нее и ледяным тоном произнес:

– Я не верю во все эти сплетни.

– Какие сплетни? – злобно прошипела гадалка. – Полиция не выдает ордера на основании сплетен.

– Все эти сказки до сих пор не доказаны, мисс Уорри. Я убежден, что сэр Ганнибал не страшится обвинителей и готов предстать перед ними.

– В зале суда или прямо на улице?

– Как угодно, мисс Уорри. Вы, полагаю, в любом случае будете в первых рядах?

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, – начал Форд, поднимаясь с места, чтобы придать должный эффект своим словам, – что хорошо осведомлен о заговоре, цель которого – опорочить честное имя сэра Тревика. И в связи с этим мне придется кое-что предпринять, чтобы общество наконец-то узнало правду.

– Нет ничего проще, – сухо процедила Софи. – Просто объявите им, что господина Боуринга убил мой бывший работодатель.

– А вот здесь у меня имеются возражения по иску!

– Избавьте меня от вашего профессионального жаргона, мистер Форд. Еще бы вы не считали, что сэр Ганнибал невиновен! Вы же собираетесь жениться на Дерике Тревик.

– Ах да. Вот только небольшая загвоздка в том, что я на ней не женюсь.

– Что?! – почти вскрикнула мисс Уорри и пораженно уставилась на адвоката.

– Согласно воле господина Боуринга, Дерика должна выйти замуж за Моргана Боуринга. Сэр Ганнибал желает, чтобы этот брак состоялся. Как видите, мисс Уорри, у сэра Тревика не было причин убивать своего арендатора. Да, он на какое-то время получил деньги миллионера, но лишь в доверительное управление, чтобы сохранить их для молодой пары.

Бывшая гувернантка фыркнула, а потом наигранно рассмеялась:

– Простите меня, мистер Форд, но я присутствовала при чтении завещания. Брак Дерики с Морганом не является необходимым условием для получения денег.

– А сэр Ганнибал полагает, что обязан выполнить пожелание своего покойного друга.

– Своего покойного друга! – скривилась дама. – Вы, наверное, хотели сказать «своего покойного врага»?

– Почему вы так считаете?

– Я многое знаю, – ответила мисс Уорри в своей загадочной манере. – Ваша версия об этом браке ничуть не впечатлила меня, мистер Форд. Сэр Ганнибал не тот человек, который выдаст свою дочь замуж за сумасшедшего. Да и вы не откажетесь от такой красавицы, как Дерика, не говоря уже о том, что она из тех девушек, которые самостоятельно решают свою судьбу. Если вы думаете, что эта басня перечеркнет мотив преступления, то вы, господин Форд, сильно ошибаетесь. Сэру Ганнибалу позарез требовались деньги, и из-за них он убил господина Боуринга.

– А доказательства у вас есть?

– Послушайте меня: если понадобится, я готова повторить это в зале суда. Вы знаете, что я написала в письме Боурингу?

– Да. Только я ни за что не поверю, что вы прочитали его судьбу по ладони.

– Не только по ней, у меня еще был кристалл, – огрызнулась Софи. – Но и это не все, чем я воспользовалась.

– Я так и думал, – усмехнулся Освальд.

– Кристалл и ладонь господина Боуринга всего лишь подтвердили то, о чем я сама догадалась. В тот день, во время праздника, я вернулась в дом и слышала, о чем говорили в библиотеке Боуринг и Тревик.

– Вы подслушивали?

– Ничего подобного, – покраснела Софи. – Я хотела заглянуть в книгу по гаданию, чтобы освежить память. Я направилась в библиотеку, уловила голоса и спряталась за ширму.

– Зачем же вам было прятаться?

– Чтобы никто не думал, будто я гадаю по книгам. Считайте это слабостью, мистер Форд, но все обстояло именно так. Так вот, едва я укрылась в своем убежище, вошли сэр Ганнибал и господин Боуринг. Они ссорились.

– О чем же, мисс Уорри?

– Точно не знаю. Речь велась о чем-то, связанном с черепом и зулусским знахарем. Они говорили тихо, сердито, а у меня не такой уж хороший слух, и к тому же стояли они в противоположном конце комнаты, у окна. Но я все-таки слышала: Тревик заявил, что убьет господина Боуринга, прежде чем тот опозорит его.

– Неужели сэр Ганнибал так и выразился?

– Именно так. Поэтому, когда я увидела и в кристалле, и на ладони Джона Боуринга свидетельство о том, что он умрет, не добравшись до дома, я догадалась, что сэр Ганнибал вознамерился исполнить угрозу.

Адвокат хмуро пожал плечами.

– Все это звучит дико.

– Для вас, конечно, мое мнение – это вздор, – отрезала дама, поднимаясь из кресла.

– Нет, но…

– Не юлите. Зря я вам все рассказала, раз вы сомневаетесь в моих словах. Не желаю дольше находиться в вашем обществе, – отчеканила мисс Уорри и покинула комнату, а Форд не успел даже пикнуть, чтобы задержать свою собеседницу.

Ему показалось, что она испугалась, как бы он не продолжил расспросы и не бросил тень на ее версию, поэтому и воспользовалась первым пришедшим на ум предлогом, чтобы улизнуть.

Прежде чем уйти, Освальд через служанку послал записку, попросив мисс Софи вернуться. Она отказалась, и Форду ничего не оставалось, как отправиться восвояси. Он лег спать, совершенно сбитый с толку информацией, которую получил от этой странной женщины. Он не знал, правдив ли ее рассказ или это всего-навсего фантазия злобной старой девы, но отныне все указывало на то, что сэр Ганнибал Тревик действительно виновен. А значит, его и впрямь могли арестовать.

Освальд плохо спал этой ночью; в голове его пульсировала мысль: «Как избежать надвигающихся неприятностей?» Улики против Тревика были настолько существенными, что баронета ждал смертный приговор. Однако адвокат ни на минуту не поверил в то, что его будущий тесть – убийца. Вот только как это доказать? Единственное, что приходило ему в голову, – это поехать в Лондон и расспросить сэра Ганнибала про коронованный череп, на упоминания о котором он поминутно натыкался.

Однако, как выяснилось, Освальду не было никакой надобности покидать Санкт-Эвалдс. Он уже готовился к поездке, когда к нему в номер постучал Иосия Полуин.

– Сэр Ганнибал исчез, – с порога объявил он.

Глава 11. Рабочие

Полуин не лгал: сэр Ганнибал Тревик словно испарился. Детективы, отправившиеся ночным поездом в Лондон, чтобы арестовать баронета, обнаружили, что он съехал со всеми пожитками в неизвестном направлении. Расспросив дворецкого, они выяснили, что аристократ якобы перебрался в отель, рассудив, что будет чувствовать себя там более свободно, чем в доме своей чопорной свояченицы. Но в отеле сэра Ганнибала никто не видел.

Расспросы в клубе показали, что джентльмен давно там не появлялся, и сыщики понятия не имели, где его искать.

Во второй половине дня они нагрянули в особняк Тревиков и допросили Дерику и мисс Куинтон. К счастью, при этом присутствовал мистер Форд, который активно поддержал обеих дам.

Детектив – низкорослый брюнет с черными глазами и худым лицом – протянул визитку, на которой было написано: «Джайлс Аркл». С выражением полной растерянности Дерика тут же передала ее Форду. С его слов она уже знала, что ее отец исчез и находится в розыске. Полуин, который первым узнал об этом от одного знакомого полицейского, оказался прав.

– Зачем сыщик хочет видеть меня? – испуганно спросила мисс Тревик, кивнув на визитную карточку.

– Не знаю, – спокойно ответил Форд, не сразу поняв, что Аркл – полицейский. – Хочешь, я поговорю с ним вместо тебя?

– Дерике лучше увидеться с ним самой, – вмешалась мисс Лавиния, которая сидела у окна с вязанием.

– Ладно, – согласилась девушка и отправилась в гостиную, где ее ожидал детектив.

Освальд с тревогой посмотрел на мисс Куинтон.

– Что вас беспокоит? – поинтересовалась та, не поднимая глаз.

– Вдруг этот Аркл из Скотланд-Ярда?

– Возможно, – равнодушно ответила Лавиния.

– Вас это не удивляет и не раздражает?

– Ни то, ни другое, – проворчала тетка. – Если сэр Ганнибал решил связаться с темными личностями, ему следовало понимать, какую ответственность он на себя берет.

– Но вы ведь не считаете его виновным?

– Нет, не считаю. Но, судя по тем слухам, которые до меня доходили, и по тому, что´ рассказала вам мисс Уорри, Ганнибалу будет непросто оправдаться, поэтому бегство для него – вполне разумный ход.

– Позвольте мне с вами не во всем согласиться, – оживился Форд. – У меня сложилось впечатление, что баронет готов лицом к лицу встретиться со своими обвинителями.

– Сомневаюсь, – поморщилась мисс Лавиния, безостановочно продолжая вязать. – Ганнибал никогда не умел отвечать за свои поступки.

– Против него сплетен заговор!

– Не исключено. Вероятно, это связано с его африканским прошлым…

– Мисс Куинтон, если вы что-то знаете…

– Ничего. Абсолютно ничего конкретного, но после бесед с господином Боурингом беру на себя смелость утверждать: и он, и мой зять занимались делами, которые не следовало бы предавать огласке.

– Боуринг был слишком хитрым человеком, чтобы попасть впросак, – сухо заметил адвокат.

Его собеседница, наконец-то оторвавшись от вязания, бесстрастно поглядела на юриста.

– Я читаю мысли не лучше, чем большинство людей, – тихо произнесла она. – У меня нет точных сведений, порочащих моего зятя или господина Боуринга. Однако я уверена, что история тут темная. А теперь Джон Боуринг мертв, и грехи их обоих легли на плечи сэра Ганнибала.

– А известно ли вам что-нибудь об алом черепе?

– Нет, – покачала головой пожилая леди и хотела еще что-то добавить, но в этот момент вошел лакей и сообщил, что господина Форда просят в гостиную.

Бросив быстрый взгляд на мисс Куинтон, которая невозмутимо продолжала вязать, Освальд поспешил за слугой и увидел взволнованную Дерику, которую о чем-то расспрашивал низкорослый сыщик.

– Это детектив, – пояснила она, как только Форд притворил за собой дверь. – Он пытается выведать, не прячу ли я где-нибудь в доме своего отца. Я сказала, что папе незачем скрываться, но мне не верят.

– Мне очень жаль, мисс, – вежливо ответил господин Аркл, – но такова моя работа. Мне нужно задержать сэра Ганнибала.

– Он невиновен.

– Не спорю, мисс, каждый человек обладает презумпцией невиновности, пока не доказана его вина.

– Как вы смеете даже заикаться о виновности моего отца?! – вспыхнула девушка. – Освальд, хоть ты его вразуми!

– Дерика, он всего лишь выполняет свой долг, и мы не станем препятствовать этому, – спокойно возразил Форд и прибавил, обращаясь к сыщику: – Мистер Аркл, уверяю вас, что сэра Ганнибала Тревика нет в этом доме.

– А где он? – с сомнением в голосе поинтересовался детектив.

– Располагай я такими сведениями, я пошел бы к нему и посоветовал сдаться полиции. Сэр Ганнибал так же чист перед законом, как вы или я, и он сумел бы легко защитить себя от клеветы, которую на него возвели.

– Тогда почему он сбежал?

– Вы не имеете никаких оснований полагать, что он сбежал! – вмешалась рассерженная Дерика.

Джайлс Аркл скептически посмотрел на нее.

– Сэра Ганнибала нет в доме мисс Куинтон в Лондоне, – начал перечислять он. – Он не появлялся и в клубе. Он не возвращался в отель «Гуэльф». Так как против него выдвинуто серьезное обвинение, а самого его не найти, вывод напрашивается сам собой: он скрывается от следствия.

– Ничего подобного. У вас нет веских доводов для такого заключения.

– Он покинул Санкт-Эвалдс, это факт.

– Лишь потому, что варвары из карьера, ни в чем толком не разобравшись, решили устроить ему самосуд. Кстати, за это их нужно наказать, – сурово произнесла девушка.

– Я с вами согласен, мисс Тревик. Их главарь по имени Анак будет арестован. Это он призвал рабочих устроить погром в вашем доме.

– А вы знаете, где сейчас этот тип? – тут же поинтересовался Форд.

– В это время он обычно работает в каменоломнях, – сказал сыщик. – Он живет с матерью, которую многие тут считают ведьмой. Настоящее имя Анака – Хью Карни. Но вообще-то я пришел сюда, чтобы задавать вопросы, а не отвечать на них. Сэр Ганнибал…

– Его здесь нет, – резко повторила Дерика. – Вы сомневаетесь в моих словах?

– Дорогая, – проговорил адвокат, увидев, что на лице детектива появилось недоброе выражение, – не стоит так горячиться с человеком, который выполняет возложенные на него служебные обязанности. Мы уверены, что твоего отца тут нет, пусть и господин Аркл в этом убедится, обыскав дом.

– Но ведь это оскорбительно, Освальд!

– Мы давно перешагнули ту грань, где оскорбления еще имеют значение.

Дерика на мгновение задумалась. Здравый смысл пришел ей на помощь, и она поняла, что несправедливо отнеслась к невзрачному сыщику, который вел себя довольно вежливо, учитывая то, насколько неприятным для всех домочадцев было его присутствие.

– Обыскивайте дом, если вам нужно, – махнула рукой девушка.

Детектив пристально посмотрел на нее.

– Не вижу в том необходимости, мисс Тревик, – почти подобострастно промолвил он. – Поверю вам на слово. Но если сэр Ганнибал даст о себе знать, то вы посту´пите мудро, посоветовав ему сдаться.

– А вот это уже моя забота, – решительно объявил Форд. – Впрочем, в том, что вы говорите, господин Аркл, есть определенный резон.

Полицейский поклонился и взял шляпу, собираясь покинуть дом, однако Дерика остановила его.

– Минутку, сэр, – оживилась она. – А как вы узнали, что мой отец был у мисс Куинтон в Лондоне?

– Информация поступила из отеля «Гуэльф». Там сэр Ганнибал оставил свой новый адрес.

– Но почему вы вообще отправились конкретно в этот отель?

Сыщик пожал плечами:

– Жители Санкт-Эвалдса сказали, что обычно, наведываясь в город, мистер Тревик снимает номер именно в «Гуэльфе».

– Понятно. Что ж, господин Аркл, обещаю: если отец каким-то образом свяжется со мной, я порекомендую ему сдаться. Однако уверяю вас: он не виноват в убийстве господина Боуринга. Преступника нужно искать совсем в другом месте.

Аркл озадаченно приподнял бровь и мягко спросил:

– Может, вы, мисс, кого-то подозреваете?

– Нет, абсолютно никого. Но клянусь: мой отец все время был на празднике. Мистер Аркл, объясните, пожалуйста, руководствуясь какими аргументами, вы собираетесь его арестовать?

– Конечно. Я ничуть не нарушу свои должностные инструкции, сообщив вам, что сэр Тревик и убитый были в плохих отношениях. На празднике господин Боуринг сказал вашему отцу, что документально завещал ему все свои деньги. Что до сэра Тревика, то он отлучался с мероприятия. По словам свидетелей, он уехал на мопеде по одной дороге и скатил камень на другую. Так как столкновение с этим препятствием не убило мистера Боуринга, господину Ганнибалу пришлось выстрелить в него, а потом поспешить назад в поместье. Мистер Полуин готов подтвердить, что встретил сэра Тревика на мопеде, а Хью Карни по прозвищу Анак клятвенно заверяет, что видел вашего отца поблизости от карьеров незадолго до трагедии.

Господин Аркл остановился и, взирая на Дерику, стал ждать, как она на все это отреагирует. Но девушка будто язык прикусила, да и ее возлюбленный отмалчивался, явно не имея склонности вклиниваться в беседу. Детектив бросил на них последний внимательный взгляд и вышел. Когда дверь за ним закрылась, Дерика спросила Освальда:

– И что ты обо всем этом думаешь?

– Отвечу тебе, как только пообщаюсь с Анаком. Я нынче же пойду в карьер.

– Постой-ка. Как ты сам-то считаешь: почему папа убежал?

– Думаю, он не убегал. Он вернется сюда, и мы уговорим его предстать перед полицией.

Дерика только развела руками. Молодой человек, решив не докучать ей, стал собираться.

– Софи – очень злобная женщина, – неожиданно заявила Дерика, когда он уже стоял на пороге.

– Ты говоришь о мисс Уорри? – уточнил Освальд.

– Разумеется. Она старается навредить отцу, потому что… Звучит нелепо, и все же… Потому что она когда-то планировала выйти за него замуж. Смейся, сколько хочешь, но так оно и есть. А когда она поняла, что у нее ничего не получится, то выдумала эту историю про ссору в библиотеке, чтобы испортить ему жизнь.

– Но, вероятно, что-то в этой сказке все-таки было правдой? В конце концов, ты сама, Дерика, упоминала, что джентльмены поссорились, – сказал Форд.

Девушка мгновенно вспыхнула.

– Думай, что говоришь, Освальд!

– Молчу-молчу. Но ты-то как расцениваешь эти угрозы?

Мисс Тревик раздраженно пожала плечами.

– Папа всегда несет ерунду, когда сердится, – объяснила она. – Допускаю, что он действительно повздорил с господином Боурингом и оба осыпали друг друга колкостями, о которых потом пожалели бы. Софи повезло подслушать отца, когда он выкрикивал в сердцах какие-то гадости, совершенно не отвечая за последствия.

– Как ты думаешь, она и вправду услышала лишь часть разговора? – с сомнением спросил Освальд. – Она показалась мне женщиной, которая держит все при себе и в любой момент готова достать из рукава припрятанный козырь.

– Какой козырь?

– Ну как же! Ведь во время следствия она не случайно заявила о своем пророческом даре. Все поразились.

– Софи туга на ухо, – скептически произнесла мисс Тревик. – Если папа и господин Боуринг стояли у окна, она вряд ли расслышала бы все. Ширма, за которой она пряталась, находится в другом конце комнаты. Нет, Освальд, если бы она пронюхала что-то, могущее повредить моему отцу, она непременно упомянула бы об этом в беседе с тобой. Любые неприятности сэра Ганнибала – радость для нее.

– Но она выбежала из номера до того, как я успел расспросить ее.

– Я сама займусь этим, – потребовала Дерика. – Сегодня же вечером я пойду к ней и выясню, с какой целью она поливает папу грязью.

– Так ведь ты уже назвала причину.

– О, в этом Софи никогда не сознáется – самолюбие не позволит.

– Хорошо, я предоставлю тебе иметь дело с этой дамой, а сам отправлюсь к миссис Карни и ее сыну-переростку.

На том они и расстались. Форд ушел, а Дерика поспешила выложить все новости своей тетке. Молодой адвокат быстро перекусил в «Королевской броне», после чего двинулся к карьерам по той самой дороге, где произошло убийство.

Ему хотелось непременно переговорить со злобным Анаком и узнать, почему этот субъект доставляет всем столько неприятностей. Тревик, по натуре мягкий и ленивый, был не из тех людей, у кого много врагов. Однако Хью Карни не только обвинил его в преступлении, которого тот не совершал, но и привел к его особняку рабочих, подбивая их расправиться с хозяином. Ладно бы такое случилось в какой-нибудь колонии, населенной дикарями, но никак не в тихой английской глубинке. Тем не менее это произошло наяву, и за то, что суд Линча не состоялся, следовало благодарить лишь Энн Стреттон. Освальд вспомнил, что планировал пообщаться и с этой, как ее называла Дерика, авантюристкой. Он надеялся отыскать в ее словах хоть что-то, что поможет снять с баронета тяжкое обвинение.

В этот погожий день в чистом голубом небе сияло солнце, и вересковые пустоши выглядели удивительно красивыми. Они тянулись по одну сторону извилистой дороги, а по другую располагался каменистый обрыв, о который бились ленивые волны океана. Воздух бодрил, и Освальд вдыхал его полной грудью, трясясь в коляске, запряженной маленьким пони с умными глазами.

Проезжая мимо места убийства, он увидел выбоину от упавшей гранитной глыбы и разбросанные вокруг обломки – все, что от нее осталось после взрыва динамитом, предпринятого с целью расчистить дорогу. Сразу же за поворотом молодой адвокат заметил Анака. Он мигом узнал его: в городке не было другого такого же высокого и крупного мужчины.

– Это, конечно, Хью Карни? – поинтересовался Форд у возницы.

– Да, сэр. В наших местах его прозвали Анаком.

– Высадите меня здесь, – велел юрист и выпрыгнул из коляски, собираясь подойти к рабочему.

Анак тем временем добрался до обрыва, после чего резко повернул голову на звук приближающихся шагов. Форд подал ему знак остановиться. Звероподобный гигант в грязной одежде возвышался над стройным адвокатом, хотя и тот имел рост более среднего. Угрюмое лицо Анака больше походило на бычью морду. Он был рыжеволосый, с рыжей клочковатой бородой. Анак немедленно напомнил Форду одного из плохих великанов, убитых Джеком – героем корнуолльской сказки времен правления короля Артура.

– Вы Хью Карни? – совладав с эмоциями, спокойно поинтересовался молодой адвокат.

– Я – Анак, – ответил гигант без особой вежливости.

– Вам отлично подходит это прозвище. Я – господин Форд и действую по поручению сэра Ганнибала Тревика.

Услышав это имя, рабочий сжал кулаки, лицо его перекосила злобная гримаса.

– Лучше бы ему мне не попадаться, – прорычал он.

– Вот как? – попытался изобразить искреннее удивление адвокат. – А почему?

– У меня есть на то свои причины.

– Позвольте полюбопытствовать, какие именно?

– Вас это не касается, – снова рыкнул Анак.

– А вы отдаете себе отчет в том, что вас могут в любой момент арестовать за то, что вы привели людей к особняку сэра Ганнибала и хотели устроить над ним суд Линча? Но я посодействую вам, если вы поможете мне.

– Помогу вам в чем? – сердито спросил каменотес.

– Снять обвинение с сэра Тревика.

– Да я скорее повешусь!

– Вы рискуете попасть за решетку, – резко парировал Форд. – Добиваетесь, чтобы вас арестовали?

– Поглядел бы я на того, кто попробует меня арестовать, – яростно взмахнул кулачищами Анак.

Адвокат измерил его с ног до головы скептическим взором.

– Оказывается, вы ходили в школу, – совершенно неожиданно заметил он.

– Ходил когда-то, и что с того? – сплюнул Хью.

– Чувствуется, что вы немножко учились, поскольку речь у вас грамотнее, чем у большинства местных рабочих. А раз вы имеете хотя бы начальное образование, то должны знать: никакая грубая сила не сумеет противостоять закону. Даже с такими мускулами, как у вас, вы не справитесь и с двумя полицейскими.

– Да я одолею их с десяток!

– Не сомневайтесь, за ними явится другой десяток, а потом еще дюжина, – строго произнес Освальд. – В любом случае после этого вас отправят в тюрьму. Однако я заступился бы за вас, если бы вы ответили на парочку вопросов.

Эти аргументы, вроде бы, подействовали на гиганта. Он изо всех сил пнул камень, лежавший под ногами, и презрительно поинтересовался, выговаривая слова так, будто выплевывал каждое:

– И чего вы желаете от меня услышать, сэр?

– Почему вы повели рабочих к особняку господина Тревика?

– Потому что он убил мистера Боуринга, заботливого хозяина, который выдавал нам хорошую зарплату. Еще бы нам не взбеситься, когда мы лишились этого!

– Но убивал не сэр Тревик.

– Он, уж я-то знаю.

– Откуда?

– Оттуда, что сам видел его тут, на пустошах, сразу после того, как свалилась глыба.

– Вы в уме, Анак? Чтобы такой немолодой, холеный, не привыкший к физическим нагрузкам человек, как баронет Ганнибал Тревик, столкнул на шоссе тяжеленный камень?

– Он наверняка попросил кого-нибудь из рабочих подсобить ему, – скривился Анак. – Узнаю, кто это был, – раскрою ему череп!

– Как вы «любезны», господин Карни! – усмехнулся Форд, не собираясь, однако, прекращать расспросы. – А почему тогда вы сразу не раскололи череп сэру Ганнибалу, когда заметили его поблизости?

– Я потерял его в тумане, – угрюмо пробурчал Хью.

– В день гибели Боуринга не было никакого тумана.

– Был! – заартачился каменотес. – Правда, не на дороге, но пустоши утопали в тумане. Я как раз шел домой, когда из густой пелены показался сэр Ганнибал. Он бежал прочь с места убийства. Я всегда не любил его, вот и проследил за ним. Он мчался туда, к другой дороге. Я не сумел его догнать, а потом до меня донесся шум мотора, – с триумфом в голосе закончил рабочий.

Судя по его словам, баронет и впрямь совершил преступление. Но показания Анака противоречили тому, что рассказал управляющий. А что, если гигант на самом деле видел не сэра Тревика, а Полуина? Впрочем, перепутать их было сложно: Иосия был полноватым и низкорослым, а сэр Ганнибал – худым и высоким. Даже в тумане принять одного за другого казалось немыслимым. Освальд растерялся, поэтому сменил тему разговора. Вместо того чтобы продолжать расспросы об убийстве, он поинтересовался:

– Почему вы ненавидите сэра Ганнибала?

Анак на мгновение задумался, а потом порывисто шагнул вперед.

– Пойдемте! – позвал он адвоката, бросив мрачный взгляд через плечо. – Я покажу вам причину.

Недоумевая, Освальд полез в гору вслед за рабочим. Минут через пятнадцать они добрались до маленькой хижины, построенной в тени гигантского кромлеха. Хью подошел к двери и рывком распахнул ее.

– Мама! – зычно крикнул он.

Однако на пороге появилась не сгорбленная старушка, как ожидал Форд, а изящная молодая мисс Энн Стреттон.

Глава 12. Новости

Удивился не только Освальд – Анак, которому и во сне не снилось увидеть на пороге своего дома женщину, сорвавшую разгром особняка сэра Ганнибала, в первый момент опешил и застыл, как каменное изваяние, безмолвно разглядывая ее красивое лицо и нарядное платье, после чего, сжав кулаки и раздув ноздри, ринулся в атаку.

– Это ты устроила его побег! – зарычал каменотес. – Ничего, я все равно до него доберусь, тогда у меня все попляшете!

Форд не растерялся, преградив гиганту путь, и тогда тот обрушился на адвоката. Однако молодой человек, хоть и уступал в силе местному Голиафу, но, в отличие от противника, в свое время брал уроки джиу-джитсу. Прежде чем Анак, понадеявшийся на свою недюжинную силу, понял, что происходит, он уже пластом лежал на земле. Когда же он сел, на лице его отразилось откровенное изумление.

Освальд рассмеялся, а вслед за ним и Энн. С диким рычанием упрямец предпринял вторую попытку натиска. Размахивая могучими руками, он вскочил и кинулся на Форда. Юрист стоял неподвижно, пока рабочий не навис над ним, а затем вдруг упал на спину, выбросив ногу вверх. Наскочив на нее, Анак под действием тяжести собственного тела перелетел через Освальда и рухнул в густую влажную траву. Все это было проделано так легко и точно, что художница, восхищенная ловкостью молодого человека, захлопала в ладоши.

Поднявшись, Освальд снова захохотал и приблизился к Голиафу. Падая, тот ударился головой о камень и потерял сознание. Быстро осмотрев пострадавшего, Форд убедился, что тот не ранен, а только ушибся, и вернулся к Энн.

– Все в порядке, минут через десять он придет в себя, – заверил даму адвокат.

– Вы не убили его, господин Форд?

– Что вы, лишь оглушил! Он скоро очнется.

– Может, ему требуется помощь? – не отставала Энн, поражаясь хладнокровию юриста.

– Нет. Придя в себя, он доставит нам новые неприятности, а я хотел бы пока спокойно поговорить с вами и миссис Карни.

Не успела девушка выразить свое восхищение мужеством и стойкостью Освальда, как худая старуха с затуманенным взглядом отодвинула ее в сторону и вышла вперед. На ней болтались какие-то выцветшие тряпки – обноски некогда дорогой одежды. Кроме того, она с трудом стояла на ногах, поддерживая тело двумя костылями. Ее седые волосы висели неопрятными клочьями. Однако взгляд блестящих глаз миссис Карни говорил о том, что разум ее в полном порядке, хоть и выглядит она развалиной. Лицо ее напоминало морщинистую маску, а таким подбородком, как у нее, гордился бы сам Щелкунчик. В Средние века такую ведьму сожгли бы на костре инквизиции без всякого допроса и следствия.

Увидев своего сына, валявшегося на земле, госпожа Карни покачнулась. Глаза ее полыхнули гневом, а потом она злобно посмотрела на Форда. Судя по всему, старуху тоже поразило, что субтильный юноша одержал победу над ее сыном-гигантом, как когда-то библейский Давид над Голиафом.

– Я все слышала, – объявила миссис Карни, обращаясь к Форду, и тот про себя отметил, что выговор у нее очень правильный и совсем не старческий. – Ты что, убил моего сына?

– Всего лишь оглушил, – беззаботно ответил Освальд. – Надеюсь, этот урок пойдет ему на пользу, и он оставит мисс Стреттон в покое.

Старуха отвернулась от Анака, смерив Энн недобрым взглядом.

– В чем тут дело? – спросила она.

– Анак меня чуть не ударил, – объяснила мисс Энн. – Но господин Форд…

– Почему мой сын собирался тебя ударить?

– Потому что я соврала ему, когда он привел рабочих к особняку сэра Ганнибала, чтобы устроить самосуд баронету.

– Дурак он, – вздохнула миссис Карни. – Он вас не тронет, не бойтесь. Хотя, мисс, я тоже не больно-то рада, что вы не дали ему вытащить этого Тревика из дома и утопить в пруду.

– Мы уже обсудили это, – спокойно возразила мисс Стреттон. – Господин Форд, зачем вы пришли сюда?

– Чтобы мне погадали, – усмехнулся адвокат.

– Насчет сэра Ганнибала?

– Да, мисс Стреттон. Вы весьма проницательны.

– А почему вы не взяли его с собой? – поинтересовалась художница.

– По той простой причине, что он исчез.

Лицо девушки вытянулось от удивления:

– Исчез! Как это понимать?

– В прямом смысле. Полицейские получили ордер на арест сэра Тревика и отправились за ним в Лондон. Однако кто-то предупредил его, и, когда за ним явились, выяснилось, что он пропал.

– Он поступил мудро, – кивнула мисс Стреттон. – Ему ли рассчитывать на правосудие, если местные жители так воинственно настроены против него? А мисс Тревик знает, где ее отец?

– Нет. Она в таком же недоумении, как и я. Я прибыл сюда, если честно, затем, чтобы расспросить Анака, который уверяет, что в день убийства видел сэра Ганнибала.

– Я приехала за тем же самым, – откровенно объявила Энн. – Мне хотелось бы помочь сэру Ганнибалу выбраться из этих трудностей.

– Почему, если не секрет, мисс Стреттон? – серьезно спросил Освальд.

– Расскажу вам об этом чуть позже. Скоро начнет темнеть, и я попрошу вас проводить меня назад в Санкт-Эвалдс.

– Я оставил коляску у карьера, – спохватился молодой человек. – Буду рад подвезти вас. Но я-то думал, что вы расположились у миссис Пенриф.

– Мне пришлось оттуда удалиться, так как я поссорилась с господином Пенрифом, – призналась Энн.

– Я полагал, что вы помолвлены…

– Нет. Дело приближалось к помолвке, но определенные причины…

– Причины, связанные, наверное, с сэром Ганнибалом Тревиком?

Девушка нахмурилась и отвернулась.

– Может, и так, – тихо сказала она. – Ой, посмотрите, мистер Форд, Анак приходит в себя!

– Ты чуть не убил его! – со злобой процедила свирепая миссис Карни.

Рабочий в недоумении прижал руку к затылку и тяжело закряхтел. Покачав головой, словно пытаясь понять, что же с ним стряслось, он с трудом встал с земли. В данный момент они с матерью напоминали Калибана и Сикораксу[8], и было видно, что они по-своему привязаны друг к другу. Единственное, что казалось Форду странным: почему мать и сын Карни, бедняки, живущие чуть ли не в звериной берлоге, так грамотно изъясняются. Вместе с Энн он с любопытством наблюдал за этими необычными людьми.

– Все в порядке, мама, все в порядке, – пробормотал Хью, слегка пошатываясь. – Только в голове немного шумит. Ничего, я скоро оклемаюсь.

– Иди домой, дорогой, – позвала его мать. – Я дам тебе целебной травки, чтобы не болела голова. Через несколько часов ты полностью поправишься.

– Подожди немного, – сказал Хью вслед матери, которая уже скрылась в хижине, а он, вместо того чтобы последовать за ней, повернулся к своему противнику.

Форд, решив, что каменотес вновь собирается напасть, напрягся, но задиру Анака будто подменили. Натянуто улыбнувшись, он протянул юристу руку.

– Уложили-таки вы меня, молодой господин, – проворчал он. – Вот уж не думал, что доживу до того дня, когда кто-то собьет меня наземь, словно кеглю.

– Это особые приемы, – пояснил Освальд и пожал руку гиганта.

– Весьма странный способ драться, – озадаченно заметил Анак. – Вы почти не прилагали сил, а поверженным все-таки оказался я. Ну что ж, раз вы меня победили, будем друзьями!

– Что?! – взвизгнула миссис Карни, высунувшись в дверной проем. – Ты позволил этому нахалу поиздеваться над собой, а потом предлагаешь ему свою дружбу, вместо того чтобы стереть его в порошок?

– Попробуй сама, мамочка, – усмехнулся великан. – Но даже твои длинные ногти не дотянутся до его лица. Этот парень знает всякие штучки-дрючки, мне с ним не справиться.

Эти слова неожиданно успокоили пожилую женщину. Она знаком указала сыну, чтобы тот сел на скамейку у двери хижины, и обработала какой-то мазью ссадину на его лбу, из которой все еще сочилась кровь. Затем, бросив искоса взгляд на Форда и мисс Стреттон, старуха проворчала:

– Что стоите? Я вас не задерживаю.

– Да, пожалуйста, – весело объявила Энн. – Господин Форд отвезет меня в Санкт-Эвалдс. Но я еще приеду, чтобы повидаться с вами, госпожа Карни, когда вы успокоитесь, и непременно привезу вам новую одежду.

– Подождите, – попросил Анак. – Я обещал этому джентльмену, – кивнул он в сторону Освальда, – рассказать, почему не люблю сэра Ганнибала. Так как я теперь почти друг мистера Форда, то обязан сдержать слово. Так вот, всему причиной моя мать, – указал он пальцем на пожилую даму.

– Миссис Карни? В каком смысле? – искренне удивился адвокат.

Черные глаза старухи, которая топталась на пороге, запылали огнем.

– В каком смысле?! – воскликнула она. – Когда я была еще совсем юной девочкой, сэр Тревик обещал жениться на мне и оставил меня с разбитым сердцем. Вот тогда я вышла за Карни, а он оказался непутевым мужчиной. Что до сына, то я вырастила его одна, с детства привив ему ненависть к этому мерзкому аристократу. Поэтому теперь мой сын ненавидит его точно так же, как и я. Он впитал эту неприязнь с моим молоком. Если ему удастся убить или повесить этого негодяя, я буду только рада!

– Но прошло уже столько лет! Неужели вы до сих пор не простили его? – поинтересовалась художница.

– Я ненавижу его так же, как и в тот день, когда он бросил меня, чтобы жениться на матери Дерики. Она-то была леди, а я всего-навсего оборванка с красивым личиком. Ненавижу его! Ненавижу… – Старуха потрясла кулаком в воздухе, а потом плюнула от злости. – Много лет я ждала удобного случая отомстить ему. Теперь появился шанс. Я добьюсь, чтобы сэр Ганнибал Тревик качался в петле за убийство Джона Боуринга.

– Несмотря на то, что он невиновен? – быстро спросил Форд.

– Несмотря ни на что! – крикнула миссис Карни. – Я проучу этого господина за то, что он соблазнил бедную девушку. Пусть его повесят!

– Мама! – прервал женщину Анак. – Ты говоришь так, что я начинаю верить, будто сэр Ганнибал действительно не причинял вреда господину Боурингу.

– Нет, это его рук дело! Ты же сам застал его неподалеку от места преступления?

– Не отпираюсь, – кивнул рабочий. – Но я не видел, как он сбрасывал тот злополучный камень…

– Придержи язык! Ты как большой ребенок, – с тихой яростью прошипела миссис Карни. – Не смей произносить ни слова в его защиту. Если ты помешаешь мне добиться его повешения, я тебя прокляну!

– Нет! Нет! Нет! – завопил гигант, который явно боялся гнева своей матери, и немудрено: когда она злилась, лицо ее напоминало лик одной из древнегреческих фурий.

Освальд пожал плечами. Отныне он еще больше уверовал в то, что баронет невиновен и что Хью пытался оклеветать его лишь для того, чтобы удовлетворить жажду мести своей матери. В то же время адвокат хотел удостовериться, что Анак видел сэра Тревика в день убийства. Но выяснить правду под бешеным натиском госпожи Карни не представлялось никакой возможности. Форд дружелюбно протянул великану руку и добродушно предложил:

– Приходите ко мне в «Королевскую броню». Там мы побеседуем без всяких помех. А это, миссис Карни, вам за беспокойство, – протянул он колдунье полсоверена.

Та охнула то ли от изумления, то ли от радости и жадно потянулась за золотой монетой, а мисс Стреттон, взяв адвоката под руку, последовала с ним вниз к дороге, где стоял экипаж. Вначале они шли в молчании – тропинка была довольно крутой, – но когда оказались у обочины, Энн объявила своему спутнику:

– Я собираюсь навестить мисс Тревик.

– Вряд ли это удачная идея, – возразил Форд, вспомнив те эпитеты, которыми награждала ее Дерика.

Но художница только рассмеялась.

– Я отлично знаю, что думает обо мне мисс Тревик, – сказала она, порывисто взмахнув рукой. – Она считает меня авантюристкой, которая жаждет любым способом выйти замуж за ее отца.

– Разве это не так? – улыбнулся адвокат.

– Не совсем. Это сэр Ганнибал хочет жениться на мне. Он сделал мне предложение в письме, которое сейчас лежит у меня в кармане.

– Но почему он не совершил это на празднике, когда мы с Дерикой виделись с вами, мисс Стреттон?

– Он не успел: вы нас спугнули, – ответила Энн в спокойной манере. – Мисс Тревик тогда довольно бесцеремонно перебила его, хотя слова брачного предложения уже почти срывались с его уст. Подумать только: если бы в тот день Дерика дала Ганнибалу договорить, он не оказался бы теперь в беде.

– Не понимаю вас, – сухо заметил Освальд.

– Могу растолковать, но не прямо сейчас – для этого нет необходимости.

Повисла напряженная пауза. Тем временем спутники выбрались на дорогу. Впереди, чуть в стороне от тропинки, их ждала коляска с кучером. Освальд направился было к ней, но Энн остановила его, не дав и шагу шагнуть:

– Господин Форд, давайте закончим беседу, но так, чтобы не слышал кучер. Задержитесь и дайте мне пару минут – этого достаточно.

– Я полностью к вашим услугам, – несколько натянуто отозвался юрист, однако он сгорал от любопытства: что такого особенного поведает ему мисс Энн?

– Вы ведь знаете мисс Куинтон? – неожиданно спросила художница.

– Да. Она приехала сюда и живет в особняке мистера Тревика вместе с Дерикой.

– Вот как! – удивилась мисс Стреттон. – Ну, это еще один повод наведаться туда. Когда-то мисс Куинтон поддерживала знакомство с моим отцом, и меня она знает много лет – тогда я была еще маленькой девочкой. Именно она дала мне рекомендательное письмо к сэру Ганнибалу и его дочери, когда я впервые приехала в Санкт-Эвалдс, чтобы изучать искусство. Мисс Куинтон – дама старинного воспитания; она считает меня авантюристкой, потому что я решила учиться, а это, по ее понятиям, вовсе не подобает женщине. Дерика обо мне такого же мнения. Может, они и правы, если называть авантюристкой любую девушку, которая борется с неудачами и мечтает выйти замуж за богатого человека. Как видите, я весьма откровенна с вами, господин Форд.

– Да уж, – согласился адвокат. – Но почему?

– На это у меня есть своя причина. Я желаю выйти замуж за сэра Ганнибала, поскольку он богат и им легко управлять. Я не люблю его в романтическом смысле слова, но надеюсь стать ему хорошей женой.

– Не спорю, мисс Стреттон.

– Как вам известно, – рассудительно продолжала она, – я спасла его от очень неприятного столкновения с толпой разъяренных рабочих. Дерика может меня не любить, но она должна признать, что я защитила ее отца от суда Линча.

– Думаю, она отблагодарит вас при удобном случае.

– Отблагодарит так, чтобы я почувствовала, как она меня презирает, – горько усмехнулась девушка. – Но я, господин Форд, сделаю для сэра Тревика много больше, если… – добавила она, сделав многозначительную паузу, – …если я буду молчать.

– О чем? – быстро спросил он.

Энн указала на возвышение, откуда виднелось то место, где раньше находилась гранитная глыба, сброшенная на дорогу.

– В день убийства мистер Пенриф подвозил меня, – сообщила она.

– Я знаю. Вы услышали выстрел и вернулись.

– Именно так. Но когда мы проезжали, на дороге еще не было никакой глыбы. Господин Пенриф отвлекся, занятый управлением лошадьми, а я подняла голову, посмотрела вверх и увидела… – Тут художница замолчала.

– Что же вы увидели? – насторожился Освальд.

– На вершине возле камня стоял сэр Тревик.

– Вы наверняка ошиблись, – выдохнул адвокат.

Мисс Стреттон покачала головой:

– Сэр Ганнибал всегда держит себя определенным образом – военная выправка. Уже сильно смеркалось, опускался туман…

Форд вдруг вспомнил, что Анак говорил примерно то же самое.

– Тем более туман, – подхватил он.

– Нет, я совершенно ясно различила сэра Тревика рядом с той страшной глыбой. Я даже охнула от удивления, и господин Пенриф спросил меня, что случилось. Я привела какое-то расплывчатое оправдание; поскольку он очень ревнив, я избегала лишний раз упоминать при нем о сэре Ганнибале.

– Как же вы поступили дальше?

– Постаралась не оглядываться. А потом мы услышали выстрел и вернулись. Остальное вы знаете.

– И вы считаете, что это сэр Ганнибал убил господина Боуринга?

Мисс Стреттон пожала плечами.

– У меня нет своего устойчивого мнения на этот счет, – вздохнула она. – Я изложила вам факты. А сами вы как думаете?

Вместо ответа Форд задал наводящий вопрос:

– Вы вышли бы замуж за сэра Ганнибала, будь у вас такая возможность?

– Я полагаю, мне представится такой шанс, когда он вернется. Но если мисс Тревик не желает видеть меня в «мачехах», я согласна держать язык за зубами за пять тысяч фунтов.

– Мисс Стреттон, я в подобном торге не участвую.

– Просто передайте мои слова Дерике. Ну а теперь нам пора возвращаться в Санкт-Эвалдс. И больше я не стану касаться этого дела, пока не получу ее ответ.

Они продолжили светскую беседу о погоде, налогах и прочих пустяках, не имеющих никакого отношения к баронету. На рынке Энн попросила кучера остановить коляску, поблагодарила юриста за то, что тот подвез ее, и, выбравшись наружу, отправилась восвояси. Освальд же распорядился, чтобы кучер отвез его к дому Тревиков: он собирался незамедлительно рассказать Дерике все, что услышал от мисс Стреттон.

Он нашел свою возлюбленную в гостиной вместе с мисс Лавинией. Они возбужденно обсуждали лежащий перед ними документ. Едва Форд вошел, как Дерика бросилась ему навстречу.

– Освальд! – воскликнула она, размахивая бумагой. – Отец прислал письмо. Он пишет, что не вернется и что подарил мне доход в шестьдесят тысяч фунтов в год. Что все это значит?

Глава 13. Рассказ экономки

– Дарственная на такую большую сумму? – обескураженно промолвил Форд, переводя взгляд с Дерики на ее тетю и обратно. – Впрочем, не в сумме дело. Кому же еще сэр Ганнибал должен оставить деньги, как не собственной дочери? Вопрос совсем в другом: почему сэр Тревик это сделал? Похоже, он и вправду виновен.

– Нет! – в отчаянии закричала мисс Тревик. – Я не верю! Хоть папа слаб характером, легко поддается чужому влиянию и, возможно, не так морально устойчив, как следовало бы, он не способен опуститься до убийства. Это бред какой-то!

– Я точно такого же мнения, дорогая, – согласилась мисс Куинтон. – Сэр Ганнибал, конечно, дурак и неудачник, но не преступник.

– Дурак часто приносит больше вреда, чем преступник, мэм, – сурово заметил мистер Форд.

– Я согласна с вами. К примеру, тот дурак, о котором мы говорим, устроил себе на редкость неприятные проблемы, – недовольно поджала губы пожилая леди.

– Освальд! Тетя! – выкрикнула Дерика, заливаясь краской. – Я не хочу, чтобы вы так отзывались о папе! Он не хуже других. Слабохарактерность – вовсе не преступление.

– Но может привести к нему, – парировала мисс Лавиния, оставляя за собой последнее слово.

Девушка не стала с ней спорить, а повернулась к Форду и протянула ему письмо, которое до сих пор держала в руке.

– Я получила его вместе с дарственной от мистера Граттона, – объяснила она.

Адвокат взял послание и сел его читать, в то время как мисс Куинтон, надев очки, вновь принялась изучать дарственную, благодаря которой ее племянница в одночасье превратилась в богатую невесту.

В первую очередь Освальд посмотрел на адрес, чтобы узнать, где обосновался сэр Ганнибал. Но на конверте значился лишь адрес адвокатской конторы Граттона. Видимо, баронет никому не хотел открывать секрет своего тайного убежища. «А так как с таким богатством ты станешь желанной добычей для любого плута, советую тебе выйти замуж за Освальда Форда как можно скорее. Он хоть и бедный, но честный юноша», – бросилась в глаза молодому человеку одна из фраз письма.

– Хорошая новость, – улыбнулся он Дерике, которая тоже читала послание своего отца, заглядывая жениху через плечо.

– Пока папа не сообщил ничего из того, чего я раньше не знала, – посетовала мисс Тревик и ласково пригладила волосы Освальда. – Продолжай. Самая важная часть еще впереди.

Так и оказалось, потому что в конце письма сэр Ганнибал просил дочь не разыскивать убийцу господина Джона Боуринга. Кроме того, сэр Ганнибал уведомлял, что уезжает за границу и что ему вполне достаточно тех денег, что он оставил себе. Возвращаться он не намеревался: полученных от Боуринга средств ему хватало на безбедную старость, а Дерика, выйдя замуж за Форда, и без отца, как он считал, жила бы счастливо.

«Ну что же, – подумал юрист, добравшись до подписи, – в этом письме сэр Тревик фактически сознался в совершённом преступлении».

– Нет, – снова заявила девушка, прочтя мысли Освальда по выражению его лица. – Нет, – повторила она. – Папа невиновен, он, вероятно, уехал, чтобы оградить истинного убийцу.

Мисс Лавиния с удивлением посмотрела на них обоих:

– Так, по-вашему, сэр Ганнибал знает, кто погубил этого несчастного?

Дерика кивнула.

– Иначе никак не объяснить тот факт, что папа решил скрываться, – растерянно проговорила она. – Иных причин для этого у него нет.

– Если, конечно, он сам ничего не натворил, – мрачно изрекла мисс Куинтон.

– Тетя, вы же утверждали, что не верите, будто папа – преступник!

– По крайней мере, не такой, чтобы угодить на виселицу, – осторожно ответила старая дама. – Я не признáюсь никому, кроме тебя, Дерика, и вас, господин Форд, но мне это письмо кажется очень подозрительным, – указала она на лист бумаги в руках Освальда.

– Я полностью согласен с мисс Куинтон, – кивнул адвокат. – А то, что я выяснил у мисс Стреттон и Анака, наводит меня вот на какую мысль: сэр Ганнибал так или иначе замешан в этом инциденте.

– Расскажи нам все, – попросила расстроенная девушка, которая, несмотря на твердое убеждение, что ее отец не виноват, под впечатлением того, как колеблются дорогие ей люди, и сама начала сомневаться.

Адвокат не заставил себя упрашивать и подробно изложил все, что выведал у Анака и Энн.

Дерика внимательно слушала, сложив руки на коленях и не спуская глаз со своего жениха. Она не видела причин не верить ему и лишь всякий раз качала головой, когда тот упоминал про Энн Стреттон.

– Аферистка, – презрительно объявила мисс Тревик, когда Форд дошел до конца.

– И да, и нет, – спокойно заметил он. – По-моему, дорогая, ты слишком придирчиво к ней относишься. Она не бóльшая авантюристка, чем любая другая женщина, стремящаяся преуспеть в жизни.

– Вы правы, господин Форд! – неожиданно воскликнула Лавиния. – Я сама называла ее этим словом, но в конце концов: если красота женщины – ее главный капитал, то почему бы ей не вложить его с выгодой для себя? Нет ничего зазорного в том, чтобы выйти замуж за деньги. Энн Стреттон происходит из уважаемой семьи, я хорошо знала ее родителей. Кроме того, она умна и привлекательна. А твой отец, Дерика, настолько несамостоятелен, что наверняка женится вновь. Мисс Стреттон далеко не худшая из невест. По крайней мере, она будет держать его подальше от всяческих неприятностей.

– Все равно она мне не нравится, – упрямо заявила Дерика.

– Женщинам свойственно недолюбливать друг друга, – возразила мисс Куинтон. – Особенно если одна метит другой в мачехи.

– Она никогда не станет мне матерью! – вспыхнула девушка.

– Шансов у нее немного, – кивнула тетя, – особенно пока за сэром Ганнибалом охотится полиция.

Форд подождал, пока эта словесная перепалка не затихнет, а затем сказал Дерике:

– Не станешь же ты отрицать, что мисс Энн вела себя очень разумно, когда спасла твоего отца от гибели и ваш дом – от разрушения?

– Какие подвиги! Она совершила их лишь потому, что стремилась выйти за него замуж, – настаивала на своем девушка.

Молодой адвокат не сдавался, считая неприязнь своей невесты к мисс Энн необоснованной.

– Не думаю, что мисс Стреттон так уж сильно хочет стать супругой твоего отца, – возразил он. – Даже если учесть доход в шестьдесят тысяч в год, она готова отказаться от притязаний на сэра Ганнибала. И всего-то за пять тысяч фунтов.

– А кто их ей даст? – возмутилась мисс Тревик.

– Ты, если решишь поступить мудро. Доказательства, которыми располагает мисс Стреттон, могут сильно повредить твоему отцу.

– Сам факт, что она пытается нас шантажировать, показывает, как сильно она «любит» папу. Этой алчной особе нужны только деньги!

– Дерика, так ведь она это не скрывает.

– Вот и выходит, что она – плохая женщина, – подвела итог дочь сэра Тревика.

Форд пожал плечами, понимая, что не стоит спорить с молодой дамой, имеющей собственное, пусть и предвзятое мнение.

– А вы что думаете по этому поводу, мисс Куинтон? – поинтересовался он.

– Мисс Энн такая же, как и все мы, дочери Евы, – равнодушно произнесла Лавиния. – Не белая и не черная, а, скорее, пестрая. В свое время я тоже возражала против этого брака, господин Форд, но теперь я поняла, что сэру Ганнибалу нужна женщина с головой на плечах. Так почему бы не мисс Стреттон? По крайней мере, она достаточно порядочная и из приличной семьи.

– Не позволю! – крикнула Дерика. – Она гадкая и недостойная!

– Милочка, ты как ребенок, – снисходительно ответила племяннице пожилая дама. – Неужели ты собираешься подобным образом «управлять» господином Фордом?

Она рассмеялась собственной шутке, и Дерика, вторя ей, натянуто улыбнулась.

– Ну… – промолвила девушка после затянувшейся паузы. – Наверное, я и впрямь слишком строга к мисс Стреттон. Но с учетом нового положения дел ей нет резона выходить за папу: деньги-то теперь мои.

– Так что же, ты заплатишь ей? – полюбопытствовал Освальд.

– Посмотрим, – важно изрекла мисс Тревик. – Первая, с кем мне нужно расплатиться, – это миссис Крент. О нашей с Морганом свадьбе уже судачит весь город.

Адвокат кивнул, соглашаясь.

– Я знал, что она окажется хорошим глашатаем, – с удовлетворением заметил он.

– Я хочу, чтобы миссис Крент немедленно опровергла эти сплетни, – решительно потребовала мисс Тревик, – и поэтому попросила ее заглянуть к нам нынче вечером.

– Ты что, собираешься ежегодно платить ей тысячу фунтов? – с неодобрением спросила пожилая леди.

– Конечно, – заявила девушка. – Иначе она не обнародует правду о Моргане. Если люди не узнают, что он уже женат, меня ждут новые неприятности.

– Мне кажется, хватит с нее и одной тысячи единоразово, – покачала головой Лавиния.

– Не согласна с вами, тетя. Сумасшедший Морган или нет, но он сын господина Боуринга и, по-хорошему, должен был унаследовать все его состояние. Не так уж страшно, если он и его жена станут получать одну тысячу в год из доставшихся мне шестидесяти.

– Тогда почему бы тебе не дать ему больше, чтобы полностью успокоить свою совесть? – хитро усмехнулась мисс Куинтон.

– Нет! – запротестовала мисс Тревик. – Я совершенно не претендую на роль Дон Кихота. Отец говорил, что господин Боуринг имел все основания оставить ему деньги после всего, что произошло в Южной Африке.

– Темное дело, – нахмурилась мисс Лавиния.

– Может, и так, тетушка, мне это не известно. Во всяком случае, я распоряжусь деньгами куда лучше, чем господин Морган, неспособный отвечать за собственные поступки. Я дам ему и его жене доход в тысячу фунтов в год, а кроме того, предоставлю в их распоряжение особняк Грандж без арендной платы. Пусть они живут там под присмотром миссис Крент, потому что, как мне кажется, у ее дочери мозгов не больше, чем у сына господина Боуринга.

– А мнение отца ты не учитываешь? – перебил Форд, удивляясь, как лихо его невеста «расправляется» со столь трудной и щекотливой ситуацией.

– Он не будет против: во-первых, его здесь нет, а во-вторых, если ты забыл, он передал все деньги мне. Не волнуйся, я не стану разбазаривать их налево и направо. Первое, что нужно сделать, – это заставить миссис Крент опровергнуть слух о моем браке с Морганом и положить конец пересудам. А потом я встречусь с мисс Стреттон и подрежу ей язычок.

– Ну и что дальше, Дерика?

– Дальше, – разгорячилась девушка, – ты раскроешь тайну и выяснишь, кто на самом деле убил господина Боуринга. Когда реального убийцу схватят, мой отец вернется домой, а я выйду за тебя замуж.

– Не раньше этого? – в смятении спросил юрист.

– Так будет несправедливо по отношению к папе, – серьезно ответила мисс Тревик. – Я хочу, чтобы он присутствовал на свадьбе своей единственной дочери в качестве почетного гостя.

На несколько минут воцарилось молчание. Форд и мисс Куинтон поразились деловым качествам Дерики. Она же наблюдала за их недоуменными лицами почти с королевской улыбкой.

– Конечно, все это не так просто провернуть, – снисходительно произнесла она. – Но если вы готовы предложить мне более эффективный способ разрешить такую запутанную ситуацию, я с удовольствием им воспользуюсь.

– Нет, дорогая, ты совершенно права, – объявила мисс Лавиния.

– Я тоже так думаю, – согласился адвокат, затем взял Дерику за руки и внимательно посмотрел ей в глаза. – Хочу, чтоб ты знала: я очень боюсь. Ведь мне придется взять замуж такую умную девушку!

– Дорогой, – сказала она, целуя его в щеку. – Я умна только потому, что в том есть настоятельная необходимость. Надеюсь, ты не забыл, что с пятнадцатилетнего возраста я вела весь дом. На мне держалось все наше хозяйство, иначе мой легкомысленный отец давно пустил бы нас по миру. Но когда я выйду за тебя замуж, Освальд, ты станешь главой семьи. Я уйду в отставку, мой милый. У меня нет никакого желания нести на себе тяжкое бремя ответственности. Ох! – Тут она опустила руки и прислушалась. – Кажется, прибыла миссис Крент.

– Мне остаться? – спросила мисс Куинтон, собирая свое рукоделие.

– Если вы устали, тетя…

– Да, устала. На сегодня мне хватит впечатлений, дитя мое. Так что я с удовольствием вас покину, а вы с господином Фордом развлекайте эту милую пожилую леди. Не сомневаюсь, вам удастся заключить сделку к пользе бедного сэра Ганнибала.

– Будьте уверены, тетя, когда мой отец возвратится, на его репутации никто не обнаружит ни единого пятнышка.

– И он тут же обвенчается с авантюристкой.

– Как ему угодно, – неожиданно изрекла Дерика. – Каюсь, что демонстрировала излишнюю строгость к мисс Стреттон. Вероятно, если бы я знала ее лучше, то относилась к ней намного любезнее.

– Сомневаюсь, милочка, – грустно заметила мисс Лавиния и уже у самой двери добавила: – Вы с мисс Стреттон – сильные, деловые женщины. Вам не ужиться вместе. А вам, господин Форд, как и Ганнибалу, в жизни отведена роль подкаблучника.

Когда тетка вышла из комнаты, Дерика сказала Освальду, как бы ища поддержки:

– Видишь, как мне достается за то, что я взялась нести бремя семьи Тревик.

– Ничего страшного. Только не принимай все это чересчур близко к сердцу, – ласково посоветовал он. – Когда ты станешь моей женой, то переложишь это бремя на мои плечи.

– Ты ведь не считаешь меня неженственной? – жалобно спросила она.

– Милая моя, во всем свете нет девушки прекраснее и умнее. Я вовсе не придерживаюсь мнения, что девушки должны быть слабыми и беспомощными, словно старомодные дамы, как хотелось бы твоей тетушке. Жеманные девицы викторианской эпохи канули в Лету. Современные женщины лучше, чем их бабушки, приспособлены для того, чтобы быть товарищами мужчинам. Я бы не влюбился в наивную, сентиментально настроенную особу, которая все свое свободное время лежала бы на диване или нюхала цветочки.

– По-моему, – прошептала Дерика, едва сдерживая улыбку, – наш брак станет чем-то вроде партнерства.

– Своего рода товариществом, – поправил Форд. – Дружба, которая будет прекраснее, чем романтическая любовь. Я не презираю любовь, моя дорогая, но для нашего союза понадобится более прочная основа, чем обычная страсть. Мы должны смешать в нашей семейной жизни прозу и поэзию.

– Семья начала двадцатого века, – засмеялась Дерика, приятно удивленная рассуждениями своего жениха.

Ей хотелось продолжить разговор, но лакей доложил о визите миссис Крент и с согласия Дерики провел гостью в зал, прикрыв за ней двери.

Мария Крент разоделась пышно, но, как всегда, нелепо. Она надела черное платье, яркую шаль, серебряные серьги и лиловые перчатки. Красное потное лицо ее обрамляли желтоватые пряди крашеных волос, увенчанных старомодным чепцом. В целом гостья выглядела редкостной чудачкой.

– Какой ненастный вечер! – хрипло произнесла она, без приглашения опускаясь в кресло. – Когда я выехала сюда из Гранджа, лил сильный дождь. Не очень-то приятно покидать уютную гостиную с камином.

– Сожалею, что вам пришлось испытать такие неудобства, миссис Крент, но мне нужно побеседовать с вами о браке Моргана, – улыбнулась ей Дерика.

– Кто вам сообщил об этом? – вдруг насторожилась миссис Крент, и шелковый платочек, которым она обмахивала лицо, замер в ее руке.

– Мой отец, а также мистер Форд.

– И что еще вам об этом известно? – опять напряглась гостья.

– Сэр Ганнибал все мне рассказал. Как я понимаю, он согласился на ваши условия.

– Он даже поклялся, – пробурчала Мария.

– Однако теперь вам придется иметь дело с нами: со мной и мисс Тревик, – взял инициативу в свои руки Форд.

– А где сэр Ганнибал?

– В настоящее время он отбыл за границу.

– Ха! – фыркнула гостья. – Какая гарантия, что вы меня не надуете?

– Не беспокойтесь, вам положат тысячу дохода в год, – тихо сказала Дерика. – Я попрошу господина Граттона, чтобы он все оформил должным образом. В любом случае, поскольку наследником по совести должен был стать Морган, считаю справедливым, чтобы они с женой имели хоть какой-то доход. Пожалуй, – задумалась Дерика, – вы получите две тысячи в год.

– Господи, мисс! – воскликнула потрясенная миссис Крент. – Но ведь ваш отец не согласится?

– Отец передал все дела мне, – объявила мисс Тревик, хотя упоминать о дарственной она не стала. – Но в обмен, миссис Крент, вы должны рассказать нам все без утайки.

– Что именно? – забеспокоилась гостья.

– Во-первых, сообщите мне, где и при каких обстоятельствах ваша дочь вышла замуж за господина Моргана Боуринга, и предъявите свидетельство об их браке. Кроме того, вам следует по порядку изложить все, что вы знаете о господине Боуринге и о том времени, когда они с моим отцом жили в Африке.

– Ой, вы ставите передо мной сложную задачу, – мрачно промолвила Мария. – Вы, добрая юная леди, достойны знать правду – кто же спорит? Как видите, я не спесивая, со мной нетрудно поладить. Только от моих откровений кое-кому придется несладко.

– Сэру Ганнибалу? – подсказал Освальд.

Госпожа Крент кивнула.

– В его жизни были страницы, о которых он предпочитал умалчивать. Вообще говоря, удивительно, что я попросила так мало! – театрально воскликнула бывшая экономка. – То, что мне известно, оценивается примерно в половину всех денег!

– Тогда почему вы изначально ограничились всего тысячей? – парировала Дерика.

– Потому что большие деньги – это большие проблемы. Тысячи или двух в год более чем достаточно для тихой старости, остальное – ваше. Да вы не волнуйтесь, мисс, я вам доверяю, – неожиданно прибавила пожилая женщина. – Дайте мне часок, и я выложу все, что знаю. Не сомневаюсь, вы не обманете меня с деньгами. О! Вам предстоит услышать такое!

– О господине Боуринге?

– И о нем, и о вашем отце, и о Мертвой голове.

Глава 14. Неожиданная встреча

Форд сел в кресло, приготовившись слушать откровения миссис Крент, но, когда она упомянула про Мертвую голову, нервно вскочил и заметался по комнате, поскольку был уверен, что Мертвая голова напрямую связана с убийством.

– Ты думаешь про череп? – угадала его мысли Дерика, тоже весьма заинтригованная таким поворотом событий.

– Помнишь, мисс Уорри сказала, что, увидев череп, Боуринг был так ошеломлен, что изменился в лице? Похоже, зрелище Мертвой головы пробудило в нем неприятные воспоминания, а они могут иметь серьезное отношение к его гибели, – уверенно заявил адвокат.

– Поясни, Освальд, – покачала головой мисс Тревик, – я что-то не возьму в толк.

– Я не настаиваю на своей версии, – ответил Форд, снова опустившись в кресло. – Но у меня из головы не выходит эта идея. Я полагаюсь на миссис Крент, которая наверняка объяснит, почему Боуринг так сильно испугался.

– Нет, – неожиданно запротестовала Мария, – я слышала, что он испытал потрясение, но истинная причина мне неизвестна.

– То есть эту тайну вы нам не раскроете? – рассердилась Дерика.

– Не ту, что касается черепа… – стушевалась женщина. – Но есть один человек, который знает ответ на ваш вопрос. Он намекал мне на это в Кейптауне.

– И кто же он?

– Мой муж.

– А где он сейчас?

– Ах, милая барышня, я не знаю.

– Но, миссис Крент…

– Давайте не будет затрагивать эту тему, – потребовала гостья, и ее руки задрожали. – Не надо переводить разговор на моего мужа, иначе я утрачу душевное равновесие. Если и существовал на свете настоящий подлец, так это Сэмюель Крент.

– Немец? – уточнил Освальд. – Имя звучит слишком уж по-немецки.

– Не знаю, какой он национальности. По-английски он говорил без малейшего акцента. По его словам, он приехал из Новой Зеландии. Женился, а потом бросил меня, оставив голодать. Я сильно страдала, пока не встретила Боуринга, – довольно фамильярно произнесла она имя миллионера.

– Пока что из вашего рассказа мы ничего не поняли. Наоборот, страшно запутались, – огорченно промолвил Форд. – Давайте с самого начала, госпожа Крент. Излагайте все последовательно.

– Дорогие мои, – заговорила гостья весьма вульгарным тоном, который не понравился Дерике и ее жениху, – вы требуете, чтобы я исповедалась вам во всей своей жизни? Это займет несколько часов. Я, конечно, попробую выражаться кратко. У меня тогда выдались трудные времена, – вздохнула она, посмотрев на свои руки в лиловых перчатках. – Впрочем, когда они были легкими?

– Как только вы станете получать две тысячи фунтов в год, забот у вас поубавится, – попыталась утешить женщину Дерика.

– Ах, милые мои, деньги – это еще не все. Когда я уютно устроюсь, всенепременно появится мой муженек, чтобы доставить мне массу неприятностей. Он всегда так делал и продолжит впредь. Я человек с характером и справлюсь с кем угодно, только не с Сэмюелем, – поднесла платок к глазам миссис Крент. – Он отродье дьявола. Я каждый день молюсь, чтобы он поскорее к нему отправился.

– Давайте начнем, – поторопил ее Форд, которому не терпелось докопаться до правды о прошлом господина Боуринга. – По порядку, и никак иначе.

– Ах! – вздохнула Мария. – Это возвращает меня на много лет назад. Я родилась в Уайтчапеле и окончила школу. Я считалась в нашем кругу образованной девушкой. Когда я повзрослела, мне стали делать предложения многие молодые люди. Я выбрала Джерри Уорда, сапожника. Мы вместе поехали в Африку, и через три года после этого родилась моя Дженни. А потом мой муж умер.

– Погодите, – нахмурилась Дерика. – Я полагала, что вашу дочь зовут Джейн Крент!

– Джейн Уорд – ее настоящее имя. Уорд – фамилия ее отца, а Крент – фамилия моего второго мужа. Когда я вышла за него, то поменяла фамилию и себе, и дочери, чтобы избежать кривотолков. Но сейчас она не Крент и не Уорд, а Джейн Боуринг.

– Вы можете доказать, что этот брак действителен? – вмешался Освальд Форд.

Миссис Крент выпрямилась в кресле с видом оскорбленной невинности.

– Я готова предъявить вам подлинный документ, – встрепенулась она. – Дженни хорошая девочка, а я – порядочная женщина. Но это позже. Я хочу, чтобы вы не перебивали меня, а внимательно слушали, иначе так ничего и не поймете.

– Да-да, продолжайте, – одновременно закивали Освальд и его невеста.

Миссис Крент устроилась удобнее и заговорила вновь, наслаждаясь тем, что стала центром внимания и обрела благодарную публику.

– Джерри умер, оставив меня вдовой с крошкой Дженни на руках. Мне пришлось работать прачкой в Кейптауне. Уорд ушел в мир иной, а меня заставил разгребать дела земные.

– И как же вы поступили? – спросила Дерика, пытаясь вернуть собеседницу к интересующей их теме.

– Я занималась стиркой, дорогие мои. Моими конкурентами были черномазые. Только они делали это много хуже меня. Никто из них не умел крахмалить белье, как я. С тех пор прошло уже двадцать лет, – вздохнула Мария.

– Я тогда была маленьким ребенком, – задумчиво произнесла мисс Тревик.

– Да, мисс, и моя Дженни тоже. Потом я встретила вашего папу. Он всегда любил чистое белье и обратился ко мне в прачечную. Более того! Ему так понравилась моя работа, что он привел с собой Боуринга и Крента.

– То есть они явились в прачечную втроем? – удивился адвокат.

– Они были партнерами, господин Форд, и занимались алмазами, золотом и всем, из чего можно выжать хоть пенни. Сэр Ганнибал, настоящий джентльмен, хорошо относился ко мне. Он сказал, что они собираются сколотить капитал. Где он познакомился с Джоном, не знаю. Как я понимаю, в те годы сэр Тревик располагал деньгами, но не имел мозгов, а господин Боуринг, наоборот, был умен, но без гроша. Ведь ваш отец, вы уж простите меня, милочка, – не очень дальновидный человек. Вот они и объединили свои усилия, чтобы разбогатеть.

– А Крент? – уточнил Освальд.

– Он играл роль пассивного партнера, – ответила гостья. – Выполнял за них грязную работу.

– Значит, не обошлось и без нее? – поднял брови Форд.

– Еще как! Сэр Ганнибал – ох, тут я снова должна попросить у вас прощения, душечка! – прекрасный джентльмен, но не слишком умный. Господин Боуринг думал за него, а также за Крента. Именно Джон делал все деньги. Он был тем еще прохвостом, хоть и стыдно мне так о нем говорить. Он ведь всегда относился ко мне по-доброму, к тому же мы состояли в родстве.

– В родстве?! – хором воскликнули слушатели.

– Сводном, конечно, – пояснила Мария. – Иначе я не позволила бы моей Дженни выйти замуж за Моргана Боуринга. Джон Боуринг был женат на сестре Уорда – моего первого мужа, который…

– Понятно! – прервал ее Освальд. – Мы уже разобрались в ваших родственных связях, миссис Крент.

– Вот я и говорю, – продолжала экономка. – Господин Боуринг женился на Амелии Уорд вскоре после смерти моего первого мужа. Она страдала слабоумием, бедняжка, да и супруг обращался с ней довольно жестко. Она умерла через пять лет, оставив ему Моргана. Джону было не до детей, и он отдал мальчика мне на воспитание. Потом Боуринг и сэр Ганнибал отправились в Трансвааль по какому-то делу, связанному с алмазами. Крент остался здесь, сделал мне предложение, и я сдалась без боя.

– Вы согласились? – уточнила Дерика.

– Да, моя дорогая. Господин Крент наплел мне басен о своем будущем богатстве, а я так устала от бесконечной стирки, что кивнула. Он держался превосходно – правда, только в самом начале, – вздохнула миссис Крент. – Потом стал грубым. Забрал все мои деньги и поехал в Трансвааль за своими компаньонами, бросив меня без гроша с Дженни и Морганом на шее.

– И когда вы увиделись снова? – спросил адвокат.

– Его не было много лет, но однажды в дождливый вечер мой супруг объявился. Увидев его лицо, я закричала от ужаса – он был бледным и страшным. Вошел, потребовал денег и ночлега и сообщил, что господин Боуринг разбогател и вышвырнул его из фирмы.

– Почему он его выгнал?

Тут гостья понизила голос и обвела комнату испуганным взглядом.

– Кому ни попадя я об этом не рассказываю, – прошептала она, – но вам, юная леди, я обещала правду. Сэмюель сказал, что Боуринг подделал несколько подписей сэра Ганнибала, но тот завладел этими бумагами…

– Быть такого не может! – с негодованием перебила ее Дерика.

– Еще как может! – усмехнулась Мария. – Боуринг сам мне в этом признался, когда заработал достаточно денег и вернулся в Англию, прихватив меня с собой.

– Но мой отец бы никогда…

– Тише, Дерика! – быстро остановил возлюбленную Форд. – Пусть госпожа Крент договорит до конца. Мы только сейчас подошли к чему-то важному.

Девушка замолчала, хотя и злилась из-за того, что миссис Крент посмела плохо отзываться о сэре Ганнибале Тревике. Заметив ее раздражение, та тоже вышла из себя.

– Моя дорогая, я бы не говорила того, что сказала, не будь это правдой, – уверенно заявила она. – Сэмюель узнал об этом подлоге и пытался шантажировать Боуринга, который к тому времени уже достаточно разбогател. Но ваш отец, мисс, заверил, что никакой подделки не было. После этого Боуринг выгнал моего мужа, и тот нагрянул ко мне без единого пенни.

– Так ему и надо. Судя по вашим словам, он был еще тем негодяем, – с негодованием произнес Форд.

– Хуже, чем последней тварью, – вздохнула пожилая женщина. – Вы не представляете, что мне пришлось вынести! Он жил за мой счет, бил меня, отбирал деньги и, простите за подробность, тратил их на других женщин. Он несколько раз писал господину Боурингу и сэру Ганнибалу, но они ему так и не помогли. Тогда он исчез из дома на год.

– И куда же он делся?

– Отправился обратно в Трансвааль. Мне кажется, он рассчитывал лично исправить что-то, связанное с бриллиантами. Так вот, когда мой муж вернулся через год, у него было много денег. Кстати, он упоминал о Мертвой голове.

– Ага! – воскликнул Освальд. – Нельзя ли поподробнее?

– Мой дорогой юноша, я не так уж много знаю, а все, что знаю, – исключительно со слов Сэмюеля. Он сообщил мне лишь одно: как-то раз Боуринг едва избежал смерти, предвестником которой был череп негра. Если он увидит его вновь, то опять сумеет уйти от гибели, но, встретившись с Мертвой головой в третий раз, уже не спасется.

Молодой человек внимательно посмотрел на гостью:

– Крент принес череп с собой?

– Нет, – прошептала Мария. – Он сказал, что Мертвой головой владел сэр Ганнибал.

Дерика и Освальд переглянулись: неужели баронет поставил череп в шатре гадалки в день праздника?

– Ничего не понимаю, – пожал плечами Форд после долгой паузы. – Вы говорите, что этот череп негра служил своего рода предупреждением господину Боурингу о том, что ему грозит смертельная опасность. И он почему-то верил, что если увидит череп в третий раз, то непременно будет убит. – Госпожа Крент кивнула, и адвокат продолжал: – Тогда, как я полагаю, впервые Боуринг увидел череп в Трансваале, как и рассказал мистер Крент, а во второй раз здесь…

– Нет, сэр, простите, – перебила его Мария. – Боуринг отправился в Кейптаун на алмазные копи, как и множество других искателей приключений. Иногда он навещал Моргана, который по-прежнему оставался со мной. Однажды Джон пришел весь бледный, и Сэмюель налил ему бренди. А потом муж признался мне, что Боуринг во второй раз видел череп – предвестник смерти.

– А в третий раз он узрел череп в Шатре тайн, – задумчиво произнес Форд. – И это действительно сулило смерть. Но объясните: к чему такие сложности?

Миссис Крент всплеснула руками:

– Ах, сэр, с меня-то какой спрос? Это все, что Крент мне сказал. Тогда господин Джон велел ему убираться и дал немного денег. Мой муж снова исчез. Я не видела его лет десять и очень этому рада. Потом сэр Ганнибал уехал в Англию, а за ним вернулся и Боуринг, забрав с собой меня, Дженни и Моргана. Он заявил, что хочет жить неподалеку от сэра Тревика. – Тут женщина понизила голос и внимательно оглядела слушателей. – Он привез меня в Грандж и назначил экономкой. Но я думаю, все дело в том, что сэр Ганнибал заставил его поселиться тут, чтобы приглядывать за ним. Доказательств этого у меня нет, лишь догадки, – добавила она, вытирая шелковым платочком потное лицо.

– А как насчет свадьбы? – спросил юрист.

– Ну, дорогие мои, господин Боуринг был человек горячий, любил кричать и распускать руки, особенно со мной и Дженни. Раз или два он грозил, что выкинет нас на улицу и оставит помирать с голоду. Тогда-то я и решила, чтобы совладать с ним, выдать дочь за его сына.

– Что вы натворили?! – возмутилась Дерика. – Вы же видели, что Морган совершенно безумен.

– Не так уж и безумен, да и Дженни его в итоге полюбила, – заметила Мария. – Если бы он действительно был сумасшедший, священник не обвенчал бы их. Мы вдвоем отлично с ним управляемся, но больше никто, тем более отец. Морган никогда не слушал его, чем приводил в ярость.

– Где именно состоялась церемония? – резко спросил Форд.

Экономка достала из вместительного кармана свидетельство о браке.

– Они обвенчались в Лондоне, в церкви Святого Эдвина, – ответила она, протягивая документ. – Тут все в порядке. Свадьба была около года назад. Я все ждала случая, когда Боуринг снова начнет верещать о том, как он вышвырнет нас из дома, чтобы сунуть ему под нос эту бумагу, но, как видите, не дождалась. Вот, в общем-то, и все, – вздохнула Мария, поднявшись из кресла. – Если нужно, я объявлю во всеуслышание, что Джейн давным-давно стала миссис Боуринг.

– Это не лишне, миссис Крент, – произнес Освальд, взглянув на свидетельство, которое, вроде, было оформлено правильно. – Если вы не возражаете, то я оставлю этот документ у себя, чтобы проверить подлинность церковной записи.

– Ладно. Убедитесь сами: там все нормально, – заверила его бывшая экономка. – Есть еще какие-нибудь вопросы, мои дорогие?

– Конечно, – сказала Дерика, порывисто вскакивая с места. – Почему вы обвинили моего отца в убийстве господина Боуринга?

– Понимаете ли, мисс… – протянула миссис Крент и сильно покраснела. – Я ведь слышала о том, что покойный увидел Мертвую голову в шатре гадалки. Зная от мужа, что владелец черепа – сэр Ганнибал, я решила, что именно он подложил туда эту ужасную вещь, чтобы напугать Боуринга, то есть он же его и убил. И потом, я ведь помнила, что вашему отцу нужны деньги, и сделала вывод, будто он надеется заполучить состояние Джона.

– Госпожа Крент, – с серьезным видом заговорил Форд, аккуратно сложив свидетельство о браке и опустив его в карман, – сэру Ганнибалу не требовалось убивать господина Боуринга. Вы же сами сказали, что у него имелись документы с поддельными подписями. При желании он мог выкачать из Джона любую сумму.

– Освальд, ты что, тоже обвиняешь моего отца? Считаешь его шантажистом? – моментально взвилась мисс Тревик.

– Нет, дорогая. Но если миссис Крент винит его в убийстве, она легко способна допустить, что он причастен и к более легкому преступлению – шантажу.

– Нет, я же не утверждаю, что убийцей мог быть только сэр Ганнибал! – принялась оправдываться миссис Крент. – Но, согласитесь, эта история с черепом более чем подозрительна.

– Пожалуй, – кивнул Форд и проводил гостью до двери. – Я попросил бы вас, госпожа Крент, пока никому не сообщать о нашем разговоре. До того, как я дам вам знать.

– Не вымолвлю больше никому ни слова, – заверила его гостья. – Все, что мне нужно, – это деньги.

– Вы получите их, как только мистер Граттон составит все бумаги, – заявила Дерика. – А пока просим вас обнародовать тот факт, что Морган уже давным-давно женат.

Пожилая дама пообещала это сделать и отправилась восвояси, довольная тем, что ее финансовым трудностям наступил конец. Кряхтя, она вышла в холодную дождливую ночь и направилась к поджидающему экипажу, который привез ее в особняк. На прощание махнув пухлой рукой Освальду, она залезла в повозку.

Все это время Мария думала о своем муже, содрогаясь от одной мысли о том, что тот снова появится у нее на горизонте – теперь, когда она уладила все дела.

Непроглядную тьму рассеивал лишь фонарь на повозке, трясущейся по дороге, по обе стороны которой раскинулись вересковые пустоши. В небе не было видно ни одной звезды, ливень яростно хлестал и кучера, и его пассажирку. Но та, казалось, не замечала дождя, погруженная в воспоминания. Постылая физиономия Сэмюеля Крента не выходила у нее из головы.

«Наверное, это потому, что я сейчас много говорила о нем, – решила Мария, когда они уже подъезжали к Гранджу. – Тьфу! Сгинь, нечистая сила! Крент хуже дьявола!»

Когда впереди показались огни домов, пассажирка почувствовала себя много лучше, и образ Крента улетучился из ее сознания. Услышав звук подъезжающего экипажа, Джейн открыла парадную дверь и поспешила помочь матери выбраться из повозки – суставы немолодой женщины ныли от сырости. Внезапно из переплетения теней выступил мужчина. Когда он приблизился и Мария разглядела в свете лампы его лицо, она обмерла: в последний раз она видела его десять лет тому назад в Кейптауне.

– Сэмюель! – воскликнула она, пошатнувшись от ужаса. – Сэмюель Крент!

Но человек, который стоял перед ней, скорее напоминал Иосию Полуина.

Глава 15. Муж и жена

Миссис Крент добралась до крыльца с проворством, не свойственным женщине таких пропорций. Вырвав из рук дочери дверную ручку, Мария проскочила в дом и попыталась захлопнуть дверь у себя за спиной, но, споткнувшись, упала на пол, словно мешок с тряпьем. Дверь, однако, не закрылась, натолкнувшись на ногу, которую вовремя просунул в щель Сэмюель Крент. Через мгновение он уже нависал над своей перепуганной женой, заливавшейся слезами.

– Хороший прием, честное слово! – заметил Крент, он же Полуин, угрожающим, а не заискивающим тоном, каким он выражался в присутствии господина Форда. – Прекрати, Мария, не строй из себя идиотку.

– Кто вы такой? – с тревогой спросила Джейн, подбегая к матери.

– Я твой отец Сэмюель Крент, – объявил мужчина. – Вот кто я такой.

– Не ври! Настоящий отец Джейн – господин Уорд, – простонала женщина.

– Как я понял, теперь ее фамилия Боуринг, – злобно ухмыльнулся Сэмюель. – Поднимайся, Мария, нам надо поболтать.

– Я не могу встать, – пропыхтела женщина, держась пухлой рукой за ушибленный бок.

– Если вы не уйдете, я позову мужчин, которые вышвырнут вас отсюда! – пригрозила Джейн, пытаясь напустить на свое милое личико грозное выражение.

– Так-то ты, девочка, приветствуешь отца?

– Вы мне не отец, а я вам не девочка! – сердито ответила ему Джейн. – Обращайтесь ко мне уважительно, я миссис Боуринг.

– Ах, достопочтенная миссис Боуринг, – иронично поклонился Крент. – Прошу меня простить. Не соблаговолите ли вы попросить мою жену подняться на ноги и перестать корчить из себя дуру?

– Морган! – позвала Джейн, в то время как ее мать продолжала рыдать на полу.

Поскуливая, как побитая собака, из боковой комнаты показался Боуринг-младший. Он передвигался медленно, держась рукой за стену, опустив голову и сгорбившись в три погибели. Выглядел он неважно. С ярко-красными губами, которые неприятно контрастировали с бледным лицом, он напоминал настоящего вампира из венгерских легенд. Его странный, безжизненный взгляд замер на жене, а потом он перевел его на миссис Крент, распростертую на паркете.

– Что же, значит, хороший сын унаследует деньги Джона Боуринга?! – издевательски рассмеялся незваный гость.

Взгляд Моргана переместился на расплывшееся в гримасе лицо маленького человечка, и в глазах безумца блеснуло понимание.

– Полуин, – произнес сумасшедший тонким, высоким, словно детским, голоском. – Я видел тебя в Санкт-Эвалдсе. Да, помню. Дженни оставила меня в повозке, когда отправилась в магазин за покупками, а ты подошел и поговорил со мной. Ты просил, чтобы я никому не болтал, что общался с тобой.

– Полуин, – повторила Мария, пытаясь встать. – Управляющий поместьем сэра Ганнибала?

– Совершенно верно, – подтвердил Сэмюель – Меня зовут Иосия. – Я действительно живу тут уже больше шестнадцати месяцев.

– Ты был так близко, а я об этом и не подозревала, – заплакала его жена. – Я бы перебралась на другую сторону океана, если бы знала, что ты где-то рядом.

– Успокойся, ты мне не нужна, – нагло осклабился Полуин. – Перекинемся парой фраз, и я уйду.

– Поклянись, что уберешься из дома этой же ночью, или я ни слова тебе не скажу!

– Клясться не стану, но обещаю, – торжественно произнес он. – Давай без истерик, Мария. Я теперь уже не тот, что прежде. Сэмюель Крент умер. Я воскрес как Иосия Полуин и читаю проповеди в часовне Гвинна.

– Господи, дьявол, цитирующий Священное Писание! – пробормотала миссис Крент. – Не бойся, Джейн, – прибавила она, увидев страх на лице дочери. – С ним лучше не спорить, чтобы не получилось еще хуже.

– Хорошее приветствие, – скривился Полуин. – А ведь я пришел с добром, неблагодарная женщина.

– Ты?! – рассмеялась экономка. – За всю свою паршивую жизнь ты не сделал ни капли добра ни мужчине, ни женщине, ни ребенку, Сэмюель Крент.

– Иосия Полуин, если вам угодно, – отрезал он. – Это мое настоящее имя.

– Вот как? – вздохнула Мария. – Значит, ты даже женился на мне обманом! Как я рада, что Дженни – не твоя дочь.

– Я тоже, – презрительно фыркнул Полуин. – И пусть эта бледная тварь держится от меня подальше.

– Это моя крошка! – угрожающе зарычал Морган, сжимая и разжимая кулаки. – Оставь ее в покое, или я вырву тебе сердце.

Встретившись с безумным взглядом Боуринга-младшего, Иосия непроизвольно отступил на шаг. Джейн торжествующе рассмеялась.

– Видите, у меня есть защитник, господин Полуин, или Крент, или как вас там, – объявила она и взяла своего супруга под руку.

– Я не боюсь его, – поморщился Иосия, глядя на бледное лицо сумасшедшего. – Так ты, Морган, знаешь меня? Не так ли?

– Да, видел тебя в Санкт-Эвалдсе.

– И что? – свирепо уставился на него Полуин.

– И ничего, – эхом откликнулся Боуринг, опускаясь все ниже и ниже к полу, как будто тяжелое бремя все сильнее давило ему на плечи. – Не смотрите на меня так! – Он прикрыл глаза руками. – Я буду хорошим. Я буду очень славным, Дженни. – Безумец вдруг потянул свою жену за платье. – Пойдем. Он большой красный дьявол. Он знахарь, совсем как тот, кого я видел в Африке! Алый череп и огонь… Огонь! Нет! Нет! – Иосия по-прежнему не сводил взгляда с молодого человека, а тот, упав на колени, быстро пополз на четвереньках, как зверь, вверх по лестнице, постанывая: – Я буду хорошим. Я обещаю…

Когда его плач затих, миссис Крент, лицо которой сделалось белым, как бумага, смело посмотрела на своего бывшего мужа:

– Что это за чертовщина?

– Не обращай внимания, Мария, – пожал плечами тот. – Морган стал свидетелем чего-то очень неприятного в Кейптауне.

– Мертвой головы?

– Забудь об этом, – пробормотал Полуин, и его физиономия вдруг перекосилась от раздражения. – Лучше пойди и поищи, во что мне переодеться, принеси мне вина и чего-нибудь поесть. А то я весь промок и голоден, словно волк. А ты, – тут он неожиданно повернулся к Джейн, – убирайся отсюда!

Однако миссис Боуринг не сдвинулась с места, хотя сильно побледнела и задрожала с головы до ног. Эффект, который произвел ее отчим на Моргана, невероятно напугал молодую женщину.

– Я не оставлю маму, – пролепетала она.

Мария ободряюще похлопала дочь по руке.

– Иди, моя дорогая, – прошептала она, едва шевеля сухими губами.

– Послушай, – продолжал Иосия хозяйским тоном. – Хватит шуметь по всякой ерунде. Я готов сейчас же дать вам немного денег.

– Мне не надо, – объявила его супруга. – Мы с Дженни уже получили доход в две тысячи фунтов в год. Да, можешь хоть дырки на нас проглядеть: мисс Тревик поделилась с нами…

– А где мисс Тревик взяла такие деньги? – развязно поинтересовался Полуин, и глаза его сузились, превратившись в щелочки.

– У своего отца, как я понимаю. Сэр Ганнибал отдал ей все состояние господина Боуринга.

– Но сэр Ганнибал никогда бы… – Иосия замер, сжав кулаки и вперив взгляд куда-то в пустоту. – Чем больше я узнаю` этого человека, тем больше удивляюсь. Мария, ты должна мне все рассказать. Если ты откажешься, я никуда не уйду отсюда, пока ты не помрешь.

– Господи! Господи! – воскликнула испуганная женщина. – Только не это, Крент!

– Полуин, дура! Забудь про Крента, пока я здесь.

– Полуин…

– Мистер Полуин. Прошу почтительности.

– Мистер Полуин, – всхлипнула экономка, до смерти напуганная бесноватым взглядом Сэмюеля. – Дженни, дочка, иди скорее к Моргану и успокой его.

– Надеюсь, Морган вас убьет! – воскликнула Джейн.

Иосия в ответ только рассмеялся:

– Нет уж, от меня не так просто избавиться. Если Морган не уймется, сообщи ему, что к нему скоро зайдет черный человек с коронованным черепом.

Джейн не поняла, что означает эта угроза, но сочла за лучшее скрыться с глаз Полуина к своему безумному супругу. Миссис Крент тяжело вздохнула и уединилась в гостиной со своим ненавистным мужем. Она с трудом доковыляла до камина в другом конце комнаты и, поставив ногу на ступеньку, стала вытирать налипшую на ее обувь грязь. Полуин зарычал от ярости и, бросившись вперед, схватил женщину за руку и начал ее выкручивать, пока Мария не закричала.

– Сначала принеси пожрать, – ухмыльнулся он, наслаждаясь выражением боли на ее лице. – Ты думаешь, я намерен торчать здесь всю ночь? В доме есть слуги?

– Трое, – всхлипнула его жертва, возвышаясь над субтильным мужем, словно слон над воробьем.

– Где они?

– Легли спать, наверное.

– Вот и пусть дрыхнут дальше. Не надо, чтобы кто-то знал о моем визите. Как управляющий сэра Ганнибала я должен беречь свое доброе имя. Ступай, принеси мне попить и поесть. И предупреждаю: держи язык за зубами.

– Да-да, Сэмюель.

– Я же сказал, меня зовут Полуин! А для такой шлюхи, как ты, – мистер Полуин!

Грузная женщина, трепеща полным телом, засеменила прочь. Муж с кривой улыбкой посмотрел ей вслед и уселся в кресло рядом с пылающим очагом. Он снял сапоги, вытянул свои короткие ноги к огню, вытащил сигару и зажег ее с видом человека, довольного жизнью. Вдохнув ароматный дым и выпустив целое облако, он по-хозяйски оглядел добротно меблированную комнату. Боуринг, как видно, не жалел денег на то, чтобы привести Грандж в порядок.

– Все это мое, – проворчал Иосия, глубоко затянувшись сигарой. – Мое, – повторил он, облизав тонкие губы. – Как приятно вернуться домой!

Однако миссис Крент явно не разделяла его благодушного настроения. Она вернулась в комнату и водрузила на стол поднос, укрытый белой салфеткой. На нем стояли тарелка с тонко нарезанной ветчиной, плошка с кусочком масла, горшочек паштета и бутылка портвейна. Рядом лежал черствый хлеб. Полуин бросил на содержимое подноса довольный взгляд и усмехнулся.

– Поставь поднос на столик и придвинь его сюда! – скомандовал он, указав сигарой, куда именно необходимо поставить еду.

Мария послушно перенесла столик и установила его так, чтобы мужу удобно было дотянуться. Потом Иосия заставил ее налить ему стакан портвейна и ткнул пальцем на стул, стоящий подальше.

– Садись туда, – велел он.

– Да, Сэмюель… то есть мистер Полуин.

– Помалкивай, пока я не разрешу тебе говорить, – продолжал повелевать мелкий бес.

Госпожа Крент повиновалась, не сводя полного ненависти взгляда с лица деспота. Теперь эта женщина нисколько не походила на скандалистку, когда-то бросившую вызов сэру Ганнибалу, точно так же, как ее «гость» нисколько не напоминал кроткого управляющего, который съеживался в присутствии Освальда Форда.

Полуин неторопливо принялся за трапезу, заставив жену с трепетом ждать минут пятнадцать, а утолив голод, налил себе еще вина и раскурил новую сигару. Он не предложил испуганной женщине ни кусочка, хотя она явно нуждалась в еде, чтобы подкрепить силы. Когда сигара разгорелась, Иосия посмотрел на супругу, словно желая удостовериться, что он все еще хозяин положения. Несколько минут он пялился на нее, и ей страшно хотелось со всего маху влепить ему пощечину, но она боялась даже взглянуть на него в ответ. Как кроткая юная школьница перед строгим учителем, Мария дрожала перед тщедушным мужем, которого, наверное, могла бы раздавить своим массивным телом. И она прямо-таки жаждала это сделать!

– Я приехал в Санкт-Эвалдс больше года назад, поскольку потратил деньги, которые дал мне сэр Ганнибал, чтобы я убрался в Новую Зеландию, – неожиданно произнес Полуин. – Поскольку я знал много вещей, которые сэр Тревик не желал предавать огласке, он любезно согласился взять меня управляющим к себе в поместье.

– Боже, а я, простодушная, и не подозревала! – вздохнула миссис Крент.

– Я позаботился о том, чтобы ты не пронюхала. Когда ты бывала там, я не показывался тебе на глаза.

– А Боуринг тебя не узнал?

– Нет, Мария. Я старался не встречаться с ним. Я не забыл, как он обошелся со мной.

– Скотина! – внезапно разозлившись, воскликнула экономка. – Наверняка это ты убил его!

– Фу! – Полуин взмахом руки отогнал облако дыма. – Я бы прикончил его более изощренно, будь мне это надо. Я, собственно, пришел спросить, зачем сэр Тревик расправился с Боурингом, когда мог просто держать его на коротком поводке? Растолкуй мне, Мария.

Миссис Крент внимательно посмотрела на мужа:

– Мне неведомо, чьих это рук дело. Сомневаюсь, что Ганнибалу хватило бы духа кого-то убить.

Иосия озадаченно нахмурился.

– Но ты прилюдно обвинила его, когда зачитали завещание, – напомнил он жене.

– Да. Из-за того черепа в шатре.

– Так доказательств у тебя нет?

– Нет. Я очень разозлилась по причине того, что господин Боуринг оставил все свои деньги сэру Тревику.

Мистер Полуин с удивлением воззрился на супругу:

– А я ведь думал, будто ты и вправду что-то знаешь, – скорчил он кислую мину. – Ты всегда была дурой, Мария.

– Да уж, в убийствах ты смыслишь куда больше меня, – резко парировала она.

– Не надо говорить со мной в таком тоне, дорогая, а то я мигом преподам тебе урок вежливости, – усмехнулся Полуин. – Значит, по-твоему, Тревик его не убивал?

– Понятия не имею! Сейчас я уверена, что это твоя работа!

– Нет, не моя, – отрезал Иосия. – Он для меня был ценнее живым, чем мертвым. Эти бумаги…

– Что толку тебе от них, если Ганнибал поклялся, будто они подлинные?

– Заткнись и слушай! – огрызнулся коротышка. – Из-за этих документов господин Тревик держал Боуринга под каблуком, так что моему хозяину не было никакого резона убивать своего арендатора.

– Повторяю: Ганнибал вряд ли способен на преступление.

– Это потому, что мисс Тревик пообещала тебе две тысячи фунтов в год?

– И поэтому тоже. Дженни, я и Морган теперь сможем вести нормальную жизнь. И если ты мечтаешь о том, чтобы заполучить хоть малую толику этих денег, то заруби себе на носу: ничего не выйдет. Я собираюсь подать на развод, и точка.

Прежде чем женщина успела отдернуть руку, Полуин схватил ее, а потом изо всей силы вдавил костяшки пальцев ей в плечо. Экономка закричала от боли, но муж, широко улыбаясь, продолжал сжимать ее руку.

– Извинишься, Мария? – поинтересовался он.

– Да, да… – простонала несчастная и, когда он отпустил ее, прижала истерзанную руку к груди, дергаясь от судорог.

Садист улыбнулся еще шире.

– Это лишь один из моих новых трюков, Мария, – заявил бес-коротышка. – А теперь слушай меня и не перебивай, иначе я возьмусь за тебя по-настоящему. Я встретил сэра Тревика, который ехал на мопеде, чтобы догнать мисс Стреттон и господина Пенрифа. У сэра Ганнибала было к ней письмо. Случилось это на дороге за холмом.

– А почему он отправился именно той дорогой? – спросила миссис Крент, все еще баюкая свою руку. – Мисс Стреттон и мистер Пенриф, как я слышала на дознании, ехали другим путем.

– Тревик ошибся. Он попросил меня доставить письмо и дал мопед. Я помчался за Пенрифом и бросил сэра Ганнибала одного на склоне того самого холма, на вершине которого лежала каменная глыба. Так что он мог с легкостью подняться на холм и скинуть ее на дорогу. И у него на это имелось достаточно времени. Я точно знаю, что его не было в доме, когда я вернулся, и он нигде не появлялся до ужина. У него была уйма времени, чтобы возвратиться пешком.

– Так ты уверен, что это сэр Ганнибал убил Боуринга?

– Да, но мне важно выяснить, почему он это сделал. Деньги он получил бы и так, благодаря поддельным бумагам. Конечно, есть еще Мертвая голова… – внезапно добавил Полуин и задумался.

Миссис Крент перестала раскачиваться и, казалось, пришла в себя.

– Я ничего не понимаю, – промямлила она.

– Конечно, Мария, ты слишком глупа, чтобы в чем-то разобраться. Ничего, я тебе все разложу по полочкам. Я научу тебя, безмозглую, как получить десять тысяч в год от сэра Ганнибала.

– А тебе что, самому не нужны эти деньги?

– Я не знаю, где он скрывается.

– Я тоже, Сэмюель!

– Мистер Полуин, Мария, если ты не хочешь, чтобы я снова причинил тебе боль. Естественно, ты не знаешь, где он сейчас, зато его дочь наверняка в курсе. Ты посетила ее сегодня вечером. И она была столь благостно настроена, что посулила вам две тысячи в год. Ты сама сообщила мне об этом.

– Но откуда ты узнал, что я у них была?

– Ты сама много болтаешь. У тебя язык, как помело. И я следил за тобой. Именно поэтому я заглянул к тебе. Я хочу разобраться, что ты там замышляешь.

– Не может быть! – ахнула экономка, в страхе отшатнувшись от Полуина. – А как ты добрался сюда? Я не слышала стука колес.

– Я прицепился к вашей коляске, хотя это не самый удобный способ путешествовать.

Миссис Крент опять ахнула и уставилась на своего супруга округлившимися от ужаса глазами.

– Ты настоящий дьявол! – выдохнула она.

Полуин принял эту реплику как комплимент.

– Да, в смекалке мне не откажешь, – осклабился он. – Не мешай мне, Мария, или мало не покажется. Я тебе шею сверну – у меня рука не дрогнет. А если будешь паинькой и подсобишь мне заполучить доход в десять тысяч в год, я исчезну из твоей жизни навсегда.

– Я бы дала тебе вдвое больше, лишь бы никогда тебя не видеть, – всхлипнула Мария. – Что конкретно мне нужно делать?

– Много чего. Во-первых, чтобы все встало на свои места, я изложу тебе историю Мертвой головы. Думаю, она вполне могла стать мотивом убийства, если все-таки Тревик отправил Боуринга на тот свет.

– Раньше ты упоминал про три предупреждения…

– Да, еще в Африке, но в тот раз я ничего тебе не объяснил. Если честно, я тогда и сам многого не знал. Но теперь я все выведал и вернулся, чтобы припереть Тревика к стенке, – неторопливо начал Полуин свой рассказ.

Глава 16. Письмо

Миссис Крент положила руки на колени и пугливо уставилась на своего низкорослого зловредного мужа. А тот лениво и вальяжно закурил новую сигару и откинулся на спинку кресла, с удовольствием потягивая портвейн и ощущая себя не просто владыкой ситуации, а центром всего мира.

– Ну, Мария? – спросил он. – Готова?

– Это ты принес Мертвую голову? – пролепетала она. – Ты подсунул ее в шатер?

– Именно так, Мария, и я же забрал ее. Я положил ее там на всякий пожарный. Знаешь, иногда стоит просто понадеяться на счастливый случай… Что старик решит заглянуть к гадалке. Он так и поступил, увидел череп и понял, что его смерть не за горами.

– Сэмюель, ты хочешь сказать, что мисс Уорри и в самом деле знает, кто убил…

– Полагаю, что да, – перебил ее управляющий, – потому-то она и изрекла свое пророчество, которому все эти болваны поверили. Что касается Мертвой головы, то я, так и быть, расскажу тебе, почему Боуринг ее испугался. Он был суеверным ослом.

– Нет, – возразила экономка, боязливо окинув взглядом гостиную. – Господин Боуринг не верил в призраков.

– Зато верил в другие вещи. Например, что ему суждено погибнуть от руки врага…

– Сэра Ганнибала?

– Нет, другого. Знахаря-зулуса.

– А! Морган говорил что-то такое.

– Да, он сегодня бормотал о колдуне, – кивнул Полуин. – Я помню. Он видел его в Трансваале еще совсем ребенком, когда Боуринг взял мальчика с собой. Этот знахарь напугал Моргана до конца жизни.

– Какое несчастье! Бедный безумный мальчик!

– Не такой уж безумный, раз ты выдала за него дочь, – усмехнулся Иосия. – Но довольно. Ты, Мария, много болтаешь, а утро близко, вино заканчивается, огонь в камине скоро погаснет. Так что помалкивай, пока я не разрешу тебе открыть рот.

Миссис Крент посмотрела на часы и убедилась, что уже далеко за полночь. Полуин швырнул окурок в камин и возобновил свою жуткую историю.

– В Трансваале… По вполне понятной причине я не стану называть точного места. Так вот, сэр Ганнибал однажды убил зулуса.

– Нет, не верю! – ахнула пожилая женщина, нервно отодвигаясь.

– Мария, мне что, снова выкрутить тебе руку? – вспылил ее муж, но, увидев, с какой дрожью она прижала руку к груди, спокойно продолжал: – У зулуса был алмаз, который жаждали заполучить и Тревик, и Боуринг. Дикарь не желал расставаться с камнем и пустился в бега. Тревик выследил его в глуши, там, где их не накрыла бы трансваальская полиция, понимаешь? Ганнибал пристрелил его и забрал драгоценность.

– Господи, – прошептала миссис Крент, опасливо косясь на мужа, как бы он опять не стал ее мучить. – Неужели сэр Ганнибал – вор и убийца?

– Разумеется, он вор, если украл алмаз у аборигена, – хладнокровно объявил Полуин. – И вдвойне убийца, потому что прикончил не только зулуса, но и Боуринга. О краже камня и убийстве его владельца не знал никто, кроме Джона, поэтому Ганнибал его боялся.

– Ты считаешь, что сэр Тревик убил Боуринга именно из-за этого?

– Ага, – согласился Иосия. – Похоже, Боуринг устал от угроз Ганнибала, что тот откроет всем инцидент с поддельными бумагами, и начал, в свою очередь, грозить разглашением убийства зулуса. Чтобы спастись, сэр Тревик и разделался с ним.

– Да кому есть дело до мертвого негра? – презрительно поморщилась миссис Крент. – Я тоже была в Африке, Сэмюель!

– Да, но это оказался не простой зулус, а сын известного знахаря, с племенем которого пытались примириться буры. Из-за смерти сына знахарь доставил белым немало хлопот, и, если бы Тревика поймали, он попал бы в тюрьму, а может, и на виселицу. Даже сейчас сэру Ганнибалу не избежать возмездия, потому что этот знахарь причинил бурам слишком много вреда. Пока дикарям не выдадут убийцу, они не подчинятся британским властям – а ведь мы с таким трудом захватили Трансвааль! Так что, Мария, его светлость сэр Ганнибал Тревик имел все основания опасаться, что Боуринг пойдет в министерство иностранных дел и выложит все, что знает. Правительство до сих пор пытается договориться с этим племенем и ради этого, ничуть не сомневаясь, повесило бы убийцу человека, чей череп так испугал господина Боуринга.

– Его череп! – ужаснулась экономка. – Так, значит, алый череп принадлежал тому самому убитому зулусу?

– Именно. Любой череп когда-то принадлежал живому, ведь он же не сразу стал трупом.

– Но почему господин Боуринг так его испугался? Ведь убийца не он!

– Я как раз к этому подхожу, и ты все узнаешь, если перестанешь меня перебивать. Суть в том, что колдун – Мулу, как они его называли, – думал, будто именно Боуринг убил его сына и украл алмаз. Знахарь не смог привести его в суд, зато напустил порчу на его бизнес.

– Какую порчу? – с суеверным страхом произнесла Мария. – Ты о чем?

– Существует так называемая сила внушения, – пояснил Полуин. – Мулу отрезал парню голову, выварил всю плоть, раскрасил череп и водрузил на него серебряную корону. А потом показал его Боурингу и объявил, что этот череп – Мертвая голова – станет предвестником его, Боуринга, смерти.

– Но почему он сразу не убил Боуринга?

– Он хотел, чтобы тот помучился. И напрасно Джон убеждал его в своей невиновности. Выдать Тревика он не посмел из-за поддельных документов. Колдун не поверил и решил пытать Боуринга ожиданием смерти, заставить его по-настоящему страдать, и, похоже, ему это удалось. Как-то раз в Трансваале Боуринг обнаружил в своей палатке череп и в тот же день едва не погиб от удара копьем. Позже, в Кейптауне, он нашел череп у себя в комнате, и его пырнули ножом – рана была тяжелая, он чудом выжил. Мулу предрек, что, увидев череп в третий раз, он не уйдет от смерти. Теперь, Мария, ты можешь представить себе, что он почувствовал, узрев череп в шатре гадалки? Впрочем, боялся он зря, – зевнул Полуин. – Когда Джон отправился в Англию, Мулу уже умер, так что не осталось никого, кто бы продолжил вендетту. Но Джон об этом не знал и по-прежнему трясся от страха. Вот она, сила внушения!

– Зачем ты привез алый череп в Англию?

– Я решил, что он пригодится, ведь Боуринг боялся его до конвульсий. Я подбросил его в палатку к предсказательнице, но клянусь тебе, Мария, – тут коротышка посерьезнел и даже встал с кресла, – я знал, что Мулу мертв и не ожидал никаких серьезных последствий. Я просто хотел припугнуть бывшего компаньона. Но его застрелили. Может, разговоры о черепе и подтолкнули Тревика к убийству? Впрочем, это только догадки. Однако ничего другого у меня нет, так что именно это мы расскажем мисс Тревик и потребуем за молчание десять тысяч в год. Получив деньги, я тотчас исчезну отсюда, не сомневайся.

– Лучше бы ты умер! – с горечью воскликнула миссис Крент.

Иосия дьявольски ухмыльнулся и со всего размаху ударил ее по лицу.

– А теперь, дорогуша, – произнес он так, словно только что поцеловал супругу, – мне пора назад в Санкт-Эвалдс. Счастливо оставаться.

– И не страшно тебе идти в темноте, зная, что совесть у тебя нечиста? – всхлипнула Мария, потирая горячую алеющую щеку.

Злобно усмехнувшись, низкорослый негодяй легким шагом направился к двери, а за ним, тяжело ковыляя, последовала его жена. Открыв дверь в холл, он на мгновение замер в театральной позе, словно собирался что-то сказать на прощание, но так и не решил, что именно. Его лицо вновь стало кротким, и он словно в один миг превратился в того Иосию Полуина, с которым общался Освальд Форд.

– Именно в таком образе меня знают в Санкт-Эвалдсе, – прокомментировал он, прикинувшись простодушной овечкой. – Но когда ты, миссис Крент, увидишь меня снова, не вздумай проболтаться. А иначе… – Он выпрямился, и лицо его вновь превратилось в дьявольскую маску, – …мне придется принять меры.

Вытянув руку, он ущипнул жену так сильно, что она заверещала. В следующий момент коротышка-садист шагнул в сырую тьму и растворился в ночи, будто привидение.

– Почему я такая слабохарактерная? – простонала бедняжка, семеня в свою спальню. – Почему мне не хватает духа удавить этого паршивца?

Мария сама не понимала, почему она, такая крупная, решительная женщина, не может справиться со злобным карликом. Если бы миссис Крент читала книги, то, вероятно, узнала бы в своем муже мистера Квилпа[9].

– Он ушел, мама? – спросила Джейн, которая все это время наблюдала за происходящим, спрятавшись в тени на верхней площадке лестницы. Услышав вопль матери и лязг наружной двери, она метнулась вперед.

– Да, провалился, окаянный, – всхлипнула миссис Крент, а потом, опустившись на ступени, заплакала. – Дженни, детка, боюсь, для нас наступили плохие времена! Нам конец.

– Нет, мама! Что ты такое говоришь?! – запротестовала дочь. – Ты же у меня такая хорошая!

– В том-то и беда! – застонала пожилая дама, раскачиваясь взад-вперед. – Будь я плохая, придушила бы мерзавца давным-давно! Почему, ну почему он снова влез в мою жизнь?

– Избавься от него, мамочка!

– Дженни, дорогая, я не в силах. Ты даже не представляешь, что он за дьявол. Я лишь надеюсь, что со временем он исчезнет сам по себе.

– Мама, а может, получив деньги, нам лучше самим уехать куда-нибудь подальше и спрятаться?

Миссис Крент кивнула и поцеловала склонившуюся над ней дочь.

– Милое дитя, – вздохнула она. – Да, очевидно, нам придется отправиться на край земли, чтобы Сэмюель нас не нашел. Никогда! А где Морган?

– Я велела ему ложиться в постель, – ответила Дженни. – Подожди секундочку, мама. Я посмотрю, все ли он сделал как надо, а потом вернусь и помогу тебе раздеться.

Мария с усталым вздохом кивнула, и Джейн выскользнула в коридор. Сейчас, в белой ночной рубашке, она напоминала призрака. Через пару минут она вернулась и с беспокойством сообщила:

– Моргана нет в комнате!

Ее мать вскочила с места и засуетилась, снова превратившись в ту деятельную женщину, какой была до прихода своего мужа-злодея.

– Нет в спальне? – с ужасом произнесла она и, выхватив у дочери лампу, побежала в переднюю.

Вдруг сумасшедший зять бросился следом за Сэмюелем? Нет, головной убор и пальто Моргана оставались на месте. Неужели он ушел полураздетым?

– Мамочка! Мамочка! – воскликнула Джейн, наконец-то осознав, что происходит. – Буди слуг! Надо найти Моргана!

Однако, вместо того чтобы послушать дочь, миссис Крент затворила входную дверь и заперла ее на засов.

– Дорогая, мы бессильны что-либо сделать. Морган и раньше убегал, и, как ты помнишь, нам ни разу не удавалось поймать его.

– Да. Он всегда возвращался под утро. Но потом он перестал вытворять эти глупости, а теперь опять. Не думаешь ли ты, что…

– Мы ничего тут не исправим, – уверенно заявила Мария. – Пойдем спать. Твой бедный муж вернется к утру, никуда он не денется.

В какой-то степени она была права: Морган и прежде бродил по ночам, а под утро возвращался весь мокрый от росы, со стертыми и израненными ногами. «Но сегодня он наверняка последует за Полуином в Санкт-Эвалдс, – решила миссис Крент и вздрогнула, вспомнив своего мужа-садиста. – А ведь этот гад мог бы погибнуть в ночи от рук безумца. Какой с Моргана спрос? Он идиот. Но почему я подумала, что Морган собирается убить Сэмюеля? Скорее, наш сумасшедший должен бояться его…» Рассуждая подобным образом, Мария легла в кровать, но еще долго не могла уснуть, пытаясь представить себе мрачную дорогу, по которой шагает самоуверенный Иосия – Сэмюель, а вдоль обочины, в переплетении теней, за ним крадется безумный Боуринг-младший.

Неизвестно, почувствовала бы пожилая дама облегчение или разочарование, если бы узнала, что на следующее утро Иосия Полуин плотно позавтракал на кухне в доме Тревиков. Он вернулся туда без всяких приключений, а потом отправился в свой домик, расположенный в глубине сада, и никто не заметил ни его отсутствия, ни возвращения. Теперь он вновь стал кротким и робким управляющим и, естественно, не догадывался, что Морган Боуринг следовал за ним предыдущей ночью. Но даже если бы Иосия проведал об этом, то был бы уверен, что умалишенный парень не посмеет причинить ему никакого вреда. Этот подлец знал, как управлять Морганом, причем с такой ловкостью, о которой миссис Крент и не подозревала.

Но если Полуин оставался в неведении относительно ночной прогулки Моргана, то Дерика о ней узнала. Она спустилась в гостиную, ожидая появления мисс Лавинии, и, просмотрев почту, подошла к окну. К своему удивлению, она увидела человека, спящего на террасе. Выйдя к нему, мисс Тревик осторожно коснулась его носком туфельки.

Незваный гость, вскрикнув, пробудился. К ужасу Дерики, это оказался Морган Боуринг, который в ярком утреннем свете выглядел особенно пугающе.

– Что вы здесь делаете? – резко спросила у него хозяйка дома.

– Я пришел… Пришел… – запинаясь, промямлил незваный гость, дрожа с головы до ног. – Пришел увидеться с тобой.

– Со мной? – Дерика отступила в глубину комнаты, заметив в глазах безумца нездоровый блеск. – Что это значит? Нет! Стойте, где стоите, – приказала она, потому что ей показалось, будто он собирается войти, а она совершенно не хотела, чтобы в ее доме очутился сумасшедший.

– Мне холодно, – пролепетал Морган, потирая руки. – Я пришел… Я пришел… – твердил он, не решаясь назвать истинную причину своего визита. – Речь идет о твоем отце.

– Что вы о нем знаете? – насторожилась мисс Тревик и произнесла эти слова столь воинственно, что Боуринг-младший сжался в комок, словно в ожидании удара.

– Не сердись на меня, – пробормотал он. – Не бей меня, красавица.

– Я не собираюсь вас бить, – уже более мягко заверила его Дерика, не сводя взгляда с его лица. – У вас есть какие-то сведения о моем отце?

– Я хочу кушать, – неожиданно объявил незваный гость, уставившись на столик за спиной девушки. – Дай мне еды и что-нибудь попить.

Мисс Тревик снова посмотрела на Моргана. Его вид был столь жалок, что она смягчилась и вынесла ему чашку горячего кофе и кусок пирога.

Молодой человек нетерпеливо выхватил его из ее рук и принялся жевать. Дерика замерла на пороге террасы, готовая в любой момент захлопнуть дверь, если Морган попробует выкинуть какой-нибудь опасный трюк. Она ничуть не боялась странного гостя, но отлично понимала, что нужно вести себя осторожно, если имеешь дело с таким существом.

– Я люблю тебя… Я люблю тебя, – бормотал Боуринг, глядя на нее с умилением собаки, одновременно жуя сдобный пирог и запивая его ароматным кофе. – Ты намного лучше Дженни.

– Чепуха! – возразила мисс Тревик. – Джейн – ваша законная жена.

– Я предпочел бы тебя. Мой отец говорил, что я должен жениться на тебе. Да-да, он так мне велел, но теперь он мертвый. А я не похож на отца, не думай, – продолжал он лопотать. – Он часто бил меня, а Дженни меня не бьет. Мама Крент иногда стукнет… Хочется дать ей сдачи, но я терплю.

– Ну-ну, – попыталась успокоить несчастного Дерика, видя, что еще чуть-чуть, и он расплачется. – Все-таки объясните, что вы тут делаете?

– Ты на меня злишься, – захныкал дурачок. – А я вовсе не хотел тебя обидеть. Смотри! – И, нагнувшись, он поцеловал носок туфельки Дерики.

Та тут же отдернула ногу.

– Морган, вам нужно домой, – почти ласково сказала девушка, поскольку опасалась, что, сойдя вниз, тетушка Лавиния наткнется на умалишенного.

Доев пирог, Морган встал и вытер рукавом рот.

– Ухожу, ухожу, – заверил он ее. – Спасибо, что накормила меня. Ты мне нравишься, а твоего отца я не люблю. Он убил моего папу. Ты об этом знаешь?

– Как вы смеете произносить такую фразу! – вспыхнула Дерика, на мгновение забыв, что разговаривает с больным человеком.

– Так считает господин Полуин. Да, он самый. Он даже показал мне череп. Знаешь, такой весь красный… Страшный череп, – напрягся Боуринг-младший, словно вспомнив что-то ужасное. – Кошмарный череп, словно весь в крови. Один раз, второй, а на третий – смерть! О-о-о! Я так боюсь! Поговори с Дженни! – жалобно всхлипнул он. – Никто не понимает меня, кроме нее.

Мисс Тревик с изумлением уставилась на сумасшедшего. Она не понимала, почему он вдруг заговорил о Полуине и о черепе. И вдруг ей пришло в голову, что управляющий их поместьем приехал из Южной Африки, то есть действительно мог что-то знать о Мертвой голове.

Она собралась задать безумцу вопрос, но он вдруг заговорил сам, и на этот раз голос у него был совершенно нормальный, как у здорового человека.

– Вчера вечером я улизнул из дома, – объявил он. – Прошел по дороге, потом поднялся на холм к хижине. Старая ведьма пустила меня, а Анак…Ты ведь знаешь Анака? Он такой большой…

– Так что Анак? – нетерпеливо перебила его Дерика.

– Он дал мне кое-что и сказал, чтобы я отнес это тебе. Я так и сделал на рассвете. Красном, красном рассвете. А теперь ты накормила меня, и я пойду. Я должен танцевать в солнечном свете. Видишь? – Молодой человек сунул в руку девушки какую-то бумажку и принялся кружиться. – Я могу танцевать, как фея. Фея… Фея…

Он спрыгнул с террасы на дорогу и, пританцовывая, побежал по ней.

Дерика замерла, ошеломленная, с конвертом в руке. Она стояла и смотрела вслед безумцу, а тот, прежде чем скрыться за поворотом, остановился и, низко поклонившись, послал ей воздушный поцелуй, после чего исчез.

– Сон, да и только, – пробормотала мисс Тревик себе под нос и взглянула на конверт, который держала в руке: письмо и вправду было адресовано ей и написано почерком отца.

Девушка разорвала конверт и прочитала несколько строк. Сэр Ганнибал писал, что скрывается в заброшенной шахте и хочет видеть дочь. Дорогу ей должен был показать Анак. Дерика без сил опустилась на стул от таких известий. Она была в полном недоумении. То, что ее отец скрывается, мисс Тревик и так отлично знала, но почему ему помогает его враг Анак, она не понимала.

Глава 17. Под землей

Дерика вернулась в комнату с письмом в руке. Она едва верила своим глазам. Выходит, сэр Ганнибал отсиживается неподалеку от дома, в шахте на пустошах? Она-то думала, что отец скрывается в Лондоне или уехал за границу, чтобы избежать ареста. Девушка и представить себе не могла, что он по-прежнему в окрестностях Санкт-Эвалдса.

Тем временем вошла мисс Лавиния – как всегда, величественная и чопорная. Она прочла письмо, которое принес Морган, и выразила куда меньше удивления, чем племянница.

– Очередная глупость, вполне в духе Ганнибала, – заметила она. – Будь он умнее, взял бы и сбежал за границу, пока тут все не успокоится. Но он, как всегда, сунул голову льву в пасть. У меня уже нет сил реагировать на этого сумасброда.

Дерика наморщила лоб:

– Знаете, тетушка, папенька не так уж глуп, как вы думаете. Он не смог бы покинуть Англию после того, как был выписан ордер. Полиция, без сомнения, следила за всеми портами. Если бы он остался в Лондоне, полицейские рано или поздно обнаружили бы его. Но вот чего уж точно никто не ожидал, так это того, что он вернется домой.

– Я в этом сомневаюсь, – произнесла мисс Куинтон ледяным голосом. – Почему, как ты думаешь, господин Аркл пришел к нам навести справки?

– И что с того? Аркл убедился, что папы тут нет, и вернулся в город. Отец поступил весьма разумно, спрятавшись среди старых отвалов. Там-то его точно никто не станет искать.

– Там его будут искать в первую очередь, – продолжала гнуть свою линию мисс Куинтон. – Если Аркл догадался, что Ганнибал возвратился в Корнуолл, то заброшенная шахта – самое очевидное из убежищ.

– Сыщику придется попотеть. Этих шахт в нашем округе не один десяток.

– А ты-то как собираешься искать нужную шахту? – поинтересовалась Лавиния, постучав лорнетом по письму. – Он ведь об этом не уведомил.

– Ну и что? Морган Боуринг получил письмо от Анака, а значит, тот приведет нас к папе.

– Нельзя держать дома столь компрометирующие свидетельства, – подвела итог тетка и, схватив письмо со стола, швырнула его в камин, после чего подсела к столу завтракать. – А почему ты ничего не ешь? Тебе понадобятся силы.

– Аппетита нет, – ответила Дерика, со вздохом сделав глоточек кофе.

Мисс Лавиния поставила перед племянницей тарелку яичницы с беконом:

– Надо верить в лучшее, деточка. До сих пор провидение спасало моего непутевого зятя, оградит и в этот раз. Господь хранит детей, пьяниц и дураков. Едва ли нужно уточнять, к какой из трех категорий относится твой отец.

– Если честно, тетя, вы ведь не считаете, что он виновен? – поинтересовалась мисс Тревик, взявшись за нож и вилку.

– Не уверена. Все как-то запуталось. Давай подождем и посмотрим. Что ты намерена делать, Дерика?

– Рассказать о письме Освальду и сходить вместе с ним к Анаку. Вдруг нам удастся встретиться с отцом?

Приняв решение, девушка плотно позавтракала, прислушавшись к совету тетки и придя к выводу, что нужно держать себя в руках. Спустя полчаса к ним зашел Форд, и мисс Тревик рассказала ему о встрече с Морганом Боурингом и о письме. Освальд удивился и обрадовался одновременно.

– Что ж, – кивнул он, – мы наконец-то узнаем правду.

– От Ганнибала? – насмешливо спросила Лавиния. – Нашли, кому доверять! Он выдумает все так, чтобы выставить себя в лучшем свете.

– Ему придется выложить всю подноготную, – с мрачным видом объявил адвокат. – Если, конечно, он намерен спасти свою шкуру.

Мисс Куинтон умолкла и взялась за вязание, а Дерика пошла переодеваться для прогулки по болотам. Между тем, тетка оторвалась от рукоделия и внимательно посмотрела на молодого адвоката, словно собиралась расспросить его о дальнейших планах. Вместо ответа Освальд только тягостно вздохнул:

– Как бы я хотел посмотреть письмо, которое вы сожгли! Право, к чему это?

– Там не было ничего, о чем бы мы вас не уведомили, господин Форд, – заверила его Лавиния. – А хранить такой документ в доме весьма неразумно. Сюда в любой момент нагрянут с обыском детективы.

– Не думаю. Аркл, по-моему, удовлетворился первым визитом, – возразил Освальд.

– Только если он полный болван, – поморщилась женщина и принялась вязать с удвоенной энергией.

– Будем надеяться на это, хотя бы ради сэра Ганнибала, – вяло согласился Форд.

Вернулась Дерика в модном плаще и шляпке, которая очень шла ей к лицу. За ней показалась еще одна красотка с кукольным личиком, но бледная и испуганная.

– Тетя! Освальд! – воскликнула хозяйка дома, пропуская вперед молодую даму. – Это – миссис Боуринг, ей нужно что-то нам рассказать.

– Нет! Не совсем так, мисс Тревик, – запротестовала Джейн, пугаясь еще сильнее. – Я здесь лишь затем, чтобы узнать, что случилось с Морганом. Вчера ночью он исчез из дома. А сегодня утром я побежала на пустоши искать его и встретила Анака, который сообщил, что отправил его с письмом к мисс Тревик.

– Да, он был здесь, но удалился больше часа назад. Наверное, домой, – ответила Дерика.

– Нет, дома он так и не появился. К тому же я выбрала ближнюю дорогу, и, если бы он пошел домой, я непременно встретила бы его, – помотала головой женщина.

– Тогда, вероятно, он двигался по другой дороге, которая намного длиннее, – предположила мисс Куинтон. – Так часто поступают люди со слабым разумом – делают совершенно противоположное тому, что свойственно нормальному человеку.

Джейн рухнула на стул и зажала лицо руками. Выглядела она усталой и измотанной. Дерика сочувственно посмотрела на нее, на минуту отлучилась и вернулась с бокалом красного вина:

– Вот, выпейте. Вам надо успокоиться. Вы понапрасну нервничаете.

– Большое спасибо, мисс Тревик, вы очень добры и внимательны. Я постараюсь вам помочь, – пробормотала жена Моргана.

– Каким же образом? – с сомнением спросила мисс Лавиния, но Освальд Форд перебил ее.

– Минуточку, – промолвил он, желая озвучить мысль, которая вертелась у него в голове с того момента, как Джейн упомянула о своей встрече с Анаком. – Этот Хью Карни не сказал, что было в письме, которое он передал вашему мужу?

– Нет, – ответила миссис Боуринг. – Откуда ему знать, сэр? Он же не стал бы вскрывать послание, написанное мисс Стреттон.

Освальд неожиданно вскочил:

– Мисс Стреттон? Я не ослышался?

– Именно так. Анак сказал, что она обронила это письмо, адресованное вам, мисс Тревик, на пороге хижины его матери. Анак побежал, чтобы вернуть его мисс Энн, но та словно в воду канула. Поэтому он отдал его Моргану, которого встретил на пустошах. Анак не мог сам доставить письмо, так как ему запрещено бросать карьер, – он работает там бригадиром.

Адвокат потер подбородок. Он понимал, почему Хью Карни, враждебно настроенный к сэру Ганнибалу, все же доставил письмо: за этим стояла мисс Стреттон, и она единственная, похоже, была осведомлена о местоположении баронета.

Пока молодой человек размышлял, как бы ему встретиться и поговорить с Энн, Дерика обратилась к миссис Боуринг, которая, выпив пару глотков вина, постепенно стала успокаиваться.

– Так что вы хотели мне рассказать? – тихо спросила мисс Тревик свою гостью.

– Только не сообщайте маме об этом, – умоляюще попросила все еще бледная Джейн. – Она никогда не простит мне. Но этот тип так ужасен, что матери не справиться с ним в одиночку. Я знаю, вы очень умны, мисс Тревик. Вот я и подумала, что вы сумеете помочь ей, тем более что тем самым вы спасете и своего отца!

Форд насторожился.

– Изложите нам все по порядку, – велел он.

– Я прокралась на лестницу, когда мать разговаривала с этим субъектом, – лихорадочно произнесла миссис Боуринг, – и слышала почти все, о чем шла речь.

– Прежде всего, кто такой этот субъект, как вы выражаетесь? – не понял Освальд.

– Иосия Полуин. Но это не его настоящее имя.

– Хмм! – Молодой человек удивился, силясь припомнить содержание своей беседы с управляющим. – И как же его зовут на самом деле?

– Сэмюель Крент. Он – муж моей матери.

– Что?! – воскликнула мисс Тревик. – Ваш отец?

– О нет, как вы такое подумали?! Моего отца звали Джерри Уорд, а Крент – второй муж мамы. Он свирепый, и она очень его боится. Если бы она знала, что он живет здесь, она уехала бы на другой край света.

– И чем же опасен этот мямля? – поразилась Дерика.

– Он вовсе не мямля, мисс Тревик, а страшный негодяй. Прошлой ночью он запугал мою мать и побил ее. Только вы не выдавайте Полуину, что я все слышала, а то он убьет меня. Это не шутки, он способен и не на такое! Вы даже не представляете, какой это ужасный злодей!

– Будь он хоть худшим из монстров во всей Англии, у меня на него найдется управа, – мрачно усмехнулся адвокат. – Продолжайте, миссис Боуринг, расскажите, что вы услышали, а потом мы решим, как поступить с господином Полуином.

Джейн вскочила и вцепилась в руку Форда.

– Не делайте этого! – задохнулась она, дрожа от страха. – Если вы намерены припереть его к стенке, я и слова не вымолвлю!

– Но я думаю… – начала было Дерика, однако тетя перебила ее.

– Миссис Боуринг совершенно права, – объявила она. – Если Полуин, или Крент, или как он там себя называет, и впрямь опасный человек, то ни в коем случае не стоит даже намекать ему, будто мы догадываемся о его истинной сущности.

Юрист кивнул.

– Да, я согласен! – Он подошел к двери и запер ее, после чего вернулся, поставил стул для Джейн посреди комнаты, а рядом – стулья для Лавинии и Дерики. Затем он наклонился к самому уху миссис Боуринг и прошептал: – Расскажите нам все, только тихонько.

Та испуганно оглядела комнату и шепотом воспроизвела почти весь разговор матери и Полуина, состоявшийся прошлой ночью.

По мере того как Джейн излагала факты о жизни Ганнибала в Африке, лицо мисс Куинтон становилось все более суровым. Форд с довольным видом кивал. Дерика внимательно слушала гостью, не выказывая никаких эмоций. Когда история подошла к концу, адвокат пододвинул свой стул еще ближе к женщине.

– Возвращайтесь домой, миссис Боуринг, – тихо произнес он. – Отдыхайте и поверьте мне: ни ваша мать, ни мистер Полуин не догадаются о ваших признаниях.

– Так вы поможете моей несчастной матери? – поинтересовалась Джейн.

– Чуть позже, без сомнения. Но сейчас все мы должны помалкивать, чтобы Полуин сам себя выдал.

– Думаешь, это он во всем виноват? – быстро спросила Дерика.

Освальд ответил уклончиво:

– Не берусь утверждать, но я должен во всем разобраться. А пока пусть госпожа Боуринг идет домой и держит все в тайне.

Джейн слабо кивнула и застегнула плащ, готовясь уходить. Ее хрупкая фигурка с жалким видом удалялась по аллее, но ее недавние собеседники не думали о ней, а в недоумении смотрели друг на друга.

– Хорошо бы все-таки позвать Полуина и потолковать с ним по душам, – промолвила мисс Тревик, внимательно наблюдая за Освальдом.

– Не сейчас, хотя неплохо бы узнать, чем он нынче занят, – отозвался тот.

Дерика позвонила в колокольчик и спросила прибежавшую служанку, дома ли мистер Полуин. Оказалось, что, позавтракав, он отправился в карьер «по своим делам».

– Он взял хозяйский мопед, – добавила служанка.

– Ничего себе! – опешила мисс Куинтон, когда горничная вышла и они остались втроем. – Он уже распоряжается чужим имуществом. Вот так наглец!

– Дерика, нам нужно к мисс Стреттон, – неожиданно объявил Форд.

– Это еще зачем?

– Только она отведет нас к той шахте, где прячется твой отец.

– Но в письме указывалось, что наш провожатый – Анак. При чем тут мисс Стреттон?

– Ах! – с досадой вздохнул адвокат. – Как жаль, что я не видел этого послания! Судя по тому, что поведала нам миссис Боуринг, Анак об этом ничего не знает, к тому же он ненавидит твоего отца. Полагаю, что в письме было сказано не «Анак», а «Энн».

– Не спорю, – поморщилась мисс Тревик. – Почерк у папеньки еще тот! Одни каракули. Ну что же, пойдем и поговорим с ней.

Влюбленная парочка отправилась к Энн Стреттон, которая, к счастью, была дома. На бледном лице художницы читалась растерянность, но когда Форд сообщил ей о письме, лицо девушки прояснилось.

– Я рада, что оно все-таки попало по адресу и вы тут, у меня, – произнесла она, стискивая руки. – Я боялась, что письмо не дойдет до вас. Анак читал его?

– Вряд ли, – покачал головой Освальд, вспоминая слова Джейн.

– Все-таки сэру Ганнибалу лучше бы спрятаться в другом месте, – задумчиво пробормотала Энн.

– Так вы и вправду знаете, где мой папа? – оживилась Дерика.

– Он телеграфировал мне из города, что его предупредили об ордере на арест. Он решил скрываться, пока не подготовит свою защиту. Я посоветовала ему приехать сюда. Он так и сделал: изменил внешность и добрался по железной дороге до станции Гвинн. Я встретила его и отвезла в коляске господина Пенрифа к одной из заброшенных шахт. Это моя идея – спрятаться в здешних местах, в руднике Пенгелли.

– Я помню это место! – воскликнула мисс Тревик. – Это неподалеку от дома господина Пенрифа, в миле за карьером.

– Именно. Если вы спуститесь в шахту, напевая «Дом, мой милый дом», сэр Ганнибал выйдет вам навстречу.

– «Дом, мой милый дом», – повторил Форд, улыбаясь, несмотря на сильное беспокойство. – Прямо насмешка, да и только!

– Но сначала надо выбрать какой-то условный сигнал! – спохватилась мисс Энн. – Вы пойдете одни или мне вас сопроводить?

– Одни, – решила мисс Тревик после минутного колебания. – Вам, мисс Стреттон, лучше прилечь. – Она потянулась вперед и совершенно неожиданно поцеловала Энн в щеку. – Я была к вам несправедлива, – смутилась Дерика. – Я убедилась, что вы остаетесь лучшим другом моего отца.

– То есть мы с вами больше не враждуем? – спросила художница, тронутая душевным порывом обычно скупой на эмоции девушки.

– Нет. Если папа женится на вас, это к лучшему, а пока – до свидания. У нас еще будет время пообщаться.

Мисс Стреттон посмотрела в окно вслед удаляющейся парочке и со вздохом отвернулась. Ее радовало, что она спасла сэра Ганнибала и получила благосклонность его дочери, но Энн очень устала и, как только Освальд и Дерика скрылись из виду, последовала совету и отправилась спать, не переставая думать о том, как обернется дело.

– Мне вот и самой интересно, выйду я замуж за баронета или нет, – пробормотала она, позевывая.

Тем временем Форд заглянул к госпоже Трегар, владелице «Королевской брони», чтобы нанять коляску для «прогулки вдоль пустошей». Оставив невесту с хозяйкой, он вышел поговорить с кучером.

Мисс Тревик не понравилось, как хозяйка гостиницы на нее поглядела: похоже, эта дама, как и многие местные жители, винила сэра Ганнибала в смерти Боуринга. Впрочем, женщина вскоре развеяла опасения Дерики.

– Я слышала, что господин Морган Боуринг женат на дочери миссис Крент, – улыбнулась миссис Трегар. – Я также рада за вас и мистера Форда!

– Спасибо за участие, мэм, – посерьезнела девушка. – Кстати, мой отец никогда бы не принудил меня выйти замуж за Моргана.

– Еще бы, мисс, у вас такой хороший жених! Когда же свадьба?

Дерика вздохнула:

– Пока не время. У нас большая беда…

– Не принимайте это близко к сердцу, – мягко посоветовала миссис Трегар. – Ваш папа вернется, безгрешный, как ангел. Он убийца? Никогда в это не поверю, даже если все присяжные Великобритании хором скажут «виновен».

Мисс Тревик поблагодарила хозяйку отеля за сочувствие и вступила с ней в непринужденную беседу, но тут появился Форд и сообщил, что коляска ждет. Через несколько минут они уехали. Освальд нанял и кучера, чтобы тот правил лошадьми, а потом присмотрел за ними, пока они бродят по пустошам.

День выдался прекрасным, воздух был чист и свеж. Молодые люди не спеша поднялись на вершину холма, откуда открывался живописный вид на Санкт-Эвалдс. Они помалкивали во время поездки, опасаясь сболтнуть что-то, не предназначенное для ушей кучера.

Повозка проследовала мимо места убийства, мимо карьеров, где добывали камень, и сделала дугу между деревней Пенриф и фамильным особняком Пенрифов. Деревушка была выстроена из серого камня – суровая и хмурая, настолько соответствующая мрачному пейзажу, что издали она казалась творением природы, а не рук человеческих. Пенрифы обитали здесь с допотопных времен, поэтому деревня с усадьбой носили их имя.

Адвокат знал от мисс Тревик, что рудник Пенгелли расположен чуть выше по крутому склону холма, нависавшему над вьющейся серпантином дорогой. Он попросил кучера остановиться у «Герба Пенрифов» – единственного паба в поселке. Оттуда они с Дерикой направились вверх по тропинке, протоптанной овцами. На вершине вздымался могучий кромлех. В его тени они остановились перевести дыхание.

– Нам туда! – указала девушка на высокую трубу неподалеку.

Освальд кивнул и, не тратя лишних слов, так как времени было мало, стал спускаться по противоположному склону холма среди груд щебня и мусора – следов горных работ, которые велись тут давным-давно. Они прошли мимо полуразвалившихся сараев и других хозяйственных построек. Рядом с печью, от которой в небо устремлялась труба, разверзся зев шахты. Приблизившись, влюбленные увидели вертикальную лестницу, уходящую в глубину.

Мисс Тревик вспомнила, что не так давно один из подрядчиков попытался заново открыть эту шахту, осушил ее, но потом все бросил, поскольку предприятие оказалось совершенно невыгодным. Тем не менее после ремонта шахта считалась сравнительно безопасной. Вероятно, по этой причине ее и выбрал своим убежищем сэр Ганнибал.

– Ужас какой! – пробормотала Дерика, рассматривая черное отверстие.

– Тебе, дорогая, лучше остаться здесь, – строго сказал Форд.

В ответ девушка наградила его пронзительным, полным возмущения взглядом и уверенно поставила ногу на верхнюю ступеньку. Мгновение – и Дерика исчезла во тьме, пока Освальд все еще стоял на месте, поражаясь ее храбрости.

Все глубже и глубже спускались отважные люди во влажном мраке, осторожно нащупывая ногами каждую ступеньку. Потом Форд услышал, как Дерика запела ту самую мелодию, которая должна была стать условным сигналом для ее отца, – похоже, они достигли того уровня, где баронет устроил свое первобытное логово. Как ни странно, и молодой человек, и его невеста забыли прихватить с собой свечи или фонарь, поэтому теперь очутились в полной темноте.

Взявшись за руки, они ненадолго задержались у лестницы, ведущей на поверхность. Дерика дрожала от сырого холода, пропитавшего воздух шахты.

– Что нам дальше делать? – прошептала она, боясь нарушить тишину подземелья.

– Петь, – ответил адвокат. – Эти длинные туннели разнесут звук на огромное расстояние.

Мисс Тревик снова запела. Ее голос, ясный и мелодичный, как у жаворонка, серебряными трелями разнесся по коридорам. Никто не отозвался, и, когда Форд уже решил, что они ошиблись и пришли не туда, он заметил в конце одного из туннелей слабое мерцание свечи.

Взяв девушку за руку, он повел ее на свет, и они едва не упали, наткнувшись на рельсы для вагонеток. Они упорно двигались вперед, иногда задевая головами низкий потолок. Свет становился все ярче, сильнее и вдруг пропал. Дерика снова запела, и в ответ свеча опять загорелась. Наконец вдали, в конце галереи, они увидели человеческую фигуру.

– Отец! – воскликнула мисс Тревик, вложив в этот крик все свои чувства.

– Господи, – отозвался господин Ганнибал. – Как я рад, Дерика, что ты пришла!

Глава 18. Внезапный поворот

Мисс Тревик, по-прежнему держа Форда за руку, шагнула к отцу. Тот крепко обнял дочь, а потом повел ее и Освальда по извилистому коридору. Они ступили в небольшую пещеру, и сэр Ганнибал, сойдя с рельсов, зажег еще несколько свечей. Стало гораздо светлее. Оглядевшись, Дерика поняла, что они оказались в своего рода нише, когда-то давно выдолбленной шахтерами. Пол тут был чуть выше, чем в коридоре, поэтому и не ощущалось такой сырости.

В дрожащем свете девушка заметила в углу кучу сухой травы и папоротника, служившую ложем ее несчастному отцу. Рядом находилась коробка с едой. Кострище тлело на самом краю галереи, чтобы дым уходил вверх. При отсутствии стульев и табуретов садиться «гостям» пришлось прямо на каменный пол, к счастью, сухой.

Оглядев эту цитадель, Дерика уставилась на отца и с удивлением обнаружила, как сильно тот изменился. Еще недавно моложавый пожилой джентльмен, красивый и надменный, теперь побледнел, изрядно поседел и зарос щетиной. Его плечи поникли, лицо осунулось и приобрело восковой оттенок, глаза потускнели.

Мисс Тревик была потрясена тем, что ее отец в считанные дни превратился в дряхлого старика. Она даже не сумела облечь в слова свои сильные эмоции. Сэр Ганнибал, похоже, догадался, что она чувствует, а также увидел страдальческое выражение в глазах Освальда.

– Да, – горько произнес баронет. – Есть чему поразиться. Тем-то и отличается убежище в шахте от комфортного особняка…

– Но скоро все изменится, – с уверенностью объявил молодой юрист. – Вы вернетесь домой, сэр.

– Увы, это зависит от многих обстоятельств, – покачал головой Тревик.

– Отец! – судорожно сжала его руку Дерика. – Никогда не поверю, что ты убил мистера Боуринга!

– Ты права, дорогая, я никого не убивал, – ответил сэр Ганнибал, похлопав дочь по руке, и его лицо озарила радость, потому что дочь верила в него. – Я, конечно, невиновен. Но у меня есть враги, которые готовы на все, чтобы меня уничтожить.

– Но почему, отец?

– Ах! – тяжело вздохнул унылый аристократ. – Это долгая история, дорогие мои.

– Вот мы и хотим ее послушать, – быстро вмешался Освальд Форд.

Баронет тоскливо посмотрел на жениха дочери:

– А почему она вас интересует?

– С тех пор как вы исчезли, мы с Дерикой слышим о вас всевозможные странные сплетни.

– Обо мне? – перехватило дыхание у Тревика.

– Да, о вас и о господине Полуине, – кивнул адвокат.

– О моем управляющем?

– Ага, – многозначительно произнесла Дерика. – О твоем слуге Сэмюеле Кренте.

Баронет вздрогнул и сжал руку дочери так сильно, что та поморщилась.

– Как вы узнали, что Полуин – это Крент?

– О, – протянула Дерика, передразнивая отца, – это тоже долгая история.

– Не возьму в толк, к чему такой ироничный тон, дочка, – грустно промолвил сэр Ганнибал, пытаясь справиться с волнением.

– Похоже, мы друг друга не понимаем, – пожал плечами Освальд. – Самое лучшее, если вы расскажете нам все, причем с начала.

– О чем именно? – продолжал упорствовать баронет.

– К примеру, о Мертвой голове.

– Я ничего не знаю об этом, господин Форд.

– И о Мулу тоже ничего не знаете, и об его сыне…

– Кто вам наплел всю эту чушь?! – властно и гневно перебил сэр Тревик молодого человека.

– Миссис Боуринг.

– Кто это? Жена господина Боуринга умерла много лет назад.

– Я имею в виду молодую миссис Боуринг, жену Моргана и дочь экономки.

– А, так вам известно об этом тайном браке, – пробормотал сэр Тревик.

– Кажется, вы, сэр Ганнибал, многое забыли, – возмущенно произнес Форд. – Конечно, мы всё знали. Помните, не так давно…

– Да-да, – перебил его баронет, отмахнувшись. – Нужно было распространить слух о том, что я дал согласие на брак Дерики с Морганом, а затем от госпожи Крент требовалось объявить о невозможности этого союза. Я не спорю, но поймите: я так разволновался, что начал забывать, кому какая роль назначена.

– Бедный папа, – ласково промолвила мисс Тревик. – Но у нас мало времени, нам нельзя тут задерживаться. Разъясни нам все немедленно, чтобы мы поскорее вернулись домой.

– Не могу, Дерика. В этой истории все обстоятельства против меня.

– Отец, ты должен возвратиться и бросить вызов тем, кто тебя обвиняет. Чего тебе бояться?

– Но на мой арест выписан ордер. Меня не было на празднике, когда убили Боуринга, и мне никак не доказать, что я к этому непричастен.

– Полуин сумеет это доказать, – оживился Освальд.

– Он не станет ввязываться, – вздохнул сэр Ганнибал. – Этот злодей хочет меня погубить. Не пойму почему: я делал ему только добро.

– Многие не ценят доброту, – пожал плечами Форд, – и даже пытаются навредить тому, кто действовал им во благо. Но ситуация такова, сэр Ганнибал: Полуин утверждает, что, после того как мисс Стреттон покинула праздник с господином Пенрифом, вы выехали на мопеде по дороге, огибающей холмы. Полуин, дескать, встретился с вами где-то на пустошах, и вы спросили его, видел ли он мисс Энн. Он ответил отрицательно, так как они следовали другой дорогой. Тогда вы якобы отдали ему мопед и отправили с письмом в особняк Пенрифа. Затем…

– Затем я вернулся в Санкт-Эвалдс, – бодро продолжил Тревик, – но не на праздник. Послушайте меня, Освальд, и ты, Дерика. Я люблю мисс Стреттон и хочу жениться на ней. В день ярмарки, если бы вы не вмешались, я попросил бы ее руки. Но я не успел: она укатила вместе с Пенрифом, который, несомненно, в нее влюблен. Больше всего я боялся, что он сделает ей предложение раньше меня, и тогда я потеряю мисс Энн навсегда. Вот почему я в спешке сочинил письмо, в котором умолял ее стать моей женой, и отправился в погоню на мопеде.

– Какова необходимость в таком письме? – поинтересовалась девушка. – Ты мог бы просто догнать мисс Стреттон и позвать ее замуж. Что тут неприличного?

– Когда рядом был этот Пенриф? Не смеши меня, Дерика! Я собирался быстро отдать ей письмо под каким-нибудь благовидным предлогом и исчезнуть. К сожалению, я выбрал не ту дорогу, по которой поехал Пенриф.

– И где произошло убийство…

– Вот именно. Проезжая по второй дороге мимо этой шахты, я встретил своего управляющего, спускавшегося с холма. Я устал и отдал ему мопед, чтобы он последовал за мисс Энн. Он согласился, а я пешком отправился обратно домой и гулял по пляжу за особняком до ужина.

– Почему же ты не вернулся на праздник? – всполошилась мисс Тревик.

Баронет покраснел:

– Я был влюблен, Дерика. Я брел по пустынной дороге и думал о женщине, которую обожаю. Но я не могу доказать свое алиби, поскольку никто меня на пляже не видел. А господин Боуринг, с которым я как раз перед этим поссорился, был убит примерно в это же время, так что я находился в очень опасном положении.

– Мисс Стреттон видела вас на вершине холма рядом с гранитной глыбой, которая в дальнейшем перегородила дорогу. Это была именно та глыба, в которую врезался автомобиль Боуринга, – заявил Освальд.

– Господин Форд! – с яростью воскликнул баронет, когда адвокат закончил свою речь. – Мисс Стреттон – мой друг. Она не стала бы такое говорить…

– Но это правда, отец?

– Нет, Дерика, душой клянусь, меня там не было. Я сделал то, о чем уже рассказал, а когда Полуин уехал на моем мопеде, я пешком отправился к особняку и на пляж.

Девушка посмотрела на Форда, а он – на нее.

– Странно! – с удивлением произнес адвокат. – Интересно, а не изображал ли вас кто-нибудь, сэр Ганнибал? Мисс Стреттон утверждает, что видела именно вас.

– Не знаю, кто мог устроить подобный маскарад, – помедлив, ответил сэр Тревик. – Но меня и близко не было к месту убийства. Однако вам лучше поделиться со мной всем, что вы узнали, и тогда, вероятно, мы прольем свет на этот инцидент.

– Я от вас ничего не скрою, – заверил его юрист, – но взамен и от вас требуется совершенная откровенность.

– Ладно. Продолжайте.

Адвокат был вынужден довольствоваться этим зыбким обещанием. Он рассказал сэру Ганнибалу о разговоре с Иосией, о неожиданном появлении Моргана, о визите мисс Стреттон в хижину Анака и, наконец, подробно изложил то, что поведала им молодая миссис Боуринг про Полуина, также известного как Крент.

Баронет спокойно все выслушал, держа дочь за руку и не прерывая Освальда почти до самого конца истории, хотя, судя по выражению лица аристократа, он был возмущен. Когда рассказ уже подходил к концу, сэр Тревик не выдержал.

– Хватит! Достаточно! – воскликнул он. – Крент – мой враг.

– Вот как? – удивилась Дерика. – Думаешь, это он убил господина Боуринга?

– Нет, – резко объявил ее отец. – Они с Боурингом сговорились, чтобы уничтожить меня. Есть определенная истина в том, что вам сообщила миссис Крент, как и в истории ее мужа. Полуин, или Крент – называйте его как угодно, – настоящий злодей. Он был нашим с Джоном партнером в Африке, но вел себя так отвратительно, что нам пришлось его вышвырнуть. Он вечно устраивал нам неприятности с туземцами.

– А насчет подделанных бумаг – это правда? – поинтересовался Форд.

– Правда. Но я никогда не шантажировал ими Боуринга. Я просто держал их под рукой как гарантию того, что он не попытается мне навредить. Я занимался бизнесом с алмазами не совсем честно, но был не хуже других. Господин Боуринг все знал и время от времени пытался запугать меня, угрожая рассказать о моих махинациях жителям Санкт-Эвалдса. Но я пригрозил, что, если он это сделает, я подам на него в суд за подделку моей подписи. Бумаги… Да, все в мире повторяется, – с горечью произнес сэр Ганнибал. – Джон подделал их в недобрый час, а я завладел ими с помощью Крента. Боуринг и так зарабатывал больше чем достаточно, ему не было резона что-то фальсифицировать, но он все же пошел на это, надеясь захватить еще больший куш. В результате сделка сорвалась, я ничего не получил и остался ни с чем, а Джон превратился в миллионера.

– Имея компрометирующие бумаги, вы могли вытребовать у него свою долю, – заметил Форд.

– Нет, – возразил сэр Тревик. – Я совершил много низких поступков, но шантажировать не стал бы.

– Но вы участвовали в продаже алмазов, сэр Ганнибал, вы вправе претендовать на свою часть.

– Разумеется. Однако, пока я был в Кейптауне, а Боуринг в Рэнде, он подделал мою подпись и купил от моего имени много алмазов, надеясь исчезнуть с ними навсегда. Вот только Крент…

– Называй его Полуином, отец, так будет понятнее, – вмешалась Дерика.

Ганнибал кивнул и продолжил:

– Через Полуина я раздобыл фальшивые бумаги и пообещал Боурингу встречу в суде, если он попытается скрыться с моей долей алмазов. Он согласился все уладить. Но потом произошла эта ужасная история с Мертвой головой, и я сам оказался в его власти.

– Отец! – На глазах дочери баронета выступили слезы. – Ты и вправду убил сына колдуна Мулу?

– Нет. Это сделал Боуринг. Но они с Полуином обставили все так, что все посчитали убийцей меня, ведь именно в моих руках очутился алмаз, ради которого застрелили сына знахаря. Боуринг отдал мне про´клятый камень и не стал забирать его назад.

– А почему вы просто-напросто не выбросили его? – быстро спросил Форд.

– Мой дорогой Освальд! Алмаз стоил пять тысяч фунтов, и, кроме того, если бы я даже выбросил его, это не доказало бы моей невиновности. Джон убедил бы всех, что я – преступник, да и Полуин готов был поклясться, будто это я убил зулуса. Поэтому я покинул Африку таким же бедным, как приехал туда, и поселился в Санкт-Эвалдсе. Остальную часть моей жизни ты, Дерика, видела своими глазами.

– Но ведь господин Боуринг дал вам денег? – озадаченно произнес Освальд.

– Гроши. Я находился в его власти так же, как он – в моей. Он мог доказать, что я виновен в убийстве зулуса, а я готов был подать на него в суд за подделку бумаг. А потом… – тут сэр Ганнибал заволновался, – …признаюсь тебе откровенно, Дерика, я продал алмаз, чтобы хоть как-то удержаться на плаву, так что, если бы Боуринг публично обвинил меня, я не сумел бы оправдаться.

– Какая гадость! – воскликнула девушка, сильно обеспокоенная этими неприятными откровениями. – Но как вышло, что господин Боуринг поселился в Грандже?

– Это я его заставил, – резко ответил сэр Тревик. – Наша вражда зашла в тупик, и я согласился подождать, пока он умрет, прежде чем получить деньги, которые по праву были моими. После того, что он сделал, я настаивал на том, чтобы ко мне отошло все его состояние. Он согласился на подобный вариант, но требовал, чтобы ты, Дерика, вышла замуж за его безумного Моргана. Однако в завещании этот брак упоминался лишь как пожелание. Я велел Боурингу поселиться в Грандже, чтобы он не исчезал из моего поля зрения. А потом появился Крент. Он поменял фамилию и стал Полуином. Так как он слишком много знал, мне пришлось взять его в управляющие.

– Постойте! – возразил Форд, заметив в истории несостыковку. – Но Мулу ведь был убежден, что убийца его сына – Боуринг!

– Он не ошибался, – кивнул Тревик. – Старый знахарь оказался умнее, чем белые люди, поверившие в мою вину. Не удивляйся, Дерика: против меня распространились слухи и подозрения, но без свидетельств Боуринга и Полуина доказать ничего не удалось бы. Закон мне не грозил, но ситуация была столь неприятной, что вынудила меня покинуть Африку.

Наступила долгая пауза, после чего Форд произнес:

– Все это очень запутанно, сэр Ганнибал. Я вижу, что вас нельзя назвать невинной жертвой обстоятельств, но никаких преступлений вы не совершали. Так какую же роль во всем этом сыграла Мертвая голова?

– Я и подумать не мог, что она у Полуина, – ответил баронет. – Но я охотно верю, что с ее помощью он собирался пугать Боуринга. Мулу действительно предрек Джону, что он умрет, когда увидит голову в третий раз. И, насколько мне известно, в Африке он видел ее дважды.

– Тогда, по-моему, – промолвил адвокат, – Полуин – единственный, кто знал о значении Мертвой головы. Он использовал ее, чтобы напророчить Боурингу смерть. Выходит, он и совершил убийство.

Дерика покачала головой.

– Нет, – уверенно заявила она. – Судя по всему, Полуин так же озадачен смертью господина Боуринга, как и мы. По крайней мере, так утверждала Джейн, подслушавшая, как он разговаривал с ее матерью. Он мог использовать Мертвую голову, чтобы напугать Боуринга, но не думаю, чтобы он убил его.

– А вы, сэр Ганнибал, какого мнения по этому поводу? – спросил Освальд.

– Я согласен с Дерикой, – кивнул баронет. – Живой Боуринг куда полезнее для Полуина, чем мертвый. Пока Джон был жив, тот негодяй мог тянуть из него деньги.

– У вас есть хоть какая-то версия о том, кто убил господина Боуринга? – поинтересовался адвокат.

– Нет, совершенно никакой. Точно так же я не в состоянии представить, кто взялся бы изображать меня.

– Жаль, – печально заметил Форд. – Если бы мы выяснили, кто выдавал себя за вас, то, несомненно, нашли бы убийцу. Что ж, сэр Ганнибал, выслушав вашу историю, я понял: вам и вправду безопаснее укрываться тут – по крайней мере, до тех пор, пока мы не найдем настоящего убийцу и не докажем вашу невиновность.

– Но как мы справимся с этой задачей? – спросила Дерика.

– С помощью Полуина, – объявил Освальд. – Я намерен потолковать с ним. Помогите нам, сэр Тревик, вывести его на чистую воду.

Баронет поморщился:

– Мне нечего сказать против Полуина, зато у него куча всего против меня.

– Вы от нас точно ничего не утаили? – забеспокоился юрист.

– Ничего, – без колебания ответил Тревик. – Не спорю, я глуп и безрассуден, но я не преступник. Идите и подумайте над тем, что я рассказал, а когда решите, как лучше поступить, возвращайтесь. Я и здесь не пропаду. Только, Дерика, в следующий раз, когда соберешься навестить меня, принеси бутылку портвейна.

Девушка пообещала выполнить его просьбу, и, попрощавшись с добровольным узником, влюбленные поднялись по лестнице в верхний мир.

– Ну? – спросила мисс Тревик Форда, когда они стали спускаться по холму.

Молодой человек скептически пожал плечами.

– Сейчас я ничего не соображаю, – посетовал он. – Если мы с тобой продолжим все это обсуждать, то окончательно растеряемся. Давай-ка, Дерика, оставим этот вопрос в покое на несколько дней – пусть время все расставит на свои места.

– Но папа там мучается!

– С ним будет все в порядке, – заверил ее Освальд и надолго замолчал.

Действительно, на следующий день к этому и без того запутанному делу прибавилась очередная деталь. Новости принесла миссис Крент, которая появилась у Тревиков под вечер и объявила, что хочет видеть молодую хозяйку.

По счастью, Форд также был в доме. Марию препроводили в библиотеку, где ее встретили Дерика и Освальд, а мисс Куинтон, не желая им мешать, тактично отлучилась в гости. Дерика нервно посмотрела на громоздкую фигуру женщины, а потом перевела взгляд на жениха.

– Надеюсь, вы, господин Форд, и вы, дорогая моя, не лукавили, когда говорили, что вам нет никакого дела до денег, – начала экономка чуть ли не с порога.

– Так и есть, – шагнул вперед Освальд, быстро и незаметно подав Дерике знак помолчать. – Тем более что ваши требования совершенно справедливы.

– Ну, тогда вы не слишком огорчитесь, – заявила пожилая дама, протянув адвокату синий конверт.

– Что это? – насторожилась мисс Тревик, пока мистер Форд вскрывал его.

– Это, моя милая, второе завещание, согласно которому все деньги господина Боуринга должны быть переданы его родному сыну. Теперь вашему отцу абсолютно ничего не достанется, а Морган получит все, – торжественно провозгласила Мария.

Глава 19. Что было дальше

Форд замер, так и не надорвав синий конверт, и они с Дерикой оторопело уставились на визитершу. Толстуха Крент была одета в какой-то нелепый костюм и обмахивала кружевным платком свое круглое раскрасневшееся лицо, поминутно поправляя торчащие из-под чепца, крашенные в желтый цвет пряди. Невозмутимо глядя на изумленную пару, она продолжила свой монолог.

– У меня самой дыхание перехватило, когда я наткнулась на это второе завещание, – кивнула она на синий конверт в руках Форда. – Я нашла его в столе в кабинете господина Боуринга. Я просто перебирала бумаги в поисках неоплаченных счетов, обшаривала ящики и в углу одного из них обнаружила этот конверт. Он был запечатан, но к нему прилагалась записка. Если вы прочитаете ее, сэр, то узнаете: господин Боуринг раскаивался в том, что оставил все свое состояние сэру Ганнибалу, но его вынудили сделать это. А раз уж он умер, бояться ему нечего, и он хочет отплатить сэру Ганнибалу. Кроме того, он просит меня присматривать за Морганом, что я и делаю, – мальчик ведь женат на моей дочурке! Мистер Боуринг так и не узнал, что они супруги.

Она, тяжело пыхтя, перевела дыхание. Дерика сочла за благо промолчать. Форд тоже молча вынул из конверта новое завещание. Написанное на листе обычной бумаги, оно выглядело подлинным, так как было заверено должным образом, с указанием свидетелей. В документе, коротком и составленном по существу, говорилось, что господин Джон Боуринг оставляет все деньги своему сыну Моргану под доверительным управлением госпожи Крент, которой причитается доход в тысячу фунтов в год. В записке, приложенной к завещанию, покойный упоминал, что Мария Крент – его единственный друг, а сэр Ганнибал Тревик принудил его написать первое завещание путем шантажа. Оно, по словам Боуринга, было составлено только для того, чтобы удовлетворить сэра Тревика, но законную силу имеет лишь более поздний документ, оставляющий все имущество Боурингу-младшему. Джон, похоже, радовался, что ему удалось обмануть баронета. Внизу стояли подписи самого завещателя и двух свидетелей, едва разборчивые, но Освальд определил, что это подписи слуг миллионера.

– Ну что же, – произнес адвокат, внимательно ознакомившись с документом и сунув его назад в синий конверт, – это интересный поворот событий.

– Теперь сэр Ганнибал получит не больше, чем заслуживает! – довольная собой, воскликнула миссис Крент. – Он не имел права заставлять господина Боуринга лишать денег собственного сына.

– Это верно лишь отчасти, – возразил юрист. – Вы должны знать, госпожа Крент, что определенная доля из этих шестидесяти тысяч в любом случае принадлежит сэру Ганнибалу.

– Это почему? – взвилась Мария. – Я видела, как господин Боуринг зарабатывал каждый пенни в поте лица своего.

– Хмм. Если честно, я склонен думать, что потели совершенно другие люди, миссис Крент.

– Откуда вам знать, сэр?

– Я недавно беседовал об этом с сэром Тревиком.

– Тогда, выходит, вам известно, где он находится? – с подозрением спросила экономка.

Адвокат понял, что совершил ошибку, и, покраснев от досады, прикусил язык. Дерика, отлично умея распознавать эмоции своего жениха, тут же отвлекла внимание непрошеной гостьи на себя.

– Миссис Крент, вы прекрасно понимаете, что обвинения против моего отца беспочвенны, – заявила она ледяным тоном.

– Если не он убил господина Боуринга, то кто же? – отрезала дама.

– Вот это мы и должны выяснить, а пока этого не произошло, мой отец будет скрываться. Разумеется, господин Форд и я имеем сведения о его местопребывании, – отчеканила мисс Тревик.

От неожиданности миссис Крент закашлялась:

– Почему же вы, не боясь, говорите мне об этом? Я ведь могу сообщить в полицию!

– Не думаю, – ответила Дерика, не сводя с нее пристального взгляда. – Вы никому нас не выдадите.

– Ну уж извините, – заартачилась та. – Никто не заставит меня молчать.

– Я – нет, но есть другие люди, которые это успешно осуществят.

– Кто именно, мисс Тревик?

– Иосия Полуин.

В один миг кровь отхлынула от лица экономки. Побледнев, как лилия, она застыла, переводя взгляд с Освальда на Дерику и обратно. На лице ее было написано сильнейшее беспокойство. Тем не менее она, бравируя, попыталась защититься:

– Какое отношение имеет ко мне мистер Полуин?

– Может, вы сами нам это объясните? – прищурилась девушка.

– Не возьму в толк, о чем идет речь, – упорствовала женщина.

– Тогда позвольте вмешаться мне, – сказал Форд, понимая, что именно его невеста имела в виду. – Как мистер Полуин он, конечно, не имеет к вам касательства, зато под именем Сэмюеля Крента…

Дама завертелась, нелепо размахивая руками.

– Что вы говорите! Что за чушь! Вы с ума сошли! Мой муж умер, – сбивчиво пролепетала она.

– Он жив и здоров, зовут его Иосия Полуин, – спокойно отреагировал Освальд.

– Это ложь!

– Это правда, и вы сумеете доказать данный факт.

– С какой стати?

Юрист поднялся и, усмехнувшись, опустил синий конверт к себе в нагрудный карман.

– Тогда нам больше не о чем рассуждать, – вежливо произнес он.

– Конечно, не о чем! – воскликнула миссис Крент. – Верните завещание, и я пойду.

– Нет, – саркастически улыбнулся Форд. – Я отвезу его господину Граттону, и мы проверим подлинность данного документа.

– Подлинность?! – зарделось лицо Марии. – Неужели вы думаете, что Полуин… то есть этот…

– Вы не зря о нем вспомнили, – оживилась Дерика, заметив оговорку экономки. – Миссис Крент, прежде чем вы покинете наш дом, предлагаю расставить все точки над «i».

Вздохнув, гостья плюхнулась на ближайший стул и в очередной раз неуклюже всплеснула руками.

– Не знаю, что и делать, – всхлипнула она. – С тех пор как Боуринг умер, у нас одни неприятности. Я никогда не заботилась о деньгах. Мы с Дженни и Морганом отлично проживем и на две тысячи в год, которые вы нам обещали. Можете уничтожить завещание. Только сдержите свое слово.

– Нет, – строго заметил Освальд. – Если это подлинный документ, – похлопал он по нагрудному карману, – деньги действительно перейдут к Моргану.

– И вы готовы от них отказаться? – удивилась Мария, и ее маленькие поросячьи глазки широко открылись, ибо это было выше ее понимания.

– Да. Почему мисс Тревик или ее отец должны владеть чужими деньгами?

– Но вы ведь только сейчас говорили, что часть денег заработал сэр Тревик!

– По меньшей мере половину. Однако если завещание подлинное, Морган получит все, а сэр Ганнибал потеряет даже то, что принадлежит ему по праву.

– И что вы хотите, чтобы я сделала? – спросила экономка после затянувшейся паузы.

– А вы как думаете? – ухмыльнулся Форд.

– Ну, вы и она… я имею в виду, мисс Тревик, вы были так добры ко мне, когда этого завещания не было, что я готова полностью отдаться на вашу милость. Я просто желаю тихий уголок, где можно спокойно жить, не боясь превратностей этого жестокого мира, сэр. Надеюсь, вы станете мне друзьями и поможете выпутаться из всех этих трудностей.

– Так как же мы поступим с деньгами?

– Да, сэр, в этом-то и загвоздка! – воскликнула Мария. – Как только все узнают, что Морган разбогател, они слетятся к нему, надеясь урвать кусок. Мне и сейчас-то нелегко с ним справляться, а когда у него появятся деньги, этот сумасшедший способен взбрыкнуть и уйти, бросить меня и Дженни. А я боюсь этого. Очень боюсь.

Похоже, теперь Мария говорила искренне. Она была решительной дамой, но в данную минуту всецело полагалась на милость Форда. Дерика несколько смягчилась, так как считала миссис Крент честной женщиной. Она даже подошла к двери, чтобы убедиться, что никто их не подслушивает, а потом села рядом с трясущейся от страха гостьей и, глядя ей в глаза, попросила:

– Госпожа Крент, расскажите о своем муже.

– Он умер, – прошептала та.

– Нет! Послушайте. – И Дерика изложила ей все, что сообщила им Джейн. – Мы пытаемся быть вашими друзьями, – закончила она свою речь. – Мы с мистером Фордом убедились в вашей искренности и готовы вас поддерживать.

Несчастная экономка сидела, вцепившись пухлыми руками в колени и уставившись прямо перед собой. Взгляд ее остекленел. Когда мисс Тревик замолчала, пожилая дама тяжело вздохнула.

– К сожалению, вы ничего не сумеете предпринять против Сэмюеля, мисс. Он – сам дьявол.

– Закон существует именно для того, чтобы сдерживать таких дьяволов, – успокоил ее Освальд. – Не бойтесь, миссис Крент, впредь он вас не побеспокоит.

– Если вы устроите так, чтобы я больше его никогда не увидела, я буду вам невероятно благодарна, сэр! – с чувством произнесла экономка. – Досадно, конечно, что Дженни выдала вам мой секрет, но в конце концов это всем нам на пользу. Сейчас я понимаю, что мне самой следовало рассказать вам. Но теперь, когда вы знаете, кто таков этот так называемый Полуин, вы от меня не отвернетесь?

– Нет, обещаю, – ободряюще произнес адвокат. – Однако от вас требуется полная откровенность, мэм.

– Спрашивайте, господин Форд.

– Когда в последний раз вы видели Иосию Полуина?

– Сегодня. Он приехал утром и сказал, что у господина Боуринга хранились какие-то документы, связанные с Южной Африкой. Я обещала поискать. Собственно, потому-то я и оказалась у стола, в ящике которого обнаружила это завещание.

– Ага, – хмыкнул Освальд Форд. – А сам Полуин заходил в ту комнату, где вы нашли завещание?

– Нет, сэр. Я не позволила ему войти. Он лишь постоял у двери. А это так важно?

– Конечно. Он же мог его подбросить!

– Господи, но зачем? Если Полуин… Простите, но я буду называть его так: не желаю больше пачкать фамилию, которую ношу, связью с этим человеком, хоть когда-то и вышла за него замуж. Так вот, если бы у него было это завещание, если бы он знал, что по нему все деньги отходят Моргану, а я назначаюсь управительницей, то непременно стал бы меня шантажировать и угрожать уничтожением документа, если я его, подлеца, не озолочу.

– О чем ты задумался, Освальд? – поинтересовалась мисс Тревик.

– Не могу отделаться от мысли, что Полуин приложил руку к этой находке. Я полагаю, что он спрятал это завещание в столе, а потом устроил все так, чтобы миссис Крент наткнулась на него.

– Вы утверждаете, что это завещание – подделка? – охнула Мария.

– Именно! Я, конечно, не знаю подпись господина Боуринга, но…

– О, подпись выглядит вполне подлинной, – проговорила госпожа Крент, вытирая пот с лица. – Но я даже в выигрыше, если завещание незаконное. Мне хватит тех двух тысяч в год, что вы мне обещали, плюс спокойная жизнь. Это гораздо лучше, чем иметь дело с Полуином!

– Что ж, – подвел итог юрист, – я назначу встречу с господином Граттоном, который отлично знает почерк Боуринга. Он и решит, подлинное это завещание или нет. А еще я попрошу его приехать сюда и пообщаться с обоими свидетелями, указанными в документе.

– Эти двое, мужчина и женщина, раньше служили в доме, но оба уехали неделю назад, – сообщила экономка. – Они поженились и покинули Грандж.

– Выглядит подозрительно, – хмыкнул Форд. – Скорее всего Полуин причастен к их отъезду. – Затем Освальд неожиданно повернулся к миссис Крент и посмотрел на нее в упор: – А у вас нет оснований подозревать, что это ваш муж застрелил господина Боуринга?

– Господи, спаси и сохрани нас! – в ужасе взмолилась Мария. – Откуда же мне знать? Полуин способен на все. Но мне показалось, что он не меньше других удивлен этим убийством.

– Вы уверены?

– Точно так же, как и в том, что я сижу здесь и сейчас перед вами и жалею, что я не вдова! – искренне воскликнула женщина. – Я не злая, я всегда говорила: живи сам и давай жить другим. Но если бы я только могла, то, не раздумывая, придушила бы его. Господи… – Она снова положила руки на колени и, тяжело дыша, начала раскачиваться из стороны в сторону. – Подумать только, чтобы такие деньги оказались у Моргана! У него же ума, как у младенца! Господин Форд, просто бросьте конверт в огонь, дайте мне доход в две тысячи фунтов в год и оставьте меня в покое. Я буду немой, как могила.

– Нет-нет, миссис Крент! – запротестовал молодой человек. – Я не пойду на преступление.

– Если вы меня не послушаетесь, нам грозят злодейства похуже, – с горечью ответила Мария. – Запомните, господин Форд: вы бросаете вызов самому сатане. Помяните мое слово.

Повисло неловкое молчание, которое длилось несколько минут, и все это время Мария сидела, постанывая и раскачиваясь из стороны в сторону. Очевидно, она до смерти боялась Полуина – Крента и готова была на все, лишь бы избавиться от него.

Однако тайну убийства так никто и не разгадал, и уничтожение второго завещания никак не помогло бы Освальду и Дерике приблизиться к истине. Вот почему адвокат решил обратиться за советом к господину Граттону. Форд счел, что если сэру Ганнибалу, а вернее, его дочери, суждено потерять шестьдесят тысяч фунтов дохода, то пусть так оно и будет. Все, чего хотел сейчас юрист, – это восстановить доброе имя сэра Тревика и спасти его от виселицы. Конечно, это задача не из легких, если учесть запутанность расследования и те аферы в Южной Африке, в которых участвовал баронет.

Освальду требовалось время, чтобы все обдумать, и он сказал миссис Крент:

– Идите домой и никому ни слова.

– А если Полуин спросит про завещание?

– Если он сам спрятал его, то не станет о нем осведомляться, – быстро ответил адвокат. – Он затаится и будет ждать, пока мы не проверим его подлинность. Впрочем, я могу и заблуждаться относительно его причастности…

Мария помотала головой.

– Это в его духе, – всхлипнула она. – Он подождет, пока Морган получит деньги, а потом выманит у него все, а меня сведет в могилу. Ладно, сэр, я пока буду держать язык за зубами. Но вы-то, господин Форд, вы с ним поговорите?

– Нет! – вмешалась Дерика. – Это его только насторожит. Все мы должны молчать, пока не определимся, что нам дальше делать. Вы, миссис Крент, возвращайтесь к себе и ведите себя так, словно ничего не произошло.

– Хорошо, мисс. Я буду молчать как рыба.

– Кстати, Морган вернулся домой? – поинтересовалась мисс Тревик.

– Да, я и не сомневалась в этом. Иногда его тянет на прогулку, но он всегда приходит назад. Что ж, пойду к Дженни и стану надеяться на лучшее, ожидая худшего. Этой ночью мне не сомкнуть глаз. Почему, ну почему я не удовольствовалась стиркой? Правду говорят: все зло от денег. Боже, боже…

Пока гостья причитала, у Освальда возникла интересная идея. «Было бы неплохо взглянуть на стол, в котором отыскалось второе завещание, – подумал он. – Кроме того, Полуин может вновь явиться в Грандж и выдать себя с поличным». Молодой адвокат шепнул об этом Дерике, которая согласно кивнула, а потом обратился к плачущей экономке:

– Я отвезу вас домой, миссис Крент. И, если Полуин нагрянет, я сумею вас защитить.

– Благодарю, сэр, тысячу раз благодарю, но коли он поймет, что вы знаете…

– Постараюсь, чтобы он ни о чем не догадался. Но если он сочтет, что нам известно об его кознях, мы его обыграем, вот и все.

Мария застонала и кивнула, слишком устав, чтобы спорить. Она позволила помочь ей спуститься на первый этаж. Понимая, что ее муж находится где-то в этом доме, она вздрагивала от каждой тени. И только оказавшись на полпути к Гранджу, пожилая женщина пришла в себя настолько, чтобы вновь заговорить. Однако Форд остановил ее. Кучер тоже имел уши, и вовсе не нужно было, чтобы по окрестностям поползли новые слухи, поэтому всю дорогу они молчали. Ночь выдалась холодной, с порывистым ветром, который едва не срывал пассажиров со своих мест. Однако миссис Крент была слишком массивной дамой, чтобы стихия смогла с ней совладать, а Освальд – достаточно сильным мужчиной, чтобы удержаться на своем сиденье в открытой двуколке. В небе не виднелось ни следа луны, и тьма стояла – хоть глаз выколи.

Вдруг они услышали стук копыт, и мимо них пронесся всадник, изо всех сил пришпоривавший свою взмыленную лошадь.

– Боже мой! – воскликнула экономка. – Что случилось? У меня душа не на месте!

Но ответа не последовало, и вскоре все звуки растаяли в ночи.

Адвокат решил, что всадник скорее всего скакал за врачом – он успел разглядеть, что это был один из крестьян, живущих в деревне Пенриф. Подобное объяснение вполне успокоило миссис Крент.

Все дальше и дальше продвигались они сквозь тьму. Наконец, обогнув подножие одного из холмов, двуколка выехала к поместью Грандж. Но там было светло, как днем. Старинный особняк превратился в гигантский факел, раздуваемый порывами ветра.

– Господи, наш дом горит! – неистово завопила миссис Крент.

Глава 20. Ужасная ночь

Форд с огромным трудом удерживал миссис Крент: увидев пылающий дом, она попыталась выскочить из коляски. Она кричала, что Дженни сгорит заживо и что поджог, конечно, устроил проклятый Полуин – это по его вине она потеряет свою дорогую дочку. Снова и снова пожилая женщина порывалась выпрыгнуть из мчащейся коляски, и ее спутнику стоило невероятных усилий не выпускать ее, а кучер изо всех сил гнал лошадей вперед, чтобы быстрее оказаться на месте пожара. Коляска, бешено раскачиваясь, неслась по дороге к поднимавшемуся до небес пламени, а потом вдруг остановилась так резко, что Освальд и Мария вылетели из нее.

Однако женщина тут же вскочила на ноги и, несмотря на свою тучность, помчалась к дому.

– Дженни, ах, моя дорогая деточка! Где ты?! – кричала она, задыхаясь.

– Мама! Мама! – Из толпы слуг и рабочих с карьера, взирающих на пожар, выскочила Джейн и бросилась к матери, таща за собой Моргана. – Со мной все в порядке. Мы уже послали гонца за пожарными в Санкт-Эвалдс.

Внезапно господин Форд вспомнил о странном всаднике, которого они встретили по дороге.

– Как это случилось? – спросила у дочери миссис Крент. – С чего началось?

– Не знаю, – пролепетала бледная Джейн. – Мы собирались ужинать. Уже стемнело. Потом я услышала, как Морган что-то закричал о пожаре. Я побежала наверх и столкнулась с ним на лестнице.

– Да! Да! – быстро закивал умалишенный. – Я видел красный огонь! Видел!

– Где? – с тревогой спросила Мария.

Морган хитро взглянул на нее и вновь повернулся в сторону горящего здания.

– Я видел красный огонь, – нараспев продолжал он. – Я видел, видел, как он горел, горел.

Однако, кроме этого, ни супруга, ни теща не смогли вытянуть из него ни слова.

В это время к особняку стекалось все больше и больше народу. Стены дома, сложенного из гранита, не могли сгореть, но внутри них огонь бушевал вовсю. Сильный ветер все сильнее раздувал пламя, с ревом рвущееся в небо. Из Пенрифа, из карьеров, из хуторов прибежали люди поглазеть на грандиозный пожар. Отсветы пламени раскрасили мрачные пустоши в багровые оттенки. Где-то высоко в темном небе, разбуженные невиданным действом, кричали морские птицы.

Миссис Крент стояла на лужайке перед домом, беспомощно заламывая полные руки.

– Все пропало! – вопила она. – Всему конец!

Тем временем мужчины, женщины и даже дети старались вынести из горящего здания все, что только можно. Газон был усеян стульями и столами, креслами и шторами, китайскими ширмами и посудой, картинами и множеством других предметов.

Мария, рыдая, опустилась на диван рядом с портретом в золоченой раме и продолжала оплакивать гибель своего имущества. До прибытия пожарной бригады из Санкт-Эвалдса никто даже не пытался бороться с огнем, так как не было никакой возможности залить ревущее пламя. Правда, рабочие, выстроившись в несколько цепочек, передавали из рук в руки ведра воды, но с тем же успехом они могли пытаться затушить огонь, поливая его из шприца.

– Господи! Господи! – стонала бедная экономка, раскачиваясь из стороны в сторону. – Я всегда так боялась пожара! Дженни, беззаботная ты девчонка, почему ты не проверила лампы?

– Мама, они были в полном порядке, когда я переодевалась у себя в комнате, – оправдывалась дочь.

– А где вспыхнул пожар?

– Похоже, в гостиной. По крайней мере, когда я спустилась, в ней пылал огонь.

– Видимо, лампа взорвалась, – решила Мария.

– А где находился Морган, когда вы переодевались? – уточнил стоявший рядом Форд, которому было очень жаль, что сгорело родовое гнездо Дерики.

– В гостиной, – с ноткой сомнения ответила Джейн.

– Значит, он и поджег дом! – воскликнул адвокат.

Миссис Крент чуть не подпрыгнула от возмущения и заверещала:

– Морган! Это ты устроил пожар?!

– Я видел, кто поджигал, я видел, как он это делал! – выкрикнул умалишенный, размахивая руками. – Все стало красным… красным… Это был Полуин… Полуин со спичками, Полуин со спичками!

– Что?! – ошеломленно воскликнула его теща. – Так, выходит, дом поджег этот негодяй?! Так я и знала, так и знала!

– Это неправда, мэм, – объявил Иосия Полуин, выходя из толпы. До этого он помогал остальным тушить пожар. Он выглядел кротким как никогда, и Освальду не верилось, что это тот самый страшный монстр, о котором говорила экономка. – Если хотите знать истину, то пожар устроил вот этот юноша, – указал он на Моргана, все еще пританцовывавшего в алых бликах огня.

– А чем вы это докажете? – взяв себя в руки, поинтересовалась госпожа Крент, понимая, что ее лживый супруг продолжает играть свою фальшивую роль на публике, чтобы замести следы и всех одурачить.

– Я пришел к вам с посланием от моей хозяйки, мисс Тревик, – спокойно ответил Иосия. – Я довольно долго звонил. Но никто так и не открыл мне дверь, поэтому я подошел к окну гостиной. Я понял, что внутри кто-то есть, так как все лампы горели. И я увидел, как этот молодой человек, – он снова ткнул пальцем в сторону Моргана Боуринга, – зажигал спички одну за другой и бросал их на ковер. Почти вся комната уже была в пламени. Тогда я выбил окно, заскочил внутрь и отобрал у него спички. Видимо, поэтому он неустанно повторяет: «Полуин со спичками». Потом я поднял тревогу.

– Тревогу поднял Морган! – запротестовала Джейн, отшатнувшись от Иосии.

Тот с быстротой молнии повернулся в ее сторону.

– Он побежал наверх предупредить вас, – произнес он тихо, но в голосе его слышались угроза и презрение. – Я же позвал слуг, однако было уже слишком поздно.

– Да, это так, – подтвердила полная кухарка Боурингов. – Мистер Полуин вбежал на кухню, крича, что в гостиной пожар. Мы все туда бросились, но там все пылало.

– Джейн Трабби, – вознегодовала миссис Крент, – я рассчитала вас почти месяц назад. Что вы делаете в этом доме без моего ведома, когда должны находиться с мужем?

– Мы пришли сюда вместе, – уважительно ответила бывшая служанка, указывая на немолодого мужчину с бегающими глазками, но ее слова были прерваны ужасным грохотом – это обрушился верхний этаж здания.

Иосия скользнул назад в толпу и принялся помогать передавать ведра с водой. Мария бросилась следом за ним, но Форд поймал ее за локоть и усадил на спасенный из огня диван.

– Кто такие мистер и миссис Трабби? – спросил он и, не дожидаясь ответа потрясенной женщины, тут же задал следующий вопрос: – Это те самые слуги, которые подписали новое завещание?

– Да! – заявила миссис Крент.

Юрист пожал плечами и проворчал себе под нос:

– Что ж, отличные свидетели у господина Полуина. Похоже, завещание и впрямь фикция.

Пробежав взглядом по толпе зевак и рабочих, пытавшихся тушить пожар, он неожиданно заметил Энн Стреттон, которая выглядела бледной и больной. Рядом с ней стоял хмурый Ральф Пенриф, который вежливо кивнул адвокату.

– И вы здесь, господин Форд? – поинтересовалась Энн, подойдя к молодому человеку. – Ужасно, да? Неужели ничего не спасти?

– Боюсь, что нет, по крайней мере, до прибытия пожарных, – сухо ответил Форд. – Однако простите меня, мисс Стреттон, я полагал, что вы в Санкт-Эвалдсе.

– Я приехала в особняк Пенрифов на ужин и осталась ночевать по приглашению миссис Пенриф, – объяснила Энн. – Потом мы увидели зарево, и я решила, что, может, сумею чем-то помочь. Не так ли, Ральф?

– Да, все верно, – угрюмо подтвердил ее спутник, выйдя вперед. Он был в вечернем костюме, но выглядел настоящим мужланом. Потоптавшись на месте, он вновь приступил к тушению огня.

Когда он удалился, мисс Стреттон прошептала на ухо адвокату:

– А вы зачем тут?

– Приехал по делу к госпоже Крент.

– Она знает, что сэр Ганнибал скрывается…

– Нет, он в надежном месте. Прошу вас, тише! Такие разговоры небезопасны, мисс Стреттон. Не нужно болтать слишком много. Глаза и уши есть везде, – бросил Освальд многозначительный взгляд на Полуина, который пробирался к краю толпы, хмурясь и украдкой озираясь на Форда и миссис Крент. – Видите этого субъекта? Я считаю, что именно он поджег дом.

– Полуин? Я его знаю, это управляющий поместьем сэра Ганнибала. Он первым пустил слух о том, что его хозяин виновен в убийстве.

– По-моему, слухи распустила миссис Крент по собственной глупости. Тем не менее сэру Тревику нужно оставаться в своем убежище, пока мы не докажем его невиновность.

– Вы видели его?

– Да, мы встречались с ним: я и Дерика.

– И он вам все рассказал?

– О чем? – насторожился юрист.

Мисс Стреттон улыбнулась:

– О, можете меня не подозревать! Сэр Ганнибал давно посвятил меня во все свои торговые операции в Африке с господами Боурингом и Крентом.

– Что именно он сообщил?

– Что Полуин – это на самом деле мистер Крент, изображающий из себя невинную овечку. А еще – о Мертвой голове.

– Сэр Ганнибал не мог вам все об этом рассказать! – возразил Форд. – Он и сам этого не знал.

– Существуют и другие источники, – тут же нашлась Энн. – Видите вон того человека? – указала она на огромную фигуру, маячившую на фоне пламени. – Вот он знает все и о Мертвой голове, и о Полуине.

– Да ведь это Анак!

– Разумеется.

– Анак привел тогда толпу, которая пыталась ворваться в дом сэра Ганнибала.

– Вот именно. Теперь сложите два и два.

– Вот как! – Освальд пытливо взглянул в насмешливое лицо мисс Стреттон. – Значит, вы полагаете, что Анак действовал заодно с Полуином и оба они замешаны в убийстве?

– Я в этом совершенно убеждена, – решительно объявила художница. – Тише! – замолчала она, так как управляющий внезапно повернулся в их сторону, явно прислушиваясь. – Думаете, он услышал?

– Мне все равно.

– А вот мне нет, – пробормотала мисс Энн и как будто засмущалась. – Мистер Полуин – очень опасный человек, вы его попросту не дооцениваете.

– А выглядит достаточно кротким, – заметил адвокат.

– В его случае внешность обманчива.

– Но откуда вам это известно?

И на это мисс Стреттон заготовила ответ:

– Сэр Ганнибал многое рассказал мне, а затем я сама понаблюдала за Полуином. Вы, конечно, знаете его настоящее имя?

– Сэмюель Крент, – объявил Форд. – Я вообще считаю, что так называемый Полуин – краеугольный камень всего этого дела.

– Да-да, не спорю, – охотно согласилась Энн. – Но я не видела его…

– Где? – спросил юрист, когда девушка замялась.

– Неважно, – резко оборвала его Энн. – Об этом поговорим позже, и, боюсь, мне потребуется ваша помощь. Теперь же я хотела бы сообщить вам одну вещь, – добавила она, склоняясь к уху адвоката. – Сэр Ганнибал должен срочно перепрятаться. Место, где он находится, небезопасно.

– Кто еще знает, где… – начал допытываться Освальд, но тут Энн прижала палец к его губам, потому что к собеседникам направлялся Иосия в компании Анака.

– Слышите? Это, наверное, пожарные, – громко произнесла мисс Стреттон, делая вид, что к чему-то прислушивается.

Пауза наступила очень кстати, так как Полуин, похоже, заметил их разговор. Но почему он вместе с Анаком? Этого Энн не понимала, хотя ей предстояло узнать об этом в самое ближайшее время. А пока ее внимание, как и всех присутствующих, было обращено на подъехавшую наконец-то из Санкт-Эвалдса пожарную бригаду. Шланг опустили в ближайший ручей, включили насосы, и через несколько минут струя воды ударила в раскаленные стены обреченного особняка. Однако шансов на спасение родового дома Тревиков почти не оставалось.

– Все погибло! Все! – не переставала причитать миссис Крент, которая стояла между Джейн и Морганом, держа их обоих за руки. – На старости лет я сделалась нищей! По миру пойду с сумой!

– Нет-нет, – шепнул ей на ухо Освальд. – Мы вас не бросим в беде.

– Спасибо, спасибо вам, господин Форд, но есть вещи, которые невозможно заменить: семейные фотографии, серебряный чайник моей покойной матери, не говоря уже об игрушках Дженни, которые я надеялась сохранить для ее детей.

Адвокат содрогнулся при этих словах и невольно посмотрел на Моргана, который все еще пританцовывал, наблюдая за огнем. «Было бы большим несчастьем, если бы Джейн родила от него ребенка», – подумал молодой человек.

Тем временем Мария продолжала стенать и заламывать руки, Морган все пританцовывал, а Джейн замерла, словно статуя.

Рядом с шумной толпой стоял Иосия – тихий и скромный, истинный злой гений. А около него застыл Анак, не сводивший глаз с мисс Стреттон, которая словно не замечала зловещую парочку.

Какая-то пожилая женщина подошла к миссис Крент и закутала ее в плед, стараясь укрыть от ночной прохлады, а потом обратилась к плачущей погорелице:

– Я – миссис Пенриф, владелица усадьбы по соседству. Прошу, проведите эту ночь у нас. Нельзя вам и вашей дочери оставаться ночью на холоде. Все равно ваш дом сгорел, тут ничем не поможешь.

– Спасибо, – поблагодарила бедная экономка, не отводя взгляда от полыхающего здания. – Я с удовольствием принимаю ваше предложение, ведь мы и вправду теперь бездомные. Боже мой, какой ужас!

В этот миг обрушилась крыша и в воздух поднялось целое облако раскаленных искр. Пожарные не сумели совладать с огнем, так как у них имелся всего один шланг. И, хотя они делали все возможное, дом целиком выгорел: остались только стены. За исключением нескольких статуй все великолепие, которым наполнил жилище Джон Боуринг, было полностью уничтожено. Форд с сожалением наблюдал за гибелью добротного особняка. Что касается миссис Крент, то она двигалась словно во сне, когда Джейн и госпожа Пенриф повели ее по аллее в сторону холмов. Морган, по-прежнему пританцовывая, увязался за ними следом.

Полуин остался у дома вместе с Анаком. Освальд не мог отделаться от мысли о том, что эта парочка высматривает мисс Стреттон и что они собираются как-то навредить ей. Вот только как?

Вскоре к нему приблизился Ральф Пенриф. Выглядел он грязным и усталым, но труд пошел ему на пользу: теперь он выглядел куда менее хмурым и вел себя куда любезнее, чем раньше.

– Здесь все кончено, – махнул он рукой в сторону дома. – Пойду, глотну виски с содовой. Не желаете присоединиться, мистер Форд?

– Нет, спасибо. Мне придется вернуться в Санкт-Эвалдс. Я приехал сюда с госпожой Крент, но ваша матушка пригласила ее вместе с дочерью в поместье.

– Тем больше у вас причин отправиться с нами, – оживился Ральф.

– И впрямь, мистер Форд, давайте поедем, – добавила мисс Стреттон, и по ее лицу юрист понял, что девушка действительно хочет поскорее убраться с пожарища.

Пока Освальд раздумывал, собравшиеся в небе тяжелые тучи разразились потоками воды. Ветер стих, и через несколько минут все в толпе промокли до нитки. Люди быстро начали расходиться: ничто так не охлаждало мужество и энтузиазм, как ледяные струи. Они становились все сильнее, превращаясь из простого дождя в настоящий тропический ливень. Раскаленные камни горящего особняка отчаянно зашипели, когда сама природа, хоть и с запозданием, решила затушить пламя. Пожарные свернули шланг, пришпорили лошадей и уехали прочь. Лужайка перед домом быстро опустела, и вскоре лишь последние огоньки погасшего пожара напоминали о царившем здесь недавно столпотворении. Энн Стреттон плотнее запахнула пальто и уже хотела вместе с Пенрифом и Фордом покинуть место происшествия, как дорогу ей заступил Анак.

– Постойте, милочка! – крикнул он. – Мне надо кое-что вам сказать по душам.

– Тогда давай быстро! – прорычал вспыльчивый Ральф. – Не станем же мы торчать тут под дождем всю ночь? И не фамильярничай!

– Придержи язык, франт! – рявкнул в ответ Хью Карни. Несколько человек, которые все еще наблюдали за пожаром, подошли поближе, теперь с интересом следя за начинающейся ссорой. – Ты такой же негодяй, как и она.

– Что ты мелешь, мужлан? – вспыхнула мисс Энн, гордо вскинув голову.

– Ты сама прекрасно знаешь, – ответил Анак. – Раньше я думал, что это сэр Ганнибал убил хозяина, но теперь-то я понял…

– Тихо! – воскликнул Освальд и несколько раз огляделся в поисках Полуина, но того нигде не было. – Вы что, обвиняете мисс Стреттон?

– Да, сэр, – ответил Хью, с уважением посмотрев на Форда, в котором узнал своего недавнего противника. – Ее и этого Пенрифа. Они сообщники!

Сжав кулаки, Ральф шагнул вперед:

– Поберегись, Карни…

– Сам берегись, – фыркнул рабочий. – Я говорю сейчас и повторю хоть в суде, хоть на смертном одре: ты и твоя девица, – ткнул он пальцем в сторону Энн, – да-да, именно вы двое убили мистера Боуринга и подставили сэра Ганнибала.

– Это ложь! – возмутился Пенриф.

– Это, будь я проклят, правда, – рявкнул Анак. – Вы преступники. Я видел все своими глазами!

Глава 21. Оправдание мисс Стреттон

После такого невероятного обвинения наступила гробовая тишина. Несколько человек, которые присутствовали при этой сцене, стояли с открытыми ртами, переводя взгляд с мисс Стреттон на господина Пенрифа, а с него – на обвинителя Анака. Форд не знал, во что и верить. Он взглянул на Энн, но не смог прочесть на ее лице ничего, кроме застывшего ужаса.

Ральф снова зарычал и тихо выругался: судя по его виду, он тоже был в недоумении. В повисшей тишине слышались лишь шипение затухающего огня и шорох дождя. Но молчание не могло продолжаться вечно, и тут на высоте оказался Освальд, который взял инициативу в свои руки.

– Хватит стоять под ливнем, – объявил он, предлагая Энн руку. – Мисс Стреттон, позвольте вас проводить. Мы идем в поместье Пенриф, и вы, господин Ральф, разумеется, тоже. Карни, пойдемте с нами.

– Что вы от меня-то хотите? – хмуро спросил Хью и завертел головой в поисках своего союзника – вероятно, Полуина.

– Вы обязаны объяснить причину своих обвинений, – сказал ему юрист. – А остальным, – тут он повернулся в сторону зевак, – лучше разойтись по домам. Не стоит верить на слово господину Карни. Правда это или нет, еще предстоит разобраться.

– Это правда! – взревел гигант, сжимая кулаки.

– Это ложь! – заорал Пенриф, злобно глядя на толпу любопытных. – Если кто-то из вас хотя бы пискнет против мисс Стреттон или меня, я лично притащу негодяя в суд. Пойдемте, господин Форд, и разберемся.

Обыватели покачали головами и пошли по домам, обсуждая увиденное. Адвокат проследовал вместе с Энн к особняку Пенрифа, а Анак, повесив голову, зашагал за ними. Некоторое время они молчали. Мисс Стреттон хваталась за руки Форда вне себя от волнения, и губы ее шевелились, словно она что-то шептала.

Освальд, желая поскорее разобраться в происходящем, внимательно прислушивался.

– Так я и знала, что дойдет до этого, – почти беззвучно бормотала себе под нос его спутница.

– Вы имеете в виду эти обвинения? – поинтересовался адвокат.

Энн вздрогнула.

– Я что, сказала это вслух? – спросила она и, когда адвокат подтвердил, кивнула: – Да. Может, и к лучшему, что все повернулось таким образом. По крайней мере, теперь я смогу обо всем рассказать.

– Выходит, в словах Анака есть доля правды? – уточнил Освальд.

– И да, и нет. Он видел… Впрочем, пусть все объясняет мистер Пенриф.

– И что он должен объяснить?

– Очень многое и ничего.

– Вы выражаетесь загадками.

– Все, что связано с этим убийством, состоит из тайн и загадок, мистер Форд. – Художница на мгновение замерла, а потом быстро зашагала вперед, буквально таща Форда за собой. – Скажу вам так: иногда, если человек влюблен, он теряет чувство чести.

– Вы имеете в виду Пенрифа?

– Кого же еще? Этот импозантный мужчина буквально поклоняется мне, а я… Я не могу ответить ему взаимностью, к его несчастью и, пожалуй, к своему собственному. И все же, пусть раньше я была слаба, теперь я стану сильной. Вы вот-вот все узнаете.

– Помня, как вы спасали сэра Ганнибала, я бы не назвал вас слабой, – возразил ей молодой человек. – Полагаю, не ошибусь, если предположу: это вы предупредили баронета о том, что выписан ордер на его арест, а потом помогли ему бежать.

– Да. В Санкт-Эвалдсе я услышала, что сэра Тревика собираются арестовать. Понимая, что он невиновен, я телеграфировала ему об опасности и назначила встречу на станции Гвинн. Он приехал, и тогда я отвезла его к заброшенной шахте. Но теперь ему нужно перепрятаться. Его могут найти и арестовать.

– Кто пронюхал, что сэр Ганнибал там скрывается?

Мисс Энн Стреттон посмотрела через плечо:

– Пенриф.

– Как это получилось?

– Он проследил за мной, когда я относила еду сэру Ганнибалу.

Форд задумался, после чего осведомился:

– Мисс Стреттон, не могли бы вы ответить на один вопрос?

– Да хоть на десять вопросов!

– Вы и вправду верите, что сэр Ганнибал невиновен?

– Верю.

– Тем не менее вы сказали мне, что видели его на том злополучном холме…

– И попросила денег за то, чтобы держать язык за зубами, – быстро закончила девушка. – Совершенно верно, и я представляю себе, какого мнения вы обо мне после этой попытки шантажа. Но, как вы скоро убедитесь, мистер Форд, я не дьявол, и совесть моя не так уж и черна.

Освальд тяжело вздохнул:

– Ничего не понимаю.

Энн пожала плечами. Как раз в этот момент они остановились перед крыльцом особняка Пенрифов, и речь ее стала торопливой:

– Я сумею все объяснить в трех словах, господин Форд. Я люблю сэра Ганнибала всем сердцем и пойду на многое, чтобы спасти его.

– Но вы практически обвинили его…

– Хочу напомнить вам, господин Форд, что я сделала это вынужденно, по причине, которую вы скоро узнаете.

В эту минуту Пенриф, обогнав их, подошел к двери и открыл ее, перекинулся несколькими словами со слугой, а потом обратился к спутникам:

– Проходите в библиотеку. Там нас никто не побеспокоит. Не нужно, чтобы мать и миссис Крент слышали, чтó говорит этот человек, – кивнул он в сторону Анака.

Освальд повиновался, отпустив руку Энн. Та прошла в библиотеку через дверь, которую придержал Ральф, и села в кресло у камина, даже не потрудившись снять пальто. Хью вошел следом за Фордом. Тяжело протопав по ковру, он замер посреди комнаты, а потом неуклюжим движением стянул с головы кепку – жест, который едва ли можно было ожидать от человека столь скромного происхождения. Пенриф закрыл за ним дверь и, пройдя в комнату, уставился на Анака, набычась и выпятив челюсть.

– Ну а теперь, Карни, – угрожающе произнес он голосом, напоминающим ворчание простуженного медведя, – объясните, что вы имели в виду, выдвинув подобное обвинение против меня и мисс Стреттон.

– С удовольствием, – объявил Анак и, отойдя в сторону, оперся о стену. Он был похож на огромного зверя – преимущественно на быка.

– Попрошу минутку, прежде чем мы начнем, – взял слово адвокат. – Скажите, не господин ли Полуин надоумил вас обвинить мисс Энн?

Рабочий вздрогнул и озадаченно посмотрел на Форда:

– А он-то тут с какого боку?

– Я полагаю, что Иосия Полуин подслушал наш с ней разговор, Карни, и, чтобы заткнуть ей рот, послал вас с обвинениями в самый важный момент, – объяснил Освальд.

– Зачем Полуину клеветать на девушку?

– Дело в том, что мистер Полуин, как он вам представился, замешан в убийстве и, подслушав слова мисс Энн, решил, что она знает о нем больше, чем он желал бы. Проще говоря, этот Полуин спешит впереди всех выскочить с обвинением, чтобы самому не оказаться обвиняемым.

– Так вы, господин Форд, утверждаете, что это Полуин убил Боуринга? – удивился Пенриф.

– Я ничего не утверждаю, – поспешно возразил юрист. – Я и сам еще ни в чем не уверен. Пусть сначала Анак изложит свою версию, а потом я попрошу сделать то же самое мисс Стреттон.

– Мисс Стреттон ничего не обязана объяснять, – прорычал хозяин дома, уставившись на девушку.

Энн подняла голову. Лицо ее было бледнее, чем обычно.

– Я расскажу все, что знаю, Ральф, – тихо произнесла она.

– Вы же понимаете, к чему это приведет? – окрысился Пенриф в ответ.

Девушка кивнула и повернулась к Анаку:

– Говорите.

Рабочий смутился и опустил взгляд, не в силах посмотреть в глаза женщине, которую взялся обвинять. Он долго переминался с ноги на ногу, мял в руках кепку, словно не знал, с чего начать. Наконец его прорвало:

– Ну ладно. Вы правы, это Полуин надоумил меня высказаться, – вызывающе объявил Хью. – Я рассказал ему о том, что видел, и он попросил меня держать язык за зубами, пока не придет подходящий момент. Когда я работал на пожаре, он показал мне на эту даму и ее оруженосца, – ткнул он пальцем в сторону Пенрифа, – и заявил, что сейчас, пока они вместе, лучший момент, чтобы выложить все как есть. Я видел, что они вытворяли.

– Ну? – с пристрастием поинтересовался Форд. – Что же они делали? Убивали Джона Боуринга?

– Нет, этого я утверждать не стану, – грубо отрезал Хью Карни. – Но я видел их незадолго до аварии.

– Может, вы объясните все более внятно? – продолжал Освальд ледяным тоном, уверенный в том, что этот великан – всего лишь глашатай Полуина, который, судя по всему, и стоит за этим страшным делом.

– Я в тот день работал на карьере, – тяжело вздохнув, начал Анак, – и мне понадобилось сходить домой за динамитом. Я шел по тропинке. Над пустошами висел туман. А потом я услышал грохот падающего камня.

– Падающего камня? – с сарказмом переспросил Пенриф.

– Ну, тогда я не знал, что именно происходит. Но любой рабочий каменоломен с легкостью распознает этот звук. Правда, тогда я не обратил на этот шум внимания, решив, что он связан с работой в карьере.

– Но карьер находится совершенно в другой стороне, – хладнокровно заметила Энн Стреттон.

– Ну, мисс, вокруг клубился туман, а пустоши, бывает, со слухом шутки шутят, – возразил Анак. – Не всегда поймешь, откуда идет звук: не исключено, что я и перепутал. Но потом я увидел вас, мисс. Вы прошли мимо меня, едва не задев. И выглядели вы испуганно.

– Может, вы и меня видели? – с насмешкой спросил Ральф Пенриф.

– Нет, вас не видел. Но я проследил за мисс, потому как стало мне интересно, что она делает одна на пустошах. Так вот, она подошла и села в вашу коляску, и вы уехали, но вернулись, когда услышали выстрел.

– Ага! – воскликнула Энн. – Господин Форд, обратите внимание. Этот человек считает, что я сбросила камень, но подтверждает, что меня не было рядом, когда застрелили Боуринга.

– Я не говорил, что вы сбросили камень, – нахмурился Анак. – А вот ваш кавалер вполне справился бы с этим.

– Вы же сами только что сказали, что видели меня в коляске на дороге, – тут же перебил его Пенриф.

– А вот и нет, – возразил Хью. – Я видел, как вы спускались с холма и сели в коляску прямо перед мисс Стреттон. Что вы делали наверху? Ясное дело, толкали этот чертов камень!

Ральф пожал плечами и повернулся к юристу.

– Ну и что вы об этом думаете? – вежливо поинтересовался он.

– Я воздержусь от суждений, пока не выслушаю рассказ мисс Стреттон, – так же корректно ответил ему Освальд.

– Думаю, что мисс Стреттон нечего сказать, – продолжал Пенриф.

– О нет, мне есть что сказать, – резко объявила Энн. – По-моему, дорогой Ральф, сейчас для этого самое время. Пожалуйста, помолчи, – прибавила она, махнув рукой, когда увидела, что тот собирается открыть рот, чтобы оправдываться. – Сначала разберемся с обвинением Карни. – Девушка повернулась к рабочему, который по-прежнему пристально смотрел на нее. – Вы правы и неправы одновременно, – заявила она. – Господин Пенриф вез меня в этот дом, где мы сейчас находимся, так как я собиралась принять приглашение его матери и остаться тут ночевать. Однако по дороге я решила заглянуть к вашей матери, Анак. Я попросила Ральфа остановить коляску и отправилась вверх по тропинке. Но поднялся туман, и в конце концов я остановилась, побоявшись заблудиться. А потом, передумав, я отправилась назад. И тут я услышала грохот падающей глыбы и очень испугалась. В тумане я могла, сама того не заметив, забрести в карьер и попасть под взрыв. Я не видела вас, Анак, когда бежала назад по тропинке, но вполне допускаю, что в этот миг я выглядела очень испуганной…

– Позвольте, я продолжу, – объявил Пенриф, когда девушка остановилась, чтобы перевести дыхание. – Я отпустил мисс Стреттон одну, потому что миссис Карни приглашала только ее. Однако через некоторое время я понял, что туман сгущается, и испугался, что Энн может заблудиться. Я привязал лошадь к дереву и отправился было пойти искать Энн, но, заметив, как она возвращается, поспешил обратно. Я не видел падения глыбы, так как остановил коляску за поворотом. Когда мисс Стреттон вернулась, мы поехали дальше. Через несколько минут мы услышали выстрел и повернули назад. Так что ваше обвинение, мистер Карни, – чепуха, и только! Мы оба, я и мисс Стреттон, невиновны. Не говоря уж о том, что у нас не было никаких причин убивать господина Боуринга.

– Но вы слышали, как упала гранитная глыба? – спросил Форд, в то время как Анак, осознав столь простое объяснение, на глазах превратился из разъяренного быка в смирную овечку.

– Да, – с готовностью согласился Ральф. – Но, как я уже сказал, я остановился за поворотом и не видел самого падения, поэтому решил, что скорее всего это отзвук работ в карьере. Но вот в чем Карни прав – господин Боуринг ехал следом за нами. Убийца четко рассчитал: камень упал прямо перед тем, как по дороге должен был проехать автомобиль жертвы. Когда стало ясно, что из аварии Боуринг вышел живым, преступник застрелил его. Но, как мы только что слышали от мистера Карни, наша коляска к тому моменту уже уехала, – насмешливо закончил Пенриф.

Адвокат кивнул, приняв объяснение, которое было логичным и сделанным по существу. Затем он вновь повернулся к Анаку:

– Ну?

Хью Карни поплелся к двери.

– Мне нечего больше добавить, – угрюмо произнес он. – Я видел то, что видел. Они все объяснили.

– Если так, идите и расскажите все это своему другу Полуину, – с сарказмом объявил Форд. – Только растолкуйте нам, Карни, черт вас подери: если вы считали виновными мисс Стреттон и господина Пенрифа, то почему привели толпу громить дом сэра Ганнибала?

– Я думал, что господин Пенриф сбросил камень, а потом сэр Ганнибал стрелял в несчастного, – с легкостью нашелся Анак.

– У вас нет оснований для подобных выводов, – холодно ответил юрист. – Ладно, идите. И будет лучше, если вы прилюдно возьмете назад свое обвинение, иначе можете попасть в неприятности.

Великан опустил голову и проворчал:

– Похоже, я свалял дурака.

– Нет, это мистер Полуин вас одурачил, – рассудительно произнес Освальд.

Анак странно посмотрел на него, как будто хотел сказать что-то еще, но потом передумал и, тяжело вздохнув, покинул комнату. Все молчали, пока не услышали, как за спиной каменотеса хлопнула дверь, а затем Ральф участливо обратился к Энн.

– Теперь вам, наверное, стоит пойти к моей маме? – спросил он так, словно хотел защитить свою возлюбленную от всего мира.

Мисс Стреттон встала, повернулась спиной к поклоннику и совершенно спокойно сказала адвокату:

– Господин Форд, вы ведь приехали в коляске?

– Да, она осталась возле сгоревшего особняка, у ворот.

– А не будете ли вы так любезны отвезти меня назад в Санкт-Эвалдс?

– Охотно, но… – Освальд озадаченно посмотрел на Пенрифа.

Тот побледнел и с тревогой уставился на девушку.

– Энн, что все это значит? – нахмурился он.

– Это значит, что я собираюсь рассказать мистеру Форду, какой вы галантный джентльмен, – сухо отозвалась девушка. – А потом я покину ваш дом. Надеюсь, навсегда.

Ральф с яростью шагнул в ее сторону.

– Лучше держи язык за зубами! – хрипло воскликнул он.

– Простите, мистер Пенриф, но не стоит общаться с мисс Стреттон в подобном тоне, – спокойно сказал Освальд, встав между ними. – Пожалуйста, сделайте шаг назад.

– Вы указываете, что мне делать, в моем собственном доме?

– В вашем собственном доме, – произнес юрист мягко, но уверенно, – вы должны быть еще более вежливым, чем где бы то ни было.

– Энн! – Ральф снова повернулся к мисс Стреттон, и в его голосе зазвучали умоляющие нотки. – Не рассказывай! Мне кажется, я сошел с ума, когда говорил это.

– Вы имеете в виду, когда угрожали мне? – с ненавистью спросила художница.

– Я еще не начинал угрожать! – выпалил хозяин дома. – Не забывай: я знаю, кого ты прячешь в руднике Пенгелли!

– В таком случае вам придется держать язык за зубами, – осадил его Форд.

– Если только и она попридержит свой язычок, – ткнул Пенриф пальцем в сторону Энн.

– Я молчать не буду! – выкрикнула девушка. – Я уже по горло сыта вашими играми и должна оправдаться перед мистером Фордом. Слушайте!

– Ну и пожалуйста! – рявкнул Ральф, после чего рухнул в кресло и принялся нервно крутить усы. – Но помни, что твой любовник, сэр Ганнибал, завтра окажется в тюрьме!

– Лучше сидеть в тюрьме, чем полагаться на милость такого грубияна, как вы, – отрезала мисс Стреттон. – Посмотрите, господин Форд, на этого галантного кавалера, который утверждает, что любит меня.

– И это правда! Правда!

– Он любит меня так сильно, – с презрением продолжала художница, – что ревниво следит за мной. Он крался за мной до старой шахты и подслушал, что там прячется сэр Ганнибал. Когда я вернулась, этот любезный джентльмен заявил, что я должна солгать вам, будто видела сэра Тревика на холме, и потребовать деньги за молчание, или он выдаст своего соперника полиции.

– Это правда? – спросил Освальд, обернувшись к хозяину дома.

– Да, – неохотно признался Пенриф. – Видите ли, я в трудном положении. Мне не хватает денег, и мне нужна Энн. Я мог получить и то и другое, да еще и избавиться от соперника, если бы сумел убедить следствие, что тот был на холме в момент убийства.

– Значит, это неправда? – продолжал допытываться юрист.

– Это такая же ложь, – ледяным голосом подвела итог Энн Стреттон, – как то, что я взяла бы деньги за молчание о том, чего никогда не было.

– Выходит, то, что вы сейчас рассказали Анаку, – правда? – с облегчением спросил Форд.

– Чистая правда. Все было точно так, как я только что изложила, и господин Пенриф подтвердил мою историю, но лишь для того, чтобы спасти свою шкуру. Ни он, ни я не видели сэра Тревика. Ральф заставил меня солгать, угрожая, что выдаст Ганнибала. А на самом деле ему были нужны лишь деньги.

Форд посмотрел на Ральфа, крутящего усы, – злого, униженного и безмолвного, – после чего протянул мисс Стреттон руку и церемонно произнес:

– Позвольте вас проводить.

Глава 22. Красный череп

Следует помнить, что коляска, воспользоваться которой Освальд предложил девушке, в действительности принадлежала госпоже Крент. Но особняк в Грандже сгорел, и кучер за небольшую сумму был не против вернуться в Санкт-Эвалдс. По идее он должен был получить новые распоряжения от экономки, но оказался деморализован так же, как остальная прислуга несчастного дома, и сидел под дождем в коляске у ворот, пока из темноты не вынырнул Форд в сопровождении мисс Стреттон.

Договорившись о возвращении в Санкт-Эвалдс, юрист помог Энн забраться в коляску, а потом крикнул кучеру:

– Подождите немного. Мисс Стреттон, вы сами доберетесь?

– Я знаю этого кучера и не боюсь, что в дороге со мной что-то случится, – кивнула она. – Но почему вы не хотите поехать со мной?

– На то есть причина, – прошептал адвокат ей на ухо. – Помните, ваш друг угрожал сэру Тревику? Уверен, шахту обыщут завтра же. Поэтому я обязан навестить сэра Ганнибала и помочь ему спрятаться до наступления утра.

– Да-да! Это мудрое решение. Но тогда я могла бы пойти вместе с вами…

– Вам лучше подумать о себе. Возвращайтесь в Санкт-Эвалдс. Утром я тоже вернусь и непременно встречусь с вами. А тем временем советую вам рассказать обо всем случившемся мисс Тревик.

– Утром я обязательно зайду к ней, – пообещала художница и вдруг замолчала, после чего прошептала едва слышно: – Отведите сэра Ганнибала в Трегейгл, что у моря. Там тоже есть шахты и пещеры. Он знает, где они находятся. Мы бывали там как-то, когда я делала эскизы. Там сыро и мрачно, зато надежно. И самое главное: Ральф никогда не станет искать его в таком месте.

– Но если это опасно… – усомнился Форд.

– Тем больше оснований сэру Тревику направиться именно туда. Никто, особенно Ральф Пенриф, не сунется в Трегейгл. Кроме того, в ближайшие дни не ожидается шторма, так что в пещерах будет сухо. А потом мы вывезем его из страны.

– Хорошо, – согласился молодой адвокат. – Но скажите, мисс Стреттон, неужели господин Пенриф и впрямь пытался вас шантажировать?

– Да, – искренне ответила девушка. – Поверьте, его финансовое состояние весьма печально. Он сдуру растратил все свое состояние, подобным безрассудством разбив сердце своей несчастной матери. Особняк Пенриф уже заложен и вскоре уйдет с молотка. Ральф знал, что Боуринг оставил деньги Тревику, и решил заполучить их шантажом. Как вы понимаете, я участвовала в этом без малейшей корысти лишь для того, чтобы помочь сэру Ганнибалу.

– Понимаю… Но вы все равно могли бы сказать мне правду.

– Как? Вы тогда не верили ни одному моему слову и с подачи мисс Тревик считали бы меня авантюристкой. Теперь же, когда она согласилась на мой брак с ее отцом, я сумела оправдаться и в ваших глазах, господин Форд. Я не удивлена, что вы думали обо мне плохо, ведь я приняла участие в афере Ральфа, но только для того, чтобы предотвратить худшее.

– Ну что ж, значит, мы должны действовать быстрее, чем Пенриф, – с мрачной уверенностью объявил Освальд. – Пусть завтра полазит по шахте вместе с полицейскими, а птичка тем временем улетит. Честное слово, мисс Стреттон, я восхищен благородством ваших поступков.

– Не забывайте, что я влюблена в сэра Ганнибала, – ответила Энн, слабо улыбнувшись.

Молодой человек наклонился и поцеловал ее руку, потом помог девушке подняться в коляску и протянул вознице соверен.

– А теперь до свидания, мисс Стреттон, и не забудьте рассказать мисс Тревик все то же, что и нам.

– Да, – устало ответила художница, а затем коляска медленно растаяла во мраке, оставив Форда одного.

Ему предстояло при полной темноте найти дорогу в заброшенную шахту и проводить сэра Ганнибала в пещеру на самом берегу моря. Молодой человек считал, что неразумно задерживаться у сгоревшего особняка, поскольку Пенриф в любой момент может выйти из дома, чтобы поинтересоваться, в самом ли деле они с мисс Стреттон уехали в Санкт-Эвалдс. Однако, подумав, юрист решил, что, вероятнее всего, Ральф сейчас сидит дома, заливая свои неудачи вином.

Придя к такому выводу, Форд уверенно зашагал по тропинке в сторону старой шахты, поплотнее запахнув пальто: отправившись провожать миссис Крент, он тепло оделся и нисколько не жалел об этом, так как теперь ему предстоял долгий поход под дождем. Было около полуночи, а из Санкт-Эвалдса он выехал в пять и с тех пор ничего не ел. Пропустив ланч, молодой человек чувствовал себя невероятно голодным. Тем не менее он решил не думать об этом, пока его будущий тесть находится под угрозой ареста. Чтобы подавить голод, Освальд запалил трубку, в одиночестве бредя по склонам холмов. Ночная прогулка превратилась в настоящее приключение. Хорошо, что Форд не был суеверен, ибо, когда дождь прекратился, снова налетел ветер и на небе появилась луна, залив холмы призрачным светом. Однако юрист не нуждался в дополнительном освещении. Он уверенно направлялся к заброшенной шахте.

Молодой человек шел по старому пастбищу, тут и там поросшему папоротниками. Холодный свет луны придавал камням уродливые формы, превращая их в настоящих чудовищ. К счастью, господин Форд знал, что это всего лишь камни, хотя выглядели они как застывшие гномы или лепреконы[10]. Поэт нашел бы в этой картине много пищи для размышлений и, быть может, даже обрел бы вдохновение или испугался. Но Освальд был настоящим прагматиком и потому проследовал мимо чудных форм и теней, не задерживая на них взгляда, сосредоточив все свое внимание на тропинке и трубке и ни разу не остановившись. В очередной раз он убедился, что начисто лишен воображения.

Вскоре Форд приблизился к кромлеху и увидел торчащую в небо трубу. На ощупь – тучи вновь скрыли луну – адвокат побрел ко входу в шахту. Потом он отыскал лестницу и начал медленно спускаться в темный зев подземелья.

Лезть в кромешную тьму было не слишком приятно: для этого требовалось немалое мужество. Кроме того, Освальд помнил, что сэр Ганнибал по настоянию Дерики обзавелся револьвером, чтобы защищаться, и, не признав ночного гостя, с легкостью мог пустить оружие в ход. Тем не менее юрист должен был предупредить беглеца, прежде всего ради Дерики. Наконец, выпустив из рук перекладины лестницы, молодой адвокат ступил на каменный пол подземного коридора. Чтобы его узнали, он начал громко распевать мелодию «Дом, мой милый дом», хотя фальшивил при этом невероятно. Достигнув того места, где они с Дерикой впервые встретили сэра Ганнибала, Форд на несколько секунд прервался, а потом запел второй куплет, причем гораздо громче – баритон его эхом разносился по туннелям, и молодой человек мог лишь мечтать оказаться сейчас дома.

В этот раз на его сигнал ответили. Вдали вспыхнул огонек, после чего показался баронет с оплывшей, но еще горящей свечой в руке. Она вспыхнула ярко и неожиданно, как желтый бриллиант во мраке, и Освальд закричал, словно Ахилл, пытающийся напугать троянцев:

– Это я, Форд! Не бойтесь!

Он подошел ближе к сэру Тревику, едва не ударившись головой о низкий каменный свод. Вскоре адвокат оказался рядом с узником шахты.

– Боже мой! – ахнул сэр Ганнибал, и его лицо побелело от страха. – Я напугался до смерти!

– Да, как вы заметили, с вокалом у меня проблемы.

– Кто-то ведь мог случайно узнать про сигнал, – промолвил Тревик, явно обеспокоенный. – Что вам тут нужно в такое время?

– Мне надо многое сообщить вам, – объявил Освальд, присаживаясь на травяное ложе сэра Ганнибала, с которого тот только что встал. – Но сначала дайте чего-нибудь погрызть, а то я ноги протяну.

– Вот хлеб и сыр, во фляге – виски.

– То, что нужно. У меня во рту куска не было почти сутки. – И молодой человек принялся за предложенную еду с завидным аппетитом. – К тому же все эти ночные прогулки по холмам и пустошам вызывают чертовский голод. Устал я тут бродить, – добавил он с полным ртом, – а ведь нам еще предстоит дальний поход.

Сэр Тревик запалил дорогую сигару, но, услышав последние слова Форда, выронил ее. Лицо его сделалось восковым, как у мертвеца:

– Что стряслось на этот раз?

– Все в порядке, не тревожьтесь, – спокойно проговорил молодой человек. – Но вам придется покинуть это место и укрыться в другом. Господин Пенриф знает, где вы находитесь. Он проследил за мисс Стреттон и теперь грозится сдать вас полиции.

– Да, верно! Он – мой соперник, и я не сомневаюсь, что он станет вредить мне как только сможет, – задумчиво произнес сэр Ганнибал. – Но я не совсем понимаю…

– Скоро вы все поймете. Дайте-ка спичку, мне надо покурить. И еще у меня для вас плохая новость: особняк Грандж сгорел.

– Как? – Глаза баронета округлились от ужаса. – Не может быть!

– Увы, это так. По одной из версий, Морган Боуринг играл со спичками. Но мне эта история кажется сомнительной, так как рассказал ее не кто иной, как Иосия Полуин. Тем не менее старый дом прекратил свое существование – камня на камне не осталось.

– Неужели мои несчастья никогда не закончатся?! – в отчаянии возопил сэр Ганнибал.

– Закончатся, и в ближайшее время. Не забывайте: темнее всего перед рассветом. В конце концов, сэр Тревик, вы завоевали любовь по-настоящему хорошей, умной женщины.

– Вы имеете в виду мисс Стреттон?

– Да. Но позвольте мне изложить вам все с самого начала. – И молодой человек поведал баронету о визите миссис Крент и обо всех тех разговорах, что последовали за этим, закончив беседой с Пенрифом в его доме.

– И что вы теперь думаете, сэр Ганнибал? – тревожно спросил он.

Пожилой аристократ сжал руками голову:

– Я совершенно сбит с толку, мистер Форд. Не знаю, что и сказать. Но ясно одно: мне действительно нужно перепрятаться.

– Вы укроетесь в шахте Трегейгл у берега. Это место выбрала мисс Стреттон.

На несколько тягостных мгновений баронет замер в нерешительности.

– Это рискованно, – пробормотал он. – Море…

– Да, море! – нетерпеливо перебил его молодой человек. – Но все-таки безопаснее, чем виселица. Никто не догадается, что вы решили прятаться в таком опасном месте. Мы должны уйти отсюда до рассвета. А сейчас, если позволите, мне хотелось бы хоть немного вздремнуть. Разбудите меня около шести часов утра, и мы отправимся на побережье.

Сэр Ганнибал кивнул, и адвокат, который уже буквально падал от усталости, вытянулся на травяном ложе и закрыл глаза. Менее чем через пять минут здоровый храп Освальда провозгласил, что он наслаждается полноценным отдыхом.

Сэр Тревик остался сидеть, дымя сигарой и подкидывая хворост в костер. Он думал о своей несчастной судьбе, в которой принимало участие столько человек, и обо всех неприятностях, какие он сам же на себя и навлек. Если бы в Южной Африке он вел себя более осмотрительно, то не попал бы в переплет с Боурингом и, таким образом, не стал бы жертвой мошенника Крента. Конечно, баронету удалось заработать денег, но где они теперь?

– Не могу поверить, что второе завещание подлинное, – пробормотал он вполголоса, глядя на угасающие угли. – Но, вероятно, так оно и есть. Подставить меня вот так – это вполне в духе Боуринга.

Он повторил это Форду спустя несколько часов, когда они, выбравшись из шахты, крались по холмам в алом свете утренней зари. Утро выдалось ясным. После дождя солнце ярко сверкало в небе, освещая загадочную красоту бескрайних вересковых пустошей. Над головой раскинулось небо стального оттенка, а на востоке исполинской розой распускался рассвет. Но у путников не было времени любоваться красотами природы: они спешили достичь берега до того, как в карьеры потянутся рабочие, которых Анак настроил против мистера Тревика – встреча с ними могла закончиться самым плачевным образом. Беглецы торопились к берегу океана, переливавшегося розовыми огнями рассвета.

– Хотел бы я знать, – тяжело вздохнул господин Тревик, глядя на бескрайний водоем, – неужели это завещание подлинное?

– Нет, – живо заверил его Освальд, чувствовавший себя куда лучше после короткого сна и завтрака. – Во-первых, Полуин не зря крутился возле Гранджа: наверняка он эту бумагу и спрятал. Во-вторых, «свидетели» – двое уволенных слуг, выполняющих его приказания. И, наконец, Полуин знает, что если деньги достанутся в управление миссис Крент, то он легко запустит в них руки по локоть. Если бы в завещании был назван другой опекун, я бы, возможно, поверил в подлинность документа, но такой умный человек, как Боуринг, не доверил бы свое состояние полуграмотной экономке. А вот Полуину жизненно необходимо, чтобы деньгами распоряжалась миссис Крент, его дорогая супруга, послушная каждому его слову.

– Пожалуй, – усмехнулся баронет, – но этот трюк совершенно в духе Джона.

– Я бы предположил, что в доме действительно могло быть спрятано второе завещание. Если это так, пожар уничтожил его, а эта бумажка не выдержит проверки. В любом случае я покажу новое завещание господину Граттону. И более чем уверен, сэр Ганнибал, что в итоге вы получите эти деньги.

– Дерика, а не я. Я же все передал ей.

– Чепуха. Ни я, ни Дерика особо не нуждаемся. Когда вы освободитесь от всех обвинений, то сможете вернуться в общество, жениться на мисс Стреттон и использовать деньги, чтобы восстановить семейный особняк. Его надо строить заново.

– Я не заслуживаю такой удачи, – виновато вздохнул баронет.

– К сожалению, я полностью с вами согласен, – кивнул Форд. – Но, думаю, вы вполне наказаны за свои ошибки. Дальше на эту тему говорить нет никакого смысла. Единственное, что вам стоит сделать, так это не натворить новых бед. Лично я считаю, что во всем виноват Полуин.

– Я согласен, – потупился аристократ. – Может, лучше будет, если вы приведете его в шахту Трегейгл, и я попробую с ним договориться?

Освальд замер и внезапно обернулся к собеседнику.

– А ведь это неплохая идея, – задумчиво произнес он. – Я постараюсь ее осуществить.

– Только не позвольте Полуину выдать меня.

– Для этого ему сперва придется выдать себя, – мрачно усмехнулся Форд, но потом огляделся по сторонам и уже гораздо веселее добавил: – Вот мы и на берегу моря, сэр Тревик. Давайте поспешим к шахте. Вы ведь знаете, где она?

Сэр Ганнибал кивнул и начал осторожно, шаг за шагом спускаться по скользкому склону. Он пробрался к тому месту, где черные скалы нависли над водой, а потом указал на квадратную каменную башню, возвышавшуюся футов на тридцать над уровнем моря.

– За ней вход в рудник, – сообщил он адвокату.

Тот отступил немного назад и воскликнул:

– Теперь я понимаю, насколько это рискованно. Он же прямо у океана!

– Сама шахта расположена под морским дном, – уточнил сэр Тревик. – Когда-то, господин Форд, это был богатый рудник, однако из-за опасности его закрыли. Это место вполне годится стать моим временным приютом. Дайте мне вашу часть груза, и я начну спускаться.

– Вы не хотите, чтобы я вас сопроводил? – поинтересовался адвокат, снимая с плеч и передавая своему спутнику мешок с едой.

– Нет, вам лучше поспешить назад, пока вас кто-нибудь не заметил. До свидания! – И, не сказав больше ни слова, баронет двинулся к серой башне.

Освальд несколько минут смотрел в его сторону, а потом, поняв, что драгоценное время уходит, резко развернулся и поспешно зашагал назад в сторону дороги. Теперь, когда сэр Ганнибал снова оказался в безопасности, Форд мог позволить себе риск быть увиденным. В худшем случае он просто объяснил бы, что вышел на пустоши прогуляться.

Молодой человек собирался отправиться сразу в Санкт-Эвалдс и сообщить Дерике о том, что ее отец в безопасности, но когда он проходил мимо карьеров, то услышал крики, а потом на тропинку выскочил пританцовывающий Морган. Очевидно, безумец бегал по холмам всю ночь, потому что одежда его была мокрой, порванной и перепачканной зеленью – травой и папоротником. Но, приглядевшись, Форд понял, что сумасшедший вовсе не веселится. Его глаза сверкали от ярости, и он размахивал руками в самой угрожающей манере. Форд был готов дать умалишенному отпор, но, похоже, гнев бедняги был направлен на кого-то другого. Он подбежал к Освальду и впился в него взглядом.

– Почему ты не в доме Пенрифов? – спросил адвокат Боуринга-младшего.

– Они хотели меня запереть, – с ненавистью пробормотал тот. – Да-да, я слышал это вчера вечером. Они собирались разлучить меня с Дженни и посадить под замок. Но я знаю, что делать. Он у меня, у меня!

– Кто у тебя? – удивленно спросил Форд.

– Сходи да посмотри! Он в хижине матушки ведьмы! – И, повернувшись, словно обезьяна, идиот помчался в сторону дома миссис Карни.

Тяжело вздохнув, адвокат поплелся следом за Морганом, надеясь узнать что-то полезное.

– Кто порывался запереть тебя? – спросил он у бедолаги. – Не Джейн?

– Нет! Нет! – замахал тот руками. – Тот хитрый человек, которого ненавидит мама… Полуин… Да, его зовут Полуин.

– А я думал, он нравится тебе.

– Так и было. Он был добр к Моргану. Давал Моргану игрушки, напоил его, когда… когда… – Тут сумасшедший замолчал и скорчил хитрую рожу, а затем отправился дальше вверх по склону. – Но я прокляну его, и мать Анака мне в этом поможет… Сегодня мы наложим проклятие на Полуина, и тогда он меня уже не запрет! Нет-нет, ни за что!

Уверенный, что ситуация непростая, Освальд поспешил за безумцем. Вскоре они очутились перед скромной хижиной госпожи Карни. Дверь была открыта, и Морган бросился внутрь, двигаясь, словно чокнутый бабуин. Юрист, не зная, что предпринять, остался стоять снаружи. Потом из домика донеслись крики и появилась мать Анака. Видно было, что она сильно рассержена.

– С помощью этого мы проклянем его! – радостно закричал умалишенный, подбрасывая, словно мяч, какую-то красную штуковину. – Его кости рассыплются, мозг вскипит! Его поразит зло, и тогда Морган спляшет у него на могиле. – С этими словами сумасшедший остановился и повернулся к адвокату. – Я – дочь Иродиады, а это голова Иоанна Крестителя, – пропел он. – Посмотрите, как я танцую.

Быстро прыгая из стороны в сторону, он заиграл круглым предметом, который издали походил на мяч. Неожиданно этот странный атрибут выскользнул из рук Моргана и подкатился к самым ногам Форда. Тот вскрикнул от удивления, увидев перед собой алый череп в серебряной короне – мертвую голову сына зулусского знахаря по имени Мулу.

Глава 23. Мать Анака

Освальд Форд в диком смятении наклонился, чтобы поднять красный череп. Он гадал, каким образом миссис Карни получила власть над умалишенным и что за странная блажь в голове безумца привела его к мысли, что можно наложить на Полуина проклятие с помощью черепа негра. Но, как только он коснулся Мертвой головы, Морган бросился вперед и, выхватив у него череп, с гортанными криками принялся скакать, словно бешеный шакал. Юрист, застигнутый врасплох, неподвижно уставился на жуткое зрелище.

– Ах, – только и сказала госпожа Карни, качнувшись вперед. – Он эту штуковину любит, наш Морган. Носится с ней, как девчушка с куклой.

– Откуда он ее взял? – оторопел адвокат. – Эта вещь принадлежала Полуину. Она связана с убийством!

– Полуин! – повторила старуха, присев на корточки, словно и в самом деле была ведьмой какого-то дикого племени. – Он друг моего сына. Сама я его никогда не видала, но Хью его любит.

– Анак, вы имеете в виду?

– Моего сына зовут Хью, как и его отца, – пробормотала старуха. – Хотя некоторые называют его Анаком, потому что он у меня такой большой. Да, и в наши дни существуют гиганты, как и до Потопа. И народ сейчас только и знает, что пить, гулять да блудить, совсем, как тогда. Так-то, мистер!

– Вы меня помните, миссис Карни? – попытался вернуть ее к реальности юрист.

– Да. Вы – молодой джентльмен, который побил Анака. Можете называть его так, если хотите. Вы – хитрый и умный человек, господин Форд. Что ж, Анак не худший сын на свете. Он ведь заботится о матери, как о королеве, благослови его Бог!

Безумец тем временем продолжал скакать, играя с алым черепом.

Освальд вновь перевел взгляд на миссис Карни и на неказистую лачугу, которую она называла своим домом. Видимо, ее понятие о жизни королевы было весьма смутным. Но все-таки в манерах и речи этой женщины сквозило нечто благородное.

Форд, не удержавшись, попросил:

– Расскажите мне о вашем прошлом, госпожа Карни.

Колдунья подняла голову, и ее черные глаза, блестящие, словно у молодой девушки, гневно сверкнули. Ее лицо было грязным, морщинистым и желтым, волосы – седыми, а коричневые руки, торчащие из рукавов платья, больше напоминали птичьи лапы. Нос ее едва не касался подбородка. Настоящая ведьма из детских сказок! Тем не менее взгляд старухи был переполнен энергией неукротимой молодости, и Форд не удивился бы, если бы она, как истинная фея, разом сбросила с себя рваные одежды и изможденную личину, представ перед ним в первозданной красоте. Такие глаза, как у госпожи Карни, должны были сверкать на лице молодой красавицы. Теперь же они метали молнии в адвоката, задавшего бестактный вопрос.

– Какое вам дело до моего прошлого, молодой человек?

Освальд пожал плечами:

– Никакого, но только вы, как мне кажется, видели лучшие дни…

– Да, раньше было все не так, но я вам ничего не скажу, – проворчала госпожа Карни и тут же со старушечьей непоследовательностью принялась бормотать историю своей жизни.

Сначала она говорила так тихо, что Форд едва мог разобрать, о чем идет речь, словно разогревалась, желая привлечь к себе его внимание. Вновь закурив трубку, молодой человек присел на камень напротив все сидящей на корточках старухи, ставшей еще больше похожей на ведьму. А Морган, по-прежнему напевая про себя что-то странное, продолжал танцевать и забавляться со своей ужасной игрушкой в теплых и ярких лучах восходящего солнца.

– Да-да, – шамкала миссис Карни, теребя подол своей грязной юбки. – Я когда-то была молода и красива. Не было в этих краях девушки милее. Но этот тип, Тревик… Из-за него мне жизнь не в радость.

– Чем он вас обидел? – спросил адвокат осторожно, чтобы не нарушить ход ее мысли.

– Он-то? Нет. Никто меня никогда не обижал! – воскликнула старуха. – Я была слишком умна для них для всех. Сэр Ганнибал, будь проклят он и его фальшивая любовь! Он желал, чтобы я бежала с ним. Но я сказала ему: «Брак или ничего!» Да, я так и заявила, потому что была самой красивой девушкой в Санкт-Эвалдсе – хотите верьте, хотите нет. И он меня бросил. Эти Тревики, накажи их Господь, себя превозносят выше небес, а на меня он смотрел, как на кучу грязи. На меня! – крикнула миссис Карни, а потом вдруг поднялась в полный рост, выпятила грудь, и голос ее разом возвысился на октаву, а то и на две. – На меня, горничную, которая получила хорошее образование и могла составить компанию любому дворянину! Я знала французский, играла на фортепьяно, вышивала по бархату и умела много такого, чему сегодня уже не учат. Но сэр Тревик оставил меня. Уехал в Лондон и не вернулся. С глаз долой, из сердца вон! Вот так-то, мой дорогой! – Она спрятала руки под фартук и уставилась куда-то вдаль, на море, видневшееся между серыми и угрюмыми холмами, словно там, на горизонте, остались дни ее золотой молодости.

Форд молчал, ожидая, когда она продолжит рассказ. Он хотел узнать как можно больше о прошлом этой женщины.

– Да, – вновь заговорила старуха, по-прежнему глядя в никуда, – он ушел от меня, этот сэр Тревик. Но я была такой красавицей, что мне не нужно было сохнуть в одиночестве. Нет… Тогда их было много вокруг, и все жаждали моей руки. И когда мисс Джайлс – так ее звали, мою хозяйку, – вышла замуж, я тоже могла выбрать себе в мужья любого красавца. А выбрала того, кто был уродливее всех. Один Господь знает, почему я так сделала, – пробормотала ведьма, потирая крючковатый нос. – Тревик мне не достался. Боуринг пытался взять меня в жены, да только я бы никогда с ним не ужилась. Вот я и выскочила за Карни, хотя он был еще хуже. Он вскружил мне голову, а потом бросил подыхать с голоду с младенцем Хью на руках.

– Куда же он делся? – поинтересовался Освальд.

– Господь его знает, молодой господин. Он исчез, испарился двадцать пять лет назад, если не больше. С тех пор я его ни разу не видела… Нет, ни разу.

– Может, он умер?

– Умер! – хриплым голосом повторила старуха. – Такие твари, как Карни, никогда не умирают, так и знайте, молодой господин. Умирают хорошие люди, умирают младенцы, сильные девки, но дьявол заботится о своем потомстве. А Карни, без сомнения, – сын самого сатаны, хоть и говорит благочестиво, как по писаному. Но он сбежал… – Она вновь поникла головой, заново переживая свое горе. – А я осталась тут, как одинокий камень на склоне.

Форд взглянул на серые каменные стены хижины, в трещинах которых пророс мох и лишайник, на соломенную крышу из сухой травы и папоротника, на небольшое окно и темный зев двери, и ему стало очень жаль женщину, которая вынуждена была прозябать в таких условиях. Анак, конечно, мог позаботиться о себе. Он был достаточно сильным, чтобы посмеяться над непогодой, хотя и жил в полуразрушенном доме, но госпожа Карни выглядела хрупкой и болезненной.

– Как вышло, что вы так низко пали? – строго спросил адвокат.

Этот вопрос разозлил ее. Мать Анака резким движением сорвала фартук и топнула ногой.

– Низко?! – завопила она. – Да я бы не променяла эту хижину и на дворец! Здесь я свободна и могу колдовать. И все боятся меня, потому что считают ведьмой.

– Но ведь все это ерунда, – печально возразил ей Освальд.

– Вы уверены? – Старуха злобно посмотрела на молодого человека. – Вот увидите! День и ночь я проклинаю Карни, и мое проклятие доберется до него. А потом я зарежу его, и отравлю, и раздавлю! Он будет молить о смерти, но она не придет, пока он не изведает тех же мук, что перенесла я, – потрясла она кулаком, угрожая чистому небу. – Попадись он мне, я спокойно разорвала бы его на куски. Он ведь не человек, а настоящий зверь. А пока мне остается только проклинать его. Что я еще способна сделать? – упавшим голосом произнесла миссис Карни. – Он оставил меня без гроша, с ребенком. Я пыталась работать, но те, кто мне завидовал, устроили так, что меня никуда не брали. Потом я занялась предсказаниями судеб и торговлей колдовскими снадобьями, пока много лет назад законники не выдворили меня из Санкт-Эвалдса. Тогда я переехала сюда, чтобы жить поближе к карьерам, где трудится мой Хью. И вот я тут уже лет пятнадцать, жара на дворе или ливень.

Адвокат встал, убрал давно погасшую трубку в карман и зевнул. Пора было возвращаться в Санкт-Эвалдс, но перед уходом он хотел узнать, где Морган раздобыл череп. Он решил разговорить миссис Карни, которая, похоже, была хорошо знакома с безумцем, и к тому же Освальду сильно хотелось есть. Он достал из кармана полсоверена и сказал:

– Я дам вам денег, миссис Карни, если вы накормите меня завтраком.

Ведьма выхватила монету из его руки, проверила на зуб и с хохотом спрятала в фартук.

– Яичница с ветчиной, – объявила она, направляясь к хижине. – Морган, разведи костер!

Форд снова сел, наблюдая за сумасшедшим, который, повинуясь команде, бросил череп и стал таскать палки и сухой мох, а потом положил все, что собрал, в щель между двумя гладкими камнями на черное пятно – место, где раньше уже не раз разводили огонь. Вскоре со сковородкой и спичками вернулась миссис Карни. Через несколько минут на сковородке весело потрескивала яичница из трех яиц, сдобренная кусочком бекона.

Морган сел на землю, зачарованно глядя на огонь, а хозяйка принесла тарелки, чашки с блюдцами и чайник. Морган тем временем подкидывал палки в костер и хлопал в ладоши, радуясь, что пламя разгорается все ярче и сильнее.

– Здóрово! Здорово! – всякий раз кричал он, когда искры веером разлетались в разные стороны.

– Это ты поджег дом? – неожиданно спросил его юрист.

Боуринг-младший отрешенно посмотрел на него, и лицо безумца скривилось от злобы.

– Полуин, – пробормотал он сквозь крепко сомкнутые зубы и сжал кулаки.

– Значит, это сделал мистер Полуин?

– Я этого не говорил… Нет, не говорил, – затараторил сумасшедший. – Я ненавижу Полуина! Я проклинаю Полуина! – Он вскочил на ноги, бросился к черепу и, наклонившись над ним, начал что-то нашептывать и размахивать руками, словно творя заклинания.

Между тем миссис Карни положила на тарелку два яйца и кусочек бекона, протянула все это Форду, а потом налила ему чашку чая.

Освальд был очень рад горячей еде, потому что с тех пор, как он перекусил в заброшенной шахте, прошло уже много времени. Солнце стояло высоко над горизонтом, а над пустошами повис туман. На какой-то миг холм, на котором притулилась под сенью кромлеха убогая хижина, словно вознесся среди облаков. Море и небо, камни и трава – все исчезло, и Форд утонул в клубах белого пара, сквозь которые смутно виднелась фигура Моргана, колдующего над черепом. Форд понятия не имел, как ему в такую непогоду найти дорогу, но, решив не торопить события, он наслаждался едой и горячим чаем. Все это стоило потраченных денег.

Госпожу Карни белые клубы нисколько не удивили.

– Туман всегда приходит неожиданно, – объяснила она, заметив удивление Форда. – Морган, мой мальчик, иди сюда, покушай.

Но сумасшедший не обратил на ее слова никакого внимания, продолжая возиться с Мертвой головой. Сквозь завесу тумана Боуринг-младший, склонившийся над черепом, выглядел поистине ужасно.

– А вы давно знаете Моргана? – поинтересовался у хозяйки Форд.

– Еще как! – проворчала старуха, которую, похоже, увлек разговор за чашкой чая, в кои-то веки давший ей возможность посплетничать. – Когда Боуринг вернулся из дальних стран, он пожелал, чтобы я перебралась в более приличный дом. Но я осталась жить там, где жила, чтобы все, кто хочет у меня погадать или снять порчу, знали, где меня найти. Тогда Боуринг дал мне денег. Он в то время обитал в особняке Тревиков…

– Сегодня ночью этот дом сгорел дотла, – вставил Освальд.

Миссис Карни затряслась от злобного хохота:

– Это я его прокляла! За все зло, что причинил мне Тревик.

– Вы оскорбились лишь потому, что он не женился на вас, – возразил ей адвокат.

– А что, этого недостаточно, господин хороший? Обиженная женщина – страшный враг. Я навела на него порчу, и теперь он скитается неведомо где в ожидании, когда его схватят и отправят на виселицу. Вот так-то!

– Порча, – задумчиво произнес Форд и вдруг вздрогнул от мысли, что, быть может, эта старуха причастна к творящимся преступлениям, а госпожа Карни тем временем внимательно разглядывала молодого юриста, словно пыталась догадаться, что у того на уме.

– По букве закона меня обвинить не в чем, – заявила она, будто прочитав его мысли. – Я наслала на Тревика порчу, и жизнь его испортилась. Теперь я сотворила заклятие, чтобы он вернулся в эти края, где ухаживал за мной. И когда он возвратится, я его повешу, повешу, повешу! – в чувствах притопнула она ногой.

– Но он же не убивал господина Боуринга, – нахмурился Освальд.

– Я это знаю, – спокойно ответила она.

– Выходит, вы знаете и того, кто это сделал?

– Может, и так, – уклончиво промолвила старуха, подмигнув адвокату. – Но ты лучше не задавай вопросов, и тогда мне не придется тебе лгать. Тревик пусть прячется где угодно, хоть во чреве земном, но однажды я найду его и затяну петлю у него на шее. Поверь, так и будет!

Форд занервничал. Неужели эта злокозненная женщина и впрямь догадалась, что сэр Ганнибал скрывается, как она выразилась, во чреве земном? Если да, то у баронета едва ли останется шанс сбежать. К тому же юрист заметил, что колдунья, вроде как, намекнула, будто знает, кто убил миллионера. Он осторожно продолжил расспрашивать ее в надежде докопаться до истины окольными путями.

– Как же вы его найдете, если не ведаете, где он? – небрежно спросил Форд.

– Как? Пошлю Моргана, и он мигом его отыщет. Этот паренек знает тут каждую шахту, каждую нору, каждую дырку в земле! Даже шахту Трегейгл, которую в любой момент затопит.

Освальд прекратил есть, почувствовав сильную тревогу. Ведьма не сводила с его лица черных глаз, а потом произнесла загадочные слова:

– Я встаю раньше всех на заре. Я собираю травы для зелий и эликсиров на закате.

– Постойте! Вы что, видели…

– Я видела то, что надо. Поверьте, молодой господин, стоит мне шепнуть этому мальчику, – ткнула старуха пальцем в сторону Моргана, – «принеси мне Тревика, чтобы я убила его», и он это осуществит в тот же час. Да-да, мы с этим юношей большие друзья. Отец разрешал ему ходить ко мне. Как часто я давала ему ночлег, пока его тупая жена и безмозглая теща думали, что он спит где-то на сырой земле! Морган выполнит все, что я ему повелю, уж в этом вы не сомневайтесь.

– Но вдруг сэр Ганнибал и вправду невиновен? – возразил Форд, как громом пораженный.

– И что с того? Я его ненавижу за то, что он сделал госпожой Тревик эту бледнокожую прошмандовку, а не меня. Я могу спасти его, но и пальцем не шевельну. Его повесят, как только найдут, а Морган враз отыщет, в какую там дыру он забился.

Услышав свое имя, сумасшедший спрыгнул со скалы и, прихватив череп, подошел к огню. Неожиданно он швырнул череп в пламя и стал плясать вокруг костра.

– Прокляни его, матушка ведьма, прокляни его! Пусть горит Полуин, пусть горит, и горит, и горит!

– Зачем мне проклинать Полуина, друга моего сына? – поинтересовалась колдунья. – Я в глаза его не видела. Он может оказаться достойным человеком.

– Он – нечестивец! – топнул ногой Морган, сжав кулаки и закатив глаза. – Он хочет заткнуть мне рот. Прошлой ночью я слышал, как он говорил Дженни, что это я поджег дом и что меня надо запереть. О-о-о! О-о-о! – В припадке ярости сумасшедший бросился на землю и стал отчаянно бить по ней кулаками и рвать траву.

Тем временем старуха вытащила череп из огня.

– Не кори себя так, дорогой. Никто тебя нигде не запрет, ведь ты не поджигал особняк, – добавила она успокаивающим тоном.

– Но это я, я! – От избытка чувств Морган сорвался на крик. – Полуин подошел к окну и протянул мне спички. Дженни никогда мне их не давала, потому что я чиркал ими и смотрел на красивые огоньки. Полуин сказал, что я могу с ними поиграть, я так и сделал, и тогда… Ах, какой был пожар!

Морган запел и захлопал в ладоши, а потом замер.

– Где тут дорога в карьер? – неожиданно донесся голос из тумана.

Форд вскочил на ноги, госпожа Карни – тоже. Она была потрясена, лицо ее посерело, морщинистые пальцы затряслись.

– Этот голос! – прошептала старуха, обеими руками схватив череп.

– Вы что, ответить не можете? – сиплым голосом повторил скрытый в тумане человек. – Я ищу Хью Карни. – И с этими словами незнакомец вышел из тумана.

– Полуин! Полуин! – завопил Морган и бросился к дверям хижины.

Он споткнулся о порог и рухнул на землю, трясясь от рыданий. Миссис Карни застыла с черепом в руках, словно окаменев. Но и сам Иосия, едва увидел ее, опешил и медленно попятился.

Ошеломленный Освальд не знал, чго предпринять.

– Ты вернулся, Карни, – медленно пробормотала старуха. – Я верила, что мои заклятия приведут тебя ко мне…

Полуин метнулся назад в туман, а миссис Карни – его давным-давно забытая жена – со всего маху швырнула ему вдогонку полуобгоревший череп, и тот угодил точно в затылок негодяя. Иосия поскользнулся и упал, а в следующий миг колдунья набросилась на него, словно хищная птица. Морган, услышав ее зов, подбежал и тоже кинулся на коротышку. Форд попытался растащить дерущихся в стороны, но, прежде чем он успел их коснуться, Полуин вывернулся из хватавших его рук, вскочил и растворился в тумане.

– Убей его! Убей его! – кричала вслед Полуину ведьма. – Морган, догони и прикончи зверя! Ату его, ату!

Глава 24. Отпетый негодяй

Под крики и проклятия госпожи Карни адвокат ринулся по тропинке следом за беглецом. В один миг его поглотил густой влажный туман, который, казалось, становился плотнее с каждым шагом. Форд понимал, что обязан настичь Полуина, поскольку был уверен, что это и есть убийца Боуринга. Правда, странно, что старая ведьма не обвинила его давным-давно, ведь она ясно дала понять, что знает, кто преступник. «Впрочем, – подумал он на бегу, – она лишь сейчас поняла, что под именем Полуина скрывается ее ненавистный муж. Не питая уважения к закону, старуха не стала бы выдавать полиции убийцу, не будь он ее личным врагом».

Адвокат карабкался все выше и выше, прислушиваясь к звукам, которые помогли бы ему напасть на след беглеца. Наконец-то у него появился шанс передать преступника в руки закона, вынудить его сознаться и таким способом спасти жизнь и репутацию сэра Ганнибала. Он не сомневался, что управляющий баронета сейчас страшно боится за свою жизнь, ведь за ним гнался не только адвокат, но и натравленный старой ведьмой Морган, который и без ее приказа ненавидел Полуина лютой ненавистью. К тому же Морган Боуринг был сумасшедшим, что делало его крайне опасным во гневе.

Густой туман окутал склон холма, и Освальд не видел дальше своего носа. Он казался сам себе насекомым, попавшим в клубок ваты. Неожиданно молодой юрист споткнулся, упал, поцарапав руку о куст ежевики, ударился головой о камни и сильно испачкал одежду, прокатившись по глинистой земле. Как он ни напрягал слух, ему не удавалось расслышать шаги человека, на которого он охотился. В отчаянии адвокат уже готов был отказаться от погони, когда произошло чудо.

Туман залил низины и вересковые пустоши, но, едва Форд поднялся чуть выше, он неожиданно выскочил из тумана на свет, и над головой у него оказалось голубое небо. Ниже все было скрыто бескрайним белым морем, но тут, на вершине, было светло, спокойно и тепло. Над туманом возвышались холмы, поросшие вереском, дроком и папоротником, перевитыми высокой сухой травой. Сердце Освальда затрепетало. Здесь, на вершине, он был словно один во всем мире. А потом, оглядевшись, он увидел в оранжевом свете солнца, поднявшегося над горизонтом, темную фигурку, быстрым шагом направлявшуюся к кромлеху на вершине, где у Полуина, несомненно, имелось какое-то убежище. Не говоря ни слова, Форд со всех ног бросился в погоню.

Полуин неожиданно обернулся и, заметив Форда, с криком стал прыгать, словно олень, с камня на камень, спеша добраться до своего логова. Но Освальд следовал за негодяем по пятам и, когда до кромлеха оставалось всего ничего, нагнал его. Полуин промчался сквозь строй древних друидских камней, Форд не отставал, охваченный неодолимым желанием схватить злодея. Проскочив сквозь кромлех, он увидел, как Полуин спешит, чуть не падая, вниз по склону холма, уже выдохшись и надеясь лишь на укрытие в клубах тумана. Вдруг беглец остановился и сел на землю.

Догнав его, адвокат увидел, что Полуин, все еще багровый, как помидор, обессилев, хватается за грудь.

– Почему… вы… гонитесь… за… мной? – тяжело дыша, проговорил коротышка.

– Потому… что я хочу… узнать… правду… – сквозь зубы пропыхтел Форд и присел рядом со своим пленником. – Сейчас… Дай перевести… дыхание… – И он стал глотать воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба.

Несколько минут мужчины сидели бок о бок на солнечном склоне, пытаясь отдышаться. У их ног раскинулось молочное озеро тумана, а в голубых небесах над головой пел жаворонок, словно приветствуя солнце, все выше поднимавшееся над скрытой туманом долиной. Тут не было слышно криков Моргана и госпожи Карни, и оба мужчины тоже молчали пару минут, будто не желая нарушать тишину.

Первым восстановил дыхание Полуин.

– Почему вы преследовали меня? – снова спросил он.

– Долгая история, – ответил Освальд, тоже почти пришедший в себя. – Мне ее рассказать? Или пусть твоя жена это сделает?

– Жена? Нет у меня никаких жен!

– Да что ты? Не прибедняйся, милейший. Их целых две у тебя, мистер Полуин, или мистер Крент, или мистер Карни, или как еще там.

Коротышка даже не покраснел – впрочем, едва ли это было возможно, поскольку он и так стал пунцовым от бега. Но выражение его лица вдруг сделалось кротким, словно у ягненка.

– А доказательства у вас есть?

– Их представят миссис Крент, миссис Карни, а также сэр Ганнибал.

– Не понимаю, как вам удастся получить показания последнего свидетеля? – злобно усмехнулся Полуин.

– Это не твое дело, – ответил Форд, насторожившись и отлично понимая, что этот мерзкий тип в любой момент готов кинуться на него. – Думаю, что нам стоит прогуляться и побеседовать с ним.

– Значит, Тревик здесь! – вспыхнули ненавистью глаза Иосии. – Что ж, замечательно. Для полиции это станет настоящим сюрпризом.

– О нет, мистер Полуин – Крент – Карни. В этот раз арестуют тебя.

– И за что же? – невинным голосом поинтересовался наглец.

– За убийство Джона Боуринга.

– Вы не докажете, – фыркнул Полуин.

– Еще как докажем! – заявил Форд, откровенно блефуя. – Я сумею также доказать, что это ты спровоцировал Моргана Боуринга поджечь особняк Грандж. Еще тебя ждет обвинение в двоеженстве. У тебя, дружище, куча причин сесть за решетку.

– А если я не позволю схватить себя? – прищурился Иосия, начиная раздражаться.

– Ты уже схвачен! – объявил Освальд и бросился на негодяя.

В следующее мгновение они покатились вниз по склону и вскоре вновь очутились в объятиях тумана. Завязалась серьезная борьба. Туман застилал глаза, противники бились вслепую, молча и отчаянно. Полуин по большей части царапался, словно женщина, но адвокат, используя хорошо известные ему приемы джиу-джитсу, сумел взять над противником верх. Наконец, собрав остатки сил, Иосия отшвырнул молодого человека в сторону и попытался сбежать. Но Форд, метнувшись вперед, цапнул его за лодыжку, и тогда в руке его врага сверкнул длинный нож. Освальд молниеносно вскочил и ударил Полуина в лицо, а потом схватил его за запястье руки, сжимавшей оружие. Коротышка, вывернувшись, толкнул адвоката на землю и замахнулся ножом, но Форд увернулся, и клинок вонзился в кочку. Ударив злодея по пальцам, Освальд впился в рукоятку. Полуин потянулся за ней же, но Форд молниеносно вырвал лезвие из земли и пригвоздил к ней руку противника. Раздался страшный вопль: нож насквозь пронзил ладонь Полуина. Не обращая внимания на стоны, Освальд вывернулся из-под бандита и, не отпуская рукоять, взглянул на поверженного врага: тот корчился от боли, словно бабочка, приколотая булавкой.

– Выньте нож, выньте! – выл преступник. – Я все расскажу!

– Ну уж нет, лживый пес! – задыхаясь, произнес Освальд. – Наверняка у тебя в запасе еще пара фокусов.

– Нет! Клянусь, у меня больше ничего нет!

Адвокат медленно поднялся и наступил на запястье Полуина. Он тщательно обыскал коротышку, который при этом ругался, как сапожник, и обнаружил револьвер. Забрав его, он выдернул нож и, ногой оттолкнув преступника в сторону, наставил на него ствол. Но у того уже не было сил сражаться. Чертыхаясь сквозь зубы, пленник перемотал кровоточащую ладонь платком. Тем временем из тумана раздался голос, больше похожий на собачий вой: это Морган преследовал свою добычу. Лицо Полуина посерело от страха.

– Морган Боуринг! – в ужасе завопил он. – Не позвольте ему…

Вмиг оценив ситуацию, адвокат понял, что его пленник смертельно боится сумасшедшего, и этим можно воспользоваться.

– Морган убьет тебя, подлец, как только увидит, – заверил Иосию Освальд. – Без сомнения, миссис Карни дала ему нож или пистолет. Ты ведь знаешь эту женщину. В твоем состоянии, – многозначительно кивнул Форд на окровавленную руку Полуина, – тебе вряд ли отбиться от него.

– Не надо! Не отдавайте меня ему! – панически закричал тот. – Да, я боюсь Моргана! Его безумие придает ему нечеловеческую силу! Вы же не позволите ему прикоснуться ко мне, господин Форд?!

– Должен признаться, мне было бы в высшей степени приятно увидеть, как он зарежет тебя или забьет до смерти, – зловеще прошептал Освальд. – В конце концов, все эти бедствия – твоя вина.

– Нет! Нет!

– Да! Ты застрелил господина Боуринга и подставил сэра Тревика. Ты использовал бедного Моргана, чтобы сжечь особняк Грандж. И к тому же ты подделал второе завещание.

– Это ложь!

– У меня собраны все нужные доказательства. Предоставляю тебе на выбор: или я брошу тебя тут наедине с Морганом…

– Нет, только не это! – завыл Полуин, словно загнанный зверь.

– Или же, – безжалостно продолжал адвокат, – ты отправишься со мной и объяснишь свои поступки сэру Ганнибалу.

– Так он и вправду прячется где-то неподалеку? – пробормотал коротышка, поднимаясь на ноги. – Если бы я знал…

– То натравил бы полицию на его след?

– А почему бы и нет? Боуринг завещал ему деньги, которые по праву принадлежат мне.

– Лжец! Как будто я не слышал правды от госпожи Крент…

– Моя жена не знает всей правды.

– Миссис Крент – не твоя жена, а Крент – не твое имя. Ты – Хью Карни, двоеженец, поджигатель, убийца и мошенник. Достаточный список преступлений для любого жюри присяжных.

– Я могу все объяснить, – простонал Иосия, и тут снова раздался громкий, полный ненависти вопль сумасшедшего, все еще продолжавшего охоту на свою жертву.

– Я дам тебе шанс оправдаться перед сэром Ганнибалом. А теперь вставай!

Гоня Полуина перед собой, словно барана, Форд отправился вниз по склону. Он толком не знал, где находится, но был уверен, что, в какую бы сторону ни шел, непременно окажется на дороге, огибающей холмы. А уж там он пробьется к побережью. Очередной крик Боуринга-младшего, словно невидимый кнут, подстегнул Иосию. Было странно, что столь решительный и опасный человек так сильно боится сумасшедшего, которого к тому же хорошо знает. Впрочем, в этот момент Морган был больше, чем безумцем: он превратился в маньяка-убийцу, а слова Полуина о том, что умалишенного нужно запереть, сделали коротышку его мишенью. И все же Освальда удивляли малодушие и страх злодея. По лицу Иосии градом катился пот. Форд вел его перед собой, придерживая за здоровую руку на случай, если преступник снова попытается скрыться.

Потом они долго спускались по склону, поросшему колючей травой, кустарником и папоротником, натыкаясь то на каменную изгородь, то на огромный булыжник, то на овраг. Наконец через полчаса, когда туман уже начал рассеиваться, они вышли на большую дорогу. По ней адвокат повел своего пленника к серой башне рудника Трегейгл. Воздух там был чище, но полоса тумана все еще висела между солнцем и землей. В небе сияло солнце, однако низины по-прежнему скрывала белая пелена. Где-то там, наверное, бродил Морган Боуринг, охотясь на своего врага, словно бес, призванный из ада госпожой Карни.

Когда юрист и его пленник уже свернули на каменистую дорогу, ведущую к руднику, Освальд заметил громадную фигуру, спешащую им вслед. Это был Анак, неожиданно возникший на дороге, идущей от карьеров.

– Что все это значит? – крикнул гигант, замедляя шаг. – Куда вы его ведете?

Иосия сверкнул глазами, высматривая способ сбежать. Но Освальд приставил револьвер к его уху и прошептал:

– Сделай так, чтобы Анак отправился с нами, пес, или я тебе мозги вышибу.

– Ладно, – пролепетал Полуин. – Только не говорите ему, что я его отец.

– Так он не знает?

– Нет, а если узнает, убьет меня. Его мать – настоящая фурия, она настроила его против меня. Молчите! Он совсем рядом.

– Что вы делаете с господином Полуином? – угрожающе начал Анак. – Он мой друг.

– Он тебе больше, чем друг, – он твой отец, – выпалил Форд.

Иосия вскрикнул и попытался удрать, но адвокат крепко схватил его за предплечье, и тот скривился от боли, прижимая к себе раненую руку.

– Что?! – в ярости заорал великан. – Так он – тот самый дьявол, который бросил нас с мамой?!

– Умолкни, – перебил его Освальд, – и пойдем с нами на рудник Трегейгл. Этот тип должен ответить за все свои злодеяния.

– Сейчас он у меня ответит, – кинулся в атаку Анак. – Я прибью его, как муху, – и весь ответ.

– Хватит убийств, – объявил Форд, подталкивая Полуина к берегу. – Сначала пусть объяснится перед сэром Тревиком.

– Сэром Ганнибалом? Баронет прячется на руднике?

– Прекращай болтать, Карни! – приказал адвокат. – Идем с нами. Ты заблуждаешься относительно сэра Тревика и сам в этом убедишься. Все вот-вот откроется.

– Да, все вот-вот откроется, – эхом повторил Полуин, многозначительно глядя на сына.

Анак изменился в лице. Ему не верилось, что эта козявка – и в самом деле его отец. Коротышка тем временем опять вознамерился убежать, но тут из тумана с воплем выскочил Морган с топором в руке. Увидев Иосию, он взревел от ярости и бросился на него.

– Остановите этого недоумка! – взвизгнул Полуин и ринулся по дороге к руднику, таща за собой пытавшегося удержать его Освальда.

Злодей боялся смерти, и не напрасно. Морган со сверкающими глазами, в разодранной одежде, да еще и с топором выглядел поистине ужасающе.

Анак, хоть и не понимал, что происходит, шагнул вперед, широко расставив могучие руки, и кинулся к ослепленному яростью безумцу. Оставив этих двоих разбираться между собой, Полуин и Форд поспешили в сторону прибрежных скал и возвышавшейся над ними серой башни. Несмотря на раненую руку, коротышка карабкался по черным камням ловко, словно кошка. Освальд отпустил его, понимая, что его пленник и сам предпочтет укрытие в руднике встрече с разъяренным Морганом.

Цепляясь за камни и твердую скалу, Форд в конце концов тоже вскоре оказался у входа в рудник.

– Я знаю это место! – крикнул Полуин, который шел чуть впереди. – Сюда, за мной!

Освальд так и сделал, как вдруг его пленник поскользнулся на камнях, чуть не свалившись в море. Адвокат едва успел схватить его за шиворот. Скрежеща зубами от боли и чуть пошатываясь, коротышка поднялся на ноги. Потеря крови и страх перед безумцем лишили его последних сил.

– Вот! – процедил он сквозь зубы, скидывая куртку. – Перетяните мне руку платком, или я истеку кровью.

Форд и сам видел, что Полуин уже весь в крови. Он как следует перетянул платком руку Иосии выше локтя. Все это время негодяй украдкой посматривал на тропинку меж скал, опасаясь узреть там Моргана с топором.

– Давайте спускаться, – махнул он в сторону зияющей дыры. – Там один из входов в шахту, самый трудный. Другой изгибается вверх, к вертикальной скважине, этот же идет прямо вниз. Посмотрите сами.

– Нет, – отрезал юрист, подозревая, что, если он приблизится к краю, пленник запросто столкнет его в черную бездну. – Ты иди первым!

Иосия, кривясь от ненависти, подошел к краю, заглянул во тьму, а потом начал спускаться со скоростью, удивительной при его ранении. Видимо, ему придавала сил мысль о том, что преследующий его Морган может появиться в любой момент. Форд последовал за ним, не спеша и гадая, как они будут отсюда выбираться.

Лестницы, ведущие вниз, давно исчезли, и приходилось передвигаться, осторожно ступая на гнилые доски и придерживаясь руками за стены и выступающие камни, чтобы получить устойчивую опору. Тихо, почти бесшумно двое мужчин спускались все глубже и глубже под землю, пока голубое небо над головой не превратилось в крошечное пятнышко в конце бескрайней черной трубы.

Наконец они оказались в глубинной шахте, пролегавшей ниже уровня моря. Полуин, как ни странно, отлично знал дорогу и шел вперед без всяких колебаний. Убежать он не пытался, но адвокат решил не давать ему слишком много свободы. Схватив своего пленника за руку, Освальд вновь приставил револьвер к его уху.

– Надеюсь, ты понимаешь, что произойдет, если ты попытаешься бежать? – торопливо спросил он.

– Понимаю! – скривился Иосия, шагнув вперед. – Я иду туда по своей воле.

– Чтобы не попасться Моргану Боурингу? – презрительно усмехнулся адвокат.

– Чтобы полностью рассчитаться с сэром Тревиком, – отозвался преступник.

Да, действительно в этом человеке было что-то дьявольское. Но что он мог сделать, если Форд все время держал его на прицеле? Мгновение подумав, Форд кивнул, разрешая Полуину отправиться дальше.

Они долго шли в полной тьме. В какой-то момент Освальд решил, что его пленник видит в темноте, как кошка, в то время как сам он ориентировался лишь на шорох шагов своего спутника. А потом юрист совершенно неожиданно вспомнил про пароль и, вместо того чтобы прислушиваться, затянул:

– Дом, мой милый дом…

Едва он пропел пару строф, как раздался крик. Потом зажглась свеча, за ней другая, третья. Оба – пленник и конвоир – быстрым шагом поспешили в сторону этого необычного зрелища.

– Я здесь, господин Форд! – громко позвал Освальда сэр Ганнибал.

Схватив своего спутника за руку, адвокат сделал последний шаг и внезапно оказался в хорошо освещенной пещере, где, кроме сэра Тревика, находились мисс Дерика и Энн Стреттон.

Глава 25. Откровение

Удивление Освальда при виде дам могло сравниться лишь с изумлением сэра Ганнибала, когда баронет узрел жалкого, истерзанного и окровавленного Иосию Полуина, которого крепко удерживал жених Дерики.

– Как вы попали сюда? – с дрожью в голосе спросил баронет своего управляющего. – Чего вы от меня хотите?

– Спросите у Форда, – заскулил Полуин, который выглядел теперь настоящей кроткой овечкой. – Это он меня сюда приволок.

Сэр Тревик поднял глаза на адвоката и с опаской поинтересовался, что за фокусы тот вытворяет.

Однако Освальд не спешил с ответом. Сначала он рывком заставил пленника опуститься на колени, а потом застыл над ним с револьвером наготове, чтобы пресечь любую попытку к сопротивлению.

– Не шевелись, – приказал юрист, когда Полуин зарычал, словно дикий пес. – Ты хотел рассчитаться с сэром Ганнибалом. Вот он перед тобой.

У баронета задрожали колени, и он, наверное, упал бы, но его поддержала мисс Энн Стреттон. Воцарилась жуткая тишина, которую наконец нарушила рассерженная Дерика:

– Зачем ты привел его сюда, Освальд?

– Я все объясню, и ему тоже дадим слово, – решительно произнес Форд. – Но для начала: как вы с мисс Стреттон тут очутились?

– Мы здесь с утра, – вмешалась Энн. – Вчера вечером, когда я добралась до Санкт-Эвалдса, я рассказала мисс Тревик обо всем, что произошло, и мы решили вдвоем отправиться к сэру Ганнибалу.

– Как вы спустились в эту ужасную шахту?

– Мы шли другим путем, – спокойно заметила мисс Стреттон. – Второй спуск совсем недалеко отсюда.

– Но сюда непросто добраться!

– Вы не волнуйтесь, молодой человек, – произнес сэр Тревик, стараясь придать своему голосу уверенность. – Основная шахта действительно очень опасна, но та, которой воспользовались девушки, куда удобнее. Сойдя вниз по десятифутовой лестнице, они попали в полого спускающийся туннель, ведущий прямо сюда. Мы с мисс Стреттон обнаружили его случайно, когда исследовали рудник.

– Я надеюсь, и Морган явится сюда? – пробормотал себе под нос Освальд.

– Что ты сказал? – не расслышала Дерика.

– Миссис Карни сообщила мне, что Морган знает все шахты в округе, следовательно, ему известен и доступный путь в эти пещеры. А раз так, Боуринг-младший скоро придет, – с угрозой произнес Освальд, и Полуин вздрогнул всем телом, услышав эти слова.

– При чем тут Морган? – удивилась мисс Энн.

– Вчера вечером он услышал, как Полуин советует миссис Крент держать зятя взаперти из-за того, что он якобы поджег особняк Грандж, – объяснил юрист. – От этих слов Морган пришел в ужас и обезумел настолько, что теперь готов убить вашего управляющего, сэр Тревик. Мы оставили Моргана на большой дороге, где он уже пытался наброситься на обидчика. Анак удержал его, но если безумец вырвется из рук гиганта, то обязательно прибежит сюда, и тогда… – Тут Форд красноречиво посмотрел на своего пленника.

Однако Иосия неожиданно заговорил жестко и по существу:

– В таком случае дайте мне решить все споры с сэром Ганнибалом, а потом я спрячусь в самом дальнем углу этих катакомб.

– Значит, вы боитесь больного юноши? – презрительно фыркнула Дерика.

Иосия поднял перевязанную руку.

– Я ранен и не могу бороться с человеком, вооруженным топором, – хладнокровно объявил он.

– Кто вас ранил, Полуин? – с тревогой поинтересовался Тревик.

– Я, – спокойно произнес Форд. – Но не раньше, чем он попытался пырнуть меня ножом. Кроме того, у нашего общего друга имелся револьвер. Вот он, – показал он всем отобранное у Полуина оружие, – и я всенепременно пущу его в ход, если этот негодяй не объяснит, как убил Боуринга.

– Что?! – хором воскликнули обе девушки и пожилой баронет.

– Я этого не совершал! – закричал Иосия и попытался встать, но сильная рука Форда, лежавшая у него на плече, удержала коротышку на коленях.

– Твоих рук дело, – строго заметил адвокат. – Миссис Карни – твоя жена – намекала на это…

– Ага, – прервал юриста сэр Ганнибал. – А знает ли миссис Карни…

Однако Форд тоже, в свою очередь, перебил баронета, заявив:

– Полагаю, она знает все, но до сих пор скрывала это. Но вы-то знали, сэр Тревик, что ваш управляющий – ее бывший муж?

– Да, – вздохнул сэр Ганнибал. – Конечно, я знал это, но вынужден был держать язык за зубами.

– Советую и дальше помалкивать, мистер Тревик, – угрожающе нахмурился Полуин, – иначе вам же хуже будет.

– Куда уж хуже? – пожал плечами баронет.

– Куда? – осклабился Полуин. – Например, на виселицу!

– Придержи язык, животное! – приказал своему пленнику Форд и встряхнул его за шиворот так, что Дерика поморщилась. – Лучше выкладывай правду.

– Ага, выложу, но вовсе не то, чего вы от меня ожидаете, – огрызнулся Полуин. – Я не убивал Боуринга, хотя имел на то все основания.

– Тогда кто же преступник?

– Если я докажу вину этого человека, вы меня отпустите?

– Да. Но от Моргана я тебя защищать не стану. Если он придавит тебя, как крысу, тем лучше, – безжалостно заявил Освальд.

– Думаю, – вставила мисс Стреттон, до того молчавшая, – будет лучше, если вначале сэр Ганнибал расскажет о своих отношениях с этим… Полуином.

– Его настоящее имя – Карни, – охотно начал баронет. – Я знал его, как и Боуринга, еще когда мы были мальчишками. Мы снова встретились в Африке и организовали там фирму, покупающую бриллианты. Этот человек, – указал он на своего бывшего управляющего, который в данную минуту корчился у ног Форда, – обманул как Боуринга, так и меня, поэтому мы и выгнали его из компании.

– Я ушел по собственному желанию, – резко возразил Иосия. – Мне надоело ваше надувательство!

– Тебя выгнал Джон за то, что ты пытался шантажировать его из-за подделанных бумаг, – моментально парировал сэр Тревик.

– А они и вправду были сфальсифицированы? – уточнил юрист.

– Я этого и не отрицал, – передернул плечами баронет. – Боуринг имитировал мою подпись и совершил сделку, желая меня обмануть. Когда ты попытался устроить Боурингу из-за этого неприятности, я сказал, что подпись настоящая. Тогда ты отомстил: растрезвонил везде, что Джон убил сына африканского знахаря.

– Ты должен был бы поблагодарить меня за это, – усмехнулся Полуин. – Настоящий-то убийца ты!

– Я в это не верю, – прошептала Дерика, прислонившись к стене.

– Спасибо, моя дорогая, – мягко обратился к ней отец. – Нет, я невиновен. Но этот негодяй Карни распространил слухи и обо мне. Чтобы избежать конфликта с колониальными властями, я был вынужден отправиться в Англию. Боуринг остался в Африке и получил еще один шанс меня надуть. В результате он вернулся сюда миллионером, в то время как я не имел средств. Однако когда я пригрозил ему, что раскрою правду о его махинациях, он согласился переехать в особняк Грандж и оставить мне свои деньги, а точнее, мою долю, но лишь по завещанию.

– Он отдал тебе все, – фыркнул коротышка. – И треть этих денег моя по условиям партнерства.

– Ты не был партнером, Полуин, потому что мы выгнали тебя. А средства были завещаны мне при условии, что Дерика выйдет замуж за Моргана.

– Но ты и этого не сделал!

– Я не мог. Во-первых, покойный указал это в завещании лишь как пожелание, а не обязательное условие. А во-вторых, миссис Крент – твоя жена, к слову сказать, – к тому времени уже женила Моргана на своей дочери Джейн.

– Его настоящая жена – миссис Карни, – уточнил Освальд. – А экономка Мария Крент – на самом-то деле миссис Уорд.

– Да, Форд, я с самого начала знал это, но этот человек заставил меня держать все в тайне. Он угрожал, что распустит здесь все те слухи, которые ходили обо мне в Южной Африке.

– Слухи, как же! – торжествующе хохотнул Полу-ин. – Я в курсе всех твоих махинаций. Когда я выйду на свободу, расскажу всем и каждому, как ты промышлял контрабандой алмазов!

– Вы с Боурингом меня в это втянули, – огрызнулся баронет. – Это с самого начала было грязное предприятие. Не собираюсь оправдываться, Полуин, но, видит Бог, я уже сполна заплатил за свою глупость.

– Все это в прошлом, дорогой, – ласково прошептала мисс Стреттон. – Не продолжай.

– Нет, я продолжу! – объявил Тревик. – Так будет честно. Энн, вы должны знать, за какого человека собираетесь замуж. Мы занимались в Африке темными делами. Не скажу, что мы совершали преступления, но, без сомнения, постоянно балансировали на грани.

– Не совершали преступления? – издевательским тоном произнес управляющий. – А как насчет того зулуса, которого вы убили ради алмаза?

– Его убил Боуринг, и ты это отлично знаешь! – спокойно отреагировал аристократ. – И Мулу об этом проведал. Поэтому он угрожал красным черепом не мне, а Боурингу. Но ты почему-то решил во всем обвинить меня. Всему этому пора положить конец. Когда я выйду из этой шахты, то отправлюсь прямо в полицию с повинной. Я согрешил и должен быть наказан.

– Когда вы выйдете из шахты, – решительно объявил Освальд, – вы будете знать, кто настоящий убийца. Вы станете свободным человеком.

– И при этом нищим, – выкрикнул Полуин. – Как насчет второго завещания?

– Эта подделка? – съязвил юрист. – Она у меня в кармане. Пробравшись в особняк Грандж, ты положил ее в стол и потом отправил миссис Крент покопаться там, чтобы она нашла подложную бумагу.

– Это подлинная воля Боуринга.

– Вряд ли. Тем не менее я обязательно навещу супругов Трабби, твоих свидетелей, и тогда мы все выясним.

– Послушайте, – заскулил Иосия, чувствуя, что планы его рушатся один за другим. – Если я исправлю ситуацию, вы дадите мне доход в пять тысяч фунтов в год и позволите уехать из Англии?

– Да, – быстро произнес сэр Ганнибал, но Форд остановил его.

– Нет, – отрезал адвокат. – Ты немедленно выложишь правду о завещании и убийстве господина Боуринга, иначе я отдам тебя Моргану.

– Только попробуйте! – завопил Полуин.

– Дерика, – спокойно начал Освальд. – Поднимись по лестнице, там, на дороге, ты увидишь Анака и Моргана. Позови их…

– Нет! Нет! – выкрикнул Полуин, увидев, что девушка и в самом деле собралась куда-то идти. – Я скажу все, что вам угодно!

– Тогда слушаем.

– Я знаю правду, – объявила Энн. – Этот человек с помощью шантажа заставил сэра Ганнибала взять его на работу.

– Он так и сделал, – в отчаянии проговорил господин Тревик. – А теперь…

– А теперь он будет с позором уволен, – подчеркнула художница. – Вы много натерпелись, но вот-вот все неприятности закончатся.

– Только если вы станете моей супругой, моя дорогая, – улыбнулся ей баронет.

Дерика вздрогнула в полутьме, прислушавшись к шуму над головой, – это волны катали по морскому дну валуны.

– Мы что, собираемся сидеть тут весь день? – вмешалась Дерика. – Почему бы для начала не вытащить этого субъекта на свет божий, и уж тогда…

– Нет, нет! Я боюсь Моргана! – ахнул Иосия, судорожно хватаясь за руку Форда. – Позвольте мне рассказать все, что я знаю, и спрятаться!

– Морган ориентируется в этой шахте так же хорошо, как ты, если не лучше, так что спрятаться не получится, – покачал головой адвокат, стряхнув его руку.

– Но тут я смогу устроить ему засаду, – с хитринкой в голосе проговорил негодяй. – Если я умру, он тоже умрет, и я не откажусь отправиться на тот свет вместе с ним.

В тусклом свете его мертвенно-бледное лицо выглядело ужасно. При взгляде на него обе девушки поежились. Желая поскорее закончить все эти разговоры, Форд хорошенько встряхнул своего пленника.

– А теперь давай с самого начала, – потребовал он. – И не вздумай врать!

– В этом нет необходимости, – захныкал Полуин, потирая раненую руку. – Про Африку вы и так все знаете, хотя Тревик скрыл от вас почти половину тех жутких дел, что мы там творили.

– Вы творили, – уточнил сэр Ганнибал. – Ты и Боуринг. Я не желаю знать ничего, кроме одного: зачем ты его убил?

– Да не убивал я его, – угрюмо заверил коротышка. – Хотя и мечтал об этом.

– Почему?

– Боуринг вышвырнул меня из фирмы. Он не собирался делиться ни со мной, ни с тобой. Не пойму, что ты так печешься из-за его смерти. Ты же сам хотел его убить – я слышал, что´ ты сказал в тот день у себя в библиотеке.

– Откуда вы об этом знаете? – тут же спросила Дерика. – Подслушали?

– Нет, мне сообщила мисс Уорри.

– Когда?

– Сразу, как только сэр Тревик с Боурингом вышли из комнаты.

– Ага! – неожиданно воскликнул баронет. – Тогда-то ты и подложил череп в шатер гадалки?

– Да. Едва мисс Софи поведала мне о вашей ссоре, у меня родилась идея. Когда-то в Африке я столкнулся со знахарем Мулу, который думал, что это ты убил его сына. Он выварил голову мертвеца, очистил ее от плоти, выкрасил череп в красный цвет, увенчал серебряной короной и читал над ним заклинания, чтобы отравить существование убийцы – твое!

– Пф! – с презрением отозвался сэр Тревик. – И что же ему помешало?

– Я… Я тебя спас. Я шепнул Мулу, что настоящий убийца – Джон. Тогда Мулу направил Боурингу предупреждение: дескать, тот увидит череп своей жертвы трижды и каждый раз будет в смертельной опасности, а на третий раз обязательно умрет. Джон перепугался и до конца жизни страдал от страха.

– А как череп оказался у тебя?

– Мулу дал мне его вместе с определенной суммой денег и попросил подсунуть его Боурингу домой или в контору – куда угодно, где тот его непременно увидит. Я сделал это дважды, и оба раза Мулу удавалось устроить покушение на Боуринга. Скажу вам, Джон не на шутку перетрусил, шарахался от каждой тени, – посмеиваясь, добавил Полуин.

– Какая низость – травить своего бывшего товарища, – вознегодовала Дерика.

– Мне за это заплатили, – с неприкрытой наглостью ответил Иосия. – К тому же я ненавидел Джона, ведь он надул меня на круглую сумму.

– Продолжай, – объявил Форд, не скрывая отвращения к своему пленнику. – Когда ты принес череп в палатку мисс Уорри, ты объяснил ей, что все это значит?

– Да, я велел ей, чтобы она нагадала господину Боурингу, что он умрет, прежде чем доедет до дома.

– Так, значит, это ты убил его!

– Говорю вам, не я!

– В твоей истории, Полуин, есть изъян, – заметил Освальд. – Что ты делал с черепом, когда сэр Ганнибал встретил тебя на дороге возле места преступления?

– Меня там не было, – быстро нашелся управляющий. – Я же говорил, что находился по другую сторону холмов.

– Тебе всего-то требовалось подняться на холм и столкнуть камень.

– Может, и так, но я камень не сбрасывал. А что до того, как я оказался поблизости – так мопед имеется не только у сэра Тревика.

– Никогда не думал, что у тебя есть свой мопед, – заметил баронет.

– Конечно, я об этом позаботился, – глумливо ответил Полуин. – Я держал это в тайне, зато мог незаметно ездить на значительные расстояния. А когда кто-то видел меня на мопеде, я говорил, что это твой. Когда ты меня догнал, я слез со своего, спрятал его за камнями и поехал в особняк Пенрифа на твоем.

– Но почему ты покинул дом сразу после того, как подсунул череп в палатку гадалке? – озадаченно спросил Освальд.

– Чтобы выполнить пророчество мисс Уорри, – грубо заявил негодяй. – Я же не знал, что Тревик нагонит меня на нижней дороге. Но, с другой стороны, это было даже к лучшему, потому что окончательно все запутало и бросило на него подозрение. Я собирался прикончить Боуринга, потому что он оставил все деньги Тревику.

– Кто тебе это сказал?

– Сам Боуринг. Он подозревал, что я могу попытаться грохнуть его. Но он сделал ошибку, сболтнув слишком много. На самом деле лишь узнав, что все деньги достанутся тебе, Тревик, я и решил от него избавиться. Наш с тобой общий друг-миллионер был круглым дураком во всем, что не касалось зарабатывания денег!

– Ну что ж, – подытожил сэр Ганнибал, – ты признался, что хотел убить Джона. По-моему, ты это и сделал.

– Нет. После того как мисс Уорри сообщила мне, что ты пообещал его убить, я договорился с ней о пророчестве и подкинул череп в шатер. Затем я взял свой мопед и погнал в карьер, где встретился с Анаком, на которого имел большое влияние.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Анак, работая у Боуринга бригадиром на карьере, присвоил себе некоторые деньги – часть заработной платы рабочих, – спокойно объяснил Полуин. – Он не знал, что он мой сын. Я не решался сказать ему это из-за старой ведьмы. Под личиной Полуина я оставался для нее незаметным, она бы так никогда и не пронюхала, кто я такой, не заблудись я в чертовом тумане этим утром. Мне просто адски не повезло.

– Ну ладно! – нетерпеливо воскликнул Форд. – Давай про Анака.

– Я велел ему сбросить камень на дорогу, как только проедет коляска мисс Стреттон и мистера Пенрифа, чтобы машина Джона врезалась прямо в него. Поговорив с Анаком, я спустился с холма на вторую дорогу и встретил там Тревика. Как я упомянул, я спрятал свой мопед и поехал на ганнибаловом в особняк Пенрифа. Между тем Анак дождался, когда в поле зрения появится машина Боуринга, и тогда, подсунув стальной лом под гранитную глыбу, своротил ее на шоссе.

– А! Значит, я встретилась с ним, когда он возвращался в карьер, – уточнила Энн.

– Точно так. Дело было сделано, Анаку ни к чему было торчать на месте. Вы, мисс Стреттон, услышали грохот и повернули назад.

– Чудовище! – воскликнул адвокат. – Что же ты врешь, будто не убивал его?

– Я признался во всем, к чему причастен, – нагло объявил Иосия. – Но вы должны помнить, что он был застрелен из револьвера.

– И кто же стрелял?

Тут бывший компаньон господина Боуринга и управляющий сэра Ганнибала выпрямился и усмехнулся.

– То, что вы сейчас услышите, сильно вас удивит, – хмыкнул он. – Мне об этом рассказал Анак, который, прежде чем уйти с места преступления, чуть задержался, чтобы посмотреть на дело рук своих.

– Пусть так. Но кто же все-таки стрелял? Кто убил господина Боуринга? – посыпались на Полуина вопросы со всех сторон.

– Его собственный сын, – спокойно объявил Иосия. – Морган!

Глава 26. Потоп

– Это невозможно, – опешил Форд, в то время как сэр Ганнибал уставился на бывшего управляющего, словно перед ним был настоящий черт с рогами и копытами.

– Это правда, – заверил его Полуин. – Почему вы сомневаетесь? Анак сказал мне, что Морган в этот день гулял по холмам, и к тому же у него имелся револьвер.

– И где сумасшедший мог получить такое опасное оружие? – спросил баронет.

– Я дал, – хладнокровно ответил Иосия. – Боуринг, которого достали капризы сына, угрожал запереть его. Морган, которого идея сидеть под замком повергала в ужас, пожаловался мне. Я напугал его еще больше, рассказав, какими жуткими методами лечат душевные болезни.

– Наплел сказок, – пробормотал Форд, нахмурившись. – В нормальных клиниках с сумасшедшими обращаются очень бережно. Ты просто зверь!

– Я же должен был привести Моргана в надлежащее настроение, чтобы он сам захотел убить отца. К тому времени он уже больше месяца таскал с собой револьвер, но так и не использовал его по назначению. Однако он продолжал бояться, что его неожиданно схватят и запрут в клинике. В тот день они долго болтали с Анаком, после чего каменотес сказал, что Морган может прийти и посмотреть, как он – Анак – прикончит его папочку.

– Сердца у вас нет! – воскликнула Дерика.

– А вам-то какое дело? – огрызнулся Полуин. – Не перебивайте. Дайте мне закончить эту историю, вы мне все надоели. В общем, Морган пронаблюдал, как разбилась машина, а Анак уже собирался возвращаться на карьер. И тут бедный псих увидел: его отец не умер, он встает. Вот тогда-то Морган сбежал с холма и пристрелил его. Затем он кинулся прочь и натолкнулся на Анака. Гигант отобрал у него револьвер и велел молчать, пригрозив безумцу, что, если тот проболтается, его же и повесят. Вот, собственно, и все!

– Этого более чем достаточно, – объявил побледневший от такой фабулы сэр Ганнибал. – А миссис Крент об этом знает?

– Нет. И даже молодая миссис Боуринг ни о чем не подозревает. Но мне кажется, что матушка ведьма, как называет ее Морган, то есть моя драгоценная первая жена, докопалась до правды. Она молчала обо всем ради Моргана. Вот только теперь, когда она проведала, что я ее муж, она непременно пойдет в полицию и расскажет все. Мне нужно бежать из страны. Но в одном вы можете быть уверены: живым я не дамся.

Иосия замолчал. Больше добавить ему было нечего. Форд повернулся к сэру Ганнибалу.

– Мне кажется, сэр, что миссис Карни способна доказать вашу невиновность. И все же было бы неплохо, если бы этот мерзавец написал признание и поставил под ним свою подпись.

Однако, прежде чем сэр Тревик смог ответить, раздался крик, а за ним по-настоящему жуткий вой. Рванувшись, Полуин выскользнул из захвата молодого адвоката и скрылся во тьме. Все сразу повернулись в сторону безопасного спуска и увидели Моргана, который приближался к ним, размахивая топором. Его одежда была разорвана в драке с Анаком, а глаза горели безумным огнем.

Дерика и Энн разом завизжали, увидев несущегося к ним умалишенного.

А потом откуда-то из-за спины сумасшедшего донесся громовой бас Анака:

– Держите его! Держите! Он вконец спятил. Ранил мне руку топором! Поймайте его, господин Форд!

На губах у Моргана была пена. Он вопил, словно дикий зверь. Уклонившись от Форда, который попытался схватить его, он со всего маху рубанул топором по одной из свечей.

– Где Полуин? Я хочу убить Полуина! Дайте мне разрубить его… Дайте мне… А-а-а! – дико заверещал он, снова оказавшись в могучих тисках Анака. Потом они качнулись в сторону мисс Стреттон, и та выронила свою свечку. Теперь всю шахту освещала только одна, последняя свеча.

– Дерика! Дерика! Сюда! – позвал Форд. Схватив девушку за руку, он подтолкнул ее к выходу мимо дерущихся. – Сэр Тревик!

– Я с Энн! – откликнулся сэр Ганнибал, стоя рядом с единственной все еще горевшей свечой. – Боже, смилуйся над нами!

И в самом деле, только длань Всевышнего помогла бы им здесь, в недрах земли, под дном морским и почти в полной темноте, где насмерть схватились сумасшедший и преступник-гигант. В таком положении даже самому разумному из людей недолго было бы тронуться умом.

Однако, несмотря на весь ужас, Дерика не потеряла голову. Схватив за руку своего возлюбленного, она устремилась наверх, к выходу через туннель, по которому они с мисс Стреттон спустились в эти катакомбы. Сэр Ганнибал, подхватив на руки близкую к обмороку Энн, попытался протиснуться между Анаком и Морганом, но те метались из стороны в сторону, не давая ему пройти.

Вдруг они услышали шум, подобный удару грома, и через мгновение из темного туннеля выскочил Полуин.

– Я пробил стену, и скоро все эти пещеры и шахты затопит! – радостно прокричал он. – Теперь Морган утонет… Морган…

Сумасшедший, услышав ненавистный голос, вырвался из рук Анака и, словно взбесившийся монстр, бросился на бывшего управляющего. Одновременно с этим откуда-то из тьмы темных коридоров хлынула вода. Недолго думая, сэр Тревик, таща за собой Энн, метнулся ко второму выходу, где подняться на поверхность было намного труднее. Заметив ошибку, Энн попыталась остановить Ганнибала, но было уже поздно.

– Мы не сумеем подняться там… Мы не справимся! – в ужасе прокричала она.

– Но мы должны… должны… – пропыхтел баронет, спотыкаясь на неровном полу пещеры, которая уже по щиколотку была залита водой.

Где-то сзади визжал от ужаса Иосия, уворачиваясь от Боуринга-младшего, который пытался зарубить его топором. В какой-то миг, ища спасения, он стал цепляться за великана, но тот, вовсе не собираясь тонуть вместе с безумцем и его жертвой, стряхнул с себя коротышку, словно мокрую крысу. А Морган, услышав шум рвущейся в подземелья воды, схватил их обоих и завопил от восторга.

– Мы будем вместе плавать в воде… Плавать – это хорошо… Мыться полезно… Ха-ха-ха! – Его смех диким эхом разносился по подземным галереям, перемежаясь с руганью Анака и завываниями Полуина. И тут по подземелью прокатилась большая волна, которая, как молотом, сбила их с ног и поволокла в сторону мисс Стреттон и сэра Ганнибала.

– Оставьте меня… Оставьте! – требовала Энн, пытаясь вырваться из объятий своего жениха.

– Нет! Мужайтесь! Я вас спасу, – объявил баронет.

Это был его долг – непременно спасти девушку, которая ради него рисковала столь многим. Внезапно она споткнулась и упала бы, не подхвати он ее на руки с невесть откуда взявшейся силой. Дальше Энн и Ганнибал уже брели по пояс в воде. К счастью, они были не так далеко от выхода и вскоре увидели высоко над головой пятнышко дневного света. Тут их накрыла новая волна, а следом – еще одна. Мимо них по туннелю, уходящему куда-то в глубину скалы, подхваченные волной, пронеслись трое все еще дерущихся людей – Морган, Полуин и Анак. Безумец мертвой хваткой вцепился в отца и сына, и лишь Небесам известно, в какие подземные чертоги понесла их разбушевавшаяся стихия.

Сэру Тревику удалось удержаться на ногах: они с мисс Стреттон успели проскользнуть в устье шахты, ведущей наверх, которая находилась чуть в стороне от основного бурлящего потока. Из последних сил, стоя по плечи в воде, баронет приподнял свою спутницу, надеясь, что та ухватится за обломки лестницы.

– Держись! – взмолился он. – Быстрее, быстрее, вода поднимается!

Отчаянным усилием Энн дотянулась до какой-то балки, сэр Тревик полез следом за ней.

– Не бойся, я рядом, – ободрял он девушку.

Уровень воды становился все выше и выше. Казалось, море, затопившее и пещеры, и шахту, не желало отдавать свою добычу. Цепляясь за обломки балок и камни, подталкиваемые снизу водой, сэр Ганнибал и мисс Стреттон медленно карабкались вверх. Наконец вода перестала прибывать. Они повисли, держась за крупный камень и молясь, чтобы тот не вывалился из стены.

Баронет кричал, пока не охрип. Когда он уже был готов сдаться на милость Господа, наверху показались два лица. Форд и Дерика с надеждой всматривались в темный зев уходящего вниз туннеля, и неожиданно мисс Тревик охнула от радости.

– Мы уже решили, что вы погибли! – воскликнула она, разглядев плавающих внизу отца и его невесту.

– Так и будет, если вы нам не поможете! – прохрипел сэр Ганнибал.

– Подождите… Подождите… Тут у выхода валяется старая ржавая цепь, – заявил Форд. – Держитесь!

Они убежали, а минут через десять, которые показались сэру Тревику и мисс Стреттон вечностью, вернулись вместе с цепью. Руки Дерики и ее жениха были расцарапаны до крови – размотать цепь, освободив ее от сырой, разломанной лебедки, оказалось очень непросто. Ее конец спустили в колодец шахты. Энн крепко схватилась за ржавый металл, и Форд с Дерикой вытащили девушку на поверхность. Следующим был сэр Ганнибал. Только выбравшись из мрака под сияющие небеса, он понял, какой ужасной смерти избежал.

– А остальные? – с дрожью в голосе спросила Дерика. – Где они?

– Мертвы! – скорбно объявил ее отец.

Форд снял шляпу.

– Тогда остается сказать то, что обычно судья говорит осужденным: да помилует Бог их души, – опустив голову, произнес он.

Эпилог

Как и следовало ожидать, когда вся эта история стала известна в Санкт-Эвалдсе. Она вызвала там настоящий фурор. Затем журналисты дотошно реконструировали все события в деталях, и полный отчет о них был направлен в лондонские газеты. Было установлено, что выкачать воду из затопленной шахты невозможно.

Видимо, Полуин – Крент – Карни, зная слабость каменных стен, отделяющих шахту от моря, проломил одну из них в надежде утопить Моргана, которого он боялся, и собственного сына Хью, готового выступить свидетелем в суде по делу об убийстве Джона Боуринга. Но сумасшедший сполна отомстил человеку, который заставил его убить отца и сжечь особняк Грандж. В недрах земли, глубоко под соленой водой упокоились три тела – шахта Трегейгл стала их могилой.

Госпожа Карни полностью реабилитировала баронета. Она согласилась дать показания, невзирая на то, что могла быть арестована как соучастница, и рассказала следователям свою историю. Она и впрямь не встречала Полуина, поскольку он успешно скрывался от нее до того рокового часа, когда он в поисках Анака столкнулся с ней нос к носу. Бригадир каменотесов сам признался матери, что пытался убить Боуринга, но завершил дело Морган. Нисколько не рассердившись, миссис Карни даже похвалила тогда своего сына за то, что он хотел истребить негодяя, которого она ненавидела. Впрочем, эта старуха ненавидела всех подряд и не могла точно объяснить почему. Из-за долгой череды неудач, одинокой жизни и веры в собственные колдовские силы ее разум помутился. Обиды старухи на сэра Ганнибала были совершенно надуманными, да и господин Боуринг, которого она презирала, в действительности был очень добр к ней. Она молчала, чтобы навредить сэру Тревику, но ненависть к Полуину развязала ей язык. В итоге колдунья выложила всю правду, сэр Тревик был полностью оправдан и покинул зал суда без единого пятнышка на репутации.

Кроме нее, против Иосии Полуина дали свидетельские показания Освальд, Дерика и Энн, в присутствии которых в последний день своей жизни он признался в своих преступлениях. Однако то, что имелся и независимый свидетель, миссис Карни, принесло большую пользу делу.

Многие говорили о необходимости судить миссис Карни, однако смерть сына окончательно пошатнула ее разум. Вместо того чтобы посадить ее в тюрьму, женщину поместили в сумасшедший дом, и сэр Тревик постарался сделать так, чтобы ее содержали со всеми удобствами, ведь ее свидетельские показания спасли ему жизнь. Тем не менее вскоре она умерла, до самой смерти проклиная Боуринга и Полуина. Единственным человеком, которого она поминала добрым словом, был ее покойный сын Анак.

Оказалось нетрудным доказать и то, что второе завещание – подделка. Супруги Трабби признались, что Полуин заставил их подписать фальшивку, пообещав, что даст три тысячи фунтов для поездки в Америку. После этого второе завещание было аннулировано, и Форд не стал возбуждать против них дело. Бывшие слуги Боуринга покинули Грандж без гроша в кармане и рекомендаций. Так что в конце концов все деньги достались Дерике.

Когда же сэр Ганнибал окончательно освободился, его дочь заявила:

– Мы разделим эти деньги. Папа получит тридцать тысяч и женится на Энн. А мы с господином Фордом заберем остальное и…

– Станем мужем и женой, – добавил адвокат, поцеловав девушку. – Но как же быть с миссис Крент, моя дорогая?

– Я выделю госпоже Крент и Джейн то, что они хотели. Им достанется доход в две тысячи фунтов в год, – решила мисс Тревик.

– Совершенно верно, Дерика, – поддержал ее отец. – Ты дашь тысячу, и я – тысячу.

Велика же была радость бедных многострадальных дам – Марии и Джейн, – когда они услышали это. Теперь, после смерти Крента и Боуринга, они обе стали вдовами, а после того как сгорел особняк, – еще и бездомными.

– Что ж, могло быть и хуже, – сказала миссис Крент, когда в сопровождении дочери приехала, чтобы поблагодарить свою благодетельницу. – Все равно рано или поздно нам пришлось бы отдать бедолагу Моргана в сумасшедший дом, а там он долго не протянул бы. А ведь я любила его.

– И я тоже, – добавила Джейн и расплакалась. – Если бы отец и Полуин не напугали Моргана, он бы не разозлился и не обезумел бы вконец.

– Сложно сказать, что в голове у душевнобольного, – вздохнула Дерика.

– Я тоже так думаю, – согласилась с ней Мария. – Однако мы даже не смогли его по-человечески похоронить. Господи, какой кошмар!

– Приходится сносить удары судьбы, миссис Крент.

– Уорд, – поправила девушку вдова. – Миссис Уорд, моя дорогая. Я вернула себе прежнее имя. Одного того, что этот ужасный человек больше не потревожит меня, уже достаточно для счастья. Мы с Дженни признательны вам за эти две тысячи. Благодаря вам, мисс Тревик, мы с дочерью сможем вернуться в Южную Африку, и я надеюсь, что моя девочка выйдет там замуж вторично.

– Может, и вы еще найдете себе спутника жизни, миссис Крент… Ах, извините, миссис Уорд, – пожелала ей Дерика.

– Нет, что до меня, то я останусь миссис Уорд навсегда, – заявила женщина. – У меня было достаточно мужчин, так что хватит впечатлений до смерти.

Так и случилось. Джейн снова вышла замуж, а миссис Уорд, в прошлом миссис Крент, прожила одна до конца жизни. И эта жизнь после всех ужасов брака с Полуином была исключительно мирной и спокойной.

Лжепрорицательницу мисс Уорри разоблачили и собирались наказать за то, что она не предупредила о готовящемся преступлении, но она изменила имя и бежала в Южную Америку.

Дерика долго удивлялась, как столь кроткая женщина могла пойти на такой ужасный поступок. Но Софи была из той же категории, что и миссис Карни. Обе они были отвергнутыми женщинами, а все знают, что сказал о них в свое время Конгрив[11]. Сэр Ганнибал женился на Энн Стреттон и приступил к восстановлению родового особняка. Дерика отложила свадьбу с Фордом на несколько месяцев, так как, прежде чем покинуть отца, хотела убедиться, что он удачно устроился под опекой своей молодой жены. Эти события оказали сильное влияние на баронета, и он искренне раскаялся за все свои деяния в Южной Африке. Стоит ли говорить, что из Энн вышла прекрасная жена и даже мисс Куинтон переменила свое мнение о ней.

– Однако, как бы там ни было, отчасти я авантюристка, – созналась леди Тревик Дерике, когда они, отправившись вдвоем на прогулку, издали наблюдали за реставрацией особняка.

– Ты – лучшая женщина в мире! – заметила та, поцеловав ее. – Немногие дамы сделали бы для моего отца столько, сколько ты.

– Он спас мне жизнь, моя дорогая.

– Лишь для того, чтобы получить образцовую жену. Кстати, Энн, а как теперь господин Пенриф?

Энн покраснела.

– Думаю, что я поступила с ним довольно плохо, Дерика, – сказала она, понизив голос. – Он уехал в Америку и, как я слышала, собирается жениться на богатой наследнице.

– Раз он утешился так быстро, тебе не в чем себя винить, – рассудила мисс Тревик. – Но тише, сюда идут папа и Освальд.

Сэр Ганнибал, несмотря на то, что все переживания остались в прошлом, за последние месяцы сильно постарел. Он вышел вперед и с улыбкой поприветствовал жену. Вскоре баронет увел ее смотреть на новую лестницу, которую планировал пристроить к дому.

Оставшись наедине с невестой, Освальд Форд вдруг предложил ей:

– Не съездить ли нам к руднику Трегейгл, дорогая?

Девушка отпрянула.

– Почему тебя тянет в это жуткое место? – удивилась она.

– Скажу, когда мы туда доберемся.

Дерика с сомнением посмотрела на жениха, однако любопытство взяло верх, и она взяла его за руку. Влюбленные спустились на большую дорогу и отправились вниз по каменистому водотоку, который привел их к серой башне. Был прекрасный весенний день, и Дерика наслаждалась прогулкой. Но она побледнела, когда они оказались на месте недавней трагедии.

– Ах, Освальд, подумать только, ведь мы все могли там погибнуть, если бы не второй выход!

– Но ведь твой отец и его любимая Энн управились и без него, – весело заметил адвокат. – Иди сюда, милая.

Все еще недоумевая, Дерика осторожно подошла к краю шахты. Молодой человек помог невесте присесть на один из камней, а сам зашагал вдоль берега, что-то высматривая. Наконец, удовлетворенно хмыкнув, он наклонился и поднял нечто, напоминающее красный мяч.

– Ах! – в ужасе воскликнула девушка, побледнев. – Это же та самая Мертвая голова! Где ты ее нашел?

– Она должна была валяться где-то здесь. Морган принес ее сюда, но когда он схватился с Анаком, черепа у него не было. Я искал его уже несколько раз… – объяснил адвокат. – А ты, моя дорогая, принесла мне удачу.

– И что же теперь? – спросила Дерика, с отвращением глядя на сверхъестественный артефакт.

– Сбросим его в шахту, – решил Освальд и тут же осуществил свое намерение.

– Но почему ты вообще предпринял поиски? – спросила Дерика, когда ужасный красный череп с бульканьем исчез в черной воде.

– Моя дорогая, у нас свадьба на следующей неделе, и нужно, чтобы все детали этого неприятного инцидента оказались похоронены в прошлом – в прямом и переносном смысле.

– И больше мы никогда не станем вспоминать о них, – поспешно добавила Дерика.

– Да, – согласился молодой адвокат, все еще глядя в темную воду, которая едва не поглотила сэра Ганнибала и мисс Энн Стреттон. – Мертвой головы отныне нет. Предлагаю впредь не говорить об этих событиях, а побыстрее забыть их. Однако, как бы то ни было, все случившееся принесло нам удачу, и у нас теперь есть тридцать тысяч дохода.

– Деньги – не главное. Главное, что мы вместе. Давай скорее покинем это ужасное место, поднимемся на скалу и полюбуемся дивной природой.

И, повернувшись, они отправились вверх по склону навстречу солнцу, золотыми лучами освещавшему их счастливое будущее.

Преступление в повозке

Глава 1

По сухой и пыльной извилистой деревенской дороге, ярко окрашенной лучами заходящего июльского солнца, громыхала старая коричневая повозка, такая же ветхая, как и дряхлая гнедая кляча, которая тянула ее вперед. Повозка была просторной, закрытой и вполне могла служить временным прибежищем для странника. Со всех ее сторон свисали жестяные банки, чугунные котелки, старые метлы, связки щеток и всякая прочая домашняя утварь наряду с коврами из козлиной кожи, шерстяными покрывалами, поношенной одеждой и множеством добротной обуви. Сама повозка, нагруженная всеми этими товарами, скрипела и трещала, словно жалуясь на свой нелегкий труд, готовая вот-вот развалиться.

Совсем не таким был кучер – предположительно владелец повозки. Он сидел очень прямо, всем своим видом выражая готовность к любой опасности, стройный, с отличной осанкой, худощавый, как тополь, и переполненный пылким жаром юности. Женщины назвали бы его красивым, увидев его чисто выбритое лицо, загорелое и гладкое, правильной формы, с прямыми чертами, и коротко подстриженные темные волосы. Его решительно сжатые губы, проницательные серые глаза, сильная челюсть и квадратный подбородок – все выдавало в нем прирожденного лидера. Должно быть, он был военачальником, который теперь, в мирное время, руководил прибыльной торговлей – суровая, но справедливая правда жизни.

Он был одет в выцветший серый дорожный костюм, поношенную кепку, рваные гетры и тяжелые ботинки и управлял такой же ветхой повозкой – все ради торговли цыганскими товарами. Деревенского полицейского, прогуливающегося вдоль дороги, было сложно чем-то удивить, и все же он был поражен, когда эта унылая старая повозка с грохотом выехала из-за поворота. Загадочный возница был последним человеком, которого страж порядка ожидал увидеть перед собой в этой захудалой деревушке.

В тот же миг правая рука констебля Селвина метнулась к шлему, в то время как на его широком, круглом лице появилось выражение чрезвычайно искреннего изумления.

– Мистер Лоусон! – воскликнул он.

– Селвин! – отозвался Лоусон непринужденным повелительным тоном, дружелюбно, но не скрывая своего главенства. – Мы расстались в Кейптауне пять лет назад, чтобы встретиться в этой деревушке Рип ван Винкль[12]. Какого черта ты здесь делаешь?

– Я – полицейский в деревне Сарлей, сэр. Женатый, детей, правда, нет. Стал работать в полиции через шесть месяцев после того, как мы дошли до Альберт-Дока. А вы, сэр? – Констебль внимательно оглядел одежду возницы и его повозку. – Вы делаете это из-за какого-то пари, сэр?

– Я делаю это, чтобы заработать себе на жизнь, Селвин. После очередного путешествия – жаль, что тебя не было со мной в тот раз, – я направился в Южную Америку и провел уйму времени в дикой местности. Вернулся домой в прошлом году и узнал о смерти отца, который не оставил мне ничего, кроме своего благословения.

– Полковник умер, сэр?

– Два года назад. Потерял все свои деньги в сомнительных спекуляциях, и мне пришлось обеспечивать себя самому. Я спас мать какой-то цыганки – она тонула, и, когда она умерла девять месяцев спустя, то оставила мне эту повозку и лошадь. Я не мог позволить себе открыть лавку, так что решил заняться разъездной торговлей.

– Но такой джентльмен, как вы, мистер Лоусон…

– Все в порядке, Селвин. Я превосходно провожу время, хотя такие приключения, как тогда в Африке, теперь уже не случаются. Но раз ты здесь, я хочу остановиться где-нибудь поблизости на эту ночь.

– Сарлейский лес – неплохое место, – предложил полицейский, указав пальцем себе за левое плечо. – Четверть мили вперед, сэр. Там есть хорошая поляна и вода для лошади. И никто не скажет и слова, не будь я… – Голос Селвина зазвучал жестко. – Не в моем стиле так обращаться с джентльменом, который спас меня от угрозы быть убитым таким монстром, как Дэниел…

– …который был не так уж и страшен, – со смешком подхватил Лоусон. – Навести меня сегодня.

– Есть, сэр! – выпалил его старый товарищ и отдал честь. – Могу я что-нибудь сделать для вас?

Лоусон вынул из кармана шиллинг.

– Можешь. Купи мне табаку!

– Виргинский табак тонкой нарезки, сэр. – Полицейский ловко прокрутил монету в руках. – После двух лет охоты и перестрелок плечом к плечу с вами, сэр, я знаю этот сорт, как никто другой. – Он окинул повозку восхищенным взглядом, хотя его восторг, конечно, был обращен на кучера, а не на саму колымагу, которая вызвала у него скепсис.

Дик – таково было прозвище Лоусона, образованное от его имени, для нескольких его самых надежных друзей – с легкостью нашел лес, о котором говорил констебль, и почти с такой же легкостью отыскал в самом сердце леса поляну. Там, рядом с чистым прудом, под сенью шелестящей листвы молодых буков, он остановил свою обветшалую повозку, чтобы разбить лагерь, как в старые добрые дни в Африке. Но теперь с ним не было готового ко всему Селвина, который помог бы ему, как в былые времена, и он сожалел об отсутствии товарища. Но, как бы то ни было, отработанным на протяжении многих лет движением Лоусон распряг старую клячу, нашел ей место для пастбища и привязал ее. Вблизи проходила петляющая тропинка, которая, насколько он знал, никуда не вела, и он привязал животное к березе рядом с началом этой тропинки. Потом он разжег костер, наполнил котелок водой из бурлящего ручья, который впадал в пруд, и приготовил сковородку, чтобы поджарить яичницу с беконом.

К тому времени, как он выложил свои оловянные столовые приборы – вилку, нож и ложку – на грубую белую скатерть, расстеленную на удобном пеньке, вода уже кипела, а содержимое сковородки начало шипеть. Дик заварил горячий крепкий чай и насладился поистине замечательным ужином, который был весьма кстати после его долгой поездки из Тархавена в эту глухую деревушку. Не то чтобы он знал деревню Сарлей или желал здесь побывать, но он отдавал себе отчет в том, что она находилась достаточно далеко. В то же время Лоусон был крайне удовлетворен своим уединением и лениво прилег у костра, выкуривая сигару и размышляя о своем нелегком будущем. Перспектива была отнюдь не обнадеживающей: казалось, он опустился на самое дно. До него доносился бой церковных часов из деревни, которые исправно извещали о каждом прошедшем часе, но он настолько глубоко погрузился в свои мысли, что был поражен, когда часы пробили десять раз. Очнувшись от своих дум, он изумился, как же быстро летит время.

– Десять часов, ей-богу! – вслух сказал путешественник, после чего встал, потянулся и сладко зевнул. – Пора спать. Как я буду ночевать сегодня – под одеялом или под открытым небом?

В небе светила луна, и Лоусон разглядел росу на траве, после чего залез в повозку, чтобы достать ночник. На постели он увидел конверт, который, видимо, выпал у него из кармана. Так как в этом конверте содержалось возможное решение вопроса, касающегося его, Дика, будущего, он достал письмо, чтобы освежить его в памяти. В послании ему предлагали обратиться к леди Хэмбер из Сарлейского суда, чтобы устроиться судебным приставом под ее началом. К письму была прикреплена визитная карточка с именем Оливер Боллард и короткой рекомендацией для предъявителя. Кивая самому себе и размышляя, приведет ли это все к чему-либо, Дик убрал письмо и карточку обратно в конверт, положил его во внутренний карман, после чего снова зевнул и начал снимать сюртук. Но не успел он вытащить руки из рукавов, как замер и прислушался, напрягшись, словно напуганный зверь. В ночной тишине послышался крик – женщина страдала от боли: он уже слышал такое несколько раз в Африке. Возможное преступление, необычное для такой уединенной деревни, заставило его снова натянуть сюртук и стремглав броситься вниз по ступенькам повозки. Подбежав к затухающему костру, он услышал где-то в темноте тихий стон и кинулся к вязанке хвороста, чтобы подбросить его в огонь. Но жертва была за пределами видимости, и только когда Лоусон услышал стон еще раз, он понял, откуда исходит этот звук. В несколько прыжков он достиг начала тропинки, где привязал свою лошадь, и мысленно обругал себя, что не взял с собой фонарь, который мог бы дать ему достаточно света, чтобы разглядеть, что за человек перед ним и в каком он – или она – состоянии. Как оказалось, это и вправду была женщина, в чем он убедился, когда она объяснила свой неистовый вопль.

– Я споткнулась о веревку от лошади и подвернула лодыжку, – произнесла незнакомка тихим мелодичным голосом.

– Извините, мадам. – Лоусон опустился рядом с ней на колени. – Я не ожидал, что кто-то пойдет по этой тропе, иначе привязал бы свою лошадь в другом месте.

– Вы настоящий джентльмен.

– Своего рода да, полагаю.

– Точно, вы джентльмен. Я поняла это по вашему говору. Помогите мне: моя лодыжка… – И женщина снова застонала: – Нога, видимо, распухла.

– С вашего разрешения, мадам.

Дик осторожно поднял ее и поднес к огню, горящему теперь очень ярко. Но, несмотря на его осторожность, дама попыталась протестовать против этого.

– Нет! Нет! Нет! – повторяла она слабым голосом, однако настойчиво. – Опустите меня на землю.

– Глупости! Я не могу бросить вас в темноте с вывихнутой ногой!

Путешественник поставил незнакомку около огня и побежал к повозке. Он был изумлен, как, наверное, изумлялась Кристабель, когда встретила таинственную леди в волшебном лесу[13]. Леди, которая встретилась ему, не была темной, но была самой что ни на есть сказочной, как ему показалось, пока он нес ее. Он успел разглядеть ее волнистые золотистые волосы; к тому же она выглядела очень мило, и на ней была дорогая одежда. Вот так приключение! Прямо рядом с ним из ниоткуда появилась потерявшаяся придворная дама, наряженная в модное праздничное платье и украшенный золотой вышивкой плащ. Глубоко задумавшись о причудах судьбы, Дик вернулся к своему ангелу, принеся с собой теплое стеганое одеяло, подушку, бутылочку мази и сделанные на скорую руку повязки. Девушка закуталась в свой великолепный плащ, прикрыв все лицо и шею, так что виднелись только ее рассерженные глаза. Она встретила своего спасителя несколькими приглушенными и отнюдь не добрыми словами.

– Я бы попросила вас больше никогда так не делать! – резко бросила она ему, и ее голос был таким же сердитым, как и глаза.

– Моя дорогая леди, вы не знаете, чтó для вас будет лучше, – сказал Лоусон, аккуратно подкладывая подушку ей под голову и накрывая ее одеялом.

– Если вы джентльмен, вы отпýстите меня, – с негодованием возразила незнакомка.

– Конечно, пожалуйста.

Лоусон поднялся с колен и сделал шаг назад.

Девушка собрала все силы, чтобы подняться, но не смогла сдвинуться с места.

– Вы же видите, что я не в силах! – воскликнула она раздраженно.

– Я это понял, еще когда поднял вас вон там, – холодно заверил ее Дик, думая, какой же невероятно женственной она была и как очаровательны все ее возражения. – Позвольте мне взглянуть на вашу лодыжку. Право, я не причиню вам никакого вреда.

– Нет! – Леди спрятала свои стройные ножки в красивейших вечерних туфлях под платьем. – Уйдите! Ай! – Ее левая нога показалась из-под подола, так как смена положения, естественно, причинила ей боль.

– Не будьте такой глупой, – недовольно огрызнулся ее спаситель. – Я должен натереть вашу лодыжку этой мазью и перевязать ее.

– Вы врач? – с недоверием спросила девушка.

– Думаете, я бы разъезжал по стране в повозке, если бы был врачом?

– Я не знаю… Это…

– Вы ничего не знаете, не знаете даже, как вы невозможны, когда больны.

– Что? – нахмурилась незнакомка и снова поморщилась от боли. – Как это грубо!

– Зато это правда. Ну же, я не сделаю вам ничего плохого. Снимите туфлю и чулок.

Покорившись хладнокровному тону Лоусона и отдавшись во власть женской интуиции, которая подсказывала, что ему можно доверять, девушка послушалась. Мужчина аккуратно растер нежную щиколотку обжигающей мазью, наложил повязку и встал, чтобы незнакомка могла снова надеть туфлю, конечно, уже без чулка. И в этот момент он обнаружил, что девушка потеряла сознание от боли, а плащ соскользнул с ее лица.

Глава 2

– Обоже! – прошептал мужчина, восхищенный до глубины души прекрасным лицом девушки, таким идеальным, утонченным и нежным. – Какая неземная красота! Отродясь не видел подобного очарования! Да она просто богиня!

Его похвала была преувеличенной, но все же честной и заслуженной. Будучи настоящим джентльменом, Дик не воспользовался сложившейся ситуацией. Взглянув на девушку лишь одно мгновенье, он поспешил наполнить чашку водой из ручья и сразу попытался привести незнакомку в сознание. Ее волшебные голубые глаза – Лоусон решил, что они голубые, по золотистому цвету волос – приоткрылись, и он увидел в них выражение смущения, которое мгновенно сменилось смесью страха и вызова. Девушка села, снова укуталась в свой роскошный плащ – но в этот раз не закрыв лицо – и съежилась от мысли, в какое положение она попала. Лоусон приписал это волнение боли в лодыжке.

– Все еще болит? – заботливо спросил он. – Вам сейчас лучше бы не волноваться, поберечь нервы.

– Вообще-то меня беспокоит только лодыжка, – резко возразила красавица.

– Извините. – Путешественник оставался невозмутимым. – Но лодыжка-то болит?

Это было сказано настолько мягко и в то же время с такой искрой в глазах, что обессилевшая леди позволила себе улыбнуться. Затем она снова нахмурилась, теперь уже, наверное, от осознания искренности желания Дика помочь ей.

– Вы могли бы сделать что-нибудь более полезное, чем стоять здесь и смеяться надо мной, – неожиданно для самой себя заметила она.

– Да, охотно, – радостно согласился Лоусон и наклонился к ней. – Если вы позволите, я отнесу вас в мою повозку и, с вашего разрешения, положу на постель, где, мне кажется, вам будет намного удобнее.

– Конечно, я этого не позволю. Я ничего не знаю о вас.

– И я о вас тоже, как вы понимаете, – находчиво ответил мужчина.

– Я не собираюсь отвечать ни на какие ваши вопросы.

– А я ничего и не спрашиваю.

– А вы спроси`те. Между прочим, у меня есть брат.

– Он тоже задает вопросы?

– Нет, но…

– Тогда, к сожалению, я не вижу никакой связи между ним и мною.

– Мужчины такие глупые! – раздраженно перебила Дика незнакомка.

– А женщины такие умные! Ну же, разве я не прав?

Девушка на мгновение улыбнулась, но поспешила вернуть себе сердитый вид.

– Какая разница, правы вы или нет? Вы должны помочь мне.

– Хорошая идея. Вам осталось только попросить.

– Я хочу добраться до Сарлейской фермы, это в двух милях отсюда.

– До Сарлейского суда, – пробормотал мужчина, ужасно сглупив, поскольку припомнил полученное письмо.

– Нет, Сарлейская ферма. Вы знаете, где это?

– Не совсем, – с грустью промолвил Лоусон.

– Насколько же вы недалекий! Я хочу попасть на Сарлейскую ферму за две мили отсюда. Я направлялась именно туда, когда споткнулась об эту вашу вредоносную веревку.

Дик внимательно рассмотрел ее богатый вечерний наряд, который теперь был хорошо виден, так как плащ на ней распахнулся.

– Вы всегда так наряжаетесь в дальний путь?

– Конечно же, нет. Я ушла в спешке…

– Да-да, все нормально. Я не задаю лишних вопросов.

– Вы не получите ответов, даже если спросите! – сердито крикнула красавица, но затем с невинной непосредственностью сама начала допытываться у собеседника: – А что насчет вас?

Дик усмехнулся чисто женской логике этого поведения.

– Ну, – отозвался он, – что именно насчет меня?

– Кто вы такой?

– Разъездной торговец всякими горшками, котелками, подсвечниками, кистями.

– Ерунда. Вы – джентльмен…

– …которому выпала тяжелая участь, если позволите закончить ваше высказывание.

– Вы умеете серьезно беседовать?

– Иногда, когда в жизни наступает светлая полоса.

– А сейчас? – спросила дама довольно сочувственным тоном.

– Сейчас она у меня темная. У меня есть повозка, старая кляча, еще один комплект одежды и несколько монет. Вот такая унылая судьба, – пожал плечами Дик.

– Зато хорошая внешность, молодость, сила, надежда, ум – и целый мир перед вами!

– Вы перечисляете то, что имеется у каждого молодого человека, – ответил Лоусон невозмутимо, удивляясь этому материнскому упреку.

– Я считаю, что фортуна благосклонна к вам, – серьезно произнесла девушка.

– Да, она же привела сюда вас.

– Это не мой выбор, – сухо отрезала незнакомка. – Я хотела бы оказаться где-нибудь в другом месте.

– На Сарлейской ферме, например.

– Именно. Но как я сумею добраться туда с вывихнутой лодыжкой?

– Боже мой, мадам…

– Я не мадам, – перебила леди.

– Извините, мадемуазель. Я пытался выразить, что в вас есть отвага.

– Спасибо! – Девушка покраснела и стала еще привлекательнее. – Мне она необходима.

– Господи, конечно же, необходима: сидеть здесь и разговаривать так спокойно, хотя у вас вывихнута нога!

Красавица сильно смутилась, и ее глаза засверкали. Ее собеседник действительно был незаурядным молодым джентльменом, который знал, как удачно сделать комплимент, и, очевидно, не отрицал несомненное превосходство женщин.

– Однако, – продолжила она вслух свои рассуждения, – я не думаю, что ваши комплименты помогут мне в моей ситуации.

– Зато они способны немного разрядить сложившуюся обстановку, – нравоучительным тоном возразил Дик. – А если посмотреть на это с практической точки зрения…

– Что я и просила вас сделать последние тридцать минут, – прервала его девушка, нарочито морщась от боли в лодыжке.

– Я охотно довезу вас до Сарлейской фермы в своей повозке, – продолжил Лоусон, как будто его и не перебивали.

– Великолепно! – захлопала леди в ладоши. – И вы оставите меня у коттеджа, не требуя объяснений?

– О, даю слово! – пообещал Дик.

– Ах, вы такой хороший! – вздохнула его собеседница. – Но я полагаю, что мы впредь никогда не встретимся, мистер… мистер…

– Лоусон. Ричард Максвелл Джордж Генри Лоусон.

– Почти королевское имя, – заметила девушка, но не стала называть себя в ответ. – Так как больше мы не увидимся, мистер Лоусон, я благодарю вас.

– Почему же мы… Почему мы не можем встретиться снова?

– О, потому что… потому что…

– Назовите три причины. Ну же!

– Нет! – разозлилась леди, что сделало ее еще соблазнительнее. – Вы опять задаете лишние и абсолютно бессмысленные вопросы.

– Вы мне тоже их задали, – напомнил Ричард.

– Женщина имеет на это право. И у меня еще сильнее разболелась лодыжка, пока вы тут стоите и смеетесь над моими страданиями.

– Ох, нет-нет. – Дик был обескуражен и подошел ближе к девушке. – Я сейчас же запрягу лошадь, но вы должны позволить мне отнести вас в повозку.

– Лошадь всего в двух шагах от нас, – резко сказала леди, – и вы можете отнести меня в ваш возок, после того как приведете ее сюда.

– Вы правы!

Видя, что спорить с этой странной дамой бесполезно, Дик отправился на тропинку, где он так неожиданно нашел незнакомку, – и у него вырвался вопль удивления и отчаяния. Лошадь исчезла, только веревка и поводья лежали на земле.

– Что случилось? – крикнула девушка.

– Лошадь сбежала.

– Как сбежала?

– Потерялась, пропала. Можете сами посмотреть.

– Ох! – В голосе красавицы отчетливо послышалась нотка волнения. – Наверное, она отвязалась.

– Похоже на то. – Лоусон снял веревку с березы и вернулся к костру. – А вдруг ее украли? С вами не было вора?

Он метнул пронзительный взгляд в сторону девушки, на что она тут же обиделась.

– Разумеется, нет, – рассерженно ответила она. – Я не хожу по лесу с людьми, которые крадут коней. Какой же вы глупый! Идите и поймайте свою лошадь.

– Разумный совет, мадемуазель. Но это займет много времени – пробираться сквозь густой лес. А вы…

Лоусон поднял ее вместе с одеялом своими сильными руками, что вновь вызвало в ней бурю возмущения, но не напугало ее.

– Что вы делаете? – пробормотала она, чувствуя, что всецело может ему довериться.

– Тут расхаживают всякие бродяги, – объяснил Дик, надеясь, что Селвин не испортит ему все в ближайшее время.

– А, хорошо, – вздохнула девушка и позволила ему отнести ее в повозку, укутать теплее в одеяло и подоткнуть подушку. – Поторопитесь, – попросила она, когда он нежно укладывал ее в постель.

– «Весь шар земной готов я облететь за полчаса»[14], – ответил Лоусон воодушевленным голосом. – Возьмите фонарь и ничего не бойтесь.

Лоусон был озадачен исчезновением старой кобылы. Если следовать безоговорочной логике, получалось, что кто-то снял с животного поводья, чтобы оно сумело уйти. Но зачем и кто это сделал? Мучительно пытаясь найти ответ на данный вопрос, Ричард стал на ощупь пробираться по непроглядному лесу. Он не мог придумать ни одного разумного объяснения случившемуся.

Он все дальше уходил от поляны, от повозки и от своей бесценной гостьи. Тьма оказалась не такой уж непроницаемой, когда его глаза попривыкли к полумраку: за деревьями виднелся свет, и Лоусон продвигался по лесу без особых трудностей. Где-то вдали часы пробили одиннадцать раз.

– Уже одиннадцать, – прошептал Дик, осторожно ступая по неизвестной, как ему казалось, местности. – Будь проклята эта лошадь!

В этот миг он услышал внизу шорох. Какое-то существо пробралось у него под ногами и ринулось в сторону. И тут же до него донесся отдаленный, но отчетливый звук выстрела. Лоусон резко развернулся и стал быстро пробираться обратно к поляне. Полный стремления спасти девушку от опасности, он помчался вперед вслепую и врезался в ствол дерева. Следующие минут пятнадцать он абсолютно не понимал, где он и что происходит.

Затем, пытаясь прийти в себя и оправиться от тупой боли в голове, Ричард начал прокладывать путь сквозь лес более осмотрительно. Каким-то образом он дополз до поляны, где сразу заметил, что костер потух, – остались только тлеющие угли. Он взбежал по ступенькам повозки, распахнул дверь и влез внутрь. Никто не ответил на его зов, и он встал на колени, чтобы поискать фонарь, который сразу же попался ему в руки. Включив его, Лоусон, как и ожидал, увидел на постели женщину, но, осветив ее лучом, он заметил совсем другое лицо – и у него перехватило дыхание. Девушка бесследно исчезла. На ее месте лежала пожилая женщина, абсолютно незнакомая ему. Она была убита из револьвера прямо в сердце.

Глава 3

Вот так история! Дик привалился к стене, пытаясь хоть как-то разобраться в событиях этого вечера. Луч его фонаря лихорадочно заплясал, освещая бездыханное тело. Все произошедшее складывалось в цепочку тайн. Девушка, появившаяся на поляне так неожиданно, пропала, оставив вместо себя женщину практически втрое старше. Но еще хуже и необъяснимее был тот факт, что эта женщина оказалась мертвой, причем скончалась она недавно, так как тело оставалось пока теплым. Она тоже была одета в дорогой вечерний наряд, на груди у нее виднелась кровь, и Дику хватило беглого взгляда на труп, чтобы понять, что жертву застрелили, попав точно в сердце. Но зачем и почему?

– Проклятье! – вырвалось у Лоусона уже в третий раз за этот вечер, и он задумался, как же ему выпутаться из этой ужасающей ситуации, в которую его загнала злая судьба.

Он прекрасно осознавал, что его легко могли арестовать по подозрению в убийстве.

Затем инстинктивное стремление человека обезопасить себя, насколько возможно, взяло верх и побудило его к мгновенным действиям. Селвин мог приехать с табаком в любой момент, так что необходимо было спрятать тело, прежде чем полицейский заметит его. Интуиция предложила путешественнику быстро унести эту чертову улику куда-нибудь подальше, где ее вряд ли найдут. Человек, ведущий разъездной образ жизни и постоянно рискующий, начинает соображать гораздо быстрее: не успел Лоусон до конца продумать весь свой план, как обнаружил, что уже выносит страшный груз прочь из повозки. И, пока он тащил труп через поляну мимо потухшего костра и пруда, ему удалось выбрать идеальное место, чтобы спрятать покойницу. Правда, эту мысль тут же вытеснила другая. Ричард сообразил, что не может закопать тело, так как если его найдут, что скорее всего рано или поздно произойдет, то близость к этому месту деревни Сарлей и факт сокрытия трупа обернутся против него, Дика. «Будет лучше, – решил он, – просто положить тело где-нибудь в лесу, как будто женщина именно там и погибла от выстрела неизвестного убийцы».

Но куда ее поместить? Ответ пришел Дику на ум так стремительно, что стало очевидно: добрый ангел сегодня ему покровительствует. Девушка пришла со стороны тропинки у березы, поэтому можно было предположить, что пожилая женщина – вероятно, ее мать – последовала за дочерью, чтобы присмотреть за ней. Наверняка именно так все и было. Лоусон, помнящий, что время летит и на счету каждая секунда, не стал тратить эти драгоценные мгновения на обдумывание своей идеи: он поволок жуткую ношу к тропинке, протащился по ней небольшое расстояние и аккуратно положил труп на землю. К счастью, Дик был достаточно осторожен и тщательно обернул плащ вокруг тела, прежде чем переносить его, так что серый костюм мужчины не испачкался кровью, то есть ничто не могло его скомпрометировать. Соблюдя все эти меры безопасности, он убедил себя, что никакие улики в любом случае не способны указать на него или его повозку.

Прежде чем покинуть ужасное место, Дик навел фонарь на безжизненное бледное лицо убитой. Оно было очень красивым, с правильными аристократическими чертами. Поскольку жизнь оставила это тело, на лице не было никакого выражения, которое могло бы что-то сказать о характере несчастной. Но Лоусон посмотрел на резкий контур ее губ и подбородка, на форму носа, на широкий и высокий лоб и пришел к заключению, что при жизни эта дама была властной и влиятельной особой. Он заметил также, что ее туфли совсем не пригодны для хождения по такой местности и что на женщине много украшений: на шее, запястьях и пальцах. Даже под черной кружевной вуалью, закрывающей ее густые седые волосы, блестели бриллианты, что, очевидно, говорило о достатке и высоком социальном статусе дамы. Наконец присутствие драгоценных камней наводило на мысль, что ограбление точно не было мотивом преступления, и делало это убийство абсолютно бессмысленным.

Естественно, Лоусон предпочел бы подольше изучать труп и место убийства в надежде найти хоть что-то, дающее подсказку об имени жертвы, но времени на основательные поиски не было. Он хорошенько оглядел себя со всех сторон, освещая свою одежду фонарем, чтобы убедиться, что на ней не осталось никаких подозрительных следов. Потом он удостоверился, что земля слишком сухая и твердая, чтобы на ней удалось обнаружить следы. Судьба оказалась благосклонной к нему: все было в порядке, и мужчина с облегчением поспешил обратно на поляну, радуясь, что самое тяжелое теперь позади. Задумчиво потирая подбородок у вновь разведенного костра, он начал обдумывать свой следующий шаг с гораздо большей осмотрительностью.

Логичнее всего было пойти к Селвину. Дик натянул сюртук и сапоги и направился к дороге, по которой он приехал, казалось, целую вечность назад. По пути он придумал оригинальную версию событий, которая объясняла все случившееся, не особо впутывая его в это дело. Пока он шел, часы на церкви пробили половину двенадцатого.

– Слишком рано, – заговорщически прошептал Лоусон, шагая через лес, освещенный холодным, ясным светом луны. – Надо растянуть время, когда я был без сознания из-за того, что ударился о ствол дерева. Иначе Селвин удивится, почему я не поднял тревогу сразу.

Деревенский полицейский опаздывал на свой обход, поэтому Лоусон свернул на главную дорогу. Громкий стук тяжелых ботинок дал ему понять, что кто-то приближается, и в эту же секунду Дик бросился бежать с такой невероятной скоростью, что налетел на Селвина и толкнул его на ближайшую ограду.

Полицейский тут же схватил фонарь и издал возглас удивления при виде лица друга, который еле дышал. Придя в себя, молодой человек подскочил к констеблю, с трудом пытавшемуся перевести дыхание.

– Селвин! – Ричард схватил старого друга за руку и поспешно затараторил: – Бежал… всю дорогу… Выстрел… слышал выстрел… Давно… выстрел, выстрел!

– Браконьеры, что ли? – уточнил сразу же напрягшийся констебль.

Лоусон смахнул пот с лица и присел на обочину, чтобы восстановить дыхание.

– Может, – кивнул он. – В любом случае был ружейный выстрел. Я слышал один. Разве браконьеры…

– О, они повсюду, сэр. Не дают мне ни дня покоя. Когда это произошло?

– В четверть одиннадцатого. – Дик поднялся с земли, теперь уже похожий на себя, так как он устал делать вид, что запыхался от бега. – Я лег спать пораньше. – Лоусон ненавидел лгать, но это было необходимо для блага девушки, хотя он и понимал, что она могла быть вовлечена в преступление. – Однако мне стало жарко. Поэтому я натянул сюртук и сапоги и, выйдя на свежий воздух, обнаружил, что моя лошадь исчезла. В лесу, пока я искал ее, я услышал выстрел. Это было примерно в четверть одиннадцатого, так как до меня донесся бой часов.

– Где вы находились в тот момент, сэр?

– В чаще леса, искал эту чертову лошадь. Когда я внезапно услышал выстрел, я побежал обратно, чтобы посмотреть, что стряслось. В темноте я врезался в дерево и потерял сознание на некоторое время.

– Вот как? На сколько же именно?

Селвин посветил фонарем в лицо Ричарда и кивнул, увидев синяк у него на лбу.

– Вот этого я не знаю. – Дик обхватил пульсирующую голову обеими руками. – Не помню. В любом случае, когда я пришел в себя, я сразу кинулся искать тебя.

– Это браконьеры! – усмехнулся Селвин. – Пойдемте, сэр. Прямо как в старые добрые времена. Я рад, что вы здесь, сэр. – И он почему-то махнул рукой.

Некоторое время спустя двое мужчин уже обыскивали каждый куст в поисках браконьеров. Селвин оглядел поляну и мысленно сделал пару замечаний при свете поднимающейся луны. Он увидел, что лошади действительно нет: дверь повозки была открыта, а у костра лежало одеяло. Все совпадало с версией, изложенной Лоусоном. Полицейский задумчиво почесал голову.

– Кажется, вы правы. Вы уверены, что вам все это не приснилось? – уточнил он.

– Чепуха! Я вообще почти не спал. Давай внимательно осмотримся здесь.

Селвин послушался и принялся тщательно изучать окрестности. Дик при этом все время подгонял и приободрял его. Желая, чтобы именно Селвин был тем, кто обнаружит тело, он стал постепенно подводить друга к тропинке, надеясь, что он наткнется на труп. Так и случилось. Полицейский закричал о находке, пока Ричард нарочно осматривал противоположную сторону поляны. Лоусон подлетел к нему на его вопль.

– Ау! Где ты? – позвал он.

– На этой дьявольской тропинке, сэр. Сюда скорее!

– Куда? Крикни еще раз!

Селвин снова позвал его, и Дик заметался по тропинке, намеренно петляя то влево, то вправо между деревьями, как будто не зная, куда бежать. Он примчался впопыхах и увидел освещенное фонарем лицо мертвой женщины и рядом полицейского, чрезвычайно взволнованного.

– Убийство, сэр. Посмотрите на кровь. И на жертву. – Селвин подошел поближе и нагнулся. – О боже, это же леди Хэмбер! – Молодой констебль выпрямился, совершенно обессиленный. – Леди Хэмбер, – повторил он очень серьезно.

– Леди Хэмбер! – машинально произнес Дик и тоже почувствовал, что выдержка оставляет его. Он вспомнил письмо. – Леди Хэмбер! – Его голос зазвучал так же тревожно, как и у Селвина.

Глава 4

К счастью, лунный свет был недостаточно ярким, чтобы Селвин заметил пораженный взгляд своего друга, который мог бы вызвать у констебля ненужные вопросы. Упоминание имени мертвой женщины, которая, оказывается, была связана с ним, глубоко потрясло Дика. С хитрой предосторожностью он изобразил полное равнодушие и спросил:

– А кто такая леди Хэмбер?

– Вдова сэра Джона Хэмбера, – ответил полицейский. – Из Сарлейского суда.

– Из Сарлейского суда! – пробормотал Лоусон, спрашивая себя, не оттуда ли пришла к нему прекрасная незнакомка и есть ли что-то общее между ней и этим загадочным убийством.

– Леди Хэмбер из Сарлейского суда, – повторил Селвин скорее для себя, чем для своего товарища. – Что же она делала в этом проклятом лесу в такое позднее время?

– Если бы мы выяснили это, мы вычислили бы и ее убийцу, – сухо заметил Дик.

Селвин кивнул.

– Может, вы видели ее на поляне, сэр?

– Нет! При мне она не выходила на поляну. Полагаешь, она направлялась туда, когда ее застрелили?

Полицейский внимательно осмотрел расположение тела и озадачился его позой.

– Жертва повернута на бок, но лежит лицом вверх, – сказал он, помотав головой, погруженный в раздумья. – Мне кажется, невозможно точно установить, шла она к поляне или удалялась оттуда.

– Она точно не уходила, – уверенно заметил Дик. – Я бы ее увидел, если бы она пересекла поляну.

– Но ведь вы спали в повозке, сэр, – резонно возразил констебль.

– Да, но я вышел к костру, как видишь. Кроме того, как я уже говорил тебе, я искал свою лошадь, когда убили леди Хэмбер. В четверть одиннадцатого я услышал выстрел, пробираясь на ощупь через лес. Ты должен поверить, что все было именно так, Селвин, иначе люди, не дай бог, подумают, будто я имею какое-то отношение к данному инциденту.

Полицейский громко засмеялся, откинув голову назад.

– Никому такое и в голову не придет, сэр! Но вдруг вы заметили какого-нибудь бродягу на поляне?

– Я никого не видел. Ни единой живой души. Леди Хэмбер… – Ричард задумался, глядя на окаменевшее и побелевшее красивое лицо. – У нее были враги?

– Ну, ее недолюбливали, сэр. Надменная и заносчивая, держала всю власть в своих руках. Но убийство… – Селвин снова замотал головой. – Я не думаю, что кто-нибудь зашел бы так далеко. На ней вечернее платье с украшениями – это не ограбление, как я понимаю, разве что у того, кто это сделал, не имелось времени забрать добычу.

– У него было предостаточно времени. Я услышал выстрел в четверть одиннадцатого, а когда я наткнулся на тебя на дороге, была уже половина двенадцатого. И я долго находился без сознания. Но, как ты сказал, Селвин, вечернее платье, и при этом она была одна в лесу в такой поздний час. Что все это значит?

– Возможно, в Сарлейском суде нам что-нибудь разъяснят, – предположил полицейский. – Помогите мне отнести тело, сэр.

Лоусон повиновался, поднимая труп за голову, а Селвин взял убитую за ноги.

– Где это место – Сарлейский суд? – недоуменно спросил Ричард.

– Буквально в двух шагах отсюда, сэр.

– Туда можно добраться по этой тропинке? – Дик вспомнил, что девушка пришла как раз оттуда.

– Да, сэр. Здесь лес соединяется с парком, и там есть ограда с воротами в ней. Леди Хэмбер, должно быть, следовала этим путем, чтобы попасть в лес, хотя Бог знает, зачем ей понадобилось идти туда ночью. – И растерянный полицейский опять тревожно замотал головой.

Мужчины медленно понесли тело женщины по тропинке, то и дело останавливаясь. Дорожка была узкой, петляющей и сильно заросшей колючками и разными кустами, так что им пришлось идти приличное время, прежде чем они добрались до ворот парка. Яркая луна освещала ограду – низкую кирпичную стену.

Проникнув через ворота в парк, они пробрались по узкой протоптанной тропинке, такой же петляющей, как и в лесу, и неожиданно оказались на открытой широкой зеленой лужайке, окруженной древними дубами, вязами, березами и каштанами. На небольшом холме, у подножия которого находились три веранды, возвышался огромный дом из камня и кирпича, с покатой крышей и большим количеством окон, отливавших в лунном свете холодным блеском.

Особняк, представший перед ними, был таким же мрачным, как и лес, и таким же безмолвным – ни света, ни звука, ни какого-либо признака жизни.

– Все спят, – прокомментировал Селвин. – Почему же она не осталась здесь? Что она делала в Сарлейском лесу? Что ей дома не сиделось?

Дик, естественно, ничего не ответил на эти вопросы – он промолчал и лишь вздохнул с облегчением, когда они преодолели ступени трех веранд перед домом. Завернув за угол, они увидели три окна, в которых горел яркий свет, причем одно из них было открыто настежь, будто кто-то выбрался через него из усадьбы, чтобы насладиться свежим воздухом. Безусловно, окном могла воспользоваться леди Хэмбер, но…

– Почему она забрела так далеко в лес? – спросил констебль, озвучив мысленный вопрос Дика. – Все складывается очень странно, не так ли, сэр? Лучше нам внести тело в дом и позвать прислугу.

Они ступили в особняк, положили свою скорбную ношу на мягкий розовый диван, обтянутый парчой, и Селвин пошел искать помощь, оставив Лоусона у тела. Ричард с любопытством осмотрел роскошную, с богато расписанным потолком комнату. Будучи одетым кое-как – без гетр и плаща, в сюртуке, старых штанах и грязных ботинках, – он почувствовал себя не в своей тарелке. Но слуги, уже вбегавшие в комнату, в том, что касалось одежды, выглядели ничуть не лучше. Они сразу забросали вопросами дворецкого, который сохранял важность, несмотря на свой непрезентабельный вид.

– Леди Хэмбер умерла, – сообщил констебль, указывая в направлении тела на диване. – Она найдена в лесу этим джентльменом и мной и убита выстрелом прямо в сердце. Что вы думаете об этом? Будьте осторожны, так как все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

– Я… Я не знаю… ничего, – с дрожью в голосе пробормотал дворецкий, в то время как среди служанок уже поднялась паника при виде мертвого тела. – Мы все пошли спать около десяти часов, оставив ее светлость здесь с мистером Рендольфом.

– Кто такой мистер Рендольф? – уточнил Селвин, записывая его имя.

– Друг ее светлости, который приехал сегодня вечером от мистера Болларда, чтобы погостить тут несколько дней.

– И где он?

– Спит, я полагаю, – промолвил ошеломленный дворецкий, с ужасом уставившись на тело своей госпожи.

– А сэр Джеральд?

– Он тоже спит. Удалился к себе около девяти часов. Знаете, мистер Селвин, он попал в аварию на своей машине и никак не может выздороветь.

– Я осведомлен. – Полицейский обвел взглядом испуганные лица слуг. – Что ж, кому-нибудь из вас есть что сообщить?

– Нет, – хором ответили ему остальные, после чего все подтвердили слова дворецкого, заверив, что ушли спать в десять часов, оставив ее светлость и мистера Рендольфа в гостиной.

– Мисс Одри была со своим братом, – вспомнила экономка, полная пожилая женщина в ночном колпаке и ярко-красном халате.

– Я должен увидеться с ней. И вообще со всеми, – заявил Селвин. – Итак, мистер Рендольф…

– Это я! – В комнату вошел высокий молодой человек с жесткими усами, такими же черными, как и его коротко подстриженные волосы. Он был одет в серо-зеленый шелковый халат и курил сигарету. – Услышал шум, – объяснил он певучим голосом и показал констеблю револьвер. – Подумал, что эта штука может пригодиться, – воры, знаете ли, одолели. Что стряслось?

Полицейский взял оружие у него из рук и осмотрел его.

– Из него не стреляли, – пробормотал он, положив револьвер на стол.

– А почему из него должны были стрелять? – изумленно спросил Рендольф и бросил вопросительный взгляд на Лоусона, в котором он разглядел человека своего круга, несмотря на его поношенную одежду.

– Леди Хэмбер застрелили в лесу, сэр, – заикаясь, промямлил дворецкий, делая шаг назад, чтобы показать ему тело на диване.

– Боже мой! – Рендольф вмиг утратил свой вальяжный тон, уронил сигарету и отступил к двери, потрясенный жутким зрелищем. – Кто это сделал?

– Это я и пытаюсь выяснить, сэр, – многозначительно отозвался Селвин. – Миссис Тротт, – повернулся он к экономке, – поднимитесь наверх и попросите сэра Джеральда и его сестру сейчас же спуститься.

– Но я был здесь! – крикнул Рендольф, когда женщина покинула комнату. – Я находился в обществе леди Хэмбер до девяти часов.

– До десяти, как сообщил дворецкий, – резко прервал его Ричард.

– Я лег спать в девять, – настойчиво возразил Рендольф, поворачиваясь к собеседнику, – но спустился около десяти, чтобы забрать книгу, которую забыл в комнате. Дворецкий находился тут, когда я вошел.

– Так и было, сэр, – промолвил дворецкий, – и я оставил вас здесь с ее светлостью.

– Да. Но я поднялся наверх несколькими минутами позже. Это правда.

– А леди Хэмбер? – спросил Селвин.

– Она сказала, что пойдет в библиотеку, чтобы написать несколько деловых писем. Когда я уходил, она сидела в этой комнате.

– Окно было открыто?

– Вот именно, хотя она не упоминала о прогулке, – озадаченно произнес молодой человек. – После того как я немного почитал книгу, я лег спать и проснулся от ужасного шума, который вы здесь подняли.

Рендольф говорил бодро, и Дик верил, что он честно изложил ход событий этого вечера. Селвин кивнул и уже собрался задать еще один вопрос, когда в комнату вошла обеспокоенная миссис Тротт.

– Мисс Одри надеется, что вы ее простите, мистер Селвин, так как она сидит с сэром Джеральдом, держа его за руку, и не хочет будить его, – сообщила экономка.

Полицейский чуть не согласился, но Лоусон, слишком взволнованный, чтобы удовлетвориться таким ответом, прошептал другу на ухо несколько слов, и тот передумал.

– Отведите меня в комнату сэра Джеральда, – резко приказал констебль. – А вы, мистер Лоусон, пойдемте со мной.

Миссис Тротт, несмотря на бурные возражения, все же была вынуждена проводить их. Оставив ошеломленных слуг в одном конце гостиной и Рендольфа, уставившегося на труп хозяйки, в другом, мужчины проследовали за экономкой. Протестуя всю дорогу и убеждая их, что они лишат сэра Джеральда столь необходимого ему сна, она поднялась по ступеням, прошла по длинному коридору почти до конца и тихонько постучала в дверь. Получив приглашение войти, Селвин с Ричардом уверенно шагнули внутрь. Они оказались в комнате с приглушенным светом и увидели красивого юношу, спящего на кровати возле открытого окна. Рядом с ним, держа его за руку, сидела взволнованная молодая леди, одетая в украшенное вышивкой кимоно из белого шелка.

Лоусон буквально впился в нее взглядом. Несмотря ни на что, он не удивился. Девушка – как он и ожидал – была той самой незнакомкой, которая так загадочно появилась и исчезла в том проклятом лесу.

Глава 5

Лоусон понял, что мисс Хэмбер не только сразу узнала его, но и догадалась о его появлении в доме в тот же момент, когда миссис Тротт вошла в комнату по просьбе мистера Селвина. Следовательно, насколько он понимал, она отлично держала себя в руках. Бросив безразличный взгляд в его сторону, девушка посмотрела на констебля. С ним она не скрывала своих эмоций, своего искреннего душевного страдания и тревоги, и было ясно, что, если бы она не боялась разбудить своего брата, ее чувства выразились бы еще более пылко. Но брат лежал рядом, и она лишь спросила трагическим шепотом:

– Это правда?

Было видно, что девушка изо всех сил пыталась сохранить хоть какое-то самообладание.

– Да, мисс, – ответил Селвин еле слышно, зная по деревенским разговорам, что нервы баронета расшатаны до предела из-за аварии и что, возможно, если резко разбудить его, это вызовет помутнение рассудка. – Она мертва. Ее тело в гостиной.

– Леди Хэмбер мертва! – Одри вся затряслась и стала еще бледнее, чем прежде.

– Ее кто-то застрелил прямо в сердце, – прошептал Дик из-за плеча Селвина, внимательно всматриваясь в печальное лицо девушки.

– Неужели она убита? – уточнила молодая леди, стараясь держать себя в руках.

– Несомненно, – подтвердил констебль.

– Но кем?

– Этого мы пока не знаем, мисс, – сказал Селвин, пытливо глядя то на девушку, то на спящего юношу. – У вас есть какие-нибудь мысли, кто бы мог…

– Нет! – уверенно прервала его мисс Одри. Ее дыхание участилось – юную леди переполняли эмоции, которые она пыталась усмирить. – Я провела здесь бóльшую часть вечера, держа своего брата за руку. Он сразу проснется, если я отпущу его.

– Не могли бы вы сойти вниз, мисс, и все объяснить?

– Здесь нечего объяснять, – ответила девушка рассерженным, но по-прежнему приглушенным голосом. – Я не желаю оставлять брата и не брошу его. Это первый раз, когда он крепко спит за многие и многие ночи. Если его потревожить, он лишится рассудка. Вы же все знаете, господин Селвин.

– Да, мисс. Та авария серьезно надломила его. Не намерен оставаться у вас дольше, чем положено, но вы ведь понимаете: я должен вести расследование по горячим следам.

– Да! Да! Это просто ужасно! Ужасно! – Мисс Хэмбер приложила к лицу кружевной платочек. – Если я могу быть чем-нибудь полезна…

– Конечно, мисс. Вероятно, вы растолкуете нам, зачем леди Хэмбер пошла в лес?

Удивление, выраженное девушкой, было предельно естественным, и, если бы Дик не знал, что и она там находилась, он бы поверил ей.

– Она была в лесу? – опешила Одри.

Селвин кивнул.

– Мы нашли ее тело на тропинке, ведущей к парку.

– На тропинке, ведущей к парку, – повторила Одри, и снова то, как она изобразила изумление, было выше всяких похвал. – Как она… попала туда?

– Это я и пытаюсь выяснить, мисс, – сухо ответил Селвин. – Если бы вы…

– Но я ничего не знаю, – прервала его красавица, снова переходя на гневный шепот. – Около половины десятого я поднялась сюда, чтобы посидеть с братом, который ушел в спальню в восемь часов.

– Оставив леди Хэмбер и мистера Рендольфа в гостиной, мисс?

– Нет, я видела только леди Хэмбер, а мистер Рендольф уже уединился в отведенной ему комнате. До этого он гостил у моего дяди Оливера на Сарлейской ферме и сказал мне, что прошел в тот день несколько миль. Поэтому он отправился спать пораньше. Так как я ухаживаю за братом, я тоже поспешила попрощаться с леди Хэмбер. Она сидела в гостиной, но сказала, что пойдет в библиотеку написать пару деловых писем.

– И вы находились в спальне брата с половины десятого, мисс?

– Да, – резко ответила Одри, в упор глядя на Дика, который столь же внимательно смотрел на нее. Ситуация между ними уладилась сама собой, без слов, и девушка вздохнула с облегчением. – Я неотлучно сидела рядом с братом.

– Больше вы ничего не знаете, мисс? – На лице полицейского отразилось разочарование.

– Нет! – уверенно ответила Одри, на этот раз не глядя на Лоусона: похоже, она поняла, что все, ему известное, будет сохранено в секрете.

Констебль замер с нерешительным видом, подавленный сложившейся ситуацией. Он бы продолжил расспрашивать девушку более подробно и рьяно, чтобы добиться от нее возможного признания, предполагая, что она о чем-то умалчивает. Но Селвин был коренным жителем Сарлейской деревни, и его врожденное уважение к местной знати не давало ему возможности довести дело до такого накала. Тем более что всю ситуацию осложняло состояние брата Одри. Помня, каким находчивым и проницательным показал себя его бывший командир во времена походов по Африке, полицейский повернулся к нему за советом.

– Что вы думаете, сэр?

– Я полагаю, что мисс Хэмбер сообщила все, что знает на данный момент, – ответил Дик. – Завтра утром, когда она освободится от своего дежурства, она расскажет что-нибудь еще, если вспомнит, в чем я, конечно, сомневаюсь.

Одри бросила в его сторону благодарный взгляд.

– Я не знаю… не знаю ничего, – выдохнула она, – и я… не могу вынести больше на сегодня. Достаточно с меня этой ужасной смерти.

– Конечно! – Лоусон, взяв Селвина под руку, повел его к двери, где их с беспокойством ждала миссис Тротт. – Не волнуйтесь, мисс Хэмбер, – добавил он, обернувшись, – в конце концов все будет хорошо.

Одри поняла из его многозначительного взгляда именно то, что он хотел ей сказать. То, что она держала брата за руку, обеспечивало ей отличный повод не вставать с места и не дать никому заметить свою вывихнутую лодыжку. Если бы Селвин увидел, что девушка хромает, он бы уже не был так уверен в том, будто она весь вечер провела дома. Дик знал, и она знала, что он знает: на протяжении пятнадцати минут она не раз солгала, но это была ложь во спасение – возможно, на благо этого лежащего на кровати юноши, который все это время спал.

Спускаясь по лестнице следом за экономкой и Селвином, Лоусон обдумывал происшедшее. Если больной брат с расшатанными нервами ушел к себе в восемь часов, он, естественно, не мог спрятаться в лесу и выстрелить в бедную женщину. Был кто-то еще, замешанный в этом деле. Дик в это твердо верил. Хотя бы тот, кто отнес девушку обратно в Сарлейскую усадьбу, ведь она не дошла бы туда сама. Вероятнее всего, она и прикрывала этого человека из благодарности, так как Дик не мог объяснить ничем другим ее упрямую ложь. Конечно, несмотря на всю сложность положения, врала она осторожно и убедительно. Ричард не одобрял такое поведение, но ему пришлось пересмотреть свои взгляды, помня, как он сам лгал в этот же вечер. Более того, он оценил, какие усилия приложила девушка, чтобы встретить подобную ситуацию с таким бесстрашием. Она была для него героиней романа, воплощением красоты, и надо признать, что ее привлекательный образ не способствовал объективному мышлению, ведь если существует любовь с первого взгляда, то он отдался ей до последней капли.

«Но все так запутанно», – размышлял Лоусон по пути в гостиную.

Повседневные обязанности деревенского полицейского не подготовили Селвина к тому, чтобы заниматься загадочным преступлением, и он был озадачен, не успев начать расследование. Слуги, мистер Рендольф, мисс Хэмбер – все давали показания, как казалось, честно, но это не обеспечивало никакой подсказки, никакого намека на разгадку. Оказавшись в тупике, Селвин снова обратился к Лоусону за советом. И, поскольку Дик был таким же прирожденным лидером, как его друг – ведомым, он сразу прочел его просящий взгляд и повел себя так, чтобы Селвин не потерял свой авторитет в глазах местных жителей.

– Как вы и предложили мне, констебль, – произнес он, видя, что все ждут решения от полицейского, – будет лучше оставить все как есть до утра.

– Конечно, сэр. – Селвин был благодарен ему за так ловко замаскированную рекомендацию.

– Ты должен арестовать меня, Селвин. Это докажет всем окружающим, как рьяно ты стремишься разобраться в инциденте, – добавил Дик, когда они вдвоем вышли в парк.

– Это продемонстрирует им, что я полный идиот, сэр! – воскликнул его товарищ. – Разве я не знаю вас уже четыре или пять лет?

Ричард кивнул, тронутый преданностью друга.

– Но все же, тело нашли в лесу, а я остановился там, и у меня мог быть револьвер…

– Я верю вам на слово, сэр, что вы этого не совершали, – быстро прервал его констебль.

– Мы с тобой знаем это, Селвин, но нам придется убеждать в этом следователя. Проверь мои вещи в повозке, просто чтобы убедиться в моей честности.

Недовольно ворча из-за такой предосторожности, но в душе понимая, что это правильно, Селвин двинулся через парк и лес на поляну. Там он тщательно осмотрел все содержимое повозки, уделяя внимание каждой мелочи, после чего обыскал всю поляну и тропинку. Но все было безрезультатно.

– Как же умен тот, кто совершил это преступление, сэр! – с отчаянием в голосе прокомментировал ситуацию озадаченный констебль. – Не оставил ни следа после себя. Я сейчас собираюсь на почту, разбужу девчушку с телеграфа и отправлю телеграмму знакомому инспектору в Тархавен. А вы, сэр?

– Я, пожалуй, задержусь здесь и попробую немного поспать. Если, конечно, я тебе не нужен, – ответил Лоусон.

– Нет-нет! Все в порядке, сэр. Увидимся на рассвете.

Когда Селвин ушел, Дик набил трубку табаком, закурил и вскипятил воды, чтобы заварить себе крепкий чай, что было ему просто необходимо. Затем, вместо того чтобы лечь спать, он сел у костра, глубоко задумавшись. Девушка, ее брат… Была ли она виновна, был ли виновен он? Когда рассвет окрасил небо золотистыми лучами, птицы запели, а трава покрылась утренней росой, путешественник был как никогда далек от ответов на эти важные вопросы.

Глава 6

Сарлейская деревня – жители настаивали на этом полном названии – была застроена множеством коттеджей, окружавших высокий холм, на котором возвышалась церковь с деревянным шпилем. Извилистые узкие улочки были проложены как попало, одна переходила в другую. Пешеходных дорожек нигде не было, а вымощенные булыжником тротуары наклонялись в сторону открытых водостоков, по которым стекала вода во время весенних и осенних дождей. Эти потоки смывали весь мусор, сохраняя деревню в чистоте, так что продолжительные дожди и сильные ветры, дующие с Северного моря, поддерживали здоровье местных жителей. Известковые стены коттеджей были белыми, крыши покрывала солома, на оконных рамах красовались причудливые узоры, а входные двери делали узкими и низкими. Деревушка сохранилась в первозданном виде, на такое поселение мог бы наткнуться король Артур со своими рыцарями, и жители очень гордились этим. Тот факт, что деревня выглядела совсем как в древние времена, хотя всего в нескольких милях от нее проходила главная железная дорога, ведущая в Лондон, был гордостью всех, кто обитал в этом месте.

Гостиница «У Монка» – два коттеджа, объединенные в один, – по праву считалась самым большим зданием в деревне. Там обыватели собирались после рабочего дня, чтобы обсудить все мелочи своей повседневной жизни. В основном говорили о земледелии, поскольку Сарлейская деревня находилась посреди полей и небольших ферм, более или менее благополучных. Из церковного двора можно было увидеть болото, широкую серебристую Темзу и в отдалении очертания Кентских холмов. В самой деревне, вблизи коттеджей, простиралась обширная территория плодородной почвы с пшеничными полями, цветущими изгородями и лесистыми участками – остатками когда-то дремучего бора. Сарлейский суд, отделенный от деревни Сарлейским лесом, располагался слева от холма, а Сарлейская ферма – справа, в двух с небольшим милях от него.

Загадочное и жестокое преступление, совершённое в Сарлейском лесу, поразило и шокировало всех жителей, тем более что жертвой стала главная дама всего поселения. Нельзя сказать, чтобы они переживали, поскольку погибшую сильно недолюбливали за ее деспотизм. Но все-таки ее внезапная смерть пробудила нескрываемый интерес, так что гостиница «У Монка» с утра до вечера была переполнена невозмутимыми саксонцами, обсуждавшими причины и последствия происшествия. Одни говорили одно, другие – другое, но ни у кого не возникало объяснений, как леди Хэмбер оказалась в таком месте в такое время. Гостиницу переполняли шум и гам, когда инспектор Хелдер и его преданный помощник поспешно прибыли в деревню в ответ на телеграмму Селвина. Вместе с ними в Сарлейский лес, ставший теперь мрачным и зловещим местом, центром вечерних сплетен у камина, устремились мужчины, женщины и дети. Помощник Хелдера разогнал всех любопытных зевак, выставил охрану и предотвратил любые попытки проникновения, и это привело к тому, что всем сплетникам только и оставалось, что смаковать и перемалывать жареные факты на улицах, в коттеджах и пивных. В целом сформировалось мнение, будто сэр Джеральд и мисс Одри благодарили судьбу, что леди Хэмбер скончалась, пусть и насильственно.

Такое отнюдь не лестное впечатление сложилось вследствие особенностей характера покойницы. Она никогда не пыталась повлиять на местные предрассудки и, более того, делала все, чтобы усилить их, с таким аристократичным убеждением, которое обычно приводит к революциям. На нее всегда смотрели как на высокомерного деспота, чье надменное поведение вполне соответствовало ее в высшей степени дурному нраву. Ни один житель деревни не мог сказать о ней ничего хорошего, а некоторые даже намекали, что она заслужила такую участь. Люди судачили, что какой-то браконьер, уволенный слуга или изгнанный со своей земли житель застрелил ее из мести, но ни один человек не мог даже предположить, кто именно совершил такое злодеяние. Обстоятельства смерти, ее причина, имя убийцы – все это оставалось неразгаданным. Все эти вопросы волновали жителей и два дня спустя, когда проходило следственное заседание в самом просторном номере гостиницы «У Монка».

Естественно, как только стало известно о том, что в Сарлейском лесу находилась торговая повозка, многие начали болтать, не ее ли владелец совершил преступление. Но Селвин, верный своему бывшему командиру, пресек эти слухи на корню, объясняя, что мистер Лоусон был не местным, никогда до этого не видел леди Хэмбер, что у него не имелось с собой оружия и, наконец, что он был первым, кто поднял тревогу. «Едва ли он поступил бы так, – утверждал Селвин, – если бы был виновен, ведь тогда ему грозила бы виселица». Кроме того, констебль восхвалял Лоусона как своего спасителя в Африке, рассказывал о его охотничьих подвигах и щедрости, добром сердце и умении поладить с любым человеком. Таким образом, благодарный друг выгородил Дика, остановив злые сплетни, прежде чем они достигли опасных масштабов. Поэтому, когда Лоусон рискнул посетить Сарлейскую деревню, он был встречен с должным уважением и понял, что жители никак не связывали его приезд с совершённым преступлением. И даже когда он предстал перед следователем и присяжными, никто не подозревал его в убийстве или сокрытии каких-либо улик. Поэтому позже, когда опасность миновала, Дик особо подчеркивал, что он искренне благодарен Селвину за защиту и покровительство, хотя понимал: из-за такого преданного друга он мог рано или поздно оказаться в неловком положении.

Хелдер, Селвин и Лоусон делали все, что было в их силах, чтобы получить нужные улики для следователя. Но их старания не приводили к должному результату, и к моменту начала слушания было известно немногим больше, чем в ночь выстрела. Леди Хэмбер, никому ничего не сказав, почему-то ушла в лес и была там застрелена неизвестным, который исчез без следа. С какой целью она направилась туда, кто убил ее, понять было невозможно. Инспектор Хелдер, достаточно сообразительный в обычных ситуациях, открыто признал, что поставлен в тупик этим странным преступлением.

– Зачем жертва углубилась в лес? – спросил следователь первым делом.

– Я не знаю, сэр, – стушевался констебль.

Показания Лоусона были выслушаны с нескрываемым интересом – он по сути воспроизвел историю, рассказанную Селвину. Во время своей речи он заметил, что мисс Хэмбер не сводила с него глаз, как будто удивляясь, почему он скрыл ее присутствие в лесу. Но путешественник не собирался ничего об этом говорить. Да, он разбил лагерь в Сарлейском лесу и услышал выстрел, когда искал свою лошадь.

– Сколько было времени? – спросил Хелдер.

– Четверть одиннадцатого, – повторил Дик свои прежние показания. – Церковные часы пробили как раз перед тем, как до меня донесся выстрел. В ту же секунду я бросился к поляне, но, ударившись о ствол дерева, потерял сознание.

– И надолго? – уточнил инспектор.

– Не могу точно сказать, – признался Лоусон, – но было уже около половины двенадцатого, когда я столкнулся с констеблем.

Селвин, вызванный еще раз, подтвердил, что согласен с предыдущим свидетелем насчет времени и что, когда они с мистером Лоусоном внесли тело в Сарлейское поместье, перевалило уже за полночь.

– Глядя на труп, могли бы вы предположить, направлялась ли жертва на поляну или бежала с нее? – задал Хелдер новый вопрос.

– Нет, сэр. Тело лежало в весьма странной позе сбоку от тропинки.

Лоусона снова пригласили и спросили, ожидал ли он кого-нибудь на поляне и знал ли он жертву лично. На оба вопроса он ответил отрицательно, добавив, что вообще никого не видел около поляны.

– Я сплю чутко, – заметил Ричард, – и был я не в повозке, поэтому услышал бы любой шорох.

– Так-так, – вздохнул следователь, когда все свидетели были опрошены. – Кажется, мы ничуть не продвинулись в этом деле. Мы ничего не выяснили. Тут может быть вынесен только открытый вердикт.

Так и вышло – присяжные лишь констатировали, что преступление совершил неизвестный человек или группа людей. Был упомянут факт отсутствия орудия убийства – револьвер, из которого застрелили женщину, так и не нашли, – но это не было виной полицейских, ибо они обыскали лес вдоль и поперек. В воздухе витало недовольство оглашённым вердиктом.

– Хотел бы я для своего же блага, – сказал Лоусон инспектору Хелдеру, – чтобы тайну этой смерти все-таки разгадали.

– И я бы очень этого желал, – согласился следователь, – но вы можете не беспокоиться, сэр: у полиции ничего нет на вас.

– Спасибо за вашу поддержку, инспектор. Но я все равно намерен разобраться в этом и выяснить правду.

– Вам очень повезет, если вы сумеете это сделать, – цинично произнес Хелдер.

Поскольку леди Хэмбер была богата, похороны ей устроили роскошные и торжественные. На них явились люди со всей деревни и даже из Лондона, и маленький церковный двор был переполнен. Одри и ее брат тоже присутствовали, но избегали Лоусона, стараясь просто не замечать его. Это раздражало Дика, в особенности поведение девушки, с учетом того, что его умалчивание о некоторых фактах в суде спасло гордячку от возможной беды. Когда тело леди Хэмбер погребли в семейном склепе, Ричард попытался встретиться с братом и сестрой лицом к лицу, пока толпа скорбящих еще не разошлась. Его попытка провалилась, но старания этой пары воздержаться от встречи с ним навели его на мысль, что девушка имеет какое-то отношение к убийству, а ее брат знает об этом. А может, брат был виновен, а сестра прикрывала его. Дик вернулся к себе, решив любой ценой призвать их к ответственности на следующий же день. Однако…

– Вы не можете увидеть ни сэра Джеральда, ни мисс Одри, сэр, – сказал дворецкий Бэкхаус, когда Ричард пришел на другой день в Сарлейское поместье с намерением вытянуть признание из брата или сестры.

– Но мне необходимо увидеть их сейчас же! – попытался настоять на своем Лоусон.

Бэкхаус покачал головой.

– Сэр Джеральд и мисс Хэмбер отправились на континент прошлой ночью, сэр, сразу после похорон.

«Значит, они виновны! – мгновенно подумал Дик. – Он, она или оба».

Глава 7

День был очень жарким, солнце беспощадно светило на чистом голубом небе, поэтому Дик нашел себе убежище от этой невыносимой жары в тени раскидистого бука, под которым стояла его старая повозка. Будучи разъездным торговцем, он должен был отправиться по пыльным дорогам к следующей деревне, но почему-то не мог заставить себя покинуть это место, где с ним произошла такая загадочная история. Он хотел закончить ее, добраться до истины, призвать виновного к ответственности и думал, что в окрестностях все же найдется какая-нибудь улика. С того момента, как он стоял у входа в Сарлейское поместье, миновали сутки, и в течение этого времени Дик тщательно обдумывал случившееся, но безрезультатно. Его размышлениям не было начала и конца, мысли постоянно сменяли одна другую.

Растянувшись под деревом и закурив сигару, Ричард снова стал анализировать истинный ход событий в ту роковую ночь. Молодой Хэмбер ушел к себе в восемь часов, оставив сестру, мачеху и гостей в большой комнате. В девять Рендольф поднялся наверх, и женщины сидели вдвоем. Одри сказала, что пошла к брату через полчаса. Этому Дик не верил. Более вероятным было то, что она поссорилась с леди Хэмбер и убежала из дома – ведь позже он встретил ее в лесу – к своему дяде, Оливеру Болларду, на Сарлейскую ферму, за две мили от поместья. Мистер Рендольф, спустившийся за книгой, и Бэкхаус, пришедший за указаниями, – оба видели леди Хэмбер в гостиной до десяти часов. Поэтому Лоусон предположил, что, как только они удалились, она последовала за Одри через парк в лес. Возможно, леди Хэмбер подслушала разговор девушки с Диком о вывихнутой лодыжке и сняла поводья с лошади, чтобы Одри не смогла добраться до фермы. А потом… Здесь мысли путешественника обрывались.

Одри лежала в повозке, когда он искал лошадь. Леди Хэмбер, вероятно, пряталась возле тропинки. Но как девушка с больной ногой покинула повозку и как леди Хэмбер оказалась на ее месте, не поддавалось объяснению. Дик пришел к выводу, что в этом участвовал кто-то третий, кто выстрелил в пожилую женщину, перетащил ее тело в повозку и отнес Одри домой. Но кто это такой? Это не мог быть сэр Джеральд, так как он был практически инвалидом, не способным на подобные действия. Тогда кто? До этого момента Лоусон вполне мог трактовать события, но тут он упирался в тупик.

Одри, которая могла бы пролить свет на загадку, сбежала во Францию с братом, и ему она, конечно же, во всем призналась. Удивительным было то, что она всецело доверилась Лоусону по части сохранения всего в секрете и даже не взяла с него обещания молчать. Именно этот факт оправдывал ее в глазах Дика. Если бы девушка действительно была виновна, она бы, несомненно, попыталась добиться от него такой клятвы. Но будучи, как решил Ричард, невиновной, она почему-то скрылась. И все же он видел проблеск благодарности в ее глазах и в спальне ее брата, и в номере гостиницы, где проходило судебное заседание. Это значило, что она верила ему, и Дик, нелепо влюбленный в девушку, о которой почти ничего не знал, поклялся себе, что будет и дальше хранить ее тайну. Тем не менее он хотел встретиться с ней и обо всем ее расспросить. Однако устроить такую встречу было очень сложно. В надежде придумать подходящий план мужчина продолжил размышлять, закрыв глаза, чтобы лучше сконцентрироваться.

– О! Ты здесь. Отлично! Эй, Лоусон! Проснись! Вставай, сибарит, я к тебе обращаюсь!

Дик открыл глаза, сел и уставился на большую фигуру полного пожилого джентльмена, который с удивительной легкостью двигался по поляне. Он сразу же вспомнил его имя.

– Мистер Боллард? – Ричард встал, спрашивая себя, зачем сюда явился этот человек.

– Собственной персоной! – подтвердил Боллард, снимая свою соломенную шляпу и вытирая круглое красное лицо желтым носовым платком. – Прекрасно, что я так быстро нашел тебя, Лоусон.

– Почему? – прямо спросил Дик.

Внезапный гость достал коробочку с нюхательным табаком, слегка постучал по ней и порадовал себя внушительной щепоткой этой смеси. Он был больше шести футов ростом и отличался чрезвычайно тучной фигурой, а его чисто выбритое лицо было ярко-красным, как солнце на закате. Из-за своих проницательных серых глаз, тяжелого подбородка и орлиного носа мистер Оливер Боллард выглядел весьма угрожающе. Но когда глаза его сверкали и когда он улыбался, – как сейчас, глядя на своего молодого худощавого друга, – он казался совсем безобидным. На самом деле этот человек был похож на добродушного слона, чья невероятная сила используется на благие дела. Дик давно знал его и понимал, что внешность обманчива. Поэтому, когда его удивление прошло, путешественник смирился с присутствием гостя.

– Я видел вас вчера на похоронах, – заметил он, чтобы прервать молчание.

– Почему же ты не подошел ко мне?

– Так не о чем было говорить, – ответил Дик, пожимая плечами.

– Я думаю, что есть о чем, иначе меня бы здесь не было, – возразил Боллард низким голосом.

– О, ну да. – Ричард указал на коврик, на котором он сидел. – Не хотите присесть и объяснить мне все? И, может, что-нибудь поесть?

– Что-нибудь выпить, – прогремел Боллард, опускаясь на землю, причем движения его были невероятно легки и быстры для такого телосложения.

– Чаю?

– Ха! А ты не налегаешь на выпивку, да? Что ж, тем лучше для тебя, но не для твоих гостей. Но это правильно; я считаю, что молодые люди должны воздерживаться от спиртного.

– А люди вашего возраста? – удивленно спросил Дик.

– О, они уже могут поступать, как им угодно. Сам я люблю выпить. Но ты?! Нет-нет!

– Ваши слова расходятся с делом, мистер Боллард.

– Я просто указываю правильное направление. Ха-ха! – посмеялся Оливер над своей же шуткой. – Итак, Лоусон, я знал тебя еще ребенком и твоего отца, когда он был еще курсантом. Поэтому я передал тебе письмо для леди Хэмбер, чтобы ты сумел устроиться на работу. Но я полагаю, оно так и не дошло до нее.

– Именно. Леди Хэмбер убили раньше, чем я добрался до Сарлейского суда.

– Кто же убил ее?

Дик пожал плечами.

– Спросите меня о чем-нибудь другом. Если вы присутствовали на дознании, которое проводилось в гостинице «У Монка», вы должны сообразить…

– Я знаю все, что известно об этом деле, – сказал Боллард с усмешкой, – то есть практически ничего. Я видел инспектора Хелдера и твоего деревенского констебля.

– Селвина?

– Точно. Он не верит, что ты имеешь какое-то отношение к случившемуся.

Лоусон кивнул.

– Мы старые друзья. И я осмелюсь надеяться, что вы тоже не подозреваете меня в убийстве.

– Конечно. Учитывая, что это было в твоих интересах – доставить письмо и получить работу, – леди Хэмбер больше пригодилась бы тебе живой.

– В этом я с вами полностью согласен, – кивнул Дик.

– Но, поскольку у тебя имелось это письмо, которое ты, кстати, не упомянул в своих показаниях, ты должен был отыскать меня вчера на похоронах. А вместо этого мне пришлось самому идти к тебе.

Последние слова прозвучали возмущенно.

– Я не вижу никакой срочности для нашей встречи. Письмо не имеет ни малейшего отношения к загадке этого убийства.

– Загадка! Ха! Именно. Загадка! Что ты думаешь об этом? Давай, не стесняйся.

– Я уже рассказал все, что знаю.

– Нет! Нет! – Глаза мистера Болларда перестали блестеть, и взгляд его стал очень проницательным, почти как у охотника. – Ты что-то скрываешь. Ну же, выкладывай!

– Да что я могу скрывать? – спросил Лоусон, удивляясь такому предположению.

– Я бы хотел, чтобы ты мне это сказал, – язвительно заметил его собеседник.

– Мне нечего говорить.

Оливер буквально сверлил Ричарда взглядом, как будто пытаясь рассмотреть его самые сокровенные мысли.

– Я люблю свою племянницу, – сказал он наконец, хотя это было совсем не к месту. – И я любил ее мать, свою сестру, так же сильно, если не сильнее.

– И что же? – вопросительно посмотрел Дик, окончательно запутанный ходом беседы.

– Ты же не думаешь, что моя племянница имеет какое-то отношение к…

– Что? Нет-нет! – перебил Лоусон собеседника, несколько слукавив.

– Ах… – Боллард взял еще щепотку табака и вздохнул с облегчением. И все же, когда он продолжил разговор, его слова снова прозвучали невпопад. – Человек твоего происхождения не должен скитаться по деревням в качестве торговца. Давай отправимся в Лондон, малыш Лоусон, и я устрою тебя мастером по верховой езде в фирму «Вест-Энд».

– Почему именно мастером по верховой езде? – спросил Ричард, благодарный за предложение, но все еще удивляющийся настойчивому дружелюбию мистера Оливера.

– Ты же любишь лошадей, – Боллард поднялся с земли, – и любишь находиться на открытом воздухе. Ну, что скажешь?

– Спасибо!

– Ты согласен? – прорычал добродушный великан.

– Да. Я хочу поехать в Лондон, у меня есть на то свои причины.

Снова Боллард напрягся, снова испытующе оглядел своего молодого протеже, но не стал задавать никаких вопросов.

– Отлично, – заявил он. – Когда ты сможешь быть в городе?

– Через пять-шесть дней.

– Ладно. Как приедешь, зайди ко мне в офис. Ты знаешь, где он. Тогда мы все подробно обсудим.

– Почему вы мне все время помогаете? – спросил Дик, когда Боллард уже отвернулся, чтобы уйти.

– Я знал твоего отца, я знаю тебя, – отозвался этот большой человек и поспешил прочь с поляны.

Глава 8

В течение следующих двух недель Дик занимался устройством своего будущего. Он поселился в дешевых меблированных комнатах старого обветшалого дома в Блумсбери. Конечно, это было не такое жилище, какое он выбрал бы себе, будь у него внушительный банковский счет. Но все же длительный опыт бедной жизни в Африке приспособил этого сына природы – так он себя называл – к самым худшим условиям, поэтому он был вполне удовлетворен наличием кровати, стола, камина и небольшим количеством карманных денег. Естественно, Лоусон мечтал рано или поздно вернуться к радостям своей юности, когда его отец был еще жив и у него имелось предостаточно средств. Но пока Дик не видел никакого шанса воскресить былые беспечные дни. Перспектива зарабатывать деньги в качестве мастера верховой езды не особо привлекала его, но раз у него появилась такая возможность, ею стоило воспользоваться – это было лучше, чем разъезжать по деревням в повозке. Итак, Лоусон, благодарный за такой странный подарок судьбы, отправился на собеседование к мистеру Болларду на Рен-стрит, дом 37. Там он надеялся обсудить детали новой службы.

Будучи с детства любителем ходить пешком, Дик предпочел прогуляться, вместо того чтобы ехать в переполненном автобусе, и неспешно зашагал вдоль Холборна по дороге к центру города. Не обращая внимания на транспорт и прохожих, он размышлял над своим положением. После семи часов спора со скупой цыганкой он продал ей по приличной цене свою повозку вместе со всем содержимым и старой клячей. Эта сделка позволила ему чувствовать себя успешным, и ему это нравилось. Зато ему совсем не нравилось другое – окончание, а точнее, незаконченность истории, случившейся в Сарлейском лесу.

Дальнейшие поиски, расспросы и предположения – все было абсолютно безрезультатным, и Ричард покинул поляну, не узнав ничего нового. Тем не менее он оставил Селвину свой городской адрес с просьбой написать ему, если обнаружится какая-нибудь улика. Про Одри и ее брата Лоусон ничего не слышал, с тех пор как они поспешно уехали в Париж, – впрочем, на самом деле он и не ожидал получить от них какое-либо известие, учитывая, что они с ним происходили из разных слоев общества. В то же время он ждал возможности изменить свое социальное положение, чтобы у него появился шанс поговорить с девушкой. Она должна была объяснить ему все, еще когда он заступился за нее в трудную для нее минуту. Он был решительно настроен получить эти объяснения не просто для того, чтобы удовлетворить естественное любопытство, но и с целью утвердиться в своей вере в невиновность Одри. Конечно, по уши влюбленный в нее, Дик верил, что она сумеет оправдать себя каким-нибудь неожиданным для него образом.

Несмотря на то, что мистер Боллард был состоятельным и очень известным человеком на фондовой бирже, его офисы отнюдь не выдавали его положение или достаток. Здание было маленьким и захудалым, и внутренние помещения, когда Дик поднялся туда по узкой лестнице, оказались такими же. Но работающие там клерки были неплохо одеты и неизменно внимательны, а в самом офисе царила атмосфера процветания.

Там словно витало что-то такое в воздухе, что заставило Лоусона почувствовать себя так, словно он попал в сокровищницу – мрачную, темную, холодную, но, несомненно, заполненную золотом. Дик улыбнулся сам себе над таким удачным поворотом судьбы, когда швейцар проводил его в святая святых великого человека – мистера Болларда, еще более огромного и внушительного в городском костюме, чем в деревенском сюртуке. Оливер поднялся, чтобы поприветствовать своего гостя и сразу же прокомментировал эту улыбку своим львиным ревом.

– Ты кажешься очень довольным собой, малыш Лоусон! – заявил он, крепко сжав его руку.

– Я думал о контрасте между сверканием золота и темнотой вашего тусклого офиса, – ответил Ричард.

– Ну, – Боллард говорил доброжелательно, но громко, что было его привычкой, – не принижай достоинства моей конторы, Лоусон. Это магнит, который притягивает золото.

– Точно. Я об этом и подумал, – Дик присел рядом с письменным столом, – и именно поэтому заметил такой контраст. Почему вы заставляете меня все объяснять?

– Мы, городские, не смыслим в эпиграммах. Но мы понимаем – как нельзя лучше – цену времени, поэтому давай сразу перейдем к делу. Вот, – Оливер передал гостю конверт, – рекомендательное письмо к Саймону Тарру, который держит школу верховой езды в Белгрейвии[15]. Отправляйся туда сегодня в три часа и повидайся с ним. Ему нужен привлекательный молодой мастер по верховой езде, так как его учащиеся – это в основном юные леди, которые ценят хороший внешний вид. Потрать деньги на костюм, будь ухоженным, отлично одетым, занимательным и успешным инструктором. В таком случае, возможно, ты женишься на одной из учениц Тарра: среди них есть очень богатые.

– Не искушайте меня, – ответил преисполненный благодарности Лоусон, убирая конверт в карман.

– Я? Искушаю тебя? Нет-нет! За меня это сделает Ева – дюжина Ев! Боже мой! Что бы я ни отдал, дабы стать таким молодым и красивым, как ты…

– И бедным? – уточнил Ричард, пожимая плечами.

– Бедным! С твоей внешностью и обаянием ты раздобудешь себе богатую жену.

– Вы вправду так думаете? А если я не хочу?

– О! – Мистер Боллард метнул на своего протеже проницательный взгляд. – Ты влюблен?

– Всем сердцем!

– Ну же, рассказывай! – прорычал фондовый брокер. – Она красивая?

– Как ангел!

– Все они ангелы, пока не выйдут замуж. Богатая?

– Думаю, да, но не знаю. Более того, мне все равно.

– Позволь осведомиться, как ее зовут?

– Я не могу назвать ее имени! – резко ответил Дик, думая, что сказал бы этот великан, упомяни он имя мисс Одри Хэмбер.

– О! – Боллард как будто бы сконфузился, но быстро взял себя в руки и извинился. – Ты уж прости мне мое любопытство, малыш Лоусон, но твой отец был моим очень старым другом, и мне важно не остаться в долгу перед его сыном.

– Я более чем благодарен вам, мистер Боллард. В первый раз, к сожалению, ничего не вышло, но, надеюсь, на этот раз все удастся.

– Надеюсь, надеюсь… – Оливер начал перебирать свои бумаги. – Для твоего же блага будет лучше, если ты ничего не скажешь про преступление в Сарлейском лесу. Люди не любят иметь дело с кем-то, впутанным в такие темные истории.

Лоусон поднял брови.

– Я уверяю вас, сэр, что не имею отношения ни к каким темным инцидентам.

– Ох, я не это имел в виду. Просто для тебя же будет лучше держать язык за зубами.

– Так я и поступаю, – сухо ответил Дик.

– Ага, так-так… Ты что-то знаешь? – Теперь Боллард выглядел очень взволнованным.

– Я сказал все, что знал, во время следствия. Добавить мне более нечего – я подчеркиваю это.

– Ох! – Оливер, казалось, разочаровался. – Ничего нового не выяснилось? Неужели?

– Ничего.

– И никогда не выяснится. – Брокер опустился обратно в кресло с мрачным, даже угрожающим видом. – Убийство в Сарлейском лесу причислят к списку нераскрытых преступлений.

– Да, так и будет, – сдержанно согласился Лоусон. – Но вы знали леди Хэмбер довольно близко, ведь она вышла замуж за вашего шурина. Каково ваше мнение по этому поводу?

– У меня нет догадок, я поддерживаю предположение, что убийство совершил один из ее врагов.

Дик кивнул.

– Так и судачат жители деревни. У нее были враги?

– Правильнее сказать, что у нее не имелось друзей. Леди Хэмбер все ненавидели – да простит меня Бог, что я говорю так об умершей.

– Неужели действительно так и было? А что насчет ее прошлого?

– О, в ее прошлом нет ничего компрометирующего. Из знатной семьи, целомудренная, идеальная, выше всяких похвал. Все это правда, и все же не существовало на свете более противной и злобной сплетницы, чем она. Все ее достоинства превращались в пороки.

– А как она ладила с пасынком и падчерицей?

Оливер снова сконфузился, но ответил достаточно честно.

– Она запугивала их и превращала их жизнь в каторгу! – проревел он, чуть понизив голос. – Они не любили ее, а она не выносила их. Ее смерть принесла им облегчение.

– Так болтают все в деревне, мистер Боллард.

– А? Что? – Лицо большого человека посинело от гнева. – Ты же не думаешь, что кто-то из деревенских подозревает…

– Нет-нет! – не дал ему Дик закончить свою мысль. – Они не подозревают их, но понимают, что сэр Джеральд и его сестра теперь счастливы без мачехи.

Боллард облегченно кивнул.

– Все мы люди. Ты уверен, что в деревне нет разговоров о том, что кто-то из них двоих участвовал в трагических событиях?

– Вполне уверен. – Лоусон догадался, что пожилой дядя имел в виду в первую очередь Одри. – Я ведь всех опросил, прежде чем уехать. Я также оставил Селвину свой городской адрес, и если он узнает что-нибудь новое, то обязательно напишет мне.

– Почему тебе?

Дик поднялся и пожал плечами.

– Я оказался в центре событий и теперь хочу довести дело до конца.

– Довести до конца? – Боллард тоже поднялся, и на его лице появилось недоумевающее выражение. – Но почему? Тебе-то что?

– Ничего личного. Просто не люблю незаконченные проекты. Меня это раздражает.

– Думаешь, ты сумеешь разузнать что-то новое?

– Я собираюсь выяснить абсолютно все.

Мужчины посмотрели друг на друга.

– Я бы на твоем месте этого не делал, – мрачно произнес фондовый брокер. – Это не приведет ни к чему хорошему.

– Это приведет убийцу леди Хэмбер на эшафот.

– Если ты сможешь это устроить… – Боллард положил свою тяжелую руку на плечо Лоусона. – Я на твоей стороне, дружок. Дай знать, когда что-то выяснишь. Давай действовать сообща.

– Но я думал, вы не хотите, чтобы я вмешивался…

– Я не хотел! И не хочу, – резко прервал его пожилой мужчина, – но раз ты намерен довести до конца свое расследование, у меня есть желание принять в этом участие. И я признаю`, что это и ради моей… моей… – Он нервно сглотнул. – Ради моей племянницы.

– Так ведь мисс Хэмбер не имеет к этому никакого отношения? – быстро отреагировал Дик.

– Конечно, не имеет, – хмуро подтвердил Оливер. – Тем не менее люди склонны болтать то, чего не следует. Ну ладно, до свидания, я занят.

Прерванный так внезапно, Лоусон покинул офис и пошел обратно в свои меблированные комнаты. Он был более чем уверен, что Боллард знал о присутствии Одри на той поляне и о вывихнутой лодыжке и беспокоился, как бы не вскрылось то, что бросило бы на девушку тень. Странно, что Оливер не стал откровенничать об этом с Ричардом, ведь он, кажется, убедил себя: его молодому протеже все известно. Но все эти размышления внезапно оборвались, когда Лоусон вернулся к себе и обнаружил на столе толстый конверт. Он моментально вскрыл его и достал лист бумаги, на котором машинописным способом было напечатано: «С благодарностью за ваше молчание». за ваше Вслед за листом из конверта высыпались пятьдесят десятифунтовых банкнот.

– Боже мой! – вырвалось у Дика. – Мне пишет убийца леди Хэмбер!

Глава 9

неожиданные пятьсот фунтов свалились на него словно с неба, и Дик уставился на пачку банкнот и единственную напечатанную строчку с неописуемым удивлением. Это был запланированный акт, но как он повлиял на предназначенную жертву – на него самого – молодой человек не мог и представить. Все еще обдумывая недавний разговор с мистером Боллардом, он забыл рассмотреть конверт, когда открывал его, и решил сделать это сейчас, чтобы, если возможно, отследить отправителя денег. Как этот неизвестный узнал его новый адрес? Выяснить это оказалось проще, чем он предполагал, так как письмо было адресовано Ричарду Лоусону через констебля Селвина в Сарлейскую деревню с просьбой переслать по назначению.

В этом не было ничего непонятного. Преступник знал, что Лоусон и Селвин оказались втянуты в это дело, и вполне мог предположить, что они поддерживают связь друг с другом. Конверт был отправлен из Лондона в Сарлейскую деревню, а оттуда обратно в Лондон. Поскольку на нем не значилось ни имени, ни обратного адреса и вообще ничего написанного от руки, выследить отправителя было довольно сложно. Ричард проверил банкноты. Все они, насколько он мог судить, были новыми и подлинными. Дик заметался по комнате, совершенно не понимая, что с этим делать.

В этот момент в его ошеломленном сознании промелькнуло имя миссис Джозефины Трембли. Эта дама была его старой знакомой, они с ней были очень дружны, пока ему не минуло двадцать один, а ей девятнадцать. Затем он отправился на поиски удачи в Африку, и, хотя они с Джозефиной поддерживали формальную переписку, следующие десять лет они не виделись. Потом она известила Дика о своей свадьбе, а вскоре после этого – о смерти мужа, который оставил ее без гроша. Ее последнее письмо, пришедшее около года назад, сообщало, что теперь она работает детективом.

Лоусон начал искать это письмо, страстно надеясь, что он его не выкинул. К счастью, он наткнулся на него среди кипы бумаг в ящике стола. «Миссис Джозефина Трембли, Парсон-стрит, 24, Сохо», – прочитал Ричард и задумался: «Интересно, живет ли она еще там? В любом случае, стоит поискать ее по этому адресу. Если кто-нибудь и сумеет мне помочь, так это Джоззи».

Приняв такое решение, он сразу же приступил к действиям и отправил телеграмму, спрашивая прежнюю подругу, могут ли они увидеться сегодня вечером. Ожидая ответа, он пообщался с мистером Саймоном Тарром, владельцем клуба верховой езды, и быстро выяснил все детали по поводу предстоящей встречи. Мистер Тарр был очень дружелюбен, и казалось, что его крайне впечатлили манеры Дика. Они закончили разговор, условившись, что Лоусон приступит к своим обязанностям в течение трех дней. Зарплата его устраивала, и больше никаких вопросов у него не возникло.

Мистер Тарр был добродушным и веселым, и, поскольку его новый работник согласился проводить уроки верховой езды и рано утром, и днем, остался вполне доволен. Лоусон вернулся в свои съемные комнаты, вздохнув с облегчением, что его карьера наладилась. Вдобавок к благодарности высшим силам – они теперь не казались ему такими уж злыми – он обнаружил ответ на свою телеграмму. Миссис Трембли все еще жила по тому адресу и ждала его тем же вечером в восемь часов.

Дик привел себя в порядок, поскольку хотел сделать все, чтобы впечатлить свою весьма склонную к критике знакомую. О нарядном костюме не могло быть и речи, ведь он не баловал себя такой роскошью уже много лет, но недавно купленный пиджак из синего сержа[16], которым его снабдил старый портной с Бонд-стрит, вполне подошел. В нем Ричард выглядел почти аристократом, который прекрасно знал, как правильно одеваться, и был вполне доволен собой, когда постучал в дверь Джозефины. Чтобы попасть туда, ему пришлось взобраться по узкой старой лестнице захудалого дома в бедном районе. Удивляясь, почему такая притязательная женщина, какой она всегда была, решила открыть свое дело в столь угрюмом и сомнительном месте, Лоусон вошел в квартиру. Пройдя через прохладное и неуютное помещение, он ступил в хорошо обустроенную комнату, обстановка которой казалась почти роскошной в свете множества ламп, приглушенном розовыми абажурами.

Миссис Трембли поднялась из-за стола и подошла к гостю, распахнув объятия.

– Мой милый Дик, я так рада тебя видеть!

– И я, Джоззи, дорогая! – пробормотал Ричард и по-дружески поцеловал ее. – Сколько же мы не виделись!

– Десять лет, – подсчитала миссис Трембли, кивком указывая ему на стул. – И чья это вина, мой дорогой?

– Это вина негодницы-судьбы, – возразил гость, спокойно усаживаясь на стул. – Она послала меня за границу, чтобы я мог найти там свое счастье, а тебя оставила дома, чтобы ты нашла свое, Джоззи. – При этих словах мужчина многозначительно посмотрел по сторонам.

Трембли пожала плечами.

– Ох, Дик, все это иллюзия. Я зарабатываю себе на хлеб, не более того.

– Но почему в таком странном месте?

– Ах, хмм, в силу моей профессии мне приходится иметь дело с иностранными разбойниками, поэтому хочется быть начеку.

– Ты не в Скотланд-Ярде, не в управлении уголовными расследованиями?

– Нет, к сожалению. Но временами служители порядка привлекают меня к некоторым делам. Знаешь, мне нравится быть детективом, это интересно, особенно когда доводится разбираться с мошенниками с континента. Но я не накопила себе состояние.

– Ты, однако, хорошо выглядишь, – критично оглядел ее Лоусон.

Джозефина действительно выглядела более чем эффектно: ее вечернее платье было дорогим, соблазнительным и превосходно подобранным. Она была высокой крупной женщиной, с правильными чертами лица, поразительно красивой. Ее губы были полными, большие темные глаза властными, и весь ее образ говорил о твердом и решительном характере. Она нежно улыбнулась комплименту своего гостя, потому что любила Дика, как родного брата.

– Снова иллюзия, – сказала она с улыбкой, показав свои белоснежные зубы. – Все мое богатство на распродажах магазинов, и мне приходится прибегать к уловкам, чтобы поддерживать имидж.

– Что заставило тебя заняться расследованиями, Джоззи? Ведь это не женское дело.

– Мне пришлось, ибо кое-кто не оставил мне выбора, – ответила миссис Трембли, зажигая сигарету и протягивая пачку Дику. – Билли слил все наши деньги в глупые махинации, а потом умер от разрыва сердца, бедняга. У меня была альтернатива: либо пойти на подмостки, либо стать компаньонкой, либо устроиться в душный офис, либо еще несколько жалких вариантов. Ничего дельного, Дики. – Она откинулась на спинку стула и скрестила ноги. – Все слишком скучное и слишком неопределенное. А потом я встретила человека из секретной службы, который предложил заняться расследованиями и дал мне несколько подсказок. Я ухватилась за эту возможность и хорошо справлялась с делами последние несколько лет. Однако… – вздохнула миссис Трембли – …ничего, что могло бы сделать меня знаменитой, мне не попадается. Я мечтаю произвести фурор, чтобы мое имя было на слуху у всех. Но все это лишь мои амбиции, – закончила она. – Расскажи мне лучше о себе, о своих приключения, о своем успехе.

Ричард выпустил колечки дыма и усмехнулся.

– О моих неудачах, если откровенно. Ты же знаешь, отец умер.

Его собеседница грустно кивнула.

– Влез в ма