Читать онлайн 24 дня на любовь бесплатно

24 дня на любовь
Кира Ланвин

Пролог.

Шесть лет назад…

Лиза


В последнее время сообщения от Макса выглядели странно и вызывали тревогу. Он должен вернуться через несколько месяцев и мы вместе уедем из этого городка. Возможно, это разлука заставляет его писать так, но раньше он никогда не грубил и если что-то было не так, то обязательно сообщал. А теперь все его ответы стали похожи на отписку или провокацию.

Он уехал в леса, на заработки, на всё лето. Чтобы, когда он вернётся, мы могли вместе снять квартиру в городе. Найти работу, начать учебу в универе.

В лесах нет связи, но недавно Макс написал, что где-то удается поймать слабенький сигнал. Созвониться не получится, но сообщение отправить или получить можно. Мелочь, а как радостно было узнать, что не будет трёх месяцев полнейшей тишины. Я чуть ли не минуты считала до его возвращения, но ещё оставалось так много… Как же я скучала! Безумно хотела увидеть, обнять, зацеловать. Прыгнуть в его объятия и остаться в них навсегда!

Вот и сегодня, около девятнадцати часов вечера, я села в своей комнате на кровать и стала гипнотизировать экран телефона, в ожидании смс. Обычно Макс выходил на связь примерно в это время. И вот, громкая трель оповестила о входящем сообщении. Я радостно прижала телефон к груди на секунду и тут же принялась тыкать на экран разблокировки, чтобы скорее прочитать, что же написал любимый.

Максим: «Лиза, я не могу больше скрывать. Ты имеешь право знать. Всё это время я был у Алёны, а не на заработках. Мы с ней теперь вместе. Пара. Прости.»

Я раз двадцать перечитала этот бред. Да не может быть такого! Макс не мог меня предать! У нас любовь, мы же с детства вместе, уже много лет планировали, как будем дальше. Мы столько всего пережили! Это словно и не он писал. Он бы точно позвонил, приехал! Я принялась звонить, вытирая слёзы, питая надежду на ошибку, розыгрыш, обман. Но вызов каждый раз сбрасывали.

Максим: «Не звони сюда больше. Никогда. Мы не останемся друзьями».

Кажется, я слышала хруст битого стекла. Сердце разбилось на хрупкие, острые части. Как я могла не заметить раньше? Алёна, наша общая подруга. Моя лучшая подруга. Я никогда не видела, чтобы между ними что-то было. Это же абсурд! Как же горько… Хотя, его можно понять. Алёна красивая, её родители точно богаты. Ему не придется искать для кого-то жилье, помогать. Наверное, в этом причина? Или у них действительно любовь…

Несколько дней я провела в беспамятстве. То жгучая, то ноющая боль, обида и… Ненависть. Кажется, это именно она выжигала остатки сердца. Лучше пусть так, пусть лучше ненависть, чем безответная, разбитая любовь. Но я не буду умирать тут. Скоро начнется учеба, я точно не останусь здесь. Уеду. В конце лета меня уже здесь не будет. Я начну новую жизнь. Без него.

* * *

Макс


Уже почти наступила осень, и сегодня я возвращаюсь домой. Наконец-то! Три месяца я не слышал и не видел мою любимую девочку. Мою Лизу. Я чуть не свихнулся без её голоса, без неё. Одно только грело душу — получу деньги и мы сможем уехать. Ради этого и поехал так далеко и надолго. Без образования, с аттестатом школы никуда особо не устроиться. А тут я заработал хорошую сумму, которой хватит на несколько месяцев.

Тело до сих пор чесалось от хвойных иголок, руки болели от мозолей. Но это того стоило. Я не подвёл Лизу, не подвёл себя.

Вещи забросил домой, переоделся в новые джинсы и футболку, что купил сегодня в торговом центре. Забежал в цветочный за милым букетом. Глупая улыбка не желала стираться. Ещё чуть-чуть, и я увижу её. Много раз пытался дозвониться, предупредить, что еду, но всегда сообщали, что абонент недоступен. Может, как и я пару месяцев назад, потеряла телефон? Не важно, скоро сам всё узнаю.

Я почти поравнялся с домом, где она жила, как вдруг замер. Картинка, что открылась глазам, заставила остановиться. Я надеялся, что это галлюцинации, обман зрения, но это было не так. Лизу обнимал какой-то мужик, явно богатый, судя по очень дорогой тачке. Он обнимал, и она улыбалась в ответ. Захотелось разбить ему морду, но, кажется, он нравился Лизе. Обеспеченный… Значит, она выбрала деньги, достаток. Как мило. Действительно, где я и где он. Да, мы росли в непростых условиях и, наверное, её можно было бы даже понять. Но я не мог.

Мужик потянулся к ней, поцеловал, а я ушел. Не помню, куда делись цветы. Не помню, как очутился дома. Матери в тот момент не было. Собрал вещи, пока внутри сердце превращалось в пепел, догорали угли. И уехал, пока сжигающая ненависть не подстегнула и не заставила вернуться и совершить что-то непоправимое.

Глава 1

Наше время.

Лиза

Я спала чутко. Иногда мне казалось, что я и не сплю вовсе, а словно всю ночь дремлю, прислушиваясь к шорохам, приоткрывая глаза и проверяя, нет ли кого постороннего рядом. Это выматывало. Но, бывало, после таких ночей, я вырубалась на короткое время. Крепко-крепко засыпала не думая ни о чём. Похоже, мозг уставал от напряжения и давал сам себе команду «отбой». Это даже напоминало перезагрузку. Скорее бы весь кошмар закончился, и тогда я смогла бы, наконец, выспаться. Без страхов и опасений. Без частых пробуждений. Отдохнуть.

Я проснулась за две минуты до будильника, ощущая себя зомби. Раздраженным, нервозным, желающим кого-нибудь придушить зомби. Голова была тяжёлой и всю ночь гудела, а сердце рвалось от тоски. Мысли скакали от проблем к кошмарам, а от них к тому, что было по-настоящему важно. Важнее и дороже всего на этом свете. К тому, что грело сердце и рвало душу от бессилия. К сыну.

Села, голыми ступнями коснувшись холодного пола. На секунду зажмурилась, собираясь с силами. Медленно глубоко вдохнула и выдохнула. Пора. Встала, подготовила черные джинсовые брюки и светлую водолазку. Положила вещи на спинку дивана, подошла к двери и прислушалась. Тишина. Это хорошо. Отодвинула стол и открыла дверь. Схватила вещи, забежала в ванную. Надо принять душ, позавтракать и идти на работу.


Я быстро помылась, оделась в то, в чем собралась идти на работу. Волосы не досушила, чтоб не тратить время, которого и так мало.

Вода успокоила, и моё настроение даже скакнуло на несколько делений вверх, когда я вышла в коридор и хотела выпить кофе и что-нибудь съесть. Но звук провернувшегося ключа в замочной скважине заставил меня замереть на полпути и резко обернуться. Я услышала голоса. По сердцу льдом прокатился страх и оно загрохотало в груди. Губы сами собой сжались, ногти впились в ладони, когда дверь открылась. Невольно сделала шаг назад и тут же замерла. Нельзя. Надо поздороваться и стоять там, как бы ни хотелось броситься прочь и спрятаться от них.

В квартиру вошли мужчины. Последние полтора года я часто видела троих из них, а четвёртого, Олега, знала уже шесть лет. Лучше бы и не знала вовсе. Кто-то кивнул, кто-то поздоровался. Олег посмотрел исподлобья, но ничего не сказал. Только нижняя челюсть, выпяченная немного вперёд, выдавала его напряжение. Он всегда так делал, когда злился, спорил или чего-то боялся. Все четверо, не разуваясь, прошли на кухню. Я, неосознанно задерживая дыхание, пошла за ними и остановилась в дверном проёме, подальше ото всех. Еле слышно выдохнула, заметив, что на меня почти не смотрят. Хорошо, что я уже в одежде.

Кухня наполнилась резкими, тяжёлыми запахами мужского парфюма, сигарет и даже перегара. Кто-то точно был с похмельем, скорее всего — Игорь. Он был громким, много матерился, мог поспорить с остальными на любую тему. Иногда он пугал меня своими рассказами, в которых, не стесняясь, обсуждал личную жизнь, драки, запугивания тех, кто ему не нравился. И часто именно от него разило алкоголем, а из оттянутого нагрудного кармана потертой, дорогой, кожанки, торчала небольшая металлическая фляжка.

Костя, как в кадре, поставленном на повтор, привычно опёрся о подоконник, приоткрыл пластиковое окно, закурил. Я уже не морщилась от дыма. И даже поставила пепельницу там же, чтобы он не вздумал скидывать пепел в раковину или на пол, как это было, когда они пришли в эту квартиру впервые. Костя был молчаливым, залипал за телефон, что-то печатая и изредка отвлекался на сигареты или, не поднимая головы, наблюдал за происходящим.

Но вот я поймала на себе взгляд мужчины, от вида которого венка у виска начинала быстро пульсировать, а в спину ударяла обжигающая холодом ледяная глыба. Хорошо, что ещё тяжёлые от влаги волосы скрывали виски. Другие проявления страха я, как мне казалось, тщательно контролировала, прятала их, и старалась выглядеть расслабленно. Казалось, если Артем заметит их, то сделает всё, чтобы вновь увидеть и почувствовать мой страх. Сложнее всего было сдержать желание скрестить руки на груди, закрыться. Я знала, что так и будет, если нам придется пересечься, поэтому всегда старалась уйти пораньше из дома. Они же должны были приехать за деньгами только на завтра, но заявились уже сегодня…

Поначалу я никак не выделяла его, Артема, не обращала внимание на такое поведение. До одного пугающего случая.


Олег вышел из кухни, рукой едва задев меня. Брр. Вернулся через минуту с сумкой в руке. Я отсчитала эти шестьдесят две секунды, пока его не было, и пока меня пронизывал наглый взгляд.

Ужас свинцом осел в конечностях, сделав тело неповоротливым, чужим, когда ко мне подошёл Артём. Этот человек внушал просто истерический, панический страх одними лишь глазами, которые смотрели тяжело, настойчиво. Мне иногда казалось, что у него может случиться помешательство, и тогда никто не сможет ему помешать навредить мне. Его взгляд обещал что-то невыносимое, пугающее, мучительное… В самом ужасном смысле этих слов. Он был похож на садиста. Возможно, я утрировала, но интуиция кричала обратное. Он вселял желание бежать без оглядки.

— Как дела? — спросил Артём, остановившись так близко, что я чувствовала его дыхание в волосах.

— Нормально, — ответила я, ощущая, как язык прилипает к нёбу.

Дыхание сделалось поверхностным, быстрым, но рядом с этим человеком я не могла спокойно дышать. Ощущала, как липкий взгляд цепляется за волосы, скулы, останавливается на груди. Несмотря на плотную ткань, обтягивающую тело, казалось, что сейчас я обнажена. До слуха долетел резкий звук: расстегнули молнию на сумке. Лишь после этого Артём отстранился, повернулся к остальным. Я посмотрела на Олега и, ожидаемо, получила лишь порцию безразличия и отвращения. Кто бы сомневался. Случись что — за меня некому вступиться. А вот он выглядел слишком напряжённым. Что-то не так?

Деньги считали тщательно, как и всегда. Даже Артем сосредоточился на этом процессе и я получила короткую передышку. Сейчас они всё сделают и уйдут. Тогда можно будет открыть окна настежь, избавиться от посторонних запахов, протереть пол и пойти работать. Ещё немного потерпеть. Совсем чуть-чуть.

— Олег, я не понял. Что за шутки? Тут не вся сумма, — вскинув голову, громко, хлестко, произнес Игорь. — Что за дела?

Только не это! Обстановка, которая с виду могла показаться поначалу вполне дружелюбной, сменила градус и теперь больше напоминала клетку с хищниками. Где я и Олег были жертвами. Мужчина сделался белым, как бумажный листок. На лбу и над верхней губой проступил пот. Он резким движением вытер его.

— У нас оставался ещё день. Поэтому сумма не вся, — уперто ответил он, глядя на Игоря, который с возмущенным видом вертел между пальцами телефон. Олег будто намекал ему, что это они виноваты, что заявились раньше. Вот придурок.

— То есть, ты знал, что здесь не всё и молчал? Какого черта, Олег? У тебя зубы лишние появились?

— Или у твоей жены? — добавил Артем, раздев меня взглядом. Мерзость.

Артем хмыкнул. С довольным видом повернулся ко мне и, будто бы по-приятельски, закинул тяжелую руку на плечи. Страх новой волной прокатился по телу, ударил в затылок, вызвал дрожь. Если не будет нужной суммы, кто-то пострадает. Точно пострадает. Олега уже давно не было жалко. После всего, что он сделал и сказал… Но, если начнутся разборки, мне не избежать проблем. Об этом ярко намекал Артём. Он придвинулся ближе, и пока взгляды были сосредоточены на Олеге, носом провел от моей скулы до уха, слегка отодвинув волосы в сторону.

— Твои зубки я точно не трону, Лиза. Ты мне нужна красивая. Ещё несколько ошибок, и ты точно будешь моей, — прошептал прямо в ухо и я почувствовала, что дрожь усилилась, к горлу подступил ком.

— Нет! Я забыл, думал что уже пополнил. Давай я завтра довезу? Немного же не хватает.

— Ты издеваешься? — оторвался от подоконника Костя и подошёл со спины к сидящему. — Ты за кого нас принимаешь, Олег? Перепутал что-то?

Артём фыркнул — похоже, его это забавляло. Ещё чуть-чуть и начнется драка. У них драка, а у меня…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Извините, я сейчас принесу деньги, — произнесла я срывающимся голосом.

Взгляды всех присутствующих обратились ко мне. Артём нехотя убрал руку.

— Давай, — кивнул Костя и я бросилась в спальню.

Едва сдерживая подступающие слезы горечи и обиды, достала деньги, которые откладывала последние несколько дней и не успела спрятать. Я совсем не хотела с ними расставаться. Мне и так приходилось отдавать всё, что удавалось заработать. И пусть они были каплей в море, в сравнении с той суммой, которую мы возвращали Григорьеву, доставались они мне с большим трудом. Я старалась откладывать, хоть по чуть-чуть, чтобы, когда этот кошмар закончится, был запас. А ещё часть денег уходила на другие нужды, которые были много важнее всего остального. И вот теперь я должна была оторвать эти деньги от себя и отдать, потому что Олег якобы забыл. Но я догадывалась, как именно и на что он спустил часть той суммы, что не доложил в сумку.

У нас с Олегом была договоренность, кто и сколько должен вносить. А из-за его оплошности, на этой неделе мне не удастся пополнить свои сбережения.

Я сжала в руке купюры и помчалась на кухню — нельзя заставлять их ждать.

— Вот, — я положила их на стол и, будто бы случайно, отступила в закуток рядом с холодильником, чтобы Артем не мог меня больше задеть.

За то время, что я отсутствовала, обстановка стала ещё опаснее и мужчины выглядели уже куда менее дружелюбными. Игорь провоцировал Олега, задавал вопросы уже не стесняясь в выражениях, обвинял и угрожал.

— Всё, — резко встал Олег, схватил деньги и положил их на сумку.

Игорь встал напротив: ему явно хотелось с кем-то подраться. А ещё ему не нравилось, что приходится сдерживаться.

— Григорьев не всегда будет благосклонен, так что не нарывайтесь. Пока у меня руки связаны, из-за его указаний, но ещё пару таких косяков…

— Давай уже, пошли, хватит болтать, — заговорил Костя.


Он закрыл сумку и взял её в руку. Я надеялась, что они уйдут как можно скорее.

— Ладно.

Все пошли к выходу, а я осталась на кухне. Они в состоянии найти дверь. А мне надо подышать, пока сознание не потеряла. Я уже на грани. Вдруг вернулся Артем и я вздрогнула.

— До встречи, Лиза, — произнес он, не приближаясь.

— До свидания, — ответила я, желая, чтобы встреча наша больше никогда не наступила.

Я продолжала стоять и не шевелилась до тех пор, пока не хлопнула входная дверь и не наступила тишина. Только тогда присела на стул и уронила лицо в ладони. Сегодня всё обошлось. Но что будет в следующий раз? Артём уже однажды смог напугать меня. Я старалась не вспоминать тот фрагмент лишний раз. Но именно он ясно дал понять, что эти люди ни перед чем не остановятся, если их разозлить.

— Что с тобой? Не нравится? — язвительно спросил Олег, подвинув стул к столу. Сел напротив.

Я отняла руки от лица и посмотрела на мужа. Хватает сил издеваться?

— А тебе? — с такой же интонацией спросила я, откидываясь на спинку. На секунду зажмурила глаза.

— Если бы не ты, этих проблем бы не было. Мы давно свалили бы отсюда и жили нормально, — заметил Олег, подошёл к окну и распахнул створку до предела, впуская прохладный воздух.

— Ну да. Это же я, не ты, связалась не с теми людьми, обманула, а после решила с ними поиграть в прятки, — устало произнесла я, высмеивая Олега.

День только начинался, а сил уже не было. Тем более на бесполезные споры и обвинения, которые так часто приходилось выслушивать.

— Какая же ты дура, Лиза. Самой большой ошибкой моей жизни было встретить тебя и жениться. От такой жены одни проблемы.

— Так давай разведемся, в чем проблема? Все равно мы уже много лет пара только на бумажке, — попыталась я, уже зная ответ.

Олег рассмеялся, но совсем безрадостно.

— Даже не мечтай. Никто не даст тебе уйти отсюда. Ты меня подставила, так что будешь здесь до тех пор, пока не будет погашен долг. Иначе, последствия тебе, думаю, известны.


Известны. Чертов манипулятор! Ярость подстегнула, придала сил. Я вскочила со стула, схватила небольшой, подготовленный рюкзак в спальне, обулась и вылетела из квартиры. Не было смысла продолжать бесполезный разговор и надо было спешить на работу.


Ну, здравствуй, новый добрый день. Спасибо, муж, за утреннюю встряску.

Глава 2.

24 дня.

Макс


Я стоял на краю обрыва. Большой камень с лёгкостью удерживал тело от бурных брызг черной воды. Грозовое небо, размытое и тяжелое, отражало бурю в душе. Я смотрел вниз, туда, где волны с грохотом разбивались об валуны. Ветер хлопал расстёгнутой курткой, пытался сорвать и унести, разорвать в клочья. В мыслях было пусто. Не хотелось думать ни о чём. Я снова всё испортил и теперь не знаю, куда себя деть. Вся борьба теперь казалась бессмысленной, наивной, глупой. Не было ярости и злости, все превратилось в пепел.


Первые тяжёлые капли прибили волосы и прилепили одежду к телу. Они быстро превратились в ревущую стену, бьющую наотмашь, сбивающую с ног. Я прикрыл глаза. Окоченевшими пальцами потёр лицо, дёрнул молнию на куртке вверх, и медленно присел на гладкую поверхность, чтобы после лечь, раскинув руки в стороны.

Не знаю, сколько времени прошло. Тяжёлая вода заливалась в нос, не давала открыть глаза, но я и не пытался. Только рывками хватал ртом холодный воздух, когда начинал задыхаться. Нескончаемый поток выбил все мысли, оставив только одну: дышать. Мне хотелось жить. Красиво, тепло и беспечно. Долго и счастливо, и чтоб в любви. Но этому не дано сбыться. Я совершил ошибку и теперь должен ответить за это.


За грохотом воды не сразу услышал шаги, а когда до слуха долетели шаркающие звуки, решил, что это конец. Неужели решили не ждать оставшиеся двадцать четыре дня?

— Эй, вы в порядке? Вам плохо? — вклинился в стихию звонкий женский голос, который показался смутно знакомым. Да нет. Это точно не она.

Я не стал шевелиться. Какая разница? Девушка всё равно уйдёт, как только поймет, что со мной. Точнее, решит, что поняла. Реакция не заставила долго ждать. Послышался звон стекла. Закрытая бутылка, которую принёс с собой, чтобы заглушить мысли, проскакала по камню и, похоже, сорвалась в обрыв.

— Ещё и пьяный, просто супер! — вдруг взвился все тот же звонкий, мелодичный голос, от которого по сердцу словно ножом полоснуло, а в следующий момент на плечо легли две руки и стали тормошить. — Поднимайтесь! Вы же упасть можете, или захлебнуться.

Я, ещё не успев распахнуть глаза, перехватил тонкое запястье и резко сел. Одним движением убрал отросшую, прилипшую ко лбу чёлку, чтобы разглядеть эту отчаянную и узнать, не ошибся ли. Солнца не было, но небо стало светлее и пришлось прищуриться с непривычки. Дождь немного стих.

— Вот же ж… — шарахнулась вдруг девушка, но я руку не разжал, удерживая ее. — Максим, я тебя не узнала, — сказала она уже без доли осуждения. — Ого… — протянула удивлённо, рассматривая меня широко раскрытыми глазами.

На её ресницах висели капли, два янтарных солнца словно согрели, на секунду стёрли ненависть, подменили чувства на тепло… Далёкое, забытое тепло.

Я был ошарашен встречей, но быстро взял себя в руки. Моргнул, прогоняя наваждение. Похмелье и натянутые нервы сделали меня злым и резким. Сейчас ей будет больно.

— Не смей меня трогать. Разве что не лицо — хриплым голосом выплюнул я, прищурился, стараясь задеть посильнее словами.


Иначе не мог с ней: эта встреча застала врасплох; рана, что давно затянулась, лопнула и обожгла остро.

— Да пошел ты, — воскликнула девушка растерянно, выдергивая руку и вскакивая на ноги.

Лиза. Та самая Лиза, что когда-то заставила сердце разлететься на части и разочароваться в любви. Она была всем для меня, но поступила мерзко. Предала. Я думал, все забылось. Но как бы не так!

Сейчас ее каштановые волосы (надо же, я всё ещё помню, какие они мягкие, шелковые, если прикоснуться!) были небрежно острижены по плечи, хотя раньше доходили до талии. Но и так ей было красиво. Чертовски красиво. Это разозлило ещё больше.

— Тебя здесь никто не ждал, — выдал очередную порцию яда.

Девушка заложила за ухо тяжелую прядь. Вся её одежда промокла и облепила тело. Сквозь тонкую ткань светлой водолазки отчётливо просвечивал белый лиф. Я жадно проследил за движением тонких пальцев, взгляд скользнул ниже: по тонкой шее, к груди, плоскому мягкому животу, бёдрам, ногам, обтянутым в темную ткань. Когда-то я был без ума от Лизы. От всего в ней. Но теперь её ненавидел.

— Не смотри! — воскликнула она, прикрывая руками грудь.

— А то что? — спросил нагло, резко, поднимаясь на ноги.

Тело затекло, окоченело и теперь с трудом слушалось. Вплотную подошёл к хрупкой Лизе, оттесняя её к краю. Она испуганно вглядывалась в моё лицо, мелкими осторожными шажочками двигаясь назад.

— Максим, я ведь упаду, — сказала она слишком спокойно, словно констатируя факт, продолжая держать руки на уровне груди. Так говорят с психами, наверное. Но я и веду себя соответствующе.

Её глаза блестели, янтарь потемнел, а по коже стекали капли дождя. Волосы прилипли к шее. Нереально отвести взгляд. Шесть лет уже прошло, и я думал, что разлюбил, что теперь точно ничего не почувствую. Но я просто обманывался. Сердце, как дикое, барабанило в груди, руки зудели от желания прикоснуться. Прижать, завернуть в тепло и не отпускать.

— Зачем ты здесь? — спросил хрипло, ощущая, как по губам скользят капли. Как же много воды.

— Я мимо ехала, на велосипеде, увидела, что человек лежит. Испугалась, что плохо кому-то, хотела помочь.

Я хмыкнул.

— А тут оказался всего лишь я.

Лиза ничего не сказала. Она продолжала смотреть огромными глазами на меня. Боится? Неудивительно. Но даже сейчас в ней ощущался внутренний протест и что-то ещё. Ненависть? Неприязнь? Презрение? Хотя я в таком виде, что любая бы на месте Лизы испугалась. Ладно, хватит испытывать её нервы. Я шагнул в сторону и, вопреки желаниям, жестом показал девушке, что она может идти. Долго ждать не пришлось. Она шустро пробежала мимо, больше не глядя в мою сторону.


Механизм запустился и его было не остановить. Долгие годы без встреч, все мысли о ней — прочь, все сны о ней — боль, и вот она так близко… Живая, реальная. Я не смог остаться на месте и пошел за ней, сам толком не понимая, зачем. Выпросить у жизни ещё несколько мгновений с ней? Наверное. Меня ввело в шок то, как я реагировал на неё. Всё, что испытывал раньше, усилилось стократ и сносило башню, взрывало мозг эмоциями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Живёшь далеко? — спросил её, догнав.

Девушка вздрогнула, обернулась. Всюду вода, но она не скроет покрасневших глаз и отчаяния во взгляде. Что это с ней? Так испугалась, что теперь плачет? Этого я не хотел. Но стоит ли жалеть ту, что поступила так? Я не знаю. Стоило ее увидеть, как что-то в груди вспыхнуло — опаляло, обжигало и пугало. Ещё чуть-чуть и останется лишь пепел. Так что это? Любовь или ненависть?

— Не очень, — буркнула она, вытирая влажными ладонями лицо, обиженно кусая губы.

Да когда же этот дурацкий дождь прекратится?! Последнее, чего я хотел, так это чтобы Лиза заболела. Ненавистная, но такая родная, дорогая когда-то. Мы через столько прошли вместе! Меня в последнюю очередь должно волновать её здоровье, вот только… Я стянул тонкую, но не промокшую изнутри куртку, которая ещё хранила мое тепло, и схватил Лизу за плечо.

— Подожди, — сказал ей, и девушка резко обернулась, с ужасом глядя на пальцы на своём плече.

— Зачем? — злобно прищурившись спросила она, глядя то на меня, то на куртку.

Настолько противен? Или это что-то иное?

— Чтоб не пялились на твою грудь, — заявил, подставив рукав. — Или ты нарочно так вырядилась? Нравится привлекать к себе внимание?

— Никого нет на улице! — крикнула девушка, злыми рывками запихивая мокрые руки, глядя исподлобья.

Кажется, она на грани. Но что будет, если грань будет стёрта? Если она переступит её, к чему это приведёт? Возненавидит меня ещё больше? Вновь вышвырнет из жизни, как рыбу на камни, заставив задыхаться?

Я ощущал себя мазохистом, пока застегивал куртку на Лизе, которая замерла и не смела двигаться. Только грудь быстро поднималась и опускалась от учащенного дыхания. Я видел, что она не сводила глаз с моих рук, пока я, как в замедленном кадре, вёл собачку по молнии вдоль тела. Мурашки покрыли её шею. Дикие желания опьянили меня. Хотелось прикусить эту кожу, обжечь горячим языком, а после смять непослушный, такой красивый рот. Руки странно дрожали. Не от алкоголя: от адреналина, бушующего в груди. Я так долго мечтал коснуться её. Хотя бы мимолётно… Хотя бы так, раз по-другому нельзя.

— Спасибо, — резко сказала она, прищурившись.

Благодарность больше походила на оскорбление. Девочка отрастила зубы и когти. Умница. Отфыркнулась от волос, что липли к пухлым губам.

— Вернуть не забудь, — бросил ей, маскируя бурю равнодушным тоном и небрежностью.

Я бы прекрасно обошёлся без этой куртки, но вдруг это станет поводом для новой встречи. Странно. Мы ещё не расстались, но я уже ощущал потребность в новой встрече.

— Куда вернуть? — спросила Лиза резко, не сводя глаз с моих губ. С ума сводит.

— Принеси ко мне, — ответил я и назвал адрес места, где временно поселился.

Девушка нахмурилась. Кивнула. Развернулась и пошла прочь по витиеватой, размытой ливнем, тропинке. Стихия, наконец, успокаивалась. Но не я.

Лиза ни разу не обернулась, пока шагала по склону. Вытащила из кустов старый велосипед, покачала головой и повела его рядом, запинаясь о прибитую к земле длинную траву. Я шел следом, ощущая себя промокшим до нитки придурком-подростком, не способным справиться с собственными эмоциями. Вновь нагнал девушку, поравнялся и теперь не отставал. Заметил, что у потрепанного велосипеда слетела цепь. Но помогать не стал, чтобы не обольщалась.

— Что тебе понадобилось здесь в такую погоду? — спросил её, наблюдая, как на милом лице, между бровей, залегла хмурая складка. — И почему ты на этом? Неужели всё так плохо? Мажор тебя бросил?

Лиза смотрела то перед собой, то под ноги, упрямо не глядя на меня. Это нервировало. Шагала быстро, яростно втаптывая кроссовки в грязь. Она явно не настроена на диалог. Какие мысли её сейчас одолевают? Какие эмоции? Почему она молчит!? Нормальный мужик давно бы купил своей женщине хороший велосипед, если она желает ездить именно на нём, а не оставлял эту рухлядь. Тем более такой хрупкой, тоненькой Лизе. Или она одна?

Мы вышли на чистую асфальтированную дорогу. Я не выдержал и выдернул из рук велик, повёз сам. Лиза только ещё больше нахмурилась, но спорить не стала. Машины иногда проносились мимо, заглушая быстрые шаги. Налетевший ветер продувал мокрую футболку, облепившую тело и я пожалел, что пришел сюда пешком. Всё равно же не пил, хоть и планировал. Можно было сесть за руль.

Солнечный луч, нагло пронзивший тучи, мягко осветил каштановые волосы Лизы, висящие мокрыми плетями. Словно прочитав мои мысли, она растрепала пряди пальцами, позволяя солнцу и ветру играть ими. И что в ней такого? Обычная девушка. Но я не мог отвести взгляд, шагал как привязанный, и это раздражало не меньше, чем её молчание. Сердце колотилось как сумасшедшее: рассчитывало на что-то, глупое.

Старый остановочный комплекс был сооружён из трёх бетонных стен и таких же плит вместо крыши. Шаги гулко отражались от стен. Похоже, это было единственное сухое место поблизости. Внутри стояло три свежеокрашенных скамейки, вполне себе целые, пока ещё не поломанные никем.

Я закатил велик в тень, швырнул его к стене. Провел ладонью по скамейке: краска уже высохла. Лиза села на сухую поверхность так, чтобы увидеть приближающийся автобус. Скрестила ноги и обняла себя. Смотрела на дорогу и провожала проезжающие мимо автомобили взглядом. Сердитая, она была похожа на себя прежнюю — маленькую и вечно взъерошенную, ужасно заботливую и сопереживающую. Ту Лизу, которая никогда бы не повелась на чей-то статус и деньги. Мою Лизу.

— Только не говори, что тебе нужен автобус, — буркнула девушка, всматриваясь вдаль.

— А если и так, то что? Не пустишь меня в него? — спросил с издёвкой, приблизившись почти вплотную.

Лиза резко поднялась на ноги и, наконец, наши взгляды встретились.

— Что тебе надо от меня? — крикнула она, вглядываясь в моё лицо с каким-то отчаянием, сделала шаг вперёд, и теперь едва не касалась меня.

Это был словно удар под дых. От её близости дышать стало трудно и закружилась голова. Янтарное море, плескавшееся в ее глазах гипнотизировало, зачаровывало, и я уже не мог сдвинуться с места. Да и не хотел.

— С чего ты взяла, что мне что-то нужно? — пожал плечами, вновь сдерживая то, что сжигало изнутри и просилось наружу. Криво улыбнулся, сбивчиво дыша.

— Нет? Тогда зачем преследуешь, оскорбляешь? Я не сделала тебе ничего плохого, чтобы заслужить такое отношение!

Не сделала!? После этих слов захотелось заорать. Встряхнуть её, чтобы освежить память. Ничего, значит? Ненависть ядовитой змеей извивалась, отравляла всё хорошее, что я ещё хранил в памяти об этой девушке. А она стояла так близко, широко распахнула свои ведьмовские, расстроенные глаза, смотрела с упрёком. От быстрого дыхания её пухлые губы приоткрылись. И я потерял контроль. Резким движением вскинул руки, ладони прижал к её прохладному лицу. Лбом врезался в её лоб, с жаждой глядя в испуганные глаза. Ощущал её теплое дыхание на своих губах и сходил с ума.

— Незаслуженно, да? — спросил злобно, тихо, и попытался отстраниться, понимая, что ещё секунда и я просто сдамся.

Вдруг ощутил теплые руки на своей груди, которые внезапно обожгли. Взгляд метнулся туда и вернулся к её губам. Сердце зашлось в бешеном ритме и все пропало. За талию притянул её к себе, наклонился стремительно, чтобы впиться в губы поцелуем. Миллиметр разделял нас, когда Лиза с силой толкнула меня в грудь, выворачиваясь из захвата. И я убрал руки, шагнул назад.

Девушка бросилась к велосипеду, рванула на себя и скрылась в подъехавшем автобусе, что остановился прямо рядом с нами.

Я проводил его взглядом, и как только автобус скрылся из виду, согнулся, уперев ладони в колени. Будто только что закончил интенсивную силовую тренировку — всё тело гудело от напряжения. Надо ехать домой. В таком состоянии я могу совершить какую-нибудь глупость, хотя, казалось бы, куда уж больше. Заказал такси и сел на скамейку, закрыв лицо руками. Холода больше не ощущал, только жар из самого сердца, заполнивший тело.

Колючая нить между нами вновь протянулась. Ранила, причиняла боль, но терять время я больше не хочу. Даже если дней осталось совсем немного, я проведу их с Лизой, хочет она этого или нет. Пусть после она страдает, пусть ненавидит меня потом всей душой, тоскует и воет, как от жгучей раны. Она узнает, что я испытал, когда ни о чем не сказав, ушла у другому. Она всё прочувствует, когда мой отсчёт подойдёт к концу и я уйду из ее жизни навсегда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 3

Лиза


Я буквально забежала в автобус. Не ощутив тяжести велосипеда, протащила его через ступеньку без заминки. Сразу обернулась, проверила, не идёт ли Максим следом. И только когда убедилась, что он остался на остановке, смогла выдохнуть. Одеревеневшее тело направила в конец салона, села на твердое сидение с высокой спинкой и прислонилась горящим лбом к стеклу. Прикрыла глаза. Только вместо прозрачной твердости окна всё ещё чувствовала теплый упрямый лоб Макса. Его близость испугала, погрузила в бездну забытых мыслей и выхватила оттуда самые сильные: когда-то я любила его, но всеми силами старалась стереть это чувство, вытравить из себя, уничтожить. Он обошёлся со мной не лучшим образом тогда, шесть лет назад. Так почему сейчас, когда жизнь так глупо столкнула нас, в груди зашлось от пронизывающей тоски по нему? Почему? Какого черта в момент, когда он говорил гадости, в моей голове крутились мысли о том хорошем, что когда-то связывало нас, будто его слова лишь прикрытие? И даже сейчас, вместо того, чтобы скинуть ненавистную куртку, я лишь сильнее запахнула её на себе.

Меня трясло. Тело бросало то в жар, то в холод, а сердце загнанной в ловушку птичкой трепыхалось, заставляя дышать чаще. Душу швыряло из стороны в сторону, вывернув наизнанку. Что вообще сейчас было?

— За проезд оплачиваем, — прозвучал настойчиво мужской голос совсем близко.

Я вздрогнула, вынырнула из широкого ворота куртки, пропитанного запахом Макса и едва уловимым ароматом мужского парфюма. Вынырнула и из омута мыслей. В маленькой сумке денег не было точно. Приподнялась над сидением и потянулась к заднему карману ещё прохладных, неприятно облепивших тело, джинсовых брюк. Повезло. Ухватила сложенную, слегка влажную купюру пальцами и протянула её кондуктору. Забрала сдачу. И тут же забыла об этом, переключившись на Макса.

Вопросы крутились надоедливым роем.

Да как Макс здесь вообще оказался?

За что набросился?

Зачем смотрел так, если ненавидит?

И если это была не ненависть, тогда что? Что заставило его так себя вести? Там, у озера, Макс очень меня напугал. Я не ожидала его встретить. Узнавание было мучительно-радостным, но его последующая реакция ударила точно звонкая пощёчина. Я не понаслышке знала, что это такое, и не стеснялась таких сравнений — моя мать иногда позволяла себе подобное. В глазах против воли скопились слёзы, хоть я и зареклась больше никогда о нем не плакать. Но в тот момент…

День с самого начала не предвещал ничего хорошего. Несколько раз в неделю, ранним утром я садилась на старый велосипед, купленный с рук полгода назад, и ехала в «Новый рассвет». Там, в коттеджном поселке с таким светлым названием, находился дом семьи, которая нуждалась в приходящей периодически домработнице на полдня. Были и другие дома, но туда я приходила только если требовалось подменить знакомую, которая меня порекомендовала. Такая подработка очень выручала: во-первых, никто не слонялся рядом и не мешал делать работу, чаще всего хозяева дома просто уходили на время уборки; во-вторых, платили исправно; в-третьих, для человека без профессии, зарплата там была на хорошем уровне.

Вот и сегодня, поспав несколько часов после поздней смены в магазине, пережив встречу с мужем и теми, кто был с ним, я помчалась на эту подработку. Почти добралась до места, до поселка было рукой подать и там бы подобного не случилось, но налетела на выбоину и упала, больно ударив ногу. Из-за спешки не особо обратила на это внимание, быстро отряхнулась и обречённо выдохнула: О нет! Что-то произошло с цепью и остаток пути проделала с трудом: педали не раз прокручивались вхолостую.

Отработав, поехала домой. Нога ныла, небо громоздкими тучами заволокло, и я решила сократить путь вдоль озера. И очень быстро успела об этом пожалеть. Тучи заволокли небо ещё утро, но пролиться решили именно тогда. Хлынул дождь, а велосипед доломался и пришлось катить его рядом по дороге, которая стремительно становилась грязным месивом. Вот тогда-то я и увидела человека, лежащего на каменном выступе. И понеслось…

Автобус быстро преодолел расстояние в несколько остановок, не дав толком успокоиться, и я помчалась домой. Анестетик в виде эмоций перестал действовать, и нога сразу напомнила о себе. До дома дошла прихрамывая. И как только до этого так бодро шагала? И как теперь идти на очередную смену…

Залетев в квартиру, скинула обувь, поставила велик, ставший обузой, в коридор. Сняла куртку, свернула и спрятала в шкаф со своей одеждой в спальне. Как можно глубже. Разделась и побежала в душ. На правой ноге красовался шикарный синяк. Зато только ушиб, а не какой-нибудь перелом, это уже плюс. Ведь надо же стараться находить положительное даже в таком случае.

Горячая, на грани терпимого, вода, смывала утро и начало дня, замазывала душевные раны временным обезболивающим. Это время я бы ни на что ни променяла. Полчаса, в которые меня никто не будет дергать. Ни муж, ни начальство, ни коллеги. Никто. Это маленький промежуток времени, что я могла посвятить целиком себе и своим чувствам. Или избавлению от них. И есть лишь один человек, который никогда меня раздражал, но пока его нет рядом. И нашей встречи я жду сильнее всего.

А пока, в миллионный раз подумав о Максе, спрятала лицо в ладонях. На них до сих пор ощущалось его отчаянное сердцебиение. Что же с тобой стало, Максим?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Короткая передышка закончилась. После душа пообедала вчерашними макаронами, просушила волосы, погладила бежевую рубашку и побежала на остановку, чтобы отправиться в город. Сегодня пятница, надо успеть проскочить до пробок. И на работе будет дикий ажиотаж, а я с такой ногой. Но ничего, справлюсь. И не с таким приходилось сталкиваться. Ведь не будет же этот бешеный день сурка повторяться вечно. Не будет же?

Еще надо будет позвонить Наталии, узнать, во сколько они с Мишей приезжают в город. У меня получилось выделить немного денег на то, чтобы тетя свозила моего сына на море. Любимого, самого дорогого и важного для меня человека, ради которого я вытерплю всё, что ещё придумает подкинуть мне жизнь. Не передать словами, как я волновалась за него в первые дни и как тоскую. Отсчитываю часы до их возвращения.

Я не успела войти в кафе со служебного входа, как встретила Настю, вторую официантку.

— Время пять вечера, а в зале уже не протолкнуться. Все столики до конца смены забронированы. Зато чаевых должно быть нормально, — проговорила она на ходу, закалывая невидимкой отрастающую челку. — Эй, Лиз, ты не заболела? Бледная такая.

— Нет, всё нормально. Не выспалась, — ответила я, чувствуя недомогание. Кажется, это уже давно стало моим привычным состоянием.

— Ты смотри. Тебя заменить будет некому. Держись, — проговорила девушка, покрутилась у зеркала, улыбнулась отражению, оправила жилет и покинула раздевалку.

— Окей, — бросила я вслед удаляющейся спине. — Держусь.

Убрала волосы в низкий хвост, переоделась в черные брюки, облегающую бежевую рубашку с коротким рукавом и черный жилет с карманом. Глубоко вдохнула, настраиваясь на работу. На всякий случай выпила таблетку обезболивающего — вдруг удастся заглушить боль в ноге. И вышла в зал.

Людей и правда было много, и с каждым часом становилось всё больше. Нога ныла всё сильнее. К десяти вечера голова шла кругом, а смена была до двух. Короткая передышка: кусочек пиццы и крепкий чай с сахаром, и снова в зал. Компании всё веселее и пьяней.

Я устало вздохнула, взяла в руку поднос с закусками и постаралась придать налепленной улыбке искренности, когда пошла к столику с четырьмя парнями, явно настроенными хорошенько оттянуться. От выпитого они становились всё громче и смелее. Трое общались между собой, а один всё пытался заговорить со мной. Приятной наружности, но совершенно не интересующий меня ничем. И когда я принесла очередной заказ, поманил к себе.

— До скольки ты работаешь? — спросил он, когда остальные отвлеклись.

— Наше кафе работает до двух часов ночи, — вежливо ответила я.

— А ты?

Терпеть не могу такие вопросы.

— И я, — решила ответить, надеясь, что через полчаса он и не вспомнит обо мне.

— Хорошо, — кивнул он и я помчалась к остальным столикам, что были закреплены за мной.

Думала обошлось, но через час парень обо мне не забыл. Когда пришла за посудой, дотронулся до моего локтя, вынуждая чуть наклониться, чтобы выслушать его.

— Поехали после в клуб? Я угощаю, — предложил он, задорно улыбаясь.

— Простите, я не могу, — ответила сдержанно, ощущая раздражение.

Кажется, ответ его ничуть не смутил.

— Да ладно. На пару часиков. Потом домой отвезу. Или по городу покатаемся?

Я удивлённо посмотрела на него, а потом на стол, и только сейчас поняла, что этот посетитель не пьёт. Точнее, рядом с ним стоял сок. Значит, либо он всё поймет, либо придется после работы сбегать, как это уже случалось не раз.

— Не могу. У меня семья, — с улыбкой, но твердо проговорила я и, в общем-то не соврала.

— Ничего страшного, меня это не смущает, — хмыкнул парень и представился: — Дима.

— Дима, послушайте, мне надо бежать. Я ведь на работе.

Парень снисходительно кивнул, но я знала, что на этом все не закончится.

Собрала посуду по залу, приняла заказы. Забежала на кухню.

— Там в VIP новый гость, подойдёшь? Я не успеваю, — попросила Тоня, работающая в этой зоне.

— Да, конечно, — ответила я.

Работы было и своей достаточно, но можно было получить большие чаевые, поэтому я не отказалась. А зря. Когда подошла к столикам чуть в отдалении, то едва не споткнулась. В нише, в черной рубашке и таких же брюках, сидел Максим и смотрел в свой смартфон, небрежно брошенный на стол.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Я нервно поправила волосы, пусть они в этом и не нуждались — лишь бы дать себе ещё мгновение на принятие. Сердце быстро, громким набатом застучало в ушах. Максим здесь. И мне придется его обслуживать. Это лучшее окончание вечера, шикарное, интереснее и не придумаешь. Днём он уже одарил меня своим ненужным, таким странным, полным ненависти вниманием, ранившим в самое сердце. Что же на этот раз выкинет? Опозорит перед сотрудниками и гостями? Я бы не удивилась. Но очень надеюсь, что этого не случится, ведь с работы посреди смены мне не сбежать, и он это наверняка понимает.

С трудом улыбнулась и приблизилась к столу. В мягком, приглушенном свете Максим выглядел усталым, даже каким-то потерянным. Меня острой иглой кольнуло неожиданное беспокойство. Что это с ним? Но вот он заметил меня и иллюзия испарилась.

— Добрый вечер, — обратилась я к посетителю, левая бровь которого в этот момент взлетела, а выражение лица стало надменным.

Мои пальцы нервно подрагивали, и книга с меню громче положенного приземлилась на чёрную поверхность стола перед Максом. Я сделала вид, что ничего не произошло, и положила рядом карточку с действующими предложениями. Она приземлилась неслышно. И я тут же шагнула назад — старалась держать максимальную дистанцию.

— Добрый, — глухо отозвался нежеланный гость.

— Ещё кого-то ожидаете или будете один? — задала дежурный вопрос.

Руки Макса легли на стол, но к меню не притронулись. Как и днём, он вводил меня в ступор острым, пронизывающим взглядом внимательных черных глаз. Его мать вечно говорила, что он похож на отца, и от этого изводила мальчишку ещё больше, даже когда он был совсем ребёнком. Страшная женщина. Я до сих пор вспоминала её с отвращением. Злейшему врагу такой не пожелаешь. И пугала она своим безразличием. Как можно не заботиться о своем собственном ребенке и взваливать на него всё с ранних лет? Она была в разы хуже даже моей собственной матери, которая вышвырнула меня из дома в восемнадцать лет (я и сама собиралась уезжать, потому что поступила в институт в другом городе, но она процесс ускорила), заявив, что мне пора выйти замуж и самой строить свою жизнь. Но, несмотря на странные взгляды на воспитание, и увлечение алкоголем, она хотя бы иногда проявляла чувства, заботилась, как умела, и говорила что-то ободряющее.

— Я буду один, — ответил Макс.

— Уже сделали выбор? — спросила я, не переставая улыбаться.

Голос прозвучал напряжённо, натянуто. Замешательство сменилось досадой. Зачем он здесь? Ещё и сидит так, словно не он днём обвинял меня в продажности и прочей ерунде. Просто поразительно.

— Да, — спокойно произнес парень и озвучил заказ, продолжая смотреть на меня непонятным взглядом.

Я карандашом черкнула на чистой странице блокнота. Салат, паста, черный чай. Его невозмутимость нервировала. Лучше бы высказал, что на уме, а не молчал. Но уверена, его импульсивность никуда не делась, а это значит, долго он так не продержится. В какой-то момент взорвется и выскажет всё, что носит в себе. Главное, чтобы при этом не натворил глупостей, как бывало, когда он был задиристым подростком и влипал в опасные ситуации. Не то чтобы это происходило часто, но случалось.

— Чай можно принести сейчас, — озвучил Макс то, что я спросить забыла.

Я кивнула и помчалась прочь. Выдохнула. Пытка взглядом прервалась и есть немного времени, чтобы подготовиться к следующей. Работы ещё уйма и надо всё успеть, чтобы смена закончилась без недовольных посетителей. Ещё бы нога перестала болеть…

— Елизавееета, — услышала вдруг голос парня, который представился Димой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Только не это. Медленно, глубоко вдохнула. Я ведь даже успела забыть о нём, когда увидела Макса, а вот он, похоже, решил меня достать сегодня. Гад. Мысленно закатила глаза и поспешила к нему, бросив печальный взгляд на двери кухни и подсобки, куда мечтала сбежать хотя бы на пару минут. Ещё и заказы надо успеть передать поварам и отнести готовые блюда. Гости ждут.

— Лизонька, — пропел парень, запустив пятерню в светлые волосы, уложенные набок. Его друзья теперь заинтересованно смотрели то на меня, то на него. — Мы с друзьями поспорили.

Один из них хохотнул. Ха-ха, как смешно. Отличное начало.

— Я сказал, что здесь работает одна красотка. И мы решили, что я любой ценой должен уговорить тебя поехать со мной.

— У тебя нет шансов, — покачал головой ещё один, ухмыляясь.

— Отвали, — бросил ему Дима и вновь обернулся ко мне. Ох и не нравится мне это. — Если проиграю, мне придется коротко остричься. Это станет трагедией для меня, — закончил он, приняв вид человека, переживающего горе.

— Налысо! — крикнул третий, стукнув ладонями об стол. — На-лы-со! — повторил по слогам, явно довольный своей задумкой.


Вот только этого и не хватало.

— Простите, я вынуждена покинуть вас… — начала я, но меня тут же перебили.

— Нет! Мы так не договаривались! — возмутился Дмитрий.

Интуитивно обернулась и посмотрела туда, где сидел Макс. Его было почти не видно за лёгкой тканью занавесок, разделяющих зал на зоны. Но мне показалось, что он продолжает наблюдать. Только теперь неясно, это должно пугать или успокаивать в сложившейся ситуации.

— Готовься, Димон. Если не клуб, то поцелуй…

Под горячее обсуждение я незаметно сбежала работать. Психи! Нашли о чем спорить. Словно не о человеке, а о вещи какой-то. Мерзость. Неужели они думают, что услышав такое, кто-то может согласиться?

Намотав по залу очередной круг, отправилась снова к Максу. Он задумчиво копался в телефоне и на меня не обращал внимания. На подносе стоял небольшой чайник с горячим, ароматным чаем.

— Ваш чай, — сказала негромко, остановившись рядом, и хотела поставить его на стол.

Вдруг парень дернулся, будто не ожидал, что его могут потревожить. Дымящийся напиток расплескался по столу, едва не ошпарив и меня, и Макса. Вот чёрт! Я испугалась, поставила поднос и схватилась за салфетки. Принялась вытирать столешницу, чтобы жидкость не стекла на парня. Он, конечно, вел себя как урод утром, но такого точно не заслужил.

— Успокойся, — схватил меня вдруг Макс за запястье. — Спокойно. Сходи за тряпкой, без толку это размазывать.

— Ладно, конечно, — согласилась я, понимая, что то прав.

Лицо горело. Я так испугалась, что вода попадет на Макса! Пусть не кипяток, но почти. Остались бы ожоги. Кошмар. Я сбегала за тряпкой, стерла остатки.

— Прошу прощения, — извинилась, не глядя на Макса, когда немного успокоилась.

— Ты это нарочно? Решила устроить мне «теплый» прием? — с издёвкой произнес парень, сделав акцент на предпоследнем слове.

— Конечно, нет! А вы? — место испуга заняло раздражение.

— Специально ли я попытался опрокинуть на себя чайник? — переспросил он, непонимающе уставившись на меня. — Серьезно?

Я прикрыла глаза. Так. Надо бежать отсюда, пока оба не наговорили новых гадостей. Меня, признаться, новая встреча выбила из колеи и устроила в душе качели. Всё, надо замолчать и идти работать. И мне почти это удалось. Но эмоции взяли верх.

— Я не об этом. Почему ты тут? Следил за мной? Зачем? Что тебе нужно? — спросила гневно, но совсем тихо, чтобы никто кроме нас моих слов не услышал.

— Ты свихнулась? Я приехал поесть, — возмутился Макс, откинувшись на спинку дивана. — Лиза, ты слишком мнительна. Я же не виноват, что в дыре, где я живу сейчас, нет приличных мест, а это кафе — единственное нормальное из ближайших. — И вообще, долго ещё ждать?

У меня, по ощущениям, теперь горело не только лицо, но и всё тело. Обещала же себе, что не буду поддаваться нервам, и что в итоге?

— Извини. Скорее всего, уже всё готово, — ответила я и ретировалась, кусая губы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4.

Через десять минут я принесла всё, что заказал Макс. Он молча кивнул, а я быстро ушла, опасаясь, что не успею справиться с остальными заказами. Столик, где сидел Дмитрий с компанией, старалась обходить стороной, но вечно это не могло продолжаться. Когда в очередной раз оказалась рядом, парни попросили принести закуски и пиво, а как только записала в блокнот, цирк продолжился.

— Ну так что, Лиза, поедешь со мной? Ненадолго! Несколько песен и всё, я отвезу тебя домой.

Один из парней, с аккуратной бородой, покрывающей подбородок и щеки, начал снимать происходящее на телефон. Я заметила, как он сначала проговорил что-то на камеру, а потом вытянул руку со смартфоном в мою сторону. Ненавижу, когда делают подобное. По спине поползли холодные мурашки.

— Попытка номер два. Лиза, согласна? Или оставишь нашего друга лысым? — спросил он серьезно, при этом едва сдерживая улыбку.

Другие смеялись, глядя на Дмитрия, который, похоже, уже не так был уверен в своей победе, а потому нервничал.

— Да ну, Лиз, забей. Он всю игру прошел без провалов. Должен же кто-то его отшить, хотя бы в последнем этапе. Ставки пятьдесят на пятьдесят.

Мне вдруг нестерпимо захотелось домой. В какой-то степени даже стало жалко этого парня, что он проиграет какую-то там игру. А с другой стороны… С чего вдруг я должна подстраиваться под них, ехать с незнакомыми людьми ради их забавы? Пусть проигрывает, либо ищет другую девушку.

— Простите, но нет. Если вы больше ничего не желаете, я пойду.


Вилка, которую Дмитрий крутил в руке, звонко приземлилась на деревянную столешницу. Я напряглась, понимая, что дальше будет только хуже и от меня не отстанут.

— Если не клуб, то поцелуй. Можем прямо здесь и сейчас. Согласна? Я тебе чаевых оставлю нормально, так что успокойся и сделай что прошу.

Приятели заржали, удивляясь тактичности и предприимчивости друга. Телефон в руках бородатого, с лица Дмитрия перевели опять на меня. Я изо всех сил старалась сохранить спокойное выражение лица, но, против моей воли, брови взлетели вверх. Жалость как рукой стёрли. Пусть засунет свои чаевые куда подальше.

— Извините, я на работе.

Плевать, если они наплетут обо мне что-то начальству и меня оштрафует администратор. Только бы не уволили. С работой и так проблематично, а это место очень выручало и было не слишком далеко от дома. Я развернулась и быстрым шагом направилась в подсобку.

— Лиз, пятый столик ждут официанта, — протараторила Настя, влетев следом.

— Минуту, — сказала я.

Присела на стул в небольшом закутке, что именовался кухней для сотрудников. Плеснула в кружку воды из кулера, что стоял рядом.

— Что с тобой? Голова не кружится? — спросила приятельница, чуть наклонившись. — Болит что-то?

Я вздохнула, сдерживая раздражение.

— Нога болит, но это ерунда. Меня больше другое напрягает, — ответила я и рассказала о парнях с седьмого столика.

— Очередные жертвы интернета, — надула губы Настя, что-то прикидывая в уме. — Симпатичный хоть, этот Дмитрий?

Я пожала плечами. Стукнутый этот Дмитрий, а остальное не важно.

— Да нормальный на лицо. Не знаю только, с какого раза поймет, что я никуда с ним не пойду.

Настя подбежала к тяжёлым подвижным дверям из матового стекла и быстро выглянула. Вернулась.

— Так. Смотри. Я могу к ним пойти, а ты возьми восьмой стол. Там две девушки.

— Правда? Ты что, знаешь как их отшить? — удивилась я, в душе обрадовавшись.

— Нет. Зачем? — улыбнулась Настя и поправила волосы и рубашку. — Я не прочь покататься этой ночью. Меня всё равно никто не ждёт дома.

И меня. Но пусть думают иначе.

— О. Ну ладно. Дело твоё. Спасибо, — поблагодарила коллегу, уточнила про новый столик и полетела в зал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Первым делом пошла к Максу. Настроилась на возможный негатив. Нацепила улыбку. Когда он увидел меня, то хмыкнул.

— Можешь не утруждаться, мне твоя искусственная улыбка не нужна. И не обращайся ко мне на «Вы», здесь же тебя, кроме меня, никто не слышит.

— Ладно, — согласилась я и выдохнула: так действительно будет проще. — Будешь ещё что-нибудь?

— А ты бы что предложила? — спросил Максим спокойно, без издёвки.

Я назвала несколько блюд, что особенно хвалили посетители, и часть которых я даже не пробовала. Запоздало вспомнила, что почти ничего не ела за день. И только сейчас обратила внимание, что еда на столе Макса осталась не тронута.

— Что-то не понравилось? Не вкусно? — задала привычный вопрос.

— Нет, все нормально.

Макс озвучил новый заказ.

— С собой.

— Хорошо, конечно. Для этих блюд принести контейнеры?

— Давай, — сказал он.

Я кивнула и хотела уже уйти, но Макс меня окликнул.

— Лиз, это твои знакомые? — спросил он, кивнув в сторону седьмого столика.

— Нет, — ответила я и обнаружила, что Дмитрий за мной наблюдает. Неужели Настя ещё не подошла к ним?

— Что им надо от тебя? Нужна моя помощь? — хмуро спросил Макс.

Из-за особого зонирования зала и зеркальных перегородок, Дмитрий, наверняка, даже не подозревал, каким испепеляющим взглядом Макс смотрит на него. При этом, меня он видеть мог.

— Нет, спасибо, уже всё нормально, — поспешно ответила я, неожиданно забыв о нашем конфликте.

Вместо этого я вспомнила, как Макс всегда стремился защитить меня, когда мы были младше. Намного младше. Память подсовывала картинки воспоминаний. И лишь когда я помчалась на кухню, осознала, что он на самом деле предложил мне помощь. С чего бы вдруг? Но размышлять об этом времени не было.

В беготне прошёл ещё час, а когда я вновь натолкнулась на Настю на кухне, та сказала, что седьмой столик не особо доволен тем, что сменился официант. Никаких предложений ей не поступило.

— Так что, Лиз. Придется тебе пока к ним идти. Парень этот, Дима, очень скандальный тип. Мне несколько раз попадался в Инстаграм его аккаунт и ролики, что он выкладывает. Какой там только дичи нет. Пока ты здесь, он точно не отстанет. Попробуй отпроситься у Антона, скажи про ногу. Люди потихоньку расходятся, час всего остался. Мы справимся. А то мелькаешь перед глазами, этот Дима и бесится.

— Спасибо тебе огромное, Насть. Я попробую.

На этот раз Дима был куда менее приветливым. Смотрел на меня, как на мусор, грубил. Мда. Парни не снимали и уже особо не шутили.

— У нас тарелки тут, не видишь? И ты еле шевелишься, — в очередной раз возмутился Дима.

— Димон, хватит. Надо уметь проигрывать, — сказал бородатый, положив на его плечо руку. — Спокойней.

— Я не проиграл, — резко произнес он и просверлил меня свирепым взглядом.

Ух, сколько злости. И, похоже, парень всё-таки выпил. Но я-то в чем виновата? Какие ко мне претензии? Я лишь мечтала, чтобы этот день скорее закончился и эта компания покинула заведение. Только и всего.

Когда до закрытия оставалось пятнадцать минут, а в зале стало почти пусто, за исключением трёх столов, я подошла к администратору.

— Антон, тут такая ситуация. Мне нужно уйти чуть раньше.

И я бегло рассказала о том, что происходило весь вечер с седьмым столиком. Антон покивал.

— Счёт уже попросили? — спросил он.

— Да, я отнесла им. Остальных своих рассчитала уже, — поспешно ответила я, оглядываясь на злополучную компанию.

Дмитрий бросал на меня злые взгляды. Надо бежать, иначе, как мне казалось, случится что-нибудь. И Макс уже ушел, так что меня точно никто не защитит, если на его помощь вообще стоило рассчитывать.

— Иди тогда, только осторожнее. Такси попроси заехать к служебному входу.

— Спасибо!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я скрылась в подсобке, быстро переоделась, вызвала такси. На выходе предупредила Настю, что ухожу Поступило сообщение, что меня ожидает машина. Я незаметно покинула кафе и вышла в темный двор. Глубоко вдохнула прохладный свежий ночной воздух. Осмотрелась по сторонам. Где же такси?

Мне показалось, что рядом что-то мелькнуло. Я даже не успела испугаться. Тут же тяжелая рука грубым тычком в плечо толкнула меня к обшарпанной кирпичной стене. Я пошатнулась, больно ударилась головой о твёрдую, неровную поверхность, не успев сгруппироваться от неожиданности. Как же больно! В глазах застыли слёзы и поплыли искры. Только не это! Что происходит? Тут же ко мне привалилось пьяное тело. Дмитрий!

— Отпусти! — крикнула я, пытаясь вырваться. — Хватит!

— Что хватит? Ты кем себя возомнила, а? — угрожающе произнес парень.

Он был выше меня, крупнее, сильнее. Вдавил в стену своим телом встав так, чтобы я даже пнуть его не могла, не то что толкнуть. Паника стала подступать. Нельзя, мне нельзя сдаваться. Паника не должна захватить сознание. Не в этой ситуации.

— Скажи, что тебе нужно?

Парень немного отстранился, окатив пьяным дыханием и рукой сдавил лицо, сжимая пальцами челюсть. Я с ужасом смотрела в полные неконтролируемого гнева глаза.

— Поломаться захотела? Знаешь, сколько бабла я сегодня могу проиграть из-за тебя? Ты хоть знаешь, кто я? У меня огромная аудитория, моя подписота, а это последнее задание. Так что сейчас я, — болтал он, доставая телефон из кармана. Он отвлекся и в этот момент я попыталась вырваться, но тут же оказалась вновь плотно прижата. — Даже не вздумай! Я не проиграю из-за тебя. В камеру смотри, дрянь, и улыбайся!

Тело парня отлетело и врезалось в стену рядом.

— Что он тебе сделал? — сначала услышала его голос, а потом увидела Макса, распахнув глаза, которые от испуга зажмурила мгновение назад.

— Ничего! Ничего не сделал, — поспешно ответила я, но Макс уже ударил Дмитрия, и тот согнулся пополам, сполз по стене и теперь тихо поскуливал. — Не надо больше, всё, правда. Не бей его, он просто придурок. Слышишь?

Я так боялась, что Максим сорвётся и отделает его. Нельзя этого допустить. Потихоньку приблизилась, глядя, как он разминает шею, гулко дышит, стараясь удержать себя.

— Эй… — начал Дмитрий, прерываясь на поскуливания, качаясь на месте. — … ты кто вообще? — болезненный вздох. — Ты ее чувак? Она не говорила!

Максим сделал шаг, резко поставил на ноги парня и замахнулся, готовясь в очередной раз выбить из того весь воздух. Я подскочила к Максу, мягко прикоснулась к его плечу.

— Постой, поехали домой. Поехали, ну? — стала просить тихонько, зная, чем может все обернуться и понимая, что только так могу отвлечь его. — Отвези меня.

Сначала Макс побьет этого идиота, а после его друзья обнаружат пропажу, придут сюда и вместе нападут на Максима. Я этого не хотела. А потом разборки, полиция. Это того не стоит.

— Лиз, буквально пару секунд.

Дмитрий уже поднял голову, но до сих пор прижимал руки к животу. Смотрел на них испуганными, полными ужаса, глазами. Лиза кивнула, а Макс вновь замахнулся, уже выше.

— Нет, не бей! — заорал этот Дмитрий, прикрывая лицо. — Я не хотел её обидеть, не знал, что она не одна.

— Извиняйся, — бросил Макс, уничтожая его взглядом.

— Прости! Прости! — запричитал он, но огромными глазами смотрел в этот момент на Макса.

— Увижу ещё раз рядом с ней — так легко не отделаешься, — сказал Макс обманчиво спокойно.

— Понял, — сразу согласился парень.

Такое ощущение, что он впервые оказался в подобной ситуации и был глубоко шокирован.

Напоследок Макс сделал угрожающий выпад, и парень снова закрылся руками.

— Пойдём, — сказал Максим мне.

И я пошла. Спорить не было сил, да и не хотелось особо. Я ещё отходила от пережитого и шагала следом, постоянно оборачиваясь. Голова гудела, руки дрожали, и спину, кажется, ободрала немного.


‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Точно ничего не сделал? — спросил Максим, обернувшись ко мне. — Нигде не болит?

Его голос был мягким и встревоженным. Я подняла голову, попыталась заглянуть в глаза, но было слишком темно.

— Всё в порядке, — ответила, обняв себя руками.

Оцепенение, сковавшее тело, постепенно проходило, и его место занимал озноб. Пора бы мне уже привыкнуть к тому, какими бывают люди и перестать каждый раз поражаться. Но они всё равно не устают меня удивлять. Каждый раз. Что-то, похоже на разочарование, ударило в грудь, и я поспешила переключиться на другое. Не надо думать о плохом и раз за разом проигрывать ситуацию в и без того бедной голове. Сейчас бы в теплую кровать, под пушистое, не слишком тяжёлое одеяло, и гудящую голову на мягкую большую подушку, которая ещё едва пахнет цветочным кондиционером для белья. Я настолько ярко это представила, что вздрогнула, когда услышала сигнал разблокировки автомобиля, звонко разлетевшийся эхом по безлюдному двору. В темноте зажглись фары белого седана. Кажется, «Ауди». Возможно, одна из последних моделей. Очень на то похоже. Когда-то я даже немного ездила на подобной, только то время закончилось так быстро, что сейчас казалось фантазией.

Максим открыл дверь со стороны пассажирского сидения. Случись эта любезность часа на три раньше, я бы сильно удивилась или вовсе сочла бы за странную шутку, припоминая нашу предыдущую «прохладную» встречу. Да и вообще события вечера оказались неожиданными. Но сейчас я желала просто сесть куда-нибудь и отдохнуть. Выдохнуть, наконец, этот бесконечный день и ни о чем не думать. Поэтому, не глядя на парня, забралась внутрь. Дверь рядом закрылась и я откинулась на удобную спинку, зажмурила глаза.

Услышала, как с другой стороны открылась дверь. С ветром ворвался запах расцветающей осени и едва уловимого мужского парфюма. Машина чуть просела, когда Макс занял своё место. Глаза открывать расхотелось и я так и сидела, вслушиваясь в действия. Вот зашуршал бумажный пакет, скрипнула кожа, переключилась передача. Машина поехала назад, пропищал парктроник и, наконец, мы выехали из двора. Только теперь я открыла глаза и посмотрела на Макса, сосредоточенного на дороге. Он выглядел расслабленно, вот только руки крепко сжимали руль, а губы были сжаты.

— Ты как? — спросил он, видно, почувствовав на себе взгляд. — Голова болит?

— Немного, — призналась я, ощущая боль во всей голове, а не только в месте удара об стену. Да и вообще всё тело болело.

— Есть таблетки обезболивающие. Вода найдётся, — предложил парень, останавливая автомобиль на светофоре. Повернулся ко мне. — Достать?

Я отрицательно покачала головой.

— Не надо. Так пройдёт. Посплю и буду как новенькая, — хмыкнула я, вновь обнимая себя: озноб усилился.

— Замерзла?

— Ну, так. Меня от недосыпа и усталости всегда начинает морозить.

— Знаю, — кивнул Максим и включил обогрев. — Где ты живёшь?

А вот это ему знать не надо. Я назвала адрес. Соседний дом. Двор там большой, подъездов много, сложно будет отыскать меня, если что. Вдруг спохватилась, что где-то меня ждал таксист, надо проверить, предупредить, чтоб не ждал. Ещё и платное ожидание и потом за поездку несостоявшуюся платить. Но телефон найти не удалось. Его не было ни в сумке, ни в кармане брюк. Вот блин! Неужели потеряла? Я не могла позволить себе лишние расходы. Да и не лишние не могла. Ну почему, почему всё так? Наваливается разом и крутится, крутится как снежный ком, всё нарастая и грозясь раздавить. Кажется, я уже на грани. Ещё чуть-чуть, и ком упадет мне прямо на голову, не оставив ни единого шанса на выживание.

— Что случилось? Если ты ищешь телефон, то он у меня. Поднял с асфальта. Кажется, экран немного разбит, можем отвезти знакомому, он дня за два сделает.

— Ничего не нужно! — воскликнула я: на ремонт то же нет денег, но и об этом ему знать не следует. — Он уже был разбит. Верни, пожалуйста.

— Сейчас.

Машина остановилась на очередном светофоре. Максим достал откуда-то телефон, но отдавать не спешил.

— Что ты делаешь? — напряглась я. — Отдай, — потребовала, вытянув руку.

— Записал свой номер. Если что, звони. Я часто езжу в город, могу забирать тебя. Либо вдруг что понадобится.

Я выхватила протянутый гаджет и тут же проверила журнал вызовов. Исходящий и имя Макс. Значит, мой номер он теперь знает. Ладно.

Я начала отогреваться и вернулась обида за то, что он говорил днём. И не только за это. Но так же я была и благодарна. Противоречия, рождённые в голове и сердце, раздражали ещё сильнее. Плюс пережитый стресс…

— Я не собираюсь тебе звонить. С чего вдруг? — спросила громко, заметив, что в голосе присутствуют зарождающиеся нотки истерики. — Спасибо, конечно, что помог. Но зачем? Тебе разве не всё равно? Бросил бы меня там, и дело с концом. Какая разница, ограничился ли бы тот придурок тупым селфи или видео, либо зашёл дальше. Тебе то что?

— Я сейчас вернусь туда и найду этого идиота, — севшим голосом произнес Макс и мне стало не по себе, только остановиться я уже не могла.

— Это всё, что ты услышал? Просто восхитительно. Ответь мне, что это за перепады твоего отношения ко мне? Что будет дальше? Выкинешь меня в лесу?

Максим вздохнул. Обычно вспыльчивый, сейчас он держался молодцом.

— Если не замолчишь, то да, оставлю тебя на трассе. Домой пешком пойдешь.


‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Очень хороший способ уйти от разговора, — возмутилась я и сложила руки на груди, отвернулась к окну. Однако проверять правдивость его обещания не захотела.

Мы уже выехали из города. По обе стороны от дороги был только густой лес. Ничего не видно. Мне быстро надоело созерцание темноты, и я стала украдкой рассматривать Макса. Уверенный, спокойный, сосредоточенный. Как же он нервировал! Но при этом его присутствие создавало ощущение спокойствия, защиты. Как же давно я не чувствовала себя подобным образом!

— Ты давно живёшь здесь? — вдруг спросил он.

Долго вспоминать не пришлось. Я считала дни, мечтая, что скоро уеду как можно дальше и больше не вернусь. Никогда.

— Полтора года. А ты?

Мне показалось, что он вздохнул устало.

— Приехал чуть больше недели назад.

— И надолго ты тут?

— На двадцать четыре дня, скорее всего. Точнее, уже на двадцать три.

— Понятно, — ответила я.

Нет, такой точности в моих подсчётах не было. Я считала месяцы, недели, но могла припомнить и количество дней, если потребуется. Услышав такое число, даже испытала лёгкую зависть. Это так мало, всего три недели с небольшим. Мне же там придется находиться ещё долго, и это угнетало.

— Почему здесь остановился? Не самое интересное место.


Макс хмыкнул.

— Это получилось случайно. Хотел отдохнуть немного, собраться с мыслями, город надоел. Увидел рекламу нового жилого комплекса, что построили здесь. Думал, пожить немного и вернуться в город, но решил задержаться.

Я кивнула и вновь отвернулась. Случайно? Очень странно. Импульсивно и необдуманно — скорее всего. Кажется, Максим почти не изменился, и в то же время в нем появилось много нового.

Под теплым потоком воздуха, под тихий монотонный звук движения по трассе, меня разморило. Думала о Мише, как хочу скорее прижать его к себе и не отпускать. Надо беречь себя, ведь только мы есть друг у друга. Я у него, а он у меня. Мой сынок. Уже скоро мы увидимся.

Я обняла себя, вытянула ноги, насколько это позволяло пространство, и не заметила, как через несколько минут задремала. Я не планировала спать в чужой машине. К тому же, ехать всего двадцать минут. И вообще, я давно не позволяла себе подобного. А тут…

Меня разбудила тишина. Я вздрогнула, мгновенно распахнула глаза и осмотрелась. Сердце металось в ужасе. Не сразу осознала, где нахожусь и стала дергать ручку двери, чтобы выскочить из машины, но та оказалась заперта.

— Лиза, Лиза! Эй, ты чего? Лиза, — услышала голос Макса и обернулась.

Он положил руку мне на плечо, осторожно погладил. Его взгляд успокаивал, внушал доверие и я начала приходить в себя. Все ещё быстро дышала, но уже не пыталась сбежать или защититься.

— Приснилось что-то? — спросил парень участливо.

— Да. Извини, — ответила я и голос прозвучал хрипло.

Рукой прикрыла лицо. До чего же стыдно!

— Я точно найду того придурка, — с ненавистью произнес Макс и покачал головой.

— Какого? А, да нет, ты что, это не из-за него. Я уже и забыла про это. Подожди. Мы давно тут стоим? — вновь заволновалась я.

Машина была припаркована со стороны проезжей части. Макс не заехал во двор смежных домов. Это очень хорошо!


— Нет, недолго. Минут двадцать.

— Хорошо. Ладно. Мне пора. Спасибо, что подвёз. И что того придурка успокоил.

— Тебя проводить?

— Нет.

Макс разблокировал двери и я вышла. Не успела сделать и пару шагов, как Максим окликнул меня, опустив стекло со стороны пассажира. Вернулась.

— Что такое? — удивлённо спросила я, заглядывая в машину.

Максим протянул бумажный пакет и тот едва не врезался мне в лицо. От неожиданности я отпрянула, но пакет взяла.

— Что это? — с подозрением спросила, не сводя взгляд с лица Макса.

— Твой ужин. Уверен, ты весь вечер ничего не ела.

Окно закрылось и Макс уехал. Я ошарашенно смотрела вслед удаляющемуся автомобилю. На губах скользнула неуверенная улыбка. Но тут же оказалась стёрта хмурыми мыслями. Надо идти домой.

Я быстро прошла во двор. У моего подъезда стояло двое мужчин и я присела на скамейку через подъезд, осторожно поставив пакет на колени и прислушалась. Рядом были пышные кусты какого-то растения, из-за которых меня точно было не разглядеть. Если что, можно будет спрятаться в них. Но, я надеялась, что этого делать не придётся. Нос пощекотал аппетитный аромат еды и желудок свело. Я была такой голодной. И уставшей. Хоть бы они скорее ушли.

Через несколько минут, на моё счастье, мужчины, переговариваясь, пошли в противоположном направлении. Я бросилась в подъезд, быстро открыла квартиру, вбежала внутрь и заперла за собой дверь. Быстро дыша, скинула обувь, поставила в шкаф, и прошла на кухню, подсвечивая себе путь телефоном. Свет включать не стала. Вымыла руки, поужинала, мысленно миллион раз поблагодарив Макса. Два пластиковых контейнера с едой из кафе были ещё тёплыми и не пришлось греть.

В спальне переоделась в штаны и кофту для сна, достала плед и подушку, бросила на диван. Заперла и эту дверь, поставив между нею и диваном стол. На всякий случай. Наконец-то легла на неразложенный диван, установила будильник, чтобы через пять часов встать, собраться и пойти в коттеджный поселок на подработку, а потом отправиться в город. Этого дня я с нетерпением ждала всю неделю. Скорее бы наступило утро!


‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5.

23 дня

Макс


Ещё утром, впервые за шесть лет увидев Лизу, я не хотел сочувствовать ей. Не хотел беспокоиться о ней. Не хотел думать, что происходит с ней, и откуда столько тревоги во взгляде. Но только она не выходила из моей головы ни на секунду. Её образ тенью следовал за мной, шаг за шагом, не исчезая даже в темноте. И когда вечером, не выдержав, я уехал в город, чтобы избавиться от наваждения, отвлечься, то встретил её вновь. Понял — от нее не сбежать, не скрыться. Если она не рядом, то в моей голове. Всю жизнь там живёт, хозяйничает, что в мыслях, что в сердце. То затаится надолго, не показывается. То выпорхнет, перевернет всё вверх дном и оставит после себя хаос.

Днём, на остановке, я, как озлобленный подросток, захотел, чтобы она влюбилась в меня и страдала, ведь всё закончится уже через двадцать три дня. Глупый план, я это осознавал, но вспыхнувшее опасным пламенем сердце — глупее. Когда-то и она плюнула на мои чувства. Почему бы и мне не поступить так теперь? Можно же напоследок получить свой кусок счастья, выгрызть его, забрать у всех. На чуть-чуть. Перестать существовать и окунуться в жизнь… Так я думал, пока был взбудоражен встречей. Но под вечер буря в душе стала тише и мысль о том, что я не в праве её осуждать за тот выбор, что был сделан шесть лет назад, становилась громче и затмевала остальное. Сейчас нет смысла её мучить, мстить. Надо отступить, пока не поздно.

Но ночью, когда мазохистом просидел несколько часов в кафе, не сводя с неё взгляда, когда убрал от нее идиота, едва сдерживая себя, когда вёз домой, а она так беспокойно спала и была так беззащитна, то понял, что проиграл сам себе. Она нужна мне, как вода, как воздух. И пусть это эгоистично и мерзко, но я хотел любить её, пока ещё могу. И быть любимым только ею, как бы наивно это ни звучало. Даже несмотря на то, что после Лизе будет больно. Если, конечно, ей не хватит ума убраться от меня подальше. Как можно скорее.

* * *

Впервые за долгое время я проснулся в нормальном настроении и состоянии. Трезвый, и с желанием что-то делать, а не лежать амебой в ожидании своей участи. Это стало неожиданностью, как и яркое солнце, бесцеремонно проникшее в просвет между темными портьерами и разбудившее меня. Я прикрыл глаза сгибом локтя, а потом и вовсе утопил лицо в мягкой подушке, окончательно просыпаясь.

Не успел встать, как телефон разразился громкой трелью стандартной мелодии. Бывший клиент. Важный человек, один из первых, с кем удалось поработать и тот, кто не побоялся брать парня без опыта, с одним лишь образованием и диким желанием работать. Кажется, это было так давно, но это не так. Просто столько всего произошло после.

Говорить ни с кем не хотелось, но ответить надо было. Из уважения к этому человеку.

— Максим, здравствуй. Ты пропал. Слышал, дорогу перешёл кому-то. Залёг на дно?

— Доброе утро, Геннадий Петрович. Можно и так сказать, но я не прячусь — нет смысла. Вы что-то хотели?

— Даже так? Что ж. Я хотел пригласить тебя поработать. Нам нужен аналитик, а ты хорош. Вознаграждение как всегда, достойное.

— Геннадий Петрович, боюсь, не получится, — ответил я, не желая обнадёживать напрасно.

На той стороне возникла пауза.

— С кем во мнениях не сошёлся?

Я поморщился, называя известную фамилию. Все равно уже ничего не изменится.

Пауза. Тяжёлый вздох.

— Парень, как же тебя угораздило? Ты же умный. Это твоя работа — просчитывать всё наперёд! Что, горячая голова жизни не даёт?

— Что уж говорить. Поздно об этом думать, — ответил я, зажимая большим и указательным пальцами переносицу.

— Здесь я бессилен. Ему мешать не могу — разжует и выплюнет. С ним никто не станет связываться. Жалко, парень. Жалко. Но если всё наладится — я тебя всегда жду.

Я ничего другого и не ожидал. Когда попытался найти решение, не раз услышал подобное. А потом сдался, уехал в этот дом. И лишь недавно смог принять неизбежное и смириться. Только надолго ли? Нервы сдавали.

Завершив разговор, я сварил кофе. Раньше терпеть его не мог, но на работе пристрастился. Теперь не хотел начинать утро без этого ритуала. С кружкой остановился у панорамного окна лоджии на третьем этаже. После очередного однотипного разговора, надежда, которой и так почти не осталось, развеялась ещё больше. Но настроение от этого почти не испортилось — мысли тянулись совершенно в ином направлении, к другим событиям, к другому человеку, что всегда был центром моей маленькой Вселенной. К Лизе.

Я покачал головой и с кривой ухмылкой сделал глоток кофе. Горячий напиток бодрил привычной горечью. Подумал, что надо позвонить, узнать, как дела у матери. Я не делал этого уже пару месяцев. Точнее, давал лишь распоряжения: привезти еду, забрать одежду, приехать прибраться и так далее. Но с самой матерью не общался. Впрочем, она этого, наверняка, даже не заметила. Потом надо съездить в город, завершить…

Мысли исчезли. Все, кроме одной, что молотком стучала по нервам. Я даже подошёл ближе к стеклу, чтобы проверить, не показалось ли. Точно не показалось. Лиза быстро шагала по противоположной стороне улицы, иногда оглядываясь. Что она тут делает?

Я бросил чашку на стол и подошёл к окну на другой стороне, провожая девушку взглядом. Мне показалось жизненно необходимым узнать, куда она идёт. И когда я заметил, что Лиза скрылась в воротах соседнего коттеджа, то тут же схватил смартфон и набрал номер соседки. Там жила пожилая женщина, которая, в первый же день, всучила мне бумажку с номером телефона, на экстренный случай, и какое-то печенье. Теперь я знал, как выкроить ещё одну встречу с Лизой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Как я позднее узнал, Раиса Ивановна, соседка, знала всех соседей в лицо и со многими общалась. Она жила тут давно, ещё когда ни о каком коттеджном поселке речи не было и большинство жителей заехали сюда уже после неё. Вместе с мужем они с нуля строили этот дом долгие годы. Супруг её сейчас, в основном, в городе находился из-за работы, а по выходным на рыбалку выезжал.

Раиса Ивановна не навязывалась, но и не упускала возможности обмолвиться парочкой фраз при встрече. На выходные к ней привозили внуков нянчиться, а в будни она сама ездила в город, работала где-то, встречалась с подругами.

— Раиса Ивановна, добрый день. Это Максим, ваш сосед. Как у вас дела?

Я прижимал смартфон к уху и все вглядывался в окна дома рядом. Но, конечно, ничего не мог разглядеть. Волнение вибрировало под кожей, концентрировалось в груди и кончиках пальцев. Лиза так близко — рукой подать. Но не рядом со мной. Хотелось как можно скорее это исправить.

— Добрый день, Максим, — ничуть не удивившись произнесла соседка. — У меня всё хорошо. Что-то узнать хотел? Спрашивай, знаю же, что не просто так звонишь.

Порыв ветра сорвал пожелтевший лист с березы, закрутил, и унес в неизвестном направлении. И ещё один. Некоторые едва оставались на месте, дрожали под натиском и, казалось, их вот-вот постигнет та же участь. Другие же, ещё насыщенно-зеленые, выглядели непоколебимыми и надёжно держались за ветки.

— Спасибо. Скажите, а где вы нашли домработницу? В какое-то агентство обращались? Или никого не нанимали?

Я не знал наверняка, зачем Лиза пришла к ней, поэтому решил попытаться угадать. Вдруг повезет? Думаю, что если спрошу напрямую про девушку, то соседке это может не понравиться.

— Ой, я даже не знаю, мне дочка номер дала, может, и агентство это было, не вспомню уже. Я туда всего раз позвонила и в этот же день девушка пришла. Ко мне только она всегда и ходит. Я тебе скину по смс, позвони, узнай.

Оставалось надеяться, что речь именно о Лизе, а не о ком-то другом.

— Конечно. Буду признателен.

Вызов завершился и я замер в ожидании. Лиза. Если нельзя к ней прикоснуться, пусть хотя бы просто будет рядом. Это подобно пытке, но лучше, чем быть от нее далеко.

Сообщение всё не поступало. Почему так долго? Пальцы сами принялись барабанить по стене, рядом с окном. Сомнения скреблись под ребрами. Словно вечность прошла, но нет — всего лишь две минуты. Потраченное впустую время. Наконец, экран вспыхнул, и на нем отобразилось всплывающее окно, в котором мелькнули цифры. Есть. Я сразу же набрал номер.


Посыпались вопросы и ответы. Сообщил, что мне нужен человек, помощник по дому. Срочно, сегодня. Точно не интим. Оплата сразу. Можно на три недели, пока я здесь, по графику обсудим на месте. Желательно в ближайшее время. Нет, собак нет. Договор будет с собой у сотрудницы, если понадобится, это хорошо.

Женщина в трубке пообещала, что вскоре перезвонит. Теперь оставалось только ждать. Я собирался поехать в город днём, но только не теперь. Надо дождаться звонка. И если ко мне не придет Лиза, я найду другой способ с ней поговорить. Нормально поговорить. Попытаться не думать о том, что она променяла меня на другого. На того, у кого уже были деньги и возможности. Постараться не обвинять и не осуждать. Не сорваться. Видимо, три месяца разлуки стали для нас тогда слишком большим сроком и Лиза не смогла больше ждать. А жаль. Ведь именно тогда я, наконец-то, смог выбраться из ямы, в которой против воли провел всё детство и юность. Начал зарабатывать и был готов забрать Лизу из той дыры. Как и обещал. Как и договаривались. Всего одно лето ей надо было подождать… Мы хотели переехать в город, из подобного этому городка, больше похожего на большую деревню. Мы могли жить вместе. Поступить в универ. У нас было столько планов на этот счёт! Но то, что я увидел, вернувшись, переломило во мне что-то важное.

Поморщился, пытаясь стереть ненавистную картинку. Хватит думать об этом.

Я позвонил в крупную службу доставки, заказал обед. Меня предупредили о стоимости услуг курьера из-за дальнего расстояния. Готовить я и сам умел, но категорически не любил это делать.

Я все гипнотизировал ворота соседки, не желая упустить момент, когда Лиза выйдет на улицу. Ждал звонка. И когда телефон ожил, тут же принял вызов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6.

Лиза


Заряженная злостью, я спешила на маршрутку. Ветер трепал волосы, швырял придорожную пыль в глаза. Солнце, изредка проглядывающее сквозь густые облака, почти не грело. Но мне было всё равно. Я лишь прикрывала глаза ладонью во время очередных порывов и уверенно шагала на остановку.


Из-за поломки велосипеда я могла опоздать, поэтому решила часть пути проехать. Для меня даже нашлось свободное место, чему я обрадовалась. После очередного стресса хотелось немного посидеть, успокоиться, привести мысли и чувства в порядок. Я оплатила проезд, села рядом с худенькой женщиной. Уставилась в окно, толком ничего не замечая. Но когда услышала звук входящего сообщения, сразу встрепенулась, схватила телефон.

Наталия: «Ты приедешь сегодня?»

Я быстро набрала ответ.

Лиза: «Конечно.»

Через минуту поступило ещё одно сообщение.

Наталия: «Жду после 16:00»

Так поздно? Снова всё пошло не так. Я рассчитывала, что сразу после уборки в коттедже поеду в город и заберу Мишу от тётки. А теперь что делать? Возвращаться в квартиру совсем не хотелось. Там меня ждёт только пустота и уборка. Олег редко находился дома. Чаще проводил время за работой или в другом месте. Это и к лучшему — чем меньше он знает о том, сколько я работаю и могу зарабатывать, тем лучше. Жаль только, что Миша видит отца слишком редко.

Дурацкий сад. И зачем Наталия туда поехала? Не могла меня подождать. Знала же, что я собиралась приехать. Но её винить невозможно, она и так очень помогает. Больше не на кого надеяться. Я набрала ещё одно сообщение, в котором спросила про Мишу. Наталия ответила, что поездку в город перенес хорошо и сейчас играет в саду. Чуть успокоилась.

Я снова остановила взгляд на большом окне. Если бы Максим вернулся за мной тогда, шесть лет назад, как бы сложилась моя жизнь? Как долго бы мы встречались, стали бы семьёй или разбежались в разные стороны? Я не знала. Но иногда безумно злилась, что он не вернулся, не сдержал обещания. Сказал, что уедет на три месяца, но вскоре сообщил, что любит другую и стал жить с ней. До сих пор, вспоминания те дни, когда он во всем признался, мне становилось нехорошо. Тоска подтачивала изнутри, обида и непонимание мучили. Почему я не заметила этого раньше? Почему его признание так ошеломило и было похоже на смерть? Смерть чувств, доверия, дружбы, любви… Тогда я и встретила своего будущего мужа. Пусть я ещё долго болела Максимом, но старалась быть хорошей девушкой, а после и женой. Да и Олег тогда был совсем другим. Относился ко мне хорошо, не обижал, будто и любил даже. Но как только я забеременела, всё стало меняться и привело к полному разрушению. Олег отдалился, а после вообще ушел к другой. Только развестись мы не успели. Теперь мы ненавидели друг друга и вместе нас держало только обязательство перед Григорьевым.

Я чуть не проехала остановку, погрузившись в воспоминания. Хорошо, что водитель маршрутки спросил, не выходит ли кто-то. В последний момент выпрыгнула на асфальт, придерживая рюкзак, направилась в сторону «Нового рассвета». Осталось пройти минут пятнадцать и я буду на месте.

К Раисе Ивановне попала вовремя: запыхалась, но успела. С хозяйкой дома мы почти не разговаривали, только здоровались, прощались и обсуждали, что требуется сделать по дому. Потом она уходила либо в сад, либо в свою комнату и меня никто не трогал.

Вот и в этот раз, Раиса Ивановна дала указания и ушла куда-то, а я принялась за работу. Только через полчаса телефон завибрировал и я, взглянув на дисплей, приняла вызов. Звонила моя знакомая, которая иногда подкидывала подработки.

— Лиза, здравствуй! Ты же сегодня в «Рассвете»? — спросила Света сразу.

— Привет, да. А что такое?

— Нужна ещё работа?

Я обрадовалась. Работа нужна всегда, к тому же, надо было хотя бы частично восполнить то, что мне пришлось отдать утром. Да и времени до шестнадцати часов оставалось ещё много. Если получится сразу пойти туда, то будет здорово. Всё складывалось очень удачно!

— Конечно! — согласилась я и попросила скинуть адрес в смс.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Закончив с уборкой, я забрала деньги, попрощалась с Раисой Ивановной и, не переодеваясь, направилась в соседний дом. Дверь в воротах была приоткрыта. Значит, меня точно ждут. Прислушалась. Кажется, собак во дворе нет. Хороший двор, ухоженный. Точно не обошлось без ландшафтного дизайнера. Голубые ёлочки покачивались под натиском холодного ветра. На зелёном ковре из травы вырисовывался яркий красно-желтый узор из листьев. Я не слишком любила осень, но ранняя мне нравилась. Она была красивой, умиротворяющей, давала время свыкнуться с мыслью, что лето кончилось и скоро наступят холода.

Озираясь по сторонам, поднялась на высокое каменное крыльцо с широкими перилами. Негромко постучала. Пока ждала, заметила, что где-то шаркнула кроссовок и на светлой полоске обозначилась грязная клякса. Ладно, почищу позже. Щёлкнул замок, ручка провернулась.

— Лиза, здравствуй, — услышала я мужской голос и вскинула голову.

— Максим? — удивилась я, широко распахнула глаза, обернулась и вновь посмотрела на человека перед собой. — Ты издеваешься? Только не говори, что и в этот раз всё получилось случайно.

— Не скажу. Проходи, — сказал он, приглашающе распахивая дверь.

Я ещё раз оглянулась, скорее по привычке, и шагнула внутрь. Услышала, как щёлкнула дверь позади. Развернулась к Максиму.

— Ты действительно хочешь чтобы я с чем-то помогла? Или это просто какая-то шутка? Если второе, то я пойду. Времени на развлечения у меня нет.

— Ну нет, ничего убирать здесь не нужно. Просто побудь здесь пару часов.

Его прическа изменилась. Длинная челка исчезла, густые черные волосы стали короче. Выглядел он уже не таким усталым и даже глаза будто стали чуть светлее, не черные, а карие с темно-зелеными крапинками. Или это лишь игра света? Я не могла не смотреть на него, и это мешало, отвлекало от дел, что были запланированы. Мы уже не дети, все изменилось. И мужчина передо мной вовсе не тот, кого я знала раньше. Теперь и он и я другие.

— Нет, — ответила я и дернула ручку. Дверь поддалась.

— Лиза, подожди. Не уходи. Прости за то, что вчера наговорил тебе. Я не ожидал, не надеялся встретить тебя. Не убегай, — мягко произнес он, вставая между дверью и мной. Максим показался таким родным, будто и не было этих лет порознь. — Давай просто поговорим. Я ведь даже не знаю, как сложилась твоя жизнь после… — он на мгновение запнулся, нахмурился, но вскоре продолжил. — После моего отъезда.

После того, как он выбрал другую? Он это не смог сказать?

— Тебе это интересно? — мои брови взлетели, но дверную ручку я отпустила.

— Да. Пойдем, скоро привезут еду. Посидим немного, пообедаем.

И надо бы уйти прямо сейчас. Ни на что не соглашаться. Он уже однажды сделал свой выбор. Осознанно. Так зачем сейчас о чем-то говорить? Мне совсем не хотелось знать, как Максим жил с другой, женился, может быть, а может и нет. Вот только ближайшие часа три я была свободна и компания Макса далеко не самая худшая из возможных. Мне точно ничего не угрожает. Какими бы ни были наши обиды, вредить друг другу мы не станем. А раз так — бояться нечего. В глубине души шевельнулась спрятанная тоска, но я уже давно спокойно с ней жила и могла запрятать её ещё дальше. Ведь чувства к этому человеку мне не нужны, и их не будет. Больше никогда.


Я разулась и пошла за ним вглубь дома.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Ты ведь тут один живёшь? — спросила я, рассматривая обстановку в доме.

Красивый, теплый, комфортный, но слишком большой дом для одного человека. Несмотря на декор, мягкие ковры и приятные цвета — всё казалось безжизненным. Сюда бы отлично вписалась семья с маленькими детишками.

— Да, — ответил Максим, останавливаясь в прихожей. — Можешь не беспокоится: из шкафа никто не выскочит.

Он сел на большой бежевый диван, ближе к его краю. Я присела с противоположной стороны, бросила рюкзак на пол и, достав телефон, положила его рядом с собой. Проверила время — пока торопиться некуда.

Диван мне сразу пришелся по душе. В его подушки хотелось упасть, провалиться и выспаться. Сама гостиная располагала к отдыху. А может, об этом кричала хроническая усталость, а вовсе не мягкий светлый ворс ковра, так уютно обволакивающий ноги, и не такой же мягкий диван, обнявший тело, и не покачивающиеся, словно убаюкивая, высокие кусты за окном.

— Ха-ха, — ответила я и вдруг вспомнила. — Я же куртку тебе вернуть должна. Совсем забыла и про нее, и про адрес, что ты называл.

— Да забудь про неё. Можешь не возвращать.

— Да нет, я как-нибудь принесу, — настойчиво произнесла я. — Часто ведь бываю рядом.

Макс закинул руку на спинку дивана. То и дело смотрел на меня, не скрывая интереса.

— Как хочешь, — пожал он плечом. — Знаешь, Лиза. Внешне ты почти не изменилась. Стала только красивее. И прическа тебе эта идёт, — заметил Макс, уголки губ которого чуть приподнялись. — Я помню твои длинные волосы. И помню, как их дёргали всякие идиоты и ты бегала за ними.

Я опустила голову на спинку. Немного расслабилась и спокойно рассматривала Макса. Да, было дело.

— И ты мало изменился. Всё такой же. Будто не виделись всего пару месяцев, — ответила я и покачала головой. — И я помню свои косы. Между прочим, это очень больно и неприятно, когда дёргают за волосы. Как хорошо, что ты был одним из тех ребят, кто никогда так не делал. И как плохо, что вас, адекватных, было так мало.

— Я и без этого мог с тобой общаться, — и снова уголок губ приподнялся, взгляд смягчился.

— Это да, точно, — согласилась я.

Говорить об этом не так просто. Одна картинка цепляет множество других, и вот уже в памяти, кадр за кадром, как в ускоренном режиме, проносится фильм под названием «Жизнь до». И как тут сдержать эмоции? Я решаю переключить внимание. Тема неприятная, но не обходить же её стороной?

— Как мама?

Максим еле заметно меняется в лице. Во взгляде появляется грусть и он сразу разрывает зрительный контакт, смотрит в сторону.

— С ней всё хорошо. Живёт теперь в городе. Почти так, как всегда хотела, — невесело говорит он.

Я сама не поняла, как с губ слетели слова. Я ведь лучше других знала, как это важно для Макса и как болезненно… Но, вспомнила вчерашние его тычки, беспричинные упрёки и ответила тем же. Не он один умеет делать больно. И сразу пожалела, заметив, что попала в цель.

— Ого. Что, исполнил её мечты о богатой жизни, а она не изменила своего отношения? Так и не оценила твоих трудов? — с лёгкой насмешкой заметила я. Лучше бы промолчала. Это слишком грязный ход.

На мгновение в его лице мелькнула детская растерянность и тут же исчезла. Мне стало невыносимо стыдно. Нервы надо лечить, а не сеять негатив. Макс холодно посмотрел на меня, словно разглядел что-то новое, и это новое ему не понравилось. Оно не нравилось и мне, абсолютно, но последние годы выдались тяжёлыми. С броней пришло много всего другого, часто ненужного и неприятного. Но это теперь такая же моя часть, одна из граней. Пусть привыкает, если намерен и дальше узнавать. Температура в комнате упала на несколько градусов. Даже пушистые ёлочки за окном задрожали сильнее.

— Да. Я так и остался для неё никем, — спокойно ответил парень и вновь поймал мой взгляд. — Но я не удивлён. А как твоя?

Я пожала плечом, снова устыдившись за свой выпад. Я ведь не такая… Была не такой.

— Она живёт всё там же. Кажется, у неё кто-то появился. Не знаю точно, мы редко общаемся.

Максим кивнул и вдруг встал с дивана, сделал несколько шагов и оказался рядом. Сел так близко, что наши колени теперь почти соприкасались и я непроизвольно отклонилась назад. Его настроение изменилось. Он уже поймал волну, которую я запустила своей издевкой.

— Так мне нравится куда больше. Не люблю дистанцию и тратить время впустую — хмыкнул он, а в глазах вспыхнул злой огонь. — А как насчёт твоих желаний? Всё воплотила в жизнь? Или с лёгкостью забыла, променяла на что-то другое. Кого-то другого… Он того стоил? Деньги всё решили?

— Так. Нормального разговора, видимо, не получится, — вздохнула я деланно спокойно, стараясь сохранять нейтральный тон.

— Почему же? Мы вроде хорошо общаемся. О важном. Как старые добрые друзья. Да? Мы же друзья, Лиза? Я думал, между нами было нечто большее, но, похоже, обманывал сам себя. Ведь так?

— Было. И ты с лёгкостью всё разрушил. Мы не друзья и не станем ими. Не обольщайся, — я снова злилась. Это было проще всего.

Диван уже казался каменным и неудобным. Надо бы встать, послать куда подальше Макса с его шизофренией. Надо же, как всё обернул. Теперь, значит, я виновата? Должна была ждать, пока он наиграется с другой девушкой и соизволит явиться за мной?

— Ты псих, Макс. Может, к мозгоправу обратишься? — с деланным сочувствием предложила я и выпрямила спину.

Но я осталась на месте. Что-то удерживало меня там, не давало сбежать. Только я не могла понять, что именно, кроме того, что мне нужно скоротать пару часов до поездки. С Максимом что-то не так. Он всегда был спокойным, даже слишком, пока его что-нибудь не взбесит, вот тогда начинался кошмар. А сейчас его швыряет из стороны в сторону, точно кто-то балуется, переключая тумблер.

— Мне уже ничего не поможет, — отвечает с пластиковой улыбкой — Ну так что, ответишь на вопрос? — с безразличием прозвучали слова, но я видела — это наносное. Вот только облегчать ему задачу не собиралась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Не в этот раз. А как поживает Алёна?

Непроизвольно затаила дыхание. Да какое мне вообще дело до них? Меня это не должно волновать. Но отчего-то волнует.

— Не знаю. Мы давно не общались.

— Да? — будто бы серьезно изумилась я. — Что же могло разлучить такую прекрасную пару?

Максим резко наклоняется — пара миллиметров, и кончик его носа заденет мой нос. Я ощутила его теплое дыхание на своей коже, видела брызги бушующих, но сдерживаемых эмоций в его глазах. Крапинки показались темнее. Но желания отстраниться, как это всегда бывало с Олегом или, о ужас, с Артёмом, нет. Близость Макса пугает, но иначе. Ворошит спящий улей связанных с ним чувств, переживаний и это заставляет меня ещё раз удивиться. Оказывается, не так далеко я их спрятала. Всё на поверхности. Надо лишь чиркнуть спичкой и…

— Я обязательно поведаю эту историю. Но не в этот раз.

Так же резко Макс отстраняется, вскакивает на пол и уходит. Я быстро дышу, провожая его взглядом. Что это было? Что вообще происходит? Так и должно быть? И почему сердце всё никак не угомонится…

Я посидела ещё пару минут, ожидая, что он сейчас вернётся, радуясь короткой передышке. Но Максим не вернулся. Где-то в глубине дома приглушенно хлопнула дверь и больше ничего не слышно. Эм… Он же не ушел?

Я нашла Макса на просторной светлой кухне за… сервировкой стола. Брови удивлённо взлетели. Салфетки, приборы для двоих. Не глядя на меня, он достал пластиковые контейнеры из бумажных пакетов и стал перекладывать еду в тарелки. Аромат пряностей и мяса защекотал нос, заставил желудок сжаться, напомнив, что сегодня в него не попало даже чая.

— Помочь? — спросила я миролюбиво, приближаясь к Максу.

— Да. Кто, как не ты, знает, как я всё это не люблю делать.

— Помню, — согласилась я. — Знаешь, на секунду я решила, что ты ушёл на улицу.

Я достала из холодильника овощи, Максим кивнул на полку, где стояли доски для нарезки. Положил рядом нож. Нам не требовалось лишних слов, чтобы вместе суетиться на кухне. Но чтобы понять друг друга — поговорить всё же придется. Казалось, между нами возникло недопонимание и его хотелось разрешить, наконец, раз уж мы вновь встретились и даже начали общаться.

— Ты, конечно, умеешь выводить из себя, но это не та ситуация, — хмыкнул Макс, набирая в чайник воду. — А я думал, ты уснула — так долго шла.

Я мельком взглянула на парня. Он легко улыбался. И больше мне не хотелось портить ему настроение, хоть и крутилось на языке ещё несколько колкостей.

Закончив с овощами, сполоснула посуду. Повернулась в поисках полотенца, и Максим почти сразу протянул его. Наши пальцы соприкоснулись и я намеренно повторила это, на этот раз мягко удерживая руку парня. Жар импульсами распространялся по телу, но не это сейчас было важно.

— Максим, — начала я, пытаясь заглянуть в глаза. Он медленно перевел взгляд с наших рук на моё лицо. Не ожидал. — Мне жаль, что я сказала такое. Я не хотела. Утро выдалось неприятным и я сорвалась. Прости! И ещё: твоя мама не может не оценить твоих трудов. Ты же столько для неё сделал! Даже если она этого не говорит, думаю, она считает так же. Ты и для меня сделал многое и я это ценю. Правда. Я помню всё. Спасибо тебе.

— Да брось. Мы оба вспылили. Забей, — ответил Максим серьёзно, не отпуская руки.

Большим пальцем погладил костяшки моей руке и я ощутила прилив нежности, тоски и желания не прекращать внезапную ласку. Просто держаться вот так за Макса всегда. Словно это спасёт меня от проблем, вытащит из бездны на поверхность и даст сделать твёрдый шаг… Оказывается, я так нуждалась в поддержке. Хотя бы в крохотной помощи, в обычном понимании, сочувствии. Теплые мужские пальцы запускали бешеный механизм. Раскачивали то, что казалось непоколебимым, надёжно застывшим и превратившимся в лёд… Как давно я не чувствовала ничего подобного.

— Давай поедим, еда остывает, — предложил Макс севшим голосом и отступил на шаг, не глядя на меня.

— Конечно, — закивала я поспешно и села на стул, который Максим для меня любезно отодвинул. — Столько лет прошло, а ничего не изменилось — ты снова носишь мне вкусняхи.

Макс сел рядом. Он выглядел так, точно что-то выбило его из колеи. Неужели и он что-то почувствовал? Но имеет ли это значение? Ведь даже если так, это совершенно ничего не изменит. Он не станет мне помогать, когда узнает обо всём. Да и чем он поможет? К тому же, через двадцать три дня он уедет… Куда? А мне нужно найти решение, как сбежать от мужа.

— Готовила всё равно ты. Я только приносил то, что было нужно.

Я улыбнулась.

— Шоколадки не надо было готовить. И конфеты. И фрукты. А как ты навещал меня в больнице? Ты даже не представляешь, как для меня это было важно! Если не от болезни, то я умерла бы там от тоски. Кроме тебя туда никто не приходил. Ты же помнишь, мама отправила туда, а сама исчезла на три недели.

— Я бы этого не допустил, — сказал Максим, приступая к еде. — Да, я прогулял школу, когда тебя выписывали, и мы вместе поехали к тебе.

Дома тогда был погром настоящий — видимо, пока меня не было, там развлекались как могли. Полдня мы с Максом всё проветривали, разгребали, выкидывали мусор. А после готовили ужин и Макс остался ночевать, чтобы со мной ничего не случилось. Мало ли, кого могло занести ночью, пока я там одна. К тому же, Максима дома почти никогда не ждали. Уставшие, но счастливые, мы тогда проболтали до глубокой ночи обо всём: последних школьных новостях, о знакомых, родителях, и о том, что будем делать после школы. О мечтах.

Несмотря на то, что в нашем детстве было много плохого, сейчас у меня на душе было светло. Ведь я никогда не была одна до того момента, как мы расстались. Максим всегда был где-то рядом. И даже если нет, то я ощущала его незримое присутствие и поддержу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Я улыбнулась, подвинула тарелку и с удовольствием стала есть. В возникшей тишине кухни слышался только тихий звон посуды. Было спокойно. Тревоги пока улеглись, затаились и стало легче.

Максим закончил первым, убрал тарелки в мойку и уткнулся в телефон. Я, спустя несколько минут, сделала то же самое, проверила время. Через сорок минут надо выходить. Хорошо, ещё есть немного времени. Душа уже рвалась в город, но смысла торопиться не было. Я всё равно приеду туда раньше Наталии и придется ждать её на улице.

Я поблагодарила за обед и решила рассказать о том, как сложилась моя судьба после. Не это ли Макс спрашивал, когда я пришла? Залила горячей водой ароматные листья в чайнике и осталась ждать, когда заварится чай. Обняла себя руками — тяжело обсуждать такое, но лучше сделать это, чтобы не было недомолвок. Ведь зачем-то жизнь нас столкнула вновь, значит, у нее есть на нас какие-то планы.

— Знаешь, Макс… — я запнулась на середине фразы. Телефон из рук парня исчез и теперь он внимательно смотрел на меня. — Мне было очень больно, когда ты ушёл. Когда сообщил о вас с Алёной, — голос дрогнул, но я уже давно не плакала по таким пустякам. Бывали, после, и худшие ситуации. — Это было слишком для меня… Внезапно, неожиданно, невообразимо… Меня просто размазало, убило твоё признание. Я не знала, что делать. Мне казалось, это конец всего. Уж если даже Максим, мой родной Макс вот так просто выкинул меня из своей жизни, то значит ничего хорошего уже можно не ждать вообще… — сердце тянуло тоской, но отклика, который я надеялась увидеть в Максе, так и не появилось. В его взгляде читалось полнейшее недоумение. — Ну что ты так смотришь? — смутилась в итоге я.

Макс резко потер лицо ладонями и встал. Смотрел недоверчиво, растерянно.

— Что такое? — так и не поняла его реакции. Что я такого сказала?

— Лиза, — начал Макс, набрал воздуха, выдохнул, нахмурился. — Ты сейчас вообще о чём? Прости, но я не понимаю.

Теперь наступило время удивляться мне.

— Что это значит? Ты издеваешься? — настороженно спросила я, ощущая себя дурочкой, которая открылась, поделилась переживаниями, но это проигнорировали.

— Я серьёзно. Лиза, не знаю, что ты себе напридумывала, но всё было иначе.

На телефон поступило сообщение и я ринулась к столу, где он лежал. Схватила смартфон, разблокировала.

— Лиз?

— Максим, подожди, пожалуйста, — быстро сказала я, открывая и читая.

Пол под ногами резко закрутился, по голове словно ударили чем-то тяжелым. Перед глазами всё поплыло, но я, с бешено колотящимся сердцем, подрагивающими пальцами ткнула номер Наталии.

— Лиза, что случилось? Лиза, ты вся белая, — услышала, словно из-под толщи воды, голос Макса.

— Мне нужно позвонить, выйду на улицу, — бросила скороговоркой и умчалась из кухни, слушая длинные гудки и молясь, чтобы мне скорее ответили. Только бы то, что написала Наталия, оказалось неправдой!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 7.

Макс

Лиза убежала, а я ошарашенно смотрел на место, где она только что стояла. Очень странно. С Алёной я сошёлся только спустя полгода после расставания с Лизой, или даже позднее. И Лизе, после того, как увидел её с каким-то мужиком, я уж точно не отчитывался об этом. Что за…? Кажется, у нас разные версии расставания и, видимо, мы оба виним в этом друг друга. Как интересно. И как хорошо, что Лиза рассказала, ведь это многое меняет. Но, прежде всего, нужно выяснить, что у неё случилось сейчас, потому что ужас, мелькнувший в её взгляде, не на шутку встревожил. Пойти и спросить или подождать?

Я направился к выходу. Лиза забежала обратно и влетела прямо мне в грудь. Испуганно отскочила. Я спас её от падения, придержав за предплечья.

— Да что случилось? — спросил я, удерживая.

Её глаза были широко раскрыты, взгляд метался, тело потряхивало. Она попыталась обойти меня, но я только сильнее сжал руки. Так, что она чуть не выронила телефон.

— Лиза! — не выдержал я, повысил голос.

— Мне нужно уйти. Срочно. Только рюкзак возьму, — быстро проговорила, пытаясь вырваться из захвата.

— Куда тебе нужно? Что случилось? Лиза, скажи, иначе я тебя не выпущу!

Лиза находилась в шоковом состоянии, а я не хотел, чтобы с ней приключилась беда.

— Пожалуйста, отпусти, — вдруг жалобно попросила она. Её глаза наполнились слезами.

Я резко убрал руки. Отошёл в сторону. Лиза убежала в гостиную, и я пошел за ней. Девушка быстро перебирала вещи в рюкзаке, телефон бросила рядом. Я молча приблизился и мельком взглянул на дисплей. Последний исходящий в журнале вызовов — Олег. Ледяные иголки опасно приблизились к сердцу. Это ещё кто такой? Вот чёрт!

— Лиз, ты сейчас куда? — спросил я как можно спокойнее.

— Надо домой сперва. А потом… Надеюсь, что этим всё и ограничится, — Лиза застегнула замок на рюкзаке, одну лямку закинула на плечо, схватила телефон. Быстро глянула на дисплей, сжала губы.

— Я подвезу.

— Нет, — вскинула руку девушка, пятясь в коридор.

— Да. Не спорь. Что бы там ни случилось, я попробую помочь. Хотя бы доставлю тебя куда нужно.

Она кусала губы, маленькими шагами продолжая пятиться.


— Я… Ты не захочешь мне помогать, — покачала головой Лиза и развернулась.

Я нагнал её, схватил ключи от машины у входной двери.

— Раз ты так уверена, расскажи, а я сам решу, — произнес я, уже понимая, что изначально не спросил у девушки главного — а свободна ли она?

Мы вышли во двор и Лиза обернулась. Все её движения были резкими, нервными. Глаза блестели от слёз.

— Мой муж забрал сына и не отвечает на звонки. Он забрал его! Понимаешь?

Иголки достигли цели, глубоко впились. Муж. Сын. Серьезно? Но… А чего я ожидал? Мы же не подростки. Давно нет. И всё равно новость полоснула по живому.

— Что же ты делаешь со мной, Лиза… — сказал еле слышно, пальцами зажал переносицу. Пытался выиграть время, чтобы до конца осознать.

Кажется, даже ветер перестал шуметь. Деревья замерли, птичьи голоса исчезли. Её слова все перевернули. Я даже не знал, как к этому относиться. Удивляться, злиться, огорчаться? Но какой смысл, ведь сейчас ей требуется помощь. Это важнее всего, а покопаться в себе и поработать над принятием я всегда успею.

В полнейшей тишине стукнул камешек, скрипнула подошва кроссовка.

— Я так и думала, — бросила Лиза болезненно и попыталась опять сбежать.

Я отнял руку от лица и коснулся плеча Лизы. Мягко, но убедительно. Надо найти мальчишку. Раз Лиза так беспокоится, значит для этого есть причины.

— Садись в машину.

Лиза обернулась. Удивление и сразу же облегчение отразилось в её взгляде и она кивнула.

— Спасибо, — тихо сказала девушка и побежала к автомобилю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Я разблокировал двери, сел за руль. Бросил лишние мысли в дальний угол, где уже места почти не осталось. Сосредоточился на главном.

— Так. Твой муж забрал вашего сына, я правильно понял? — начал я, когда машина тронулась. Лиза быстро закивала. — Откуда забрал?

— От Наталии. Это моя тётка. Точнее, мамина двоюродная сестра. Она с Мишкой на море ездила. На недельку всего, знаю, мало, но хоть немного, я пока больше не смогла им оплатить, — сбивчиво рассказывала Лиза, не переставая отправлять вызов Олегу. — Они вчера вернулись, но Наталия зачем-то в сад сразу уехала. Я должна была сегодня Мишу забрать, через несколько часов. А в итоге… — её голос сорвался.

Автомобиль выехал на дорогу и я вдавил педаль газа в пол. Адрес напоминать не пришлось.

— Так, забрал. Но не должен был, да? — задал наводящий вопрос, желая прояснить ситуацию до конца.

Лиза вцепилась рукой в сидение.

— Нет! — воскликнула она, и тут же спохватилась, добавила тише. — Конечно не должен был.

— Ты его любишь, мужа своего? — задал вопрос в лоб, понимая, насколько он неуместен, но важен. И осознавая, что сейчас она ответит на что угодно, в таком состоянии. Это нужно было для понимания того, что происходит.

— Ненавижу, Максим. Просто ненавижу. И это не шутка и не секундное помешательство на фоне стресса. Из-за его ошибок я вынуждена спать с открытыми глазами, отдавать сына дальней родственнице, потому что сама должна работать и ещё раз работать, вместо того, чтобы самой проводить время со своим ребёнком. То, что происходит у нас в семье — это не жизнь. Это бесконечный кошмар.

Она стала что-то набирать в телефоне. После потерла лицо и снова начала делать дозвон. Иногда поднимала голову: проверяла, видимо, далеко ли еще. Я почти не смотрел на нее, но боковым зрением замечал эти действия. Мда. Оказалось даже хуже, чем я предположил вначале.

— А для чего он мог это сделать? Может, они поехали гулять? — скорее всего, это глупый вопрос, но мне надо было знать всё.

— Ему плевать на нас с сыном! Так что родительский инстинкт в нем точно не проснулся. А вот шантаж… — Лиза всхлипнула.

Я старался говорить спокойно, без лишних эмоций, не отвлекая.

— Шантаж? Что ему надо?

— Это долгая история, — покачала головой Лиза, постукивая ногой, не прекращая смотреть то на дисплей, то по сторонам.

— Я тебе не враг, Лиза. Возможно, я могу помочь?

Я остановился в том же месте, где и прошлой ночью, когда Лиза уснула в моей машине. Разговор окончен.

— Не ходи со мной! Мужу нельзя знать, что я с кем-то общаюсь, тем более, если этот кто-то мужчина.

Я кивнул.

— Я подожду здесь. Если всё нормально, скинь сообщение, ладно?

— Да, спасибо, — Лиза выпрыгнула из автомобиля, хлопнула дверью и, не оборачиваясь, помчалась во двор.

Я остался ждать. Не мог просто уехать, оставить её в такой ситуации. Откинулся на спинку. Хоть бы мальчик был дома.


Муж. Не тот ли это мужик, который нарисовался шесть лет назад? Времени прошло много, возможно и не он. Какая-то мутная история. И расставание, и этот кадр и то, как Лиза живёт теперь.

Все оказалась совсем иначе, чем мне показалось изначально. Случайная встреча с первой любовью обернулась неожиданностью. И если поначалу я хотел сделать ей больно, вызвать эмоции, то теперь я желал её защитить. Помочь. Похоже, ничего не изменилось. Как и прежде — надеяться мы могли только друг на друга. Лишь бы Лиза меня не оттолкнула теперь.

Я гипнотизировал взглядом пространство между домами, куда шагнула Лиза. Только бы обошлось. Сжимал телефон в руке, но сообщение так и не поступало. Начал нервно стучать ногой.


Девушка появилась через пару минут. Стремительно приблизилась. Глядя на неё, я понял — дело дрянь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Лиза обкусала губы, смотрела затравленно.

— Я не знаю, где они могут быть, — прошептала она. — Офис, парк, торговый центр, друзья, дом его… Они могут быть где угодно. Только бы Олег никуда не увез Мишу, не спрятал.

— Лиз, — я осторожно коснулся её ледяной руки, легонько сжал, стараясь согреть. — Замёрзла?

— Что? — удивленно спросила девушка, переключила внимание на наши руки. — Нет, это от нервов.

— Ладно, — согласился я. Хоть на секунду она отвлеклась. — Куда лучше поехать? — спросил, чтобы не терять время.


Лиза назвала адрес. Я кивнул, передал девушке бутылку с водой.

— Спасибо, — сказала она, сделав несколько маленьких глотков. — Там их офис находится. Если ехать из дачи Наталии, то, в принципе, он почти по пути, — произнесла она с надеждой и добавила тише: — Хоть бы они были там. Или там могут подсказать, если заметили что-то странное.

— Лиза, я понимаю, что сейчас не самое время, но нужно все прояснить. Ехать нам минут двадцать, а то и полчаса, если попадём в пробку, так что рассказывай.

Девушка всё продолжала нажимать кнопку вызова.

— Зачем тебе это? — спросила она, глядя в телефон.

— Ты мне небезразлична. Возможно, я смогу помочь не только катая тебе на машине.

Лиза дважды медленно кивнула. Заметно, что ей с трудом даётся это внешнее относительное спокойствие. Казалось, она вот-вот взорвётся, выплеснется истерикой. Тревога и страх, исходящие от неё, физически ощущались. Внутренняя борьба, наконец, закончилась.

— Ты прав. Конечно. Только с мыслями бы собраться… — она вновь всхлипнула.

— Всё нормально, я не тороплю.

Лизе потребовалось несколько минут. К тому времени мы почти выехали на трассу. Домов уже не попадалось, только дорога и лес. Даже огромный семейный развлекательный центр, в который приезжали со всей области, остался позади. Я терпеливо ждал, заткнув ненужные мысли и ревность. Всё потом.

— Я даже не знаю… с чего начать. Если с самого начала… и вкратце, то получается примерно так, — заговорила Лиза прерывисто, поглядывая в телефон, крепко его сжимая. — Мы были обычной парой. Познакомились, съехались, поженились. Через несколько лет я родила. К тому времени мы сильно друг от друга отдалились, поэтому я почти не вникала в дела Олега, да он и не стремился делиться. Я была с сыном постоянно, почти ни с кем не общалась, разве что с мамой созванивались иногда, если она была в состоянии и настроении поговорить. У мужа был бизнес, недвижимость — несколько квартир, дорогой автомобиль, даже два, но я почти не ездила на втором. Сбережения, счета в банках… — Лиза запнулась и тут же и закричала в телефон: — Черт, да отвечай же!

— Он в любом случае увидит пропущенные от тебя, — заметил якак можно спокойнее.

— Знаю. Прости. Но я не могу сидеть просто так. С ума схожу.

— Лиза, ты сказала, что вы уже тогда отдалились. Так почему после были вместе столько времени? Из-за сына?


Девушка постучала пальцами по коленке. Медленно выдохнула.

— Не совсем так. Когда я была в родильном доме, а Мише было всего два дня и мы с ним готовились к выписке, мне позвонила девушка. Разговор был странным и для меня каким-то нереальным. Она сообщила, что уже полгода встречается с Олегом и ждала момента, когда сможет об этом мне рассказать. Вроде как Олег же серьезный человек, ему по статусу нужна жена и ребёнок, так что нас он терять не намерен. А остальное — уже ее роль. Оказалось, она жила в одной из его квартир, и Олег туда очень часто ездил и оставался там. Когда мы с сыном приехали домой — больше нам некуда было идти — он спокойно всё подтвердил и после вообще почти не бывал с нами. Я решила не дёргаться и остаться там, пока не получится подкопить и съехать. Идти с новорожденным в никуда — не лучший вариант. Работы тогда не было официальной, пособий почти тоже. Олег как знал, давал деньги только если что-то требовалось Мише. Не мне. Почти два года так и жили, я пыталась удалённо подрабатывать, но оплата получалась слишком маленькой, а сына не могла ни с кем оставить.

С каждым словом желание дать в голову её мужу становилось сильнее. Я так надеялся, что хотя бы у Лизы всё хорошо, что она сделала правильный выбор и живёт так, как хотела, мечтала. А в итоге…

— Понятно. Ситуация гадость, — заметил я, следя за дорогой.

— И я так думала. Пока не наступил настоящий кошмар. У мужа был лучший друг — Семён. И этот друг всё время влезал в рискованные дела, авантюры и тянул за собой Олега. Я не знаю, чем именно они занимались тогда, но первое их вложение окупилось очень быстро и принесло много прибыли. Тогда они ещё раз вложились и снова все прошло круто. И нет бы остановиться… Раз на пятый они взяли огромную сумму на двоих. Конечно, Олег рассчитывал, что в случае проигрыша он сможет отдать свою часть, ведь всё же у него и бизнес был, и имущество, и он очень верил, что получится.

Лиза вздохнула, потерла глаза.

— Но не получилось, — закончил я за неё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Да. В последний раз не удалось уйти даже в ноль. Чтобы отдать сумму, надо было продать большую часть того, что было у мужа, потратить сбережения и очень ущемить свои траты. И всё бы ничего, ведь он был готов к любому исходу. Но Семён к этому готов не был. Он просто собрал свои вещи, забрал все деньги, которые они ранее заработали и счастливый уехал в тот же вечер, то есть, буквально через пару часов. Как ты понимаешь, возвращаться он и не думал.

— Вот же подстава, — прокомментировал я, стараясь не выражаться при Лизе слишком грубо.

Деревья, тронутые золотом, гнулись под шквалистым ветром, но в салоне было тепло и комфортно, если не брать в расчет исходившее от Лизы отчаяние. Машина плавно двигалась по ровной, не так давно отремонтированной дороге. События в моей голове выстраивались в цепочку, мозаика превращалась в картинку. Мрачную картинку.

— Не то слово. Похоже, он тогда всё заранее спланировал на такой случай. А может и нет, не знаю.

— Его нашли?

— Нет. До сих пор никаких новостей о нём. По крайней мере, мне об этом не говорили. В общем, Олег понял, что попал. Он тогда рассказал, что к нему приехал представитель того человека, которому они задолжали. Сказали, что не могут выйти на связь с Семёном и, в случае чего, всю сумму, конечно, придется отдавать мужу и он бы не смог ничего оспорить. Тогда Олег попросил несколько дней, чтобы собрать хотя бы половину. Внёс довольно большую сумму, чтобы пока его не трогали. А на следующий день он сказал, что мы должны взять всё самое необходимое и мы уезжаем. Я ему сочувствовала, поддерживала, но скрываться вместе с ним не хотела. Просила развода, как только поняла, что он задумал, но муж сказал, что за ним придут. А когда не обнаружат, явятся ко мне с Мишей. И неизвестно, как к нам будут относиться… — Лиза растрепала волосы, напряжённо откинулась на спинку. — Как ты понимаешь, нам пришлось уходить вместе с Олегом. И лишь позже я узнала, что взял он нас с собой совсем не из жалости к нам, а чтобы надавить на жалость, если нас найдут. Либо ещё один вариант, уже относительно меня.

— То есть он всё оставил и хотел залечь на дно? — спросил я.


О втором варианте, который Лиза не озвучила, я даже думать не хотел. Ну и муж ей попался.

Постепенно стали вырисовываться дома, прибавилось автомобилей, появились светофоры. Мелькнула вывеска с названием города.

— Он начал распродавать имущество. Связался с черными риелторами, которые скупали всё, но почти даром. Продал почти все им. В общем, ничего хорошего. Уехали мы не очень далеко. Поселились буквально в соседнем городе, на окраине, едва ли не в аварийном доме. Там было настолько всё плохо, что приходилось воду из колонки на улице брать — до пятого этажа она просто не доходила, а во время дождя с потолка капало… Олег считал, что в таком месте нас искать не станут и на первое время и так сойдёт. Было страшно, сыро, ужасно. Я не могла поверить, что нашему ребенку придется жить в таких условиях. Но вскоре мы переехали. Сняли домик в небольшой деревне. Чистый, сухой, с баней и небольшим участком. Удобств особо не было, но всё лучше, чем та дыра. Мы долго жили там, почти в полной изоляции. Мише вполне нравилось — такое раздолье, столько места. Муж, как всегда, появлялся редко. Я так боялась, что в любую секунду к нам заявятся те, кому он должен. Нас ведь даже защитить было некому, а Олег не интересовался особо нашей жизнью.

— Я так понимаю, сейчас вы уже ни от кого не скрываетесь?


Машина остановилась на светофоре и я повернулся к Лизе. Она смотрела на свои руки, теребила застёжку на рюкзаке, не выпускала телефон. Волосы завесили глаза, лицо бледное. Только бы скорее найти мальчика и того урода, что его увёз.

— Зимой Миша заболел. Сильно кашлял, температура была высокая. Я испугалась. Я пыталась сама хоть как-то облегчить состояние, но не зная диагноза заниматься самолечением… это ведь малыш. Взрослым то нельзя, а ему тем более. Олег запретил вызывать врача, даже забрал документы, чтобы нас слушать не стали. Мишке лучше не становилось. Я отыскала документы, хорошо, что муж не додумался их увезти никуда. Мы с сыном уехали в город, когда Олег отлучился. В больницу. В городе сняла деньги с карты, чтобы расплатиться с таксистом. Сходили к врачу, назначили лечение, нам сказали приехать через пару дней… Мы забежали в аптеку, вызвали такси, вернулись домой. А на следующий день нас уже нашли…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Сохранять спокойный вид становилось всё сложнее. Алая ярость захлёстывала волнами, накрывала с головой, прожигала нутро. Что бы ни было между мной и Лизой в прошлом, она по-прежнему мне дорога, и слышать, как какой-то урод вытворял такое…

— Только бы он не уехал с ним из города. Если он заберёт Мишу… Я его никогда не отдам и больше не дам забрать… Только бы всё обошлось! — шептала Лиза в свои ладони, а я ощущал, как сжимается от боли за нее и её сына.

— Лиз, кто вас нашел? Кому твой муж должен? Ты знаешь фамилию?

Оставалось ехать минут пять. Движение стало оживлённым, по сторонам выстроились каменные стены домов, пестрящие вывесками магазинов, салонов, рекламой. Молчание длилось несколько мгновений, а после девушка внезапно коротко рассмеялась. На грани истерики.

— Григорьеву, Макс! Понимаешь? Гри-горь-е-ву, — проговорила она, повторив фамилию по слогам и покачала головой. Я сам едва не рассмеялся в тон Лизе. Не от радости. — Это было бы даже забавно, если бы не было так страшно. Неудивительно, что нас так легко нашли. Но, если честно, я даже рада, что нас обнаружили. Мы и сейчас живём в страхе и напряжении, и всё же, он не сравнится с тем, что было раньше.

Девушка резким движением смахнула слёзы, покатившиеся по щекам.

— Ты права, ничего забавного, — согласился я, сжав руль. Эта фамилия нам обоим была давно хорошо известна и ничего хорошего она не сулила. Никому.

— Они заявились прямиком в дом. Трое мужчин. Вломились в дверь — я не успела запереть, только вернулись с улицы, бегали в местный магазин. Мишу сразу отправила в комнату, включила мультики, вручила печенье и закрыла дверь. Я так испугалась за него, что с ним что-то может случиться… Но вопросы были только ко мне, в комнату войти никто не пытался. Один из мужчин напал, стал угрожать, оставил синяки на руках и шее. Другие двое его остановили, но не сразу — хотели эффектного, запоминающегося появления, чтобы мы знали, насколько всё серьёзно. Думали, наверное, что Олега смутят оставленные следы. А я только и думала о том, что же будет с малышом, если со мной что-то случится… Надеялась, что не станут доходить до крайности и оставят в живых. В общем, я очень легко отделалась. Напугав, они переместились на кухню, ждать Олега. Пили чай с оладушками, которые приготовила для Мишки, меня не выпускали из кухни, телефон забрали, чтоб не могла позвонить мужу. Повезло, что сын засмотрелся мультиками, заигрался и не выходил проверять меня. И хорошо, что Олег приехал уже через полчаса.

— Надеюсь, они ему что-нибудь сломали? — спросил я, скривившись.

Виноват был тот придурок, но чувство вины захлестнуло меня. Это ведь я не стал ни в чём разбираться, когда спустя три месяца вернулся и увидел Лизу с другим мужиком. Да, тот обнимал её, они поцеловались. Знал бы я тогда всю историю целиком, или хотя бы ту её часть, что уже удалось выяснить… Надо было ещё тогда набить морду конкуренту и забрать Лизу. Если она согласилась уйти со мной, конечно. И ничего бы этого с ней не случилось. Возможно, мы бы поженились. Возможно, у нас были бы уже дети. Но случилось всё это дерьмо. Мне грозит смертельная опасность, а моя самая близкая и дорогая девушка живёт в ужасе. Да как я мог такое допустить?!

— Знаешь, я тогда была настолько зла на него, что мне не было жаль, когда ему разбили губу, ударили в по рёбрам. Я сразу ушла к сыну, как только разрешили. Сидела с ним, прижимала к себе и тряслась от страха. Олег точно узнает, как они вышли на нас, и это был один из кошмаров. И я подвела своего малыша — не такой жизни я ему желала, но никак не могла выбраться из того болота, только барахталась на месте, увязая всё глубже. Я так виновата перед Мишей. Олег, кроме угроз и мерзких слов ничего мне не сделал. Мы переехали сюда, в квартиру, которую он не успел продать. Вот и живём — выплачиваем долг. Ладно хоть разрешили возвращать постепенно. Муж знает, что я не могу много зарабатывать. Я вношу лишь малую долю каждый месяц, но для меня это большая сумма. Стараюсь хоть чуть-чуть откладывать, чтобы когда-нибудь уйти и не зависеть от Олега. Он нам совсем не помогает. Только коммуналку платит. Всё. Даже сыну ни разу ничего не купил. Приходит только иногда, в бумажках копается, ругается, психует, упрекает.

Я пытался успокоить участившееся дыхание. Тело ломило от негатива. Все смешалось: злость, вина, гнев, сочувствие и всё это искало выхода.

— А что ему от сына нужно? Какого он его вообще забрал?


Лиза снова стерла слезы. Её глаза и губы покраснели, руки дрожали. Бедная.

— Когда нас нашли, Олег сказал, что я буду с ним до самого конца. Буду жить в этом ужасе и он не даст развод, пока всё не выплатим. Если попытаюсь сбежать, развестись, обратиться в инстанции — заберёт Мишу и спрячется с ним так, что я никогда их не найду. И это правда. Я знаю. Он может что угодно, особенно ради того, чтобы отомстить мне за ту поездку в больницу.

— Ну и тварь он, Лиза. Просто редкостная тварь, — сказал я и, чтобы не развивать эту тему, добавил. — Мы почти приехали.


Лиза выпрямилась, осмотрелась.

— Не подъезжай близко, остановись лучше в соседнем дворе. Нельзя, чтобы кто-то рассказал, что мне помогают. Он может сделать не те выводы.

— Ладно, — согласился я, хотя было жгучее желание выйти с ней и дать в морду придурку.

Сейчас главное найти мальчика. С остальным я разберусь позднее. Пока нельзя вмешиваться, раз Лиза так просит. Можно действительно сделать только хуже. Сначала надо узнать, что за овощ этот Олег.

Девушка вцепилась в рюкзак, пока я парковался. А когда остановился, Лиза выскочила из машины, на ходу повторила, чтобы я оставался здесь и не ходил за ней.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Я вышел на улицу, сунул руки в карманы. Ветер врезался в лицо, освежил и отвлек. Дней осталось так мало — всего двадцать три. Но не один же, значит, есть шанс успеть хоть что-то изменить, сделать иначе. Но вот что делать с Григорьевым? Надо с ним поговорить. Не для себя, для Лизы.

Надо же, как всё обернулось. Судьбе можно было смело вручать награду сразу в нескольких номинациях: непредсказуемый сюжет, неслучайные случайности, взрыв мозга. Ещё бы разгадать глубинный смысл всего этого, чтоб такие старания не пропали даром.

Лиза шагала быстро, почти бежала. Моё сердце замедлилось в ожидании: не мог понять эмоций девушки. Но вот на её губах мелькнула слабая, ободряющая улыбка. Я выдохнул.

— Олег ответил, написал где они сейчас, — сказала Лиза таким голосом, словно не могла поверить, что это правда. — С Мишей всё хорошо, — выдохнула она и расплакалась, уронив лицо в ладони.

Я, не до конца осознавая, что делаю, шагнул вперёд и обнял девушку, крепко сжал в объятиях. «Иди ко мне, Лиза». Это снесло все барьеры, смыло неприязнь, остатки злости. Я люблю её, и с этим ничего не поделать. И сейчас я просто хотел, чтобы Лиза знала — она не одна. Хотел забрать её тревогу, слезы, страхи и оставить спокойствие.

Лиза окончательно разрыдалась, но тело заметно расслабилось. С минуту она стояла так, прижавшись к моему телу. Я хотел держать её так вечно. Согревать, успокаивать, дарить ощущение безопасности и по-настоящему обеспечить ей безопасность.

— Лиз, всё хорошо, — прошептал ей в волосы, погладил по спине. Моя Лиза.

Она поспешно стерла слезы, аккуратно выбралась из моих рук. Отпустил с сожалением.

— Спасибо. Если можно, отвези, пожалуйста, вот на этот адрес, — сказала она, не глядя на меня, и показала сообщение. — Такси может долго ехать.

— Без проблем. Пойдем.

— Максим, только сразу хочу предупредить, лучше не попадайся ему на глаза. Иначе проблемы будут и у тебя и у меня.

— У меня точно не будет, — возразил я, пристегивая ремень.


Лиза смерила меня долгим взглядом. Она по-прежнему была взволнована, но теперь выглядела больше уставшей, даже опустошенной после стресса.

— Лучше не рисковать.

— Я понял.

Какое-то время в салоне стояла тишина. Девушка о чём-то размышляла, сидя прямо и глядя в окно. Волнуется. Похоже, не без причины её муж решил навестить сына. Какие-то претензии к Лизе? Но почему?

— Максим, я тут вспомнила, — вдруг встрепенулась Лиза.

Мы снова ехали по трассе, накрапывал дождь. Возвращались в пригород.

— Да? — спросил я, включая стеклоочистители.

— Ты сказал, что всё было иначе. Про наше расставание. Я так и не поняла, что именно было по-другому? — спросила она приглушенно, наблюдая как щетки насухо стирают капли, которые тут же вновь заволакивают стекло.

Я всё чётко помнил и был уверен, что не страдал никогда даже частичной потерей памяти. Поэтому восстановить события того времени было не сложно. Тогда мы ещё жили в своём малюсеньком городке, только-только окончили школу. С работой было плохо, никуда не брали, разве только разгружать что-то. Но я знал, что некоторые мужики работают как бы вахтами — уезжают в лес на два-три месяца, в полную глухомань. Звучало не очень, но оплата была выше, чем в любом другом месте, куда я мог попасть. Так что раздумывать долго не пришлось. Надо было заработать хотя бы на первое время. Ведь с Лизой мы собирались уехать.

— Да всё было не так, Лиз. Я уехал в июне, а когда приехал спустя три месяца, увидел тебя с другим мужиком. Вы стояли рядом с его машиной, обнимались. Целовались. Он подарил тебе цветы. А потом вы куда-то уехали. Вот и весь рассказ. Мешать я не стал, у вас такая любовь была, я там явно был лишним.

Боковым зрением заметил, что Лиза недоверчиво качает головой.

— То есть, ты хочешь сказать, что это не ты мне писал? Спустя две недели ты стал мне слать сообщения, ты не помнишь? — не очень уверенно начала девушка. — Ты написал, что там нет интернета и сети почти нет, не позвонить, но сообщения пару раз в сутки ты прочитать и отправить можешь.

— Какие сообщения? Там сети не было вообще. Никто и никуда не мог позвонить. Глушь. Полнейшая. А ещё я телефон потерял. Поэтому даже набрать тебе не мог, когда ехал домой.

— Это был Олег, ты меня с ним видел, — кивнула Лиза. — Подожди. Тогда с кем я общалась? — спросила она тихо, ошарашенно. — Ты сперва писал так, словно ничего не изменилось, всё у нас с тобой хорошо. Потом стал забывать ответить, всё чаще грубить и писать странные вещи. Какие-то пространные размышления о любви и выборе… В итоге, спустя три недели нервотрёпки сообщил, что вы с Алёной теперь вместе и что ты вовсе не в каком-то лесу. Просто не мог мне признаться.

— Ну что за бред? Я похож на человека, который будет заниматься такой ерундой?

— Я не знаю. Я поначалу удивилась, но потом была рада и тому, что мы поддерживаем хоть какую-то связь. Ровно до твоего признания. Я ведь ждала тебя, скучала. Но Макс, тогда кто писал мне?

Кажется, картинка почти собрана. Осталось озвучить одну маленькую, но такую важную деталь.

— В самом начале, ещё в июне, ко мне приехала Алёна. Не одна, конечно, с охраной. Привезла мне вещи какие-то для работы, что-то из еды. Хотела по-дружески позаботиться, как она сказала. Мы поболтали минут пятнадцать и я ушел работать, а она уехала домой. Но телефон я после этого не видел. Почему-то даже не сопоставил её визит и…

Я громко выругался. И ещё раз. Я уже думал об этом раньше, но чтоб всё было настолько серьезно, даже не представлял.

— Вот это да, — протянула Лиза. — Да ей можно проводить мастер-классы по устранению конкуренток. Обалдеть. И с Олегом познакомила, и телефон твой взяла, так ещё и «бросила» меня от твоего имени. Не могу поверить.

Девушка говорила спокойно, видимо, сказывалась усталость. Я пребывал в тихом шоке. Снова и снова прокручивал все события и с каждой минутой всё чётче осознавал, что так всё и было и теперь встало на свои места. Картинка окончательно сложилась. Очень неприятная картинка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Алена познакомила меня с Олегом примерно через неделю после твоего отъезда. Мы договорились встретиться с ней, а он её подвёз. Вышел, поболтали немного и он уехал. Всё. Потом ещё было несколько таких же коротких встреч, — рассказывала девушка, глядя перед собой. — А когда мы с тобой якобы расстались, наверное, через неделю он стал искать встреч. Даже с моей мамой познакомился. Предложил мне уехать с ним. Спустя какое-то время я согласилась: все равно поступила в институт там же, — проговорила Лиза, и хмыкнула. — Нет, ну надо же! А ведь всё могло быть совсем иначе.

— Могло. Только прошлое не изменить, а вот настоящее… — ответил я задумчиво. — Лиз, а что это за адрес? Куда мы едем?


У девушки вырвался нервный смешок.

— Я так понимаю, там живёт Рита. Его девушка. Олег теперь почти всегда у неё обитает, и я этому рада. Пусть лучше так, чем будет сыпать упрёками.

— Есть мысли, зачем он Мишу забрал и устроил этот концерт? — спросил я.

Голос Лизы уже звучал бодрее, руки перестали дрожать, движения стали более спокойными. Но было видно, что она нервничает и напряжена, хоть и старается этого не показывать.

— Есть мысли, но, надеюсь, они не окажутся правдой. Когда-нибудь я хочу уехать с сыном. Я изо всех сил стараюсь подготовиться к этому, пытаюсь откладывать деньги, но сам понимаешь, получается плохо. А без денег мы ничего не сможем. Будет очень плохо, если муж что-то заподозрил. Не представляю, что меня там ждёт.

Дождь усилился, стеклоочистители заработали активнее. Дорога стала темной, как и небо.

— Я могу пойти с тобой. Хочешь? — спросил спокойно. Я не забыл её предупреждения, но решил убедиться.

— Ты с ума сошел? Даже не вздумай. Он мне такие проблемы может устроить… Не надо, Макс. Если бы это касалось только меня, тогда другой разговор. А тут в первую очередь пострадает мой сын. Ты же понимаешь, что он для меня — всё.

— Понимаю, Лиз. Я не пойду за тобой, не переживай.

— И Максим, спасибо тебе огромное. Ты очень помог. Я так давно совсем одна, что уже отвыкла, что кто-то может вот так отозваться.

— Да брось. Не нужно этого.

Остаток пути провели в молчании. Машину остановил поодаль, где попросила Лиза. На её лице радость сменялась тревогой.

— Ещё раз спасибо. Ты тогда уезжай, мы домой на такси вернёмся. Ну или Олег отвезёт, если додумается.

— Ладно. Но если что, звони. Я буду на связи.

— Хорошо, — слабо улыбнулась девушка и выбежала из машины.

Её голова сама собой вжалась в плечи от холодного дождя. Тонкая фигурка быстро удалялась. Лиза не оборачивалась, бежала к единственному родному человечку. Пусть у нее всё получится.

И я хотел бы согреться её любовью. Хотя бы ненадолго. Хотя бы ещё раз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8

Лиза

Нервная дрожь вновь началась ещё в машине, когда мы заехали на нужную улицу, и теперь не отпускала. Частые капли стучали по асфальту, оставались на ресницах и волосах, просачивались сквозь одежду, усиливая мандраж. Неизвестно, что задумал Олег и ради чего устроил такое. Ему прекрасно известно, как манипулировать мной. И он этим пользовался. Я набрала номер квартиры, остановившись возле калитки огражденного двора. Дождь настойчиво облеплял тканью тело, стучал по металлическим балкам, гипнотизировал. Ветер его чудесно дополнял, срывая капли и пробирая до костей. Мощное комбо.

Я нетерпеливо переступила с ноги на ногу, когда в ту же секунду мне не ответили. Два. Три. Четыре… Занесла руку, чтобы повторить, но, наконец, услышала мягкий женский голос из динамика.

— Проходите.

Дважды приглашать не пришлось. Раздался звуковой сигнал, что означал открытие дверей, и я сразу бросилась внутрь. На нужном этаже нашла нужную дверь и тихо постучала, предупреждая, и вошла. В коридор сразу выскочило что-то нежное, плюшевое. Передо мной появилась девушка, примерно ровесница, может, чуть младше. Бежевый домашний костюм из светлых штанов и кофты выглядел очень мягким. Светлые волосы были распущены и достигали груди. Хорошенькая.

— Миша покушал, Олег сказал, что аллергии у него нет, так что я его борщом покормила, — быстро проговорила Рита, попутно окинув меня оценивающим взглядом. — Если хотите, могу дать сменную одежду. У нас, похоже, один размер.

Меня кольнула ревность. Не к мужу, конечно. Стало горько от того, что сына привезли в чужой дом, кормила какая-то женщина, а его матери не было рядом… Было бы проще, если бы Рита вела себя вызывающе, а не вот так. Но, с другой стороны, это очень хорошо, ведь о малыше позаботились.

— Спасибо. У меня есть одежда. А сам Миша где? — спросила взволнованно, оглядываясь по сторонам.

Приятная квартира, даже, наверняка, уютная для ее обитателей и тех, кого тут рады видеть.

— В гостиной. Устал немного, отдыхает, — ответила Рита и указала на одну из дверей.

Я скинула кроссовки, попросилась в ванную. Быстро стянула мокрую кофту и достала из рюкзака сухую водолазку и такие же джинсы. Я ведь даже переодеться забыла после уборки и так и проездила. Завершив переодевание скорее пошла к сыну. Осторожно приоткрыла дверь и увидела его. Мальчик сидел на диване, у спинки, сложив ладошки вместе на коленях. Успел немного загореть на море, даже темные волосы будто стали чуточку светлее, особенно у висков. Зажался. Явно чувствовал, что здесь чужое место. Стало ещё тяжелее на душе. Рядом сидел Олег, расставив ноги, опираясь в них локтями. Пока не заметил, или делал вид, что не видит меня. Да пусть хоть вообще никогда не отлипает от телевизора. Плевать на него. Важен тут не он.

Вот Миша перевел взгляд на дверь. Я широко улыбнулась и замерла. Мгновение. Узнавание. Реакция.

— Мама! — крикнул он и соскочил с дивана, помчался в мои раскинутые руки. — Мамочка пришла.

Вот ради этого я сменила мокрую одежду. Малыш с разбегу влетел в объятия, обвил маленькими ручками шею, поцеловал в щёку. Я зацеловала в ответ, тихонько раскачиваясь с ним, погружаясь в наш маленький волшебный мир.

Олег, наконец, смерил меня взглядом. Руки скрестил на груди и замер в ожидании. Подождёт. Никто не отнимет у меня несколько радостных минут.

— Ну, как ты, сыночек? Как ты, родной? — прошептала я, глядя в счастливые детские глаза. — Я так скучала!

— На мо'е было классно! — начал сын, через раз выговаривая «р». Надо бы к логопеду, но может ещё само наладится, заниматься бы побольше… Время ещё есть. — А с папой сюда пьиехали, мультики смотьели.

— Понятно, молодцы какие! Приедем домой и ты мне всё-всё-всё расскажешь, — улыбнулась я, ещё раз крепко прижимая к себе, ощущая щемящую нежность.

Мне не хотелось выпускать сына из рук, но пришлось. Олег соизволил подняться и теперь ждал, остановившись рядом. Надо скорее поговорить с ним и ехать домой, в наше временное пристанище.

— Миш, подожди меня здесь. Мы с папой поговорим и я вернусь.

— Ладно. Только ты без меня не уеззай, — серьезно проговорил малыш.

— Конечно.

Он убежал на диван, сел уже более свободно, только всё поглядывал на меня, а я ободряюще улыбалась. Олег вышел из комнаты, и нехотя последовала за ним. Он вошёл в соседнюю комнату, похоже, пустующую и я мысленно поблагодарила его, что не выбрал для разговора их общую спальню.

— Ну и? — начала я, как и он скрестив на груди руки.

— Ты серьёзно думала, что я ничего не узнаю?

Вот гад. Неприятный холодок прошел по спине и вверх, сдавил горло.

— О чём? — переспросила я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Не надо сыну слышать наши споры. При нем мы старались не ругаться, не ссориться. Создавали видимость нормальной семьи, насколько это вообще было возможно. Да и Рите ни к чему становиться свидетелем наших разборок. Поэтому мы отошли подальше от двери. Олег встал у окна, я рядом, в двух шагах. По стеклу торопливыми струйками стекала вода. Размытая детская площадка, размытый двор. Неопределенность подтачивала изнутри. Я её ненавидела.

— Сама не догадываешься? — спросил Олег деланно удивлённо. В тишине комнаты, разбавленной тихим стуком дождя, голос прозвучал резко. — Или это новая тактика: строить из себя дуру? Если второе, то ты провалилась, когда начала присылать мне угрозы.

Сердце стучало болезненно быстро. После такого стресса я не была готова к новому раунду.

— Там была всего одна. И не просто так. Зачем ты забрал Мишу? — спросила прямо. Игра для него, но ужас для меня.

Внутри всё разрывалось от страха несколько часов, пока я не дождалась его ответа, где он указал адрес. Нервы и так были на пределе, а сейчас вообще накатила апатия. Хотелось очутиться где-нибудь далеко, прижать своего ребенка к груди и не отпускать.

Когда я вошла в помещение, которое Олег арендовал под офис и не обнаружила его там, то испугалась ещё сильнее. Никто не знал, где их начальник, или просто не говорили. Тогда я написала ему, что если он не выйдет на связь в ближайшие пять минут, то я сообщу Григорьеву, что Олег сбежал. И я бы написала. Даже если это не так, то ему всё равно могли поправить лицо за лишнее беспокойство. Или мне могли, но в тот момент мне было все равно, лишь бы сын нашёлся.

— Ты будешь со мной до тех пор, пока мы не отдадим долг до самой последней копейки, — разозлился муж, выпятил челюсть, ему явно не понравился мой ход с сообщением. — Ты будешь работать и отдавать всё, а не прятать где-то. Думаешь, я бы не нашёл твои деньги? На что ты там откладывала? Свалить хотела? — он сделал шаг ближе, я не отвела взгляд. Вскинула голову, прищурилась, терпеливо выслушивая обвинения. — Это ты виновата. Только ты. Я ведь пожалел вас тогда, забрал с собой. Представляешь, оставь я тебя и Мишку дома, что с вами сделали бы? На тебя мне плевать, а сына было жалко. И в итоге как ты меня отблагодарила? Сдала нас! — повысил голос Олег.

Будто я не знаю, зачем он нас забрал.

— Да как ты не понимаешь? — громким шепотом заговорила я. — Я всегда поддерживала тебя, во всём! Даже когда узнала об измене, не лезла к тебе, жила сама по себе, не портила тебе жизнь. А когда мы прятались, я выехала только раз, когда Миша заболел. А если бы я не обратилась за помощью и с ним что-нибудь случилось? Ты бы смог жить после этого, смог бы пережить такое? Я — нет. Разве он всё это заслужил?

Олег отвернулся, впился взглядом в размытую крышу детского сада рядом. Помолчал.

— Не прикрывайся ребенком, — снова начал он. — Знаешь, без такой, как ты, ему было бы даже лучше. Зря я не оставил тебя одну. Я бы нашёл ту, которая о нем позаботилась. Вот Ритка, чем не мать? И детей любит…

— Хватит! Чего ты добиваешься? — перебила я, еле сдерживаясь.

Но он словно не слышал. Даже не верилось, что когда-то у нас были хорошие, здоровые отношения. Спокойные, почти без ссор и даже с уютными вечерами, нечастыми, но приятными вылазками на природу по выходным. Теперь это казалось просто сном. Столько всего было в последние годы, через столько мы прошли… Порознь. Стали не просто чужими, а, наверное, даже врагами. Конечно, все переживают сложности по-своему, но почему при этом нельзя оставаться человеком?!

— Если бы я только мог так сделать, ты бы одна рассчитывалась… Или досталась бы Артёму, всё равно толку от тебя нет, а он согласен заплатить, — в его словах кипела ярость. — Как тебе такая мысль?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Мне хотелось сказать, что я не вещь, меня нельзя передать кому-то. И моей жизнью нельзя вот так распоряжаться. И что это не может продолжаться вечно. Или ударить его чем-нибудь тяжёлым… Но это не имело смысла. Этот человек никогда не признает свою вину. Всегда будет виноват кто-то другой, а не он. И он будет продолжать устраивать такие проверки на прочность. А я… Если что-то будет угрожать сыну, мне придется вытерпеть всё, что придумает этот придурок, только бы Миша не пострадал. И Олег этим обязательно воспользуется. Ещё не раз. И это выводило из шаткого равновесия, которое я старалась сохранять. Сколько я ещё выдержу? И мои деньги, неужели он нашел их? Горечь заволокла мысли черным маревом. Вот же урод. Конечно, я прятала их дома, где ещё? У Наталии нельзя, она следит за каждым моим шагом, будто я воровка. И это несмотря на то, что я плачу своей тётке за присмотр.

Только бы не разрыдаться при нём. Слишком много будет ему чести видеть мои слезы.

— Ты же знаешь, что Григорьев не позволит тебе этого сделать, — спокойно ответила я. — Так что, вместе до конца, милый. Если ты будешь помогать сыну, я буду отдавать тебе все деньги. Иначе наш ребенок будет выглядеть плохо. Тебе не кажется, что это подорвет твою, и без того, шаткую репутацию? То, как выглядят жена и дети — самый настоящий показатель, насколько успешен мужчина. А ты посмотри, что ты с нами сделал.

— Я сделал? — прорычал Олег и схватил меня за плечи, вцепился пальцами, причиняя боль. — Ты вообще ничего не понимаешь?

Меня затрясло. Подобный разговор не первый, только раньше он не забирал то, что принадлежит мне. Ещё и конечности эти ненавистные на мне…

— Убери руки. Я пытаюсь сохранять видимость, что у нас всё нормально. Но это не будет продолжаться вечно. Уверена, на ключицах останутся синяки. Может быть, мне забыть о них и приехать к Потаповым в платье с открытыми плечами? Рассказать, что происходит у нас дома. Обратиться за помощью? Против Григорьева они не пойдут, конечно, но слухи распространят очень быстро.

Обычно я старалась не допускать таких разговоров — себе дороже. Но сегодня он вновь перешёл все границы и надо было заставить его считаться с моим мнением. Хотя бы попытаться. Конечно, я никогда не пойду к его друзьям. Ещё большего унижения мне только и не хватало.

— Ну ты и тварь, — глухо произнес муж и отпустил меня. — Пусть тебя твой новый… — Олег сделал паузу, словно заменяя слово, которое хотел сказать, на более приличное. — …ухажёр одевает и обеспечивает. С ним ты время проводишь? Зачем он с тобой? Что ты ему пообещала? Что свалите в закат и будете жить долго и счастливо?

Это он про Макса? И как только узнал! Неужели следил?

— Какой ухажёр? — осторожно спросила я, пытаясь сориентироваться, как действовать дальше.

— Его куртка в моей квартире. В моей, понимаешь, Лиза? Какого черта? Ты его туда водишь?

Он точно рылся в моих вещах. Куртка была спрятана и так просто ее не заметить. Про деньги — не блеф. Столько трудов насмарку. До чего же обидно!

— Нечего сказать? Так я сам скажу. Даже не пытайся что-то предпринять. Тебе не скрыться. И тебе никто не поможет, даже не решится. Кому ты нужна с таким долгом и «прицепом»?

Последние слова оглушили.

— Единственный «прицеп» тут — ты! — громко прошептала я, стараясь не сорваться и не натворить глупостей. — Только от тебя проблемы! И зачем ты залез в мои вещи?

— В твои? Твоего там ничего нет, нигде нет. Вспомни, из какой дыры я тебя вывез. Сидела бы сейчас такая же, как твоя мать-алкоголичка, в клоповнике. Продавала себя или бухала.

— Замолчи! — прошипела я, тяжело дыша, не давая себе перейти на крик. — Хватит! Всё!

Муж довольно улыбнулся. Довёл в очередной раз и рад.

— Я думаю, ты меня услышала, — сказал Олег и пошел к двери. На полпути обернулся. — Чтоб никого рядом с тобой не видел. И да. Уберись дома, там такой беспорядок.

Дверь с тихим щелчком закрылась, а я прижалась разгоряченным лбом к прохладному стеклу. Меня лихорадило от ярости и бессилия. Глаза жгло. Дыхание сбилось. Насколько меня её хватит? Как выдержать это и не свихнуться? Казалось, весь мир против меня, и руки опускались. Вот только…

Я досчитала до десяти, постаралась принять самый беззаботный вид и пошла к Мише. Он ждёт меня. Здоровый, живой — он совсем рядом. Моя радость. Мой маленький сын. И он важнее всего на этом чертовом свете.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Я вышла из комнаты, в которой царил полумрак, в освещенный теплым светом коридор, и тихо закрыла за собой дверь. Сделала несколько шагов и заглянула в гостиную. Миша, поджав под себя ноги, сидел на полу, катал по ковру маленькую машинку. Телевизор монотонно гудел. В ванной жужжала стиральная машина. Олег занял прежнее место, только теперь расселся вальяжно, и смотрел новости. Вдруг моей руки что-то мягко коснулось, и я резко обернулась.

— На пару слов, — прошептала Рита, оказавшаяся рядом. От неё пахло чем-то сладким. Кажется, персиками. — Пойдём, — кивнула она в сторону.

Я ещё раз с грустью посмотрела на сына. Так не хотелось оставлять его там ещё на какое-то время. Ладно. Ещё пару минут я продержусь в этом месте. Надо узнать, что нужно новой пассии мужа.

— Чай, кофе? — предложила Рита, явно из вежливости, когда я вошла на просторную светлую кухню.

— Не нужно. О чем ты хотела поговорить? — прямо спросила её, присев на стул. Гнев испарился и на его смену пришла усталость, обреченность.

Рита кивнула. Голубые глаза смотрели внимательно.

— Я хотела узнать, что он сделал. Почему он оставил тебя с ребенком, и при этом вы не в разводе? Про долг я знаю, если что. Я думала, это ты его держишь, не даёшь развестись. Но, похоже, это не так.

— Если я скажу просто, что он урод, этого будет достаточно? — спросила я, вздыхая. Рассказывать нашу прекрасную историю не было никакого желания. Тем более, второй раз за этот и так слишком длинный день.

— Понятно, значит, он виноват. Я почти не сомневалась. Он вам вообще не помогает? — спросила она, разглядывая меня, периодически выглядывая в коридор. Я не ответила и девушка сама сделала выводы. — Всё ясно. Жаль, что он так с вами. Я знала, что у вас сложная история, но он ни о чем толком не рассказывал.

— Я бы на твоём месте бежала от него без оглядки, — сказала честно. Рита не вызывала во мне ревности или негатива. Не хотелось, чтобы она из-за него вляпалась во что-то.

— Спасибо за совет, — улыбнулась девушка и, проверив коридор, добавила: — Пока меня всё устраивает. Если начнет что-то вытворять, он здесь не задержится. Это мой дом, моя территория и меня ему нечем привязать. Да и есть кому защитить, в случае чего. Ты же знаешь Артёма?

Я непроизвольно вздрогнула, услышав это имя. И тут он.

— Вижу, что знаешь. Мой бывший из такого же круга, как Артём. Так что мне вся эта кухня знакома, и Олег это понимает. Как и то, что меня есть кому защитить.

Я кивнула с уважением и встала. Пусть так и будет.

— Вот и славно. Я пойду, по сыну соскучилась.

— Лиз, так почему он не даёт развестись? Мои родители хотят с ним познакомиться, я оттягиваю этот момент: им точно не понравится, что я встречаюсь с женатым. Да и не знала, что у вас с ним, не хотела вмешиваться.

— Я не знаю. Наверное, ему просто нравится надо мной издеваться. Так что всё в твоих руках, Рит. Я никогда препятствовать не буду, можешь забирать это «счастье» и не возвращать. Я тебе только спасибо скажу.

Конечно, при условии, что он не будет претендовать на сына.

— Поняла. Спасибо, за честность.

Рита отошла в сторону, пропуская меня. Напоследок сказала:

— Миша хороший мальчик. На тебя похож.

— Знаю.

Я прошла в комнату, взяла сына на руки, не глядя на мужа, и унесла в прихожую.

— Мам, мы домой поедем?

— Да, домой, — ответила с улыбкой.

Застегнула молнию на лёгкой куртке, помогла обуться. Натянула свои кроссовки.

— Ула! А папа поедет?

В этот момент Олег вышел в коридор, встал неподалеку и сложил руки на груди. Скорее бы машина приехала. Меня уже потряхивало от одного лишь присутствия мужа. Тут подошла и Рита. Воздушная, лёгкая. Повисла у него на шее, заглянула в глаза. И так это естественно сделала. Он обнял её за талию, улыбнулся.

— Ты их отвезёшь? — спросила девушка, прижимаясь к нему.

Вот уж не надо нас этого! Я достала телефон. Машина прибудет через семь минут. Всё из-за дождя. Обычно время ожидания намного меньше.

— Нет, на такси поедут, — ответил муж, и, кажется, прозвучало это напряженно.

— Папа, пойдём? — спросил мальчик, оставаясь на месте.

— Мишут, мне надо поработать. Мама с тобой поедет, — теперь голос Олега стал ещё более напряжённым.

Неужели чувствует вину? Сомнительно. В такие моменты мне было так обидно за малыша. Он же любит отца, ждёт его, спрашивает и не понимает, почему тот так редко приходит.

— Ну ты что? — капризно протянула Рита. — Тогда вызови машину.

— Я уже, — помахала телефоном перед ними.

Я не очень понимала, как относиться к Рите. Во всяком случае, делить нам нечего. Так к чему это представление?

— Олег, ты же оплатишь? И малышу нужно было подарок купить. Ты его полдня прокатал, намучил.

— Ладно-ладно, ты права, — быстро сдался мужчина.

Он достал кошелёк, начал просматривать купюры. Выбирал, какую не жалко? Лиза заметила, как Рита спрятала улыбку и стала снова к нему ластиться. В первый раз Олег ошибся.

— Ну Олежа, это же твой сын! — воскликнула девушка и он сразу выбрал банкноту с самым большим номиналом. Боялся показаться жадным?

Я подавила смешок. А Рита не так проста, как показалось сначала. И это радовало. Она себя точно в обиду не даст.

— А это уже другое дело. А то ведь стыдно, — сказала Рита негромко, выхватила деньги, чмокнула колючую щеку и подошла к Мише.

— Держи. С мамой купите что-нибудь интересное, — сказала она и улыбнулась ему.

Возможно, при других обстоятельствах, я выбросила бы эти деньги, устроила скандал и подсказала, в какое место муж может их засунуть. И не забыть упомянуть гордость. Но не сейчас. Он копался в моих вещах, забрал то, что ему не принадлежит… Пусть это будет хотя бы мизерной компенсацией за то, что он сделал. К тому же, очень хотелось порадовать Мишу.

Сынок вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Спасибо, — сказал он отцу и Рите.

Наконец, поступило оповещение, что машина подъехала.

— Побежали, Миш, машинка ждёт, — сказала я, протягивая руку, за которую тут же ухватился мальчик.

Он помахал на прощание, сказал «До свидания»

— Пока, Лиза! Приятно было познакомиться!

— Взаимно, — ответила я, чувствуя себя чуть лучше.

Дождь закончился, когда мы ехали домой. Огромные лужи затопили обочину и тротуары. Возвращаться в квартиру с сыном было намного приятнее, нежели одной. Открыв дверь, осмотрелась. Я ведь сегодня уже заезжала домой, но не заметила изменений. Так и есть. У входа был порядок.

— Миш, поиграй немного, я пока приберусь и полы вымою, ладно? — предложила я, обув его ножки в домашние тапочки.

— Да, — крикнул довольный мальчик, убегая в гостиную.

Я прошла за ним, выкатила большой пластиковый ящик с игрушками. Мишка захлопал в ладоши радостно. Сел на ковер и стал перебирать содержимое.

Когда вошла в спальню, то мысленно выругалась. Руки от бессилия повисли. Все мои вещи, что были в шкафу, валялись на полу. Мишины тоже. Не только одежда, но вообще всё. Разбросано, раскрыто и расстегнуто. Я дала себе минуту — собраться с силами, успокоить нервы, отдышаться от нахлынувшей злости. Всё будет нормально. Я справлюсь. Я всё смогу…

Нет, не смогу. Всё уже давно стало слишком. Надо действовать. Бессилие подкосило ноги и я приземлилась на корточки. Слезы душили. Не может же быть такого, что выхода совсем нет? Надо встретиться с Григорьевым. Найти его, наконец. Я уже несколько раз пыталась это сделать, но он вечно в разъездах. Нужно всё просчитать, украсть несколько минут его времени для разговора, и в этом мне поможет Алёна. Она точно может сказать, где его искать. Если, конечно, она ответит.

Глава 9.

Макс

20 дней

Несколько дней от Лизы не было никаких известий. После того, как я отвёз её в дом, где она должна была встретиться с мужем и забрать сына, наступила тишина. Я не стал звонить, не желая всё усугублять, только отправил сообщение с вопросом, всё ли нормально. В ответ поступило скупое: «Да». Не сказать, что это успокоило, но всё же теперь я мог заняться делами.

Оставлять ситуацию, как есть, я не собирался. Тем же вечером позвонил человеку, которому предпочел бы не звонить никогда.

— Здравствуй, моя дорогая, — пропел в трубку, когда встревоженный женский голос выдал удивлённо моё имя.

— Привет, — уже нейтрально произнесла Алена, очевидно, взяв себя в руки. — Что тебе надо?

— Что так грубо? Поговорить надо. Ты в городе?

В трубке послышался медленный вдох и стало тихо. Сбросила? Я проверил: секунды продолжают меняться на дисплее, значит, она ещё тут.

— Алёнушка-а…

— Да, я в городе. Если ты по поводу моего отца, то лучше не трать ни своё, ни моё время.

— Нет, дорогая. Обсуждать дела твоего отца с тобой я не собираюсь. Так что, сегодня встретимся?

Снова несколько секунд тишины. Наверняка догадывается, что разговор будет не из приятных. Раздумывает.

— Приезжай ко мне, часа через полтора буду дома, — ответила наконец.

— Договорились. Что-нибудь взять?

— Не надо. Надеюсь, ты не задержишься надолго.

— Надейся.

Через два часа я уже находился у высотки, в которой жила Алёна. Блеклый жёлтый свет фонарей отражался в огромных лужах, искажался рябью. В салоне авто было тепло, обогрев навевал дрёму. Тонкие листья акации мелко дрожали, стряхивая тяжёлые капли.

Я заметил, что рядом остановился белый внедорожник. А вот и Алёна. Ворота открылись, первый автомобиль рванул с места и сразу поехал в подземный паркинг. Я не отставал. Припарковался рядом, вышел из машины. Стук каблуков эхом отразился от стен, оповещая о приближении девушки. Длинные светлые волосы выпрямлены, откинуты за плечи. Тонкое пальто едва ли спасало в промозглую погоду, как и белые укороченные брюки и такого же цвета блузка, но смотрелись красиво.

— Привет, Макс, — поздоровалась Алёна, слабо улыбнувшись. — Как ты?

Она оказалась рядом, на мгновение обняла — окутав тонким ароматом жасмина — почти невесомо, и тут же отстранилась. Я хмыкнул. Расстались мы при очень мерзких обстоятельствах, а теперь такие проявления. Что это с ней?

— Привет. Да я лучше всех, тебе ли не знать. А ты?

В серых глазах всколыхнулось сочувствие. Или вина? Аккуратные брови едва заметно нахмурились. Но она быстро отвела взгляд, мимолётно коснулась моей руки и пошла в сторону лифтов. Не оборачиваясь, ответила:

— И я лучше всех. Спасибо, что спросил. Пойдём.

Я придержал дверь, пропуская Алёну вперёд. Замерли в ожидании лифта, который, судя по цифрам на табло, ехал с последнего этажа. Девушка поглядывала на меня, но ничего не говорила. И я не спешил начинать разговор. Нужно оказаться в наиболее комфортной обстановке для нее, чтобы беседа вышла продуктивной. Нам предстояло многое обсудить.

— Я думала, ты уехал отсюда, — вдруг заговорила Алёна, когда мы вошли в узкую кабинку.

Девушка ткнула на кнопку шестнадцатого этажа и двери закрылись.

— Уехал. Но живу довольно близко, — ответил я. — Смотрю, и ты осталась.

Алена неопределенно пожала плечами.

— Я уезжала, но вскоре вернулась. Здесь мне больше по душе.

Я кивнул. Не говоря больше ни слова, доехали до нужного этажа. Алёна открыла квартиру, вошли внутрь. Зажёгся яркий свет, вызвал воспоминания: здесь мы прожили довольно долго и, судя по прихожей, особенно ничего не изменилось с того времени.

— Кофе или что покрепче? — спросила девушка, когда разулась и избавилась от тренча.

— Я за рулём, — ответил я.

— Будто это проблема. Такси же никто не отменял, — тихо заметила девушка.

— Кофе.

— Тогда ты знаешь, где и что лежит. Я переоденусь — с утра не была дома, не могу уже.

— Ладно.

Я занялся приготовлением. С привычного места достал банку с зёрнами, закинул в кофемашину, выбрал режим, настройки. Добавил молоко для Алёны — она пила только капучино. Осмотрелся. И здесь осталось все по-прежнему. Будто и не уезжал вовсе, а только вышел на пару часов. Сел за барную стойку, достал телефон.

Когда Алена пришла, кухню уже заполнил терпкий, приятный аромат — горячий напиток дымился в чашках. Она переоделась в мягкий домашний костюм, волосы небрежно стянула резинкой. Заметила на себе взгляд.

— Что? Мы же не на деловой встрече — место неподходящее. Или тебе что-то не нравится?

Я вскинул руки:

— Мне всё равно.

Девушка шагнула к холодильнику, распахнула дверцу, звякнуло стекло. На столешнице рядом появилась сырная и мясная нарезка, закрытые плёнкой, и темная бутылка с вином. Последнее я сразу перехватил и вернул на место.

— Нет, Ален, мы это уже проходили. Тебя развезет с одного бокала и ты вырубишься или будешь говорить не то, что надо. Так что, милая, только кофе.

Девушка ничего не ответила, из шкафчика достала плитку шоколада. Села напротив, отпила капучино, прикрыла глаза и вздохнула.

— Я готова.

Я сложил руки на прохладной каменной поверхности, посмотрел в упор.

— Хорошо. Давай начнем с самого начала. Откуда взялся Олег и почему он вдруг оказался рядом с Лизой?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Алена моргнула. Глубоко вдохнула носом.

— Значит, моя догадка была верна, — кивнула она сама себе. — Ты поговорил с Лизой. Что ж, — задумалась ненадолго. — Ладно. Олег. Олег какое-то время пытался завязать со мной отношения. Я знала, что нужно ему это, чтобы к отцу подобраться ближе, забраться под его широкое крыло и получить покровительство. Но, увы, мне был интересен другой человек, — сказала она и открыто посмотрела на меня. — Ты.


Её, отчего-то, болезненно-бледное лицо выдало скупую улыбку, которая тут же исчезла.

— Допустим. И ты решила, что пора его пристроить и отправила этот кусок дерьма Лизе? Хороша подруга, ничего не скажешь.

— Я не претендовала на звание лучшей подруги. Но ты прав, мне был нужен ты, и Лизу пришлось подвинуть. Так себе поступок, не спорю. С Олегом я познакомила её, да, — говорила Алёна, словно в памяти воссоздавала те события. — Всё было просто. Якобы случайная встреча, а после, она убитая горем расставания и он в роли утешителя. На самом деле, я лишь просила побыть рядом с ней, понаблюдать, а в случае чего, не допустить, чтобы она поехала к тебе. Я дала ему контакты нескольких предпринимателей, кто мог помочь ему с открытием новой точки. Олег был очень благодарен и постарался качественно выполнить свою часть уговора. Даже переусердствовал, ведь они сблизились со временем, что даже меня удивило.

— Что тебя удивило? — невесело спросил я, глядя в окно, в котором отражались мы. Искаженные, потемневшие, размытые. Наверное, и внутри мы были такими же. Стали такими.

— Лиза никогда бы на него не посмотрела, если бы не её состояние. Я не думала, что все зайдет так далеко. Надеялась, что он побудет временной жилеткой. Он гад, я знаю, и не хотела ей такого, но больше вмешиваться не стала.

Я сцепил пальцы в замок.

— Да-да. Ты в курсе, что сейчас в её жизни происходит, благодаря твоей самодеятельности?

Алёна сняла плёнку с тарелки, взяла кубик сыра. Покрутила. Подняла взгляд на меня.

— Нет, не в курсе. Повторюсь: я их только познакомила и просила его присмотреть. Дальше они сами, я ни причём.

— Понятно, масштабы тебе неизвестны. Кстати, мне интересно. Это ведь ты забрала мой телефон и общалась с Лизой от моего имени, так?

Пальцы с сыром замерли у самых губ. Девушка качнула головой, соглашаясь.

— Ловко. Молодец.

Алена повела плечом. Она вела себя сдержанно, почти никак не выдавала волнения. Словно ей было всё равно. Но я видел, что она напряжена. Даже словно подавлена. Почему?

— Буквально час назад поняла, что у нее проблемы. Раньше мне никто этого не сообщал. Видела фотки у Олега. Прогулки, романтика, свадьба… Потом почти не было новых фотографий. Ни с кем из них я не связывалась. Но сегодня мне написала Лиза.

— Что написала? — быстро спросил я, нахмурился, придвигаясь ближе.

— Спрашивала, как связаться с моим отцом. Хотела лично поговорить. Значит, что-то точно не так.

— Вот чёрт! — процедил я, постукивая кончиками пальцев по столешнице. — И что ты ответила?

— Сообщила, что он будет в городе через несколько дней и написала название бизнес-центра, где она может попытаться его застать. Что у неё?

Что задумала Лиза? Зачем ищет встречи с Григорьевым? Только бы не стало всё хуже.

— Её муж должен твоему отцу круглую сумму. Лизу держит рядом, не отпускает, шантажирует ребёнком. Я хочу ей помочь. Что ты ещё знаешь об этом Олеге?

Алёна совсем поникла. Сложила локти на стол, лбом упёрлась в ладонь. Что-то её беспокоило. Взгляд беспокойно метался. Какая-то боль затаилась в глубине глаз и я не мог понять, что с ней происходит.

— Сейчас ничего о нем не знаю. Раньше занимался игровыми автоматами, потом была букмекерская контора. Какой-то табачный проект. Но денег у него всегда было больше, чем в среднем может принести такой бизнес. Но я не вникала, что у него ещё. Одно могу сказать: ему важна репутация, но ещё важнее деньги. От него запросто можно откупиться, вопрос лишь в цене. Только будь готов: он любит и умеет торговаться.

— Зубы ему выбить, чтоб разучился.

— Как вариант. Внешностью и телом своим не пренебрегал никогда, насколько мне известно.

— Всё ясно. Ладно, спасибо, приятно было поболтать, — сказал я, дежурно улыбнулся и начал подниматься, но Алена вскинула голову и ухватилась за мою руку. В глазах стояли слёзы. — Ты чего? — удивился я, оставаясь на месте.

— Я не могу так больше, — выдохнула она обречённо, поднялась, но подходить не спешила. — Я не знала, что так будет, что случится такое. Я не знала, — голос дрогнул и первые слезинки покатились по щекам вниз, к подбородку. — Прости, Максим.

Я моргнул, осторожно освободился от её руки.

— Ты сейчас о чём именно? О Лизе или обо мне?

— Обо всем. Но в основном о тебе. Сколько дней осталось? Три недели? Я пыталась поговорить с отцом, но ты же знаешь, он меня не слушает, запрещает говорить на эту тему. Я не хотела, Максим, чтобы это случилось с тобой.

— Двадцать три, даже меньше. Но тебе не о чем переживать. Я получу по заслугам. Да?

Девушка, не прячась, разрыдалась.

— Подожди, — дрожащими губами проговорила она, всхлипывая. — Ты должен кое-что знать, — и замолчала, словно раздумывала, нужно ли продолжать.

— Что? — спросил я, внимательно глядя на бывшую девушку. Жить хотелось, а теперь, когда встретил снова Лизу, это желание усилилось стократ. Любая информация могла пригодиться, поэтому я до сих пор стоял на этой кухне и слушал всхлипы.

— Я не хотела так поступать с тобой. Слышишь? — произнесла настойчиво, смотрела так, словно ждала от меня чего-то, будто это я должен в чём-то признаться.

Терпение лопнуло. В последний месяц выдержка была не на моей стороне.

— Алена, я это уже слышал, спасибо, что повторила. Чего ты от меня хочешь? Выводов, вопросов наводящих? — спросил недоуменно. — Ладно. Давай начнем. Я одного не понимаю. Ты получила, что хотела. Мы были вместе, жили в одной квартире, мне казалось, у нас всё нормально, настолько это вообще возможно… Зачем ты подставила меня? В чём прикол? Я бы и сам ушел, если надоел тебе. Но ведь ты молчала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Алёна закивала, вытирая слёзы. Неужели угадал?

— Ты же знаешь, что они меня забрали из детского дома, когда мне было двенадцать? А до этого я жила в очень сложных условиях. Там было ужасно, слишком ужасно.

— Ну да, ты рассказывала, — ответил я и сел: разговор, похоже, только начинался.

Алёна всегда была молчаливой, скрытной. Казалось, она всегда была себе на уме. Я понимал, что есть то, о чем она не может говорить. Но с самого начала, как только она появилась в нашем городке и Лиза привела её знакомиться, я заметил её интерес. При этом всегда относился к ней хорошо, как к другу. Защищал, помогал. Лиза всегда тащила её за собой, не давала никому в обиду. Со временем во взгляде Алёны читался уже не просто интерес. Только я старался никак не реагировать на это, будто и не замечал вовсе. И вот во что это вылилось. А когда мы в итоге стали встречаться, узнал, что Алёне часто снятся кошмары и она едва ли не на постоянной основе посещает психолога.

— Они сделали для меня всё, мои новые родители. Вытащили из настоящего ада, помогли многое преодолеть, пролечили: я тогда сильно болела. Отправили в хорошую школу, наняли репетиторов. Дали защиту и спокойствие. Потом стали отправлять в городок, где жил ты и Лиза. И попросили понаблюдать за тобой. Ничего такого, просто рассказывать о тебе: как живёшь, с кем видишься, чем занимаешься. Я только рада была с вами подружиться.

Девушка заняла прежнее место, пальцами зарылась в волосы. Откровения давались ей тяжело. Я смотрел недоверчиво: зачем таким людям, как Григорьевым, понадобился я, парень из бедной семьи? Это и озвучил.

— Зачем я мог им понадобиться?

— Я не знаю, не спрашивала. Мне сказали, что так нужно. Я слишком благодарна своим родителям, чтобы задавать неуместные вопросы.

— Так. Ладно. И что дальше? Поссорить меня с Лизой — это ведь не их инициатива? Свести нас с тобой? — хмуро спросил её. Пока картинка никак не хотела складываться в голове. Ерунда какая-то.

— Нет, конечно, нет. Это сделала я. Они даже не знают об этом. Я бы о таком не рассказала. Я так не хотела терять тебя, Макс. Знала, что пройдет три месяца, ты вернёшься, и всё, больше я не смогу быть рядом.

— Ну а то, что случилось с моими деньгами?

— Ты же знаешь, что я люблю тебя! Я была так рада, что ты рядом. А родители вообще перестали о тебе спрашивать и я думала, что всё закончилось, ты им больше не нужен. Пока вдруг отец не сказал, что я должна тебя спровоцировать. Вывести из себя и сделать так, чтобы ты глупостей наделал.

— Не понимаю. Каких глупостей?

— Отец хотел сделать тебя обязанным ему. Он любит так делать. Мне кажется, ему все тут что-то должны. Так проще управлять, крепче связи. Я не хотела этого. Просила не втягивать меня. Не хотела, чтобы ты ненавидел. Но они же вытащили меня, спасли и…

— И ты не смогла отказать.

— Да! Я никогда не хотела сделать тебе плохо. Ты был самым близким мне человеком. Мне пришлось, — девушка опустила голову, стала пальцем выводить невидимые зигзаги на столешнице. — В основном, отцу многие должны. Но заставить тебя обратиться к нему за помощью — это надо постараться. Мать предложила придумать измену, вывести тебя из равновесия, чтобы ты взбесился, совершил что-то необдуманное.

— Какой классный вариант. А они не подумали о том, что я мог оказаться психом и тебя покалечить? — спросил я, продолжая прокручивать в голове всё сказанное ранее.

— На то и был расчёт. Что ты слетишь с катушек. Но я знала, что ты не сделаешь мне ничего. Я не тот человек, кто может заставить тебя ревновать. А ты не тот, кто совершит подобное.


Бедная девочка. Конечно, её родители, приемные родители, сделали для неё многое. И она была готова даже на такое ради них. Отказаться от любви, предать любимого, позволить кому-то покалечить себя…

— Ну и …! — воскликнул я, вскочил на ноги.

Последовала нецензурная лексика. Нервы сдавали.

— Жесть. Алён, ты дура? Какого хрена? Они тебя используют, ты ведь понимаешь это? Вырастили пушечное мясо для себя. Зашибись! Алён, заканчивай их слушать. Ты можешь жить своей жизнью и ничем им не обязана. Слышишь меня?

— Перестань, — сказала девушка тихо. — Я их не предам. Если бы не они, я бы там и осталась. Ад бы никогда не закончился. Да и я же не стала следовать совету. Зато я знала, как много для тебя значит независимость. Знала, как ты много сил вложил, сколько работал, чтобы заработать, сохранить сбережения и преумножить, чтобы дать своей матери лучшую жизнь. Я не прогадала, Максим.

— Не прогадала, — подтвердил я. — Залезла в мой ноут, слила данные и я остался почти без денег. Повезло только, что у меня осталась наличка.

— А дальше ты сделал почти так, как хотели они.

В тот вечер я приехал домой и в тот же момент мне посыпались оповещения о списаниях. Не только с банковских счетов. Отовсюду. И Алена наговорила всякой ерунды, вроде того, что хотела меня унизить, что я ей не ровня. Несла какой-то бред и я ушел. Напился, подрался с кем-то в баре. А потом ко мне подошла какая-то женщина и предложила уехать. В полубессознательном состоянии я согласился.

Так вышло, что ранее я видел приемную мать Алёны лишь на фото, и никак не сопоставил картинки. Да и с отцом её знаком не был и вообще мало слышал. Григорьев всегда находился в тени, почти не светился сам и не светил доходами. Вообще о нем говорили мало, редко и чаще всего с уважением. Или страхом.

Только когда я и Ксения приехали в какой-то отель или гостиницу, она представилась. Позднее я жалел, что так получилось, но тогда, в таком состоянии… Она откровенно флиртовала, а я был зол, растерян и пьян. Бокалы с коньяком, приглушённый свет, а дальше сознание отключилось. Наутро не мог вспомнить ничего, кроме того, как мы оказались в этом месте. Хвататься за голову было поздно. Ксения, которую можно было назвать старшей сестрой Алёны, но никак не родителем, лежала рядом. В висках стучало, голова раскалывалась, ужасно хотелось пить. Странная дрожь била тело, сердце колотилось громко и сбивчиво. Ещё никогда похмелье не было таким жёстким. Почти трое суток понадобилось, чтобы организм пришел в норму.

— И как же они хотели? Я так понимаю, в отеле был не только алкоголь, — уже в который раз мелькнула мысль, которую отгонял.

— Да. Кое-что более серьезное, — согласилась Алёна. Она болезненно поморщилась, а в глазах снова встали слёзы. — Я не знала, что будет так. Что они пойдут на такое, что ты уйдешь. Я ничего не знала, — обречённо выдохнула она.

Я зажал переносицу, вспоминая, что было дальше. Развели, как последнего придурка. Надо же.

В тот день мы с Ксенией почти не говорили и я быстро уехал на такси к себе. Через три дня она позвонила и назначила встречу. В небольшом кафе показала фотографии, которые, якобы, запечатлели камеры видеонаблюдения в номере. Откровенного содержания. Я вообще ничего не мог вспомнить. Она сказала, что ее шантажировал сотрудник, который сохранил записи и пришлось их выкупить, чтобы они не оказались в сети. Выглядела нервной, испуганной, просила меня не уезжать и вообще вела себя странно. И тогда я совершил ещё одну ошибку. Пошел на поводу у Ксении, которая сказала, что с мужем они давно разошлись, ей так одиноко, страшно. Просила побыть немного с ней… После мы встретились ещё несколько раз.

Вот же идиот!

А потом всё оборвалось, история забылась. Прошло много времени. Я познакомился с Полиной, девушкой из института, с которой завязались отношения. Она мне очень нравилась. Лёгкая, добрая, хорошая, я к ней сильно привязался за короткое время. Всё шло отлично, пока вновь не объявилась Ксения. Сказала, что фотографии, которые она почему-то не выкинула, пропали. И что если они попадут к её мужу, то нам придется очень и очень плохо. Оказалось, что с Григорьевым она не расходилась, просто обманула меня. И снова началась какая-то ерунда. Она искала встречи, искала близости, подарила машину, якобы за то, что натворила Алёна, и становилась всё настойчивее. Ещё позже стала угрожать, что навредит Полине. Я не знал, что делать. В итоге она сама встретилась с Полиной, наговорила гадостей и девушка бросила меня. Я не стал опровергать её слов, согласился, чтобы не подвергать опасности Полю. Мы расстались.

— Значит, всё было спланировано. Такой спектакль устроили, молодцы. Но зачем?

— Я не знаю, — прошептала Алёна, закрывая лицо.

Ксения тогда вновь пропала на время, а в один прекрасный момент прислала мне сообщение, что Григорьев обо всём узнал. Через день за мной приехали. Не били, не грубили. Григорьев лично поставил перед фактом: через тридцать дней за мной придут и больше меня никто не увидит. Он расписал возможные варианты исхода, точнее, как все это будет происходить. Пытаться сбежать или куда-то обращаться нет смысла. И начался отсчёт.

Вот так глупо попасться… Но зачем я им?

— Максим, может быть, они ссорились с твоими родителями? Какие-то старые счеты?

— Алёна, я знаю меньше твоего.

Моя мать им точно не нужна. Она дружила с алкоголем, но не дружила со мной. Ругала меня и ругала моего отца, которого я не видел до своего совершеннолетия. А после видел его дважды и мы почти не говорили. Я даже не знал, кто он, чем занимается, где пропадал.

— Прости меня, — проговорила Алена и подошла ко мне.

— Алён, как бы там ни было, у тебя есть своя голова на плечах. Живи своей жизнью.

Я не знал, о чём ещё с ней говорить. Все время, что мы дружили, встречались, всё это теперь казалось сплошной ложью. И от этого хотелось сбежать. Не знать больше, не думать. Но, возможно, эта информация поможет сдвинуть дело с мертвой точки.

— Ты не понимаешь, — прошептала бывшая девушка.

Я направился к выходу. И так уже засиделся.

— Если что, я всегда на связи, — бросила вдогонку девушка.

Я не ответил. Двери лифта захлопнулись, унося вниз, на парковку. В голове было всё перевернуто. Нужно всё ещё несколько раз хорошенько обдумать. Сердце забилось в надежде: а вдруг получится выпутаться из этой паутины?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 10

Лиза

Несколько дней я была дома. Перенесла смены и подработки, чтобы как можно больше времени провести с сыном. Миша был безумно рад побыть рядом с мамой. Он рассказывал об их с Наталией путешествии, делился впечатлениями, говорил о друзьях из детского сада, спрашивал про папу… Я не хотела выпускать его из рук — постоянно обнимала, говорила ласковые слова, играла с ним.

А ещё эти дни нужны были, чтобы обдумать, как теперь, лишившись сбережений, обезопасить нашу жизнь. Так ведь дальше не может продолжаться — это невыносимо. Страх и отчаяние выедали изнутри, требовали искать выход. Та сумма, что осталась в сумке, её хватит дня на три, а дальше снова нужно бежать, крутиться, работать… И всё ради того, чтобы через месяц отдать почти все мужу. Терпение уже давно истончилось и держалось лишь благодаря Мише.

Алёна ответила в тот же вечер, без вопросов написала, где искать Григорьева. Я ещё не знала толком, что именно хочу ему сказать и как верно сформулировать мысли. И чем ближе становился этот день, тем сильнее я волновалась. Только бы не усугубить ситуацию.

В нужный день отвезла Мишу в город, в детский садик. Наталия работала в нем воспитателем и уже вышла после отпуска. Я договорилась, чтобы та забрала Мишу к себе после смены. Расставаться было тяжело — неизвестно, что ещё мог придумать Олег. Но надо было это сделать. Утро выдалось теплое, яркое, Мишка обнимал меня и щурился от теплого солнца, нежно улыбался.

— Мишенька, сегодня Наталия Викторовна тебя заберёт к себе, а вечером я за тобой приеду. Хорошо?

— Точно приедешь? — спросил малыш, улыбка чуть угасла, большие глаза округлились.

— Да. Точно-точно приеду. И вместе поедем домой.

Улыбка снова расцвела, обозначила ямки на щеках.

— Ура!

Обняв на прощание сына, я поехала к ресторану, где со слов Алёны, у Григорьева была назначена деловая встреча. Купила стаканчик кофе в соседнем здании и встала у центрального входа — как бы это глупо не выглядело, нельзя было упустить шанс. Я медленно пила напиток, нервно озиралась по сторонам, переживая, что объявится Олег. Всё-таки изначально именно Алена нас познакомила, а зная теперь, что она сделала потом, от нее можно было ожидать чего угодно. Солнце неожиданно сильно грело, распаляя и без того накаленные нервы. Руки подрагивали, нога потихоньку отбивала ритм. Только бы приехал, и только бы не пропустить, ведь я видела его лишь на фотографиях. Пустой стаканчик полетел в урну.

Когда черный автомобиль подъехал прямо ко входу, я сделала шаг вперёд и замерла. Сначала на тротуар вышли двое мужчин средних лет в официальных костюмах. А следом за ними появился Григорьев. Я его узнала сразу. Высокий, широкий в плечах, с проседью в густых темных волосах. Кустистые брови вразлет, длинный прямой нос. Именно таким он и был на всех свежих изображениях. Сердце отчаянно забилось, заглушая мысли. Только бы не отступить, только бы привлечь внимание и не оказаться проигнорированной. Осторожно двинулась к ним, стараясь не делать резких движений, не желая оказаться в руках его охраны.

— Леонид Александрович, — обратилась негромко, когда мужчины почти поравнялись со мной. Попыталась поймать его взгляд. Но он смотрел прямо перед собой и даже не замедлился. — Леонид Александрович, простите, можно вас на минуту? Я Лиза, подруга Алёны. Прошу вас, всего одну минуту, — добавила я с надеждой, еле дыша.

Мужчина зацепил её взглядом, кивнул охране и они остались на месте. Григорьев отошёл от них, остановился рядом с девушкой.

— Я слушаю.

— Простите, я сразу перейду к делу. Мой муж должен вам большую сумму. Я немного помогаю ему выплачивать долг. Но спросить я хотела другое. Возможно ли как-то поделить сумму? Я хочу выплатить свою часть и уехать с сыном. Или пока не будет внесена вся сумма, я не могу покинуть город и жить своей жизнью? — выпалила я взволнованно. Олег не раз пугал меня этим, но я хотела сама всё услышать. Неужели мы с Мишей действительно обречены на подобное существование?


Григорьев едва заметно поморщился. Да, не каждый день его дёргали по таким пустякам. Но для меня это был совсем не пустяк.

— Елизавета, нет нужды что-то делить. Если это долг мужа, пусть он и платит. Вас никто и ни к чему не принуждает. Я такое не практикую. И даже к должникам отношусь лояльно.

Я нервно переступила с ноги на ногу.

— Значит, если я уеду вместе со своим сыном, меня никто не станет преследовать, угрожать, принуждать возвращать то, чего я не брала? — спросила быстро, опасаясь, что он меня не дослушает.

— Я — точно не стану. Но вы же осознаёте, что я сам этим не занимаюсь. Должников ведут несколько фирм. Конечно, я даю инструкции, как действовать, но не могу отвечать за их сотрудников. Поэтому, увы, гарантий нет. Бывают случаи, когда кто-то действует по собственному усмотрению, тут я бессилен, предугадать подобное не могу. Может случиться и так, что ваш случай станет именно тем печальным исключением, о котором я сказал, — проговорил мужчина негромко, почти не глядя на меня. Взгляд его постоянно перескакивал на наручные часы. — Мне нужно идти, Елизавета. Берегите себя.

Он ушел, а я растерянно проводила его взглядом. Ничего не получится! Даже если мне удастся уехать, меня могут найти и вернуть силой. Не только муж, но и наёмники Григорьева. Да и Олег не даст развод, он уже не раз говорил, что в случае чего, я не получу сына.

Что же делать?

Я побрела прочь, не слишком разбирая дорогу. Опомнилась только у какого-то кафе, куда и решила зайти. Заняла место у окна, заказала чай и блинчик, чтобы меня точно никто не выгнал из заведения. Мне надо было посидеть в спокойной обстановке, всё ещё раз обдумать, успокоиться. Смотрела в окно и не могла поверить, что кошмар не закончится, что надежды нет. Хотелось разрыдаться от бессилия, но я держалась. Только тяжесть обреченности всё сильнее давила на плечи и затрудняла дыхание.

Телефон неожиданно завибрировал и я скривилась, увидев на дисплее имя мужа. Несколько дней тишины и вот ему снова что-то понадобилось. Нехотя приняла звонок, с горечью ожидая неприятный разговор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— О чем ты говорила с Григорьевым? — рявкнул Олег в трубку.

Как он узнал?

— Это касается только меня, — ответила спокойно.

— Ты вообще не осознаешь, во что лезешь? Тебя видели мои люди. Какого черта?!

— Ещё раз повторяю: к тебе этот разговор отношения не имеет. Я только кое-что спросила.

— Слушай, ты, видимо, по-хорошему совсем не понимаешь. Будет тебе по-плохому, Лиза. Будет. Ты сама нарвалась.

— Олег, я серьезно.

— И я серьезно. Мишу ты больше не увидишь. Я обращусь в суд и тебе запретят с ним встречаться, выпишут распоряжение. Ты будешь молить, чтобы я дал тебе его увидеть. Гарантирую, Лиза.

Я застыла, страх сковал тело, ледяной оболочкой обволок изнутри.

— Олег, перестань, — проговорила тихо, с трудом двигая губами. — Он даже не знает, кто я. Тебе не о чем беспокоиться.

— Я и не собирался. Теперь только ты будешь волноваться, — закончил он и сбросил вызов.

Я бросила на стол купюру, придавила её кружкой, крикнула официанту, что оставила деньги, бросилась на выход, и дальше в садик. Нельзя дать ему приблизиться к Мише!

— Лиза, постой, — услышала вдруг знакомый голос.

Обернулась на ходу, прищурилась и приложила ладонь ребром ко лбу, чтобы спрятать глаза от ярких лучей. Мелкими шагами торопливо пятилась, чтобы скорее оказаться на остановке. Сжимала в руке телефон с открытым приложением такси, которое хотела вызвать, но время ожидания составляло десять минут. Это слишком долго, каждая минута на счету. Вдруг повезет, и маршрутка приедет быстрее. Олег опять придумал игру и, как обычно, занял в ней место ведущего.

— Максим? — удивилась я и остановилась.

Я даже не успела дойти до конца длинного здания, в котором находилось кафе, когда Макс меня окликнул.

— Нам нужно поговорить, — сказал парень, останавливаясь рядом.

Теперь я видела его лицо, взволнованный взгляд. Почему он пришел? И как узнал, где её искать?

— Некогда, Макс, мне к Мише надо, срочно. Олег снова хочет его забрать.

— Тогда поехали, — ответил Максим и достал из кармана черных брюк ключи от машины.

У меня появилось стойкое ощущение дежавю. Я села на пассажирское место, пристегнула ремень безопасности, назвала адрес. Позвонила Наталии, но та не ответила. Отправила ей сообщение, чтобы та тянула время, если приедет Олег. Всю ситуацию объяснить не могла в смс, да и не надо ей знать подробностей.

Приятный прохладный воздух из кондиционера остудил разгоряченную кожу. Автомобиль резко тронулся и помчался по дороге. Макс оказался рядом очень вовремя.

— Как ты узнал, что я тут? — спросила я, сжимая руки коленями, ощущая, как болезненно бьётся сердце от нарастающей тревоги.

— Пообщался с Алёной.

— О-о, понятно. И как?

Макс пожал плечом.

— Да так, нормально. Узнал, что хотел, — задумчиво ответил он, не сводя глаз с дороги. — О чем ты говорила с Григорьевым? — теперь его брови сдвинулись к переносице, губы недовольно сжались.

— Хотела узнать, что будет, если я и Миша уедем. Будут ли нас преследовать, должна ли я что-то. Оказалось, ему на нас плевать, но вот те, кто ведёт должников, могут использовать разные методы, и он за их действия ответственности не несёт, — проговорила горько, сбивчиво, ещё раз осознавая безвыходность.

— Другого можно было и не ожидать.

— Это ужасно, Макс, — выдохнула я.

Я пока не могла ни на чём сосредоточиться, все мысли занимал Миша. Нельзя, чтобы это снова повторилось. Надо что-то с этим делать. Уехать, спрятать сына и никогда не отдавать, не показывать, иначе муж его отберёт. Он может, реально может и никакой суд не поможет тогда. Ярость от бессилия, гнев и чувство обреченности сводили с ума. Я только отошла от последней выходки Олега, как он снова стал угрожать. И все ради чего? Получить в лицах окружающих статус отца-одиночки, а меня обозвать матерью-кукушкой? Оставить себе наследника, чтобы передать ему дела, когда придет время? Удобно, ведь Миша уже не младенец. Не надо ждать, пока кто-то родит, нервничать, что может появиться девочка, а не мальчик. Это намного проще, тем более, зная отношение Олега к беременности и всему с этим связанному. Растоптать меня окончательно, словно ранее он этого не сделал. Или показать Рите, какой он молодец? Я уже не понимала его мотивов. Лишь знала наверняка, что всё им сделанное, в первую очередь, принесет боль именно мне и сыну.

— И зачем ты здесь? — спросила я. Мы почти приехали, но, чтобы не сойти с ума, нужно было что-то произносить. — О чем ты хотел поговорить?

— Что ты будешь делать, когда заберёшь Мишу? — спросил Макс, выворачивая руль на перекрестке.

Если бы я только знала… Янакидала в голове примерный план на этот день, но дальше…

— Снимем номер в отеле, заночуем, а потом… — судорожный вдох, на грани истерики, вырвался из лёгких. Я вцепилась в сидение. — Я не знаю, куда идти. И надо уехать, неважно куда, главное, подальше отсюда. Ведь есть же шанс, что нас не станут преследовать? Я так больше не выдержу. Мишу нельзя и дальше подвергать опасности. Буду искать билеты сегодня, денег вот только в обрез, Олег все забрал. Но я что-нибудь придумаю.

Возможно, придется даже одолжить у Макса, хотя бы немного. Вдруг, по старой дружбе, он не откажет?

Машина остановилась у двухэтажного здания садика, огороженного высоким забором. Я схватилась за ручку дверцы.

— Лиз, успокойся. Сейчас забираем Михаила и едем ко мне. Там вас точно никто не тронет. Дом большой, места хватит для всех. Как приедем, будем решать остальные вопросы.

— Правда? — ошарашенно спросила я, ощутив, как крохотная искра надежды засветилась в груди.

— Да. Я подожду у ворот. Забирай мальчика и бегом сюда.

— Хорошо, — решительно произнесла я, вылетая из салона.

На парковке машины мужа не было. Это одновременно и успокоило и взволновало. Вдруг он уже уехал вместе с Мишей? Я гнала эту мысль подальше. Предложение Максима показалось очень хорошим, ведь нам некуда идти, а нужно время, чтобы всё ещё раз обдумать и решить, как действовать.


Воспитатели готовили детей к дневному сну. Миша, в шортиках и футболке, сидел на стульчике и болтал ногами, разглядывая рисунки на стене. Когда увидел меня, вскочил на ноги и побежал ко мне. От облегчения у меня чуть не подкосились ноги. Малыш здесь, и он уйдет со мной. Только со мной. Я собрала сына, обменялась парой фраз с Наталией и, взяв Мишу на руки (так быстрее), поспешила вернуться в машину. На улице опасливо осмотрелась на ходу и подошла к Максу, что ждал у ворот.

— Мам, как хаашо, что ты так быстро пъиехала. Я так не люблю спать днём, — пробормотал Миша, уткнувшись мне в плечо.

— Сейчас в гости поедем, — ответила я. — На красивой машинке.

Я старалась, чтобы голос звучал спокойно, хотя в душе творился кошмар. Было так страшно, что прямо сейчас здесь появится Олег и заберёт Мишу. Прежний Макс точно попытался бы помочь в такой ситуации, но нынешнего Макса я почти не знала.

Сын сразу стал вертеться и искать взглядом «самую красивую машину».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Вот на этой? — спросил Миша, указывая рукой за мою спину. — Или на этой? А куда в гости?

— Сейчас увидишь. Миш, поздоровайся с Максимом, — проговорила я, не останавливаясь.

— Здравствуйте, — сказал мальчик, обернулся и с любопытством осмотрел Макса.

— Здравствуй, — с улыбкой ответил парень и открыл заднюю дверцу машины.

Я с удивлением отметила, что за креслом водителя было установлено детское автокресло. Когда мы ехали за Мишей, позади точно было пусто. Неужели Макс заранее обо всём позаботился? Позже, все позже. Сейчас главное как можно скорее уехать отсюда. Я посадила Мишу в кресло, пристегнула ремни. Обошла машину и села рядом с ним. Сразу взяла маленькую ручку своей рукой и поцеловала.

Через минуту мы уже выезжали из двора и я заметила, глядя через тонированные окна, как туда же заехал Олег. Страх ударил в сердце, спустился в живот и ноги. Я села ближе к Мише, который занялся изучением планшета, что был установлен в спинке сидения перед ним, и поцеловала в висок.

— Это он? — спросил Макс, взглянул в зеркало заднего вида.

Я кивнула, испуганно оглядываясь. Казалось, будто вот-вот выяснится, что стекло прозрачное и Олег нас видит. Знает, что задумала жена и поедет следом.

— Всё хорошо. Он не знает, где вы и куда едете.

— Хорошо. Спасибо, — ответила я с трудом.

Миша стеснялся Максима и хотел спать, поэтому почти всю дорогу молчал и даже немного подремал. В какой-то момент я решилась спросить:

— Откуда у тебя автокресло?

— Купил тем же вечером, когда видел тебя в последний раз.

Как знал, что пригодится.

Я хотела ещё что-то спросить, но на телефон посыпались звонки от Олега. Я просто убирала звук и смотрела сквозь стекло на улицу, но ничего не могла разглядеть. Неожиданные перемены всегда пугают, а неизвестность пугает ещё больше. Что будет теперь? Что нас с Мишей ждёт? Я не представляла нашего будущего, но знала, что Мишу никогда не отдам. Даже если это право придется выгрызать зубами.

Добрались до коттеджа спокойно. Миша уснул, не выпуская мою руку из своей маленькой ручки. Я молчала, телефон перевела в беззвучный режим. Всю дорогу была напряжена, сидела с прямой спиной и ужасом в глазах. Назад дороги уже точно не будет. Теперь, если Олег найдет нас, будет действовать решительно. Он явно разозлился. Нет, не так. Он взбесился, что не застал Мишу в садике, судя по тем кричащим сообщениям, которых он отправил уже штук десять. Я их сначала читала, но быстро поняла, что это изводит ещё больше. А ведь он может в розыск подать, если мы не объявимся… Я гнала эти мысли прочь. Придется решать проблемы по мере их поступления.

Как только ворота за автомобилем закрылись, меня чуть отпустило. Даже дышать стало словно легче. Забор не слишком эффективное средство защиты, и всё же. Я вышла из машины и взяла Мишу на руки, стараясь не разбудить. Иногда такой трюк срабатывал и сын мог спокойно проспать ещё пару часов в кровати. Макс уже ждал на крыльце, распахнув дверь и пропуская нас внутрь, а когда разулись, прошептал:

— Пойдем, — кивнул он в сторону и пошёл по коридору вперёд.

Я не отставала, мягко ступая на пол. — Клади сюда, здесь всё чистое, свежее, только сегодня постелили, — добавил тихо и вышел из комнаты.

Я вошла в просторную спальню с большими окнами, выходящими на внутренний двор. Теплая комната, уютная, с большим зеркальным шкафом и огромной кроватью, на которой можно с лёгкостью поместиться хоть вчетвером, при желании. Кофейный ковер с длинным, приятным ворсом, вазоны с сухими декоративными цветами, коричневые шторы блэкаут и невесомая тюль. Хорошая атмосфера. Макс будто знал, что у него будут гости. Догадался, что после встречи с Григорьевым возникнут проблемы?

Я аккуратно уложила малыша на кровать и укрыла уголком одеяла с противоположного края. Миша сразу перевернулся на правый бок и прижал одеяло ручкой. На цыпочках вышла из спальни и прикрыла дверь, оставив зазор, чтобы услышать, когда ребенок проснётся.

— Ты куда-то уходишь? — спросила тихо, когда прошла на кухню.

Максим собирал бумаги в папку, думал о чём-то своем и даже не заметил, когда я вошла.

— Да. Нужно решить кое-какие дела. Смотри, вот здесь карта — закажи еду на дом, я ничего не успел купить, а в холодильнике пусто. Пин-код записал, лежит рядом. Я уеду на несколько часов. Кофе, чай, сахар: этого вдоволь. Зарядник для телефона на диване в гостиной. Там же на столе пароль от вай-фай.

Я не торопилась отвечать. Посмотрела на пластик, листок с цифрами. Перевела взгляд на Макса. Ладно, с этим я точно справлюсь, хоть и использовать чужую карту вообще не хотелось. Но куда он поедет? Вдруг Олег следит за нами, вдруг приедет сейчас…

— Это была плохая идея, Макс. Нам лучше уехать.

Парень быстро сократил расстояние между нами, встал напротив.

— Лиз, все хорошо. Тебя и Мишу тут никто не тронет. Обещаю. Доставку можешь оплатить заранее и потом просто забрать пакеты, чтобы ни с кем не говорить, если опасаешься. Никто не проникнет в дом. Я покажу тебе, где включается и отключается сигнализация.

— Ты уверен, что хочешь ввязываться во всё это? Зачем тебе проблемы лишние?

— Не волнуйся об этом. Я помогу. Главное, не выходи никуда, пока меня не будет дома.

— Максим, спасибо тебе. Снова спасибо. Ты мне очень помог. Нам помог, — сказала я и взяла его за руку. Мужские пальцы оказались тёплыми, отогрели замерзшее от страха и нервов сердце. — Приезжай поскорее, пожалуйста, — попросила его.

— Конечно, я не задержусь. Если что понадобится, звони.

Максим вышел из дома, я заперла дверь. С ужасом заглянула в свой телефон, куда продолжали сыпаться угрозы. Во всплывшем на дисплей сообщении увидела:

Олег: «Ты будешь жалеть».

Я решила не читать остальное, а заказать еду, ведь скоро проснется Миша. А потом останется только ждать, когда вернётся Максим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Пока ждала доставку продуктов, проснулся Миша. Солнце мягко освещало пространство, навевало дрёму, но я даже при огромном желании сейчас бы не смогла уснуть. Я была рядом в тот момент, и сын сразу выбрался из одеяла, прижался ко мне, улёгся, крепко обнимая в ответ. И лишь минутой позже, когда окончательно проснулся, удивлённо спросил:

— Мама, а где это мы?

— В гостях. У Максима. Он мой друг.

— Дъуг? И у меня так дъуга зовут, — сказал Миша, поворачиваясь ко мне. — А когда домой?

Я не знала, что ответить на этот вопрос. Голова раскалывалась. Я размышляла на этот счёт, раздумывала над вариантами. Хотелось бы, чтобы та квартира, в которой мы жили с Мишей последние полтора года, больше никогда не была для нас домом. Чтобы не пришлось туда возвращаться. Но и идти нам некуда. Совсем. К матери ехать бессмысленно — там нас будут искать в первую очередь. Да и условия там совершенно непригодные для малыша.

— Пока не знаю, малыш. Возможно, скоро мы поедем в другой город.

— И я поеду? — спросил Миша, рассматривая комнату.

— Конечно, куда я без тебя, — ответила я, гладя его по голове.

— А папа? Он с нами поедет?

Самый страшный вопрос. Но Миша пока в том возрасте, когда мама важнее, ведь он почти всё время проводил со мной, ну или в садике, в последнее время. Возможно, если уйти сейчас, ребенку будет легче принять этот факт, чем спустя год, два. Главное, не заострять на этом внимание.

— Он много работает. Поэтому, я пока не знаю, — сказала я, ощущая стыд за враньё.

Миша задумался, слез с кровати.

— Мам, а тут есть игрушки?

— Наверное, нет. Но мы что-нибудь придумаем.

Я тоже встала, взяла его за руку и повела в ванную комнату, умываться. Пока мальчик плескался в воде, нашла чистые полотенца. С ужасом подумала о том, что у нас с собой нет даже сменной одежды, ни для меня, ни для сына. Да даже зубных щеток нет, а в квартиру мне точно нельзя соваться. Периодически я едва не срывалась на рыдания, но в последний момент сдерживала себя. Не хватало ещё сыну видеть это.

Мы разместились в гостиной. Я включила фоном детский канал, убавила звук, а сама стала играть с Мишей. Сообщения и звонки от Олега перестали поступать. Это и радовало и настораживало одновременно. Вскоре я увидела незнакомый номер на дисплее и с опаской приняла вызов. К счастью, это оказался курьер из службы доставки продуктов. Я решила не заказывать готовые блюда, а приготовить сама — в знак благодарности. Это самое малое из того, что я могла сделать для Макса.

Попросила сына посидеть дома, а сама сбегала за пакетами. После позвала Мишу на кухню. Первым делом дала сыну детский творожок и ложку. Пока он ел, быстро приготовила омлет для него и после занялась готовкой обеда для всех. Разговоры с сыном и суета с продуктами и посудой хоть ненадолго, но отвлекли от навязчивых мыслей, что стучали в висках. Я всё прислушивалась, не идёт ли Максим, но в доме было тихо.

Спустя пару часов всё было готово. Салат отправился в холодильник, горячее осталось в духовке. Мы с Мишей вернулись в гостиную и сидели там. Играли, общались, а когда мальчик отвлекался на телевизор, я мыслями возвращалась к Максу. Ну где же он?

Спустя ещё несколько часов мне стало страшно за Макса. Скоро ночь, а его всё нет и я даже не знаю, где он и что с ним. Звонить ему не решилась А если с ним случилось что-то, то что нам делать? Уже даже появились мысли, что зря я поехала к Григорьеву. Надо было сидеть тихо, копить деньги и не привлекать внимания Олега. Но как же всё осточертело! Да и в прошлое не вернуться, чтобы всё исправить.

Вдруг услышала какой-то шум. Испуганно подскочила с дивана, попросила Мишу посидеть тихонько, а сама направилась в коридор. Сердце стучало оглушающе.

— Пришлось задержаться, извини, — услышала Макса и с невероятным облегчением выдохнула.

Он стоял у порога с большой коробкой возле ног и пакетом. — Ты чего? — спросил он удивлённо.

— Ты о чем? — переспросила я.

— О тебе. Что-то случилось? Ты выглядишь очень уставшей, — ответил парень, выкладывая на тумбу ключи от автомобиля, папку.

— Это нервы, — ответила я и прочесала волосы руками. — Я обед приготовила. Точнее, уже ужин. Мы ждали тебя.

Максим улыбнулся.

— Отлично, тогда давайте на кухню. А где Миша?

— В гостиной, — сказала я и пошла к сыну.

Мальчик сидел на диване и вглядывался в коридор. Когда я появилась в дверях, в ожидании посмотрел на меня.

— Всё хорошо, Миш, там Максим пришел, о котором я тебе говорила.

Я услышала позади шуршание и оглянулась.

— Это для Миши, — шепнул парень, указывая подбородком на пакет и коробку.

Я не успела ничего сказать, как Максим уже вошёл в комнату.

— Миш, ты любишь подарки? — спросил он.

Мальчик посмотрел на меня, в поисках одобрения. Я улыбнулась.

— Да, — ответил он, кивая, уже заметив, что в руках Макса что-то интересное.

— Вот смотри, что мама и я тебе принесли.

Я удивлённо посмотрела на Макса. Мне было приятно, что он меня упомянул. И что привез моему сыну подарок. Но зачем? Ладно, это мы выясним позже. Я села на ковер и помогла открыть пакет.

— Ух ты! — воскликнул Миша, вытягивая оттуда игрушки. — Спасибо!

Мальчик радостно закружился, сжимая в руках коробку с машинками. На дне пакета остались какие-то необычные карандаши, раскраски, конструктор. В другой коробке оказался гигантский автотрек. Я представила сумму, которую потратил парень. Знала все эти бренды и не раз хотела сама купить что-то, только приходилось задвигать свои желания и обходиться самым минимумом. Если, конечно, на Олега не находило что-то, и он не привозил сыну хорошую игрушку. Теперь я понимала, что это Рита ему подсказывала. Сам бы он точно не вспомнил, что мальчику может быть что-то нужно.

— Максим, это здорово, спасибо! Миша давно смотрел на этот автотрек. Мы с ним пытались сделать нечто подобное из подручных средств, но получалось не особо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Макс с улыбкой приземлился на ковер рядом. Смотрел, как искренне радуется Миша. Помог ему все открыть. Я спохватилась.

— Я там приготовила ужин, правда уже остыло всё. Пойду погрею и на стол накрою.

Теперь пришло время удивляться Максу.

— Ого, — выгнул он брови. — Отлично, а мы пока здесь побудем.

Миша лепетал, радовался обновкам, рассказывал что-то Максу и я спокойно отправилась на кухню. За окном уже начинало темнеть и я включила свет. Отрегулировала духовку, чтобы подогреть еду, включила чайник. Занялась посудой, нарезкой. Я радовалась, что Макс вернулся. Сразу стало спокойнее. Вот только что будет, когда мы поужинаем? Что будет завтра?

Миша за стол идти не хотел совсем. Он так заигрался, что я с трудом уговорила его отвлечься и поесть, иначе сил у него на игры больше не останется. Кажется, он не слишком поверил мне и согласился лишь для того, чтобы от него, наконец, отстали. Для него я почти не грела, поэтому Миша за пять минут разделался с едой, громко звякая ложкой и ерзая на стуле.

— Миш, поешь уже спокойно. Никуда твои игрушки не уйдут, — сказала я, наблюдая за сыном.

Я не знала, как себя вести теперь рядом с Максом. Он столько для меня сделал за последние дни. Пожалуй, столько, сколько ещё никто для меня не делал. И я была безумно благодарна. Но в глубине души искала, в чём подвох. Ведь за всё нужно платить, в этом я успела убедиться. Что же попросит Максим взамен на свою помощь?

— Не уйдут. Но мы уйдем, а они останутся тут, — сказал Миша и отправил в рот ложку с салатом.

— Как это? Их же тебе подарили, значит, куда ты, туда и они, — сказал Максим.

Он в основном молчал, был задумчив и я уже несколько раз смущалась от того, что Макс подолгу смотрел на меня. Только вот взгляд был отсутствующий. И только сейчас он, наконец, включился в разговор, принялся за еду.

— А мы здесь останемся? — спросил малыш, глядя на меня.

Я не нашлась, что ответить.

— Да, Миш, здесь. Тебе тут нравится? — ответил за меня Макс.

Я в который раз удивилась. Ну да, пока мы в гостях, только Максим может решать, останемся мы у него или же нет.

— Да, — кивнул Миша.

Он последний раз брякнул ложкой, спрыгнул со стула, унес тарелку в раковину.

— Спасибо, мама, — сказал он и потянулся ко мне.

Когда я наклонилась, Миша поцеловал меня в щёку. Моя радость. Я улыбнулась, обняла и поцеловала в ответ.

— Я пошел игъать, — заявил мальчик и убежал.

Я и Макс проводили его взглядами.

— Какой шустрый. И воспитанный. Молодец такой, — похвалил Максим.

— Да, — ответила я и улыбнулась. — Спасибо, Максим, за игрушки. Но не стоило так тратиться. Мы бы нашли, чем заняться.

— А почему нет? По-моему, Миша обрадовался.

— Конечно! Я же не спорю. Просто…

— Лиз, это подарок. Не думай об этом.

Я кивнула. Отложила вилку, которой даже не притронулась к еде — натянутые нервы не давали этого сделать. Выпрямилась.

— Максим. Я понимаю, это уже наглость, и я и так уже злоупотребляю твоей добротой, но мне больше не к кому обратиться. Прости за такую просьбу, но ты не мог бы одолжить мне денег? Я всё верну, ты же знаешь, что я никогда не сижу сложа руки. Как мы чуть-чуть освоимся на новом месте, я сразу всё отдам.

Вот, я это сделала. Попросила. Лицо горело от стыда, но я продолжала смотреть на Макса. Даже дыхание затаила, боялась пошевелиться, ожидая ответа.

— Это тебе не поможет, — сказал вдруг Максим, и встал из-за стола. Подошёл к окну. — Куда ты пойдешь? Будешь всю жизнь прятать сына? А как он в школу пойдёт? Это не вариант.

Я прижала пальцы к вискам, в голове настойчиво заныло.

— Ну а какие у нас ещё варианты? — спросила тихо. — Что мне остаётся, Макс? Я не знаю другого решения, — проговорила обречённо и встала.

Остановилась рядом с Максимом. Он смотрел на улицу. За окном уже сгустились сумерки, почти погас малиновый закат. На кухне стало совсем тихо, только в глубине дома слышался весёлый детский щебет и звук машинок. Там же монотонно шуршал телевизор.

— У меня есть предложение, — наконец сказал Макс и повернулся ко мне. — Обычно для принятия такого решения даётся время. Иногда очень много времени. Но у нас его нет.

Я вглядывалась в лицо мужчины, пыталась предугадать, насколько его вариант может быть хорошим или ужасным и уже была уверена, что он мне не понравится. Ведь в такой ситуации не может быть нормальной альтернативы.

— Какое? — решилась спросить. Голос прозвучал сипло.

— Ты выйдешь за меня замуж, — ответил Максим и посмотрел на меня.

Я несколько раз моргнула. Нахмурилась, пытаясь осознать сказанное. Покачала головой, не понимая, как он вообще мог додуматься до такого.

— Что? Я… Я не понимаю. Думаю, ты помнишь, что я уже замужем.

— Помню. Я могу помочь с разводом и сделать так, чтобы твой муж не претендовал на сына. Но ты должна будешь выйти замуж за меня.

И я бы рассмеялась, настолько абсурдным виделся этот разговор. Вот только было совсем не до смеха.

— И как новое замужество нам поможет? — спросила с сомнением.

— Так я смогу защитить вас.

Я отвернулась, повернулась обратно. Схватилась за край каменной столешницы.

— Но как же так? Я не понимаю. Ты правда сможешь нас защитить? Но… Как вообще это будет выглядеть? То есть, мы что, будем парой, мужем и женой? Не только на бумаге?

— Это уже по твоему желанию. Главное условие — первые три недели быть рядом со мной. Так будет безопаснее всего.

— Ты правда сможешь это устроить? Избавить нас от Олега, от Григорьева и его свиты? — спросила я, приблизившись к Максиму. — И Олег никогда не попытается забрать Мишу? Никто не попытается?

— Да, — твердо ответил мужчина, глядя в упор.

— И плата за это — брак? — уточнила я.

— Можно и так сказать. Это условие, которое, в первую очередь, выгодно для тебя.

Он выглядел напряженным, но я не понимала причины. Тем более, я уже всё решила.

— Я согласна, Макс.

— Хорошо, — тихо ответил он, как-то странно глядя на меня. Поднял руку и, едва касаясь, провел пальцем по моей щеке. — Тогда завтра едем на встречу с твоим мужем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 11

Макс

19 дней

Я заметил, насколько сильно Лизе не хочется видеть мужа. В её взгляде отразился откровенный страх. Конечно, ей сложно представить, что все действительно может закончиться в её пользу. Да и новость о замужестве, пусть и не сразу, но ошеломила. Девушка отпрянула, выгнула брови, смотрела с недоверием, но вопросов больше не задавала. Понятно, что согласилась она только ради сына, и всё же на душе стало чуточку теплее. Осталось так мало дней, но теперь эта девушка точно будет рядом. Пусть я не стану её любимым, пусть у нас ничего не будет, пусть она просто примет мою помощь, и у нас всего жалких три недели на это, даже меньше. Пусть… Это много больше, чем совсем ничего и я бы ни на что не променял это. Никогда. Разве что, на собственную жизнь, которую хотят отнять. И то, лишь для того, чтобы потом вновь найти Лизу и уже никогда не отпускать. Но в нынешних обстоятельствах я был рад и такому развитию событий. Лишь бы не потерять её больше и быть отныне спокойным, что ей ничего не грозит. Только закрыть вопрос с её мужем, и для этого Лизе нужно потерпеть ещё один день. Впрочем, основная часть уже сделана.

Я зря времени не терял. На следующий день после встречи с Алёной отправился к матери. Возможно, она могла что-то знать. Да и мысль о том, что отец не так просто стал в последние годы появляться в моей жизни — возникала далеко не в первый раз. На это наверняка были причины. Хоть какие-то. В том, что мой биологический отец, который бросил мою мать беременной, был богат — сомнений не возникало. И одежда и аксессуары и личный водитель. Мать о нем редко говорила что-то толковое. Чаще я слышал упреки, что я сам ужасно похож на отца. И она не рассказывала, что с ним, где он, вообще ничего. Только сказала однажды, что он живёт в Европе, но я тогда ей не поверил. А сейчас это обретало смысл. Поэтому нельзя было исключать мысль, что он как-то связан с Григорьевым.

Татьяна встретила меня как обычно. Никак. Я накануне предупредил, что заеду. Постучал в дверь просторной квартиры, которую купил для неё год назад, но никто не отозвался. Тогда открыл своими ключами.

Рассеянный табачный дым тут же ударил в нос. Я с детства ненавидел этот запах. Поморщился, мечтая скорее уйти, чтобы волосы и одежда не пропахли этим…

— Мам, — позвал громко.

— Я здесь, — прозвучал резкий голос в глубине квартиры.

Я прошел в гостиную, дверь которой была приоткрыта. Мать сидела на стуле, в длинном платье и размахивая тонкой кисточкой, наносила акрил на большой холст. Это была ее мечта — вернуться к своему увлечению. Я помог воплотить ее в реальность. Новая квартира в городе, материалы, одежда, полное обеспечение. Почти полное — не так давно она стала продавать картины. Только бы она была довольна и спокойна и больше не пыталась ничего с собой сделать. Раньше она срывалась в запои, а после винила себя, могла попытаться себе навредить. От этого я, даже будучи мелким, не мог спокойно спать и всегда боялся спровоцировать такое состояние у нее. Старался её не расстраивать, помогать, всё делать для неё. А она словно и не видела этого никогда.

— Смотри, — сказала она, не удостоив даже взглядом. Перекинула волнистые волосы, стянутые в небрежную косу, на другое плечо. Взялась за тонкую ножку бокала с красным вином. — Видишь? Я потратила на неё почти месяц. Знаешь, как я назвала её? — в голосе сквозила гордость за своё творение.

Началось. Я посмотрел на холст. Красиво.

— Нет. И как же? — спросил, плечом навалившись на косяк.

В этой комнате почти не чувствовался дым. У матери было правило — не курить там, где работает. Правда, это не распространялось на комнату в общежитии, где мы жили раньше вдвоем.

— Что, даже предположений нет? — спросила она, до сих пор не повернувшись.

— Бабочки? — бросил я, зная, что всё равно ошибусь.

— Что? — голос повысился, мать крутанулась на стуле.

Нахмурилась, губы скривились. Она выглядела хорошо, даже несмотря на то, какой образ жизни вела прежде. После переезда многие углы сгладились и теперь она пила намного меньше. Я пожал плечом.

— Вот и твой отец никогда не понимал меня. Не понимал и не ценил. Моя семья отвернулась, когда узнали, что я с ним. Когда он бросил меня беременную, и я пришла домой, родители не захотели видеть меня. А ведь я могла сейчас быть с ними. И они бы приняли меня обратно, если бы… — она осеклась. — У меня было бы имя. Кто я теперь? Никто. Я лишилась всего. И всё из-за него.

И эту историю я слышал миллион раз. Она никогда не могла сказать прямо, что именно сын послужил помехой на пути к исполнению желаний, реализации амбиций. Её родители, как она говорила, были известными художниками. Ей сулили отличное будущее, но она отказалась от всего, встретив моего отца. А потом он сбежал. Иногда мне казалось, что мать застряла в том периоде жизни, где она была молодой, несчастной девушкой, которую бросил любимый и родители. И она так и не смогла до конца повзрослеть. Даже наличие ребенка этому не способствовало.

— Ты говорила, да. Так как называется твоя картина?

— «Освобождение» — с чувством произнесла Татьяна и я кивнул.

Она встала, поставила бокал на столик, взяла что-то. Кажется, бумажку.

— Кстати. Мне кажется это символичным. Твой отец появился здесь, когда я дописывала картину. Точнее, первый её вариант. Сегодня я вносила правки. Ах да. Он приезжал два дня назад и сказал, что у тебя проблемы. Представляешь? Я не видела его двадцать четыре года и он начал разговор с этого.

Я удивился. Так отец в курсе всего?

— Он говорил ещё что-то?

Мать вздернула подбородок.

— Естественно. Мы о многом поговорили. И он спрашивал у меня, во что ты ввязался. Сказал, что никто ему не может толком рассказать. Максим, что у тебя происходит? У тебя правда проблемы? — спросила она недоверчиво.

Ого. Она на удивление спокойно рассказывала о встрече. Даже не верилось, что тут не было истерик и криков. Или были? В этой комнате точно нет — всё цело и стоит на своих местах. Надо будет проверить кухню.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Нет, у меня всё хорошо, — ответил я.

— Так и я ему это сказала, — карие глаза равнодушно скользнули по мне. — Он не поверил. Нервный, злой. Не понимаю, зачем в таком состоянии приходить и требовать что-то.

Значит, надо теперь как-то найти контакты отца. А кроме этого проконсультироваться с юристом по поводу Лизы и Миши.

— Мам, ты не знаешь, в каких он отношениях с Григорьевым? — попытался я.

— Григорьевым? Нет, не знаю. Алексей не посвящал меня в свою жизнь. Меньше знаешь, крепче спишь — так он говорил. А кто это?

– Да так. Как у тебя дела? Что-нибудь нужно?

— Я в порядке. Завтра должны позвонить по поводу выставки.

— Отлично.

— Подожди. Он свою визитку оставил, твой отец. Ждёт, что ты позвонишь, — сказала Татьяна, помахала бумажкой, что сжимала в пальцах, и прижала её обратно к столу.

Я забрал визитку. Мать уже переключилась: звонила кому-то и беззвучно прошептала мне «Пока».

Я прошел на кухню, осмотрелся. Заглянул в урну. Несколько бутылок из-под вина, на подоконнике полная пепельница, а в пакете для мусора осколки белого фарфора. Похоже, разговор спустя годы вышел напряжённым. Но сейчас мама в хорошем настроении, значит, буря миновала. И теперь мне самому предстоит разговор с отцом.

После встречи с матерью, я заехал в семейную тратторию, что находилась недалеко от места, где работала Лиза. На её работу заходил накануне, спрашивал о ней, но сообщили, что в ближайшие дни её не будет.

Сделал заказ официанту и достал из кармана визитку. Покрутил в пальцах и набрал номер. К черту гордость, или что там мешает позвонить человеку, который забил на нас почти на четверть века и внезапно объявился. Два длинных гудка, три вдоха и два выдоха.

— Слушаю, — раздался твердый голос в трубке.

— Это Максим. Ветров.

— Я уже собрался сам тебе звонить. Есть разговор. Через час сможешь подъехать в «Адмирал»? Это в центре.

— Я знаю, где это. Да, смогу.

— До встречи.

Алексей сбросил вызов. А я думал о том, какое моему отцу дело до того, что происходит в жизни сына. Сомнительно, что вдруг проснулось чувство вины. Скорее всего, меня втянули в личные разборки. Но даже если и так, какая разница, что со мной теперь произойдёт? Или это вопрос чести? Ладно, хватит гадать. Скоро всё должно проясниться.

В ожидании обеда, я связался с юристом, по поводу Лизы, её мужа и Миши. Хотел узнать, возможно ли и если да, то как быстро устроить развод. И лишить Олега прав на сына. Главное, чтобы это было возможно, а с мужем Лизы я сумею договориться. Времени осталось так мало, поэтому нужно было торопиться.

Наспех перекусив, я поехал в «Адмирал». Дорога составила всего семь минут и я появился там раньше обговоренного времени.

На входе встретила администратор Оксана. Девушка вежливо улыбнулась и уточнила, был ли забронирован столик. Но когда я представился, сообщила, что меня уже ожидают и проводила в зал.

Зелёные, в светлую полоску стены, обитые снизу темным деревом, полы, устланные бордовыми с орнаментом коврами, угольные тяжёлые портьеры на узких окнах, массивные деревянные столы и стулья с обивкой в тон стенам. Витражные стекла на дверях в холле. На потолках люстры. Мягкий свет и лёгкая, ненавязчивая музыка. Атмосфера немного напоминала английский паб.

— Здравствуй, Максим, — бодро поздоровался Алексей, быстро встал из-за стола и протянул руку.

— Здравствуй.

Мы обменялись рукопожатием и я занял место напротив. К нам сразу подошёл официант, предложил меню и тихо удалился, оставил нас наедине.

— Времени мало, перейдем сразу к делу. Мне стало известно, что у тебя конфликт с Леонидом Григорьевым. Это так?

Хм. Верно, к чему тянуть.

— Не совсем конфликт, но да, непростая ситуация. И раз уж мы сразу о деле, скажи, с чего интерес? Я тебя вижу четвертый раз в жизни, а в предыдущие встречи мы даже не говорили почти. А тут встреча, разговор, вопрос. Почему? Это ведь не простое любопытство.

Это, пожалуй, было одним из главных вопросов. Стоит ли вообще посвящать этого человека в свои проблемы и не станет ли он использовать это знание в собственных целях. Порой родные люди бывают опаснее чужих.

— Справедливо, — кивнул Алексей.

Локтями он опёрся о стол, сцепил руки в замок. Темные, почти черные густые волосы с проседью, карие глаза, прямые широкие брови и прямой нос. Я подумал, что лет через двадцать мог бы выглядеть примерно так. Если бы дожил, конечно.

— Кто-то из окружения Григорьева распространил слух о том, что у тебя серьёзные неприятности, связанные с его семьёй. Информацию об этом знают, наверное, уже все кому не лень. Мне, естественно, это сообщили. Даже до Германии добрались, значит, всё не просто так. Но никто не может рассказать, что конкретно произошло. Поэтому скажи мне, что ты сделал и чем он тебе угрожает?

Я хмыкнул. Откинулся на спинку сиденья.

— Это, конечно, всё понятно. Но ты не ответил на мой вопрос. Я даже не знаю, кто ты. Мать о тебе особо не рассказывала, кроме того, что ты испортил ей жизнь и бросил в положении.


Алексей не изменился в лице. Только чуть отстранился.

— Я хочу знать, что нужно от тебя Григорьеву. Возможно, это как-то связано со мной. Возможно, я смогу помочь. Или нет. Я думал, ещё есть время. Пытался поговорить с ним, но он сказал, что я всё узнаю через двадцать с чем-то дней. Скажи мне, что происходит?

Помощь — это хорошо. Но Максим сомневался, что Алексей хоть чем-то сможет помочь. Он, наверняка, как и другие, выслушает, посочувствует и исчезнет. Несмотря на то, что он явно богат, с Григорьевым особо никто не хочет связываться. Боятся. Пауза затянулась.

— Когда-то у меня был здесь бизнес. Он приносил стабильный, хороший доход. Но после возникли серьезные проблемы, жёсткая конкуренция, прессинг. В то время такое было не редкость. Грозили расправой. Мне пришлось уехать, залечь на дно. Я не связывался с вами, чтобы не подвергать опасности. Даже не мог передать деньги, это было слишком рискованно, и в первую очередь, для тебя и Тани. Я не мог вернуться раньше. Было нельзя. Но сейчас я здесь. Я не могу изменить прошлое, но есть надежда, что смогу помочь с настоящим. Выбор за тобой.

Звучало убедительно. Скрывать что-то смысла не было. С личными отношениями мы будем разбираться чуть позже. Пока есть дела поважнее. Поэтому я рассказал всё то, что обговорил накануне с Алёной. В том числе и её догадки. И то, как просили Алёну наблюдать, и о жене Григорьева и о том, как после всего за мной приехали.

— Бежать смысла нет. Он даже время назначил точное: через тридцать дней. Только осталось уже намного меньше. А после меня ждёт печальный финал. И самое стремное в этом то, как они легко все провернули. Надо же было ничего не заметить.


Алексей выслушал молча. Долгое время сидел с серьезным видом, а к концу рассказа прикрыл лицо рукой. Но уже через секунду принял прежнее положение.

— Максим. Ты ведь встречался с их дочерью приемной. Работал с влиятельными людьми. Неужели ты ничего не слышал о Леониде? — спросил он с сомнением.

— Не поверишь, но у меня были другие дела. Работа, учеба, личная жизнь. Я знал, чем занимается отец Алёны. Знал, что его почти не бывает в городе. И всё. Даже про мать она почти не говорила, а я и не спрашивал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Макс, знал бы ты, с кем связался… Рядом с Леонидом нет случайных людей. Он привык держать всех на коротком поводке. У него много союзников в самых разных сферах. И многие из этих людей, так или иначе, обязаны ему. Взять хотя бы его приемную дочь, Алёну. Забитая, закомплексованная девочка, которую забрали в детский дом ещё совсем ребенком, а после определили в семью, где над ней издевались и даже был суд, но все замяли, а её отправили в детдом. Там издевательства продолжились, но девочка не сломалась, слишком хотела жить и держалась. Повидавшая настоящий ад. Леонид вытащил её оттуда. Дал дом, защиту, заботу, хороших учителей, медицинскую помощь и помощь психолога. Естественно, она теперь для них всё что угодно сделает. Из чувства глубокой преданности и благодарности. Но ещё больше из страха — что прекрасная сказка закончится.


Подошёл официант, уточнить, определились ли с выбором. Я заказал чай. Алексей озвучил несколько блюд.

— А его жена — Ксения. Они познакомились, когда я ещё был здесь. Ей тогда едва исполнилось восемнадцать. У её младшей сестры обнаружили какое-то серьезное заболевание. Надо было везти в Москву, на лечение. Деньги требовались огромные. Она пыталась устроиться куда-то, но не брали. Либо обещали копейки, а время поджимало. И она пошла на панель. Да, Максим, тогда чего только не было. Леонид её в тот же день и забрал оттуда. Ей повезло. И он не прогадал. Сестру её на ноги поставили, лечение обеспечили. Так что и Ксения для него делает всё, что потребуется. И это представление, что они перед тобой разыграли, про ревнивого мужа и неверную жену — уже классика. Просто известно об этом только в узких кругах. Максим, а теперь скажи, он никаких условий не ставил? Только обозначил срок и всё?

— Да. Больше ничего.

Алексей кивнул.

— Это плохо. Тогда я попытаюсь ещё разузнать, поговорить с ним. Других вариантов пока нет. Но, думаю, такая отсрочка не просто так.

— Возможно. Либо ему нравится изводить неизбежностью.


— И такой вариант не стоит исключать.

Телефон завибрировал, звонил юрист. До этого не получилось с ним поговорить.

— Мне надо ответить, — сообщил отцу. — Я, пожалуй, поеду, если на этом всё.

— Да. У меня тоже уже скопилось звонков. Будь на связи, Максим. Позднее поговорим.

Я кивнул, оставил на столе купюру — за чай, принял телефонный звонок и вышел из ресторана.

После разговора с юристом у меня появился более четкий план, как действовать с Олегом. Всё возможно организовать в кратчайшие сроки, но, похоже, придется задействовать отца. Если он согласится, разумеется. Теперь надо убедить и Олега в том, что развод — это самое верное и рациональное решение в его случае. Ему придётся отпустить Лизу, хочет он этого или нет. Но сначала нужно узнать, как пройдет встреча Лизы с Григорьевым.

Я знал место и время — Алёна рассказала — поэтому ждал неподалеку. Наблюдал. Беседа закончилась быстро. Стоило мне отвлечься на секунду, как девушка пропала из виду. Я нашел место для разрешённой парковки и хотел уже позвонить ей, как увидел, что она выбежала из кафе. Бросился следом.

Как и ожидалось, её встреча с Григорьевым оказалась бессмысленной, а Олег, напротив, решил принять решительные меры. Урод. Но, это даже к лучшему, ведь теперь я смогу сам решить с ним вопросы, не втягивая Лизу. Поэтому, сразу после того, как девушка с её сыном оказались в моём доме, сам я набрал Олега, якобы для деловой встречи. Пусть действительность станет для него огромным сюрпризом. Тот набивал себе цену, предлагал перенести все дня на два, но я был убедителен: предложил отличные условия для развития сети букмекерских контор, которыми не так давно вновь занялся Олег. Предложение подействовало. Через три часа он согласился приехать в указанное место. А я позвонил отцу.


Раньше мне не приходилось заниматься подобным. Стрелки бывали, да. Драки, не без этого. В этот же раз на кону слишком много. Две жизни. Девушка и малыш, которые не заслужили то дерьмо, которое на них свалилось.

Отец удивился, когда услышал мою просьбу, но не отказал в помощи. И я это оценил. Очень. Мало людей, на которых я мог рассчитывать. Слишком мало. Конечно, о полном доверии и симпатии речи пока не шло, и все же…

Олег приехал один. Вошёл, как к себе домой. Обвел зал взглядом и прошел туда, где сидел я.

— Добрый день, Олег, — поздоровался с ним, когда тот вошёл в просторный зал для переговоров, на одном из верхних этажей единственного в городе небоскрёба. — Присаживайся.

Мы обменялись рукопожатиями. Я занял место во главе длинного стола. Олег сел рядом. Панорамное окно открывало прекрасный вид на город. Я не слишком любил высоту, но зрелище того стоило.

— Добрый день. Я тороплюсь, поэтому давай без предисловий, — заявил Олег, лениво осматриваясь.

В зале мы были вдвоём.

— Вот и славно. Я хочу, чтобы ты дал Лизе развод и не претендовал на сына, — сказал я решительно и пристально посмотрел на собеседника. — И чтобы с этого момента ты прекратил ей звонить, писать, угрожать.

Лицо Олега вытянулось, брови взлетели и вернулись на место, губы скривились в усмешке. И тут же исказились злостью.

— Какого хрена? Причем тут моя жена и мой ребёнок? Ты вообще кто? — он вскочил на ноги, навис надо мной. — Где моя жена?

— Сядь, я не договорил. Давай начнем сначала. Считай, что я предлагаю сделку. Что ты хочешь взамен?

— Даже так? Ты серьезно? — переспросил Олег изумлённо и снова сел.

Похоже, выгода для него превыше всего. Тем лучше.

— Ты сам сказал, что времени мало. Озвучь свои условия.


Олег откинулся на спинку сидения, провел рукой по волосам. Раздумывал, как дороже продать семью? Прикидывал что-то в уме.

— А что ты можешь мне предложить? — спросил он, иначе взглянув на меня. Оценивающе, даже снисходительно. Почувствовал власть и превосходно, почти хозяин положения.

— Вариантов всего два. Первый — верну половину твоего долга Григорьеву. Второй — выкину тебя в окно, и мне за это ничего не будет. Что скажешь?

— А ты самоуверенный. Сколько тебе лет? Ты ж ещё зелёный совсем! — очевидно, ситуация Олега забавляла.

— Достаточно, чтобы не быть тупым абьюзером и не торчать деньги одному из самых влиятельных людей этого города.


Хоть я и вляпался куда сильнее, и этот самый влиятельный человек теперь покушается на мою жизнь, этому человеку об этом знать не нужно.

— Ещё не хватало, чтоб меня учил какой-то пацан, — насмешливо произнес Олег. — И почему «одному из»? Ты ещё кого-то знаешь?

Знает. Теперь знает.

— Деньги могу перевести уже завтра. Тогда же и ты подпишешь бумаги. Решай.

— Да пошёл ты.

Мои руки давно зудели приложить этого урода об стену головой. Олег встал. Ножки тяжёлого стула царапнули пол. Я тоже поднялся на ноги.

— Ни я, ни ты отсюда не выйдем, пока не сойдёмся во мнениях. Решай.

— Даже так? Мне твои условия не нравятся. Может, я обожаю Лизу? Как я могу её отпустить? — произнес с явной издёвкой. — Закроешь весь долг — и хоть сейчас её забирай, — добавил серьёзно.

Я сорвался. Не сдержался. Кулак мгновенно встретился с носом Олега. Тот заметил маневр слишком поздно и не успел полноценно отклониться и отлетел на пару шагов назад. Удивление отчётливо читалось в его глазах. А я резко вдохнул, поймав себя на том, что снова замахиваюсь. Олег что-то мычал, схватившись за нос. На его пальцах проступила кровь.

— Соглашайся, другого предложения не будет. Кроме как выйти в окно. Шутки кончились, — с угрозой произнёс я. — Торговаться я не собираюсь.

— Ах ты тварь, — выплюнул Олег и бросился на меня.

Я успел среагировать — тяжёлый кулак пролетел мимо. Второй удар зацепил челюсть, и тут же третий попал в ребра. Больно. Но пока Олег замахивался снова, на мгновение запрокинув голову, я оказался ближе, коротко замахнулся и ударил в солнечное сплетение.

— Я серьезно, — бросил сложившейся пополам, закашлявшейся фигуре, закатывая к локтю черный рукав лонгслива.

Я ощущал хоть и маленькое, но удовлетворение. Давно мечтал это сделать.

— Иди… на хрен… урод, — с трудом прохрипел Олег, тяжело дыша и продолжая держаться за живот. — Зря… ты это…начал. Всю сумму… Понял?

Похоже, с первого раза он не понимает. Окей. Придется повторить ещё раз. Я шагнул к Олегу.

В этот момент дверь в переговорную открылась. Вошёл Алексей и четыре мужчины неприметной внешности, но явно в отличной физической форме. Одежда обычная: джинсы, брюки, футболки, тонкие толстовки. Таких если и увидишь где-то — не обратишь внимания, да и вообще не запомнишь. Идеальная охрана.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Я не знал, что отец приедет так скоро. Но, может, это и к лучшему.

Олег уже выпрямился и, не моргая, наблюдал, как к нему приближаются. Вот теперь на лице проступило осознание. Кожа побелела, глаза широко раскрылись, дыхание, и без того сиплое и частое, ускорилось. Неужели он узнал Алексея? Или испугался тех четверых, что стояли за его спиной?

— Максим, всё в норме? — обратился отец.

— Вполне.

— Значит, Олег, завтра в одиннадцать часов ты берешь документы и едешь на встречу. Список и адрес тебе пришлют в смс. Понятно?

— Да, Алексей Викторович, — ответил Олег, не сводя ошарашенного взгляда с Алексея, продолжая держаться за нос.

Значит, он уже и отца его знает? Оперативно.

— Деньги тебе переведут сразу, как подпишем бумаги. Вопросы есть?

— Нет, — ответил Олег чётко.

Теперь я заметил, как косится тот на охрану, точнее, на оружие, что было небрежно спрятано под их одеждой.

— До встречи, — закончил Алексей.

Олег посмотрел на него, перевел взгляд на меня. Заметил сходство? И быстро свалил из помещения, прикрыв за собой дверь.

— Я вовремя? — спросил Алексей, присаживаясь туда, где совсем недавно сидел Олег.

— Я сам бы справился. Но спасибо, твое появление сэкономило время.

Следующий час мы провели за обсуждением того, как избавить Лизу от Олега максимально быстро. И что сделать, чтобы Миша точно остался с ней. Алексей пообещал задействовать свои старые связи.

— Завтра всё сделаем, — подвёл итоги Алексей.

— Да. И ещё. Когда все произойдёт, через девятнадцать дней, будь добр, проконтролируй, чтобы Лизу никто не тронул.

— Настолько дорога? Или…

— Это долгая история, — перебил я. И в голове тут же возникла идея. Точнее, я уже не раз думал об этом, и убедился теперь, что это верное решение. — Она моя невеста. И я тебя больше ни о чем не попрошу. Главное, чтобы они с Мишей оставались в безопасности, когда я уже не смогу это контролировать.

Сделав Лизу своей женой — даже не будучи рядом, я буду знать, что с ней ничего не случится. Отцу придется её защищать. И с деньгами проблем не возникнет — всё от меня перейдет Лизе после дня «икс».

Алексей смотрел пристально, задумчиво.

— Поверь. Если Леонид втянул тебя в такую игру, и не прикончил сразу, значит, ещё не всё потеряно и есть шанс выйти из этой игры живым. Но, в любом случае, твою просьбу я услышал и уважаю. Сделаю всё возможное.

Я кивнул. На душе было тяжело. Только бы завтра всё прошло как надо. А теперь надо ехать домой. Там его ждёт любимая девушка, Лиза, ещё не подозревающая, что будет завтра. Нужно её успокоить, я же обещал, что не задержусь надолго. А ещё Мишке нужно купить игрушки, чтоб не скучал.

— Кстати, откуда Олег тебя знает? — всё-таки спросил я.

Алексей качнул головой.

— На днях он приходил к Леониду, хотел растянуть долг на более долгий период. И там был я, хотел по поводу тебя хоть что-то узнать.

— Понятно.

Теперь точно можно возвращаться домой.

Глава 12

Лиза

Я сообщила Максу, что у нас с Мишей нет даже зубных щеток.

— Съездим, всё купим и вернемся, — предложил Максим, взглянув на меня мельком.

Мы сидели в гостиной, на бежевом диване, который снова заставлял упасть в него и забыться сном. Сын играл на мягком ковре и не мог оторваться от машинок, а я не могла насмотреться на него. Никогда не могу.

Максим сидел как и я, на диване, на расстоянии вытянутой руки, с ноутбуком на коленях. Он взял его, когда мы ещё были на кухне и не расставался с ним уже полчаса.

— Либо, можно снова оформить доставку, утром привезут, — добавил он, не отрывая взгляда от экрана. — Либо я могу один сейчас съездить, только список напиши, что взять.

— Не нужно, спасибо. До завтра можем потерпеть. А домой, я так понимаю, нам пока лучше не соваться? Чтобы забрать вещи, — спросила я.

Максим оторвал взгляд от экрана. Мотнул головой.

— А поехали, возьмёшь самое необходимое, а когда официально оформим ваш развод, то заберём остальное.

— Да, хорошо. Так будет проще всего, — кивнула я. — Мишенька, пойдем одеваться. Сейчас съездим быстренько, вернёмся и будем готовиться ко сну.

— Ну мама, не хочу, — закапризничал сын, в очередной раз запуская машинку и отправляя её в мертвую петлю.

— Я не могу оставить тебя здесь одного. Пойдем скорее. Потом вернёмся и ещё поиграем. Давай, вставай. Погуляем немножко, ладно?

— Гулять? Ладно-ладно, идём, — всё-таки согласился он.

Я заметила, что Максим наблюдал за нами, а по его губам скользила задумчивая улыбка. Он выглядел вполне умиротворенным. Вот только синяк на челюсти выделялся темным пятном. Очевидно, подрался с кем-то, пока ездил сегодня по делам. Но раз сам не рассказал, я спрашивать не решилась.

Вообще не знала, как мне теперь вести себя с ним. И как пережить завтрашний день. Олег точно мне душу вынет, пока мы будем говорить. Или мне не придется с ним разговаривать? Максим сказал, что утром всё скажет мне. Чего ждать, как действовать. Сказал, что Мишу отвезем в садик, а дальше за ним будет наблюдать охрана, которую нанял Макс. Чтобы его не попытался никто забрать. Это пугало больше всего — расставаться с малышом даже на полдня, пока мы находимся в таком подвешенном состоянии. Но няню мы уже не успевали подыскать, ведь уже вечер, а она нужна уже завтра, с самого утра.

Мне было сложно поверить, что всё это происходит с нами. Наша история казалась извращённой, нереальной, пугающей. Но это всё правда. Правда, под которую приходится подстраиваться. И я очень, очень надеюсь, что кошмар действительно скоро закончится!

Одеваться долго не пришлось — на улице тепло, а мы на машине. Мы собрались, сели в автомобиль. Мишутка рассказывал новый стишок про осень, что выучил в садике. Макс был сосредоточен на дороге. А я надеялась, что Олега не будет дома.

Максим и Миша пошли со мной.

— Я не отпущу тебя одну, — заявил Макс и вышел вместе с нами из машины. — К тому же, нечего тебе самой сумки таскать.


Какой заботливый. Это было приятно.

Нам повезло: в квартире было тихо и пусто. Вещи лежали на своих местах, и это даже удивило. Я ожидала, что Олег тут все перевернёт, но ничего не изменилось. Даже странно.

— Посидите тут с Мишей, я соберу пока вещи быстро, — хотела я оставить ребят в прихожей но и тут Максим проявил настойчивость.

— Я помогу. Так будет быстрее. Ты же сама сказала, что Мише уже спать через час.

— Да, ты прав, — согласилась я, пропуская Макса вперёд.

Миша сначала ходил рядом, проверял, что мы делаем, песни пел. Потом стал сам убирать свои игрушки в сумку, которую я принесла с кухни. Ему это занятие пришлось по душе и мальчик с энтузиазмом перекладывал их из ящика. Максим складывал вещи Миши, а я занялась своими вещами и гигиеническими принадлежностями. В итоге, общими усилиями, мы справились за сорок минут. Я была так рада, что сюда не придется возвращаться вновь! Мы собрали всё. Удивительно.

— Так, точно взяла всё? Ничего не оставила?

— Точно. У нас не так много вещей осталось после всех переездов. А документы всегда со мной.

— Хорошо.

Я покидала квартиру без капли сожалений. Наконец-то! За полтора года я так и не смогла к ней привыкнуть.

Мы с Мишей сели в машину, Максим принес остатки пакетов и мы поехали обратно. Даже не верилось, что всё прошло так спокойно. Я все боялась, что вот-вот забежит Олег и устроит разборки. Но все обошлось! И я смогла немного успокоиться.


До дома Макса домчались быстро. На улице окончательно стемнело. Во дворе автоматически загорелись садовые фонари, когда мы заехали. И не погасли до того момента, как мы скрылись в доме.

Мишутка сразу бросился в гостиную, захватив свои старые игрушки, мы же заносили остальные вещи. Все тяжёлые Макс взял себе, а мне выбрал самые маленькие и лёгкие. Я не смогла сдержать улыбку. Не знаю, с какой целью он придумал замужество, но вот за такие моменты я уже была безумно благодарна.

Когда закончили с вещами, отправились пить чай. Решили пока ничего не разбирать. И время позднее уже, и вставать рано. Только достали самое необходимое. Впервые за долгое, очень долгое время, мне показалось, что я нахожусь в безопасности. И это было так приятно!

Максим почти всё время работал, лишь изредка отвлекаясь на то, чтобы сделать глоток травяного чая. Он сказал, что сильно занят и обо всем поговорим завтра, как закончим с делами. Иногда он хмурился, иногда зажмуривался, потирал глаза — видимо, день был тяжёлым. Миша выпил стакан кефира, есть отказался и сбежал. А я очень не хотела снова видеть Олега, но мечтала, чтобы в нашей с ним истории была поставлена точка.

Я искупала Мишу. Он долго отнекивался ото сна и даже хотел поплакать, но я отвлекла его сказкой. Буквально через пару минут он уже сладко засопел, закинув на меня руку. Я немного полежала с ним, чтобы уснул крепче. Слушала его дыхание и радовалась, что у меня есть такой чудесный малыш. Что он уже такой большой. Добрый, отзывчивый, общительный… самый родной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Когда убедилась, что Миша уснул крепко, отправилась в душ. Чем было позднее, тем сильнее становилось волнение. Захотелось пить. Прошла на кухню и налила в стакан воду, встала у окна. Свет не стала включать. Наблюдала, как раскачиваются деревья в блеклом холодном свете луны. Задумалась, и не сразу услышала, что на кухне я уже не одна. Обернулась, крепко сжав стакан пальцами.

— Думал, ты уже спишь, — сказал тихо Макс, подошёл ко мне.


На нем были только домашние штаны. Светлая кожа в таком освещении казалась ещё бледнее. Он приблизился, встал очень близко. От него веяло теплом и ароматом мужского геля для душа. У меня даже голова закружилась от нахлынувших воспоминаний, в которых мы вот так же стояли рядом, после душа, только одежды на нас было куда меньше…

— В душ хочу сходить, — поспешно ответила я, отбрасывая ненужные мысли.

— Понятно. А я ноут тут оставил, надо ещё поработать, — сказал он. — Как ты?

Я посмотрела в окно.


— Не знаю, всё так странно, что я уже не могу ни о чем нормально думать. Только утопаю в тревоге все больше и больше. Несколько мгновений спокойствия и меня снова накрывает волной беспокойства.

— Всё наладится Лиз. Правда. Постарайся меньше нервничать. Отдохни, наконец, расслабься. Здесь вы в безопасности. И я больше никому не позволю тебя обидеть.

Я вскинула голову. Глаза защипало. Это такие громкие слова. Слишком серьёзное обещание, но такое нужное мне сейчас.

— Макс, зачем тебе это?

— Мы упустили много лет, Лиз. Теперь пришла пора наверстать упущенное. И начнем мы с заключения брака.

— А что потом? — спросила и затаила дыхание.

— Будем жить дальше, что же ещё?

— Логично, да.

— Ну ещё бы. А теперь, Лиза, давай спать. Надо выспаться. Завтра предстоит насыщенный день.

— Согласна, — кивнула я.

Осторожно протиснулись между ним и гарнитуром, задев его немного. И сбежала в ванную, на ходу пожелав добрых снов.

Несмотря на усталость, уснуть получилось лишь под утро. Я понимала, что должна поспать, ведь завтра предстоит не менее насыщенный и сложный, пугающий день. Но ничего не могла с собой поделать. Мысли беспокойными волнами разливались в голове и штормовым ветром звенели в ушах. Как же страшно! Только бы всё прошло хорошо! Я прижала Мишутку ближе к себе, поцеловала в лоб. Его дыхание легко пощекотало запястье. Не отдам его никому. Никогда.

Сон был беспокойным. В нём я несколько раз оказывалась с Олегом в одной комнате и он набрасывался на меня, пытался ударить за то, что я снова его подставила. В последнем сне он крепко схватил меня за шею и я проснулась, села в кровати, рывками ловя воздух и держась за то место, где словно по-настоящему только что были пальцы мужа. Миша лежал на боку, откинув одеяло. Уже рассвело. В окно, сквозь небольшую щель между плотными шторами, пробивался серый свет и я не поняла, на улице пасмурно или это лишь игра рассвета.

Я потянулась к телефону: почти семь утра. Осторожно встала с кровати, стараясь раньше времени не разбудить Мишу и отправилась на кухню. Надо быстро приготовить завтрак, привести себя в порядок, разбудить малыша и отвезти его к девяти часам в садик. Можно и раньше, но лучше пусть побольше побудет со мной. Так спокойнее.

В ванной, после всех утренних процедур зависла у зеркала. Дикий страх, что я старалась спрятать поглубже, легко читался во взгляде. У меня столько опасений, что я уже не могу проворачивать их в голове, иначе точно свихнусь. Надо довериться Максиму. А если ничего не получится у него, то брать Мишу и бежать. Я с вечера подготовила рюкзак с документами и вещами, что не занимают много места и могут понадобиться в случае побега. Возьму с собой. И надо всё-таки попросить у Макса деньги. На всякий случай.

Сердце колотилось. Кажется, и оно скоро не выдержит работать в таком темпе. Оттянула кожу к вискам, помассировала кожу головы. Сделала дыхательную гимнастику, которую помнила ещё со времён экзаменов в школе. Всё должно получиться. Мы справимся. При любом исходе, мы с Мишуткой — справимся.

Ещё не дойдя до кухни я ощутила аромат кофе. Значит, Макс не спит. Так и есть.

— Доброе утро, — сказала я, замерев у входа.

Парень отложил смартфон, едва улыбнулся.

— Доброе. Как спалось? — спросил он, пристально разглядывая меня.

Я вздохнула, прошла к гарнитуру, ткнула чайник и достала кружку.

— Нормально. Только мало. Я очень боюсь, Макс. Вдруг что-то пойдет не так, — решила поделиться переживаниями.

Максим развернулся на стуле, сел лицом ко мне.

— Лиза, пожалуйста, успокойся. Я понимаю, что Олег может повести себя непредсказуемо. Но ещё я понимаю то, что он не будет лишний раз нарываться. Он знает, что его ждёт на сегодняшней встрече и что от него требуется. И он не должен отступить от того, что запланировано.

— Неужели ты виделся с ним? Или вы говорили по телефону? Если нет прямой угрозы или выгоды для него, он делать ничего не станет. Особенно, в отношении меня. Просто не приедет на встречу и всё.

— Вчера мы поговорили и всё решили. Я знаю, что ты не хочешь его видеть. Но прошу тебя, потерпи ещё этот день. И всё, Лиз. Только этот день.

Я потерла глаза, которые защипало от слёз. Так хотелось скорее покончить со всем этим. Ситуация с Олегом — как камень на шее — тянет и тянет ко дну, не даёт выбраться на берег и сделать полноценный глоток воздуха. Изматывает и лишает сил, как морально, так и физически. Слезы не пролились, я снова прибегла к дыханию, успокаивая себя. Локтя коснулись теплые пальцы.

— Лиз, тебе нужно будет только оставить свои подписи на документах и убедиться, что всё верно, — произнес Макс, погладив меня по руке.

Я набрала полные лёгкие воздуха и решилась. Взяла его за руку, крепко.

— Максим, ты же знаешь, для меня Мишка — всё. Я не могу его потерять. Если что-то пойдет не так, я должна быть готова. Скажу честно, я собрала рюкзак со всем необходимым на случай, если придется уехать. Но у меня нет денег. Просто пойми, если все пройдет хорошо, мы же вместе вернемся сюда. А если нет…

— Для твоего спокойствия, я понял. У тебя есть карта. Забыла? Я же вчера тебе её отдал. Там большой лимит и блокировать, если что, я ее не собираюсь.

Я покосилась на пластиковую карту, которой вчера расплачивалась. Она осталась на том же месте, куда я её положила. Бумажка с пин-кодом по-прежнему лежала рядом.


Я быстро закивала, не найдя слов.

— Просто, когда приедем туда, постарайся не отходить от меня, хорошо?

— Да, конечно, спасибо! — волна благодарности взбодрила.

— А теперь завтракайте, собирайтесь. Повезём Мишу в садик и сами поедем на встречу. А я пока поработаю.

Спрятав карту в рюкзак, быстро сварила кашу и сделала тосты. Разбудила Мишу, покормила. Он не хотел ехать в садик, но я пообещала, что это всего на полдня и скоро мы с Максимом его заберём. Кажется, ему здесь было комфортно и спокойно. Он не зажимался, в присутствии Макса вел себя естественно и это не могло не радовать.

— Мам, я хочу в зоопа'к.

— Да? Думаю, как-нибудь мы с тобой соберёмся и съездим. Но не сегодня.

— Почему? Ты на 'аботу пойдёшь?

— Да, надо поработать, малыш.

Мальчик вздохнул так печально, но быстро переключился на машинку, которую взял с собой за стол.

Я отпрашивалась с работы на несколько дней и теперь даже не знаю, когда снова смогу выйти и смогу ли. Надо будет обязательно обсудить этот вопрос.

Когда я провожала Мишу в садик, Максим сразу показал две точки, из которых наблюдали люди, нанятые им, за входом на территорию.

— И с охраной садика уже поговорили. Только ты сможешь забрать Мишу. Либо я.

— Хорошо, — ответила я, чуть меньше переживая, что сюда приедет кто-то посторонний.

Я в последний раз, с сожалением, посмотрела на окна просторной комнаты, где сейчас находился сын. И мы поехали на встречу с Олегом. Максим созвонился с кем-то. Там подтвердили, что всё в силе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Меня начала бить дрожь. Мне же всего лишь надо подписать бумаги. Подтвердить, что мы разводимся и ребенок останется со мной. Ведь ничего не должно случиться, пыталась я убедить себя, но безуспешно. Плохое предчувствие усилилось. Кажется, бури не миновать.

Машина остановилась на парковке высокого, старого здания. Отлетевшая местами штукатурка, бледный жёлтый цвет, бетонная лестница со сколами. На первом этаже заметила многофункциональный центр, рядом Пенсионный фонд и ещё какие-то службы, но прочитать не успела. Через дорогу находился паспортный стол. Ох, похоже, придется нам сегодня побегать.

— Мы будем втроём ходить по кабинетам? — спросила я, плохо представляя подобную картину.

Ветер растрепал волосы, швырнул их в глаза. Небо чуть прояснилось.

— Нет, нам надо будет только всё подписать и прочитать. Ходить будут за нас.

— Волокита с бумагами может затянуться на месяца. Ну да ладно, главное — попрощаться с Олегом и его долгами, — озвучила не слишком радостные мысли.

— Что-то сделают уже сегодня, остальное в течение двух дней, — ответил Макс, открывая передо мной тяжёлую дверь на большой пружине, на которой висела табличка: Офисы. — Ты как? Может кофе, чай? Не замёрзла?

— Нет, ничего не нужно, спасибо. Максим, это же каких денег стоит такая срочность… Ещё и собрать всех в одном месте.

— Не думай об этом. Это уже не твоя забота.

Когда мы вошли в большой зал, который от обилия белого цвета и плитки напомнил мне кабинет стоматолога, Олег уже был там. И не только он. Ещё трое мужчин сидели на длинном диване, а четвертый занимал место за тем же столом, что и Олег. Металлические жалюзи были подняты и в помещении было достаточно естественного света.

— Добрый день, — громко поздоровался Максим, обращаясь, в первую очередь, к темноволосому мужчине во главе стола. — Всё хорошо, — тихо сказал мне и остановился у стола, предлагая мне сесть. Сам расположился рядом.

— Добрый день. Вы вовремя. Нотариус появится с минуты на минуту.

— Отлично. Лиза, познакомься, это Алексей Сергеевич.

Мужчина кивнул мне. Я повторила жест. Не знаю, кто он и зачем он тут, но взглядом вернулась к нему несколько раз. И, может мне показалось, но Макс чем-то был похож на него.


Олег, до этого сидевший, уткнувшись в какие-то бумаги, вскинул голову. Окинул меня равнодушным взглядом, посмотрел на Макса. Под левым глазом виднелась фиолетовая полоска, похожая на синяк. Подрался с кем-то. Уж не с Максимом ли?

В приоткрытую створку большого окна влетал прохладный свежий воздух. С ним волнение становилось чуть меньше и я реже задерживала дыхание.

Ещё через несколько минут все были в сборе. Особо никто ничего не говорил и не пояснял. Все проходило примерно так:

— Лиза, внимательно прочитайте документ и подпишите там, где стоят галки.

То же говорили и Олегу. Все наши данные уже были внесены в заявления, но кое-что требовалось заполнять вручную. Максим сидел рядом со мной и все сверял с моими документами. Происходящее казалось чем-то нереальным. Мой муж молчал, не бросал ненавидящих взглядов, выглядел спокойным, собранным, послушно выполнял указания. Что ему такого предложили? Или напугали?

— Я же смогу иногда видеться с Мишей? — спросил вдруг Олег.

Это было так неожиданно.

Сердце кольнула жалость и чувство вины. Перед сыном. Но ведь это не я нас засунула в ту яму, из которой мы не можем выбраться. Не я угрожаю, лишаю нормальной жизни. Он плохо относился ко мне, уделял мало внимания сыну, но… Он его отец. И если не будет никакой от него угрозы, то как я могу запретить?

— Сомневаюсь, — ответил за меня Максим и я даже не поняла, испытала облегчение или напротив, ещё большую вину. — Мы уедем отсюда.

Олег растерянно заглянул в листок, что лежал перед ним. Посмотрел на меня, словно только осознал, где находится и что происходит. Перевел взгляд на Алексея Сергеевича.

— Что-то не так? — спросил последний, сложив руки на столе и сцепив пальцы в замок.

Олег заметно сглотнул. Повернулся ко мне.

— Лиза. Я не буду пытаться отсудить его или что-то делать против него и тебя. Я и не смогу, как видишь. Просто разреши иногда видеться с ним. Это ведь и для него важно.

Вот зачем он так? Давит. Всю душу уже измотал, наизнанку меня вывернул, нервы расшатал и теперь ещё это… Возможно, для Миши это и будет хорошо, видеть своего отца. Но я не уверена. Уже ничего не знаю.

Оказывается, все смотрели теперь только на меня. Я прочистила горло.

— Ладно. Но только по предварительной договоренности со мной. Никакой самодеятельности. И ничего подобного, как ты выкидывал в последние пару раз. Если не согласен — ты его никогда больше не увидишь. И он будет знать о тебе только худшее.

— Я согласен, — тут же выпалил муж. На лице проступило облегчение. Надо же.

Это правда. Мы на самом деле это обсуждаем. Это не сон и скоро затянувшаяся глава под названием «Олег, долги и наглость» будет завершена. И он даже только что попросил разрешения у меня, чтобы видеться с Мишей. Кажется, сегодня к вечеру пойдёт снег, настолько это все казалось удивительным.

Когда дошли до заполнения бумаг связанных с Мишей, потребовались данные о прописке. Я поискала бумагу в папке, но не обнаружила. Кажется, я видела в машине какой-то листок, но не акцентировала на нем внимание. Скорее всего, выпал из папки.

— Максим, кажется, я её в машине оставила. Давай схожу быстро, — предложила я.

Разволновалась. Хотелось скорее покончить с этим и я надеялась, что на заднем сидении видела именно листок с информацией о прописке и печатью из паспортного стола. Максим, дотошно изучающий все договора, протянул мне ключи.

— Давай я схожу, — предложил он и даже встал, но я его остановила.

— Я сама. Хочу проветриться, — сказала я, не желая напрягать его ещё больше.

Заметила, что Олег за нами наблюдал, но как только поймала его задумчивый взгляд, он уткнулся в бумаги.

Мне повезло, я нашла недостающие документы в машине, и поспешила вернуться. Стремительно преодолела расстояние от парковки до холла здания. В лифте нажала кнопку пятого этажа. Двери вот-вот должны были закрыться, когда в кабинку влетел… Страх камнем ударил в грудь, устремился в конечности. Тяжёлый мужской парфюм заполнил пространство. Быстро дыша в кабину влетел Артем и нажал кнопку четвертого этажа. Двери послушно закрылись. Я попятилась, но места было слишком мало. Запоздало вспомнила, что телефон остался наверху.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Какого черта, пташка? — прорычал он, схватил меня под локоть, сощурился злобно. — Свалить от меня захотела? Какое замужество? Ничего не перепутала?

— Отпусти! Меня ждут, — ответила я, глядя ему в глаза. Старалась чтобы голос звучал твёрдо.

— Не дождутся!


Двери открылись. На светло-зеленой, обшарпанной стене виднелась блекло-желтая цифра четыре. Артем сильнее сжал локоть и попытался вытолкнуть меня вперёд, удерживая кнопку, чтобы двери не закрылись. Я пыталась ухватиться за что-нибудь, вырваться, но бесполезно. Лишь услышала, как позади со скрипом захлопнулись двери лифта. Мужчина был сильнее, выше и крупнее. Закричала, призывая о помощи, но мощная рука сдавила шею и нижнюю челюсть, запрокинула мою голову так, что я стала задыхаться. В глазах стало темнеть.

— Не трепыхайся. Твой муженёк сказал, что ты теперь неприкосновенна. Что за чушь? Шмотки свои забрала из квартиры, развод… И он, идиот, повелся на твои сказки. Никто тебя не защитит, поняла? Никто не пойдёт против Григорьева. Никто! Тем более какой-то сопляк.

Я не могла ничего ответить. Хватала ртом воздух, чтобы не отключиться. Тяжёлое тело придавило к стене, прямо как тогда, на парковке, когда некий блогер заигрался. Но в этот раз Макс меня точно не найдет. Я пиналась, извивалась, чтобы освободиться. Хотела ударить, но Артем зажал меня так, что я ни до чего не могла дотянуться. Где-то здесь должна быть лестница. Руки тряслись, но я не отпускала ключи от машины. Пыталась пальцем поддеть и вытащить сам ключ из брелока, но слишком неудобно он лежал в ладони.

— А тут нам с тобой не помешают. Этаж на ремонте, подрядчик слился, а новый пока не заключил договор. Видишь, я подготовился. И никто тебя здесь искать не станет. Всё для нас. Только выберем местечко подальше от лифта.

Это мой шанс. Пальцы слетели с моей шеи, почти коснулись плеча, чтобы перехватить. Я резко вдохнула, проморгалась. Замахнулась и ключом ударила ему в ногу, кажется, рядом с пахом. Артем громко сматерился, руки на мгновение разжались. Я бросилась в сторону, туда, где предположительно должна была находиться лестница. Голова кружилась, в глазах прыгали темные пятна, лёгкие болели. Я должна выбраться. Любыми силами. Свобода так близко. Ключ всё ещё в моей руке. Справка, похоже, тоже. Я схватилась за ручку, дверь поддалась. Лестница!

— Куда собралась?! — прозвучал голос у самого уха. Дверь захлопнулась передо мной.

Я ринулась влево, но оказалась зажата в углу.

— А это даже заводит, — улыбнулся он.

— Зачем я тебе? Какой смысл? — спросила, быстро дыша.

— Из-за твоего мужика у меня были проблемы. И Ритка выбрала его. И чем этот клоун вас цепляет? Он взял то, что должно было достаться мне. Теперь я сделаю то же самое.

Ого. Рита упоминала Артёма, но не говорила, что он претендовал на ее сердце. Или не сердце. Ещё и Олег успел ему навредить. А отвечать за всё должна я.

— Стоп, а я тут при чём? Ты же знаешь, я не по своей воле до сих пор с ним. Решайте сами свои проблемы.

— Мы решим. Но сначала верну должок.

И он двинулся ко мне. Только сейчас поняла, что не так с его лицом. Зрачки сильно расширены. Слишком. Он явно «под чем-то» и слушать меня не станет. Но надо попробовать продолжить диалог, выиграть время.

— Артём, — начала я, но он перебил.

— Тихо, — цыкнул и принял звонок. — Костян, да иди ты, — отмахнулся он.

Говорил нормально, внятно. Возможно, есть шанс объяснить ему, убедить не причинять зла. Кричать сейчас бесполезно, его приятель Костя мне точно не союзник.

— Что? — переспросил он звонившего. — Серьезно? — скепсис сменился настороженностью. — Впервые слышу, хотя, погоди, это тот самый? — потрясение. — Давай.

Он сбросил вызов, а я крепче сжала ключ. Ошарашенно смотрел на меня, переводя взгляд с руки на лицо. Пристально рассматривал, будто впервые увидел. Напряжение во мне давило, тело мелко дрожало, я держала его наготове и сдаваться не собиралась.

— А ты пташка молодец, не ожидал. Знала, к кому под крыло пристроиться. Признаю.

— Да, — ответила я, на всякий случай.

— С нашей конторы тебя никто не тронет. Как и никто из людей Григорьева. Ты всех обыграла.

Он ещё раз ошарашенно покачал головой и двинулся прочь. Я не могла поверить, что он так легко уйдет. И о чьем «крыле» он говорил. Неужели у Макса настолько большое влияние? Кажется, нет. Есть кто-то ещё, наверняка.

Дверь, что вела на лестницу, распахнулась, ударившись гулко о стену. Оттуда вылетело двое мужчин, которые были с нами в кабинете и сидели в стороне. Артем не успел и трёх шагов сделать, как его скрутили, прижали лицом в пыльный бетон. Тихо, молча, вообще без лишнего шума. Максим выбежал следом за ними и сразу бросился ко мне.

— Лиза! Лиза! Ты как? Мы тебя везде искали.

Я перевела взгляд на него.

— Я в порядке, — прошептала и ткнулась лицом ему в плечо. Отдала ему справку, чтоб не выронить.

Я не хотела слёз. Но удержать это не удалось. Ощутила крепкие руки Максима на спине. Они прижали к нему, погладили голову, спину. Мое тело обмякло, и теперь Максу приходилось практически держать меня. Напряжение постепенно отпускало. Артема уже увели, а он даже не сказал ничего. Вообще ничего. Мне подумалось, что он будет вырываться, орать. Но нет. Я и сама почему-то была опустошена. Не могла всхлипывать, говорить. Просто слезы и радость, что со мной все хорошо и что скоро я увижу Мишеньку. И что рядом Максим.

— Точно нормально? Может, врач нужен? Он тебе что-то сделал? Лиз?

Я чуть отстранилась, чтобы он видел мое лицо.

— Сейчас я успокоюсь, и буду в норме. Ладно? Спасибо, что искал меня. И нашёл, — сказала я и снова прижалась щекой к груди, в которой в бешеном темпе колотилось сердце.

Спустя минут десять мы вернулись в кабинет. До этого Максим стоял рядом, пока я умывалась в уборной. Боялся оставлять меня одну. Да я и сама боялась. Вопросы крутились в голове, но сил не было уже. Хотелось просто как можно скорее закончить с оформлением, забрать Мишу и уехать в наш новый дом. Временный, как я поняла. Но я даже рада, что мы переедем. Здесь меня совсем ничего не держит.

Пока нас не было, в кабинете устроили обед. Еда из бумажных пакетов выглядела очень вкусно и пробуждала аппетит. Ели все, поэтому и я не отказалась, когда Максим усадил меня в дальний угол, подальше ото всех и принес туда чай с сахаром и рис с морепродуктами в коробочке.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Перекус закончился быстро и мы вновь принялись за бумаги. Никто не задавал вопросов, видимо всем уже всё доложили. Загадочный Алексей Сергеевич наблюдал за всеми, периодически пропадая в телефоне. Олег вообще не смотрел в мою сторону, и это хорошо.

Ещё через час мы закончили. Пока я не могла поверить, что это конец. Ещё не были готовы оригиналы документов, но уже в ближайшие дни я получу их на руки. Это окрыляло, но я настолько боялась пустых надежд и разочарований, что не позволила себе радоваться, пока не будет официального подтверждения. Держала эмоции в себе. И рвущиеся наружу крики, и ругательства, и рыдания, негодование и всю боль, что так долго копились и изматывали. Ещё не время отпускать их. Ещё не время.

Первым сбежал Олег, убедившись, что на его счёт поступили деньги. Я слышала звук уведомления о сообщении. После этого он сказал, что всё поступило и попрощался.

Максим задержался, говорил с Алексеем Сергеевичем. Я ждала. Первая половина дня выдалась очень тяжелой и насыщенной. На шее до сих пор виднелись следы от пальцев. Только бы синяк не появился, но он, похоже, будет. Понадобится водолазка с высоким воротником. Перед глазами прыгали строчки и буквы. Я устала и болели глаза, хотя мы провели тут не так много времени.

Я ещё раз позвонила Наталии, узнать, как там Миша. Она ответила, что с ним все хорошо и никто не приходил и что я веду себя странно. Я поблагодарила, сбросила вызов. Максим как раз закончил разговор, мы попрощались с Алексеем Сергеевичем и пошли на парковку.

— Макс, а что это за мужчина? Ты у него работаешь? — спросила я, когда машина тронулась.

Парень хмыкнул.

— Ты не поверишь, Лиз, но это мой отец.

— Ого, — только и смогла сказать я. Кажется, слова про «крыло» стали обретать смысл. — И это он тебе помог все организовать?

— Да. Мы буквально несколько дней назад начали сотрудничать. А до этого даже не общались. Он здорово помог ускорить все процессы.

— Понятно. Я очень удивлена.

— И я, не меньше твоего.

— Макс, ещё раз, спасибо тебе! Мы же сейчас за Мишей?

— Да, конечно. Потом можем прогуляться или поехать домой.

— Домой, мне нужно привести себя и мысли в порядок.

— Договорились.

Глава 13

Макс

18 дней

Затянутое серыми тяжёлыми тучами небо не улучшало настроения. Кажется, всё позади, и радоваться бы, вот только… Я пытался поговорить с Лизой о том, что случилось, но она попросила не поднимать эту тему.

— Я больше не хочу об этом думать. Никогда. Если он не соврал, и теперь им нельзя меня трогать, то пусть он, и вообще вся эта история, останутся в прошлом как можно скорее, — ответила она тихо, глядя прямо перед собой. — Можно я возьму твою куртку? Не хочу, чтоб сын это видел, — и Лиза мимолётно указала на шею, следы на которой не исчезали.

Я сильнее сжал руль. Желание закопать того урода усилилось до предела. Я чуть не свихнулся, когда Лиза пропала. Сначала искали её на парковке, спрашивали у других водителей, сотрудников, не садилась ли в машину к кому-то. А тем временем в кабинете трясли Олега, но он утверждал, что ничего не знает. А потом один из работников сообщил, что видел Лизу и какого-то мужчину, когда они заходили в лифт. Тогда мы стали проходить этажи.

— Конечно, возьми. Или давай купим тебе что-то, чтоб скрыть?

— Не надо.

Сначала она была в норме. Спрятала шею в воротнике куртки, всю дорогу болтала с сыном о том, как прошло утро в садике. Мишка очень обрадовался, что его снова забрали домой так рано. Когда приехали домой, она переоделась в водолазку. Быстро организовала обед.

— Можно я посмотрю? — спросил я, кивнув на шею, когда мы разместились все вместе в прихожей после обеда.

Вообще, это они пошли туда. Лиза с Мишей. А я за ними. Не мог ничего с собой поделать. Хотелось быть рядом. За окном было темно, словно сейчас не час дня, а как минимум вечер. Поэтому включили мягкий свет, что сделал комнату особенно уютной.

— Не надо, — тихо ответила Лиза, отвернувшись.

И если до этого она ещё держалась, то теперь выглядела очень уставшей. Свернулась на диване, прижав колени почти к самой груди. Наблюдала за сыном, как он играет, иногда включалась в игру, но видно было, что из последних сил делает это. Миша веселился, скакал и почти не обращал на нас внимания. Иногда прислушивался, но больше был увлечен своим занятием.

— Лиз, давай ты отдохнешь сегодня, а я с Мишей побуду? Тебе нужно, я вижу.

— Да как я его оставлю? — прошептала она удивленно, наконец, повернувшись ко мне и округлив глаза.

— Мы вроде ладим с ним. Мальчик уже большой, не потеряет тебя. К тому же, ты будешь рядом, через пару стенок. Прими ванну, отдохни, выспись уже как следует.

Лиза смотрела с каким-то недоверием, сомнением.

— Ну что ещё? Если ты за того урода переживаешь, что напал на тебя, то забудь, — добавил я тихо, чтобы мальчик не услышал. — Ему доходчиво и подробно всё несколько раз объяснили. Больше точно не сунется.

Лиза сразу потерла шею, отвела взгляд. Мне так хотелось ее обнять, успокоить, но мы были не одни и я не знал, как отреагирует на это Миша и сама Лиза. Поэтому оставался на месте.

— Если тебе это и правда не сложно… — произнесла она.

— Правда, не сложно. Я буду дома, мне никуда сегодня не нужно. А почти все дела, если что, можно решить по телефону или перенести. Иди уже.

Я встал с дивана и протянул руку Лизе. Она приняла помощь. Вложила свою узкую ладонь в мою, поднялась и слегка пошатнулась.

— Ты прав, надо выдохнуть, — согласилась она, быстро отведя взгляд и подошла к Мише. — Я тогда в душ, потом сына уложу на дневной сон и сама посплю.

— Давай так, — согласился я.

Лиза присела на корточки перед Мишей. Взяла за руки.

— Малыш, ты побудешь с Максимом? Я хочу отдохнуть немного.

Миша задумчиво посмотрел на меня, перевел взгляд на маму, обнял её и сразу отстранился. С серьезным видом заглянул в лицо Лизе.

— Ладно.

— Если что, сразу зови меня, хорошо?

— Да, мама. Иди, я буду иг'ать, — заявил он и занялся своими делами. — Не волнуйся.

Надо бы, когда переедем, мебель по возрасту. Кровать, стол и прочее. Ещё бы определиться, куда ехать, найти подходящий вариант…

Лиза пару секунд постояла в дверях и скрылась в коридоре. А мы с Мишей стали строить деревянную дорогу для специальных машинок из набора. Пожарная, скорая, полиция. Я не мог вспомнить себя в его возрасте. Да и игрушек у меня особо не было. Но были книги, их я помню хорошо. Они очень спасали от всего.

Через некоторое время Мише надоели машинки и мы пошли рисовать. А после вернулась Лиза.

— Миш, идем спать, — позвала она.

Хрупкая, в домашних штанах и футболке, стояла рядом и обнимала себя одной рукой, второй прикрывала шею. Влажные волосы рассыпались по плечам, глаза смотрели сонно. Ее не было от силы минут двадцать. Надеюсь, теперь она, наконец, сможет поспать спокойно. Миша хотел что-то возразить, но в этот момент зевнул и неожиданно легко согласился отправиться в спальню. Я ушел к себе.

Поработал, созвонился с отцом. Удивительно, но мы легко нашли общий язык. Я не особо верил в то, что столько лет он не появлялся только лишь потому, что не мог. Наверняка, запрет уже давно был снят, но тот просто не решался. Или не хотел. Как бы то ни было, сейчас он готов нам помочь, а это дорогого стоит. Вот только пока никаких новостей от Григорьева нет и всё больше у меня возникает чувство, что он просто решил устроить показательную казнь. Вроде как: «Не трогай то, что принадлежит мне». А я не просто "тронул". И отец не сможет повлиять на это решение. Да, у него есть влияние и в этом городе его не забыли, но Григорьев не тот, человек, который станет кого-то слушать. А объявлять ему войну отец не станет. Это очевидно. Так что, дней остаётся всё меньше и меньше, а я до сих пор ничего не успел.

Через полтора часа проснулся Миша. Послышался топот маленьких ног по ламинату и я спустился вниз.

— Максим, пойдёт иг'ать? — предложил он, потирая глаза спросонок.

— Конечно, только твоей маме скажу кое-что. Я быстро.

Мальчик кивнул и побрёл в гостиную, я же негромко постучал в дверь спальни и, не получив ответа, заглянул внутрь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Я уже встаю, Макс. Минуточку. Голова тяжёлая такая, кошмар просто, — пробормотала Лиза сонно, прикрывая глаза рукой.

— Лиза, спи. Мы справимся без тебя. Даже не вставай, — сказал я настойчиво.

Она отняла руку от лица, моргнула.

— Ладно. Я ещё только часик и всё, буду как новенькая и пойду ужин готовить.

Я покачал головой. Лиза неисправима.

— Не надо ничего готовить, я закажу еду на всех. Отдыхай.

— Спасибо, — слабо улыбнулась она и натянула одеяло до шеи, укладываясь удобнее.

Лиза проснулась только к ужину. Мы сидели с Мишей на кухне, которая теперь казалась более светлой, гостеприимной, а не холодной и блеклой, как раньше. Дождь крупными каплями барабанил в стекло, но дома было тепло и сухо. Уютно. Уже совсем стемнело. Я забрал пакеты с едой, что привез курьер, а Мишка, пока ждал меня, собирал паззл с мультяшными супер-машинками. Он увлечённо рассказывал о героях этого мультика, иногда обращаясь за помощью, когда я услышал быстрые шаги.

— Вы тут… — выдохнула Лиза, явно с облегчением.

Она выглядела испуганной, растрепанной после сна. На щеке отпечатался след от подушки. Девушка подбежала к сыну, который уже ярко улыбался ей, обняла за плечи и поцеловала в макушку, прикрыв глаза.

— А где нам ещё быть? — спросил я спокойно, не сдержав улыбки. — Всё хорошо, Лиз.

— Мама! — обрадовался Мишка. — Мы тихонько иг'али, чтобы тебя не будить. Максим 'ассказал про че'епашек, которых вы смот'ели, когда были маленькие.

— Да, солнышко, было дело. Какие молодцы. Спасибо, — ответила Лиза и глубоко вдохнула, восстанавливая дыхание. — Проснулась, а уже темно и тишина дома. Что-то я испугалась. Ой, — спохватилась она. — Давай помогу на стол накрыть, раз все проспала.

— Лиза, отдохни хоть сегодня. Сядь и расслабься. Всё нормально, — сказал я настойчиво, освобождая очередной пакет.

Девушка замешкалась, застыла в нерешительности. И всё же кивнула. Отодвинула стул.

— Ладно, — улыбнулась робко и села рядом с сыном. — Раз так, что у нас на ужин?

— Много всего. Не знал, что ты будешь, заказал на выбор. Так что завтра тоже можно будет не заморачиваться.

— Мам, можно я пока мультик посмот'ю? — вскинул голову Миша, прижимаясь к Лизе.

У меня он про мультики не спрашивал, и это радовало. Не знаю, что ему разрешает Лиза, а что нет. Я телевизор дома не смотрел, когда был мелким — его попросту не было. А когда приходил к Лизе или друзьям, то многим родители оговаривали ограничение времени, которое можно провести у экрана.

— Но мы же сейчас будем есть. А потом купаться и спать, — ответила девушка серьезно, поглаживая сына по плечу, глядя ему в глаза.

— Ну мам, ну немножко. Я сегодня ещё ни 'азу не смот'ел. Правда, — старательно выговорил последнее слово.

— Да? Ну ладно. Мы тогда пока накроем на стол, а ты посмотри. Пойдём, включу тебе, — согласилась Лиза.

— Ура! — закричал Миша и поскакал в комнату, на ходу оборачиваясь и проверяя, идёт ли мама.

Лиза встала, пожала плечом и пошла за сыном. Как же я рад, что они здесь! Я отвернулся к пакетам, спрятал улыбку. Гора с плеч свалилась, когда они приехали сюда. Теперь я знаю, что у них всё хорошо, я вижу это и могу не волноваться каждую минуту, что с ними что-то произойдет. Можно будет попытаться организовать нам отдых, если только Лиза не разболеется и если успеем…

Навязчивые мысли омрачили сознание, залили чернотой настроение. Тик-так, тик-так… Времени всё меньше, Григорьев молчит и я уже ни на что не надеюсь. Отец же ещё верит во что-то, рассчитывает на удачу, но видно, что на благоприятный исход шансов мало. Я сам виноват, что ввязался в это и увез по самую шею. Но, черт, как же страшно не хочется, чтобы всё закончилось так быстро и тупо.

— Ты чего замер? — услышал голос Лизы и поднял голову.

Она вошла на кухню, приблизилась ко мне. Оказалась совсем рядом. Ощутил тонкий аромат ежевики. Кажется, на её геле для душа были нарисованы эти ягоды. Мозг принялся подкидывать совсем не те воспоминания, о которых сейчас нужно думать. Я до сих пор помнил, как нежно она умеет касаться, как страстно целовать… Руку протянуть, сделать всего один шаг и я смогу её обнять. Мог бы, но сомневаюсь, что ей сейчас это нужно. Пусть чувствует себя в безопасности, я лезть не буду. Постараюсь, по крайней мере. И всё же интересно, вспоминает ли она о том, что было с нами.

— Задумался, — ответил я просто.

Скомкал бумажные пакеты и отправил в мусор. Лиза достала чай из навесного шкафчика, засыпала его в заварочный чайник. Из нас бы получилась хорошая семейная пара. Мы много можем делать в унисон и не мешать друг другу.

— Спасибо, что дал мне поспать. Стало намного лучше. Ещё, конечно, слабость есть, но, думаю, завтра уже буду в форме. Как Миша себя вел? Ты не устал?

— Всё прошло хорошо. Мишка отличный парень, мы интересно провели время. И я уж точно не устал.

Я переложил всё в тарелки и начал переносить на стол.

— Как же всё аппетитно выглядит! — воскликнула Лиза, подхватывая салатник с «Цезарем» в одну руку и шашлыки из сёмги в другую. — У нас будто праздник.

Утром и днём она почти не ела, надеюсь, хоть сейчас это сделает.

— А разве нет? Мне показалось, для радости есть повод.


Лиза поставила тарелки и вздохнула.

— Я очень, очень надеюсь, что это так. Но пока бумаги не увижу, не смогу поверить. Да и твое предложение замужества, — она задумалась, подбирая слова. — Оно кажется мне странным и я не знаю, чего ожидать. Мы же, если всё будет так, как задумывалось, теперь семья. Муж и жена, получается. И это тоже меня смущает. В моей голове это пока не укладывается.

Я положил столовые приборы. Вилки стукнулись друг о друга, жалобно звякнули. Коснулся предплечья Лизы. Осторожно, почти невесомо. Она тут же перевела взгляд на то место, где наши руки соприкасались.

— Я просто хочу позаботиться о тебе, Лиза. В моих действиях нет злого умысла или скрытых намерений. Ты дорога мне. Очень, — провел большим пальцем по нежной коже. — Я не хочу, чтобы кто-то портил тебе и твоему сыну жизнь. Вы уже натерпелись на жизни вперёд. Я хочу, чтобы теперь у вас было всё хорошо. Настолько, насколько это возможно.

Лиза прикрыла лицо рукой и на секунду мне показалось, что она сейчас уйдёт. Или возмутится. Но она удивила. Отняла руку и влетела мне в грудь, шмыгая носом, обвила моё тело. Я обнял её, не задумываясь устроил подбородок на её макушке. Услышал всхлип.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Лиз, ты чего там, плачешь?

— Немножко, — ответила она тихо, вновь всхлипывая. — Спасибо, Макс. Спасибо, что вытащил нас из ада


Моя милая Лиза. Как бы я хотел, чтобы больше ничего тебя не тревожило. Мне бы исчезнуть теперь, оставить тебя и Мишу, дать вам возможность найти новое место для жизни, обустроиться, вычеркнуть меня из вашей памяти, как и всё то, что происходило. Пока не стало поздно. Но я не могу. Эгоистично, малодушно буду рядом столько, сколько позволишь, сколько дадут.

— Мама, — послышался детский голос из коридора и Лиза поспешно отскочила, протёрла глаза. Я отвернулся к столу.

— Да, сынок? — спросила она нежно, в голосе слышалась улыбка.

— Пойдём иг'ать? — позвал Миша, обнимая Лизу за ногу.

— Уже поздно, Миш, я завтра с тобой поиграю. А сейчас мыть руки и за стол. Мы же договорились, забыл?

— Ла-а-дно, — протянул мальчик и я услышал, как Лиза отодвинула для него стул. — Я хочу пельмешки, — заявил он. — Максим сказал, что мне п'ивезут пельмешки.

— Да, вот они, — сказал я и снял крышку с глубокой тарелки. Поймал странный взгляд Лизы. — Что такое? Не надо было, да? Я что-то не подумал.

— Нет, всё нормально, можно и их, — ответила девушка и передала тарелку сыну. Добавила сметану, дала ему вилку. — Просто у тебя хорошо получается, — сказала она и улыбнулась.

— Что получается? — не понял я.

— Заботиться о ком-то, — пожала плечами Лиза, обошла стол, подошла за чашками и тихо добавила: — Я сто лет не чувствовала себя спокойно и уютно. А прямо здесь и сейчас мне хорошо. Мишка рядом, здоровый, радостный; стол накрыт, мне никуда не нужно бежать, ничего не грозит. Я даже поспала нормально. И ты здесь. Я словно вернулась домой. Но не к себе, не к маме, а в наш с тобой маленький мир.

— У меня такое же чувство, Лиз. Будто я, наконец, нашел своё место. Нашёл себя.

Лиза улыбнулась. Робко, нежно. Мы застыли, глядя друг на друга. Какой же я был дурак, что так легко сдался тогда. Упивался горечью, обидой, вместо того, чтобы попытаться всё изменить. Жаль, время не вернуть. Лиза моргнула и тут же с чашками сбежала к сыну. Я ощутил, как уголки губ приподнялись сами собой. Вот оно — то, что я всегда искал. Она. Всегда она. Быть рядом с ней. И я это обрёл, пусть и ненадолго. Значит, наверное, не всё было зря?

Мы поужинали и Лиза отправилась купать Мишу. Я ушел в гостиную. Включил ноутбук и решил поработать. В спальню уходить не хотелось. Да и надеялся, что если Лиза не будет спать, то составит компанию. Что там обычно делают, когда начинают жить вместе, кроме уединения в спальне? Может, поговорим, фильм посмотрим. Если она вернётся, конечно. Сложно вот так спокойно что-то планировать, когда время так легко и быстро, необратимо утекает. Выключил верхний свет и оставил включенным напольный светильник. Комната погрузилась в мягкую полутьму.

За работой я не заметил, сколько времени прошло. Отвлекся только когда Лиза появилась в поле зрения. Мягко ступая по ковру, она подхватила машинку, брошенную сыном, убрала в пластиковый ящик.

— Чего спать не идёшь? — спросила она негромко и села на диван, недалеко от меня.

— Надо было поработать. А ты?

— Миша уснул. А я не привыкла так долго спать. Хочу, но не могу, не получается. Полночи теперь буду без сна, скорее всего.

Она переместила ноги под себя. Сложила руки на коленях.

— Привыкнешь, — ответил я. — Нужно только немного подождать.

Лиза вздохнула, чуть изменила положение. Уставилась в пол.

— Тот мужчина, Артём, который на меня напал… Он из той компании, что приходила к нам за деньгами. Однажды он пробрался в квартиру, когда мы спали. Позже он сказал, что это Олег дал ему свои ключи или сделал дубликат. Мы с Мишей были в нашей спальне, и Артём зашёл к нам. Мне пришлось выйти с ним, оставить сына в комнате. У него был нож. Я не знаю, что бы со мной случилось, если бы не приехал муж. Он изначально хотел откупиться мной, я слышала. Но, видимо, что-то ещё осталось в нём человеческое. Одумался. Смог прогнать Артема, сказал, что хорошо знает Григорьева и его дочь. И что будут большие проблемы, если со мной что-то случится. И это подействовало. Конечно, после Олег ещё много раз говорил, что зря не дал тому совершить задуманное. Но обошлось. И мне до сих пор в темноте мерещится его фигура. Жуть.

Я выругался. Вот же твари! Бедная Лиза, за что ей вся эта хрень? Надо было её мужа, бывшего мужа, отправить вместе с Артёмом сегодня. Сейчас бы вместе валялись с гипсом.


Надо будет всё-таки наведаться к Олегу.

— Никто больше не тронет вас, Лиза. Если меня не будет рядом, то мой отец об этом позаботиться.

Лиза встрепенулась.

— Что значит тебя не будет рядом? — спросила она настороженно.

— Мало ли, вдруг я уеду по работе, — ответил я.

Правду не мог сказать. Ни к чему Лизе лишние переживания теперь. Ей бы со своими сейчас справиться, а не ожидать того, что должно произойти.

— Ладно, — кивнула она. — Максим, что теперь будет? — спросила Лиза. — В голове пока полный сумбур.

Я повернулся к ней. Отложил ноут на столик, закрыл его. Потер глаза и сел удобнее.

Какая же она красавица. Моя на бумажках, но за то время, что мне осталось, она, скорее всего, не станет моей по-настоящему. Растерянная, но уже не запуганная. Спокойная. Мягкая. Родная. Это главное.

— Подождём, когда будут готовы документы. А дальше… Я же говорил, что временно тут поселился. Но ещё не определился, куда хочу уехать. Так что это на тебе. Выбирай, уезжать или оставаться здесь. Может быть, ты хочешь перебраться подальше отсюда.

Лиза задумалась. Перевела взгляд на свои руки, которые теребили ткань длинной футболки.

— Я бы хотела уехать, но у меня же мама тут. Да и твоя мама тоже, и отец. Не надо оставлять их, какими бы ни были наши отношения в прошлом. Раньше я думала, что меня здесь ничего не держит, однако… Теперь, когда есть выбор… А ты что думаешь?

Вот она. Я ее всегда знал именно такой. Прощающей. Она беспокоится о других, не забывает. Даже после всего, что ей досталось в последние годы, она не потеряла веру в людей. Может, это не всегда хорошо, но это часть её жизни. Её характера.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Да, ты права. Тогда подумай, здесь или в городе? Дом или квартира?

— Максим, я обязательно подумаю. Если тебе без разницы, то надо посмотреть, чтобы рядом были садик, школа, поликлиника. И мне надо искать работу скорее. Нормальную, чтобы сына видеть и домой приходить не ночью.

— Согласен. А по поводу работы. Если что, я могу поспрашивать знакомых, может кому-то требуются сотрудники. Ты только скажи, что именно интересует.

Лиза почесала кончик носа. Сдвинула прядь волос за ухо.

— Я постараюсь справиться сама. Но спасибо за предложение, — ответила она и слабо улыбнулась.

Некоторое время мы сидели молча.

— Лиз. Я хотел спросить. Не моё дело, конечно, но всё же. Что у вас с мужем произошло? Ты говорила, что всё было хорошо и вдруг изменилось. Мне просто трудно понять, что могло послужить причиной такой резкой перемены.

Я реально не мог понять, как можно кардинально поменять отношение к любимой девушке, жене, которая, к тому же, ждёт ребенка.

— Ох, — выдохнула девушка и тихо хлопнула ладонями по коленям. — Это сложно. Я, наверное, ошибаюсь, но озвучу тебе своим домыслы. Ты слышал когда-нибудь о гравидофобии?

— Нет, — удивлённо ответил я. — Что это?

Лиза надула щеки и выдохнула. Обвела глазами комнату.

— Если очень кратко, это боязнь беременных. У мужчин это тоже встречается. Проявляется тревогой, страхом и даже агрессией, брезгливостью. Конечно, Олег не ходил к врачу и это лишь мои выводы. Очень похоже на то, что у него именно эта фобия. Хоть он и отрицал, когда услышал моё предположение. Винил меня, что дело не в этом, а в том, что я стала другой, и внешне и характером. Он не мог смотреть на меня, как только стал проявляться животик. Стал психовать. Я замечала, что всё чаще он смотрел с отвращением. И это было ужасно и страшно.

— Жесть. Знаешь, думаю, он просто урод. Каким бы сильным не был страх, нельзя вот так относится к близким. Да и вообще людям.

— Не знаю. Понимаешь, до этого все было хорошо. И мы оба хотели, чтобы появился малыш. Ждали этого, планировали. И вот потом такая ерунда. С каждым днём всё хуже и хуже было. Если бы он признал проблему, обратился за помощью, вполне возможно, что ничего бы не произошло в дальнейшем. И всё сложилось бы иначе, — девушка устало вздохнула. — Но получилось так, как получилось. Он просто начал винить меня во всём и злиться всё сильнее, а потом и вовсе появилась любовница.

— Даже если это и так, это не оправдание, — повторил я.

— Согласна. Конечно. Но пойми и меня. Я пыталась разобраться, пыталась повлиять, исправить. Но не смогла сделать ничего. Я знаю, что у него был отчим, который к нему очень плохо относился. И у Олега есть сестра по матери, которая появилась, когда он был уже подростком. Возможно, именно тогда и появилась эта фобия. Его мать была беременна и не пыталась защитить его перед отчимом, — развела руками Лиза и вскочила на ноги. — Ладно, всё, это мои мысли и предположения. И уже не важно, так это или нет. Главное, что Миша ему небезразличен. Это важно. Особенно для самого Миши. То, что было, я не забуду, и отношение к своего к мужу не изменю. Единственное, что мне от него нужно, это чтобы он про сына не забывал.

Мы снова замолчали. Я думал, разговор сложится иначе. Но сам ведь затронул эту тему.

— Ладно, я спать пойду. Попробую уснуть, — сказала Лиза и встала с дивана.

А мне в голову пришла мысль.

— А Миша завтра может пропустить садик?

Лиза пожала плечом.

— Да, может. А что?

— Тогда набирайся сил. Завтра поедем активно отдыхать.

Лиза хмыкнула. Кивнула.

— Звучит интересно, — улыбнулась она. — Тогда доброй ночи, Макс.

— И тебе, Лиз.

Глава 14

Лиза

Миша уже в который раз со счастливой улыбкой скатился с горки в сухой бассейн с разноцветными шариками. Поскакал в них, помахал нам, и побежал на новый заход.

— Классный парк для детей, мне нравится. Сколько раз собиралась с Мишей сюда съездить, но вечно что-то мешало. Спасибо за идею, Максим. И что привёз.

Я трубочкой отпила колу из высокого пластикового стакана, покрытого мелкими холодными каплями. Настроение было хорошее, задорное, хотелось улыбаться, есть всякие вредности, отдыхать и ни о чем не думать.

Утром, когда мы завтракали, встав позднее обычного, Максим предложил несколько вариантов, куда можно поехать с ребенком. Чем в очередной раз приятно меня удивил. Я вчера, хоть и говорила, что не усну, вырубилась как миленькая и проспала до самого утра. Даже дольше, чем планировала. А Максим снова взял в свои руки наш совместный отдых. И это не могло не радовать. С меня, с каждым днём, будто отваливались булыжники, что давили и тянули к земле. Дышать становилось легче и я даже стала ощущать лёгкость и свободу. По чуть-чуть, понемногу, но это так важно!

Про эту площадку я знала, и Миша давно хотел тут побывать. Мы проходили мимо как-то раз, но торопились, и сын запомнил. Пестрая входная зона, веселые буквы названия центра, детские веселые голоса и смех. Самый популярный в городе парк развлечений. Вот теперь и Мишка радостный бегает из зоны в зону, катается со всех горок, качается, рисует песком и занимается другими интересными занятиями.

Максим сидит рядом со мной. Одна его рука позади меня, на спинке мягкого диванчика, но я её не касаюсь. Во второй зажат телефон. Макс совсем рядом, задумчиво смотрит куда-то в сторону. Лениво развалился на сидении, иногда случайно задевая мою ногу своей. На мои слова обернулся. Морщинка на лбу разгладилась, губы приподнялись в лёгкой улыбке. Темно-карие глаза согрели возникшим теплом. А ведь ещё несколько дней назад эти самые глаза обдали такой ненавистью, что меня ещё несколько часов после встречи потряхивало. Всё так быстро, стремительно изменилось. Но это и к лучшему. Всё к лучшему.

— Тут классно. В детстве мы о подобном могли только мечтать, — ответил он.

— Да. Тем не менее, несмотря на трудности, воспоминания о детстве у меня очень теплые. Я их храню и не желаю забывать. И садик и школу. Совсем другая жизнь, — сказала я.

Во всех воспоминаниях того времени рядом со мной был Макс. И в радости, и в горе, как говорится. Всегда. В школе он помогал мне с математикой и химией, а я ему втолковывала правила русского языка и писала за него сочинения по литературе.

— И у меня. Ведь там была ты, — просто ответил Максим и отвёл взгляд.

Эти слова отозвались в сердце, вызвали улыбку. Я посмотрела туда же, куда и Максим. Там Миша начал осваивать верёвочный парк. Я вскочила, хотела подойти к нему, помочь, но вот он уже резво пополз вперед и я, немного понаблюдав, вернулась на диван. Не буду отвлекать. Там кругом маты и высота небольшая совсем, и сотрудники повсюду, так что поводов для тревоги нет. Если что — я рядом.

— Я так отвыкла от спокойного времяпровождения, что сейчас постоянно оглядываюсь, будто кто-то придёт и сообщит, что перерыв кончился и надо снова куда-то бежать, — поделилась я мыслями.

Так и было. Даже ночью часто просыпалась, опасаясь, что сон закончится и я снова попаду в бесконечный день сурка. К счастью, этого не случилось. На работу позвонила ещё вчера. Думала продолжить подрабатывать у соседки Макса, но он попросил не делать этого, и просто отдохнуть, пока есть возможность и пока не нашла ничего с нормальным графиком.

— Расслабься, Лиз. У тебя отпуск на неопределенный срок. И когда он кончится, решать только тебе, — проговорил Макс, потягиваясь.

От поднятых вверх и сцепленных в замок рук, черная футболка приподнялась и оголила светлую полоску твёрдого живота. Взгляд сам собой опустился туда, спровоцировал волну откровенных мыслей и фантазий. Стоп!

— Хочешь ещё что-нибудь? — спросил Максим и опустил руки.

Я быстро посмотрела на столик, заваленный опустевшими бумажными обертками и коробками.

— Нет, спасибо. Если только для Миши что-то, но не из фаст-фуда.

— Хорошо. Скоро вернусь, — сказал он, и встал с дивана.

Через десять минут в моей руке был рожок с тремя шариками мороженого с разным вкусом. Мы с Мишей сходили в уборную, и теперь он уплетал еду из детского меню. Набегался и даже не возмущался, что я его отвлекла от важных занятий.

— Мама, тут так к'уто! Ты пойдешь со мной на большой батут? Там со взрослыми можно, — закивал сын и, обхватив двумя руками стакан, отпил ягодный компот.

— Да, схожу. Только ты сначала доешь, отдохни немного, чтобы всё улеглось, и вместе пойдем.

— Спасибо, мама! — воскликнул Мишка и хлопнул в ладони.

Бездонные зелено-карие глаза-блюдца светились восторгом. От этого и моя душа пела.

Мы немного посидели, подурачились и поболтали, но надолго Миши не хватило.

— Мам, пошли уже. Там всё-всё улеглось, точно гово'ю. Уже можно бежать, — заявил он, спрыгивая на пол и хватая меня за руку.

— Лиз, вы тогда гуляйте, а мне надо съездить. Я ненадолго, на час или полтора.

Я встала, и пока сын не утащил за собой, повернулась к Максиму.

— Что-то случилось? — спросила настороженно, вглядываясь в его лицо.

— Нет, просто возникли дела, — ответил парень и тоже встал. — Всё хорошо, Лиз, тебе не о чем переживать.

— Ладно. Мы тогда здесь будем. Но если пойдем куда-то ещё, я тебе позвоню.

— Договорились.

Спустя полчаса активных игр, мы с Мишей решили сделать маленький перерыв, чтобы попить. Вернулись к нашему столику, я налила воду из бутылки в стаканчики. Вдруг показалось, что за нами кто-то наблюдает. Обернулась, но за стеклом, что отделяло игровую зону от других магазинов и заведений крупного торгового центра, никого не оказалось. Точнее, люди проходили мимо и никто и не думал смотреть на меня. Я присела и выдохнула — показалось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Мам, ты отдохнула? Нам ещё надо п'ойти лабиринт, — настойчиво произнес Миша, то четко проговаривая «р», то проглатывая.

— Да малыш, ещё минуточку, и я буду готова к новым свершениям, — заверила я.

Мишка захлопал в ладоши и стал описывать, что успел увидеть в двухуровневом лабиринте. Я с энтузиазмом отвечала. Правда, уже через несколько секунд едва не лишилась дара речи, замерла на середине фразы, когда увидела, как прямиком к нам направляется Алёна.

— Не показалось, — проговорила девушка, подходя ближе. — Привет, Лиза, — кивнула мне с серьезным лицом. — Привет, — улыбнулась Мише и помахала рукой.

— Здравствуйте! — бодро ответил сын. — Я тогда пойду. Буду тебя ждать. Приходи, мама. Не забудь, — строго наказал мне и сбежал, сверкая пятками.

— Скоро приду, — крикнула вдогонку и повернулась к бывшей подруге, вздохнула. — Привет.

Алена заняла место, на котором совсем недавно сидел Максим. Испытания продолжаются? Иначе как объяснить появление именно этой девушки здесь и сейчас. Ведь последние шесть лет мы ни разу не виделись, а тут такое совпадение.

— Мальчик похож на тебя, — она кивнула в сторону.

— Знаю, — ответила я. — Он ведь мой сын. Что ты тут делаешь? — спросила настороженно.

— Я просто шла мимо и через стекло заметила тебя. Решила подойти, — ответила она, четко проговаривая слова и глядя прямо мне в глаза. — Думаю, ты уже знаешь про историю с телефоном и ваше расставание с Максом. Извиняться не стану, это всё в прошлом и я не за этим подошла. Не хотела вмешиваться, но увидела тебя и…

— И зачем подошла тогда? — спросила я резко, перебив на середине фразы.

Хватит мне уже предателей. Устала. Не хочет извинятся — пусть скажет, что ей нужно и проваливает. Достали. Я просто хочу спокойствия. Домашнего уюта. Тепла. Но какая-то гадость всё равно продолжает цепляться и просачиваться в новую жизнь, которая только-только начиналась. Надоело.

Алёна невозмутимо кивнула.

— Думаю, ты должна знать. Уверена, Макс тебе не сказал, но… — она запнулась, впервые отвела взгляд. Даже как-то поникла. — У Максима серьёзные проблемы. Он в опасности. Расспроси его. Не знаю, сможешь ли ты ему помочь. Но будет честно, если ты будешь знать.

Злость, отчаяние, страх. Верные мои спутники не заставили себя долго ждать. Казалось бы, моя страничка перевёрнута, должно всё наладиться. Но… Макс… Только не это!

— Что за опасность, Алена? — потребовала я, схватив ее за тонкое запястье, чтоб не сбежала. — Ты сама сказать можешь, или пытаешься снова обмануть?

Девушка удивленно посмотрела на наши руки. На меня. Я мельком глянула на Мишу: далеко не убежал, меня ждёт, играет большим пластиковым конструктором.

— Тише. Спокойнее, — проговорила она медленно, не предпринимая попыток вырваться. — Это не моя тайна. Всё, что могла, я сказала. А дальше он тебе и сам ответит, если захочет. Это правда, Лиза. Я не вру.

Колючая волна раздражающе подобралась к сердцу.

— Ненавижу, когда недоговаривают. Если тебе не плевать на него — скажи! — подалась я чуть вперёд, понизив голос. — Не надо недомолвок. Тем более, если утверждаешь, что он в опасности.

Взгляд Алёны заметался. Дернула рукой, но бесполезно — я держу крепко. Ну же.

— Говори! — резко произнесла я. — Алёна, мои нервы на пределе. Не усложняй!

— Лиза, я не могу сказать. Я не знаю всех подробностей, пусть Макс тебе расскажет. Отпусти, мне надо идти, — уже не так спокойно говорила она. — В конце концов, не ударишь же ты меня.

Да что же это такое?

— Если понадобится, ударю. Говори.

Алёна растерянно хлопала глазами, будто не понимает, что происходит. Началось. Говорить она не торопилась. И я уже готова была дёрнуть её к себе и сказать что-то резкое, как рядом появился Максим.

— Лиз, держи, — сказал он, передавая прозрачную папку с бумагами. — Алёна, ты что тут забыла? — спросил с подозрением.

Я положила папку на колени, хотела продолжить начатое, но удивленно опустила взгляд. На самом верхнем документе было написано: свидетельство о заключении брака. Я и Макс, номер свидетельства.

— Макс, ты должен рассказать ей. Слышишь? — вскинула голову Алёна. — Мне надо идти. Скажи ей, чтоб отпустила.

Я разжала пальцы и девушка сразу вскочила на ноги. А ещё через пару секунд мелькнула за стеклянной стеной.

— Это что же, все документы уже готовы? — спросила я осторожно, недоверчиво. — И о чем ты должен мне рассказать?

— Да. Теперь всё официально, Лиза. Ты моя жена. А про слова Алёны — уже всё решилось, Лиз. Были проблемы, но отец помог всё уладить буквально на днях. Так что не о чем волноваться, — сказал он и как-то неестественно улыбнулся.

Только бы не соврал. Только бы Алена ошиблась.

Я растерянно рассматривала документы, обдумывая информацию, не забывая поглядывать на Мишу. Тот, заметив, что пришел Максим, радостно побежал к нам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— С усыновлением немного дольше, буду ждать, — тихо сказал Максим.

Я кивнула. Понимаю. Только не знаю, зачем ему понадобилось и это, но я не спорила. Была не в том положении и, кажется, в сложившихся обстоятельствах Максим был единственным человеком, которому я могла доверять. По крайней мере, я так думала. До нашего расставания он никогда меня не подводил. Кто знает, изменилось ли что-то, но я всё равно продолжала верить.

После слов Алёны осталось неприятное чувство недосказанности. Я не хочу, чтобы с Максимом что-то случилось. Помимо того, что он мне дорог, к нему быстро привык и Миша. Пусть всё сложится хорошо. Мне кажется, мы уже все грехи прошлых жизней отработали сполна. Пусть и в наш дом придёт праздник.

Я подхватила развеселившегося Мишу и посадила к себе на колени. Крепко обняла одной рукой и дала кружку с водой. Пока он, запыхавшийся, жадно пил, я чмокнула его в волосы.

— Да. Подождём, — рассеянно согласилась я. Всё ведь оформлено, никаких проблем уже не должно возникнуть. — Максим. Давай сразу договоримся, раз уж мы теперь вместе — не врать. И если будут возникать проблемы, то решать их вместе. Или в отношении меня у тебя иные планы?

Я должна была знать наверняка. Ведь такие подарки, в виде внезапного решения проблем, с неба не падают. Доверие с моей стороны, но я не знаю, что думает по этому поводу сам Макс.

— Если что-то будет не так, я расскажу, — заверил он. — А пока, тебе не о чем беспокоиться, — сказал он и хлопнул по коленям, переключая внимание. — Здесь будем или пойдем ещё куда-нибудь?

— Миш, что скажешь? — спросила я, наклонившись вперёд, чтобы спросить мнение сына.

— Я ещё хочу здесь, — сказал Миша без промедлений, спрыгнул на пол и потянул меня за руку.

— Хорошо. Но скоро поедем домой. Надо будет поспать, — предупредила я.

— После сна можем в парке погулять. Погода вроде нормальная.

— Там посмотрим, — сказала я и поспешила за сыном. Заметила, как Макс включил ноутбук. Он предупреждал, что собирается поработать. — И на погоду, и на Мишу, и вообще по состоянию.

Время пролетело незаметно. Приятно, легко. И мы отправились домой. Дом, который Максим арендовал, было намного легче называть «домом», нежели ту квартиру, в который мы жили. Миша был довольный, как слон, что прогулял садик. О папе почти не спрашивал — привык, что почти не видит его. Я очень надеялась, что не станет тосковать слишком сильно. И была очень рада, что уже столько времени провела рядом с сыном, наверстывая упущенное.

Миша уснул, едва мы вернулись в дом и я помогла ему умыться. Даже перекусить отказался, так вымотался. Голова коснулась подушки, обнял меня и уже через пару минут тихонько засопел.

— Пойдем на веранду? — предложил Максим, когда, вышла из спальни. Он уже джинсы и тонкий джемпер на лёгкие шорты и футболку. — Дверь оставим открытой, чтобы услышать, когда Миша проснется.

Я согласилась. Только сначала сделала нам вкусный чай. Пить хотелось, да и настроение было особенно хорошее, в самый раз для чаепития. Максим взял чайничек, я захватила чашки.

На улице сегодня было хорошо. В меру тепло, немного облачно, почти безветренно. Мы сели на белые садовые качели, рассчитанные на троих. Чайник поставили на плетёный столик. Открытая веранда на скрывала прекрасного, умиротворяющего вида на участок. Ещё зелёная, стриженная трава, маленькие деревья и кустарники уже украшенные желтыми листками. Альпийская горка из валунов, разноцветных цветов разных видов и мелких камушков. Здесь посадки были небольшими, а вот из окон нашей с Мишей спальни были видны высокие деревья, постепенно перерастающие в лесок, что начинался прямо за высоким забором.

— Кто за всем этим следит? — спросила я, повернувшись к Максу.

Он задумчиво покачивал чашку в ладони, глядя куда-то вдаль.

— Приходит семейная пара, — ответил он и повернулся ко мне. — Они живут в одном из домов по этой улице. То есть сами они из города, но сюда на длительный срок приезжают, работают. Следят в том доме полностью за всем. И, заодно, обслуживают несколько других домов. Видимо, договор с владельцами. Пока мужчина делает всё во дворе, его супруга наводит порядок в доме.

— Понятно. Какие молодцы.

— Согласен. Не теряют времени зря. Приходят раз в три дня. Как раз сегодня должны прийти, через часа четыре. А ты пока не надумала, что делать после того, как Миша проснется?

— Честно, мне кажется, ему на сегодня достаточно впечатлений. Если только поехать куда-то в спокойное место или просто на прогулку. Он же маленький ещё, впечатлительный очень. Потом засыпает тяжело, если до самой ночи что-то слишком подвижное делает или шумное.

Мы тихонько покачивались на качелях. Максим кивнул. Отпил из чашки и вернул её в ладонь. Я засмотрелась на его руки. Красивые. Сильные, крепкие, жилистые, с лёгким загаром. Пальцы не слишком длинные, но в мелких шрамах. Видимо, работы в лесу не прошли бесследно.

Вообще, мне на Макса приятно смотреть. Наблюдать за ним. После всего, что сделал Олег, и после «сюрпризов» Артема, во мне многие вызывали лишь настороженность, вызывали чувство опасности, или даже отвращение. Но с Максимом всё было иначе. Настороженность в первые две встречи, а дальше… Я доверила ему наши жизни.

Мне было приятно находиться рядом с ним. Сидеть, разговаривать ни о чём, отдыхая. Как же я давно не ощущала подобного! Интерес, влечение к кому-то — я забыла об этом сразу же, как родила. Даже раньше. И не потому, что не хотела, а потому что не могла и было совершенно не до этого. Но сейчас… Будто те самые, почти забытые, первые чувства возрождаются. И не к кому-то, а именно к тому человеку, который их впервые и вызвал.

— Ну тогда, как и планировали, поедем в парк, — ответил Максим, непозволительно долго задерживаясь взглядом на моих губах.

Отчего-то я даже дыхание задержала. В груди усиленно застучало сердце. Я медленно кивнула и первой отвела взгляд. Схватилась за чашку и отпила уже чуть остывший напиток. Я убеждала себя, что моя реакция нормальна, ведь я столько лет была одна. И всё же смутилась внезапному желанию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Кажется, Макс заметил моё замешательство. Но расценил его по-своему.

— Лиз, всё нормально? Я сказал что-то не то? Сделал? Голова забита, я мог чего-то и не заметить. Скажи, — вдруг проговорил он, присаживаясь чуть ближе.

Его ладонь коснулась моей спины и от места, куда она легла, сразу побежали волнующие мурашки. Да что же это? Только-только пережили весь кошмар, только успокоилась и выспалась, как тело уже подаёт недвусмысленные сигналы. Неожиданно. Я вообще ни о чём таком не думала. Почти. Но чтобы так скоро оно смогло отозваться…

— Всё хорошо, Максим, — улыбнулась я, повернувшись к нему.

Повернулась и утонула. Он оказался даже ближе, чем я уловила боковым зрением. Эти глаза почти черные, с сероватой дымкой у зрачка, гипнотизировали. Волосы непослушные, в которые хотелось зарыться пальцами в порыве… Губы чувственные, красивые, такие манящие. Хотелось броситься с головой в это состояние. Вспомнить, как это, желать кого-то и быть желанной. Любить. Меня испугал откровенный внутренний монолог и я вновь отвела взгляд. Как-то сжалась, не зная, куда себя девать. Я забыла, что значит быть женственной. Боялась быть отвергнутой.

— Лиз, если тебе здесь не нравится, давай я ноутбук принесу, варианты посмотрим. Быстрее найдем, быстрее переедем.

— Всё хорошо, — сказала я в чашку. — Просто немного устала, но уже становится лучше, — поспешила успокоить. — Но, кстати, идея хорошая. Давай хотя бы начнём, раз всё равно переезжать будем.

Максим ушел за ноутбуком, а я выдохнула. Так немного легче. Когда он настолько близко, в мыслях все затуманивается и мне становится жарко. Почему-то до этого я почти не думала о том, что изменится, когда мы станем жить вместе. Только спросила, когда поступило предложение от Макса и сразу переключилась на другое. А теперь, когда самое сложное и страшное позади, всё как-то резко поменялось.

Когда он ушел, чуть усилившийся прохладный ветер остудил горящее лицо. А пока ждала, воздух показался и вовсе более прохладным, в сравнении с тем, что был недавно. Стало немного зябко. Отпила остывающий чай, стараясь утихомирить собственное сердце. Тише, глупое, успеешь ещё поволноваться.

Будто прочитав мои мысли, вернулся Максим, с теплым большим пледом в руках. Сам он накинул толстовку. Положил ноутбук рядом со мной и накинул мне на плечи лёгкую, но сохраняющую тепло, ткань.

— Спасибо! — поблагодарила я, укутываясь плотнее. — Очень вовремя.

Максим сел рядом, чуть раскачав качели. Наши плечи теперь соприкасались и я быстро забыла о том, что только что мне было прохладно. Теперь мне было тепло и комфортно. Не знаю, что Макс думал про всё это, но виду он не подавал. Будто совершенно ничего не происходит. А может, это только меня так накрывает? Он открыл ноутбук и на экране я увидела какой-то незнакомый сайт, где всё было на английском языке.

— Это что? — спросила я, разглядывая графики, таблицы и бесконечные цифры.

— Работа, — просто ответил Макс и свернул окно. Открыл сайт с недвижимостью.

— А чем ты занимаешься? — давно хотела спросить, да всё повода не было.

— Трейдингом валют. На бирже. Ничего интересного, — отмахнулся Максим, в фильтре указывая параметры для поиска квартир.

— О-о, — протянула я. — Я бы сдалась едва завидев этот жуткий сайт.

— Да нормально, главное, чтобы желание было, а разобраться во всём можно.

— Нет, спасибо, таких желаний у меня точно нет, — ответила я, наблюдая, что он указывает в параметрах.

— Да? А какие у тебя желания? — спросил он, не отвлекаясь от ноутбука.

Мозг сразу подсунул те самые образы, что я отогнала несколькими минутами ранее. Лицо начало гореть.

— Кгхм…

— Я имею в виду, чем бы ты хотела заниматься? Я так понимаю, дома ты сидеть не будешь. Тогда что тебе интересно?

Ах, он об этом. Кошмар. Видимо после длительного стресса я все же съехала немного с катушек. Высунула руки, освободив от пледа, и провела ладонями по лицу. Уф.

— Я пока не знаю, Макс. До беременности работала секретарем в одном колледже. Это был дурдом. Но мне был нужен опыт, а я была тогда ещё студенткой, на очно-заочной форме, в педагогическом. Без опыта взяли только туда. А после ты и сам знаешь. Домработница, официантка, фасовщица. Далеко не самая простая работа, но часто за нее платят очень мало. Разве что официантам можно на чаевые рассчитывать. Но, смотря куда попадешь. Звонила ещё в несколько мест, когда искала, так там был небольшой оклад, а чаевые между собой менеджеры делили. Так что смотреть надо. Ну и график надо смотреть, чтобы хоть немного времени с сыном успевать проводить. Он же скучает. И я, ужасно по нему скучаю всегда.

— Да бедные, — вдруг сказал Максим, отложил ноут в сторону и, обняв меня за плечи, прижал к себе. — Больше так не будет. Ты выберешь то, что будет нравится, что будет получаться. И Миша будет рядом. Всё наладится, Лиза, вот увидишь, — приговаривал он, поглаживая меня по спине, по волосам.

Его сердце гулко билось в груди, прямо в такт моему. Я несмело обняла его в ответ.

— Я столько раз уже пожалел, что не был рядом с тобой. Что так легко поверил в ту картинку, что увидел. Не будь его тогда рядом с тобой, мы бы решили всё сразу, но все эти глупые совпадения… Лиз…

Он замолчал, когда я отстранилась и подняла голову. Глаза щипало, но внутри было так восторженно-радостно, так легко. Его лицо, его глаза и запах напоминали позднее, спокойное лето. В нем хотелось раствориться. Без остатка.

— Макс… — почему-то прошептала я.

Видимо, он что-то увидел, прочитал в моём взгляде. Потому что в следующий миг его руки взлетели к моему лицу, пальцы бережно коснулись щёк, а глаза продолжали искать подтверждения на невысказанные мысли. Быстро дыша, я еле заметно кивнула и Макс сразу подался ко мне. Едва коснулся губ и…

— Мама! Мама, ты где? — бодрым голосом позвал меня Миша из дома.

Максим отпрянул, брови забавно изогнулись. Я улыбнулась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Я забыл, что мы не одни, — покачал он головой и рассмеялся.

Я подхватила плед, мимолётно коснулась волос Макса и побежала к сыну.

Глава 15

Макс


17 дней


Лёд тронулся. Не просто тронулся — расплавился! Словно и не было этих шести лет. Вот так, в один момент. Нет, на самом деле все случилось раньше, но только сегодня Лиза открылась, расслабилась… Я смог это сделать — возродить в её взгляде спокойствие, озорство в улыбке, огонек жизни. Точнее, это сделал не я, она сама. Я лишь помог ей спастись, выскочить из замкнутого круга. И теперь глупая улыбка не желала стираться с моего лица. Я покачал головой, ощущая прилив сил. Всё только начинается. Для нас. Ненадолго, но пусть всё будет хорошо. Нельзя упускать время. Ведь никто не может гарантировать, что сегодня на голову мне не упадёт кирпич, к примеру. Поэтому…

Я прошел на кухню, где Лиза уже накрыла на стол. Миша отправился мыть руки в ванную, а я быстро подхватил Лизу за талию и закружил. Она упёрлась руками мне в грудь и сперва смутилась, но уже через секунду рассмеялась. Как тем летом, на берегу реки, когда мы, согретые знойным днём, впервые поцеловались в «нашем месте». В её глазах, необычного, такого редкого цвета, всегда было солнце. Ранее уснувшее, едва не потухшее, теперь оно пылало и было способно обогреть всех вокруг.

Я отпустил её ровно в тот момент, когда Мишкин требовательный голос раздался в коридоре. Лиза принялась поправлять волосы и схватилась за салфетки, очевидно, немного растерявшись. Да и я пока не совсем понимал, как Миша воспримет наши отношения. Если, конечно, Лиза снова не закроется, и у нас всё получится. Пока он был радостный, что мама рядом, но скоро может заскучать по отцу.

— Мама, мы скоро поедем? — спросил мальчик, все чаще уверенно проговаривая проблемную букву.

— Да. Садись скорее за стол.

Через сорок минут мы уже ехали в парк. Лиза переоделась в платье из плотной ткани, что так красиво облегало её фигуру. В нём она не должна была замерзнуть, но, на всякий случай, мы взяли с собой длинный вязаный кардиган, и курточку для Миши.

Если наши взгляды встречались в зеркале заднего вида, Лиза старательно отводила взгляд. Но я видел, что при этом она еле заметно улыбалась. Миша большую часть пути смотрел в окно. Иногда внезапно поворачивался к Лизе и задавал очередной вопрос или делился мыслями.

— Завтра пойдешь в садик? — спросила Лиза, когда я припарковал автомобиль на большой стоянке и мы втроем вышли на улицу.

Кажется, стало теплее. Облака исчезли, ветра почти не ощущалось.

— Да, пойду. Только забе'и меня раньше, ладно? Не хочу там спать.

— Я постараюсь, Миш, но обещать не могу. Если буду сильно занята, то заберу ближе к вечеру.

— Я не хочу к тете Наташе, — нахмурился мальчик. — У нее скучно.

— К ней ты точно не поедешь. Я заберу тебя, хорошо? — спросила Лиза, присаживаясь перед ним на корточки и поправляя пуговицы на его кофте.

— Хорошо. О, мам, пошли качаться? — воскликнул Миша, завидев при входе в парк свободные качели на большой детской площадке.

— Пошли, — согласилась Лиза, улыбаясь.

Я, как обычно, пошел за ними. Спешить нам сегодня никуда не нужно, так что можно и на площадке посидеть. К тому же, детей там почти нет, что даже удивительно. Лиза дождалась, когда мальчик залезет на качели и стала тихонько его раскачивать. Я сел на скамейку, совсем близко к ним и просто наблюдал, откинувшись на спинку. Теплые, приятные мгновения.

— Я раньше обожала качаться, — сказала Лиза безмятежно. — Дух захватывало. Это было здорово.

— Если хочешь, садись? — предложил Миша и уже хотел спрыгнуть, но его остановили.

— Ну что ты, сиди, малыш. Я уже большая, чтобы детские качели занимать.

Я подошёл к ним и, задев Лизу рукой, вытеснил её.

— Иди, большая, садись, а я Мишу покачаю, — сказал я, продолжив то, что делала девушка.

— Хм. Что ж, ладно, — нерешительно улыбаясь, проговорила Лиза, устраиваясь на соседние качели.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Сначала осторожно, но с каждым разом всё увереннее Лиза отталкивалась от земли ногами, заставляя качели взмывать высоко. Нерешительная улыбка превратилась в восторженную. Мишка хохотал.

— Мама, мама качается! — смеялся он. — Мама как маленькая!

— Все мы были маленькими, а потом выросли. Но качели всё равно любим, — ответил я мальчику.

— Ого, — удивился он. — А ка'усели любите?

— И карусели любим, — с улыбкой ответил я. — Куда же без них. И на карусели твою маму покатаем. И на батут отправим, если там взрослых пускают. А то она совсем раскисла.

— О, мама со мной кататься будет. А что значит раскисла? — спросил Миша.

— Вообще-то я всё слышу, — деланно возмущённо сказала Лиза, продолжая качаться. — Макс, ты что там придумал? Какие ещё карусели? Где я и где они? — переспросила она и добавила: — Миш, раскисла — значит загрустила. Но мне уже не грустно, всё хорошо.

— Ну ладно. Но если заг'устишь, скажи мне. Я тебя развеселю.

— Хорошо, малыш, — с теплотой ответила Лиза. — Спасибо.

Я поймал её взгляд. Заинтересованный, яркий, живой. Им невозможно перестать любоваться. Хотелось прямо сейчас увезти её домой… Стоп! Сейчас не лучшее время для подобных мыслей.

— Максим, я больше не хочу качаться. Пойдём гулять? Мама, пойдём?

Я притормозил качели, мальчик спрыгнул на землю, подняв пыль. Лиза сразу подошла к нам, будто и не отходила и взяла Мишу за руку. Улыбалась довольная. И я ощущал, как что-то светлое ломает остатки черноты, вселяет спокойствие.

Мы купили сахарную вату.

— Сто лет её не ел, — признался я, пробуя на вкус забытую сладость.

— А я у Мишки пробовала. Он раньше вечно откусит несколько раз, и мне отдавал.

— Я же знаю, что ты сладкоежка, — сказал на это Миша и радостно закричал. — Мама! Мама, там машинки, пойдем скорее! — и потянул Лизу за руку.

Неподалеку сдавали в аренду машинки, в которые ребенок мог сесть и сам управлять. Лиза с сомнением посмотрела на них.

— Миш, давай в следующий раз, — начала она. — Кажется, я деньги дома оставила.

— Да нет, Лиз, не оставила, — сказал я тихо. — Ему же уже можно на такой кататься? — спросил я и девушка кивнула. — У тебя же карта, Лиз. А если тут нет безнала, то у меня наличка есть. Миш, выбирай машинку.

Мальчик радостно запрыгал и стал выбирать, а я взял Лизу за руку.

— Лиз, перестань. Мы одна семья теперь, если что-то нужно, обязательно говори мне. Не стесняйся.

— Хорошо. Только мне надо привыкнуть, — сказала Лиза, не отпуская мою руку.

— Вот эту! — воскликнул Миша, указав на красную высокую машинку внедорожник.

Он подбежал к ней и стал восторженно осматривать со всех сторон. Мужик растет, хмыкнул я.

— Миша, ты уверен что хочешь поехать именно на этой машинке? — спросила Лиза, глядя то на сына, то на машину.

— Да мам, конечно, она же классная! И я точно смогу ей уп'авлять.

— Ты ещё буквой «р» не до конца управляешь, а тут такой большой автомобиль, — забеспокоилась девушка, с сомнением разглядывая автомобиль.

— Ну, мам. Вот послушай: рррррр, — прорычал он четко. — Слышишь?

— Слышу, — задумчиво проговорила она, продолжая рассматривать транспорт.

Миша посмотрел на меня в поисках поддержки.

— Лиз, смотри, там малыши меньше Миши катаются, а ты переживаешь. Мы же рядом будем, в любой момент остановим, если придется.

— Да, ты прав, хорошо.

Я оплатил аренду, а Лиза посадила сына и пристегнула ремень. Парень, что взял деньги, начал объяснять, как и что работает.

— Я знаю, я уже катался. С папой п'иходил. Я поехал, — сказал он, дослушав, и потихоньку двинулся вперёд, а мы пошли за ним.

Я взял руку Лизы в свою и девушка улыбнулась, на секунду отвлекаясь от сына.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Мы вышли на большую асфальтированную площадку, где катались такие же малыши, как Миша. Мальчик то уезжал от нас, то возвращался обратно, с деловым, довольным видом. Мы прошли ещё немного дальше, почти к самому центру площадки, и сели там на круглую скамейку, что была размещена вокруг высокой клумбы с оранжевыми цветами. Доедали сахарную вату. Лизе пришлось есть две, так как Миша свою отдал ей.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я у Лизы, когда она посмотрела на меня.

— Очень даже хорошо. А ты?

— И я. И Миша радостный. Смотри-ка, жизнь налаживается, — улыбнулся ей, шуточно поднимая вату в воздух, словно хочу за это выпить.

— Да, так и есть, — согласилась Лиза и повторила мой жест.

— Кстати, а ты с кем-то со школы ещё общаешься? С девчонками или парнями, с которыми дружила? — спросил я.

Лиза вздохнула. Миша прокатился мимо нас, с улыбкой до ушей и уехал на очередной круг с девочкой, что ездила на такой же, только розовой машинке. Круги они наворачивали перед нами, так что не приходилось бояться, что уедут куда-нибудь. Только становилось особенно шумно, когда подъезжали близко.

— Ни с кем не общаюсь. Как с тобой расстались, сошлась с Олегом, уехала и всё. Не хотела больше никого видеть и знать из той жизни, из школы. Потом кто-то из ребят пытался в друзья «постучаться» в социальных сетях, но я отклоняла. Может, это и неправильно, они же не виноваты в моих проблемах, но вот не могла почему-то снова дать им оказаться в моей жизни. А ты?

— И я нет. Примерно такая же история. В друзья добавлялись, но в итоге ни с кем не общался. До сих пор, бывает, кто-то «стучится», но в итоге даже просто до разговора не доходит, — ответил я и признал: — Всё внезапно осталось в прошлом.

— Так может и к лучшему? Никаких лишних напоминаний. Мне так точно от этого было только проще. Да и сейчас особенно не скучаю ни по кому. Там всегда был только ты. По тебе тосковала и злилась, а остальные были словно массовка, — глядя на асфальт, проговорила Лиза и вдруг спохватилась. — Ой, так, наверное, нельзя про людей говорить. Не смогла найти другого сравнения.

— Я тоже помнил только о тебе, — ответил я, пропустив последнее мимо ушей. Мной воспринималось все примерно также.

Я осторожно притянул Лизу к боку, обнял рукой. Ладонь оказалась на её оголенном, чуть прохладном локте, пальцы принялись поглаживать, тихонько растирать. Сначала девушка была напряжена. Но постепенно расслаблялась, особенно после того, как подъехал Миша и словно совсем не обратил внимания на такую перемену.

— Боюсь, не знаю, как сказать, что мы с тобой как бы вместе. Сама ещё не до конца это осознала и сыну не могу объяснить. Он иногда спрашивает, долго ли мы ещё будем жить у тебя. Спрашивает про отца. Он привык, что тот иногда неделями не объявлялся, и всё же не забывает о нём, придумывает для него оправдания, почему тот не едет. Я, конечно, сказала, что мы теперь будем вместе жить, но кроме этого ничего не говорила. То ли оставить так, и пусть привыкает постепенно, то ли попытаться рассказать.

— Не знаю, Лиз. Ты лучше знаешь своего сына. Думаю, ты почувствуешь, когда настанет подходящий момент для разговора.

— Надеюсь, так и будет.

Ещё некоторое время мы оставались там. Потом Мише надоело кататься кругами и он позвал пойти в другое место. И мы отправились дальше. Примерно в сердце парка обнаружили карусели. Лиза долго отнекивалась, не хотела садиться на прекрасную златогривую лошадку, но нашими общими с Мишей усилиями, удалось её уговорить. Правда, с условием. В итоге, мы втроем, на разных фигурках, под громкую музыку катались по кругу на лошадях. И это было забавно. А радость Миши передавалась и нам.

Мы гуляли до самого вечера, до того момента, когда стало совсем прохладно. Батут нашли всё-таки, но с ограничением в пятьдесят килограмм. Девушка весила чуть больше и была рада, что не придется ещё и там прыгать. Миша бегал в куртке и твердил, что ему жарко, но Лиза заманила его домой играми, что уже заждались, и он согласился пойти в машину.

Домой вернулись в темноте. Я сбегал в душ, пока Лиза с Мишей переодевались и накрывали на стол. Мы быстро поужинали и она пошла купать Мишу и укладывать его спать. Она долго не выходила и я решил, что тоже уснула. Поднялся в свою спальню. Пытался поработать, но не мог ни на чём сосредоточиться. Уснуть тоже не получалось, в голове роились самые разные мысли. Попытался снова поработать, потянулся за ноутбуком и услышал стук в дверь спальни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Чуть подождал, думал, ослышался, но осторожный стук повторился. Натянул джинсы и подошёл к двери, распахнул её. На пороге стояла Лиза, в коротких шортах и майке на тонких бретелях. Вот черт, смотреть на неё такую, почти раздетую, было сложно. В коридоре было темно, но из окна спальни лился холодный свет, рассеивающий тьму, серебрящий её кожу.

— Что-то случилось? — спросил я тихо, готовый бежать куда она скажет.

— Нет, всё в порядке, Макс, — также тихо ответила она и замолчала, глядя на меня.

Эм. Ладно. Странное волнение прокатилось по телу.

— Зайдёшь? — предложил я, отходя в сторону, не понимая её настроения, но не желая, чтобы она уходила.

Лиза молча вошла, странно обнимая себя. Принесла с собой тонкий аромат ягод. Растерянная какая-то или мне только кажется? Я прикрыл дверь.

— Как видишь, из мебели тут только кровать и шкаф. В шкаф я тебе залезть не предлагаю, — выдал я какую-то чушь, но Лиза поняла, хихикнула напряжённо.

Остановилась в центре комнаты и развернулась. Я едва не врезался в неё, шагая следом. Её руки оказались на моем животе, прикосновение пожаром разнесло горящие искры по телу. Я нервно сглотнул.

— Ли-и-из, ты зачем пришла? Если поговорить, то тебе лучше отойти куда-нибудь. За дверь, например. Иначе…

— Не поговорить, — выдохнула Лиза, шагнув ближе, руками скользнув чуть ниже, буквально на сантиметр.

Мои ладони взлетели вверх, к её шее и выше, зарылись в мягких волосах, притягивая Лизу ещё ближе. Я наклонился, лбом оперся в её лоб. Её руки вцепились в мои плечи, словно она боялась упасть. Держалась крепко, горячим дыханием обжигала губы, лишала способности мыслить. Как тогда, в первую встречу после долгой разлуки, на остановке, после страшного ливня. Я уже тогда знал, что мне нужна только она. Знал и раньше, с самой школы, и если бы не вмешательства других…

— Моя Лиза, — выдохнул ей в губы, — Моя… Родная…

— Макс…

Внезапно пересохшие губы столкнулись: отчаянно, жадно, болезненно, до одури головокружительно. Моя! Я срывал обжигающие поцелуи с её губ, забывал дышать. Любимая! До чего же любимая, желанная… Все связные мысли испарились, осталось лишь её имя на повторе и жгучее желание обладать ею.

Майка на Лизе задралась и была стянута тут же, оголив идеальное тело. Тонкие пальцы подцепили пуговицу на джинсах… Я подхватил девушку на руки и понес к кровати.

На одеяло упали, не размыкая рук. Тяжело дышали, не переставая целовать друг друга, наверстывая то, что у нас отобрали. То, что мы едва не упустили. Я помнил её тело, помнил каждую чёрточку лица, каждую родинку на ней, и все равно прикосновения сейчас казались новыми, волнительными. Словно мы впервые вместе.

Навис над ней, опираясь на локоть. Остатки одежды стремительно исчезли, больше не мешая разгоряченным телам касаться друг друга.

— Не отпускай меня больше, — вдруг сказала Лиза, чуть отстранившись, с каким-то отчаянием. Её глаза блестели.

— Не отпущу, — пообещал я, целуя её лицо. Снова заглянул в глаза. — Ты моя, Лиз. А я твой. Всегда.

— Люблю тебя, — прошептала она, ещё сильнее вжимаясь в мое тело, не отводя взгляд.

— И я тебя, Лиз, люблю, — ответил я, подтверждая слова новыми поцелуями, спускаясь к шее и ниже. Наслаждаясь каждым стоном, тихим шепотом. — Люблю.

* * *

Лиза задремала под утро, устроившись у меня на груди и закинув свою ногу на мою. Собственница. А я всё не мог сомкнуть глаз. Едва-едва рассветало, а я смотрел на нее и смотрел и боялся, что это сон, и стоит мне закрыть глаза, как он развеется и она исчезнет. Я хотел, чтобы она всегда вот так засыпала. Щекотала теплым дыханием, прижималась к боку и клала нежную ладонь мне на грудь. Хотел, чтобы каждая ночь была похожа на эту. Сумасшедшую и нежную, изматывающую и дающую новые силы, отчаянную и вселяющую надежду. Только с Лизой. Моей любимой, такой сильной, и в то же время такой хрупкой, нежной девочкой.

Она пошевелилась. Ладонью скользнула вниз и я замер. Её ресницы затрепетали, щекоча кожу и девушка резко подняла голову, осматриваясь.

— Который час? — спросила она встревоженно.

— Примерно половина шестого. А что? — ответил я, убирая пряди с её милого лица. — Ты спала всего минут сорок.

Она выдохнула, улыбнулась.

— А ты? — спросила она, прижимаясь сильнее.

— А я не спал. Любовался тобой. Ты такая красивая.

— Спасибо, — смущенно ответила Лиза. — Скоро надо будет идти к Мише, а то потеряет меня, когда проснётся.

Она положила голову, а я стал перебирать её мягкие, такие приятные волосы.

— Хорошо, что ты пришла. Я боялся поспешить, оттолкнуть тебя. Боялся ошибиться, потерять тебя.

Лиза снова подняла голову, подалась ближе.

— Я верю тебе, Макс. Люблю. Я чувствую себя прекрасно рядом с тобой. Полноценной, живой. Собой. И всё благодаря тебе. Мои страхи есть, они ещё не скоро исчезнут, если исчезнут. Но тебе я не боюсь доверять.

Я крепче обнял её, кончиком носа задел её нос. Улыбнулся.

— Я так рад слышать это. Я всё для тебя сделаю, Лиз. Только бы быть рядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16.

Лиза


После той ночи, когда я решилась прийти к Максу в спальню, не обнаружив его в гостиной, всё перевернулось. В хорошем смысле. Всё стало так, как должно быть. Мой любимый — рядом, смотрит счастливыми глазами, обнимает, целует, шутит, веселится. И мой второй любимый человек, мой маленький сын — тоже рядом. Смеётся, играет, мы теперь по максимуму проводим время вместе. Я о таком даже мечтать не смела. Да я самый счастливый человек на свете! Кошмары прошедших лет спрятались, померкли. Не ушли совсем, нет, для этого потребуется много времени, но теперь не они занимают все мои мысли. Они лишь часть нашей жизни, тяжёлого периода, и я всей душой надеюсь, что такое больше не повторится.

Вчера утром мы отвезли Мишу в детский сад. Он уже соскучился по ребятам и даже сам проснулся рано, после того, как я вернулась к нему, и попросился туда. Но только с оговоркой, что я его заберу после обеда. Поэтому утро мы провели с Максом наедине. Сперва дома, а последний час, перед тем, как поехать за Мишей, сидели на улице. Ловили ускользающие лучи сентябрьского солнца. Скоро обещали дожди и холода.

Мы расположились на дощатом полу веранды. Расстелили толстый плед, взяли тонкие пледы. Тёплые, яркие солнечные лучи резко контрастировали с холодным утренним воздухом, который ещё не успел прогреться. Горячий чай грел руки. Максим сидел напротив, как и я, скрестив ноги по-турецки. Тонкие пледы грели спины. Вот тонкий лучик заигрался волосами Максима, скользнул на губы, по глазам. Какое чудесное утро. Меня переполняло давно забытое чувство. То самое, которое возникает, когда ты смотришь в лицо любимого и есть уверенность в том, что все хорошо. Безмятежное счастье.

— Улыбаешься так, словно ты и есть солнышко. Ты самая красивая, Лиз, — сказал вдруг Макс, поставил свою кружку между нами, повторил то же и с моей, и взял мои руки в свои. — Я бы сидел так годами. Смотрел и смотрел.

У меня было игриво-романтичное настроение. Хотелось дурачиться и целоваться.

— Помимо этого есть много других интересных совместных занятий, — ответила я.

— А я и не собираюсь от них отказываться. Можно же всё совместить, — хмыкнул он.

Сел чуть ближе и теперь наши колени соприкасались. Макс коснулся моей щеки, большим пальцем провел по нижней губе, заметно распухшей после бесконечных поцелуев. Задержался на мгновение, резко вдохнул и скользнул ладонью за шею.

— Рядом с тобой сложно долго сидеть просто так, — сказал он, наклонившись и прижимаясь чуть колючей щекой к моей. — Невозможно остановиться и думать о чем-то другом.

— Это пока. Вот пройдет лет десять и всё… — решила я немного поворчать, но его губы тут же накрыли мои, захлестнув новой волной, что вырвалась из самого сердца.

В голове сразу затуманилось. Кружки куда-то делись, а я и не заметила, как оказалась на Максе. Мы упали на теплый плед, не разрывая поцелуя. Обняла его бедра коленями. Его горячие руки тут же оказались под вязаным свитером, блуждали по спине и бёдрам, скользили выше, пока жгучий поцелуй распалял, заставлял плавиться под натиском его губ. Жар охватил всё тело…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

* * *

… Варианты квартир мы так и не посмотрели. Да что там, даже ноутбук, что прихватили с собой, не включили.

А потом понеслись в дом, приводить себя в порядок, переодеваться. Помчались за Мишей. В машине на огромную громкость врубили песни, от которых фанатели в старших классах. Не знаю, где Макс их откопал, но мы не менее громко почти всю дорогу до садика их проорали, пропели, прокричали. А на светофорах целовались. И смеялись. Время будто отмотали вспять. Где-то в глубине души мне было стыдно за такое поведение. Но, с другой стороны, также глубоко было плевать. Мы ж не каждый день так делаем, ну.

Подъезжая к детскому саду, я убрала растрепавшиеся пряди в хвост. Музыку убрали и вели себя прилично, больше не привлекая лишнего внимания.

— Давай тогда сейчас домой, Миша поспит, а мы, пока он будет отдыхать, наконец, договоримся о просмотре квартир, — сказала я прежде, чем пойти за сыном.

— Как скажешь, — легко согласился Максим, пожав плечами. — Только я жуть какой голодный, — сказал он так, что прозвучало двусмысленно.

Я покачала головой и ничего не сказала. Побежала за Мишуткой.

Днем мы все-таки сделали задуманное — не только нашли те варианты, которые нам понравились, но и договорились о просмотре уже на вечер. Миша, конечно, ездил с нами и делился впечатлениями. В основном — восторженными. Ему понравились все три квартиры, в которые мы успели сходить, все детские площадки рядом. Удивительно.

Мне тоже приглянулась одна. Дом сдали полгода назад, квартира с хорошим ремонтом. Если честно, я не слишком любила всю эту мороку с поклейкой обоев и прочего, поэтому хотела, чтобы все было уже сделано. Конечно, как сказал Макс, можно и нанять рабочих, но это же надо составлять план, нанимать дизайнера, а потом ждать… Ну нет, меня вполне устроит готовый вариант. Хотелось заехать и начать обустройство. Сделать детскую комнату, кухню, спальню, гостиную и так далее. Да и все стратегически важные места находились в шаговой доступности от этой квартиры.

— Будем ещё искать? — спросил Максим, когда мы ехали домой.

Я сидела рядом с Мишей.

— Если ты хочешь. А мне понравился последний вариант. Хоть сейчас бы заехала, была б там мебель.

— Да? Значит будем выбирать мебель. Я созвонюсь с продавцом, как приедем. Планировка у меня есть.

— Да, хорошо, — согласилась я. — Здорово, — добавила несколько ошарашенно.

Остаток вечера провели за ноутбуком. Раздумывали над тем, что и куда поставим, что нужно купить и так далее. Миша носился рядом. То бегал, то собирал пазлы. Я совсем чуть-чуть помогала, в основном, он всё сам. А потом поужинали, и я ушла укладывать его, чтобы после опять сбежать к Максиму.

А сегодня с утра снова отвезли Мишу в сад, а сами поехали договариваться по поводу покупки. Половину времени я провела в телефоне, присматривая те или иные мелочи, всё остальное делал Макс.

— Дня через три-четыре сможем заехать. Только надо будет с бумагами поездить и проконтролировать, чтобы всю мебель привезли и установили как надо.

— Ух. Так скоро? Думала, затянется на месяц.

— Все обговаривается. Тут с документами всё в порядке, продажа через застройщика. Проблем нет.

— Это очень здорово! Правда, классно! — радостно улыбнулась я и обняла Макса. — Сделаем там всё так, как всегда хотели.

— Конечно, — ответил Макс, крепко обнимая в ответ. — Тогда сейчас за Мишей и домой?

— Да. Ой, подожди…

Я достала из сумки телефон и очень удивилась.

— Мама звонит, — сказала я Максу и приняла звонок.

Он не разжал рук, так и стоял рядом. Словно чувствовал, что мне это необходимо.

Мы так редко общались с мамой. И с каждым годом все реже и реже. То она не отвечала, то я не могла говорить. А тут она сама позвонила. Сердце забилось в тревоге: вдруг случилось что-то.

— Да, мам, привет! — ответила я сразу, не сводя взгляда с Максима.

— Привет. Лиза, как у тебя дела? Как Олег, как Миша? Не ссоритесь?

Кгхм. Мама вообще не в курсе, что происходило с момента рождения Миши. Я не хотела её беспокоить, говорила, что всё нормально. Да мы и не виделись с ней уже очень давно. Она даже моего сына ещё не видела.

— Мам, да всё хорошо. Мишутка в порядке. Хм… А Олег. Мы, в общем… мы развелись.

— Вот как… — ответила мама и замолчала на несколько секунд. — Лиз, а ты не сможешь приехать? Я бы Мишу хотела увидеть. Тебя. Может, найдется время?

Мама так странно разговаривала. Раньше она не спрашивала, а требовала, манипулировала. Её «просьба» могла прозвучать примерно так: «Лиза, совсем про мать забыла? Мне что тебе, особое приглашение выслать?» и это в самой мягкой форме. Мне стало ещё больше не по себе.

— Мам, точно всё нормально? — переспросила я.

— Да. Приедете? Хоть за ручку маленькую взяться, — сказала она с каким-то надрывом и голос подозрительно дрогнул.

Я посмотрела на Макса. Он кивнул и тихо сказал:

— Можем забрать Мишу и сразу поехать. В машине поспит.

Это самый лучший вариант. Иначе я до завтра себя тревогой изведу.

— Мам, мы приедем сегодня. Нормально будет?

— Правда? Так скоро? — недоверчиво спросила она и тут же добавила: — Да, давай, я буду ждать.

— Купить что-нибудь?

— Ничего не нужно, дочка. Приезжай, главное.

Мы попрощались. После разговора осталось странное чувство.

— Ну чего ты? Съездим, всё узнаем. Миша с бабушкой повидается.

— Да, ты прав. Конечно. Хорошо. Спасибо, так и сделаем, — закивала я, настраиваясь на скорую встречу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Когда я зашла в садик за сыном, Наталия улучила минуту и подошла ко мне.

— Ну что, Лиза, больше моя помощь не нужна? Ты что, с работы уволилась? Хорошо выглядишь. Неужели за ум взялась и с Олегом помирилась?

Я говорила, что мы не очень ладим? Она бы никогда не стала брать к себе Мишу просто так, по-родственному, если бы я ей не платила. И очень уж она любила поделиться бесценным опытом совместной жизни, которого у нее, скорее всего, даже и не было. Потому что ни мужа, ни детей у нее не наблюдалось.

— Ну что вы, какой ум? Снова замуж выскочила, на этот раз удачно. В окно посмотрите, муж нас ждёт, — сказала я и подхватила на руки подбежавшего Мишутку.

На вопрос про её помощь я отвечать не стала, мало ли, что может произойти. К тому же, Миша пока ходит в этот садик, так что встреч с родственницей не избежать. Наталия вытаращила глаза и подошла к окну.

Мы пошли к Максу. Сынок радовался, что я забрала его и увлеченно рассказывал, чем занимался в садике. Когда мы подошли к машине, я оглянулась. Наталия продолжала через стекло смотреть нам вслед.

— Миш, — обратилась я к сыну, когда мы вдоволь наобнимались и сели в машину. — Мы сейчас к моей маме поедем. К бабушке твоей.

— К бабушке? — удивился Миша, внимательно разглядывая моё лицо. — И Максим поедет?

— Да, все вместе поедем. Помнишь, я тебе её фотографии показывала? Она нас в гости позвала, соскучилась.

— А где она живёт? Далеко? — спросил сын, сжимая в одной руке одну из любимых машинок, а во второй — мои пальцы.

— Не очень. На машине быстро доберёмся. Только в магазин заедем.

Миша почти сразу задремал, поэтому в магазин, купить гостинцы маме, Макс отправился один. Я осталась с сыном. Мне было неловко, что ему, моему теперь уже мужу, приходится везти нас, тратиться. Но он сказал, что это не проблема и он рад мне помочь. От этого чувство безопасности становилось сильнее. Мой мужчина готов нести ответственность за свою жену и её сына. Готов помогать, относиться с пониманием, любовью. Это бесценно.

Вскоре Макс вернулся с несколькими большими пакетами, набитыми доверху и сложил их в багажник.

— Ты чего там набрал? Максим, мне правда, неудобно, — сказала я, когда Максим сел за руль.

— Всего понемногу. Твоя мама частенько меня подкармливала, так что пришла моя очередь вернуть должок.

— Да какой должок? Ты нам и так часто помогал. В своем доме всегда работы навалом, а ты выручал.

Детство у нас выдалось не самое простое. Доходило до того, что то к нему, то ко мне приходили учителя, участковый. Планировали обратиться в службу опеки, чтобы наших матерей лишили родительских прав за неподобающий уход за детьми. Поэтому с ранних лет, что Макс, что я, научились готовить, стирать, в том числе руками, бережно относиться к одежде и вещам, поддерживать дома порядок. Иногда, после пьянок, что устраивались у меня дома, пока я была в школе или на кружках, Максим помогал все расчищать. А я помогала ему готовить еду, сразу на несколько дней вперёд.

В детский дом никто из нас не хотел. Всё же, деньги всегда, хоть и немного, но были. С голоду мы не умирали, но и не шиковали. И как бы порой не было тяжело, всё же ничего не заменит материнскую любовь и заботу. Моя мама, когда мне было нужно, обнимала меня и поддерживала. Не прямо всегда, но она старалась. Утешала, подталкивала к чему-то, целовала в макушку, хвалила и ругала. Я всегда буду помнить её теплые, чуть жестковатые ладони. Мама Максима тоже не была совсем черствой. Я видела, как иногда, сидя на диване, она гладила его волосы, говорила что-то хорошее. Редко, скупо, но я знала, Макс этого всегда ждал и ужасно ценил.

Своего отца я не знала. Мама о нем говорить отказывалась, да и он не жаждал со мной общаться. Говорила только, что он просил от меня избавиться, а когда мама отказалась, просто ушел к другой. Но алименты платил до самого совершеннолетия.

Мама Макса, несмотря на то, что они жили в одной комнате, словно не замечала ничего. Она не пила в больших количествах, не напивалась до отключки, но почти всегда была немного навеселе. До нее будто не доходило, что школьник — это тоже ребенок, и он очень во многом нуждается. А она как-то быстро перестала выполнять свои родительские обязательства, решив, что Максим и сам со всем прекрасно справляется. Она могла взять деньги и уехать на несколько дней, забыв купить домой продукты. И всё в этом духе. Домой она никого не водила, и на том спасибо.

Я не заметила, как задремала, а когда открыла глаза, увидела знакомые места и в груди стадо тяжело. Водонапорная башня, разрушенное зернохранилище, огромная черная труба котельной, высотой почти в три этажа. Школа, которая ничуть не изменилась. Только теперь другие дети бегали на физкультуре по футбольному полю, другие дети визжали и играли в догонялки на площадке. Несколько магазинов, не слишком изменившихся за последнее время.

— Ненавижу это место, — сказал Максим, когда мы ехали по главной улице городка, в котором выросли. — После школы приезжал раза три, пока не забрал маму в город.

— Я тоже. Хоть и понимаю, что сам городок ни в чём не виноват, и все же… будто сам воздух здесь пропитан какой-то обречённостью.

— Точнее и не скажешь, — хмуро ответил Максим. — Почти приехали. Мишу будешь будить, или мне с ним в машине посидеть?

— Разбужу. Если ты не против, пойдём вместе? Я давно не приезжала, волнуюсь очень.

— Я не против, Лиз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Максим припарковал автомобиль у ворот. Я собиралась разбудить Мишутку, но он уже проснулся сам, зевнул, потянулся и стал оглядываться, рассматривать, куда мы приехали.

— Ой. Мы уже приехали?

— Да, малыш. Пойдём, познакомимся.

Я очень надеялась, что мама не выпила, пока мы ехали. Моему сыну такое видеть не нужно. И ещё надеялась, что дома чисто. Бардак и грязь видеть тоже не хотелось. Мы вышли из машины и я крепко взяла Мишу за руку. Сжала зубы от волнения. Но вот ощутила прикосновение к другой руке. Мягкое, мимолётное.

— Всё хорошо, Лиз, я с тобой, — проговорил Максим, улыбнувшись.

— Спасибо, — ответила я тихо, и правда, чуть успокаиваясь.

Он достал пакеты из багажника, один из них взяли мы с Мишей, остальные понес сам. Сын не переставал рассматривать всё вокруг. Старый открытый двор, потемневшую баню, большую клумбу с астрами, флоксами и гладиолусами. Мне сразу вспомнилось первое сентября каждого года, когда с бантами и в отглаженной, почему-то словно чуть влажной белой блузке, я шагала с букетом свежесрезанных, выращенных мамой цветов, в школу. Даже ощутила запах тех букетов, что несла в руках, бережно прижимая к себе красоту.

Кажется, кто-то мелькнул в окне, дернулась белая кухонная занавеска за кустом розовой герани в горшке на подоконнике. Мама очень любит цветы. Иногда я удивлялась — как они не гибли, ведь я за ними почти не ухаживала, а мама далеко не всегда находилась дома. Видимо, подстраивались.

Мы поднялись по ступенькам и дверь перед нами открылась внутрь. Мама придерживала её с другой стороны, сдержанно улыбалась и теребила карман на платье. Тоже волнуется?

— Здравствуйте, — первым отмер Максим и прошел в дом, переступив высокий порог, зашелестев пакетами.

— Максим? Это правда ты? Я думала обозналась, когда в окно увидела. Здравствуй! — теперь уже тепло улыбнулась мама. — Проходи, будь как дома. Ой, — вдруг замолчала она, глядя на Мишу. На её глазах мгновенно навернулись слезы. Я замерла. — Какой богатырь! Мишенька, здравствуй, я твоя бабушка. Заходи скорее.

Миша сильнее сжал мою руку, упрямо опустил голову, выглядывая исподлобья. Секунда, две. Мама ласково улыбнулась. И Миша пошёл, оглянувшись на меня и дождавшись кивка.

— Здравствуйте, бабушка. Я Миша. А это мама, — показал на меня. — А это Максим. Мы в гости приехали, — сказал четко и я широко улыбнулась.

Мама взяла его за руку.

— Молодец, — похвалила она. — Заходи в комнату, там тебя подарочек ждёт, — она показала на комнату и Миша, разувшись, сразу убежал туда. Максим стоял у кухонного стола и смотрел в окно.

— Привет, — сказала я, переступая порог.

Мама снова начала теребить платье и тут же себя одернула. Подошла и обняла меня так, как может обнимать только мама. В такие моменты я забывала все наши ссоры, грубые слова, стычки. Оставалось только хорошее. Я крепко обняла в ответ, отметив, что мама постарела. Похудела, словно осунулась, стала более хрупкой. Я не торопилась размыкать объятия. Положила голову ей на плечо и едва сдерживала слезы. Не знаю, почему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Привет, родная. Как хорошо, что ты приехала, — проговорила мама быстро, продолжая обнимать. — Я боялась, что ты откажешь. Я бы на твоём месте отказалась, наверняка. Я…

— Мам, ты что начала? — спросила я, отстраняясь. — Всё нормально. Что было, то было.

Краем глаза заметила, как Максим выскользнул из кухни в комнату. Оставил нас наедине.

— Ты ведь несчастлива в браке была? Я догадывалась, слышала это в твоём голосе. Думала, может ещё наладится, может минует кризис, — говорила она, держа меня за руки. — Я тогда тебя подтолкнула к нему, чуть не из дому выгнала. Надеялась, что твоя жизнь устроится лучше, чем моя. Боялась, что пропадешь здесь, как и я. Толкнула тебя к нему, к Олегу. А что в итоге? Ведь развелись всё-таки. Не бил он вас хоть? Не обижал?

Сказать, что я удивилась, значит не сказать ничего. Да что с ней такое? Неужели подменили? Она у меня всегда такая твердая, разве что кулаком по столу не бьёт после высказываний и решений, но ей это и не требуется. А тут такое.

— Олег нас не бил. Но обидел, да. По-другому. И, скажу тебе сразу, сейчас у меня всё хорошо. Мы с Максом поженились. Опережая вопросы: просто расписались. Недавно.

Мама улыбнулась. Сжала мои пальцы.

— Поздравляю! Максим хороший мальчик. Я всегда считала, что вы вместе будете. А потом видела, как ты горевать стала, когда он уехал. Думала, другую нашёл, бросил тебя. Удивилась очень.

— Вышло недоразумение. И мы его решили, — ответила я. — Мам, что с тобой? С чего такие перемены? Если честно, ты меня даже пугаешь.

Мама покачала головой, опустила взгляд, попыталась отшутиться:

— Дожили, уже пугаю тем, что пытаюсь твоей жизнью поинтересоваться.

— Ма-а-ам, — настойчиво протянула я. — Ты не ответила. Что с тобой? — спросила спокойно, а у самой сердце сжалось в страхе.

Она отпустила мои руки.

— Я видела пакеты какие-то, это мне? — спросила она и принялась шелестеть крайним.

— Да, тебе. Но ты тему не переводи. Знаешь ведь, я не отстану, пока не расскажешь. Мам, говори. Потом за стол сядем. Давай, — гнула я, зная, что с ней по-другому никак — переведет тему и не сознается.

Она молча смотрела то на меня, то на пакеты. В комнате Миша наворачивал круги, а Максим его чем-то смешил.

— С сердцем у меня проблемы. В больнице лежала, но уже давно, года полтора как. Сейчас всё стабильно, обострение пережила, последствия не страшные. Теперь только давление надо контролировать постоянно, если что, таблетки пить. Не нервничать. Так что ты не волнуйся, я ещё в норме и почти здорова, — отмахнулась мама. — У меня мужчина есть, он очень помогал, навещал, потом дома ухаживал. Он непьющий. К себе ушел — постеснялся с вами пока знакомиться. И я с того момента больше ни-ни. Страшно. Давно хотела тебя позвать, но так боялась отказа. Не могла решиться.

— Молодец, что решилась, — выдохнула я и снова обняла. — Точно больше не беспокоит? Можешь заключение показать? — попросила я, а у самой руки дрожали от ее рассказа и того, как она пыталась принять беспечный вид.

— Да не вру я. Посмотри, конечно. Оно в серванте лежит. Пойдём, посмотришь.

Я, наконец, разулась, и пошла за ней. Дома было чисто, прибрано, опрятно и даже на удивление уютно. Миша бросился ко мне с большим пластиковым самосвалом в руках.

— Мама, смотри, это самосвал! — воскликнул он радостно. — Спасибо, — сказал он своей бабушке.

— Это бабушка тебе подарила?

— Да, спасибо! — крикнул он и продолжил бегать по комнате.

Максим мотнул подбородком, как бы спрашивая, всё ли нормально. Я кивнула. Очень надеялась, что мама не обманывает. Наконец, заключение оказалось в моих руках. Я тут же полезла в браузер в поисках ответов. Просмотрела статей шесть, пока мама играла с Мишей, говорила с Максимом. Вроде бы все так, как сказала мама. Думаю, если бы было что-то действительно необратимое и ужасное, об этом написали бы сразу. У меня будто камень с плеч упал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


В комнате было прибрано. Почти ничего не изменилось с последнего визита, но всё же стало как-то более обжито, уютно. Когда я ещё работала, до беременности, успела купить маме небольшой телевизор, микроволновку и даже недорогую стиральную машину. Всё это было в доме, никуда не делось и использовалось. И это радовало. Заметила новый диван и два кресла. Простенькие, но приятные. Я прошла в другую комнату, в которой жила до самого совершеннолетия. В ней тоже всё осталось по-прежнему. Только мой стол, за которым я делала уроки, теперь был заставлен горшками с комнатными растениями. А на окнах появились красивые занавески. Значит, мама действительно не пьёт. Уф.

— Вы голодные? Давайте обедать, — позвала мама. — Миш, пойдем.

Миша побежал вприпрыжку за мамой, а ко мне подошёл Максим.

— Ты как? — спросил он, обнимая за плечо и целуя в висок.

— Всё хорошо, — заверила я. — Побудем ещё немного?

Если ехать сюда было страшно, то сейчас я хотела остаться подольше. Поговорить. И чтобы Миша пообщался с бабушкой. Кто знает, когда мы в следующий раз соберёмся приехать.

— Конечно, — ответил Макс, вглядываясь в моё лицо. — Кажется, здесь стало лучше. И Миша доволен.

— Однозначно, — улыбнулась я, поцеловала его в щеку, прижавшись на секунду прикрыв глаза, и мы пошли на кухню.

Я помогла маме разобрать пакеты, в которых чего только не было. Часть купленного сразу отправилась на стол, часть по шкафам и в холодильник. Макс с Мишей пока мыли руки, усаживались за стол, потом помогали с нарезкой. Точнее, Миша весело щебетал, параллельно уплетая тонкие кусочки сыра, а Макс ловко нарезал овощи, сыр, ветчину и раскладывал на тарелки.

— А твой мужчина к нам не присоединится? — спросила я, когда мы сели за стол.

От супа Миша отказался, но мясо с овощами умял с удовольствием. И с чаем ватрушку творожную съел. Разговоры наши слушать не стал, схватил самосвал и свою маленькую гоночную машину и отправился в комнату, поблагодарив за обед. Макс немного ещё посидел с нами, потом вышел на улицу, поговорить по телефону по поводу квартиры. А когда вернулся в дом, снова отправился к Мише.

— Сергей только вечером придёт. Я не знала, как всё будет и он ушел, чтобы не мешать и никого не смущать. Тем более он давно собирался у себя обои переклеить, починить что-то. Может быть квартиру сдавать начнёт, раз всё равно здесь живёт.

— Понятно.

– Меня, кстати, в магазин местный взяли, продавцом. Платят исправно. Не очень много, но на жизнь хватает. Если что вдруг, Лиз, ты не молчи. Я помогу, чем смогу, — сказала мама.

Вид у неё был виноватый. И видно было, что слова не даются с лёгкостью. Но она старается, не закрывается.

— Спасибо, мама, — ответила я. — И ты не молчи, звони обязательно, если что-то нужно. И просто звони.

— Хорошо. Знаешь, Лиз, я всегда была уверена, что вы с Максимом вместе будете. Такая пара хорошая, всегда вместе держались. И смотрели так друг на друга. Очень удивилась, когда разошлись. Ты тогда меня испугала — сломленная была, поникшая, совсем на себя не похожа. Я беспокоилась. И теперь рада, что вы снова вместе. Макс тебя точно не обидит и в обиду не даст.

Я не стала рассказывать маме всю историю. Все слишком долго, глупо, и уже не так важно. Возможно, в следующий раз.

— Я тоже рада, мам. Максим и к Мише хорошо относится, и мы с ним ладим.

— Это главное. Миша на тебя похож очень. От Олега почти не взял ничего. Хороший мальчик такой. Лапонька.

Мы пробыли у мамы ещё пару часов. Наговорились. Мама постоянно то обнимала, то гладила Мишу по голове, спине. Держала за ручку, когда он подбегал с вопросами или рассказами. Как же хорошо, когда есть по-настоящему родные люди. Которые тянутся к твоим детям, к тебе. К которым тянешься ты. На душе легче становится от знания, что ты нужен кому-то просто потому, что ты — это ты. Не из-за денег или чего-то ещё, а просто потому, что тебя любят и не требуют ничего взамен.

Ближе к вечеру, засветло, собрались уезжать. Было спокойно и хорошо. Мама не переставала благодарить за гостинцы. Всё сидела рядом со мной и Мишей. Прощались долго, обнимались, обещались видеться чаще и созваниваться. Максим терпеливо ждал, размышляя о чём-то своем. Потом и он тепло попрощался с мамой, и мы поехали домой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17

Макс


12 дней

Три дня мы почти ничего не делали. Нет, не так. Три последующих дня после поездки к маме Лизы, мы наверстывали упущенное за шесть лет. Утром отвозили Мишу в садик, и… Наслаждались друг другом, дурачились, катались, гуляли, ходили в кафе. А когда забирали Мишу и давали ему поспать дома, втроём ехали в кинотеатр, театр, аквапарк. А в один из вечеров жгли костёр во дворе и жарили овощи, мясо. Миша жарил зефирки.

Конечно, параллельно решались и вопросы. С квартирой все продвигалось успешно, с документами было всё в порядке и уже вчера заключили сделку. Я оформил всё на Лизу. Она отнекивалась, даже возмущалась, но в итоге сдалась. Просто я переживал, что могу не успеть даже получить свидетельство о собственности. Заказали мебель, надеюсь, я там успею хотя бы пару дней пожить. Увидеть, как Лиза с Мишей устроятся. Кто знает, вдруг у Григорьева изменится настроение и он решит закончить всё раньше? Как ни крути, времени оставалось всё меньше.

Созванивались с отцом. Пока никаких продвижений. Он встречался с Григорьевым, пытался понять, что ему надо от меня, кроме очевидного. Должна же быть причина, по которой он столько лет наблюдал, подставил. Но тот лишь сказал, что все решится в нужное время. Было странно наблюдать, как такой человек, как мой отец, не слишком-то отличающийся от Леонида по статусу, пытается помочь, но не может. Похоже, это именно тот случай, когда действительно ничего нельзя изменить. И даже связи и занимаемое место в обществе не могут ни на что повлиять. Это, если честно, жутко. Но я старался меньше думать об этом и жить в моменте, не забывая заботиться о любимых. Хотелось оставить после себя хоть что-то. Хотя бы светлую память.

— Лиз, я уеду на несколько часов, надо встретиться с отцом. И ещё кухонный гарнитур должны приехать установить. Побудете дома или отвезти куда-то вас с Мишей? — спросил я, когда позвонил отец и предложил встретиться.

— Да мы дома посидим. Позанимаемся, порисуем, приготовлю что-нибудь, — ответила Лиза, обнимая меня за шею. — Приезжай скорее, — прошептала она.

— Я постараюсь, — ответил я, целуя мою Лизу. Уезжать от нее никуда не хотелось, но надо было.

Через полчаса уже был на месте. К отцу сразу проводили. Он сидел за столом и смотрел в окно. Выглядел напряженным.

— Что-то случилось? — спросил я, пожимая его руку.

Я сел напротив. Он сложил руки на столе.

— Максим. Скажу прямо — тянуть дальше смысла нет. Тебя надо уехать. Спрятаться, залечь на дно. Не здесь. Надо улетать. У тебя же есть заграничный паспорт? Наверняка есть. Здесь больше нельзя оставаться, — четко проговорил он, глядя прямо.

В окно лился теплый солнечный свет. Внутри же всё сковал лёд. Нет, я не ожидал хороших вестей. Конечно, нет. Но тот остаток надежды, что ещё невесомо горел в груди, потух. Шансов нет.

— Ты же знаешь, я не могу. У меня жена, ребенок. Не от меня, но он всё равно мой. И жена моя. С ними не сбежать, да и обрекать их на такую жизнь я не стану.

Отец подался вперёд, опираясь на локти.

— У меня тоже есть семья. Жена и две дочки. Ты. И я хочу, чтобы ты жил, Максим. Да, я не смогу передать тебе управление бизнесом, как хотел. Но ты сможешь жить, если воспользуешься шансом. Я всё устрою. Это лучшее, что я могу сделать для тебя. Я помогу уехать.

Его глаза горели. Я же слышал все как через толстый слой воды. Одно дело, когда ждёшь что-то неотвратимое и оно случится, но потом. Не сейчас. И совсем другое, когда тебе говорят об этом. О том, что скоро тебя не будет. Но ты можешь бросить любимых и уехать. Зачем? Кто я буду без них? Ради чего уезжать? Чтобы подвернуть их опасности? Ну уж нет.

— Спасибо за твоё беспокойство обо мне. За помощь. Но я не брошу свою семью. Если я уеду, они пострадают. В этот же день к ним приедут. Нет, я даже думать об этом не хочу. Ты же сам всё понимаешь.

Отец вглядывался, искал что-то в моем лице. Не нашёл. Откинулся на спинку, опрокинул в себя воду из высокого стакана. Прикрыл на секунду глаза.

— Я так и знал. Ты сильнее, чем я. Когда много лет назад передо мной встал подобный выбор — я уехал. Но о тебе и твоей матери не знал никто, кроме Леонида. Тогда мы были друзьями, он никому не сказал, что есть вы. А теперь… Теперь он сам покушается на твою жизнь, а у меня связаны руки. Здесь я не имею такого влияния. Не могу заставить его изменить решение. Только ждать. Максим. Подумай.

— Я всё решил, — твердо ответил я.


Отец кивнул. Разговор был окончен. Мы ещё посидели какое-то время. Проговорили, что я сообщу, как только станет известно место и время. Если меня оповестят, разумеется. Я не стал ничего заказывать. Уехал, оставив там отца. По планам — на квартиру и домой, к любимым. К тем, кого я точно не брошу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Родилась идея. Я уже не раз думал об этом, а сейчас решил, что так и нужно поступить. Устроить Лизе сюрприз. Когда она потом ещё сможет себе позволить что-то подобное? Позвонил отцу, написал Григорьеву — согласовал. Я же теперь и шагу шагнуть не могу без разрешения. Ну да ладно.

Пока собирали гарнитур, связался со знакомым кондитером. Заказал самый вкусный медовик — этот торт Лиза обожает с детства. Завтра утром уже можно будет забрать. Я хотел бы сегодня, но сказали, что коржи должны пропитываться около двенадцати часов, иначе получится совсем не то. В других местах покупать не стал — мне нужен самый лучший. Съездил в ещё одно место, обо всём договорился на завтра. Благо, все документы были с собой. Надеюсь, и Лиза и Миша будут рады.

Домой вернулся позднее, чем планировал. Нашел Лизу и Мишу на кухне. Мальчик лепил фигурки из пластилина, сидя на высоком стуле и болтая ногами. Лиза заправляла, мурлыкала какую-то песню негромко, чуть пританцовывая. Фоном звучала музыка из телевизора — какой-то музыкальный канал. Я вошел тихо.

— Максим, — крикнул Миша, заметив меня и спрыгнул со стула, побежал ко мне. — Мы тебя ждали! — воскликнул он.

Я подхватил его на руки и мы подошли к улыбающейся Лизе.

— Ты вовремя, — сказала она, с теплом глядя на нас. — Я тут кое-что вкусненькое приготовила.

— Очень вкусное, — подтвердил Миша, покивав. — Я помогал.

— Какие молодцы, — улыбнулся я и тяжёлый разговор с отцом затерялся где-то далеко, остался фоном. Сжатые лёгкие расправились, вдохнул полноценно. — Переоденусь и вернусь. Мы же не поедем никуда уже сегодня?

— На машине? Мама, поедем на площадку? — вмиг оживился Миша, глядя то на меня, то на Лизу. Больше на неё.

Лиза состроила лицо, говорящее «Ты сам напросился». Да я ни разу не против. С радостью поеду хоть на край света. Жена. Я не могу привыкнуть к этому слову, а вот к тому, что Лиза со мной, привык сразу и не хотел, чтобы это когда-нибудь изменилось. И ее присутствие в моей жизни и мое отношение к этому. Так вот, моя жена выглядела счастливой и отдохнувшей и это передавалось мне.

— Значит, съездим на площадку. В парк, да? — спросил я Мишу.

— Да! — весело закричал Мишка и начал изворачиваться, чтобы я его опустил на пол. — Ура! Поехали.

Он был готов рвануть за одеждой, но Лиза остановила.

— Миша, сначала поедим, потом пойдем собираться, — сказала ему, на что мальчик ничуть не расстроился и вернулся на то место, где сидел. Лиза обратилась ко мне. — В последнее время у меня такое ощущение, что я только ем, сплю, гуляю. Эдакий увлекательный, классный отпуск. К такому быстро привыкаешь, — хмыкнула она.

— Ну надо же когда-то отдыхать.

— Это да. Завтра суббота, весь день дома будем, — продолжила она. — Поспим подольше.

— Выходные — это хорошо. Скоро вернусь, — сказал я и ушел мыть руки.

Поужинав, поехали в парк. Весь вечер гуляли, болтали. Ночью Лиза, как и в предыдущие дни, сбежала ко мне. А ранним утром, когда она ушла к Мише, я уже не стал ложиться. Она пока боялась оставлять его одного, поэтому до его пробуждения возвращалась.

Я встал, позанимался работой, и пока они спали, поехал за тортом, как и договаривались. На обратном пути купил большой букет нежных, красивых цветов, названия которых я не запомнил. Что-то трудновыговариваемое. После заехал за тем, что может понадобиться нам вечером, а заодно взял Мише новую машинку. Так, вроде всё готово.

Лиза с Мишей играли во дворе. Бегали друг за другом, дурачились. Сегодня было прохладно, поэтому на них были кофты и лёгкие куртки. Как только ворота за машиной закрылись, Лиза подхватила сына под живот и, весело смеясь, побежала навстречу. Вернула его в нормальное положение, когда оказалась рядом. Это было так классно, что я вышел из машины и, забывшись, легко поцеловал Лизу в губы. У неё глаза округлились, а Миша, словно и не заметил, крепко обнял меня за шею. Уф.

— Никуда не уходите, — сказал я Лизе и вернулся в машину.

Вручил Мише игрушку и он, поблагодарив, умчался на крыльцо — играть. А я вытащил букет и протянул Лизе. У неё лицо вытянулось и, кажется, она даже смутилась.

— Ой. Спасибо, Максим. Красивые какие, — проговорила она с нежностью, принимая букет. — По какому поводу?

— Для любимой жены, — ответил я, доставая коробку и показывая её Лизе.

— Тортик? Какая прелесть! — воскликнула она и теперь была похожа на ребенка — столько радости отразилось на лице. — Тогда чай пить пойдем. Миш, смотри что Максим привез.

Миша, не выпуская из рук машинку, заглянул в коробку.

— Ух ты! Пойдём домой?

— Да, — ответила Лиза, сжимая в руках букет.

Мы разместились на кухне. Цветы отправились в вазу и украсили стол. Когда Лиза попробовала первый кусочек торта, чуть ли не закричала:

— Он просто обалденный! Никогда вкуснее не пробовала! Мм. Очень вкусный, — хвалила она, поддевая ложкой ещё. — Самый медовый медовик. Миш, правда ведь вкусный?

— Да, очень, — ответил мальчик, запивая чаем. — Спасибо!

— Да, Макс, спасибо большое.

Миша, как обычно, первым закончил с едой и свинтил в просторную гостиную к своим играм. Мы остались вдвоем.

— Смотри, Лиз, — сказал я, положил на стол три билета на самолёт и подвинул их к жене.

Она взяла в руки один, начала читать. Брови медленно поползли вверх.

— Это на когда? — спросила она недоверчиво.

— На сегодня. Вечером вылет. Через три дня вернёмся. Да, к нашему морю. Не знал, есть ли у тебя заграничный паспорт, виза, есть ли у Миши. Поэтому выбрал наш курорт. Хочется уже скорее очутиться подальше от этого города.

— Ты не перестаешь меня удивлять, — сказала Лиза ошарашенно, отложила билет и бросилась ко мне.

Уселась на колени, руками мягкими обвила шею. Улыбалась счастливо.

— Я очень-очень рада, — прошептала она, поцеловала в щёку. Я обнимал её за талию, крепко прижимал к себе. — Спасибо! Отличная идея, все развеемся. Только Макс, нам же документы надо будет на прописку отдавать в паспортный стол. Как мы можем улететь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Да всё успеем. Несколько дней ничего не решат. Как вернёмся, займёмся делами. Так что пойдем собирать вещи. Я купил небольшие сумки для багажа. Не думаю, что понадобится много вещей. И лететь всего два часа.

— Даже не верится, Максим! Я побежала тогда, надо для Миши всё нужное собрать. Ты супер, Макс! — прокричала Лиза, удаляясь из кухни и посылая мне воздушные поцелуи.

Час в аэропорту, два часа в самолёте и ещё через сорок минут мы уже в отеле с отдельным выходом на огромную территорию парка развлечений и отдыха. Миша, от вида, который открылся из окна номера, был в диком восторге. Выбежал на открытый балкон и стал активно всё комментировать. Подсвеченные ярко фонтаны, водоемы, скульптуры, здания, аттракционы и огромное колесо обозрения. Да и отель круто выделялся красивым световым оформлением. Мы с Лизой сразу догадались, куда пойдем утром прежде, чем отправиться на море.

Задержались на балконе, пока Мишка побежал доставать любимые игрушки, с которыми не захотел расставаться даже на пару дней. Этот энерджайзер ни минуты не сидел спокойно во время полета и до сих пор сна не было ни в одном глазу.

— Тут чудесно, Максим, — сказала Лиза, повернувшись ко мне и положив голову на плечо. — Просто невероятно, — выдохнула она.

Теплый вечерний воздух пропитанный морем, чистое небо с яркой луной, тихая музыка, доносящаяся издалека. Да, мы на отдыхе. Далеко от всякой ерунды. Из головы бы ещё выветрить лишнее, чтобы ничего не омрачало наши спонтанные выходные. Хотелось разделить их только с близкими, не отвлекаясь на что-то другое.


Мы спустились на первый этаж поужинать, а после прогулялись по территории. Миша растратил остатки сил и стал зевать, тогда и вернулись в номер. Спал он в отдельной комнате. Лиза сводила его в душ, рассказала сказку перед сном — он почти всегда так засыпает, и пришла ко мне.

— У Миши столько новых впечатлений. Даже засыпая сказал, что ему здесь нравится, — сообщила Лиза, укладываясь рядом.

Я отложил ноутбук — пришлось залезть в него по работе — накрыл девушку тонким одеялом, прижал её к себе. Она ткнулась носом в шею, руку запустила в ещё влажные волосы. Свет был погашен, но уличных огней было достаточно, чтобы видеть не только очертания.

— Это здорово, — ответил я, забираясь пальцами под топ, обтягивающий женскую грудь.

Лиза резко вдохнула.

— Я всегда мечтала с тобой отправиться куда-нибудь, — продолжила она, словно ни в чем не бывало. Ну ладно. — Хоть куда, лишь бы подальше от… дома, — выдохнула она последнее слово, когда мои пальцы стали невесомо выводить круги.

— И я этого хотел, — ответил я, наблюдая за Лизой. Она облизнула губы и чуть прикрыла глаза. — Что будем делать завтра?

— Завтра? — переспросила она. Дыхание участилось от усилившейся ласки. — Мм… пойдем на море. Плавать, загорать.

Она зажмурила глаза, откинулась на подушку. Темные, шелковые волосы разлетелись по светлой ткани, образовав веер. Майка задралась выше, обнажая плоский мягкий живот и рёбра. И ещё выше. Одеяло сбилось на бёдрах. Я наклонился, пальцы сменились губами и языком, теплым дыханием. Лиза выгнулась, запуская свои руки в мои волосы.

— Мааакс, — тихонько позвала она.

— М? Ты устала? — спросил я и отстранился.

Нечестно, да. Но настроение такое переменчивое. От Лизы передалось и мне. Она сразу распахнула глаза и приподнялась на локте, когда поняла, что ласки закончились. Глаза горели. Игривая улыбка появилась на лице.

— Смотря для чего, — прошептала она и подалась вперёд, наши губы почти столкнулись, но Лиза замерла. — У тебя есть предложения? — выдохнула она.

Такая нежная, хрупкая, и в то же время энергичная, гибкая, страстная. Такая… моя.

— Только одно, — ответил я и подмял её под себя, захватывая хитрые губы.

Она пальцами хваталась за шею, спину, не уступала в поцелуе. Яростно, даже как-то отчаянно отвечала, но так сладко. Сводила с ума касаниями, тихими стонами, словно чувствовала, что так мало нам осталось быть вместе… Стоп. Хватит к этому возвращаться. Не сейчас. Сейчас я хочу только Лизу. Обладать ею, быть с ней. Всем сердцем, телом и мыслями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Последующие дни превратились в одно прекрасное, яркое, пропитанное любовью, солнцем, сочной зеленью, чистым небом и лазурным морем мгновение. Мы просыпались ранним утром, спать дольше не хотелось, завтракали и уходили из отеля. Возвращались только на дневной сон Миши. Взяли машину в прокат — на ней ездили на разные пляжи, в горы, в близлежащие города, районы. Исколесили все, что можно было успеть за такое короткое время. Много ходили, плавали, посещали парки, даже на парочку экскурсий сходили. Лиза окончательно расцвела. Стала той самой девчонкой, с который мы расстались шесть лет назад, только ещё более улыбчивой, радостной, веселой. Но в то же время она не переставала быть взрослой, ответственной, заботливой мамой. Невозможно ею не любоваться. Просто невозможно.

Миша либо ходил с нами, либо ездил на велосипеде, либо на самокате по набережной. А ещё ему понравилось кататься на моих плечах. Я был совсем не против такой эксплуатации. Мише здесь не просто нравилось, он тоже был в восторге. Каждое утро начиналось с парка аттракционов, до самого обеда и лишь после дневного сна мы могли поехать гулять туда, где было интересно мне и Лизе. В голове сами собой возникали планы на дальнейшую жизнь.

Мы бы часто летали вместе в разные страны, города, на различные курорты и экскурсии. Побывали бы в Париже, в популярном Диснейленде. Уверен, и Лиза и Миша обрадовались бы этому. Взяли бы машину на прокат, исколесили все городки. Миша бы подрастал, и вот в одну из поездок с нами был бы уже не только Миша, но и маленькая девочка. Совсем ещё крошка, наша с Лизой дочка, сестрёнка Миши. Или ещё один мальчик. Однако в мыслях упрямо возникала девочка. Я бы хотел этого, очень хотел, но… Усилием воли я заставлял себя не забывать о том, что произойдет уже так скоро.

Несмотря на опасения Лизы, Миша редко спрашивал о своем отце. А даже когда спрашивал, то сам же и отвечал, что тот работает и занят. Лиза соглашалась. Таких моментов она боялась. Не хотела обманывать или настраивать против Олега, но и про развод не говорила, ещё слишком маленьким был Миша для таких разговоров. Решила, что потом всё объяснит. Позднее.

— Может нам пора вернуться? Самолёт через четыре часа. Вдруг что-то не успеем? Не хочу собираться впопыхах. Эй, ты меня слышишь? — проговорила Лиза, снимая с меня солнцезащитные очки.

Я улыбнулся ей и притянул к себе. Мы лежали на шезлонгах, а Миша играл с песком, машинками и формами, сидя под большим зонтом рядом. Он уже наигрался с двумя ребятами примерно его возраста. Они ушли с пляжа, и Миша стал играть один. Лиза быстро чмокнула меня в уголок губ и пересела к себе, шуточно погрозив мне пальцем.

— Лиз, нам и двадцати минут хватит на сборы. Успеем и перекусить и в душ сходить.

— Ладно. Я просто как всегда волнуюсь перед полетом. И возвращаться в город не очень хочется. Тут так хорошо. Я влюбилась в море. Хотя там нас ждёт переезд, что тоже здорово.

Да, на днях будем переезжать. Знакомый, которому я оставил ключи, звонил сегодня, сообщил, что основное уже почти готово. Мебель и техника на местах. Остались только мелочи. Сегодня-завтра доделают и можно будет заезжать.

— Только в море? — хмыкнул я.

— Нет. Ещё отель классный. И парк и воздух и горы и реки. Невероятная атмосфера, — сказала эта вредная девушка, хлопая ресницами и невесомо улыбаясь. — А в тебя я влюблена давно и бесповоротно, — сказала тихо. — Можешь не сомневаться.

— Как и я в тебя, — ответил я, взяв её ладонь в свою и тихонько поглаживая пальцы. — Пойдёшь? — я кивнул на море.

Лиза качнула головой.

— Давай ты, потом я. С Мишей пока поиграю.

Когда я вернулся, Миша тоже захотел искупаться напоследок и мы уже втроём отправились в море. Брызгались, смеялись, веселились. Это было так здорово, даже немного нереально. Безмятежно и легко. Я впитывал эти моменты, наслаждался. Запечатлевал их улыбки, горящие глаза, задорный смех.

Через пару часов мы уже ехали в аэропорт. За окном такси оранжевое солнце плескалось в море, окрашивало небо в разные оттенки алого. Пришла пора возвращаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18.

Лиза


В последние дни Макс стал вести себя странно. Пять дней прошло с нашего спонтанного мини-отпуска. После него мы почти сразу переехали в просторную, светлую квартиру. Всё основное было уже готово. Оставалось совсем немного: вроде штор во все комнаты, с которыми мы не смогли определиться раньше, предметы для создания уюта, посуда, комнатные растения и кое-что из бытовой техники. Время пролетело очень быстро: то в магазинах с товарами для дома, то по инстанциям для оформления документов, то приятные домашние хлопоты.

Спальня для Миши превратилась в джунгли. В одной части комнаты была кровать, шкаф для одежды, стол и стул, полки для корзин с игрушками, канцелярией. А в другой части расположился большой, двухъярусный игровой комплекс с горкой, сухим бассейном, сетками, ползалками, качелями и другими интересностями, оформленными под тропический лес с животными. Хорошо огражденный и безопасный. Мишу было оттуда не достать — настолько ему понравилось. Лишь на третий день стало проще вытащить его на обед или ужин, купаться. В садик ходил только до обеда. Спал он в комнате один, я только рассказывала на ночь сказки и лежала с ним некоторое время.

Нам нравилось всё! Только про новый садик ещё не узнавали. Но всё успеем. Пока и так нормально, поездим в прежний. К тому же, это процесс не самый быстрый и неизвестно, найдутся ли места в ближайшем.

Вот только Макс начинал меня пугать своей отстранённостью. Рядом со мной он вёл себя как обычно. Мы говорили, смеялись, активно что-то обсуждали или лениво валялись на диване. Ездили гулять или за покупками. Но стоило остаться ему одного, из него словно эмоции все забирали. Не раз бывало так, что я заходила в спальню, или на кухню, где он сидел, уронив голову в ладони. Или смотрел в одну точку с какой-то мукой на лице и пустотой во взгляде. Я пыталась узнать, что его беспокоит, но он лишь отмахивался, говорил, что просто по работе завалы либо немного устал. Я надеялась, что это правда, и нет другой, более серьезной причины для беспокойства.

Прямо как сейчас. Я готовила обед, Миша ещё был в садике, а Макс работал за ноутбуком в новенькой гостиной. Я зашла спросить что-то по поводу специй и застала его в полной задумчивости, с крепко сжатыми челюстями. Правая нога нервно стучала по полу. Он даже не сразу заметил меня, а лишь в тот момент, когда я показалась в поле зрения. Муж сразу встрепенулся, моргнул и мягко улыбнулся мне.

— Макс, у тебя точно всё хорошо? — спросила я, присаживаясь рядом. Взяла его руку в свою. — Что случилось? Как вернулись с отдыха, ты сам не свой. Раньше я такого не замечала. Расскажи.

— Точно, Лиз. Не знаю, о чём ты. Мне кажется, ничего не изменилось, — ответил он и, подняв мою руку, поцеловал в запястье. В его глазах вспыхнул огонёк и сразу стало спокойнее. — Ты скоро освободишься? Может быть, тебе помочь?

Я пересела ближе, голову уложила ему на грудь, слушая мерное дыхание, ритмичное биение сердца, тихий шум ноутбука и смазанные звук очередной песни из телевизора на кухне.

— Ну не знаю, Макс, — протянула я, прижимаясь к нему. — Если что-то вдруг будет, ты скажи мне, ладно? Я не хочу жить с закрытыми глазами и ушами. Лучше знать правду, даже есть она совершенно неприглядная.

Я почувствовала, как Максим кивнул. Обнял, поцеловал в макушку и прижался щекой к моим волосам.

— Минут через десять я закончу уже, помощь не нужна. И буду полностью в твоём распоряжении.

— Буду тебя ждать, — сказал Максим тихо, нехотя выпуская из рук, когда мне пришлось возвращаться к плите.

— Я постараюсь быстрее, — заверила я и встала, собралась уйти, но отвлеклась на свой телефон.

От мамы поступило сообщение с вопросом о том, как у нас дела. Я присела на край дивана, набрала ответ, не забыв спросить, как она поживает. Вдруг услышала вибрацию второго телефона, что лежал передо мной. Прежде, чем передать его Максу, случайно взглянула на всплывающее сообщение.

Неизвестный номер: «Три дня».

Что за три дня? Сроки на работе горят? Или что-то другое? Ладно. Передала смартфон, наблюдая за мужем. Он быстро взглянул на экран и поморщился. Хм, видно и правда с работой связано, на что ещё можно так реагировать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Вечером мы с Мишуткой лежали в его кроватке. Он рассказывал мне о садике, о зверушках, которых мы сегодня видели и трогали в контактном зоопарке. Особенно его там впечатлила большая цапля, которая свободна перемещалась по территории. Говорили с ним обо всем.

Я ещё не приступила к сказке, сначала нежности, обнимашки, полусонные разговоры, в которых раскрывается то, о чем обычно забывают или не хотят говорить днем. Мягкий свет ночника-собачки приятно освещал комнату, создавая особенную, очень уютную атмосферу.

— Мама, а папа не хочет нас видеть, да? — спросил вдруг Миша, обнимая мою руку.

Всегда замираю, когда он спрашивает. Толкового ответа пока не придумала.

— Почему ты так решил? — удивилась я. — Тебе кто-то сказал это? — предположила я, приподнявшись и заглянув в большие, детские, такие чистые глаза, в которых всегда видела и вижу бесконечную любовь и вечность.

— Нет, — мотнул он головой. — Почему он не приезжает? Совсем нет времени? Я соскучился, — проговорил Миша, грустно вздохнув.

Я прижала малыша ближе к себе, уложила его голову себе на грудь. Обняла крепко-крепко. Он обнял в ответ, вкладывая маленькую ладошку в мою ладонь.

— Я обязательно позвоню папе и всё узнаю, — заверила я. — Спрошу, когда он сможет уехать с работы и приехать к тебе. Договорились?

— Ладно, хорошо. А Максим теперь всегда будет с нами? Он очень хороший. И с ним интересно.

Я улыбнулась ему в волосы, погладила по плечу и спине.

— Да, думаю, он будет с нами. А мы с ним. Из нас получилась отличная команда.

Мы ещё немного поговорили и я рассказала сказку о драконах, которые полюбились Мише после серии мультфильмов. Он быстро уснул, а я ещё некоторое время лежала рядом, слушая его дыхание и радуясь тому, что он у меня есть. Наконец-то всё наладилось и теперь мы живём спокойно, почти все время находимся рядом друг с другом, и можем спокойно спать.

Я осторожно выскользнула из кровати, поцеловала Мишу в лобик, поправила одеяло. Выключила свет и тихо вышла в коридор. Спал он всегда спокойно, ночью не просыпался почти, за редким исключением. И даже на то, что я теперь спала в другой комнате — отреагировал спокойно. Только просил лежать с ним побольше перед сном. И утром будить его.

Сходила на кухню, проверила, все ли убрано и выключено. Прежде, чем пойти в ванну, забежала в нашу с Максом спальню за пижамой. Ткнула выключатель, чтобы не заблудиться в шкафу. Максима в комнате не было. Но когда я выключила свет, заметила его силуэт на балконе, в просвете синих портьер. Его голова была опущена, а окно перед ним открыто. И снова тревога заскреблась по сердцу. Надо дать ему плед или свитер, сегодня холодная ночь, а на нем только тонкая футболка и джинсовые шорты. Сделала шаг, чтобы зайти к нему, взяла плед, но в последний момент решила не мешать. Раз вышел, значит, хотел побыть один, наверное. Может быть, говорит по телефону или размышляет.

Быстро приняв теплый душ с душистым гелем, и переодевшись в кружевные шорты и майку от пижамы, волосы подсушила полотенцем и отправилась спать. Но не успела я войти в спальню, как оказалась в холодных объятиях. Ух! Прохладные руки разместились на спине и пояснице, чуть колючая щека задела плечо и горячий язык скользнул по шее, вызвав резкий вдох. И тут же губы Максима нашли мои. Зубы чуть прикусили нижнюю губу, языком «залечили», и сразу поцеловали глубоко, чувственно, выбивая весь воздух из лёгких, заставляя сердце биться в бешеном ритме.

— Макс… — в кратком перерыве смогла озвучить только его имя, забыв всё остальное, ощущая вместо прохлады теперь жар.

Его горячую энергию, что ощущалась в каждом движении, в каждом прикосновении, поцелуе. Ту, что плавила меня, опьяняла.

— Моя любимая девочка, — горячо прошептал Максим на ухо, подхватывая на руки, вновь целуя.

Я ухватилась за его шею, чтобы не упасть. Мы быстро оказались на постели: я снизу, Макс навис надо мной. Провел холодными пальцами по щеке, к подбородку, глядя в глаза с каким-то… безумством? Не знаю, но этот взгляд будоражил, вызывал смутное волнение. Я видела, как часто он дышит. Кажется, его руки чуть подрагивали. Да что же это? Я открыла рот, чтобы задать вопрос, но в него тут же впились губами. Отчаянно, остро, даже немного болезненно, отправляя волны возбуждения по всему телу.

Эта ночь была долгой. Нежной, страстной, изматывающей заряжающей, странно отчаянной… Словно… в последний раз? Страшная мысль, я отбросила её сразу. Что за глупости? У нас всё хорошо.

— Я люблю тебя, Лиз, — прошептал Макс, крепко обнимая, прежде, чем уснуть. — Всегда.

— И я тебя люблю, — ответила я, вновь ощутив укол тревоги. — Точно всё нормально?

— Конечно, родная. И… прости меня, если что не так, — сказал он тихо, практически выдохнул мне в волосы.

— Всё так, Максим, всё чудесно. Я так рада, что мы снова встретились, что мы снова вместе. С тобой я счастлива. Мы счастливы.

Руки Макса сгребли меня, вдавили в его тело.

— И я счастлив быть с тобой, с вами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

* * *

А днём Макс заставил меня испугаться.

Миша снова пошел лишь на половину дня в садик и сейчас сладко спал дома в своей комнате. Максим позвал меня к себе, в подобие кабинета — небольшую комнатку, в которой было несколько закрытых стеллажей, окно, жалюзи, широкий стол и несколько стульев. Такое место вполне подходило для работы и часть времени муж проводил именно там.

— Лиз, смотри, вот здесь лежат документы на машину. Страховка, ПТС, всё в этой папке, — проговорил он буднично, показывая бумаги. Не дожидаясь ответа убрал их, достал другие. — Здесь документы на квартиру, но это ты знаешь, вместе же убирали. Так, вот тут на квартиру мамы…

Я встала между ним и полками, положила руки ему на грудь. Под ладонью сердце билось гулко и быстро, несмотря на внешнее спокойствие. Макс посмотрел растерянно, или мне показалось, ведь в следующую секунду взгляд стал нежным, а его свободная рука разместилась у меня на плече, мягко поглаживая.

— Маакс, это, конечно, важная информация, но ты меня слегка пугаешь. Ты что, уже бросаешь меня? — спросила шутливо, но сама напряглась, ожидая ответа.

Снова волновалась за него. Что-то происходит, но я не знаю, что именно. И Макс не хочет говорить. Ночь была странной, утром тоже был сам не свой. И сейчас за документы взялся. Я прямо чувствую это напряжение, смятение. Но в чём дело?

— Лиз, по своей воле я тебя никогда не брошу. Только если слечу с катушек, но я хотел бы надеяться, что проживу до самого конца в здравом уме и трезвой памяти. А документы… Мы же не бессмертные, всякое может случиться. Хочу быть уверенным что, в случае чего, у тебя все будет под рукой и не возникнет проблем. Мне нужна эта уверенность. Нужно знать, что вы в безопасности, целиком и полностью.

— Пугающая предусмотрительность… — проговорила я, прижимаясь щекой к груди. — Спасибо за заботу, Максим. Раз тебе так будет спокойней, то конечно, показывай, — проговорила я и вновь вскинула голову. — Но знай, твой ответ не выглядит слишком правдоподобным, и я бы хотела объяснений.

Максим хмыкнул, поцеловал меня в кончик носа и прижал за талию к себе.

— Я уже всё объяснил, неугомонная. Сейчас покажу и отстану от тебя. Обещаю, — улыбнулся он, целуя в уголок губ.

Рассказал многое, вплоть до номеров, зафиксированных в записной книжке. Я удивилась, что она у него есть. Обычно все хранится в телефонах, ноутбуках, компьютерах. А тут настоящая тетрадь в твердой обложке с множеством номеров и заметок внутри. Выписал отдельно: номер мужчины, к которому я могу обратиться по поводу работы. У него несколько фирм и для меня местечко точно найдется, так сказал Макс. Оказывается, он уже договорился, что я могу позвонить, если буду в поисках работы. Номер матери, клининговой компании, управляющей компании, друга (мало ли что), отца. Я сразу добавила основные номера себе в телефон.

Мне по-прежнему было очень не по себе. Всё страшнее и страшнее становилось, несмотря на спокойный голос Макса. Я стояла рядом, смотрела на то, что он показывал, внимательно слушала, но мысли упрямо плыли. Страх плёл липкую паутину.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Максим. Мне точно не о чем беспокоиться? Слушай, что-то не то, я же чувствую! Скажи, иначе я с ума сойду от догадок, — сказала я, встав близко, заглядывая в бездонные, почти черные глаза, полные затаенной печали. — И никакой лжи во благо, слышишь?

Максим улыбнулся, нежно прикоснулся кончиками пальцев к лицу, убрал мои волосы за ухо, поцеловал легко в шею. Теперь в движениях ощущалась лёгкость, спокойствие. Словно внутри произошло переключение.

— Все хорошо, Лиза. Хватит уже нервничать, сколько можно? Ты такая паникерша, оказывается. Расслабься и извини, что заставил беспокоиться. На работе были небольшие проблемы, но уже все в порядке. Да не хмурься ты! — посмеялся он, вскидывая брови. — Пойдем лучше на кухню, сейчас уже Миша проснётся. Ты что-то планировала на остаток дня?

Может, я и правда надумала? Не могу понять. Но Макс точно ведёт себя странно.

— Я думала дома побыть, поиском работы заняться. Только сходим на пару часиков на площадку поиграть и всё. А ты что думаешь делать?

Мы пошли на кухню. Теплые пальцы Макса сжали мои пальцы.

— Вечером хотел к матери съездить, а до этого времени я свободен. Может быть, хочешь чего-то?

Я пожала плечами.

— Да вроде нет.

Из своей комнаты выбежал Мишутка и топот детских ножек уменьшил напряжение. Я сразу отвлеклась.

— Мама, Максим, привет, — выдохнул ещё сонно Миша и, с разбегу, прыгнул ко мне, в мои раскинутые в стороны руки.

Я приподняла его и крепко обняла. Малыш уложил голову на мое плечо, обнимая за плечи. После сна он любит понежничать, посидеть на ручках или полежать рядом. Обожаю такие моменты. Мы там и остались стоять, потихоньку покачиваясь, а Макс прошел на кухню, оставив нас наедине, и я услышала, как заработал чайник. Ладно. Буду надеяться, что я действительно надумала себе что-то.

После обеда мы гуляли втроем во дворе. Заметно похолодало — осень, наконец, вступила в свои права, выветрив остатки летнего тепла. Утром накрапывал дождь, но сейчас распогодилось, даже появилось солнце. Миша бегал по мелким лужам, катал на верёвке самосвал и складывал в него камушки, чтобы после выгрузить рядом с большой песочницей. Мы ходили за ним, тихонько переговаривались между собой. Сын был занят своим делом, лишь иногда комментировал свои действия или что-то спрашивал. Иногда то я, то Макс, чем-нибудь ему помогали.

— Ты прекрасная мама, знаешь об этом? — вдруг спросил Макс, поглаживая мою руку.

— Я? — удивлённо переспросила. — Ты серьезно? Вот уж не знаю. Мне очень-очень далеко до прекрасной. Но я постараюсь всё наверстать, что было упущено.

— Главное же забота, любовь, доброта, уход. Ты со всем справляешься. И Мишка умный растет, спокойный, весёлый. Значит, все у тебя получается, — улыбнулся он.

— Спасибо, — тихонько ответила я. — Спасибо, что сказал. А то из-за этого я тоже часто переживаю, но стараюсь не зацикливаться и делать для Миши всё, что могу.

Максим погладил меня по плечу, как-то грустно улыбаясь.

— Мише повезло с тобой. И мне.

— Я рада, что ты так считаешь, — ответила я.

После прогулки мы вернулись домой и Макс почти сразу уехал к матери. Уже у двери, перед тем как выйти из квартиры, он развернулся ко мне. Лицо взял в ладони и поцеловал. Долго, страстно, отчаянно, выбивая твердую поверхность из под ног, вызывая восторг. Я даже на какое-то время забыла, что мы не одни. Поцелуй все длился, распространяя по телу горячие волны… И вдруг резко оборвался. Максим прижался лбом к моему лбу и, быстро дыша, произнес:

— Я так тебя люблю, Лиз… Ты даже не представляешь, насколько сильно.

— Представляю. Потому что я также, — ответила я, до сих пор держась за его плечи.

— Я пойду. Обними Мишутку за меня.

Я сказала, что обязательно выполню его просьбу и он тут же вышел. Ушел, оставив меня в смешанных чувствах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19.

Сегодня я сама повезла Мишу в садик. Благо, тут недалеко, на такси всего пятнадцать минут. Максим накануне уехал к матери. Уж не знаю, зачем и почему, но домой ночевать не пришел. Позвонил и сказал, что его мама попросила остаться. Как-то странно, но ладно. Я её сто лет не видела, кто знает, что могло взбрести ей в голову.

Оставив Мишу в садике, сегодня получилось договориться с ним на целый день, решила отправиться на поиски работы. Часто на дверях разных компаний висят объявления о поиске сотрудников. Конечно, почти наверняка такие объявления есть и в интернете, но мало ли. Требуются администраторы, управляющие, секретари, продавцы и другие работники. Дома сидеть, конечно, хорошо, но перед Максимом очень неудобно. Надо помогать ему. Да и самой хочется какого-то развития, роста. Если сама ничего не найду, то продолжу искать вакансии в интернете, или позвоню по номеру, который дал мне Макс. Он договорился с кем-то, что я могу позвонить. Если что, так и сделаю. А пока хотела немного осмотреться, изучить район. Так что пошла в сторону нашего жилого комплекса.

— Лиза, — услышала ужасно знакомый голос совсем рядом, чуть позади, и сердце подлетело.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не шарахнуться в сторону. Разворачиваться не пришлось. Олег уже обошел меня и встал напротив. Вот так встреча. Сердце ещё билось быстрее обычного, испуганно, но уже менее болезненно, чем в несколько первых мгновений. Мы стояли рядом друг с другом, на мокром тротуаре, возле большой лужи. А справа, за невысокой металлической изгородью, заросли акации сбрасывали пожелтевшие листочки вместе с каплями утреннего дождя. Спокойно, обыденно. Пахло прелыми листьями и сырой землёй. Мне нечего бояться. Я мысленно проговаривала это. Убеждала себя, что мой бывший муж не станет причинять мне вред по многим причинам. Он меня не тронет.

— Что ты хотел, Олег?

Он внимательно на меня смотрел. Руки спрятал в карманы черной кожаной куртки, что была небрежно распахнута. Но нет, он не просто смотрел. Пристально изучал, словно пытался что-то разглядеть в моем лице, взгляде, мимике. Вот его брови немного нахмурились, так, будто он не нашел то, что искал. Я выдержала этот взгляд. Даже не моргнула. И к чему эти гляделки?

— Если ты хочешь помолчать, то я пойду. Найди другого человека для подобного времяпрепровождения.

Он едва заметно улыбнулся. Как-то даже грустно. Не понимаю его настроения.

— Ты всегда такой была — могла дать отпор, когда надо. Не размазня совсем. Никак не пойму, как ты могла допустить, чтобы я стал так с тобой обращаться?

Волна колючего негодования дернулась внутри, брови взлетели. Какого?

— Олег, у тебя всё в порядке? Проверься. Может, с памятью проблемы, так там помогут. Ты только не затягивай, — проговорила сдержанно, и сделала шаг в сторону, чтобы разойтись на маленьком островке, что не был залит водой.

— Постой. Кажется, ты недооцениваешь ситуацию, — произнес бывший муж, преграждая мне путь и снова пристально уставился.

— Да о чем ты? Олег, у меня нет времени на выслушивание бреда. Говори, что тебе надо от меня?

Рука из кармана выскользнула и широкая жилистая ладонь решительно потянулась к моей. Оу. Я шагнула назад, пряча свою руку за спину и ошарашенно глядя на Олега. Я не хочу его прикосновений. Никогда больше. К черту его!

— Ладно. Я тоже не люблю длинных предисловий. Лиз. Я долго думал и решил…, — сказал он, сделал секундную паузу и продолжил. — Я приму вас с Мишей обратно. Мне не нужна новая семья, не хочу снова кого-то искать, чего-то ждать. Вы же есть у меня. Штамп не проблема, сделаем. Станешь снова моей женой. Я буду щедр, буду внимателен к тебе. Я понимаю, что между нами было много разногласий, но всё можно изменить.

С каждым его словом мои глаза распахивались шире, пока не дошли до предела. Мне стало страшно. Словно то, что происходило в последние недели между мной и Максом, было просто сном. И моя реальность — вот, стоит передо мной, пугает словами и намерениями. Мне и правда стало страшно. Нет-нет-нет. Этого точно не может быть! Я даже потрясла головой.

— Мне пора, Олег, — сказала я и отступила назад.

Сделала шаг, второй, развернулась и пошла прочь. Все равно, что мне нужно в противоположную сторону. Только бы не слышать больше этот дикий бред. С чего вдруг такая самоуверенность? Откуда вообще могла взяться мысль, что я могу захотеть вернуться к нему?

— Ты что, реально не понимаешь? — крикнул вдогонку, но я уже спешила вперёд. — Или… Погоди, Лиза! Ты что, не в курсе? — услышала ближе и через секунду локтя коснулись. — Твой пацан не сказал тебе, да? Ты поэтому такая спокойная?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Да о чем ты!? — взорвалась я, не выдержав, снова развернулась к нему. — Оставь меня в покое! Я никогда не вернусь к тебе. Никогда! Так понятно!?

Он как-то замялся, но явно не из-за моих слов. В чём дело? Опять эти бесконечные загадки и намёки.

— Лучше не зарекайся. Жизнь — она такая. Непредсказуемая.

Я с силой зажмурила глаза, на языке шипели едкие слова. Как же надоел! Я готова была отправить его на все известные направления, но…

— Твой пацан, Макс, кажется? Он говорил тебе о том, что Григорьев его убрать решил?

Внутри всё болезненно сжалось.

— Что значит убрать? — переспросила я настороженно, не сводя глаз с Олега.

Он переступил с ноги на ногу, покачал головой, чуть выпятив нижнюю губу. Нетерпение во мне кипело, но страх за Макса и все мои тревожные мысли, что волновали последнюю неделю, заметно его остужали. Хотелось крикнуть: «Говори же», но я молчала, понимая, что пока Олег не скажет всё задуманное, ответа я не получу.

— Реально не сказал? — он хмыкнул, раздумывая над чем-то. — Я не хотел быть тем, кто тебе это скажет, Лиз. У меня даже возникло дежавю. Помнишь, когда мы с тобой познакомились? Это же он тогда бросил тебя, точно он. Ты была такая потерянная, но именно тогда мы с тобой сошлись. И вот снова. Только теперь он покинет тебя навсегда. Григорьев решил устроить показательное наказание на тему «Что бывает с теми, кто ему не угоден». Всех подробностей не знаю, но это как-то связано с женой Леонида.

— То есть, он хочет убить Макса? — спросила я неожиданно тихо, медленно, недоверчиво, на грани шипящего шёпота.

Прохладный октябрьский ветер смолк, будто прислушался. Даже громкий стук сердца превратился в монотонный фон. Олег отвёл глаза в сторону, будто чертова лысая ветка акации стала внезапно невероятно интересной. Но я снова молчала.

— Леонид дал ему месяц. Будто на то, чтобы решить все дела, уйти спокойно и достойно. Но хрень это всё. Страшнее беды может быть только её неотвратимое приближение и ожидание, — проговорил бывший муж, не глядя на меня. Сорвал скорченный, узкий, мокрый листик, покрутил пальцами. Я, как под гипнозом, наблюдала за его движениями. — Григорьев псих. В чём-то справедлив, но в каких-то моментах его несёт. Уже давно никто не хочет с ним связываться.

Я замерла, словно парализованная, не могла двинуться. Месяц — тридцать дней. То сообщение, что на днях увидела в телефоне — оставалось три дня. Странное поведение, прощание, оформление квартиры на меня, срочное замужество… Вот она, картина целиком. Значит, сегодня… Сегодня… Глаза сами собой прикрылась, холодные пальцы легли на участок между бровей. Время вышло. Сегодня. Отсчёт кончается сегодня. Я присела на корточки, понимая, что ноги меня держать отказываются. В голове все закрутилось, смешалось, грудь сдавило так, что дышать приходилось ртом. Быстро и часто, рвано. Сквозь вязкую пелену до меня долетел голос Олега:

— Лиза, тебе плохо? Давай отвезу в больницу! Лиза? — взволнованно тормошил меня за плечи. — Давай, отвезу тебя, хорошо?

Секунда. Две. Три. Время идёт, нельзя поддаваться отчаянию. Не сейчас. Я отняла руку от лица, поморгала, прогоняя чёрное, заволакивающее марево, в которое малодушно захотела провалиться. Вцепилась в рукав жёсткой куртки бывшего мужа, посмотрела в испуганное лицо.

— Он ещё жив? — спросила хрипло, стараясь усмирить дыхание, выровнять биение сердца. Раз-два. Раз-два.

— Не знаю, — покачал головой Олег. — Я сам только вчера услышал об этом, знакомые рассказали. Сегодня или завтра случится, а может уже. Тебе ни к чему об этом думать. Забирай Мишу, вещи и поехали домой. Всё равно твой пацан тебе ничего не оставит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Я всё слышала, но акцентировала внимание выборочно. В последней реплике не было ничего важного. Так. Тошнота откатилась, сердце перестало грохотать в ушах. Олег заметил, что я пытаюсь встать, и помог принять вертикальное положение. Прохожие обходили нас по дуге, либо вообще переходили на другую сторону дороги. Правильно, пусть не подходят.

— Никакой больницы не надо. Стой здесь, я сейчас, — твердо проговорила я, отошла на пару метров, пошатнулась, достала телефон.

Трясущимися руками набрала код разблокировки, нашла номер Макса в вызовах. Нажала зелёную кнопку. Стремительно приложила телефон к лицу, вслушиваясь в тишину. Надеялась, что ответит, но готовилась разочароваться. «Абонент временно недоступен». Глубоко вздохнула и снова нажала на кнопку — иногда приходится дозваниваться по два раза. То же самое. Только не психовать! Тссс. Приходилось самой себя сдерживать от мата, криков и излишней жестикуляции. Всё потом.

Надо звонить отцу. Макс слишком сильно бережет чувства матери, чтобы рассказывать ей такое. А отец сам не так давно объявился, надо говорить с ним. Он должен быть на стороне сына, раз помог ему, а заодно и мне. Длинный гудок…

— Слушаю, — раздался в трубке резкий, нервный голос.

— Алексей Сергеевич, здравствуйте. Это Лиза, жена Максима, вашего сына. Вы можете говорить? — быстро сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Лиза, что-то случилось? — севшим голосом спросил он. — Максим не дома?

А вот это уже пугает сильнее. Что, если он не знает ни о чем? Да ну, такой человек точно знает всё и обо всём. Или нет? Глубоко вдохнула. Уже не только руки — всё тело потряхивало. Обернулась: Олег стоял на прежнем месте, засунув руки в карманы и наблюдая за мной. Это плюс.

— Он уехал вчера вечером к матери, домой не вернулся. Сегодня его номер недоступен. Алексей Сергеевич, сегодня это случится? Или планы Григорьева изменились? — спросила, а у самой тошнота опять подкатила к горлу. В состоянии дикого стресса со мной всегда так. Только обычно всё проявляется не так сильно. Вообще удивляюсь, как ещё не свалилась.

— Я говорил сегодня с Таней, то есть, с матерью Максима. Он ушел от нее около часа назад. Примерно столько же времени я пытаюсь дозвониться до него. Либо сам отключил телефон, либо…

— Я поняла, — перебила резко, не желая слушать финал предложения. — Вам что-нибудь известно? Где это произойдет, как? Или все знают только об отсчёте?

Понимаю, в этой игре я ничего не решаю. Для них я никто. Но для меня Макс часть моей жизни. Огромная, нужная, горячо любимая и дорогая часть. И если я смогу хоть как-то повлиять, сделать хоть что-то для Макса, я постараюсь это сделать. Даже если придется выгрызать зубами эту возможность. Так просто я его не отпущу.

— Нет, Лиза. Ничего не знаю. Мне пора, — ответил он. — Если узнаешь что-то, сообщи мне.

— Подождите! — получилось громче, чем хотелось. — Я с Максом почти всю свою жизнь. Он мне очень дорог. Как и я ему, — сказала я и задала нужный вопрос. — Скажите, где можно найти Григорьева?

Из динамика послышался вздох. Ну да, кто я и кто они? И ведь не поспоришь. Ещё и не факт, что сам Леонид будет что-то делать. Но распоряжения-то отдает он, значит, искать надо его.

— Лиза. Тебе лучше оставаться с сыном. Ты никак не сможешь повлиять на ситуацию. Если я не могу, то ты тем более. Мне пока никто и ничего не передавал. Мне неизвестно, где Леонид.

Чёрт! Ладно, зато, кажется, у меня есть тот, кто мне может это рассказать. Но без отца Макса я действительно не смогу практически ничего. Он мне нужен.

— Я узнаю, где Леонид. Вы же с ним хотите встретиться? Поговорить и всё обсудить?

— Ты узнаешь? — с сомнением спросил Алексей Сергеевич. — Григорьев не идёт на диалог.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Так. Не идёт на диалог… Дыхание опять стало бешеным, как и то замерзающая, то закипающая кровь. Но ведь зачем-то он дал этот месяц. В этом явно есть смысл. Измучить, поиздеваться. Но ведь это точно не всё. И отец Макса это понимает, иначе давно бы силой его увез, спрятал где-нибудь. Силой, потому что Максим не захотел бы уезжать без нас. А с нами не спрятаться. По крайней мере, у меня пока только такой вариант в голове.

Григорьев уважаемый человек, и даже то, что Олег сказал про него и его адекватность, не отменяет первого. Его уважают и боятся, а репутация не берется с потолка. Я слышала лишь обрывки разговоров, но в них ни разу не упоминались безумства или кровожадности. Обычно только адекватное, справедливое отношение. Так чем же не угодил ему Макс? Либо Леонид реально слетел с катушек, либо есть какие-то планы на Макса. Надеюсь, что мои домыслы верны и именно последнее окажется правдой. Ведь с последним можно что-то изменить, а вот с первым…

— Да, могу узнать. Алексей Сергеевич, если Григорьев вас пригласит, я должна быть рядом с вами. Пообещайте, что возьмёте меня. Я не буду закатывать истерик и устраивать припадки. Но две головы всё же лучше. Что бы ни задумал этот человек, уверена, мы с вами на одной стороне, — закончила я и добавила тише, голос всё-таки дрогнул: — Надо вытаскивать Макса.

Я вцепилась одной рукой в локоть той, что держала телефон — так трясло меньше. Собеседник молчал, но я знала, что он размышляет. Значит, он точно заинтересован в том, чтобы Максим остался. Только бы он согласился. Пожалуйста. Пусть не посчитает меня обузой.

Люди странно оглядывались на меня, но это было последним, о чём я сейчас думала. Молчание затянулось и я уже хотела напомнить о себе, но услышала голос Алексея Сергеевича.

— Приехать можешь в «Адмирал»? Я буду ждать тебя там через пятнадцать минут.


— Конечно. Прямо сейчас выезжаю.

Вызов сбросили, а я наклонилась и упёрлась ладонями в колени. Волосы завесили лицо. Это какой-то кошмар. Нельзя паниковать, нельзя, но мысли упрямо ползут в сторону самого страшного. Невозможно! Я обернулась и быстрым шагом направилась к бывшему мужу. Ноги еле слушались, но мне было все равно — упрямо заставляла их двигаться.

— Олег, отвези меня в «Адмирал».

Он странно на меня посмотрел.

— Что? Хватит гляделок, если хочешь что-то сказать, то говори, и не беси меня ещё больше. Или проваливай отсюда и больше никогда не вспоминай ни обо мне, ни о сыне.

— Поехали, — махнул он рукой. — Ты дикая. И чокнутая. Только бы Миша не стал таким, как ты.

Мы быстро шагали по тротуару в сторону парковки. Я засунула руки в карманы.

Все эмоции притупились, только набатом билась мысль: Макса надо спасать. Но как? Я ведь даже деталей не знаю. Где он? Что с ним? Он цел? Бррр. Не могу. Надо переключиться. Обговорю всё с его отцом.

— Да уж лучше как я, — сказала я, имитируя его тон. — Отец-то у него тоже двинутый на всю голову. Психи, каких ещё поискать, — сказала я, залезая в автомобиль, а Олег только губы сжал. — Миша скучает, спрашивает о тебе.

— Я на днях хотел с сыном увидеться. Отпустишь его?

— Отпущу. Только не увози далеко. Лучше в городе погуляйте, — сказала я отстранённость, понимая, что это мы ещё успеем с ним обговорить, когда приедет к Мише. — Олег, что ты знаешь о Григорьеве? Ты ведь с Алёной общался, в этих кругах постоянно крутишься. Скажи.

Он цокнул, выкручивая руль. Циферблат дорогих часов блеснул под тусклым лучом вдруг выглянувшего солнца.

— Он не оставит тебе шанса, я уверен. Я о нем мало что знаю. Только слухи. Разные слухи. Алена сразу сказала, что дела отца не обсуждает ни с кем. Так что, как бы мне ни хотелось, она молчала. Не лезь туда, Лиз. А то долги и то, как мы с тобой жили, покажется сказкой в сравнении с тем, что он тебе устроит. Я серьезно. Пока не поздно, поехали со мной.

Мы остановились на светофоре. Олег развернулся ко мне. Сделал грустное лицо. Но ему не очень и грустно, это видно. Мы были вместе ни один год и могли различить друг в друге притворство. Его слова это подтвердили.

— Парню конец, смирись. Ты снова останешься одна. Оно тебе нужно? У меня сейчас все отлично. Долга больше нет, намечается серьезный проект. Люди там серьезные, состоятельные, все семейные. Мне тоже полагается быть с семьёй, чтобы заручиться поддержкой. Поможем друг другу? Ты будешь дома, с Мишей. Работать не придётся.

У этого человека есть сердце? Раньше я думала, что да. Сейчас сильно в этом сомневаюсь. Так много бесполезной информации и лишних слов. Голова раскалывается. Слухи-слухи. Нужны факты. Так и думала, что от Олега толка не будет. Только самые пессимистичные прогнозы, сомнительные предложения, пропитанные самоуверенностью.

— А Рита где? — решила спросить, чтобы хоть немного перевести тему. Мне главное сейчас не расклеиться, не дать нервам устроить срыв. Пусть болтает.

— Мы разошлись. Ей нужна полноценная семья, а у меня она уже есть. Но за нее не беспокойся, она уже нашла себе замену.

— Какая мудрая женщина, — пробормотала я.

— Что? — переспросил Олег, хмурясь.

Я лишь покачала головой, наблюдая за дорогой и думая о том, нет ли новостей от Макса. В порядке ли он? Что с ним происходит сейчас? Как я могу помочь? Особо отвлечься так и не удалось. Страх вцепился крепко, отпускать не хотел.

— Ничего, — ответила я, отворачиваясь.

— Что ты собираешься делать? Думаешь, Калинин поможет тебе и твоему парню? Сомневаюсь. Тут он бессилен. Денег у него достаточно, но здесь всё крутится вокруг Григорьева. Калинину придется смириться и свалить туда, откуда прилетел.

— Спасибо за ценные советы. Обязательно передам ему твои пожелания, — сказала я, когда заметила нужный ресторан. — Спасибо, что подвез.

— Подумай над тем, что я сказал, — повернулся ко мне Олег, когда остановился на парковке, рядом со входом в здание.

— Обязательно, — кивнула я и быстро выскочила из машины, побежала в «Адмирал».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Меня проводили к Алексею Сергеевичу в небольшую переговорную. В таких обычно устраивают кофе-брейк. Бордовое ковровое покрытие с узорами, стены обитые темным деревом, плотные шторы, несколько длинных столов, стулья с мягкой обивкой. И отдельная зона для кофе, чая и закусок.

— Добрый день! — поздоровалась я, стараясь держать лицо и показать, что не истеричка и способна держать себя в руках.

— Да какой уж добрый. Присаживайся, Лиза. Тебе не звонили? — спросил Алексей Сергеевич.

Он сидел за столом, на котором разместил ноутбук. Телефон лежал рядом и мужчина постоянно на него поглядывал. Напряжённый, осунувшийся, с кругами под глазами.

— Нет, никто не писал и не звонил. А вам? — спросила я, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Тишина. Значит, будем ждать вместе.

— Давайте я попробую узнать, где Григорьев? Я знаю его дочь, она может рассказать. Прямо сейчас напишу…

— Не надо. Ждём ещё час. Если никто не выходит на связь, ты пишешь этой девушке, я подключаю свои связи. Выпей пока кофе.

Как по мановению волшебной палочки, в зал вошла девушка-официант с подносом, на котором были две чашки кофе. Я не стала отказываться. Вот только не успела сделать и глотка, как часть напитка расплескалась на блюдце. Руки продолжали трястись. Это не укрылось от внимательных глаз Калинина.

— Говоришь, истерик не будет? — спросил он, явно желая просто отвлечься, нежели действительно упрекнуть.

— Не будет. Как видите, я спокойно себя веду. Только руки выдают, насколько сильно я нервничаю.

— Вижу. Я надеюсь, Леонид позвонит. Не мог он просто так решиться на подобное. К тому же, Макс рассказывал, что дочь Леонида с самого начала своей жизни в их семье, передавала всё, что узнавала о Максиме. И потом эта подстава с женой Григорьева. Не будь Макс тогда в таком состоянии, понял бы, что к чему.

— Не совсем понимаю, о чем вы, — призналась я, заметив, что он ждёт от меня реакции. — Я только сегодня узнала о том, что может произойти с Максимом.

Я отставила чашку, сделав один глоток. Иначе залью весь стол. Вкуса не почувствовала, только язык немного обожгла.

— Значит, он тебе не рассказывал, — кивнул Алексей Сергеевич. — Леонид очень давно наблюдал за Максимом, а потом сделал так, что Макс остался ему как бы должен. Только долг не денежный, а чести. Так он это преподнёс. Хотя все понимают, что это просто спланированная подстава. Леонид что-то задумал, но связался не со мной, а с моим сыном, вышел на него. Значит, решил через него ко мне подобраться. Но пока никто не знает, что именно он задумал. Поэтому я жду.

Ну, Максим. А мне рассказать не потрудился. Хотя, будь я на его месте, поступила бы также. Он сделал для нас с Мишей всё, чтобы мы могли жить хорошо и спокойно. Провел последние дни с нами так, чтобы мы ни о чем не подозревали и не беспокоились. Только вот о себе не позаботился. Мне хотелось рыдать, кричать, ругаться. Но я вновь молчала. Только часто моргала, прогоняя непрошеные слезы, вновь застелившие глаза.

Калинин ещё немного рассказал о том, что Максу удалось узнать от Алёны. А потом мы просто молча ждали. Каждый размышлял о своём но, уверена, мысли были схожи. Нога нервно стучала по полу, ковер скрадывал звуки, а я заставляла себя сидеть, вопреки желанию вскочить и расхаживать по залу от окна до двери.

Через пятьдесят семь минут Алексею Сергеевичу позвонили. Нет, ему и раньше звонили, но он сразу сбрасывал вызов. А в этот раз вцепился в телефон и резко поднёс его к уху. Принял вызов. Пальцы сами собой впились в темную столешницу, отозвались болью напряжения, но я не могла отпустить. Пыталась услышать то, что слышит Калинин, но не могла разобрать слов.

— Выезжаем, — вдруг сказал в телефон мужчина и поднялся на ноги. Я сделала то же самое. — Я и жена Максима. Ты же не против, что она приедет? Едем, — Алексей завершил разговор и посмотрел на меня. — Тебе передали, чтобы запасалась успокоительным.

Калинин побледнел, движения сделались резкими, отрывистыми.

— Спасибо, что не оставили меня тут. А куда мы едем?

— В лес, Лиза. Мы едем в лес.

Ледяные пальцы страха сдавили шею и дышать стало сложнее. Значит, всё правда, это не просто запугивание. Всё происходит на самом деле. Но, Макс ещё жив, и это дарит хоть маленькую, но надежду на положительный исход.

Алексей Сергеевич позвонил куда-то и, когда мы вышли из здания, нас уже ждал огромный черный внедорожник с водителем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20

1 день

Макс


Я больше не смог находиться дома и уехал. Это было невыносимо. Чем дольше я был там, тем сильнее не хотелось покидать Лизу и Мишу. Было желание рассказать всё Лизе, спрятаться, сбежать, сорвать их с места… Я косячил, вызывал беспокойство у Лизы, понимал это, но не знал, как сделать всё так, чтобы не вызывать подозрений. Решил больше не испытывать и не нервировать её и себя, и ушёл.

Побродил по городу пару часов. Бесцельно, без маршрута. Просто не знал, куда себя девать. Нервное состояние уже надёжно закрепилось и кирпичом висело в груди — везде со мной. Холодная, мокрая осень не располагала к прогулкам, но я медленно прошёл по аллее, перешёл через мост, прогулялся по оживленному серому проспекту. Вообще всё в последние дни виделось каким-то серым. Словно только дома, рядом с моими родными, жизнь вновь обретала краски, яркий запах и сочный вкус.

К матери не мог пока пойти. Не в том был состоянии, чтобы находиться спокойно рядом с родными. Но и в отеле ночевать не хотел. Последний день жизни надеялся провести хоть с кем-то близким. Был вариант поехать к другу, но тот в отъезде. Поэтому я оставил машину во дворе дома матери и отправился в бар. Не пил двадцать четыре дня — не тянуло. А запомнил, потому что тогда я встретил Лизу и жизнь закрутилась по новой, снова появился смысл, появились цели, надежда. В тот день я был с похмелья, но не успел ничего выпить снова — сам уже устал, да и бутылка свалилась с обрыва, после пинка рассерженной девушки.

Наверное, напиваться не стоит. Кто знает, что ждёт меня завтра. Вдруг есть крохотный шанс на спасение, я гудящая голова и заплетающиеся ноги лишат меня этой возможности? Такого допускать нельзя. А ещё, надо выспаться, наконец. Я почти не спал уже неделю. Стал нервным и злым, дерганым. Поэтому в баре выпил немного, как раз столько, чтобы уснуть, и поехал на такси к матери, предварительно позвонив ей. Приехал уже поздним вечером.

— Привет, Максим, — встретила меня мама в коридоре, когда я открыл дверь своими ключами. — Ты давненько не заглядывал. Как у тебя дела?

Я недоверчиво поднял голову, сняв кроссовки, чтобы посмотреть на маму. Не помню, чтобы она была такой приветливой. Вроде бы ничего особенно не изменилось. Домашнее платье, длинная, красивая коса, в руках полотенце, а на лице робкая улыбка. И взгляд… Она меня реально ждала?

— Всё нормально? — спросил на всякий случай.

Она пожала плечами.

— Да, все хорошо. Может пойдём, чай попьем?

Да что это с ней? Неужели встретила кого-то и теперь, наконец, счастлива? Или картины стали приносить хороший доход? А может, с моим отцом решила все вопросы и теперь успокоилась?

— Пойдем, — ответил я, шагая за ней на кухню.

В квартире было прохладно, будто недавно долго проветривали. И даже почти не пахло табачным дымом. Чудеса.

— Садись, я сама, — снова удивила меня мама, наливая нам чай в большие кружки и подогревая ягодный пирог.

— Мам, что с тобой? У тебя кто-то появился? — решил спросить прямо.

Передо мной поставили полную кружку ароматного черного чая с черной смородиной. Пирог положила на тарелки. Себе один кусок, а мне два. Мама села рядом, разглядывала меня странно. Будто удивлённо.

— Никого у меня нет. Точнее, есть, но, как обычно, ничего серьезного. Мне и одной прекрасно живётся, — гордо проговорила она, подвигая к себе кружку, грея об нее руки.

— Что тогда? Ты прямо светишься. Непривычно видеть тебя такой.

Она даже немного поникла, но лишь на секунду.

— Недавно я участвовала в большой выставке вместе с другими художниками. О ней снимали репортаж, показывали по телевизору. Мою работу тоже сняли, назвали автора. Но я не захотела общаться с журналистом, ну, ты знаешь.

Да, мама не любила такое. С одной стороны, она хотела славы, признания. А с другой, считала, что все это не имеет смысла, ведь для её родителей она навсегда останется никем. Поэтому она много рисовала, активно участвовала в разных проектах, но особо не показывалась. Даже просто не приходила. Боялась встретить отца или мать. В общем, всё у неё с ними сложно и до сих пор болезненно.

— Ага, знаю.

— После этой выставки мне позвонила мама. Узнала мои контакты, якобы чтобы приобрести картину. И связалась со мной, — быстро сказала мама, до сих пор находясь под впечатлением.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Вот это да. И что она сказала? — искренне удивился я.

Насколько мне было известно, да двадцать пять лет её родители ни разу не вышли с ней на связь. Да и сама она не пыталась, знала, что они даже слушать её не станут.

— Сказала, что они давно наблюдают за моими работами. Последняя понравилась особенно.

— Ну, это, конечно, здорово… Но она хотя бы извинилась?

Мама отвела взгляд, перекинула волосы за спину.

— Нет, конечно. От них никогда не дождешься признания ошибок. Да и, уверена, они не считают, что поступили неправильно, когда отказались от меня. Я была уже совершеннолетней, если уж на то пошло.

— То есть, теперь ты ищешь им оправдания? — хмыкнул я.

Мама покачала головой.

— Ничего не ищу. Мама предложила встретиться через неделю. Они с отцом вернутся из отпуска и хотят пообщаться с нами. И с тобой, и со мной. Ты сможешь составить мне компанию? Я одна не смогу. Боюсь страшно, — призналась мама, а у самой глаза от предвкушения горели.

Теперь придется её разочаровать. Или не стоит? Она в таком хорошем настроении. Жалко её расстраивать.

— Ладно. Давай съездим вместе. А когда?

Она аж на стуле подпрыгнула от радости. Ладно хоть не закружилась и не захлопала, а то она могла.

— Примерно через неделю, они позднее скажут точно. Спасибо тебе большое, что поедешь со мной. Я очень рада!

— Мам, ты сегодня никого не ждёшь? — спросил я.

Клонило в сон и надо было воспользоваться шансом поспать, пока хмель не выветрился из организма.

— Нет, конечно. Я никого сюда не вожу. Ещё не хватало, чтобы кто-то потом сюда приходил, под дверями стоял. Мне этого добра не надо. А ты к чему спросил?

— Я здесь переночевать хочу, в гостиной. Ты не против?

Мама чуть кружку не выронила, настолько неожиданно это прозвучало.

— Оставайся, я постелю тебе на диване. У тебя всё нормально? Или случилось что? — спросила она, быстро взяв себя в руки.

— Всё хорошо. Просто хочу побыть здесь.

— Конечно. Сейчас все принесу. Ты пирог пока ешь, чай пей. Я пока всё сделаю. И полотенце дам.

Она ушла, а я крикнул вдогонку:

— Спасибо.

Вскоре я быстро принял душ и отправился спать. Не хотелось думать ни о чем. Но сердце тосковало по Лизе, рвалось к ней. В ушах звенел голос Мишки. Я уже скучал.

Выключил свет, лег под одеяло. Мысли упрямо роились в голове. Вдруг в дверь комнаты постучали.

— Можно? — услышал голос мамы.

— Заходи.

Она прошла в комнату, но свет не включила. Забралась в кресло, что стояло рядом с диваном, за моей головой.

— Не помню, чтобы ты хоть раз раньше выпивал при мне. Точно ничего не случилось?

Надо же, заметила. А мне казалось, что я неплохо маскируюсь.

— Точно. Просто настроение не очень. Но скоро все пройдет. Кстати, мы с Лизой поженились. И теперь я официально отец её ребенка. Мишутки. Хороший мальчишка, мы с ним подружились даже.

— Вот это новости. Давно вы так? Хоть бы в гости приехали.

Алкоголь развязал язык. Но, может и не он, а ожидание неизбежного. Сон пока не шёл и захотелось поговорить.

— Ты особо не интересовалась моей жизнью, а я не навязывался тебе. Расписались совсем недавно, без торжества.

— Понятно, — ответила она грустно.

Я думал, разговор закончился, не успев начаться. Но после длинной паузы она продолжила.

— Зря ты думаешь, что мне не интересно, что происходит у тебя. Мне неловко лезть к тебе. Ты всегда был таким самостоятельным, отстранённым, серьезным. Никогда не знала, как к тебе подступиться. Казалось, сделаю что-то иначе, чем обычно, и ты меня, наконец, вышвырнешь. Матерью-то я оказалась никудышной. Понимала это, но ничего не меняла, хоть и хотела. Но чем дальше, тем всё хуже. Я не ожидала, что ты вернёшься за мной. Заберёшь сюда. Я не заслужила такого сына.

— Мне не хватало твоего участия, — признался я. — Но я рад, что этот момент прояснился.

Не знаю, почему, но мне стало как-то легче. Отношение родителей всегда оставляет отпечаток, и он может быть совершенно разным. Мне всегда не хватало матери, ее любви. Не было безусловной любви, которую приписывают матерям. Не было и любви от достижений, которую приписывают отцам. Почти всегда на их месте ощущалась пустота. А эти ее слова… Да, даже родительская любовь и забота бывает слишком разной и порой почти неразличимой.

— Прости, Максим. Мне жаль упущенного времени. Наверное, если бы не звонок матери, я бы не смогла тебе этого сказать.

— Главное, что сказала. Я люблю тебя, мам, — сказал я то, что не говорил со времён начальной школы.

— И я тебя люблю, Макс, — дрожащим голосом произнесла она и всхлипнула.

Мне стало спокойно, дрёма невесомым туманом заволакивала сознание. Я лежал, как дурак, и улыбался. А мама гладила меня по голове. Ласково, по-матерински особенно. И плакала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21.

Макс

0 дней

Я вышел из квартиры матери ранним утром. Она ещё спала, когда я собирался, и выбежала в коридор, когда я выходил в подъезд. Я молча закрыл за собой дверь. Звук моих шагов, движение кабинки в шахте лифта — отражались эхом от стен. Сегодня всё случится.

Звонкие птичьи голоса были пронизаны тревогой. Чёрное короткое пальто распахнулось от резкого порыва ветра. Начинался дождь. Я врал себе, что не пытаюсь надышаться. И что дикий стук сердца — до боли в груди — не от отчаяния и страха, а от пробежки по лестнице. И вообще, всему виной похмелье.

Интересно, у меня в запасе пара часов или половина суток? Я бесконечно хотел оттянуть этот момент, и в то же время желал, чтобы всё уже закончилось. Ожидание измотало, особенно в последнюю неделю. В конце я уже не мог нормально мыслить. Лиза переживала, всё замечала, расспрашивала. Но я так и не сказал. Не смог. Достаточно того, что обо всём известно отцу.

Телефон держал рядом. Почему-то склонялся к тому, что мне позвонят и скажут, куда подъехать. Либо приедут сами. Я догадался, что второй вариант оказался верным, когда через минуты три после выхода из двора, рядом со мной остановился тонированный автомобиль.

— Максим Ветров? — спросили из окна, стекло в котором немного опустилось вниз.

— Да, — ответил я.

Будто они не знали. Следили же за каждым шагом, наблюдали. Как и тогда, месяц назад, когда Григорьев соизволил лично приехать к дому моей бывшей девушки, чтобы любезно пригласить в машину для разговора. Все мышцы напряглись и загудели от острого желания сбежать. Инстинкт самосохранения был активирован, но я его подавлял. Побег мне не поможет.

— Залазь. И без глупостей. Тебе силы и здоровые конечности ещё пригодятся сегодня.

Значит, не зря я вчера не стал напиваться. Но всё равно не понимаю, зачем мне понадобится вышеперечисленное. Неужели будем играть в догонялки? Воспроизвёл в голове нервный смешок. Мозги уже плавились от всего, что включало в себя ожидание неизбежной участи.

Я сел на заднее сиденье, на место позади водителя. В салоне, кроме меня и человека за рулём, был ещё один мужчина, сидящий впереди. Машина тронулась с места и понесла куда-то за черту городу. Я сцепил руки в замок, унимая нервы. Сжал зубы. Страшно. Ужасно страшно.

Гелевый зелёный ароматизатор, закрепленный на приборной панели, источал неприятный, даже тошнотный запах. Окна не открыть — мчались по трассе на приличной скорости, обгоняя другие автомобили. Неужели мы опаздываем? Или такая манера вождения? Все молчали. Только из встроенных колонок доносилась едва слышная, почти неразличимая в гуле музыка. И бешеный стук моего сердца, заглушающий другие звуки.

Меня не вырубили, не накинули мешок на голову, не отпинали. Начало неплохое. Но возникло ощущение, что чем спокойнее сейчас, тем ужаснее будет после. А вообще, если не знать деталей, то можно решить, что это обычная поездка. Прогулка. Но действительность была иной, и от мыслей об этом — кровь стыла.

Спустя примерно полчаса мы свернули с трассы и поехали по усыпанной мелкими камнями, извилистой дороге. Впереди был кемпинг, база отдыха, какая-то деревушка. Мимо. Мы ехали дальше, приближались к смешанному лесу. И остановились на укатанной поляне, рядом с деревьями. Я оглянулся по сторонам, пока находился в машине. Неподалеку стояли ещё пять таких же автомобилей. Рядом с ними бродили мужики, переговаривались. У некоторых из них были ружья.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Зашибись. Это самое приличное слово, что пришло на ум, из множества других, куда более точно описывающих ситуацию. За-ши-бись. Я потер лицо руками.

— Выходи, — спокойным голосом сказал водитель. — Телефон мне.

Он заглушил двигатель, достал ключи из замка зажигания. Я привычно похлопал по карманам в поисках телефона. Но его ещё в начале пути забрали. А я ведь хотел написать Лизе сообщение. Но, может и к лучшему, что не успел.

Мы вышли одновременно. Следом показался третий. Водитель пошел вперёд, к группе мужиков. Я за ним. Здесь было значительно холоднее, а может это от стресса начался озноб. На меня смотрели как на обычного прохожего — никто не пялился, не провожал взглядом. Словно все происходящее — обыденное дело и они собрались на будничный пикник. От этого стало ещё более не по себе. Вот же угораздило.

Наконец, я увидел Григорьева. Леонид стоял с остальными мужчинами, чуть поодаль. Выделялся черным костюмом и короткой черной дубленкой, тогда как остальные были в камуфляжных костюмах и высоких ботинках. Все, кроме меня, разумеется. На мне были кроссовки, джинсы и пальто. Трижды зашибись. Вдруг осознал, что меня ещё беспокоит. Собаки. Я их ещё не видел, но слышал их лай.

— День добрый, Максим, — первым поприветствовал Леонид. — Погода чудесная, не так ли?

— Конечно. И день прекрасный, — ответил я, осторожно осматриваясь.

— Согласен. Сегодня особенный день. Решится вопрос, который тянется уже много лет. Виновные получат по заслугам. Невиновные уйдут с миром. Но всё это будет позднее, зрители и основные действующие лица ещё в дороге. Едут сюда. А мы пока подготовим всё к развлечению, — проговорил Григорьев и с довольной улыбкой спросил. — Ты хорошо бегаешь, Максим?

Либо это спектакль, который умело разыгрывали, либо у мужика реально с головой не всё в порядке.

— Нормально бегаю.

— Вот и славно. Мои парни давно не были на охоте. Сегодня будем это исправлять. Этот участок леса — частная территория. Животных тут пока особо нет. Но есть утки, озеро рядом. Только разве ж это интересно? Вот и я думаю — скука смертная. Но, я нашел решение.

Нас обступили со всех сторон. Все внимательно слушали Григорьева, реагировали на интонации. Я уже понял, к чему всё идёт. И всё равно продолжение речи Леонида — как молотком по голове.

— Максим любезно согласился побыть сегодня мишенью. Правила просты. Сейчас ты, — Григорьев указал на меня рукой. — бежишь в лес и хорошенько прячешься, заметаешь следы, запутываешь их или просто убегаешь. Через сорок минут выдвигаются охотники. Если за три часа тебя не поймают — идёшь домой и живёшь дальше спокойно. А если найдут… Думаю, объяснять не нужно. Итак, время пошло.


Несколько секунд я продолжал тупо стоять. В смысле время пошло? Оглянулся. Похоже, не один Григорьев тут тронулся. Мужики замерли в нетерпении. Они все были заряжены азартом. Ещё несколько секунд я соображал, куда бежать. И, наконец, осознание захлестнуло ледяной волной. Меня завалят. Но есть крохотный шанс, почти невероятный, учитывая наличие собак, что я смогу спастись и вернуться домой. Именно в мысль о доме, о моей Лизе, я вцепился, и помчался в просвет между мелкими березками.

Кроссовки увязали в земле, в не слишком жёсткую подошву втыкались палки. В лицо лезли ветки, норовили лишить глаз. Сначала я просто бежал вглубь, как можно дальше, а после стал петлять, пытался вспомнить всё, что знал и видел об охоте. Но особо ничего не припоминалось. Дыхание быстро сбилось, ноги стали спотыкаться всё чаще, руки пропускали хлесткие ветки. Кое-где было почти не протолкнуться, а где-то и вовсе открывались крупные поляны, на которых было не укрыться. Кажется, Григорьев упомянул озеро. Что, если попытаться найти его? Но не станет ли оно тупиком? Да и где его искать, может, оно километров через десять?

Я продолжал петлять, запутывать следы, запрыгивал на поваленные брёвна, пни, забегал в мелкие овраги. В боку болело, тело уже плохо слушалось, но я продолжал двигаться дальше. В горле пересохло. Плевать. Только бы успеть, только бы спрятаться получше, убежать подальше. Нельзя упустить такой шанс.

Я остановился, чтобы перевести дыхание, всего на пару секунд. И услышал вдалеке выстрел, эхом разлетевшийся повсюду. Похоже, это уведомление о старте. Чокнутая игра началась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 22

Лиза

На поляне возле леса было несколько машин. Как только их увидела — припала к окну, высматривая Макса. Но, кажется, там вообще не было людей. Что же задумал этот Григорьев? От возможных вариантов по телу волной проходила дрожь.

Макс, пожалуйста, где бы ты ни был, держись…

— Лиза, говорить с Леонидом буду я. Лучше не влезай без крайней необходимости. Договорились?

— Да, — ответила я твердо, однако с трудом шевеля губами.

Я вылезла из высокого внедорожника одновременно с Алексеем Сергеевичем. Ветер тут же подхватил волосы, растрепал, швырнул в глаза. Я убрала их и заметила, что из машины, что стояла к нам ближе всех, выбрался Григорьев. Если честно — хотелось его встряхнуть как следует и заставить отстать от нас. Или приложить пару раз головой об дерево. Но это всё мысли. И хозяин положения здесь он, а не мы.

— Где Максим? — с ходу спросил Алексей, поравнявшись со вторым мужчиной.

– В лесу, — просто ответил Григорьев.

Я тихо поздоровалась и стала напряжённо вглядываться в просветы между деревьями, уже понимая, что вероятнее всего, ничего не увижу.

— Мы приехали, Леонид. Не тяни. Скажи, что ты хочешь? К чему всё это? Месяц изводишь. Зачем?

Оу. Я думала, он зайдет издалека, но, видимо, нервы сдавали не только у меня. Григорьев хмыкнул. Я только сейчас заметила, что на правом веке у него нет части ресниц, и будто даже кусочек века отсутствует. И по лицу тянется не слишком заметный шрам, прямо к челюсти.

— Сейчас всё расскажу. Не волнуйся, береги сердце. Максим сейчас где-то там, — он махнул рукой в сторону леса. — Убегает, а быть может, прячется. А за ним идут они.

Он достал смартфон из кармана толстой, короткой дублёнки и включил видео. На нём был Макс, рванувший к деревьям, примерно с этого места. А на втором видео была толпа мужиков с ружьями, а у ног крутились собаки. Из динамика раздался выстрел, и вся свора полетела туда, где исчез Максим. Я прикрыла рот рукой, едва сдержав судорожный всхлип. Что же за хрень тут происходит?!

— Продолжай, — сказал Алексей, когда смартфон исчез в кармане. — Чего ты хочешь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


Калинин, как и я, то и дело вглядывался в кромку леса, вслушивался. Но это было бесполезно. Они явно ушли далеко.

— У Максима фора в сорок минут. Парень молодой, может и выберется раньше, чем его найдут.

— Леонид… — начал Калинин, но договорить ему не дали.

— Помнишь, как ты сбежал? Даже не верится, что больше четверти века прошло с тех пор. Помнишь же? — с нажимом произнес Григорьев.

— Помню, — согласился Алексей.

Они стояли рядом, я чуть подальше. Наблюдала за ними и за лесом, нервно прикусывала щеку, сжимала руки в кулаки. Мужчины сверлили друг друга взглядом, лишь изредка переводя его в сторону. Я мысленно молила их говорить быстрее, подобраться к сути, без воды и всё уже решить.

— Я мог бы сейчас бесконечно тянуть время, но парня в любой момент могут поймать. Поэтому, я буду краток. Ты сбежал. Дмитриев искал тебя. Долго искал. Он хотел твоей крови. Догадайся, к кому он пошел в первую очередь?

Алексей Сергеевич сдвинул брови. Во взгляде отражалось удивление. Я же ловила каждое слово, старалась уловить суть, понять, что могу сделать. Ведь время идёт, а где-то там… Страшно, до чего же страшно!

— Неужели к тебе? Никто же не знал, что мы сотрудничаем, ты даже на бумагах нигде не значился. Не понимаю.

Леонид устало вздохнул.

— А что тут понимать? Он тут всех на уши поднял. На меня вышли почти сразу. Пытались вытрясти твоё местонахождение. А ты же знаешь, Дмитриев ни с кем не церемонился. И его методы ты знаешь. И я бы выдал тебя, если бы только знал, где ты.

Калинин заметно побледнел. Кажется, всё намного хуже, чем я предполагала. Старые счёты. Месть… Какой-то авторитет Дмитриев, который прессовал и Григорьева и Калинина.

— Я не думал, что тебя найдут.

— А ещё ты, очевидно, не подумал, что я остался почти без денег тогда. Твои доверенные кинули меня. Твоя часть приумножалась с годами, а моя ко мне так и не попала. Но это всё не то.

— Что ещё? — безрадостно спросил Алексей.

— Не получив от меня ответа они забрали Олю. Мою Олю. Ты же помнишь её? Она вообще ни о чем не подозревала. Мы тогда только-только сошлись, спустя годы расставания. Хотели пожениться. Ксения, моя нынешняя жена, тогда ещё была просто сотрудницей в фирме, я её устроил к себе. Олю увезли и дали мне месяц на твои поиски.

С каждым словом на лице Калинина проступало понимание и, кажется, ужас. Я пока не всё понимала, но было очевидно — дело точно дрянь.

— Я не знал…

— Конечно. Ты не знал. Бросил всех, свалил. Это ведь ты виноват. Если бы не твоя импульсивность, он о нас и не узнал бы.

Возникла пауза. Оба смотрели вдаль, но создавалось впечатление, что они смотрят в прошлое. Далёкое, сложное и опасное, в котором сейчас предстояло разобраться. Чёрт.

А пока они предаются воспоминаниям, где-то там Максим. Пытается сбежать от толпы охотников с оружием и собаками.

— Я искал тебя. Поднял всех, кого смог достать. Хотел сдать им Таню, даже приходил к ней. Но не смог. Уже понимал, что Олю не отдадут и не решился погубить ещё одну, точнее, две невинных жизни, — проговорил он горько, болезненно, почти безжизненно. — Когда истекло время, Оли не стало. Я делал все возможное, пытался откупиться, передать всё, что имел. Пытался договориться. Но всё напрасно.

Калинин схватился за голову, с силой потянул черные волосы. Я с трудом стояла. Свалившаяся информация давила. Мне было жаль их, но ещё мне было жаль себя и Макса. Мы же к этому не имеем отношения, как и та девушка. Надежда на положительный исход истончилась и стала не толще волоска. Я покачнулась, переставила ноги, чтобы не свалиться. Нервы меня подводили.

— Мне очень жаль, Леня. Если бы я только знал… Я был уверен, что у вас все нормально! Про Олю никто не говорил. Вообще. Люди, с которыми я продолжал контактировать, ничего не сообщили. Совсем ничего. Словно ты просто продолжил жить, вел бизнес, женился на Ксении, поднялся. Я ничего не знал! — почти кричал Калинин.

— Я был готов сам найти тебя и оторвать тебе голову. Я ненавидел тебя, — продолжил Григорьев, прищурившись. — Я знал, что однажды ты появишься здесь. Ждал этого момента. А когда скончался Дмитриев, уже просто считал дни до твоего приезда. И ты появился. Теперь ты всё понимаешь? Осознаешь, что всё, что сейчас происходит, твоя вина?

— Осознаю, — согласился Алексей, прикрывая глаза рукой. — Я всё понимаю. Но, неужели ты решил сейчас повторить то же, что сделал Дмитриев?

Григорьев вдруг резко подскочил к Алексею, схватил за ворот куртки, с силой тряхнул.

— Она мне до сих пор снится! Я вижу ее почти каждую ночь, понимаешь? Вот уже двадцать шесть лет! Ты хоть понимаешь, какого это?! — крикнул он, тяжело дыша.

— Мне жаль, Леонид. Клянусь, я никогда не желал подобного. Я бы вернулся… Скажи, что я могу сделать? Как могу искупить вину? Мы же можем договориться, можем решить. Я всё отдам, только не трогай сына.

— Ничего уже не изменить. Оставь эти сожаления себе. Они тебе ещё пригодятся.

Теперь уже я не выдержала.

— Леонид, что же теперь будет? — спросила тихо, напряжённо. Губы дрожали. — Что будет с Максом?

Григорьев отступил от ошарашенного Калинина. В глазах всколыхнулось бешенство. Секунда. И он вдруг замахнулся. Я зажала рот руками, когда кулак Григорьева с размаху влетел в нос Алексея. Тот распахнул глаза, хватаясь за нос одной рукой. Но не поморщился, не заорал. Продолжал стоять, словно в ожидании продолжения. Леонид не двигался, хорошо контролировал ярость, держал кулаки напряжёнными. Это длилось несколько бесконечно длинных секунд.

Вдруг его руки расслабились, опустились вдоль тела. Взгляд стал спокойным, осмысленным. Он развернулся и пошел к автомобилю, доставая из кармана рацию.

— Урок окончен. Максима скоро выведут и можете уезжать. Мне от вас ничего не нужно.

Я не могла поверить в то, что услышала.

— Его не тронут? Его не убьют? — крикнула, сделав несколько шагов вперёд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍


— Не убьют. Я не тот, кто может распоряжаться чужими жизнями. Это слишком тяжёлый груз.

Он сделал ещё шаг в сторону ближайшего внедорожника. Сказал что-то в рацию, я не разобрала слова из-за ветра. И вдруг в лесу раздался выстрел.

Эпилог

Две недели спустя


Макс

Уже две недели прошло с того дня, когда на меня устроили охоту. Я помню всё ярко, четко, словно только что выбрался оттуда. Незабываемые впечатления. Я выбился из сил, уже не мог дышать, постоянно убегая и петляя. Мышцы гудели, лёгкие горели, тело больше не слушалось. Повредил ногу, поскользнувшись, когда спускался в очередной овраг. Но я всё равно не останавливался. Иголки и мелкий мусор забились в кроссовки, но и на них уже не обращал внимания. В конце еле двигался, едва ли не ползком преодолевал расстояние, исцарапав все руки и лицо. Но, конечно, меня нашли.

Я готов был драться, бороться до последнего, насколько хватит сил. Встал, опираясь рукой о грубую кору дерева. Ко мне приближалось трое охотников. Я замер, оценивая обстановку, прикидывая, что будет. Оружия в их руках не обнаружил и это придало уверенности. Попытаться стоило.

И вдруг, совсем недалеко, раздался выстрел. Я оглянулся в поисках источника шума.

— Страшно? — спросил один из тех, кто меня нашёл.

Врать смысла не было.

— Страшно, — ответил, быстро дыша.

Мужик, что остановился ближе всех ко мне, хмыкнул.

— Выдыхай. Всё закончилось, — сказал он.

— Но ещё не прошло трех часов, ведь так? — спросил с сомнением.

— Не прошло. Слышал выстрел? Леонид дал отбой. Иди за нами, выведем тебя отсюда.

И действительно вывели.

По дороге домой отец и Лиза рассказали обо всем, что произошло. В травмпункт решили не ехать, нога болела, от вполне терпимо. На тот момент мне хотелось только находиться рядом с женой и как можно скорее забыть охоту. Оказаться дома и больше ни на секунду не отпускать Лизу из объятий.

Григорьев оказался адекватнее, чем я предполагал. И это радовало, ведь благодаря этому я остался жив и сейчас с семьёй. Хотя, если бы не его инициатива, не было бы этого адского месяца. Но, опять же, не факт, что тогда бы я встретил Лизу. Жил бы до сих пор с Алёной и ни о чем не подозревал.

То, что случилось с Леонидом в прошлом — ужасно. Я бы свихнулся, случись что с Лизой. Несмотря на то, что он нам устроил, осуждать его уже не мог. Вообще старался не думать об этом часто. Включался, возвращался в свою обычную, такую любимую жизнь.

И вот сейчас мы сидим втроём в гостиной. Я, Лиза и Мишка. Жена устроила голову у меня на плече, обняла за руку. Миша то прыгал по дивану, то садился с нами, таская потихоньку попкорн. Похоже, он понравился ему куда больше, чем семейный фильм, который он попросил включить.

С Лизой состоялся серьезный разговор на тему того, что я не рассказал ей об отсчёте. Она заявила, что если я ещё раз совру — своими руками придушит. Проверять её слова желания не было. И врать ей больше не хотелось ни в чём.

— Ты чего хмуришься? — спросила вдруг Лиза, проводя пальцем между бровей.

— Да так. Вспомнилось кое-что. Фильм досматривать будем или поедем?

Лиза пожала плечами. Ухватила за руку пробегающего мимо сына. Легонько притянула к себе, усадила на колени.

— Миш, поехали к бабушке сейчас? — спросила она.

Мишка радостно запрыгал, чмокнул её в щеку и крикнул:

— Ура! К бабушке! Поехали.

— Всё, беги, собирайся. Я сейчас приду, помогу.

Мы решили навестить мать Лизы. А завтра мне предстояло познакомиться с моими бабушкой и дедушкой, которые внезапно объявились. Мне это было не очень интересно, но обещал маме.

Миша умчался в детскую, позабыв о фильме, а я, пользуясь моментом, уложил Лизу на мягкую поверхность и, нависнув сверху, поцеловал.

— Ты чего это? — улыбнулась она после, возвращаясь в исходное положение, зная, что в любой момент вернётся Миша.

— Люблю целовать тебя. Люблю обнимать. Люблю тебя всю, — ответил я, вновь сжимая её в руках. Мою любимую, милую девочку.

— И я тебя люблю, Макс. И безумно рада, что мы вместе.

— Хорошая моя.

Вот ради таких моментов и хочется жить, просыпаться по утрам, работать, творить, двигаться по жизни, преодолевая трудности. Ни на что это не променяю. Никогда.

В комнату забежал Миша и бросился ко мне. Я подхватил его на ходу, раскружил, слушая радостный смех, и взял на руки. Мальчик обнял за шею, крепко-крепко. И вдруг сказал:

— Ты для меня как папа.

Я только сильнее стиснул его, в пределах разумного, конечно. Такие неожиданные, невероятно приятные слова. Я с первого дня воспринимал Мишу как своего, а теперь и он озвучил такое… Кажется, я становлюсь очень сентиментальным, но я ощутил себя ещё более счастливым. К нам сразу подбежала Лиза, обняла нас двоих, насколько позволили руки. Её глаза блестели, лицо озаряла теплая улыбка.

— Мои любимки, — пискнула она, всё-таки расчувствовавшись.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец


Оглавление

  • Пролог.
  • Глава 1
  • Глава 2.
  • ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 3
  • Глава 4.
  • Глава 5.
  • Глава 6.
  • ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 7.
  • Глава 8
  • Глава 9.
  • ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 10
  • ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16.
  • Глава 17
  • Глава 18.
  • Глава 19.
  • Глава 20
  • Глава 21.
  • Глава 22
  • Эпилог
  • Teleserial Book