Читать онлайн Академия Роз. Поцелуй демона бесплатно

Часть первая. Ведьма-неудачница

Пентаграмма вспыхнула пугающим огнём, он взметнулся к самому потолку и резко опал. Я отшатнулась назад и настороженно посмотрела в центр круга. Там заклубился бордовый туман и закрутился спиралями. Мгновенье — и туман исчез, оставив в огненной ловушке…

— Демон! — выпалила я с восторгом и испуганно зажала рот ладонью.

Не могу поверить! У меня, чёрт возьми, это получилось! Передо мной стоит чудовище из книги, и оно в ловушке, которую я начертила собственными руками. Своими кривыми дрожащими руками. И я не знаю, что страшит меня больше, это существо в пентаграмме или то, что я вообще на это решилась.

— Как посмела призвать меня? — прогрохотал нечеловеческий голос, и меня затрясло от страха.

— М-мне нужна помощь, — выдавила.

— Смертная, — с презрением сказало нечто, — я тебя уничтожу.

— Н-но вы в к-круге, — напомнила я.

Демон заржал, злобно и весело. Меня заколотило от злости. Дожила, теперь надо мной смеётся какая-то страхолюдина в магической клетке. Кисти рук закололо, по телу прокатился жар бешенства, и я не сразу заметила, что это непонятное красное рогатое чудище начало атаковать свою тюрьму.

Воздух затрещал, а горящая пентаграмма нервно задрожала. Я сжала ладони в кулаки, чтобы сосредоточиться и обуздать свои эмоции. Если я не возьму себя в руки, то пентаграмма разрушится, а демон выйдет на свободу и всех нас сожрёт. Нужно его отвлечь, чтобы так не давил!

— Нет, вы не покинете круг! — выпалила я и сделала шаг к пентаграмме, — сначала вы выполните моё желание! Мне нужна помощь, чтобы меня не сломали!

— А не боишься, что я тебя сломаю? — заинтересованно спросило чудовище.

— Б-боюсь, — икнула я, задыхаясь от напряжения.

— Ты глупая или отчаянная? — почти как нормальный человек спросило нечто, склонив голову набок.

— Всего понемногу, — сглотнула, чувствуя холодок, — п-поможете мне?

Демон ненадолго перестал напирать на защиту, наверное, размышлял над тем, убить меня из милосердия или по злобе душевной. Я смогла нервно выдохнуть и поджала губы. Пентаграмма медленно высасывала мои крохотные силы, временно усиленные зельем. Нужно быстрее отправить демона обратно. Зачем я вообще всё это начала?

— Знаете, я передумала, — пробормотала я, — приятно было познакомиться, лёгкого вам пути!

Я сложила пальцы в фигуру, показанную в книге, и прошептала заклинание. Демон даже не дёрнулся, продолжал смотреть с любопытством. Пентаграмма запульсировала, я в ужасе кинулась к гаснущим линиям, чтобы хоть что-то сделать, но холодок в груди резко взорвался, вытягивая из меня последние силы.

Сознание вспыхнуло вместе с пентаграммой и погасло. Демон победно зарычал. Вот и всё. Прощай маленькая глупая ведьма Розэ Фардеклёр. И все, кого сожрёт этот кровожадный монстр. Я — дура.

Глава 1. Котёл всегда прав

Розэ

— Давай быстрее, — недовольно буркнула Мария-Фелисса, — из-за тебя мы опоздаем на распределение!

— Мари, но ведь распределение — это чистая формальность, — попробовала возразить я, закручивая локон назад.

— Формальность! — с сарказмом проговорила кузина и пронзила меня уничижительным взглядом в отражении зеркала, — распределение — это важная часть обучения. Когда меня определят к родовым ведьмам, все будут смотреть только на меня. Это огромная честь.

— Но в чём смысл? — я не смогла сдержать раздражение, — все и так знают, кто они. Не проще ли в письме-приглашении сразу писать, куда зачислена юная ведьма? Потому что я и без этого распределения знаю, куда попаду.

— К ведьмам-неудачницам, — не без удовольствия произнесла Мари.

— Лучше к ним, чем к таким же высокомерным гадинам, как ты, — огрызнулась я.

— Эй, не дерзи мне, малышка Рози, — она сжала свои пальцы на моём запястье, — я — наследница рода Фардеклёр, а ты — всего лишь бастард моего непутёвого дяди.

— Спасибо, что напомнила, Мари, — я вспыхнула и опустила глаза.

Какой бы стервозой ни была моя кузина, но она права. Она могущественная молодая ведьма, первая в этом поколении нашей семьи, ей благоволят духи прародительниц, а ещё она законнорождённая дочь моей тёти, папиной старшей сестры. А меня приняли в семью только потому, что бабушка очень любит своего сына.

А у меня сил — кот наплакал. Тётушка не упускает случая отпустить шпильку, что я и не ведьма вовсе. Так, на лесную знахарку сгожусь.

— Идём, я не желаю опаздывать на столь важное для меня мероприятие, — Мария-Фелисса поправила кружевной воротничок строгого академического платья.

Я заглянула в свои несчастные голубые глаза в глади зеркала и вставила последнюю шпильку в причёску. Как бы там ни было, что бы обо мне ни думали родственники, посрамить честь семьи небрежным видом я не могу.

— Я готова, — сообщила кузине, и мы отправились.

Она бы уже давно убежала к своим новым подружкам, с которыми познакомилась вчера, когда мы заселялись в комнату. Но на распределение мы должны прийти вместе, как ведьмы клана Фардеклёр, вне зависимости от наших статусов и отношений. Ведьмы как никто другой умеют чтить традиции, выбитые веками в камне.

Мари шла далеко впереди меня, величественная и прекрасная наследница нашей семьи, а я уныло плелась за ней, стараясь не отставать. Для меня это чёртово распределение — пережиток прошлого, унизительный для всех, кроме родовых ведьм. Они по праву рождения звёзды этого мероприятия и академии, а всем остальным просто показывают их место в строгой ведьмовской иерархии.

И мне вовсе не хочется радостно улыбаться и поздравлять надменную кузину, когда ей сообщат то, что все и так знают. А потом под насмешливые взгляды остальных получить своё распределение к ведьмам-советчицам. То есть ведьмам-неудачницам, как верно подметила Мария-Фелисса.

К ведьмам, у которых совсем мало силы или нет её вовсе. То есть ведьмам, кто в будущем станет преподавательницей, травницей или ведьмой-консультантом. Короче, ведьмой-теоретиком. Так себе перспектива, ещё и все смотрят с жалостью или презрением, как на инвалида или уродца.

Я поёжилась и начала теребить юбку серо-зелёного форменного платья Академии Роз. Двери в главный зал неумолимо приближались, я уже слышала сотни голосов, я видела, как рядом с нами появляются всё новые ведьмы и ведьмаки, стремящиеся на своё распределение.

Я смотрю на них, чтобы хоть немного расслабиться, но мне становится только хуже. По лицам девушек и немногочисленных парней я уже знаю, что им уготовано. Это распределение — фарс, просто представление, чтобы сразу показать всем, где их место. Ладони вспотели от напряжения и бессильной злости, мне хотелось сбежать, но я как глупая кукла продолжала идти вперёд.

В зале нас уже ждали старшекурсники и преподаватели. На лицах перворождённых ведьм и ведьмаков играли надменные улыбки предвкушения развлечения, они стояли особняком и всем своим видом выражали собственное превосходство над всеми остальными. Мне стало дурно, в голове зашумело. Я не хочу, не хочу всего этого!

Но бежать уже поздно, меня уже увидели. Если сбегу, то покажу, что ещё слабее, чем я есть. Меня сожрут с потрохами и не подавятся, если я не останусь и не снесу все испытания с достоинством Матери-Ведьмы. Во рту пересохло, я малодушно нашла взглядом идеально ровную спину Мари и стала пробиваться к ней. Она хоть и надменная змея, но всё-таки моя семья.

Кузина глянула на меня искоса и отвернулась, словно не заметила. Но я уже привыкла, главное, что она сейчас стоит рядом и это хоть немного успокаивает мои расшатанные нервы. Первокурсники пребывали и пребывали, перворождённые продолжали смотреть с превосходством, все остальные — с любопытством.

Я попробовала отвлечься на интерьер круглого зала, но от волнения могла сосредоточиться только на том, что везде символики роз и сам зал украшен этими же цветами, только живыми. Странно, но это придало мне чуть больше уверенности. Это даже забавно, что здесь так много цветов, в честь которых меня и назвали.

— Ведьмы и ведьмаки! — разнесся над толпой усиленный магией строгий женский голос, — добро пожаловать в Академию Роз и на традиционное распределение.

Раздались нестройные приветственные выкрики, я замотала головой, стараясь понять, где находится говорящая. Мари недовольно что-то зашипела и дёрнула меня за руку, чтобы я не вертелась. Я обиженно поджала губы.

— Традиции ведьм незыблемы, мы черпаем силу в нашем роду, получаем благословение предков и даже очерёдность рождения для нас не просто пустой звук. Ведьмы придерживаются строгих ритуалов, дабы поддерживать силу рода и увеличивать её, — журчал голос о ненавистных истинах, — наша с вами сила в традициях и единстве. Помните, как бы ни прошло ваше распределение, — одну ведьму, даже самую сильную, можно победить, но ковен — никогда. Начнём!

Раздались аплодисменты и предвкушающие выкрики, я встала на цыпочки и попыталась заглянуть между чужими головами. Из-за того, что мы задержались, нам не удалось пройти в первые ряды, поэтому приходилось вытягивать шею, силясь что-то разглядеть.

Я заметила высокую женскую фигуру в тёмном форменном платье по подобию наших, только украшенное куда богаче. Рядом с фигурой стоял просто огромных размеров бурлящий котёл, он был выше женщины на добрых тридцать сантиметров и такой пузатый, что туда, наверное, можно поместить всех первогодок, и там ещё останется место.

— Сейчас я буду называть имя рода, и ведьмы должны выйти к Первому котлу, — строго сообщила неизвестная, — он и распределит вас на факультет согласно вашему положению в семье и силе.

Меня начал колотить озноб. Даже Мари обернулась и посмотрела на меня с беспокойством. Меня охватил священный ужас, я впала в какой-то транс, где всё смешалось в один серый цвет, где не было звуков и живых. Была только я и покалывающий на кончиках пальцев страх.

— …Фардеклёр! — пробилось сквозь мою панику.

— Идём, Розэ, скоро ты сможешь вернуться в комнату, — наверное, из-за шума крови в ушах мне послышалась в голосе кузины нотка заботы.

Она взяла меня за руку и вывела к Первому котлу. Все взгляды были устремлены на нас. Любопытные, безразличные, надменные, сочувствующие, злорадные… Они были разными, но жалили как осы, оставляя болезненные следы. Мне хотелось зажмуриться и сбежать от них поскорее. Но я стояла и широко распахнутыми глазами смотрела на бурлящий котёл.

— Мария-Фелисса Фардеклёр и Розэ Фардеклёр, — представила нас обоих кузина.

Котёл забурлил сильнее, из него со свистом вырвался свиток и ухнул прямо в протянутые руки строгой женщины. Я продолжала стоять в оцепенении, словно неживая, а сердце сжималось в предчувствии беды.

Директриса Франсуа, а это точно была она, развернула жёлтый пергамент и лениво пробежалась взглядом, посмотрела на нас, открыла рот, чтобы сказать то, что все и так знали, а потом нахмурилась и снова заглянула в свиток, уже более внимательно перечитала то, что там было написано, а потом обвела зал не верящим взглядом.

— Мария-Фелисса Фардеклёр — класс высшей силы, — самой себе не веря, произнесла директриса, — Розэ Фардеклёр — класс родовой силы.

Мой мир треснул на звонкие осколки и развалился на части. Это просто невозможно. Я — ведьма-первенец и наследница всей силы рода Фардеклёр? Да это просто чья-то злая шутка.

— Наверное, это какая-то ошибка… — выпалила Мари и посмотрела на директрису с мольбой.


Нас с кузиной вывели из зала две преподавательницы, пока директриса продолжила вести распределение. Я нервно икала, а Мари побелела до состояния снега, у неё задёргалась щека. Ох, это верный признак приближающейся истерики. Надеюсь, она дотерпит до кабинета, куда нас ведут. А то неудобно будет, если сорвётся прямо в коридоре.

Великая Матерь-Ведьма, о чём я вообще думаю? Первый котёл сказал, что я — перворождённая ведьма. Я родилась раньше Мари и получила всю силу рода. Но ведь это невозможно по определению! Я младше Марии-Фелиссы на три дня и едва ли могу колдовать. У меня нет силы рода, у меня вообще почти нет силы.

Пальцы нервно дрожали, поэтому я снова сжала юбку платья и зажмурилась. Дыши, Розэ, только дыши. Сейчас директриса закончит с распределением остальных первокурсников и разберётся с нашей проблемой. Мари отправится к ведьмам-первенцам, а я к неудачницам, и всё будет, как и должно было быть.

Нас проводили в кабинет директрисы и оставили наедине, наказав ждать главную ведьму академии. Я присела на краешек одного из стульев для посетителей и съёжилась в ожидании взрыва. И он не преминул случиться.

— Всё из-за тебя, Розэ! — завопила Мари, заметавшись по кабинету, — ты всегда всё портишь. Ты просто притягиваешь неприятности.

— Но я не виновата, Мари, — предприняла слабую попытку оправдаться, — это что-то с котлом…

— Это что-то с тобой! — оборвала мой лепет кузина, — котёл всегда прав. Быть такого не может. Ты — и ведьма-наследница. Да это даже звучит, как бред. Я вообще не уверена, что ты не подкидыш, которого дядя решил взять в семью.

— Перестань!.. — мои губы задрожали от обиды, а глаза начали жечь злые слёзы, — зачем ты так, Мари?

— Потому что не могла в нашей семьи родиться такая неудачница как ты, — злобно припечатала Мария-Фелисса, — поколения наших предков славились как сильнейшие ведьмы, мы ведём свой род от древних ведьм Фер де Клёр, а тут ты, натуральное недоразумение и ошибка природы. Да ты…

Перед глазами всё поплыло от еле сдерживаемого гнева и обиды, но я ничего не могла ей возразить. Она ведь права. Поколения славных предков, и я, ведьма с жалкими крохами силы. Но я же в этом не виновата! Не я выбирала, с каким количеством силы мне родиться. Не я выбирала, в чьей семье мне родиться.

— Довольно! — жёстко прервала излияния Марии-Фелиссы вошедшая директриса Франсуа, — не достойно ведьме Фардеклёр опускаться до оскорблений собственной сестры. Отвратительно.

Женщина поморщилась, а Мари залилась густой краской, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Она выглядела так, будто ей надавали пощёчин. Я часто заморгала, чтобы избавиться от кровавого тумана перед глазами.

— А теперь разберёмся в случившемся, — директриса прошла к собственному столу и грациозно опустилась в кресло, — Первый котёл никогда не ошибается. Это артефакт древних ведьм. Розэ, вы перворождённая ведьма рода Фардеклёр, это несомненно. Уж не знаю, кто и зачем скрывал это.

— Но это не возможно, — я медленно выдохнула, — я не смогу учиться в классе родовой силы. У меня нет никакой родовой магии. У меня и обычной-то мышкины слёзки.

— Это странно, — Милина Франсуа нахмурила тонкие брови, — скорее всего, они просто ещё не проснулись. В любом случае, ваша кузина не сможет учиться в классе родовой силы. У неё её точно нет. Но вы всё равно очень сильная ведьма, Мария-Фелисса.

— Директриса, — кузина взяла себя в руки, — нужно вызвать главу нашего рода и разобраться в этом недоразумении. Может, кто-то повлиял на магию котла?

— Вы правы, главе Фардеклёр нужно сообщить о произошедшем, но разбираться никто не будет, — жёстко осадила её главная ведьма академии, — вы не расслышали, но я повторю — Первый котёл никогда не ошибается. На него невозможно повлиять. Смиритесь, Мария-Фелисса, вы не перворождённая ведьма. Но это не такая уж и трагедия, ваши личные силы довольно велики.

— Это ошибка, ошибка… — как сумасшедшая забормотала себе под нос кузина.

— Директриса Франсуа, — подала я голос, — но как я буду учиться? У меня почти нет магии.

— Чушь, — отрезала эта невозмутимая ведьма, — возможно, ваша сила — поздняя ягода, и созреет в скором времени. В истории бывали случаи, когда ведьмы обретали свою магию в довольно взрослом возрасте. Поэтому вам всё равно придётся ходить на занятия, Розэ. Но мы избавим вас от части практических занятий на первое время. Больше вопросов и возражений нет?

Я опустила взгляд на собственные колени и в очередной раз смяла ладонями ткань несчастной юбки. Мария-Фелисса злобно засопела, я почувствовала, как она прожигает на моём темени дыру размером с тот самый Первый котёл. Она не успокоится, не простит мне этого.

Я поёжилась. Кажется, моя жизнь станет намного сложнее, чем я предполагала. Вот не хотела я на это распределение! И правильно делала.

Глава 2. Я прокляну тебя

Розэ

Директриса Франсуа отправила нас восвояси. Её не интересовало, что сейчас для семьи Фардеклёр настали тёмные времена и грядёт огромный взрыв. Ей было без разницы, что в её академии сейчас две ведьмы, которые могут натворить кучу ошибок.

Мари была молчалива и бледна, я понимала, что ей очень плохо, она убита. Вся её жизнь изменилась в один миг, но и моя жизнь резко изменилась. Это она всего лишь потеряла звание наследницы и место среди родовых ведьм, а я…

А я потеряла свою жизнь. Потеряла свою тихую жизнь в тени Марии-Фелиссы. Мне не позволят отсидеться в стороне, меня не оставят в покое, пока моя душа не отойдёт к Матери-Ведьме. Да тётка наверняка уже думает, как извести меня так, чтобы никто её не поймал. И никто не заступится. Чёрт, чёрт, чёрт.

— Что мне делать? — пробормотала я себе под нос.

— Тебе? — кузина резко затормозила и обернулась ко мне, — что тебе делать?! Почивать на моих лаврах! Ты уничтожила мою жизнь.

— Замолчи! — меня заколотило от мгновенно взметнувшегося пламени злости, — для тебя почти ничего не изменилось, это моя жизнь уничтожена. Неужели ты не понимаешь, что мне не позволят жить, если я не докажу своё право на силу рода?

— Розэ! — зашипела Мари.

— Это ты любимица и гордость семьи Фардеклёр, это ты законный ребёнок своей матери, это ты могущественная ведьма, достойная нашего рода, — взорвалась я, из последних сил сдерживая внутри жаркую колючую волну, — не тебя растили из жалости, не тебя старались не замечать, не на тебя смотрели с брезгливостью и презрением. Мне позволили жить, потому что наследницей была ты!

Кузина молчала, глядя на меня совершенно по-новому. Да, мышка Розэ тоже может кричать и что-то чувствовать. Она тоже может злиться. У неё тоже есть своё мнение.

— Как только дома узнают обо всём… — у меня перехватило дыхание от страха, — да твоя мать первой предложит прибить меня и вернуть родовую силу нашего поколения к ведьмам-прародительницам.

— Ты совсем обезумела? — Мария-Фелисса встряхнула меня за плечи, — ты говоришь о моей матери!

— Я говорю об Ирэне Фардеклёр, которая в пять лет дала мне пирожное с белладонной, — пробормотала я.

— Это был несчастный случай, — зашипела Мари, — ты сама виновата.

— Это она мне его дала, — сказала я, — меня убьют. Мне хана, Мари. Что мне делать? Что делать?

— Розэ! — кузина разгневанно затрясла меня за плечи так, что моя голова моталась из стороны в сторону как болванчик, — заткнись, ради Матери-Ведьмы, просто заткнись!

— Меня убью-у-ут, — завыла я, выдавливая слёзы жалости к себе.

— И-и-и-и-и! — заверещала Мария-Фелисса, заставляя меня захлебнуться своими завываниями, — замолчи, пугливая курица! Иначе я сейчас сама прерву твою жалкую жизнь. Просто придушу тебя прямо в этом углу, Розэ!

— Ик! — всё, что ответила я, смаргивая слёзы.

— Что за мерзкая шутка ведьм-прародительниц? — злобно шипела мне в лицо кузина, — почему ты родилась раньше? Ты полное ничтожество, Розэ. Но я не дам тебе посрамить честь нашей семьи ещё больше. Если для этого мне придётся спасти твою никчёмную жизнь, я это сделаю. И, видит Матерь-Ведьма, я приложу к этому все силы.

— Вот спасибо, — оскорбления Мари неожиданно привели меня в чувство, — я всегда знала, что в глубине своей гнилой души ты меня любишь. Хоть и скрываешь это.

— Заткнись, Розэ, — огрызнулась кузина, — я тебя ненавижу и презираю сейчас как никогда прежде, но честь рода превыше моих чувств.

— Как скажешь, — я шмыгнула и улыбнулась. Огонь внутри медленно погас. Отлично.

— За мной, — бросила Мари.

Она отпустила меня и быстрым шагом направилась вперёд. Я постояла, окончательно успокаиваясь после неожиданной истерики, а потом почти побежала вслед за кузиной. Понятия не имею, что она задумала, но она сможет помочь мне. У нас сложные отношения, но я точно знаю, что Мари не позволит мне умереть.

А если за дело бралась моя блистательная кузина, то успех предприятия неизбежен. Нет, ну почему Первый котёл выбрал меня? Почему отец скрыл время моего рождения? Вопросы-вопросы-вопросы, а спросить не у кого. Ведь блудный папаша опять отправился в дальние странствия, а мать я никогда не знала.

Мне говорили, что она была простым человеком, случайной любовницей Пирса Фардеклёра. А мой папаша был так благороден, что позволил ей выносить ребёнка и забрал в свою семью, когда она умерла.

За свои восемнадцать лет жизни я видела Пирса от силы раз двадцать, когда он приезжал в родовой особняк отсидеться после того, как набедокурил где-нибудь в мире. Безответственный, необязательный и ветреный человек. Но бабушка всё равно его любила, поэтому разрешила мне расти в семье. Жаль, что меня она не любила хотя бы на одну восьмушку так же, как его.

— Пришли, — Мари распахнула двери.

— Библиотека? — я зашла следом за ней.

— У меня есть план, — в её глазах полыхнул чёрный огонь предвкушения.

— Что ты задумала? — я нервно сглотнула.

— Я прокляну тебя, Розэ, — она зловеще улыбнулась, — я прокляну тебя так, что никто даже не заметит, что у тебя почти нет магии.

Я привалилась к стене и побледнела. Нет-нет-нет. Даже я не настолько отчаянная, чтобы стать проклятой.

— Слушай, умереть не так уж и страшно, да? — пропищала я, — Матерь-Ведьма примет меня в свои тёплые объятия, и я обрету вечный покой.

— Ну уж нет, — зарычала кузина, — если ты украла у меня моё место, то ты будешь жить и нести тяжесть этого бремени, а я буду смотреть со стороны и наслаждаться видом. И если для этого тебя нужно проклясть так, чтобы ты светилась как рождественская ёлка, я тебя прокляну. Поняла, Розэ Фардеклёр?

— Поняла, — вздохнула я, — какое проклятие ты хочешь использовать?

— Идём, — она махнула рукой и пошла вглубь царства знаний.

Я попыталась взвесить все плюсы и минусы. Существует же проклятийная терапия, когда людям помогают с помощью проклятий, так почему бы нам тоже не попробовать? Правда, существует огромная доля риска, потому что проклятия очень непредсказуемая и опасная штука. Ими проще навредить, чем помочь.

Но с другой стороны… Откинуть копыта я всегда успею, почему бы и не попробовать?


— Ну что, Розэ? — зловеще улыбнулась кузина, нависая надо мной, — начнём с лёгких проклятий. Постепенно будем наращивать их силу. Я буду так мила, что даже предоставлю тебе выбор.

— Какая щедрость, — кисло ответила я.

— Итак, прыщ на носу или запах изо рта? — она размяла руки.

Я задумалась. Оба варианта были так себе, и какое зло было меньшее, я не знала. По-моему, всё одинаково паршиво. Я посмотрела на Марию-Фелиссу, казалось, ей доставляли особое удовольствие мои муки выбора. У-у-у, ведьма! И тут смогла надо мной поиздеваться.

— Я жду, Розэ, — ещё более довольно засияла эта коза, — решай быстрее. Я не собираюсь просидеть тут весь день.

— Тебе говорили, что ты редкостная гадина? — спросила я, чтобы ещё немного потянуть время. Прыщ или вонь изо рта?

— Ладно, побуду лапочкой, — она вздохнула, — есть третий вариант.

— Какой? — спросила, чувствуя подвох.

— Наслать сразу оба проклятия, — оскалилась Мари.

— Ну уж нет! — я поёжилась, — прыщ.

— Эх, а я надеялась. Обломала всё удовольствие, — она потёрла ладони друг о друга и встряхнула, — сейчас я сделаю тебе просто роскошный прыщ! Королевский!

— Матерь-Ведьма, спаси и сохрани, — обречённо зашептала я, закрывая глаза руками.

Моей смелости вовсе не достаточно, чтобы ещё и смотреть, как меня проклинают. В лицо и ладони укрыла тонкая липкая паутинка проклятий и впиталась, оставляя после себя противное ощущение. Кончик носа тут же противно зазудел.

— Ну вот и всё, — сказала Мария-Фелисса, — ну-ка, открывай глазки, маленькая трусливая ведьма.

Что-то в её голосе мне сильно не понравилось. Я с опаской убрала руки от лица, чтобы в ту же секунду зажмуриться от прилетевшего проклятия. На этот раз во рту неприятно заныло, а я возмущённо распахнула глаза и уставилась на кузину.

— Зачем ты это сделала?! — возопила я и тут же закрыла рот руками.

Матерь-Ведьма, ну и вонь! В глазах заслезилось. Непонятно только, от мерзкого запаха, злости или обиды. Я подскочила со стула и зло уставилась на вредную треску напротив меня. Она сложила руки на груди и посмотрела на меня со всем доступным ей высокомерием.

— А ты что, малышка Рози, думала, что я так просто буду тебе помогать, — она надменно ухмыльнулась, — о нет, сестричка! То ли ещё будет, ты на своей шкуре ощутишь всю силу ведьминской обиды.

— За что ты так со мной? Я же не виновата! — выпалила я и тут же закашлялась от зловония изо рта.

— Вечно ты не виновата, Розэ! Ты не виновата, а люди вокруг от этого страдают, — фыркнула она, — я просто восстанавливаю равновесие.

— А как же честь семьи? Ты обещала помочь, — сказала я, стараясь не дышать через нос.

— Я помогу, но моя помощь тебе не понравится, — пообещала она и пошла прочь, — поэтому готовься, Розэ, будешь моей подопытной крыской.

Она, не оборачиваясь, махнула мне рукой и ушла, плавно покачивая бёдрами. Она ушла, а я осталась, полностью раздавленная. Кончики пальцев отчаянно закололо, кажется, я даже почувствовала жар, но это чувство быстро прошло.

Кончик носа зазудел. Я скосила глаза и увидела просто огромный красный прыщ. Вскрик отчаяния я смогла подавить, но только потому, что прекрасно помнила, как воняет у меня изо рта. Лучше буду страдать молча. Но что мне теперь со всеми этими прелестями делать? Как я завтра пойду на занятия? О Матерь-Ведьма, помилуй.

Я прикрыла рукой рот и нос, воровато огляделась на выходе из библиотеки и поспешила к себе. Я так спешила, что в лучших традициях неудачниц в кого-то врезалась, сбивая с ног. Несчастный, оказавшийся на моём пути, ухнул вперёд носом, а я сверху, на его спину.

Ведьмак прокряхтел что-то невразумительное и перекатился, стряхивая меня с себя как блоху. Я залилась краской и поспешила подняться, по-прежнему одной рукой закрывая проблемные места. Парень со стоном сел и зло вскинул голову. Его карие глаза прожгли во мне две дыры.

— Какого беса ты носишься? — зарычал он.

А я стояла, ни жива, ни мертва, обмирая от ужаса. Батюшки! Какой он красивый и злой! Смертельное сочетание. Я медленно попятилась, ведьмак нахмурился, возмущённо скривил губы. Когда он начал подниматься, моя выдержка дала трещину.

— Эй, ты, сумасшедшая, — сказала он, взглядом обещая мне кровавую расплату, — молись всем предкам, потому что тебе конец.

Я сильнее прижала ладонь к лицу, развернулась на толстых низких каблуках туфель и дала дёру. Как показывает практика, бегаю я быстро. Наверное, это компенсация за отсутствие силы. А что ещё остаётся? Только быстро бегать, раз отбиться нет возможности.

— А ну стой! — заорали мне вслед разгневанно.

Я, может, и слабая ведьма-неудачница, но уж точно не дура! Казалось, мои ноги понесли меня вперёд ещё проворней. Мне всё казалось, что ведьмак дышит мне прямо в спину и вот-вот схватит и четвертует прямо на месте. Но нет. Впервые в этой академии мне хоть в чём-то повезло.

Я влетела в комнату, захлопнула дверь и для верности провернула ключ в замке. Прижалась спиной к двери и медленно скатилась по ней на пол, вцепилась пальцами в тщательно уложенную причёску. Матерь-Ведьма, что ж это творится-то? Что ты задумала?

Я нервно выдохнула и тут же закашлялась, сморщившись как попка от лимона. Прекрасно, Розэ, просто прекрасно. А ведь завтра на учёбу и надо что-то придумать. Матерь-Ведьма, дай мне сил пережить завтрашний день!


Глава 3. Молчание — золото

Розэ

Утром я проснулась с планом, как спрятать свою проблемную зону. Зубы чистила со страшными муками, а в зеркало и вовсе предпочла не смотреть, чтобы оно не треснуло. Кузина демонстративно меня не замечала, а я сочла за лучшее поступить так же. И отомстить, непременно отомстить! Ведьма я или мымра кривоглазая?

— Сегодня наложим ещё пару проклятий, — небрежно бросила Мария-Фелисса и вышла.

— Замечательно, просто замечательно, — пробормотала я и достала из шкафа лёгкий шарф.

Затем порылась в верхнем ящике прикроватной тумбочки. Там лежали мои зелья первой необходимости. Может, я и слабачка, но в зельях мастер. Хорошо, что в этой науке важно не количество магии, а талант и точность.

Я выудила бутылёк из зелёного непрозрачного стекла и отвинтила крышку. В нос тут же ударил сильный травяной запах. Я сбрызнула ткань шарфа зельем и быстро закрыла его. Убрав флакон на место, я повязала шарф на нижнюю часть лица, оставляя открытыми только глаза.

Теперь я рискнула посмотреть в зеркало и осталась довольна. Смотрелось, конечно, очень экстравагантно, я была похожа на девушку из гарема султана на востоке от Алвии, нашего славного государства. Резковатый травяной запах чуть выветрился и распустился букетом ароматов, перебивая отвратительную вонь изо рта.

Довольная собой, я поспешила сразу на занятия. Завтракать совершенно не хотелось, и я всегда старалась пропускать эту трапезу дня. Мой желудок категорически отказывался принимать пищу раньше полудня, за редким исключением. Поэтому я уже давно перестала насиловать себя и заталкивать еду по утрам, от которой мне потом становилось плохо.

Первым уроком у родовых ведьм были «Ведьмины традиции». Я зашла в класс одной из первых и сразу заняла место во втором ряду. Не первый ряд, но и не слишком далеко. То, что надо. Я выложила тетрадку, ручку и учебник.

Сказать по правде, я бы вообще проигнорировала это занятие, потому что сыта ведьмиными традициями по самое горло. Моя семья, как один из древнейших род, была просто помешана на традициях. Ведьмы Фардеклёр кичились своими предками и фанатично требовали строгого соблюдения ведьмовской иерархии.

Ещё бы, они же на самой вершине. Поэтому они и цепляются за строгое соблюдение глупых, изживших себя за давностью лет правил. Боятся, что более молодые ведьмовские семьи сместят их с пьедестала. И об этом нам будут вещать с щедрой щепотью пафоса и доброй горстью высокомерия в течение следующих полутора часов. Скука смертная.

— Привет. Тут не занято? — я повернула голову и посмотрела на стоящую рядом девушку, потом обвела взглядом полупустую аудиторию.

— Нет, тут свободно, — я пожала плечами.

— Отлично, — светловолосая девушка с двумя смешными косичками плюхнулась рядом со мной, — меня зовут Кики Шикор. Кстати, классный шарф, очень необычно смотришься.

— Спасибо. А я… — начала я, но меня перебили.

— Ты — Розэ Фардеклёр, я знаю, — девушка улыбнулась, — ты с сестрой была среди первых на распределении. Слушай, а вы действительно не знали, что ты — родовая перворождённая ведьма?

Я опешила от бестактности этой Кики, вдруг захотелось пересесть от неё на другой конец аудитории, куда-нибудь в угол на галёрке, но это будет невежливо и недостойно ведьмы Фардеклёр. Поэтому я осталась сидеть на месте.

— Как видишь, — нехотя ответила я, желая поскорее закончить этот разговор.

— Ты, наверное, так рада! Это же такая честь, — соловьём изливалась Кики, — в вашем роду за века накопилось столько магии, у тебя в руках будет невероятная мощь. Как я тебе завидую, мой род не берёт своё начало от первых древних ведьм.

— Ты не многое потеряла, — я отвернулась от неё, чтобы не видеть этого тупого восторга на её лице.

Снова вспомнились чопорные и надменные родственники, старинный особняк, навевающий тоску, вбиваемые с детства правила, осточертевшие до зубовного скрежета. Нравоучения, неодобрительные взгляды в мою сторону, вечные разговоры о наших корнях и их величии. Тьфу, тошно.

— Да ты что! — возразила излишне эмоциональная ведьма, — любая мечтает родиться в семье, подобной твоей.

— А сама ты откуда? — метнула вопрос прежде, чем Кики продолжила петь дифирамбы роду Фардеклёр.

Я готова слушать о чём угодно, только не о моей семье. Вон, по милости кузины на мне висят два проклятия, а я замоталась в шарф с убивающим все дурные запахи зельем, и похожа на наложницу султана. Пусть лучше эта Кики трещит о себе.

— Ну, моя бабушка — ведьма-самородок, так что наш род пока состоит из трёх поколений и шести ведьм, — она немного растеряла свой энтузиазм, но лишь немного, — мама перворождённая, как и я. У нас ещё есть тётя со своей дочерью и моя младшая сестра.

Она продолжила рассказывать мне о своей семье, и я уже пожалела, что вообще спросила. Начали подтягиваться другие первокурсники, кто-то ещё зевал, кто-то рассматривал остальных с любопытством. А кто-то прошёл на своё место с видом надменной королевы, например, Диана Гриваль.

— Ты Розэ Фардеклёр? — остановилась в проходе между партами высокая рыжая девушка.

— Да, — неуверенно отозвалась я. Под ложечкой засосало.

— Я Антея Волморт, — величественно представилась она, — интересный шарф. Мода из султаната? Нужно будет тоже попробовать.

— Э, спасибо, — удивлённо выдавила я.

— Если честно, не ожидала, что ты — родовая ведьма, — вдохновенно болтала ведьма, игнорируя притихшую Кики, — ты умеешь удивлять, Розэ. И не водись ты с этой…

Она брезгливо сморщила носик, наконец посмотрев на Кики, сбитую с толку таким открытым пренебрежением. Антея сладко мне улыбнулась напоследок и изящно начала подниматься наверх, куда-то в середину, к высокомерной Диане. Ну конечно, королевы должны быть в самом центре внимания.

— Просто не обращай внимания, — посоветовала я, — ведьмы древних родов только и могут, что кичиться своими корнями.

— Спасибо, — выдохнула новая знакомая и отвела взгляд, — новым ведьмам сложно влиться в закостенелое традиционалистское общество ведьм, мы должны доказывать своё право, чтобы с нами считались. Только через несколько поколений ведьм Шикор начнут замечать такие как эта Волморт.

— Такие, как она всегда будут драть нос, — я хихикнула.

— Ну и к чёрту тогда её, — приободрилась Кики, — наша сила в единстве. Поэтому вместе мы им покажем, где раки зимуют.

— Да, — ответила тихо и улыбнулась. Не такая эта болтливая ведьма и плохая.


— Доброе утро, ведьмы, — в кабинет ворвалась сухая седовласая старуха и окинула нас острым взглядом стервятницы, — и ведьмаки. Я — ведьма Силли, ваш преподаватель Ведьминых традиций.

Она окинула нас всех зловещим взглядом, заставляющим передёрнуться, и постучала длинными острыми ногтями по столу, словно забивала гвозди в крышку нашего общего гроба. Её неприветливый взгляд окатил меня волной холода, потом переместился куда-то в центр. Клянусь, я почувствовала, как вздрогнули Волморт и Гриваль.

— В этом году в моём классе аж целых три наследницы великих ведьмовских родов, — проскрипела она и улыбнулась кривыми пожелтевшими зубами.

Мне стало дурно от нехорошего предчувствия. Я вздрогнула, когда похолодевшая ладошка Кики нашла мою взмокшую от иррационального страха руку и крепко сжала. То ли поддерживая, то ли пытаясь найти поддержку во мне.

— Гриваль, Фардеклёр, Волморт, — проскрипела она, — потомки первых ведьм-прародительниц. Отрадно, отрадно.

Она забормотала что-то себе под нос, продолжая постукивать когтями по столешнице. Словно помешанная. Она вообще производила впечатление не очень здоровой. Безобразная старуха, с седыми клочьями волос, крючковатым носом и небольшим горбом. Она была до ужаса костлявой и смотрела страшными, будто животными глазами.

— Обрадую вас всех, мне выпала честь стать вашим руководителем, маленькие родовые ведьмы, — наконец заговорила она.

— Ага, честь… — пробормотал какой-то смелый идиот.

— Ведьмак Мелоун, — зорко нашла дурачка без чувства самосохранения ведьма Силли, — даже потомки первых древних ведьм не смеют так со мной говорить, наглый хорёк!

Она тыкнула в него кривым пальцем, все обернулись к парню. Симпатичный такой юный ведьмак сильно побледнел, а потом на глазах у всей группы начал обрастать шерстью и уменьшаться в размерах, пока не превратился в самого настоящего хорька.

Бедняга завизжал, начал метаться по партам. Ведьмы повскакивали с мест, кто-то особо впечатлительный закричал и метнул с перепугу заклятье. Бедный зверёк взмыл под потолок, отчаянно болтая лапками и безумно вращая маленькими глазками. Я распахнула глаза от ужаса и перевела взгляд на ухмыляющуюся ведьму Силли.

— Так же нельзя! — выпалила, не успев остановить слова в горле.

— Какая смелая, — всё-таки услышала меня эта чудовищная старуха и сверкнула глазами, а потом гаркнула, перекрывая шум, — замолчали! Сели на места! А ведьмак Мелоун послушает нас оттуда.

Меня бросило в холодный пот. Зачем я за него заступилась? Кто он мне: брат, сват, любовь всей жизни? Чего мне не молчалось? Кики сильнее сжала мою ладонь, и я поняла, что она всё-таки поддерживает меня, а не ищет поддержки. Нехотя другие ведьмы начали успокаиваться и возвращаться на места. Их взгляды то и дело возвращались к бедняге под потолком. Никому не хотелось повторить его участь.

— Я не потерплю непослушания, — в гробовой тишине проскрипел голос ведьмы Силли, — можете даже не пытаться жаловаться, иначе ваши милые личики покроются мерзкими бородавками. Я воспитала не первое поколение ведьм, и вы не будете исключением. Я сделаю из вас великолепных будущих глав родов. Хотите вы этого или нет.

Я сглотнула. Мне вот не очень всего этого хотелось. Уж лучше бы на моём месте была Мария-Фелисса, а я где-нибудь у милых и безобидных ведьм-неудачниц. Я снова посмотрела на преподавательницу и вздрогнула, потому что смотрела она прямо на меня, немигающим взглядом.

Потом посмотрела на мой шарф, уголок тонких сухих губ чуть дёрнулся, словно она видела наложенные проклятия. Она отвела взгляд и начала лекцию, я тихонечко выдохнула. Может, мне просто показалось? Матерь-Ведьма, спасибо за такую милость.

Но я рано расслабилась. Когда лекция подошла к концу, ведьма Силли приказала всем покинуть кабинет и поманила к себе пальцем обессиленно обмякшего Мелоуна в шкурке хорька. Все поспешили убраться подальше от этой сумасшедшей, Кики потянула меня на выход.

— Фардеклёр, останься, — скрипнуло мне в спину. Мои руки похолодели.

— Розэ? — испуганно обернулась ко мне Кики.

— Иди, — шепнула я и медленно обернулась.

— Шикор, закрой за собой дверь, — бросила ведьма Силли девушке в спину.

Бедная ведьма подпрыгнула на месте, окатила меня сочувственным взглядом и медленно прикрыла дверь с таким видом, словно закрывает крышку моего гроба, прежде чем закопать. У-у-у, да она меня мысленно уже похоронила!

— В-ведьма Силли? — мой голос дрогнул, когда я обернулась к страшной старухе.

Она сжимала в руках обвисшее тельце хорька, ведьмак Мелоун даже не пытался сопротивляться. Бедняга. И я бедная.

— Расколдуй парня, — она двумя пальцами взяла его за шкирку и протянула мне, — это твоё задание.

— Н-но… — у меня затряслись руки, — директриса Франсуа сказала, что у меня не будет никаких практических занятий, пока моя магия… не проснётся окончательно.

— Твои проблемы, Фардеклёр, — устала держать зверька на вытянутой руке ведьма Силли и небрежно швырнула его мне как ненужную тряпку.

Время замедлилось, я видела в маленьких чёрных глазках страшный испуг бедного Мелоуна. И это придало мне сил. Я перехватила его, не позволила упасть и невольно прижала к себе, ласково поглаживая пальцами трясущееся тело.

— Даже если тебе понадобится вечность, ты его расколдуешь. Либо ты это сделаешь, либо он так и останется хорьком. И не смей просить помощи, — она прошила меня злобным взглядом, — а теперь пошли вон отсюда.

— К-конечно, — пробормотала я и бегом кинулась прочь из кабинета.

Я её боюсь! Она ненормальная, так же нельзя! Только в коридоре я почувствовала себя в безопасности, отстранила хорька Мелоуна от себя и заглянула в его грустные глаза. Кажется, он уже смирился с тем, что проведёт вечность в теле маленького пушистого зверька.

— Эй, я расколдую тебя! — больше для себя, чем для него, воскликнула я и уныло закончила, — когда-нибудь.

Мелоун вздохнул и, кажется, заплакал по горькой своей судьбинушке. Мне стало его безумно жалко, поэтому я снова прижала его к себе и успокаивающе погладила по пушистой спинке. Не переживай, мальчик, я что-нибудь придумаю. Наверное.

И всё-таки правду говорят, что молчание — золото.

Глава 4. Выше голову, Розэ

Розэ

Я посадила Мелоуна к себе на плечи, он повис грустным воротничком. Я погладила бедного ведьмака по голове и поймала себя на мысли, что даже имени его не знаю. Если бы ведьма Силли не назвала имя его рода, то он так бы и остался для меня безымянным ведьмаком.

На следующую пару я шла под удивлённые и любопытные взгляды ведьм обоих полов. Шарфик и хорёк на плечах привлекали внимание. Меня это дико смущало, но снять шарф я не могла, а затолкать бедного Мелоуна в сумку было бы бесчеловечно. Пришлось терпеть.

— Эй, у нас новая мода? — окликнул меня противный высокий голос.

Я обернулась, в нескольких шагах от меня стояла смутно знакомая ведьма, я видела её в группке родовых ведьм-старшекурсников на распределении. Она окинула меня взглядом с ног до головы, особенно задержавшись на куске ткани на моём лице и настороженно подобравшемся хорьке.

— Милый зверёнок, — продолжала эта блондинистая сушёная вобла и потянулась рукой к зашипевшему Мелоуну, — одолжишь на время?

— Н-нет, — я сделала шаг назад.

— Почему же? Или ты привыкла отбирать у других? — неприятно осклабилась девица, — ты всех нас позабавила на распределении, хитрая малышка. Действительно не знала, что родовая магия у тебя?

— Нет, — снова повторила я, отступая.

Обернулась на других ведьм и ведьмаков в коридоре, но они не хотели связываться с родовой ведьмой со старшего курса. Чёртова ведьмовская иерархия в действии! Я почувствовала покалывание в пальцах и сжала ладони в кулаки.

— То есть ты маленькая наивная мышка? — не поверила ведьма, — или ты хитрая интриганка без гроша магии за душой?

Я вздрогнула. Откуда она знает, что магии у меня кошкины слёзки? Мой род стыдится этого факта, поэтому до последнего держал это в тайне. Они бы никогда не рассказали, Мария-Фелисса в том числе. А ещё знала директриса Франсуа и возможно преподаватели… Ой-ей.

— Какое твоё дело? — моей злости хватило, чтобы пересилить страх, я перестала пятиться, — тебе не говорили, что не стоит совать нос, куда не следует?

— Это угроза? — аж засветилась от радости ведьма.

— Это совет, — немного сдала назад я и Мелоун возмущённо зашипел.

— Но если тебе интересны тайны рода Фардеклёр, — к нам приблизилась Мария-Фелисса, непонятно откуда взявшаяся, и мило улыбнулась этой ведьме, — то спроси у нашей главы. Ах да, она даже на порог тебя не пустит. Род Дюбесси сильно не дотягивает. Или я что-то путаю, Розэ? Кажется, Дюбесси не ведут свой род от первых древних ведьм.

— Ты… — зашипела ведьма, — как ты смеешь, малявка? Ты даже не родовая ведьма!

— И что? — надменно фыркнула Мари и повысила голос, чтобы все её слышали, — зато я вторая в роду Фардеклёр, а не первая… в Дюбесси. Помни об этом, когда посмеешь в следующий раз приставать к моей кузине. Знай своё место.

Злобная блондинка залилась краской злобы и со скоростью ветра выбежала из коридора. Кузина надменно усмехнулась ей вслед, а потом вцепилась в мою руку и потащила прочь от любопытных ведьм. Их глаза горели в предвкушении, им не терпелось начать трепаться и обсасывать подробности стычки.

— Мари, ну зачем ты так! — укорила её, придерживая Мелоуна, он чуть не слетел с моих плеч на повороте.

— Ты такая дура, Розэ, — хлестнула коротким злым взглядом она, — из твоей пустой головы выветрилось всё, чему нас учили? Не позволяй тем, кто ниже тебя, задирать нос. Фардеклёр — почти королевская семья среди ведьм, не давай каким-то низкородным жабам тыкать тебя лицом в грязь.

— Я просто не хотела конфликта, — начала оправдываться, — а теперь она будет мстить, такого унижения нельзя простить!

— Не посмеет, — надменно усмехнулась кузина, — она старше, но не стоит забывать, что за всеми нами стоят наши семьи. Дюбесси сами её сожрут и попросят добавки, если она посмеет навредить тебе или мне. Что у тебя за крыса на шее болтается?

— Это не крыса! — мне стало обидно за беднягу Мелоуна, — это хорёк!

— Выкинь его, — дёрнула плечом Мария-Фелисса, — твой шарф и без того привлекает внимание.

— А кто виноват в этом? — я начала злиться на её невозмутимую беспардонность, — и никуда я не дену Мелоуна, он моё задание от ведьмы Силли. Куда мы вообще так несёмся? У меня занятие по зельеварению.

— Только что объявили, что весь первый курс сейчас должен выйти во внутренний двор, — раздражённо бросила кузина и выпустила мою руку, — и что ты без меня делала бы? Ты совершенно ни на что не годна.

Я молча проглотила очередную колкость родственницы, исключительно в качестве благодарности за заступничество в разговоре с той надменной ведьмой. Но от своей маленькой мести тем более не откажусь, проучить мою высокомерную кузину совсем не помешает. Ради профилактики.

Мы поплутали ещё немного и вышли во внутренний двор академии, представляющий собой огромный газон, взятый в тиски с одной стороны полукруглыми крыльями здания академии, и уходящий вдаль, к лесу. Группа ведьм-первокурсников уже толпилась внизу возле лестницы.

— Кики? — я нашла взглядом недавнюю знакомую и поспешила к ней, — что происходит?

— Замена, — она повела плечами и посмотрела мне в глаза, — ну как? Что там с ведьмой Силли? Ой, Мелоун?

Она вытаращилась на мой живой меховой воротник. Хорёк обиженно ощерился и попытался спрятаться в моих полураспущенных волосах. Кажется, он уже перестал грустить и вошёл в новый этап смирения с жестокой реальностью — смущение.

— Мелоун, — вздохнула я и поправило верткое тело одногруппника, — Силли сказала, чтоб я за ним следила, пока не обернётся в человека. И вот. Не о чём переживать.

Я ойкнула, потому что эта мерзкая скотина возмущённо захрипела и легонько прикусила меня за ухо. Я посмотрела в маленькие чёрные глазки и отчётливо увидела в них укор. Вот же наглый хорёк! Правильно его ведьма Силли охарактеризовала!

— Посажу в клетку, — пригрозила и снова получила лёгкий возмущённый укус, — и неделю чистить её не буду!

Наглое создание явно впечатлилось перспективами и снова безвольно повисло на плечах пушистым воротником. То-то же! Я, может, слабачка, но не до такой же степени, чтобы какой-то хорёк меня тут подчинить пытался. Тоже мне властный самец выискался.

— Приветствую! — к группе подошёл ведьмак со смутно знакомым голосом, — меня попросили провести замену, ваши преподаватели… — он запнулся, а потом снова заговорил, в его голосе была слышна усмешка, — немного заняты. Поэтому сейчас мы прогуляемся по угодьям нашей академии и одновременно проведём инструктаж. Вопросы?

— А как тебя зовут, красавчик? — кокетливо спросила какая-то ведьма.

— Пейтон Кроули, — бархатно представился мужской голос, и его обладатель скорее всего улыбнулся.

— Ни черта не вижу, что там за красавчик, — возмущённо пропыхтела Кики и потащила меня в сторону, чтобы лучше рассмотреть.

Мы выбрались из толпы и выглянули из-за спин ведьм-первогодок. Кики прерывисто выдохнула, с восхищением оглядывая ведьмака. А я… Я постаралась нырнуть обратно в толпу, потому что нашей заменой оказался тот самый ведьмак, которого я вчера сбила! Ой-ой-ой!


— Розэ, ты куда сбежала? — протолкалась ко мне Кики, — он как раз посмотрел в нашу сторону, а тебя и след простыл. Какой же он краси-и-ивый, давай подберёмся поближе.

— Ты иди, мне и тут нормально, — пробормотала я.

— Давайте начнём, — тем временем засмеялся этот Пейтон Кроули, прерывая многочисленные попытки завязать разговор и привлечь к себе внимание, — я постараюсь закончить побыстрее и дать вам больше времени погулять. Поверьте мне, вам стоит воспользоваться этой возможностью.

Мы нестройной колонной пошла за идущим спереди Пейтоном, вдохновенно вещающим об истории возникновения Академии Роз, которую и так знала каждая уважающая себя ведьма. Академию построили на месте алтаря первых древних ведьм. Они были не только первыми ведьмами в мире, но и первым ковеном.

Их ведьмовской круг был назван в честь королевы цветов — розы. Ведь роза так прекрасна, но отнюдь не беззащитна, у неё есть острые шипы. Первые ведьмы ассоциировали себя с этим цветком, поэтому звали себя Кругом Роз. Позже на месте силы, где был их алтарь, решили построить академию и назвали её по аналогу с ковеном ведьм-прародительниц. Академия Роз.

— А я видела его на распределении, — пищала какая-то восторженная девица своей подружке, — он родовой ведьмак с последнего курса!

— Он такой красивый, — тем временем возбуждённо шептала мне в ухо Кики, — а ещё сильный и очень талантливый. Матерь-Ведьма, хочу, чтобы он стал моим мужем.

— Ась? — мы с Мелоуном вытаращились одинаково ошарашенными глазами, а я озвучила нашу общую мысль, — Кики, ты чего, какой муж? Рано о таком даже думать! Нам едва исполнилось восемнадцать, впереди долгая жизнь.

— Ты не понимаешь, Розэ, — отмахнулась она, — я ведь думаю ещё и о своей семье. Любой род мгновенно взлетит верх по ведьмовской лестнице, если Пейтон Кроули женится на одной из дочерей семьи. Но тебе незачем о таком думать, выше Фардеклёр только пара семейств.

Я сочла за лучшее промолчать. Я не желала участвовать во всех этих играх за власть среди ведьм, будь моя воля, я бы предпочла родиться в такой семье как у Кики и жить себе спокойно, подальше от всех этих власть имущих. Жаль, что Матерь-Ведьма не спрашивает, в какую семью отправлять на рождение.

— Почему ему доверили вести занятие, если он сам ученик? — спереди от нас послышался возмущённый голос рыжего ведьмака.

— Питт, да он же лучший в своей группе, — толкнул его локтем в бок второй первокурсник, — и род Кроули на отличном счету.

— Кроули — выскочки, — высокомерно отозвался этот Питт и задрал голову.

— А Мюрреи зануды, — я увидела, как к нему обернулась Мария-Фелисса, в каждой бочке затычка, — вас терпят только потому, что когда-то ваш род был на подъёме.

— Вас тоже, Фардеклёр, — огрызнулся Питт Мюррей в ответ, — все древние рода держатся на одной славе предков. А этого мало, чтобы оставаться на высоте. Поговаривают, ваш род почти иссяк.

— Питт, — одёрнул его друг и обернулся ко мне.

Не сложно было догадаться, что имел в виду этот гадкий Питт. Я сузила глаза, по рукам прошла колющая волна мурашек. Я морально готовилась к чему-то подобному, когда приехала в академию. Я же знала, что меня определят к ведьмам-неудачницам и все всё сразу поймут.

Но меня неожиданно определили к родовым ведьмам, это должно было ненадолго оттянуть момент истины, возможно, проклято-терапия помогла бы, пробудила бы магию, о чём говорила директриса Франсуа. Но все, кажется, откуда-то знают, что магии у меня пшик. Откуда? Сначала эта мерзкая Дюбесси, теперь Питт и его дружок.

— Давай проверим, насколько иссяк твой род, — гадюкой зашипела Мари, — или ты только и можешь, что языком чесать, слабак?

Глаза Мари полыхнули ведьмовским огнём, Питт попятился и поднял руки, показывая, что капитулирует. Кузина раздражённо поправила волосы и отвернулась. А я… Я понимала, что всё это она делает не ради меня, а ради чести нашего рода. Но всё равно было приятно. Я даже почти передумала подсовывать ей милую жабку в кровать.

— Розэ, не обращай внимания на этого придурка, — сказала Кики.

Она ведь всё слышала, как и несколько ведьм и ведьмаков рядом с нами и тем зазнайкой. Я бледно улыбнулась, а Мелоун перестал изображать воротник и потёрся мордочкой о мою шею. Мне стало щекотно, и я тихо засмеялась.

И ладно, что магии у меня пшик. Но я — Фардеклёр, и гордость рода никто не отменял. Нужно хотя бы не показывать виду, что услышанное хоть сколько-то меня задело. Голову выше, Розэ.

— Так, мы подходим к лесу! — перекрывая шум десятков голосов, объявил Пейтон Кроули, — моя лекция подошла к концу. Вы можете погулять до конца занятия.

— А если мы заблудимся? — снова тот же кокетливый голос.

— То я найду вас и спасу, — снова эти бархатные нотки, и снова громкое: — Когда в небе вспыхнет красный шар, возвращайтесь к академии. Если вы заблудитесь, мне придётся сообщить вашим ведьмам-руководительницам, и они назначат вам занятия по лесному ориентированию. Какие вы ведьмы, если теряетесь в трёх соснах?

Он засмеялся, многие поддержали эту шутку. Ну да, у ведьм отличное чувство ориентирования на природе. Заблудиться там нам сложно, но не невозможно. Нехотя ведьмы и ведьмаки начали разбредаться по тропинкам, я тоже поспешила скрыться среди деревьев, пока ведьмак Кроули меня не заметил.

— Вы всегда убегаете, Фардеклёр? — полетело насмешливое в спину.

Я вздрогнула, замерла, а потом кинулась наутёк. Да, глупо, я трусиха, но посмотреть ему в глаза выше моих сил!


Глава 5. Это хорёк!

Розэ

— Розэ, ты куда? — крикнула мне вслед Кики, когда я с перепугу дунула петлять между деревьев, лишь бы сбежать от Пейтона Кроули.

Я ничего ей не ответила, только прижимала к себе одной рукой сумку, чтобы не била по бедру, а второй придерживала Мелоуна, чтобы он не улетел куда-нибудь в кусты. Я петляла как трусливый заяц, но бежала в определённом направлении. К озеру, которое видела вчера, когда гуляла.

Там довольно красиво и тихо, можно уединиться ото всех и успокоиться. А ещё выловить для моей любимой кузины милую квакушку. Мелоун цеплялся за моё платье всеми лапками и что-то верещал, на своём, ведьмачье-хорьковом. Наверное, требовал остановиться.

И я остановилась, но только для того, чтобы оглядеться и свериться с направлением. Ага, вон между тем камнем и тем дубом проскочить и налево, в закуток с озером. Я удостоверилась, что никого рядом нет, и нырнула в своё укромное местечко.

Передо мной и хорьком открылся вид на небольшое цветущее озеро в низине, окружённой плотным рядом деревьев. Проскочить туда можно было через камень и дуб. Я спустилась к озеру и плюхнулась на нагретый солнцем большой плоский камень. Сумка скользнула на землю рядом, а Мелоун утомлённо раскинулся на моих коленях.

Я уставилась в отражение озерца, камень как раз частично уходил в воду, но был достаточно высоким, чтобы на нём можно было сидеть и не намокнуть. Если не спускать ноги в воду, конечно. На меня смотрели большие перепуганные голубые глаза. Остальное лицо было скрыто платком.

Я разозлилась на саму себя и рукой вспорола озёрную гладь, разбивая собственное отражение на капли. Вспомнились слова той ведьмы, Дюбесси, а потом и того мерзкого Питта Мюррея. Они оба говорили о том, что сил у меня едва на донышке. А я не смогла за себя постоять.

Это злило, до вновь зазудевших пальцев. Я чувствовала себя противоречиво. Одна часть меня мечтала наконец вырваться наружу и показать всем, кто я такая, а вторая почему-то всё время её останавливала. Я хотела стать сильнее, злее, как Мария-Фелисса, но мне что-то словно мешало.

Эта вторая часть всё время говорила мне сдерживать себя, не давать странному огню в пальцах вырваться. Если я начинала проявлять характер, меня тут же отбрасывало назад. Наверное, так себя чувствуют все взрослые, которых с детства вынуждали чувствовать себя ничтожным и вечно обязанным.

Я снова сравнила себя и кузину. Она была очень сильной ведьмой, достойной нашей семьи. Не то, что я. Я всё-таки лукавила, когда говорила, что иерархия ведьм — пережиток прошлого. Силы потомков определяют силы предков.

Поэтому Кики говорила о том, что хочет в мужья этого Пейтона. Род Кроули относился к боковой ветви одного из шести родов первого круга ведьм. Это не только статус. От сильных родителей появляются сильные ведьмы. Поэтому ведьмы заключают браки с ведьмаками, и редко — со смертными.

Всё дело в банальной силе. Всё общество ведьм завязано на этом. Кто сильнее, тот и сверху, как говорится. А у меня вот… гены с одной стороны подкачали. Даже могущественный папа не вытянул мою врождённую силу на приемлемый уровень. А у Мари оба родителя были сильными ведьмой и ведьмаком. Вот и результат.

Я давно не переживаю по этому поводу, со спокойной душой прячась в тени великолепной кузины. Я привыкла прятаться и подавлять в себе ярость, не привлекать внимания. Но вот незадача. Меня вытянули из этой тени и выставили на всеобщее обозрение. А на свету сразу видно все недостатки и изъяны.

У меня не просто проблемы, я не зря вчера сорвалась в истерику при Марии-Фелиссе. У меня настоящая катастрофа. Первые тревожные звоночки прозвенели уже сегодня. И что делать, я совершенно не представляла. Драть нос и всем дерзить, отчаянно прикрывая яркой обёрткой неприглядное наполнение?

Мелоун напрягся на моих коленях и посмотрел в сторону «дверей» к озеру. Я насторожённо посмотрела туда же и приготовилась отбегать на другую сторону озера. На свет солнечный вывалился Пейтон Кроули и сразу же скатился в низину, к озеру, не ожидая полого схода.

Я не смогла подавить смешка. У красавчика-ведьмака явно какие-то проблемы с устойчивостью на двух ногах. То тщедушные девицы в коридорах сбивают, то скатывается кубарем по земле. Пейтон поднял голову и смерил меня недовольным взглядом, быстро поднялся и начал отряхиваться.

— Быстро бегаешь, ведьма, — не мог не признать, — твой главный талант?

— Движение — жизнь, — ответила я, подхватила сумку и хорька и понеслась к другому краю озера, — иногда в буквальном смысле.

Это я уже прокричала с противоположного берега. Ведьмак даже не шелохнулся, чтобы меня догнать, только проследил немигающим тёмным взглядом.

— Мстить будешь? — неуверенно попыталась его разговорить, потому что пауза затягивалась.

— Я ещё не так низко пал, — ответил он, — хотел поговорить. Кстати, можешь уже снять этот шарф. Так себе способ маскировки.

— Не хочу, — сказала с вызовом, — что тебе нужно? Извинений? Мне, правда, очень жаль!

— Вчера я не заметил никакого раскаяния, — он медленно двинулся вкруг озера.

— У меня запоздалая реакция, — выпалила я, двинувшись в противоположную от Кроули сторону.

Мелоун странно задрыгался, тихо повизгивая, я на миг опустила взгляд, чтобы понять… понять, что этот наглый хорёк ржёт! Весело ему, скотине пушистой, вы только посмотрите! Забавляется он, воротник недобитый.

— Вот как? Забавно, — проговорил хищно ведьмак, замерев на месте. Я тоже остановилась.

— Ничего забавного, — я злобно посмотрела на ржущего по-хорьковски Мелоуна. Зараза.

— Твоя крыса так не считает, — Кроули ухмыльнулся и указал взглядом на возмущённо замершего Мелоуна.

— Это не крыса, а хорёк, — справедливости ради возмутилась я, — но характер тот ещё крысиный. Ай!

Я зашипела, потому что наглый воротник укусил меня за палец. Не до крови, но очень больно. На глаза брызнули слёзы, которые из-за неожиданности боли сдержать было невозможно. В следующий момент мановением чужой руки Мелоун улетел куда-то в сторону, а меня рывком впечатали в мужскую грудь.

— Попалась, — победно воскликнул Кроули, — а теперь, Розэ, покажи личико. Тогда приму извинения.

— Нет!.. — в ужасе воскликнула я и попыталась вцепиться в шарфик.

Снова не успела, Пейтон сдёрнул его раньше и откинул примерно туда же, куда и шипящего от ярости Мелоуна. Я вся сжалась, зажмурилась и опустила голову, чтобы прикрыть лицо волосами. Щёки опалило от злости и стыда. Я вовсе не хотела, чтобы меня видели такой. Особенно красавчик-ведьмак.

— Ну-ка, — он сжал мой подбородок и заставил поднять лицо, — хм-м-м.

В этом его хмыке не было отвращения, презрения или насмешки. Скорее лёгкая озадаченность и интерес. Я тут же распахнула глаза и скосила их на кончик носа. Моего маленького красивого идеально чистого носа! Ужасного прыща не было! Я приоткрыла рот и не ощутила омерзительного запаха.

Меня в тот же миг накрыло волной непонимания и восторга. Кажется, проклятия Марии-Фелиссы были не очень сильными, раз выветрились меньше чем за сутки! Хотя кузина проклинала от щедрот души, такое проклятие могло держаться месяцами. Странно.

— И зачем было скрывать такое хорошенькое личико, — тем временем продолжал разглядывать меня Пейтон.

Я так погрузилась в себя, что не сразу вспомнила, в каком мы положении вообще стоим. А когда вспомнила… Нет, меня не окатило новой волной смещения. По рукам пронёсся жар, мне казалось, что если он достигнет сердца, один наглый ведьмак пострадает.

— Отпусти! — я впечатала каблук в его ступню и резко оттолкнула опешившего парня.

Вовремя. Жар резко стих, а я отбежала на несколько шагов от сморщившегося Кроули. Этому приёму меня научил мой ветреный папуля, когда мне было десять. Он вдруг вспомнил, что мне нужно хоть немного уметь защитить себя, если уж с магией у меня не сложилось.

— За это извиняться не буду! — выпалила возмущённо и зашарила взглядом по земле.

Где там притаился Мелоун? Куда его этот живодёр отбросил? Хорёк точно живой, я где-то поблизости слышала его яростное шипение, когда стояла рядом с Кроули. Ответ пришёл мгновенно, потому что не успел Пейтон оправиться от моего отпора, как вскрикнул от боли и зашипел.

Мелоун белкой-летягой спрыгнул с ведьмака и юркой колбаской побежал ко мне. Я подхватила его на руки и прижала к груди как родного. Одногруппника мелко потряхивало от злости.

— Вот же крыса! — выпалил Пейтон, отнимая испачканные кровью пальцы от шеи.

— Хорёк! — гордо поправила я.

— Пущу на воротник, — с угрозой сказал он и двинулся на нас.

— Маленького обидеть может каждый, — выдала я, — как не стыдно! А ещё наследник рода Кроули. Позорище.

Он запнулся и удивлённо захлопал на меня своими глазищами. Я покачала головой, глядя на него с укоризной, и поцокала языком, как всегда делала моя воспитательница. Кроули не сразу совладал с чувствами, наверное, с ним так ещё никто не разговаривал. А потом он захохотал, закинув назад голову.

— Ты просто нечто, Фардеклёр, — проговорил он сквозь смех, — о, Матерь-Ведьма, что происходит-то. Ох, я не могу.

Я посмотрела на ведьмака с сочувствием, потом перевела взгляд на Мелоуна и покрутила пальцем вокруг виска. Хорёк закивал и снова заржал, уткнувшись мне в шею.

— Я, вообще-то, искал тебя не для всего вот этого, — отсмеявшись, сказал Пейтон, — тебя желает видеть директриса Франсуа. Твою кузину я уже отправил к ней.

Я замерла, душу окатило ледяной волной. Зачем мы с Мари нужны директрисе?


Отделаться от чокнутого Кроули мне не удалось, он проводил меня прямо до директорских дверей и сам же и постучал. Мелоун трусливо спрятался в моей сумке и затих, а я… я посмотрела на этого ведьмака-старшекурсника и неожиданно насмешливо, как-то дерзко и чуть свысока сказала:

— Какой услужливый, — и тут же прикусила губу и опустила глаза.

— Всё для сумасшедшей ведьмочки, — съехидничал он.

В этот момент голос директрисы пригласил войти. Пейтон отошёл в сторону, пропуская меня к двери. Я нервно поправила лямку сумки и толкнула дверь. На душе заскребли кошки в предвкушении чего-то ужасного. И ужасное не преминуло тут же случиться.

— Глава! — выпалила я, а дверь за мной захлопнулась.

Я распахнула глаза, с ужасом разглядывая всех присутствующих. В креслах перед директорским столом сидели глава рода Фардеклёр, женщина, которую я иногда называю бабушкой, и родовая ведьма предыдущего поколения нашей семьи — моя тётя Ирэна, которую я безумно боялась.

А ещё тут была бледная как мел Мария-Фелисса и недовольная директриса Франсуа. Я замерла у двери, ёжась от ненавидящего ледяного взгляда Ирэны и спокойного, даже безразличного взгляда главы Фардеклёр. Бабушкой даже в мыслях называть её не получалось.

— Проходите, Розэ, — проговорила главная ведьма академии, вполне дружелюбно.

Фух, значит, злилась она не на меня. Я встретилась взглядом с Марией-Фелиссой, та была какой-то напряжённой, но едва заметно расслабилась, когда не увидела на мне следов своих проклятий. В её глазах мелькнуло удивление. Да, кузина, я тоже не ожидала, что они так быстро выветрятся!

— Розэ, нам сообщили пренеприятнейшую новость, — заскрипела тётка Ирэна, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на безобразный визг, — что ты заняла место нашей дорогой Марии-Фелиссы. Я не раз говорила, что тут произошла какая-то ошибка. Если ты признаешься в подлоге сейчас, я обещаю, что никто тебя не накажет.

— Ведьма Фардеклёр, — хлестнула её строгим голосом директриса Франсуа, — это моя территория, вы всего лишь гостья. Вы не имеете никакого права так говорить с моими ученицами. Тем более вводить их в заблуждение. Первый котёл — древний артефакт и не даёт осечек. Вам это известно не хуже меня.

— В это сложно поверить, ведьма Франсуа, — процедила Ирэна, убивая меня взглядом, — Розэ невероятно слабая ведьма, её мать — смертная. В ней нет ни капли родовой магии.

— Ведьма Фардеклёр, — снова осадила её директриса, — мы здесь не для этого.

— Мы приехали, чтобы разобраться в сложившейся неприятной ситуации, — чуть взвизгнула Ирэна, заставив поморщиться всех, кроме безразличной главы нашего рода, — нам мало вашего письменного уведомления о результатах распределения! Объяснитесь!

— Ирэна, — всего одно тихое слово, произнесённое Лейлой Фардеклёр, и тётка резко проглотила всё, что хотела сказать и опустила злобные глаза в пол, — директриса Франсуа, меня интересует эта тема отнюдь не потому, что я не верю Первому котлу. Меня смущает, что столько лет моя семья была в таком заблуждении, и мне хочется его разрешить. Я рассчитываю на ваше сотрудничество.

Вот так вот! Никаких тебе «не могли бы вы помочь» и «надеюсь, что вы пойдёте нам навстречу»! О нет, Лейла Фардеклёр никогда не просила, она приказывала или предлагала в повелительном наклонении. Она даже мысли не допускала, что директриса Франсуа не сделает так, как хочется ей.

— Вы правы, случившееся нас всех очень озадачило, — нахмурилась главная ведьма академии, придя к тем же мыслям, что и я, — но мы ничем более не можем вам помочь. Первый котёл сказал — мы услышали. Теперь наша задача выучить ваших внучек.

— Покажите мне свиток, директриса, — снова сухой приказ на грани вежливости.

И ведьма Франсуа не могла его не выполнить. Она прошла к шкафу, перебрала несколько трубочек, развернула пару свитков и вернулась к столу с одним из них, протянула его главе Фардеклёр. Та величественно приняла и развернула его, вчиталась, чуть прищурившись.

— Мария-Фелисса — класс высшей силы, Розэ — родовой, — бесстрастно сказала она и впервые посмотрела прямо на меня, заставив поёжиться, — вот как. Не скажу, что я довольна таким развитием событий. Более того, я крайне разочарована и в недоумении.

— Розэ всегда всё портит, — тётка Ирэна прошибла меня ненавидящим взглядом, полным ведьмовского огня, — как и твой папаша. Не мог не нагадить семье в очередной раз.

— Ирэна, выйди, — спокойно сказала глава, и тётка вспыхнула и вылетела прочь, больно толкнув меня плечом.

Нашей главе не перечат даже в мелочах. А тётка в запале совершила страшную ошибку — посмела оскорбить Пирса Фардеклёра прямо при бабушке. Она ведь любила его, даже больше чем Ирэну. Достаточно сильно, чтобы принять в свою семью меня — паршивую овцу.

— Бабушка, прости за маму, — сконфуженно сказала Мари. Она всегда звала её бабушкой и только по исключительным случаям — главой.

— Не смей извиняться, — бесстрастный приказ, и кузина лишь кивнула, — досадно, что снова мои планы расстроились. Придётся ждать следующего поколения, пока в нашей семье родится нормальная наследница.

Она едва заметно скривила губы и поднялась. Небрежно положила свиток на стол директрисы и окинула нас с кузиной разочарованным взглядом голубых глаз рода Фардеклёр. Поправила волосы цвета гречишного мёда, как и у меня.

Глава нашего рода была очень могущественной ведьмой, поэтому до сих пор могла поддерживать своё тело в возрасте роскошных сорока лет, хотя на самом деле ей было в два раза больше.

Из всех её потомков именно мне, по иронии Матери-Ведьмы, выпала честь быть наиболее похожей на неё внешне. Тот же цвет глаз и волос, фамильная чёткая линия челюсти и хрупкая женственная фигурка. Остальные на неё походили намного меньше. Мари получила только цвет глаз, а тётке Ирэне и того не досталось.

А мой блудный отец… Если мне не изменяла память, глаза у него были зелёные, а волосы — как пшеничное поле. Он совсем не был похож на свою мать и старшую сестру, он полностью пошёл в своего отца — второго мужа нашей главы. Мне от него в копилку внешности ничего не досталось. Всё остальное, очевидно, я получила от матери, которую никогда даже не видела.

— Мария-Фелисса, Розэ, вы можете быть свободны, — она величественно махнула узкой ладонью.

Мы собирались уже выскользнуть за дверь, как бабушка снова посмотрела на меня и вздрогнула. Я недоумённо замерла, не понимая, в чём дело. А потом ощутила шевеление маленьких лапок на своём платье. Я посмотрела вниз. Этот глупый воротник выбрался из сумки.

— Что за крыса? — брезгливо, впервые проявив свои эмоции на публике, тяжело проронила Лейла Фардеклёр.

— Это хорёк! — на автомате возмутилась я и чуть не умерла от разрыва сердца. Кому я только что возразила?!

О Матерь-Ведьма, свидимся в ближайшие секунды!..

Глава 6. Молчи

Розэ

— Давно ты не была такой дерзкой, — медленно проговорила глава Фардеклёр, окидывая меня прищуренным взглядом, — очень давно. Мне нравится. А теперь обе — вон!

Нас с кузиной вынесло за дверь. Сердце отчаянно колотилось где-то в горле, а на лбу выступила испарина. Но очень быстро пришло осознание произошедшего. Лейла Фардеклёр сказала, что ей нравится моя дерзость? Ещё упомянула, что я давно такой не была.

Но сколько я себя помню, я всегда была комнатным растением в её присутствии и всю свою сознательную жизнь подавляла в себе странные и смелые порывы. Неужели я когда-то осмеливалась дерзить этой женщине? Я ведь всегда её боялась, это просто невозможно. Я такого вообще не помню.

— Розэ, — прошептала сбитая с толку Мария-Фелисса, — ты совсем отбитая? Так разговаривать с главой!

— Я случайно, — пробормотала я.

Кузина тоже опасалась нашу могущественную строгую бабушку, но она была не в пример смелее меня, могла разговаривать с ней почти спокойно и почти на равных. Нечасто, но всё же. Но сейчас она была сама не своя от произошедшего.

— И как ты сняла мои проклятия? — её страх перед главой трансформировался в агрессию по отношению ко мне.

— Я не знаю, — я пожала плечами и решила поскорее сбежать, пока Мари не оседлала волну своей злости.

— Да ты вообще хоть что-то знаешь, пустоголовая овца? — зашипела она и обхватила моё запястье, словно почувствовала моё желание сбежать, — пошли, наложим что-нибудь посложнее.

— Может, не надо? Не думаю, что это поможет, — я попробовала вырвать руку, но кузина была сильнее.

— Я не ослышалась? Ты думаешь, Розэ? — состроила издевательски-восхищённое лицо кузина, — я уж решила, что думать в твоей голове уже не чем. Идём.

Она дёрнула меня и потащила. Я охнула от боли в запястье, внутри снова начала разгораться огненная ярость, кончики пальцев слегка закололо. Какого чёрта она обращается со мной как с глупой безвольной куклой? Кто дал ей это право?

Я так взбесилась, что даже дурацкая часть меня, что вечно останавливала мои порывы, ничего не смогла сделать. Моя свободная ладонь сложилась в кулак, сжалась до побеления костяшек, а потом медленно расслабилась.

— Отпусти меня, — вырвалось из горла ледяным приказом, так, как делала Лейла Фардеклёр.

Мария-Фелисса вздрогнула и обернулась ко мне. На её лице отразилось непонимание, смятение, она вглядывалась в мои глаза, словно что-то искала. И медленно разжала пальцы, всё ещё не веря, словно на автомате.

— Перестань обращаться со мной как с глупой куклой, — сказала я, с ужасом чувствуя, как смелость и неожиданная сила покидают меня под напором той части меня, что всегда меня подавляла. Она заставляла меня быть той самой слабой Розэ. Но я ведь ещё не всё сказала кузине!

— Ты… Да ты… — пыталась совладать с мыслями Мария-Фелисса.

Послышались голоса, они приближались и были смутно знакомыми. Кузина вдруг нахмурилась, обернулась в сторону голосов, она точно узнала один из них. Она резко обернулась ко мне и приложила палец к губам. Я нахмурилась, ничего не понимая.

А Мария-Фелисса взяла меня под руку и толкнула за поворот, чтобы собеседницы нас не увидели. Две женщины остановились как раз в нескольких метрах от нас, и теперь слышно их было хорошо. Я узнала противный голос Ирэны и такой же неприятный второй, смутно знакомый. Кажется, я недавно общалась с его обладательницей.

— Ваша дочь унизила меня перед всеми, — повизгивала от возмущения знакомая незнакомка.

Мари прижалась к стене рядом со мной, вслушиваясь в разговор. Если бы сейчас не шли занятия, собеседницы точно не стали бы так безрассудно разговаривать в коридоре.

— Сама виновата, — надменно ответила ей тётка Ирэна, — нужно было подкараулить эту маленькую дрянь, когда рядом не было Марии-Фелиссы.

Кузина ощутимо вздрогнула и обернулась ко мне, в её глазах плескалось непонимание. Я прикрыла рот ладонью, чтобы не издать ни звука. Сразу стало понятно, кто собеседница Ирэны, и о чём они говорят. О Матерь-Ведьма, неужели тётка решила меня подставить?

— В любом случае, я выполнила свою часть уговора, — недовольно сказала ведьма Дюбесси, — высказала этой девке всё, как вы сказали, чтобы нас слышали. Скоро все узнают, какая она на самом деле.

— Отлично. Вот твоё зелье, — сказала Ирэна.

— Точно сработает? Он сильный ведьмак, — засомневалась собеседница моей мерзкой тётушки, и та взбесилась. Ирэна ненавидит, когда сомневаются в её талантах.

— Мои зелья не дают промахов! — злобно зашипела она, — влюбится как миленький.

— Надеюсь, что вы не обманываете, — буркнула блондинистая вобла.

— Да как ты смеешь?! — вышла из себя Ирэна, — пошла прочь.

Дюбесси ей ничего не ответила, послышался топот каблуков, а тётка, извергая под нос проклятия, понеслась дальше по коридору. А Мария-Фелисса со злостью ударила кулаком по стене. В её глазах засветился ведьмовской огонь. Она ведь радела за честь рода, даже защищала меня из-за этого, а её мать своими руками решила всё разрушить. Это было сродни предательству.

— Ничего не говори, — прошипела она, злобно глянув на меня, — молчи обо всём, что услышала. Проболтаешься — я тебя своими руками закопаю.

Я нервно сглотнула и кивнула. Кузина развернулась и убежала. Из сумки вынырнул Мелоун, посмотрел на меня чёрными блестящими глазками и, кажется, заругался на меня. Выражение мордочки у него было до крайности возмущённым.

— Да знаю я, — вздохнула я, — но так просто я это всё не оставлю. Эта мегера меня чуть не отравила в детстве, ещё одного удара в спину я ей не спущу. Нужно стать решительнее. Прогуляемся вечером к пруду?

Хорёк бодро закивал головой, кажется, он начал догадываться, что я что-то задумала. Если я хочу стать сильнее, нужно начинать с малого — таки свершить свою маленькую месть и проучить Марию-Фелиссу. А для этого мне нужна очаровательная жабка.

Квакушка нашлась быстро. Совершенно прекрасная, зелёная и очень важная. Она лениво сидела на моих ладонях и раздувалась от собственной значимости, поглядывая на меня с королевско-жабьим презрениям в маленьких глазках. Меня она совершенно не боялась.

— Сделаешь мне маленькое одолжение, жабуля? — спросила у неё весело я, а Мелоун покрутил лапкой у своего виска.

Жаба небрежно, как-то рычаще квакнула. Я сочла это за согласие и опустила земноводное на полушку Марии-Фелиссы. Бородавчатая квакушка важно сложила лапки в ожидании аудиенции с моей кузиной. Я подхватила Мелоуна и вернулась на свою постель, открыла первый попавшийся учебник.

Кузина должна с минуты на минуту выйти из ванной и увидеть мой подарок. Пока она полчаса плескалась в ванной, а раньше она точно не вышла бы, я успела сбегать до пруда и выловить лениво поквакивающую на моём камне жабу. И так же быстро вернуться. Как раз уложилась в полчаса.

Я прислушалась, шум воды стих. Так, значит, кузина выйдет через пару минут. Я притаилась в предвкушении. Моя бесстрашная кузина до жути боялась змей, лягушек, жаб и кузнечиков. Змей я и сама боялась, зато всех остальных — нет. И даже могла без брезгливости держать жабку в руках.

Дверь в ванную распахнулась, и в облаке пара выплыла Мария-Фелисса, уже переодевшаяся в сорочку. Я уткнулась в учебник, делая вид, что читаю, а сама незаметно следила за происходящим. Вот кузина подошла к полке и достала учебник по зельеварению, оно у неё сильно хромало.

Я замерла, кажется, даже не дыша, когда она повернулась к своей кровати и плюхнулась поверх покрывала. Подушка и жабка подпрыгнули, и последняя возмущённо квакнула. Мария-Фелисса замерла, расширившимися глазами глядя в пустоту.

Жаба снова квакнула, как-то грубо и резко, словно ругалась на своём языке, и Мари поняла, что ей не послышалось. Она подскочила с кровати, роняя учебник, и обернулась к возмущённой жабе. И завизжала на одной ноте, замахнулась на животинку. На пальцах кузины заискрилось какое-то заклинание.

— Стой! — закричала я и подскочила, закрыла жабу своей спиной, — не обижай её.

— Эт-то мерз-зкое с-существо?! — прошипела кузина, приходя в бешенство, — какого чёрта эта тварь делает на моей кровати? Я уничтожу эту мерзость, отойди!

— Не вздумай, — выпалила я.

— Отойди, — проверещала Мари и оттолкнула меня в сторону, — куда она делась? Где она?! О Матерь-Ведьма, где эта гадость?

Я облегчённо выдохнула. Жабе хватило инстинкта самосохранения, чтобы удрать. Правда, теперь придётся её искать. Но не могла же она далеко ускакать, верно? Кузина билась в истерике, заглядывала по кровати, искала бедную жабку с заклятием наготове.

Вот чёрт! Нужно найти земноводное раньше Марии-Фелиссы, а то бедной жертве моей шутки не поздоровится. А ведь жабка ни в чём не виновата. Я принялась помогать кузине, чтобы она не нашла квакушку раньше меня.

Мелоун подумал так же, поэтому мы в четыре пары глаз пытались найти нашу зелёную подружку раньше взбешённой Марии-Фелиссы. На наши вопли сбежались другие ведьмы с этажа и любопытно заглядывали в двери. Они пытались понять, что у нас такое случилось.

— У вас тут целый зверинец, — задорно воскликнула конопатая пышка, своим громким голосом перекрывая весь шум, — хорёк и жаба.

— Где жаба?! — заорали мы с Мари хором, резко остановившись.

— Да вон, на полке, — недоумённо ответила миниатюрная брюнетка и ткнула пальцем в нужном направлении.

— Ме-е-ерзость! — возопила третья, кудрявая как барашек.

— Ненавижу! — заверещала Мария-Фелисса и снова попыталась запустить в бедную живность заклятьем.

Жабка явно оказалась неглупой, потому что в этот же миг прыгнула прямо на кузину. Истеричные визги смешались с гомерическим хохотом. Кузина заметалась по комнате, пытаясь стряхнуть Жабулю с себя, и не переставала орать. Особо впечатлительные зрительницы ей аккомпанировали.

Пышка и высокая худая ведьма с зелёными прядями в светлых волосах громко хохотали, а я хвостиком бегала за кузиной и просила остановиться. Она чуть не затоптала Мелоуна, тот с визгом вывернулся из-под её ног. Количество ведьм в проёме росло, а кузина продолжала бестолково бегать и кричать.

Я злобно рыкнула, мне начал надоедать этот цирк, особенно зрители. Внутри вспыхнул огонь, я перестала деликатничать и пытаться уговорить Мари успокоиться. Я вцепилась её в волосы, вынуждая остановиться, и сняла испуганно вращающую глазами Жабулю с её шеи, куда бедняжка успела перебраться.

— О-о-о! — одобрительно загудели зрители.

Я отпустила кузину и прижала бедное земноводное к себе, мысленно обещая Жабуле немедленно вернуть её на озеро. Вот прямо сейчас.

— Представление закончено! — заорала Мария-Фелисса, злобно оглядывая ведьм в дверном проёме, — пошла вон!

Они начали испаряться как дым от порыва сильного ветра. Веселье весельем, но когда на тебя орёт взбешённая ведьма из семьи Фардеклёр, лучше бежать и не оглядываться. Я решила последовать примеру остальных и благоразумно попятилась к двери.

— А ты куда собралась? — зашипела кузина, подошла к двери и громко её захлопнула, — совсем осмелела, я смотрю? Твоя жаба?

— М-моя, — ответила честно и вздёрнула подбородок, — моя! А ты её чуть не убила и довела до нервного срыва! Ни стыда, ни совести, ни капли раскаяния в бесстыжих глазах!

— Чего? — опешила от моего ответа она, — сейчас я тебе покажу, где твоё место!

Она резко выкинула вперёд руку, и с её пальцев сорвалось чёрное проклятье. Это был не банальный прыщ, даже не понос и не тридцать три несчастья. Это было что-то злое, жестокое. Не смертельное, но опасное. Оно впилось в меня голодным зверем.

Я осела на пол, мгновенно почувствовав слабость. Свет перед глазами начал меркнуть, пока я не оказалась в полной тьме. Голова кружилась, её словно разрывало изнутри. Кажется, я даже плакала от боли, дыхание спёрло. О Матерь-Ведьма!

— Вставай, Розэ, — послышался дрожащий от страха голос кузины, — Розэ?.. Почему ты молчишь? Я… Прости, я не хотела так сильно. Давай я помогу тебе улечься, это проклятье чёрной мигрени. Попробую убрать хотя бы часть энергии. Оно… Оно должно пройти, тебе надо поспать…

Она говорила что-то ещё, кажется помогла мне встать и уложила в кровать. А я продолжала плакать, вцепившись в одеяло. И смогла провалиться в сон только тогда, когда моей щеки коснулся тёплый мех Мелоуна, а к макушке прижалась мягко вибрирующая Жабуля.

Глава 7. Что-то треснуло

Розэ

Огонь. Огонь был везде. Он отрезал меня от всех выходов и теперь медленно сужался кольцом. Он был злой, яростный, жестокий. Он стремился уничтожить, слизать с лица земли, словно меня никогда и не существовало.

Дым заполнил собой всю комнату, перекрывал воздух. Глаза слезились, а из горла вылетал натужный кашель. Я рухнула на колени, чтобы вдохнуть последние капли чистого воздуха. Я самой себе напоминала утопающую, цепляющуюся за гнилую верёвку, рвущуюся прямо в руках. Но не цепляться просто не могла.

Я хочу жить! И даже если я погибну в огне, я буду знать, что сделала всё, чтобы продлить свою жизнь хоть на секунду. Я не позволю забрать себя просто так. Не позволю! Внутри пульсировало что-то тёмное, набирая силу.

Сначала я этого не замечала, оно было как горошина. Но вот тёмное облако уже распирает грудь, оно давит, жжётся, оно рвётся на свободу, подпитываемое моим желанием жить. Этому облаку стало тесно, невыносимо тесно внутри меня. И я закричала, выпуская его наружу.

Огонь взревел, встал на дыбы и кинулся на меня, желая спалить, уничтожить, пока не поздно. Я устало рухнула на пол и закрыла глаза. Я сделал всё. Всё, чтобы выжить. Трухлявая верёвка оборвалась, и я с головой ушла в тёмную мутную воду.

И когда мой последний выдох замер на губах, опалённый пламенем, чьи-то холодные руки вытянули меня из этого кошмара.


Я резко распахнула глаза и осоловело уставилась в потолок. В груди страшно ныло, дышать было трудно, но очень быстро всё прошло. Не сразу, но до меня дошло, что я в своей комнате в Академии Роз. На соседней кровати ворочается Мария-Фелисса, а на подушке рядом сидят Жабуля и Мелоун.

Хорёк обеспокоенно заглянул в мои глаза, а жабка неодобрительно раздулась. Похоже, их разбудил мой кошмар. Я ворочалась или стонала? Или?.. Я коснулась лица и почувствовала влагу. Мои щёки были мокрыми насквозь.

Давно мне не снился этот кошмар. Я думала, что всё закончилось ещё много лет назад. И вот, опять. Я сжала влажную руку в кулак и выдохнула сквозь зубы. Спокойно, Розэ. Просто последние пару дней были очень нервными, случилось много плохого. Вот и всколыхнуло старый кошмар.

Я тихо встала с кровати и пошла в ванную, чтобы умыться холодной водой. Не сразу, но до меня дошло, что проклятье кузины бесследно развеялось, словно никогда и не было. Я вгляделась в своё бледное заплаканное лицо в отражении зеркала и перестроила зрение на магическое, чтобы взглянуть на ауру и убедиться.

Моя аура была кристально чистой. Ни разрывов, ни тёмных пятен, которые неизменно калечили ауру проклятого. Даже если проклятье потеряло силу, оно оставляет след. Но у меня ничего не было. Ни единого воспоминания о недавнем страшном проклятии. Как не бывало.

Я умылась. Ледяная вода принесла облегчение, смыла страшный кошмар. Вот она, сила проточной воды. Я снова посмотрела на себя и насупилась. Вот всё у меня не как у порядочной ведьмы, всё через одно место. Надо срочно что-то менять в своей жизни. Иначе нервы не выдержат или кто-то резвый отправит прямо к Матери-Ведьме.

Я вернулась в комнату, но не смогла просто лечь обратно в кровать. Я посмотрела на мирно спящую Марию-Фелиссу. Она прокляла меня. Она хотела причинить мне боль, наказать, будто я какой-то зверёк. И пусть каким-то чудом для меня всё обошлось без последствий, это не повод спускать такое с рук.

Раньше я бы нырнула под одеяло и утешила себя тем, что Мари сама испугалась того, что сделала, и раскаялась. Но не сейчас. У неё не должно даже мысли возникать о том, что можно совершить со мной что-то подобное впредь, даже в порыве злости.

Я раскрыла ящик прикроватное тумбочки и наощупь нашла нужное зелье. Пусть я слабая ведьма, пусть у меня три капли магии. Но это совсем не повод меня обижать. Сила ведьмы не только в магии, но и в знаниях. А знаний у меня было с лихвой, ими я компенсировала отсутствие магии.

Моя преподавательница поделилась со мной секретом полузапрещённого зелья. Оно безобидно, укрепляет иммунитет. Но если смешать его с пудрой из яичной скорлупы обычной домашней курицы, эффект будет… непредсказуемым и неоднозначным. И кузина вполне заслуживает именно такого наказания. Сама судьба выберет, что ей достанется.

— Я больше не буду терпеть, — прошептала я и откупорила склянку.

Я зажала горлышко пальцем так, чтобы не вылить всё разом, и занесла над головой Марии-Фелиссы. Встряхнула флаконом, орошая каплями волосы кузины, шею, открытые плечи, голые руки, раскиданные по постели в разные стороны. И довольная собой вернула зелье на место.

Я вернулась в ванную и тщательно вымыла руки с мылом. Немного подумав, скинула платье и забралась в душ. Тёплые струи уносили остатки страха, всё тёмное и терзающее душу. Я зашептала наговор для хорошего сна. На это моих скудных силёнок всегда хватало.

Я стояла долго, может, двадцать минут, может, больше, пока не почувствовала, что ещё немного — и я отращу жабры и хвост. Я тщательно вытерлась, переоделась в любимую пижаму с чайными розами на рукавах рубашки и штанах.

Возможно, это глупо — носить пижаму с цветами, в честь которых тебя назвали, но я любила её, в ней всегда так сладко спалось. Папа привёз её несколько лет назад из своего путешествия, сказал, что её сшили специально для меня и велели подарить мне.

Может, он это просто придумал, чтобы повеселить меня. Какой-то частью своей ветреной души он любил меня, достаточно, чтобы всегда привозить мне кучу подарков из своих странствий, на зависть Марии-Фелиссы. У неё не было даже такого отца, потому что он сбежал от её стервозной матери, как только родилась кузина, и больше не принимал участия в жизни Мари.

Я забралась в кровать и укрылась одеялом. Если так подумать — у меня была неплохая жизнь. Мне не нравился фамильный особняк, но в нём легко можно было разминуться с родственниками. У меня были заботливая няня, строгая, но добрая учительница и папа большого праздника раз в год с горой подарков.

Я не голодала, не мёрзла, играла в своё удовольствие и училась. У многих нет даже этого. Зачем я об этом думаю сейчас? Потому что пора всё взвесить и перестать себя жалеть. Подумаешь, стервозные родственницы! Ничего страшного, что у меня не было нормальной полноценной семьи.

Плюсы всё равно перевешивают минусы. У меня было отличное детство и почти всё, что я хотела. Пирс Фардеклёр редко бывал дома, но на моё содержание никогда не скупился. Так почему же я чувствовала себя такой несчастной, маленькой и незначительной?

Наверное, мне не хватало свободы. Внутренней свободы. Меня всегда что-то сдерживало. Я многого не делала, потому что кто-то внутри меня не разрешал, сковывал по рукам и ногам. Но почему? Почему я поняла это только сейчас? Что изменилось?

Я не понимала, но чувствовала, что внутри меня что-то треснуло. Словно у меня там хрустальный сосуд-тюрьма, и вот он дал первую трещину. Вина этому вернувшийся кошмар или поступок кузины? Но начало было положено. Где первая трещина, там и вторая. А потом сосуд обрушится и выпустит… Что? Кого? Меня?

Я вздохнула. Какие только дурацкие мысли не лезут в голову посреди ночи. Я повернулась набок и осторожно погладила Мелоуна. Он клубочком свернулся рядом на подушке, а жаба почти беззвучно что-то квакала. Но вот и она притаилась. А я наконец уплыла в мягкий сон без сновидений.


Месть — это блюдо, которое подают холодным. С жабкой я поспешила и сильно об этом пожалела. Нужно было действовать тоньше, хитрее. Теперь я это поняла. Но всё равно не жалела о содеянном. Ведьмы обсасывали подробности вчерашней истерики Марии-Фелиссы и совсем не вспоминали о словах ведьмы Дюбесси.

Но не жалела я не поэтому. А потому, что внутри меня действительно что-то треснуло. Мария-Фелисса не просто выместила на мне свою ярость. Она показала, как я беззащитна и беспомощна. Что меня можно пнуть как собаку и ничего за это не получить.

Но я не оставлю это просто так. В голове Марии-Фелиссы и кого бы то ни было не должно даже мысли возникать поднять на меня руку: магически или физически. Она не имеет на это права. Никто не имеет. Кончики пальцев опасно закололо в ответ на мои эмоции.

Ярость подняла свою голову, готовая подняться на лапы и встать на дыбы, смести всех огненной волной. Она была готова сорваться с цепи в любой момент, но это было лишь предупреждение. Она лениво зевнула и снова уронила голову на лапы, прикрыла глаза. Я выдохнула.

Ведьма-преподавательница монотонно вещала о природе болот. Лекция была потоковая, здесь находились все ведьмы-первогодки: родовые, ведьмы высшей и средней силы, ведьмы-теоретики. Мы с Кики сели в третьем ряду, ближе к окну, а Мария-Фелисса где-то в центре на несколько рядов выше.

Я на секунду обернулась, чтобы найти её. Она скучающе изучала собственные ногти, а потом посмотрела на меня. Наши взгляды встретилась, в её глазах промелькнуло что-то похожее на вину. Я отвернулась, не чувствуя в себе желания простить и забыть. Нет, мстя свершится по расписанию.

Я проверила наличие мешочка с яичным порошком в кармане платья. На месте. И устремила внимания взгляд на преподавательницу. Она продолжала рассказывать о том, что растёт и живёт на болотах, а на доске за её спиной светящимися линиями появился нераскрытый бутон розы.

Я протёрла глаза, обернулась на засыпающих от скуки однокурсников. Кики лениво рисовала на полях лягушек и камыши. Я снова посмотрела на доску. Вокруг розы появился первый круг и поползла светящаяся линия второго. Я сошла с ума?

— Кики, ты это видишь? — спросила шёпотом у одногруппницы.

— Что? — отозвалась она, тщательно перерисовывая жабку, очень похожую на мою Жабулю.

— Ну, на доске, — я неуверенно ткнула пальцем на светящиеся рисунки. Там уже начал появляться четвёртый круг.

— Розэ, доска пустая, — она глянула на доску и перевела взгляд на меня, — ты хорошо себя чувствуешь? Может, тебе сумасшествие Марии-Фелиссы передалось? Говорят, она вчера устроила дикие пляски племён Мулле из тропических лесов.

Я выдавила вымученную улыбку и сосредоточилась на странных узорах. Сходить с ума, так хоть знать, зачем. Вокруг розы было шесть кругов. Каждый последующий больше предыдущего. Вдоль линий побежали древние руны, я узнала «роза», «сила» и «ведьмы».

Я раскрыла тетрадь на разворот с двумя чистыми листами и начала быстро перерисовывать и переносить руны. От их положения относительно друг друга и нахождения в системе узоров зависел смысл. Древние руны изменчивы и сложны, смысл может кардинально измениться, если переставить местами две руны.

Я торопилась, боялась, что они могут в любой момент исчезнуть и оставить меня ни с чем. Может, это последствия проклятья Марии-Фелиссы? Я не успевала, чувствовала, что отчаянно не успевала. Руны продолжали бежать вдоль колец, но рисунок уже задрожал, мелко колыхаясь как вуаль на ветру.

И всё начало исчезать. Я пыталась выхватить ещё что-то, перенести это на лист бумаги, но безуспешно. Узор дрогнул в последний раз и потух, как будто его никогда и не было. Я моргнула. Неужели всё это мне привиделось? Я опустила растерянный взгляд в тетрадь.

Не показалось! Кончик моей ручки так вонзился в бумагу, что продавил несколько десятков страниц под ним. А я смотрела ошарашенным взглядом на незавершённый рисунок. Нераскрытый бутон розы, шесть кругов и руны. Я успела записать только знаки на двух больших внешних кругах, и то на втором не до конца. Их было слишком много, и многие из них я просто срисовывала, потому что не знала.

Я вздрогнула от звука звонка, возвещающего конец занятий. Мелоун высунул сонную мордочку из моей сумки. Везёт же хорьку, хоть выспался. Я быстро захлопнула тетрадь и начала собираться. Мне нужно подгадать время и довести свою мстю до завершения.

Я краем глаза следила за кузиной. Она начала спускаться, и я поторопилась, влилась в общий поток ведьм и выскользнула из аудитории. Рука нащупала мешочек, я сгребла в ладонь небольшую щепоть и приготовилась. Мария-Фелисса вышла и вместе со всеми направилась в столовую, не замечая меня.

Я подобралась к ней сзади и сдунула яичный порошок. Немного отстала, затерялась за спинами других. Мелоун высунулся из сумки, юрко забрался вверх по моему платью и устроился на плечах, вопросительно заглядывая в лицо. Я улыбнулась и приложила палец к губам. Хорёк засмеялся, забавно топорща усы.

В столовой было очень шумно. Ведьмы и ведьмаки что-то обсуждали, смеялись, показывали друг другу заклинания, читали учебники и ели не глядя. Кто-то даже за это поплатился и стал жертвой шутника. Сосиска недотёпы стала синего цвета и приобрела зубы. Раздался взрыв хохота, когда парень невозмутимо откусил и продолжил есть.

Я подавила смешок, сгребая на поднос всё, что мне хотелось бы попробовать, и то, что казалось интересным Мелоуну. Кики уже заняла местечко и стояла рядом, размахивая руками. Выглядела она особенно радостно, и я заподозрила неладное.

— Привет, Розэ, — из-за стола поднялся и обернулся ко мне Кроули.

— До свиданья, Пейтон, — нелюбезно ответила ему и приземлилась рядом с Кики.

Мелоун соскользнул с моих плеч на стол и ощерился на ведьмака. Не простил ему ни «крысу», ни полёт в траву. Я тоже не простила, наоборот, он стал злить меня только больше. Такой же как Мария-Фелисса. Обижает беззащитных.

— Как неприветливо, — не внял намёкам ведьмак, — а ведь это мне стоит обижаться, не находишь?

— Нахожу, — ответила я, — поэтому иди и обижайся от меня подальше, пожалуйста.

— Коготки выпускаешь, — не обиделся он, — мне нравится. А вот твой хорёк — нет.

Он покосился на скалящего мелкие острые зубки Мелоуна и коснулся шеи, того места, куда его укусил мой товарищ по несчастью. Я взяла его на руки и прижала к себе, чтобы снова не бросился на этого живодёра. Когда ты меньше и слабее, лучше не действовать в лоб.

— Поверь, ты ему тоже, — обмирая от собственной смелости, такой непривычной, сказала я.

— А тебе? — он снова сел и подался ко мне навстречу.

Прищурил хитрые глаза, чуть изогнут губы. Я покраснела и растерянно уставилась на Кики. А Кики сидела с таким сложным и потерянным лицом, переводя взгляд с меня на Кроули и обратно. Помощи ждать не от кого.

— Не нравишься. Не люблю тех, кто использует силу против тех, кто слабее, — выдохнула я и стиснула в объятиях Мелоуна, как последнюю защиту и опору.

Хорёк отчаянно задёргался и запищал. Пришлось ослабить хватку.

— Да, я вижу, — хмыкнул Кроули и посмотрел на Кики, — я приглашаю вас двоих на шабаш. Устраиваем в первый выходной с начала учёбы каждый год. Первогодки могут попасть только по особым приглашениям старших.

— Мы придём! — выпалила Кики и закрыла мой рот ладонью, — обязательно. Всенепременно!

— Отлично, жду, — Пейтон сладко улыбнулся.

Кики поплыла, а я… Чёрт, он так улыбается… Эх! Ладно, придём!

Глава 8. Опасные развлечения

Розэ

— Розэ-э-э, — с придыханием протянула Кики, — сам Пейтон Кроули! Пригласил нас на шабаш в честь начала учебного года! О Матерь-Ведьма, спасибо!

Мелоун посмотрел на неё как на слабоумную и для выразительности своих эмоций покрутил лапкой у виска. В общем и целом, я была с ним согласна, но… Но мне так хотелось на этот шабаш! Почувствовать себя особенной, ведь не всякую ведьму-первогодку туда приглашают. А нас пригласил Кроули, местный любимец!

Как бы я к нему ни относилась, а чисто по-женски мне было очень приятно. Всегда приятно, когда тебе уделяет внимание такой парень. Я немного оттаяла и даже хихикнула. Мелоун перевёл взгляд на меня и закрыл лапками глаза, в воздухе так и повисло «Ещё одна дура».

Желудок болезненно сжался, я поморщилась и приступила к обеду. Обед для меня — самый первый приём пищи за день. Раньше мой желудок просто не готов к еде, я даже воду по утрам не пью. Врачи говорили, что, вероятно, это наследственное, особенность организма. Скорее всего, моя мать тоже ничего не ела до обеда.

В такие моменты как этот я думала о ней. Никто из родственников ни разу её не видел, даже имени её не знал. Папа тоже о ней не рассказывал, кажется, он и сам её не помнил, своё мимолётное увлечение, от которого остался ребёнок.

А мне бы хотелось знать хотя бы имя. Чтобы у меня было от неё хоть что-то, небольшая часть её, единственная доступная мне память о ней. Чтобы я могла хотя бы так прикоснуться к той, что подарила мне жизнь. Никогда я так отчаянно не хотела знать её имя, как сейчас.

— Розэ? — позвала Мария-Фелисса.

Я отставила стакан с земляничным морсом и медленно обернулась к ней. Хорошо, что успела поесть до её прихода, иначе кусок бы поперёк горла встал.

— Ты доела? — она мазнула взглядом по почти пустому подносу, — и как в тебя столько лезет? Не ешь до обеда, а потом запихиваешь в себя порцию здорового мужика.

— Что тебе нужно? — я поджала губы.

— Поговорить, — она смерила меня своим коронным взглядом властной сестрицы.

На секунду во мне всё сжалось, по привычке я втянула голову в плечи, невольно разрешая кузине победить меня. Но ведь я решила, что больше не позволю никому так с собой обращаться. И я расправила плечи, приподняла подбородок и прямо посмотрела ей в глаза.

— Говори, — сказала ровно.

Каких трудов мне стоило не отводить взгляда и заставить голос не дрожать! Я могла гордиться собой.

— Не здесь, — она посмотрела на навострившую уши Кики, — пошли.

— Я никуда с тобой не пойду, — голос всё-таки дрогнул.

Я пообещала себе не быть жертвой, но страх никуда не делся. Невозможно измениться и стать сильнее всего за один день, просто потому что я так решила. Как бы мне этого ни хотелось, но это так не работает. Сказать легче, чем сделать. А побороть саму себя — невероятно сложно. Эту битву мне ещё предстоит выиграть.

— Если ты не пойдёшь сама, я тебя потащу, — перешла к угрозам Мари и схватила меня за запястье.

— Я тебе не игрушка, чтобы так со мной обращаться, — зашептала я, переполненная злостью и страхом.

Пульс зашкалил, а в пальцах закололо. Меня едва не трясло от столь противоречивых эмоций. Кузина воспользовалась моим замешательством и дёрнула за руку, вынуждая подняться из-за стола. Я зашипела от боли.

— Идём, — с нажимом сказала она, — не устраивай сцен. Я просто хочу поговорить, Розэ.

— Она не хочет говорить с тобой наедине, — вдруг заступилась за меня Кики, — научись принимать отказы. Ты не родовая ведьма, и Розэ тебе ничего не должна. Она теперь стоит выше тебя.

— Да-а-а? — резко обернулась к ней Мари и зашипела, чтобы нас никто не слышал, — у неё нет магии, она полностью зависит от меня. Без моей помощи она никто.

— Мари, — горькая обида затопила меня до краёв и заплескалась, норовя выйти из берегов, — перестань!

— Я говорю правду, — надменно фыркнула она, — ты не захотела по-хорошему, значит, будет по-плохому.

— Розэ? — Кики перевела взгляд на меня, — о чём она?

— Да, Розэ, расскажи ей, — улыбнулась кузина.

— Я… — я побледнела, переводя растерянный взгляд с Мари на Кики.

На нас начали оборачиваться, прислушиваться. Всё-таки ведьмы безумно любопытные и дико охочие до сплетен. Вчерашние пляски в нашей комнате сделали своё дело, привлекли ненужное внимание к сёстрам Фардеклёр. Не будь вчерашнего, на наш разговор не обратили бы такого пристального внимания.

— Что и требовалось дока… А-а-а… — Мария-Фелисса недоговорила и застонала, оседая на пол.

Она выпустила моё чуть покрасневшее запястье и вцепилась в голову, раскачиваясь и постанывая. Я с удивлением опознала мигрень. Сработал мой план, но я никак не думала, что у судьбы настолько хорошее чувство юмора. Око за око, чёрт возьми. И главное, как вовремя.

Я потрясённо застыла. Я не ожидала такого поворота событий, я ведь не думала, что всё случится так! Я всего лишь хотела, чтобы у неё вылезли бородавки или волосы позеленели, или от неё начало вонять. Но вот такого я не хотела.

— О Матерь-Ведьма, что с ней? — воскликнула незнакомая ведьма.

— Розэ, это ты? — ошарашенно прошептала Кики.

— Я… — отозвалась я и опустилась рядом с кузиной.

Она ни на что не реагировала, только постанывала от боли и сжимала голову руками. Неужели я вчера выглядела так же? О матерь-Ведьма, не удивительно, что Мари за меня перепугалась! Мне тоже стало за неё страшно, я ведь не хотела ей серьёзно навредить. Какой бы гадиной она ни была, она всё-таки моя сестра и по-своему, очень специфично заботилась обо мне.

— Позовите ведьму-преподавательницу! — воскликнула я.

Но кто-то среагировал раньше меня, через толпу ведьм к нам уже спешила ведьма Силли. Взгляд у неё был страшный. Меня продрало холодом, я вздрогнула всем телом, желая оказаться где-то не здесь, а у тех же племён Мулле в тропических лесах.

Ведьма Силли жестом приказала мне убраться с дороги и опустилась рядом с Марией-Фелиссой, приложила пальцы к её вискам, коршуном посмотрела на меня и поднялась. Я медленно встала и сцепила ладони в замок.

— С ней всё будет хорошо? — спросила тихо.

— За мной, и прихвати вещи, — она глянула на замершего на столе Мелоуна.

Тот постарался стать ещё меньше, чем он есть, сжался в комочек. Эта ведьма его до ужаса пугала, и не удивительно. Меня она тоже пугала, хотя пока что не сделала ничего плохого лично мне. Ведьма Силли щёлкнула пальцами и под шепотки ведьм подняла Мари в воздух.

Я поспешила подхватить свою сумку и Мелоуна. Хорёк мелко дрожал и жался ко мне как к родной матери. Я ласково погладила его по шёрстке, стараясь найти в этом успокоение. И поспешила за ведьмой Силли под любопытные и боязливые взгляды других учащихся. Не мы одни её боялись.

— Она будет в порядке? — спросила осторожно, когда мы оказались в лазарете.

— Мне плевать на эту девчонку, — отмахнулась жуткая ведьма, — помается от боли часик-два, потом оклемается. Ничего с ней не случится. А вот ты, Фардеклёр, другое дело.

Она сузила один глаз, глядя на меня. Я вздрогнула и попятилась, ведьма выглядела зловеще, будто присматривалась, какая часть моего щуплого тельца будет вкуснее и как меня приготовить — сварить, потушить, пожарить или закоптить. Бр-р-р.

— Я? — вырвался писк из моего горла.

— Ты, ты, — передразнила меня ведьма, — смотрю, Мелоун продолжает сидеть в шкуре, а ты даже не пытаешься его вытащить. Распыляешь свой потенциал на всякие глупости. А ведь Мелоун очень нуждается в твоей помощи. Чем дольше он в шкуре зверя, тем сложнее будет обратить это заклятие.

— Что? — воскликнула я и посмотрела на испуганно заверещавшего хорька, — но, ведьма Силли, у меня нет магии, чтобы расколдовать его! Я говорила вам об этом.

— Ты находчивая, найдёшь способ, — ухмыльнулась она и посмотрела на тихо постанывающую на койке Марию-Фелиссу, — держи, просветись.

Она вытащила из-под полы своей мантии потрёпанную книгу и впихнула мне в руку. Кожаная обложка потёрлась, на ней не было никаких надписей или знаков. Просто тёмно-зелёная кожаная обложка. Я повертела её в руке и посмотрела на расщедрившуюся ведьму.

— Что это?

— Если глупая ведьма не идёт в библиотеку, библиотека идёт к глупой ведьме, — философски изрекла старуха, воздев кривой палец с длинным жёлтым ногтем к потолку.

Я молча это проглотила. Попыталась ссадить Мелоуна в сумку, чтобы полистать дар старой ведьмы, но тот вцепился в моё платье всеми лапками, наотрез отказываясь отлипать. Совсем его ведьма Силли запугала. Пришлось придерживать его одной рукой, а второй сжимать книгу.

— И ещё, сегодня у учащихся шабаш, — вдруг проскрипела руководительница моего класса, — если пойдёшь, будь осторожна. Ведьмы любят опасные и жестокие развлечения.

— С-спасибо, — проблеяла я.

— А теперь уйди с глаз моих, пока не прокляла, — гаркнула она.

Я вздрогнула и вылетела вон из палаты. Кажется, я услышала её ворчливое бормотание: «…всё равно бесполезно». Но мне, наверное, показалось.


— Хорошо, что тебя не наказали, — вещала Кики, когда мы пробирались в лес на шабаш, — а здорово ты её приложила. Так ей и надо!

— Я не хотела причинять ей боль, — я не разделяла радостного энтузиазма ведьмы, — я против насилия.

— Ты просто слишком добрая, — отмахнулась она, — Матерью-Ведьмой поцелованная. Но это даже хорошо, злюк среди ведьм хватает. А ты как глоток свежего воздуха. Добрая, но в обиду себя не дашь.

— Угу, — пробормотала я, — если бы.

— Что? — не расслышала мой бубнёж Кики.

— Говорю: осторожно, ветка, — сказала я и отвела её от головы девушки, — испортишь свою причёску. Сколько, говоришь, ты потратила на подготовку к шабашу?

Кики с удовольствием вцепилась в эту тему, а я просто в нужных местах мычала и угукала. Я уже почти передумала идти на этот шабаш, предупреждение ведьмы Силли меня насторожило. Но Кики уговаривала меня все последующие после обеда занятия, пока я не согласилась.

Решающим аргументом было то, что Кики не могла пойти одна, а я, помня слова Силли, не могла ей этого позволить. А если с ней что-то случится? Я же себя поедом сожру за это. Будто моё присутствие могло гарантировать хоть какую-то безопасность. Остаётся только уповать на честность и благородство Пейтона.

Музыку мы заслышали ещё на подходе к цепочке полян, разделённых между собой жиденькими берёзками. Барьер, окружающий место проведения шабаша, я почувствовала как прикосновение холодного ветерка. И раз мы не расшибли лбы о невидимую преграду, значит, Пейтон не соврал.

Нарядные и весёлые ведьмы и ведьмаки стояли кучками, прогуливались парочками или кружили хороводы вокруг высоких костров, столбами уходящих в тёмное небо. Я поёжилась, вспомнился пожар из кошмара. Горло на мгновенье будто сковало угарным газом.

— Розэ, как здесь здорово! — воскликнула Кики, — смотри, вон там столы с напитками и закусками! Потом погуляем по полянам, поищем конкурсы.

— Какие? — чуть хриплым голосом спросила я, покорно следуя за ней.

— Прыжки через костры по одиночке и парами, гадания на суженых, аукцион «Заклятье или проклятье» — если повезёт, можно получить какое-нибудь интересное заклинание, — восторженно вещала она, — ещё будут танцы на выбывание. О Матерь-Ведьма, я вся дрожу от нетерпения! Будет весело!

— А если в аукционе тебе попадётся проклятие? — не разделила я её энтузиазма. Мы как раз подошли к фуршетным столикам.

— Да они там лёгкие, — отмахнулась Кики и взяла стакан с чем-то шипучим синего цвета, принюхалась, — бородавка, чесотка на заднице, изменится цвет волос или кожи, вырастут усы или что-то такое. Пройдёт через пару часов.

Я передёрнула плечами. Не буду играть в эту игру, с моим-то везением попадётся какое-нибудь очень мерзкое и неприятное проклятие. Правда, у меня с проклятиями довольно интересные отношения, но всё равно не хотелось бы.

— О, а ещё будет игра «Ложь или смех», — одногруппница смело отхлебнула шипучего варева сомнительного цвета, — вкусно. Попробуй.

Она протянула стакан мне.

— Я воздержусь, пожалуй, — я медленно отвела её руку со стаканом в сторону, — пойдём, и правда, во что-нибудь поиграем.

Кики залпом допила свой стакан и вернула его на стол. Мы пошли гулять по полянкам, выискивая что-нибудь интересное. На одной из них был маленький пруд, больше похожий на прозрачно-чистую лужу на пятачке золотистого песка. Рядом сидела на коврике разряженная в покрывала ведьма.

— Погадать на суженых, девочки? — хрипло спросила она.

— Давайте! — тут же восторженно запищала Кики и утянула меня на второй коврик, с противоположной стороны от прорицательницы.

— Не уважаете карты? — поинтересовалась я.

— Уважаю, — усмехнулась она, половина её лица была скрыта покрывало, тёмные глаза ведьмы смеялись, — но сегодня карты капризничают, зато вода чиста и благосклонна. Кто первый?

— Моя подруга, ей не терпится, — легко уступила я.

— Тогда, дорогушечка, — обратилась она ко мне, — погуляй неподалёку минуточку. Предсказания надо делать с глазу на глаз.

— Тогда пусть первой будет она, — Кики тут же подскочила, — потом её обратно не заманишь!

И прежде чем я успела возразить, эта бодрая коза ускакала на другой конец поляны, к ведьмакам-факирам. Я потерянно обернулась к гадалке и пожала плечами, мол, ну как-то так. Она подмигнула и начала.

Её тонкие руки распростёрлись над прудиком. По идеально гладкой зеркальной глади вдруг пошла мелкая рябь, она усилилась, появились маленькие волны, они начали разбиваться о берега и брызгать мне на руки и колени. А потом и вовсе вода скрутилась в медленный водоворот.

— Твой суженый сейчас далеко, — заговорила прорицательница, — вы скоро снова встретитесь.

— Снова? — я подалась вперёд.

— Вы уже встречались, но встреча была не из приятных, — пояснила она, а я почему-то подумала о Пейтоне.

— Какой он, вы видите? — задала новый вопрос. Матерь-Ведьма, пусть она опровергнет мои догадки о Кроули!

— Смутно, — она покачала головой, — сидит на траве, тёмные волосы, широкие плечи. Глаза… Не могу рассмотреть. Острые, опасные… Да-да, как грозы. Опасные и красивые, я в этом уверена… Да… Ох!

Пруд вышел из берегов и расплескался по траве. Гадалка отшатнулась назад и затрясла головой, я подскочила на ноги посмотрела на мокрую юбку. Замечательно, просто замечательно!

— Что случилось?

— Он посмотрел на меня, он видел, — забормотала предсказательница, — тебе ничего не грозит, а вот мне… Ох, всё, сегодня больше не гадаю.

— Извините, — виновато потупилась, будто это я её напугала и вычерпала её прудик.

— Пустое, — отмахнулась прорицательница и поднялась на ноги, — лучше сходи поиграй в «Ложь или смех». Это ниточка к суженому.

— Спасибо, — неловко поблагодарила её и пошла искать Кики.

Наверняка гадалка меня просто разыграла. Может, её Пейтон попросил? Ведьма Силли же предупреждала, что на этом шабаше устраивают жестокие забавы. Больно уж описанный суженый похож на ведьмака Кроули. Я ни капельки не удивлюсь, если встречу его в кругу игроков «Лжи или смеха».

Глава 9. Ложь или смех?

Розэ

Кики расстроилась, что прорицательница больше не принимает, поэтому с удвоенным энтузиазмом принялась выспрашивать у меня про моего суженого. Я постаралась отделаться общими фразами, но ей этого было мало. А мне почему-то не хотелось этим делиться. Это казалось слишком личным.

— Она посоветовала нам сыграть в «Ложь или смех», — я решила перевести тему.

— О-о-о, отличный совет! — приободрилась Кики, — я познакомилась только что с одной девочкой со второго курса, она сказала, что новая игра сейчас начнётся, но там играют старшекурсники, все, кто помладше, боятся с ними играть, потому что они вообще без тормозов.

— Тогда мы просто посмотрим со стороны, — тут же принялась открещиваться я.

— Хорошо, — слишком быстро согласилась она.

Я подозрительно на неё покосилась. Мы почти бегом побежали по полянкам, пока не нашли нужную. Мокрое пятно на юбке моего платья почти высохло, но я всё равно почувствовала себя очень неудобно под взглядами ведьм и ведьмаков в кругу игроков. Были там и Пейтон, и ведьма Дюбесси.

Блондинистую воблу аж перекосило, когда мы с Кики подошли к зрителям. Кроули словно почувствовал, вдруг обернулся и поймал в плен мой взгляд. Я замерла как пугливый кролик, поджав ушки. Ведьмак усмехнулся и пошёл к нам, даже не дослушав Дюбесси.

Я безнадёжно огляделась. Прятаться от него уже поздно, а бежать как-то совсем уж глупо. Я с иронией вспомнила слова прорицательницы. Получается, что Пейтон Кроули — мой суженый? Волосы тёмные, плечи широкие, глаза тёмные, острые, грозовые. Сидел на траве. Вот чёрт.

— А вот и ты, Розэ, — сказал он, не замечая замершую рядом со мной Кики, — решила посмотреть за «ЛиС»? Или сыграть?

— «ЛиС»? — переспросила я.

— «Ложь или Смех», — пояснил он, — ну так что? Будешь зрительницей или игроком?

— Зрительницей, — я покачала головой, посмотрела на Кики, — кстати, это моя подруга Кики.

— Точно, привет, — словно только заметил, или правда только сейчас заметил её Кроули, — нравится шабаш?

Какой он всё-таки высокомерный! Задал ей ничего не значащий вопрос из вежливости, а сам снова на меня смотрит. Кики будто не заметила этого и начала разливаться восторженным соловьём. Я молчала из вежливости, а Пейтон…

— А тебе, Розэ, здесь нравится? — перебил Кики на полуслове.

— Тут интересно, — тактично ответила я и посмотрела на обиженно закрывшую рот одногруппницу, — Кики, ты хотела на аукцион «Заклятье или проклятье»? Пошли сейчас, пока лучшие заклятия не разобрали.

— Кики, не хочешь сыграть с нами в «ЛиС»? — тут же понял свою ошибку Кроули и сменил курс, — и ты, Розэ, присоединяйся. Первый круг самый лёгкий.

— Я не… — хотела отказаться я.

— А я сыграю, — кивнула эта безрассудная ведьма, чем вызвала улыбку Пейтона, — Розэ, не бросай меня одну.

Они оба уставились на меня щенячьими глазками. Моё сердце было не настолько чёрствым и крепким, поэтому в тот же миг дрогнуло, и я сдалась. Обречённо кивнула, ведьмовское предчувствие шептало, что я об этом очень скоро сильно пожалею. Даже ещё больше, чем из-за гаданий на суженого.

— Ребят, в нашем круге пополнение! — заорал Пейтон своим друзьям, — давайте первый раунд попроще, пощадим девочек.

— О-о-о, веди их! — заорал ему в ответ кудрявый шатен, похожий на южанина.

— Из-за малолеток играть по-детски? — скривила нос Дюбесси, — пусть они возятся с равными себе, а не вынуждают нас опускаться до их уровня. Хотя я не уверена, что смогу так низко пасть, да, Фардеклёр?

— Мне кажется, ты пробила двойное дно, Дюбесси! — дерзко сказала я, вздёрнув подбородок, кончики пальцев закололо, — не уверена, что смогу последовать за тобой и ниже. Прости!

Парни загоготали, девушки разделились. Кто-то хохотал вместе с парнями, кто-то посмеивался в кулак, а некоторые высокомерно вздёрнули носы, поддерживая свою блондинистую воблу-подружку. Под шумок Пейтон положила лапищу на мою талию и притянул к себе, будто так и было.

Дюбесси задымилась и гаркнула, чтобы мы начинали уже игру. Кики побежала занимать себе место, ей помахал тот крикун с кудрями, и она радостной птичкой приземлилась на траву рядом с ним. Пейтон тоже собирался двинуться к игрокам, но я его удержала.

— Постой, я должна тебе кое-что сказать, — он с улыбкой повернулся ко мне, но я не улыбалась, — на счёт той блондинистой, Дюбесси.

— Да не обращай внимания на Грету, — он отмахнулся, — у неё поганый характер, но она безобидная.

— Не такая уж и безобидная, — проворчала я, — будь с ней осторожен. Я видела, как она брала у одной ведьмы приворотное зелье для тебя. И можешь мне поверить, та ведьма мастерица зелий.

— Приму к сведению, — он больше не улыбался.

Мы подошли к кругу и разместились рядом. Мои дерзость и смелость куда-то улетучились вместе с покалыванием в пальцах. Я напряглась, понимая, что отвертеться от «ЛиС» не получилось. А вставать — это только давать лишний повод меня подколоть или задеть.

Не умру же я, если сыграю один раунд с этими монстрами? Как-нибудь вытяну. А правила игры были таковы, что из участников строилась фигура — если игроков чётное количество, то это квадрат, а если нечётное — пентаграмма.

Нас было двадцать ведьм. Первого водящего выбрали вытягиванием бумажек из шляпы. Им оказался Кудряш рядом с Кики. Он был первым углом квадрата, остальные были выбраны через четыре человека. То есть первый, шестой, одиннадцатый и шестнадцатый соответственно. И они образовывали идеальный квадрат.

И первый раунд не закончится, пока все квадраты не сыграют. Игра началась. Кудряш предлагал своим трём соигрокам выбрать — ложь или смех. Если игрок выбирал ложь — он должен был рассказать то, о чём он врал или умалчивал, или рассказать обо лжи близкого или друга. Ну а смех — это вариант действия. Ведущий квадрата назначал задание, которое игрок должен выполнить.

Если человек отказывался и от лжи, и от правды, он должен получить наказание от всех игроков. Выполнять задания девятнадцати человек — то ещё удовольствие. Выйти и отказаться, если игра уже началась нельзя, пока не закончится раунд.

Если отказаться от наказания и всё-таки уйти, то тебя больше никогда не возьмут в компанию, не захотят общаться и будут сторониться. Это равно уничтожению репутации в жёстком обществе ведьм. Вступая в игру, ведьма даёт молчаливую клятву закончить её.

Первый квадрат довольно скоро справился со своей игрой. Все трое выбрали ложь и легко разболтали свои мелкие грешки. Почти все выбирали ложь, только пара смельчаков выбрала смех. Свои задания они выполнят после прохождения раунда, а пока на их ладонях чернели знаки квадрата, как напоминание.

И вот, пришла моя очередь. Я была третьим углом квадрата, а первым… Чёрт! Когда эта ушлая ведьма успела поменяться местами со своей подружкой? Ведущей, первым углом, в нашем квадрате стала Грета Дюбесси. В её глазах горел огонь самодовольства и злорадства.

Второй угол, миловидный ведьмак, поведал всем, что это он в прошлом году разбил пахучее зелье ведьмы Даур. Почти все захохотали, но я не смеялась, как и девушка рядом с Пейтоном. Она резко подскочила, зло сжимая кулаки.

— Ах ты трухлявый веник! — воскликнула она, — меня наказали из-за тебя, скотина плешивая!

— Кэти, — парень встретился с ней взглядом и побледнел, — чёрт, я забыл, что это была ты. Прости.

— В… себе засунь своё «прости», козёл, — грязно выразилась она, — … тебе теперь, а не свидание.

Она плюхнулась на своё место, а парень поник. Теперь смешки были гомерические, я только покачала головой. Ужас, что в этой академии творится. Как можно так нагадить девушке, забыть, что нагадил, а потом подбивать клинья? Это вообще кем надо быть, Матерь-Ведьма? Точно, тот ещё трухлявый веник.

— Фардеклёр, — сладенько пропела Дюбесси, — ложь или смех? Только не говори, что ложь. Струсила, да?

Я нахмурилась. Она намеренно провоцировала меня. Если я выберу ложь, она сделает всё, чтобы заклеймить меня последней трусихой. Среди этих взрослых и сильных ведьм и ведьмаков мне совсем не хотелось уронить свою репутацию.

— Грета, подлый приёмчик, — выкрикнул Пейтон, — ты вообще в этом квадрате не должна была быть!

— Поздно, я уже в этом квадрате и я ведущая, — она улыбнулась, — правилами это не запрещено.

— Но игроками не одобряется, — возмутилась черноволосая ведьма, Кэти.

— Нельзя прерывать игру, она уже в квадрате, — возразил ей сосед Кудряша, — надо было до квадрата возмущаться.

— Так что, ложь или смех, трусишка малолетняя? — противно засмеялась Дюбесси.

Я сжала ладони в кулаки, вонзаясь ногтями в ладони. Я с яростью посмотрела на эту надменную злобную воблу.

— Розэ, бери ложь, — шепнул мне Кроули, — не ввязывайся.

— Я выбираю смех, Грета, — медленно произнесла я, не сводя с неё глаз, — но ты ведь помнишь, что тебе не стоит наглеть в своих желаниях? Игра игрой, но не забывайся.

Я сказала одно, а в моих глазах она могла прочитать совсем другое: «Я — Фардеклёр. Помни о том, что за пределами игры ты уязвима». Судя по злобно вспыхнувшим глазам, она это поняла и заодно освежила в памяти вчерашние слова Марии-Фелиссы.

Игроки заулюлюкали, им понравилось, как я отреагировала на нападки Греты. Я даже сама собой загордилась, но с небес на землю меня быстро опустила мысль, что всё это — блеф. Отношения у меня с семьёй не настолько хорошие. Они заступятся, но житья потом не дадут.

Хотя я всё время забываю взять в расчёт моего блудного папу. Если меня обидят, он тотчас примчится домой, поможет и слова упрёка не скажет.

— Тогда я шепну тебе мой смех на ушко, — Дюбесси усмехнулась, — так будет честно.

Я поёжилась. «Честно»? Да это не про тебя, вобла сушёная.


Я сидела в комнате в полном одиночестве, потому что Марию-Фелиссу на ночь решили оставить в лазарете. Полагаю, это ведьма Силли подсуетилась. Я сбежала с шабаша сразу, как только закончился раунд, его я досидела как на иголках.

Мерзавка Дюбесси пересела на своё место сразу после окончания игры нашего квадрата, так что отыграться на ней, когда ведущей квадрата стала я, не получилось. Она меня обвела вокруг пальца. А после раунда я быстро со всеми попрощалась и ушла.

Пейтон пытался вызнать, что мне загадала Грета, и не отставал до самого общежития. Под конец я ему пообещала, что он узнает, как только я выполню задание. И вот, уже полчаса я сидела и нервно наглаживала бедного Мелоуна, который только что проснулся.

В ванночке для ног довольно квакала Жабуля, иногда разбрызгивая воду лапками. Она наотрез отказалась возвращаться в родное озеро, и я решила её оставить. На радость себе и назло кузине.

— Я не могла отказаться, понимаете? — жаловалась своему зоопарку я.

Жабуля укоризненно рычаще квакнула, мол, сама виновата, а Мелоун просто меланхолично дёрнул ножкой. Он вообще выглядел пришибленно после слов ведьмы Силли о том, что нам стоит поторопиться, если мы не хотим, чтобы он навсегда остался хорьком. И полдня проспал в моей сумке, а потом на подушке, пока я была на шабаше.

— Расколдую я тебя, — вздохнула я, — станешь снова парнем. Надеюсь, ты поумнеешь и больше не будешь нарываться.

На мои обещания он реагировал слабо. Я отложила хорька обратно на подушку, а сама начала ворошить свои запасы зелий и ингредиентов. Я нашла пузырьки оборачивающего и очищающего для Мелоуна, вдруг поможет. Откопала и маленький флакон, на один глоток, для себя.

— Зелье увеличения силы, — напомнила себе я, — действия хватит минут на десять. А мне больше и не надо.

Я потянулась за книжицей, которую дала мне ведьма Силли. Ещё перед шабашем я сунула туда нос, и тут же испуганно убрала в ящик стола и заперла на замок. Это оказалась книга о демонах. Дюбесси будто знала об этом, потому что её «смехом» был вызов демона. Можно даже низшего чёрта из изнанки мира.

Если я выполню «смех», с моей ладони пропадёт чёрный квадрат. А если не выполню… Здравствуйте, задания от девятнадцати ведьм и ведьмаков. Нет уж, лучше вызвать какого-нибудь завалящего чертёнка и отправить его тут же восвояси.

Я начала листать страницы, чтобы найти какой-нибудь простой ритуал. Он нашёлся быстро — на первой странице вызова демонов. «Чёрт низший, обыкновенный, особенно пакостный». Магии требует мизер, избавиться от него легче лёгкого.

Я выдохнула. Если я выпью зелье, мои крошки магии увеличатся до уровня паршивенькой ведьмы средней силы. Минут на десять хватит. Только сделаю всё заранее, подготовлюсь и перед самым вызовом выпью.

Сердце безумно колотилось от авантюры, на которую я решилась почти по доброй воле. Я совсем сошла с ума, когда поступила в Академию Роз. Ещё три дня назад я бы не пошла на шабаш, не играла бы в «ЛиС», не дерзила бы ведьме-старшекурснице и не выполняла бы «смех». И никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не вызвала бы демона, даже в момент полного отчаяния.

Во мне и правда что-то треснуло.

Мелоун обеспокоенно начал виться вокруг меня, забрался на плечи, увидел, что я читаю, и возмущённо зафырчал, а потом и вовсе цапнул за мочку уха, чтобы даже не вздумала никого вызывать. Я отмахнулась, вчитываясь в текст. Хорёк заверещал и принялся меня кошмарить — запутал своими лапками волосы, поцарапал когтями шею и плечо, укусил за палец.

Я поймала его и заперла в ванной. Он сначала скребся в дверь, а потом притих. Я почувствовала укол совести, но непривычный азарт захватил меня. Я начала подготовку к ритуалу. Достала инструменты, мел. Начертить нормальную пентаграмму получилось с третьего раза.

Я сверилась с книгой, убедилась в верности. Левый символ вышел немного косо, но я просто придиралась. Я отряхнула руки и убрала ванночку с Жабулей в ванную комнату, в компанию к притихшему Мелоуну. Взяла в руки флакончик. Нет, я не готова!

Я рухнула на кровать и постаралась успокоиться. Всё пройдёт быстро. Я вызову чертёнка, поздороваюсь, извинюсь за беспокойство и верну его домой. И всё. Я посмотрела на небольшой квадрат на ладони. Я должна. Доказать всем и прежде всего самой себе — я могу. Могу!

Ещё раз прочитала все слова и действия. Но внутри всё равно сидел червячок, что в самый ответственный момент у меня всё вылетит из головы и всё закончится катастрофой. Кончики пальцев закололо, и я решилась. Встала возле двери, достаточно далеко от пентаграммы, положила на пол раскрытую книгу.

— Ну, с Матерью-Ведьмой, — выдохнула и глубоко вдохнула, словно собралась нырять, — поехали.

Глава 10. И смех, и грех

Розэ

Я выпила зелье одним глотком. Вязкая жидкость неприятной горечью обожгла язык и опалила горло, оставляя после себя отвратительное послевкусие. Я скривилась и подавила желание сплюнуть горькую слюну. Всё равно не поможет.

Зелье горячей волной прокатилось по пищеводу, разнося приятно-колющее тепло по телу. Я передёрнула плечами от щекотки в мышцах и резко выдохнула. В ушах зазвенело, а мир стал неестественно чётким и ярким, запахи и звуки усилились, я слышала, как в соседней комнате ворчала на домашку какая-то ведьма. Я чувствовала запах её чернил.

Самое время начинать! Я постояла пару секунд, привыкая, и начала читать заклинание призыва, тщательно проговаривая слова. Точность порою куда важнее количества влитой силы. Я направила тонкий поток магии в пентаграмму.

В груди неприятно похолодело, это зелье временно увеличивало силу за счёт жизненной энергии. После его приёма пару дней я буду ходить как пришибленная.

С последним моим словом и каплей магии пентаграмма вспыхнула пугающим огнём. Он взметнулся к самому потолку, мазнув его кончиками пламени и резко опал. Я отшатнулась назад и настороженно посмотрела в центр круга.

Сердце заколотилось как у кролика. Я сделала всё точно по инструкции, но мне всё равно было страшно. В пентаграмме заклубился бордовый туман и закрутился спиралями. Мгновенье — и туман исчез, оставив в огненной ловушке…

— Демон! — выпалила я с восторгом и испуганно зажала рот ладонью.

Не могу поверить! У меня, чёрт возьми, получилось! По телу прокатилась волна чистого восторга. Я никогда не делала ничего подобного, никогда не была такой смелой, как сейчас. О Матерь-Ведьма, я просто не могу в это поверить!

Передо мной стояло потустороннее чудовище, и оно в ловушке, которую я начертила собственными руками. Своими кривыми дрожащими руками. И я не знаю, что страшило меня в этот момент больше, это существо в пентаграмме или то, что я вообще на это решилась.

Но чистый детский восторг тут же смыло смутными сомнениями. Больно уж вызванный низший чертёнок был… Массивным, злобным и пугающим. Волосы на голове зашевелились от догадки, что пришёл на мой вызов кто-то совсем не тот.

— Как посмела призвать меня? — прогрохотал нечеловеческий голос, и меня затрясло от страха.

— М-мне нужна помощь, — выдавила первое, что пришло в голову.

Помощь мне действительно нужна. Вернуть это существо туда, откуда оно пришло. От одного его вида, который проявлялся всё чётче и страшнее, становилось жутко. Огромная тёмно-вишнёвая груда мышц с толстыми ветвистыми рогами, зверино-человеческой мордой и горящими огнём глазами. А какие у него были шипы по телу и когти на лапах…

— Смертная, — с презрением сказало нечто, — я тебя уничтожу.

— Н-но вы в к-круге, — напомнила я и сглотнула, внутри меня всё дребезжало от страха.

Демон заржал, злобно и весело, скаля белоснежные острые зубы. Ну и пасть, Матерь-Ведьма. Внутри моего отчаянно дрожащего тела столкнулись две волны — страх перед чудовищем и огненная злость на него. Ладони опалило, а холод в груди стал каким-то другим, тёмным и тягучим. Я сжала ладони в кулаки.

Дожила, теперь надо мной смеётся какая-то страхолюдина в магической клетке. Я задыхалась, не в силах побороть свои противоречивые эмоции, они буквально разрывали меня на части. Я окончательно сошла с ума? У меня раздвоение личности?

Занятая борьбой с самой собой и самоанализом, я не сразу заметила, что это непонятное красное рогатое чудище начало атаковать свою тюрьму. Воздух затрещал, а горящая пентаграмма нервно задрожала. Я почти до крови закусила губу. Боль отрезвила.

Я сосредоточилась на ловушке. Если пентаграмма разрушится, то демон выйдет на свободу и всех нас сожрёт. Крохи моих сил уходили как песок сквозь пальцы, а битва внутри вносила разлад в мою концентрацию. Нити управления выскальзывали из рук. Нужно отвлечь демона, чтобы так не давил на ловушку!

— Нет, вы не покинете круг! — выпалила я и сделала шаг к пентаграмме, — сначала вы выполните моё желание! Мне нужна помощь, чтобы меня не сломали!

Вот только, не знаю, что сломает меня раньше. Ураган внутри, стремительно утекающие силы или рвущийся на свободу демон.

— А не боишься, что я тебя сломаю? — заинтересованно спросило чудовище, перестав давить на стенки ловушки.

— Б-боюсь, — икнула я, задыхаясь от напряжения. В глазах уже всё плыло.

— Ты глупая или отчаянная? — почти как нормальный человек спросило нечто, склонив голову набок.

— Всего понемногу, — сглотнула, чувствуя холодок, расходящийся по телу, — п-поможете мне?

Демон ненадолго замер, наверное, размышлял над тем, убить меня из милосердия или по злобе душевной. Я смогла нервно выдохнуть и поджала губы. Я держалась на одном упрямстве, в висках уже звенели похоронные колокола. Нужно быстрее отправить демона обратно. Зачем я вообще всё это начала? Мерзкая Дюбесси. И я тоже хороша.

— Знаете, я передумала, — пробормотала я, — приятно было познакомиться, лёгкого вам пути!

Я сложила пальцы в фигуру, показанную в книге, и прошептала заклинание. Демон даже не дёрнулся, продолжал смотреть с любопытством. Пентаграмма запульсировала, я в ужасе сделала слабый шаг к гаснущим линиям, чтобы хоть что-то сделать, но холодок в груди резко взорвался, вытягивая из меня последние крохи.

Сознание вспыхнуло вместе с пентаграммой и погасло. Демон победно зарычал. Вот и всё. Прощай маленькая глупая ведьма Розэ Фардеклёр. И все, кого сожрёт этот кровожадный монстр. Я — дура.


Леон

Я блаженно вытянулся на траве возле бабушкиного дома и сощурил глаза, глядя на чистое голубое небо. Солнышко светит, птички поют, ветерок треплет волосы. Из открытого окна кухни доносился аромат свежей выпечки. Обожаю приезжать к бабушке в гости.

— Лёвушка, солнце, иди кушать, — из окна выглянула бабушка, — я уже и чай налила. Остынет — невкусно будет.

— Бабуль, — я сел и обернулся к ней, — остынет — подогреем.

Я широко ухмыльнулся и вызвал на ладони пламя. В том, чтобы быть сыном демона и попаданки с Земли есть свои плюсы. Бабушка уже привыкла к магическим выкрутасам своих внуков и только закатывала глаза. Вот и сейчас.

— Лев, — она поджала губы, — я тебе сейчас твой хвост демонический на рога накручу и без пирожков оставлю. Марш за стол!

— Иду, иду, — я засмеялся и поднялся.

Бабушка есть бабушка. Ей плевать, что ты один из сильнейших демонов, имеешь жуткую зубасто-рогатую ипостась и можешь щелчком пальцев смести с лица Земли половину области. Сказала — без пирожков оставит, значит, будешь сидеть и жевать свой хвост. Ещё и по лбу ложкой можешь получить, для острастки.

Вдруг я почувствовал чьё-то пристальное внимание и обернулся. Через миры в окошко на меня смотрела какая-то женщина в покрывале а-ля шамаханская царица. Я нахмурился и резким взмахом руки захлопнул «форточку», прищемив ведьме любопытный нос. И навесил на бабушкин участок дополнительную защиту.

Я вошёл на уютную кухню, тут же ставшую тесной. Дом не был рассчитан на два метра мускулов, я со вздохом вспомнил, как был мелким. А сейчас едва ли не скребу макушкой потолок. Я втиснулся за стол и облизнулся, вдыхая божественный аромат сдобы.

Так печь, как бабуля, не умеет никто в двух мирах. Я потёр руки и потянулся к румяным пирожкам с вишней, моим любимым. И тут же получил по руке полотенцем.

— Куда тянешь лапищу, чудище иномирное, — проворчала бабушка, — а руки кто мыть будет? У демонов нет кишечных палочек?

— Бабушка! — возмутился я и поднялся.

— Не бабкай! — она упёрла руки в боки, — марш мыть руки, с мылом! Бабушка научит вас родину любить, черти чумазые.

Она всегда так забавно ругалась. Я подавил смешок и пошёл выполнять указание моей маленькой грозной бабули. Эта милая старушка заставляет ходить по струнке даже моего отца, одного из сильнейших демонов нашего мира, на минуточку.

Я быстро помыл руки и вернулся за стол. Бабушка села рядом, пододвинула ко мне огромную кружку с чёрным чаем и подпёрла щёку кулачком, с умилением глядя, как я уплетаю выпечку за обе щёки. А потом как выдала:

— Жениться тебе надо, Лёвушка. А то ходишь красавец бесхозный.

У меня кусок пирога встал поперёк горла. Я натужно закашлялся, а бабуля поднялась и начала отбивать военный марш по моей спине. Я с трудом проглотил и приложился к чаю. Пил жадно, большими глотками, пытаясь прийти в себя от такого удара под дых от любимой бабушки.

— Аккуратнее кушай, Лёва, — между тем цокнула она и села обратно на место.

— Бабушка, — чуть хриплым голосом наконец сказал я, — не шути так, когда я ем. Не откачаешь же, случись что. К-ха, к-ха.

— А кто шутит? — она приподняла брови, — тебе уж двадцать три, а ты всё один да один. Твой брат уже нашёл себе невесту.

— Бабушка, мне всего двадцать четыре, — проговорил я, — а Макс нарвался на свою любовь совершенно случайно. Так бы тоже бегал одиноким волком.

— Одинокие волки, ты посмотри, — бабушка закатила глаза, — вы не волки — вы рогатый зверинец. Ничего-ничего, я подожду. И тебя любовь схватит за… рога.

— К-хм, — понятно, про какие рога бабуля говорила, — не хочу я жениться. Папа встретил маму, когда ему было глубоко за сто.

— Так и что, тоже шкериться до ста лет будешь? — недовольно спросила она, — что-то сердце у меня за тебя неспокойно, милый. За всех твоих братьев и сестёр спокойно, а за тебя болит.

Я непроизвольно поскрёб ногтями левую ладонь и быстро одёрнул руку, прямо посмотрел на погрустневшую бабушку, сгрёб её в свои объятия и усадил на колени. Она была такой маленькой и хрупкой в моих руках. Я помню, когда сам казался крохой и сидел у неё на коленях, без умолку болтая обо всём.

— Всё будет хорошо, бабуль, — заверил её и сверкнул улыбкой, — не переживай так. Приедешь к нам в гости на осень? Демонический легион соскучился по тебе.

— По пирожкам они соскучились, демонюки, — хохотнула она, — приеду, куда ж я денусь. Мне ж пообещали омолаживающие процедурки. Снова скину десяток лет на зависть Фроловне и Никитичной.

Я засмеялся. Бабушка такая бабушка. Я помог ей убрать со стола, хотя она отчаянно этому противилась. Завернула мне с собой целый пакет гостинцев с собой, будто мы там голодаем, расцеловала в обе щёки. Пришлось наклониться, чтобы она дотянулась.

— Ну, давай, с Богом, Лёвушка, — она по привычке перекрестила меня, вызвав ироничную улыбку, — лёгкой дорожки. Всем привет передавай, всех жду в гости.

— Хорошо, бабуль, — я поцеловал её в щёку и сосредоточился на перемещении.

Меня охватил бордовый туман и скрутился в спираль, вырывая из этого мира. Меня вынесло в подпространство моего родного мира, Рантальи. Серые туманы смешивались с моим бордовым. Я подозрительно огляделся. Я должен был выйти прямо во дворе дома в Асаре. И ни разу у меня не было осечки в перемещениях.

Я прижал к себе пакет с пирогами словно родное дитя и подозрительно огляделся. Что за фигня-то? Серый туман изнанки мира опутал меня щупальцами и вытолкнул прочь из подпространства. Я тут же окружил себя щитом. Вдруг враги, а у меня тут пироги. Нехорошо, если отнимут.

Изнутри своего туманного кокона я всё видел и слышал, а вот снаружи ничего не было видно и слышно. Я сразу заметил сосредоточенную девчонку и огненную пентаграмму. Серьёзно? Она вызвала меня и заключила в ловушку? Меня? О великие демоны, куда орать.

Я вздохнула, аккуратно поставил пакет на пол и укрыл его туманом, нечего светить личным перед маленькой дурочкой. Вот кто с таким испуганным лицом и такой смехотворной ловушкой вызывает высших демонов? Как этой дрожащей веточке вообще сил-то хватило?

Про ум я вообще молчу. А если бы к ней пришёл не милый, добрый и сытый я, а какой-нибудь отморозок? Нет, решительно нужно проучить эту глупышку, припугнуть, чтобы больше не лезла, куда не следует. Я не стал принимать демоническую ипостась, просто навёл правдоподобную иллюзию и развеял щит.

— Демон! — возликовало глупое создание и зажало ладошкой рот, я закатил глаза. Дитё дитём.

Ну, приступим. Я усилил магией голос, добавил рычащих и хрипящих ноток. Получилось жутко, в стиле блэк метал. Девочка задрожала сильнее и проблеяла, что ей нужна помощь. Она меня боялась, но продолжала говорить.

Она тряслась как осиновый лист от моих угроз, большие глаза стали ещё больше, буквально заняли половину кукольного лица. Я почти ласково коснулся пентаграммы. Да она сейчас развалится и без моей помощи. Защита рассчитана на низших чертей и трещит по швам от самого моего присутствия внутри.

Девчонка побледнела от натуги, я смерил её любопытным взглядом и сжал свою демоническую мощь, чтобы несчастная пентаграмма не разлетелась вдребезги раньше времени. Я всё не мог понять, эта малышка глупая или просто отчаянная. Говорит, всего понемногу. Я еле подавил смешок. Какая прелесть.

— Знаете, я передумала, — пропищала она, — приятно было познакомиться, лёгкого вам пути!

Какая странная логика у этого создания. Она попыталась выкинуть меня обратно на изнанку, я с любопытством наблюдал за её потугами. Ладно, пора заканчивать этот спектакль, а то пироги стынут. А эта дурочка и так стала уже прозрачной от страха.

Она шагнула к пентаграмме, пошатнулась и начала падать. Мою левую ладонь опалило холодом, я зарычал от неожиданной колющей боли. Я сделал шаг вперёд, разрушая ловушку, и подхватил на руки эту дурочку. Успел в последний момент. Она оказалась такой лёгкой, почти невесомой.

Она была без сознания, а я вдруг понял, почему она казалась мне почти прозрачной. Эта маленькая идиотка нализалась зелья для увеличения силы. Я грязно выругался и осмотрел комнату. Покрывало на одной из кроватей было смято. Положил девчонку туда и закутал в кокон из одеяла и покрывала.

Она была ледяная. Просто ледяная и полупрозрачная. Вот где мозги у этой ведьмы? Я посмотрел на её ладонь, с которой медленно исчезал квадрат. Ага, вон где её мозги. «Ложь или Смех». Точно отчаянная и глупая.

Ну вот что за фигня? Эти ведьмы совсем ополоумели на своём шабаше? Одна подглядывает в форточку за приличным демоном на каникулах, извращенка, вторая к себе в спальню вытащила и рухнула без чувств. Одни озабоченные кругом. А бабуля ещё говорит, что жениться надо. Ага, сейчас. Не родилась ещё моя истинная.

Я с раздражением снова потёр левую ладонь. Холод сменился зудом, кожу на мгновение опалило пламенем. Я опустил взгляд на левую руку и не сдержался, грязно выругался. Вот и не верь в бабушкины предчувствия. Круто съездил на выходные к бабушке, пирогов поесть. Очешуенно просто. Чёртовы ведьмы.

Глава 11. Чебурашка и крокодил Гена

Розэ

Я проснулась от ощущения чьего-то недоброго взгляда и противного чавканья почти над самым ухом. Неужели демон меня уже доедает? Я с трудом разлепила ресницы и повернулась на звук. На моём столе сидел мужик и с каменным лицом жевал пирожок, не отводя от меня злобного взгляда. Чавкал, естественно, не он, а Мелоун, обгрызающий свой пирог.

Я дёрнулась и чуть не свалилась с кровати. Меня спеленали как младенца! Душу заскребли кошки, внутри всё похолодело от страха. Кто этот мужик в драной одежде? Что он делает в моей комнате? Где тот страшный демон?

— Проснулась? — мрачно спросил он, — выспалась?

— Д-да, — икнула я, не отрывая от него испуганных глаз.

— Молодец какая, — с сарказмом произнёс он и поднялся, откладывая надкушенный пирожок в странный яркий мешок с изображением клубники.

— В-вы к-кто? — проблеяла я и попыталась откатиться к стенке.

— Несчастная жертва криворукой ведьмы, — выдохнул он, нависая надо мной.

Его ладони опустились по обе стороны от моего лица, он наклонился так низко, что я смогла рассмотреть серебристые лучики в его тёмных, похожих на ртуть глазах. Его горячее дыхание со вкусом вишни опалило мои губы. Я вжалась в матрас.

— Н-не понимаю, — прошептала, испуганно глядя в его глаза.

— А так? — любезно спросил он.

На дне его зрачков я увидела тлеющее бордовое пламя. Я тут же вспомнила жуткого демона, которого призвала каким-то чудом. По телу прокатилась волна мурашек. О Матерь-Ведьма, неужели то чудовище — это он?!

— А где рога? — вырвалось само собой.

— Праотец, за что мне это? — простонал демон и резко выпрямился, — ведьма, ты хоть поняла, что ты натворила?

— Вы меня не сожрёте? — решила я уточнить самое главное сейчас.

Потому что если всё равно сожрёт, то нет смысла с ним беседовать. Буду невежливой закуской, могу себе позволить. Демон в облике человека медленно прикрыл глаза, выражая всю скорбь мира. Мне даже стало его жалко, горемычного, но вопрос собственного будущего волновал меня чуточку больше душевного состояния демона.

— Было бы что у тебя жрать, — он распахнул глаза и посмотрел на меня с высоты своего роста, — одни кости. В чём душа держится, не понятно. Ты воздухом и светом питаешься, что ли, растение?

— Эй! — я оскорблённо поджала губы, — давайте без оскорблений! Есть будете или нет?

— Да в этом хорьке мяса больше, чем в тебе, — махнула он в сторону возмущённо поперхнувшегося Мелоуна, — а я не люблю обгладывать кости.

— Ну знаете!.. — возмутилась я, — тогда что вам надо от меня?

— Мне надо?.. — возмущённо переспросил он, вздёрнув тёмно-вишнёвые брови, — от тебя?..

Он снова навис надо мной, пронзая серебром глаз. Я зачарованно разглядывала его лицо, я ведь никогда раньше не видела демонов. А этот был чертовски, демонически красив. Темно-вишнёвые волосы, коротко стриженые, но с длинной чёлкой, убранной назад. Сейчас они непослушными прядями падали на высокий лоб и глаза, одна из них щекотала мою щёку.

У демона было совершенно человеческое лицо, ни намёка на демоничность, только на дне зрачков тлеют алые угли. Правильные черты лица, слишком правильные для человека, слишком привлекательные даже для ведьмака. О Матерь-Ведьма, о чём я думаю, когда надо мной нависает демон?

— Ты, одноклеточная чебурашка, — выдохнул он, снова опаляя мои губы своим горячим дыханием, их закололо сотнями иголочек, — призвала меня и привязала к себе. И от мучительной смерти тебя отделяет только моё хорошее воспитание и эта метка.

Он отстранился и сунул мне под нос свою лапищу. Я испуганно скосила глаза к кончику носа, чтобы увидеть, что он мне пытается показать. На широкой ладони, ниже большого пальца, ближе к запястью темнел странный узор. Рассмотреть я его не успела, демон резко сжал ладонь в кулак и убрал её.

— И что теперь будет? — осторожно спросила я.

— Я буду есть пироги, а ты лежи и думай о своём поведении, — ответил он и вернулся на стол.

Я растерянно наблюдала, как он откуда-то достал чашку с чем-то горячим и принялся уныло пожирать содержимое своего цветастого пешка со странными ручками. Мелоун то и дело бросал на меня злорадные взгляды, мол, сама виновата, я же пытался тебя остановить.

Я насупилась и засопела. Итак, что мы имеем? Демон меня есть не будет, ему милее пирожки. Я каким-то чудом его вызвала и как-то привязала к себе. Нужно будет поговорить с ведьмой Силли. Что это за книжка у неё такая? Вызывала чёрта, а пришёл этот… возмутительный демон, который даже представиться не удосужился!

Хам, негодяй и жлоб! Спеленал меня по рукам и ногам и сидит жрёт прямо у меня под носом. А я, может, тоже кушать хочу. Желудок болезненно сжался, а на глаза навернулись слёзы. Ну почему у меня всё идёт через одно место? От жалости к себе стало так горько, так обидно, что я не сдержалась и тихо всхлипнула. Потом ещё раз, погромче. И ещё.

— Чего хнычешь? — грубо спросил этот мужлан, и меня прорвало.

Я заревела в голос. Я три дня как в академии, а жизнь уже пошла под откос. Это распределение, претензии и недовольство семьи, злая Мария-Фелисса, все эти ведьмы и ведьмаки, Силли со своим проклятьем и Мелоун, а теперь ещё и демон, который надо мной издевается. И зверский голод, скручивающий желудок и кишки в мёртвую петлю.

— У-у-у, — тоненько завыла я, заливаясь слезами.

Демон громко выругался и присел на кровать рядом со мной. На его лице читалось недоумение и обречённость. Он взлохматил волосы на затылке, задумчиво разглядывая моё заплаканное лицо, поморщился от моего особенно пронзительного пассажа.

— Хватит реветь! — рыкнул он.

Я от неожиданности булькнула как переполненный чан с водой и замерла, вжимаясь в кровать. Демон смерил меня угрожающим взглядом, с пляшущим пламенем на дне зрачков. Казалось, если я издам хоть звук, он не посмотрит ни на своё воспитание, ни на метку, и просто прибьёт меня, чтобы не мучилась и его не изводила.

Я смотрела на него широко распахнутыми полными испуга глазами. Губы дрожали от едва сдерживаемых рыданий, которые колотились в грудной клетке, желая вырваться наружу. Реветь демон мне запретил, а вот беззвучно плакать — нет! С моих ресниц сорвались новые капли, прочерчивая солёные дорожки и как назло затекая в уши.

— Решила утопить нас в своих горьких слезах, Чебурашка? — уже спокойно спросил демонюка, — чего сырость разводишь? Я же сказал, что ничего тебе не сделаю. Ну, чего молишь?

— Я тоже пирожок хочу, — проблеяла я и тоненько всхлипнула.

— О Демон-Праотец, — демон закатил глаза и поднялся, — за что мне всё это?

— За вредность и праздность, — тихо зашипела смелая часть меня, внутри очень слабо вспыхнуло тепло.

Неужели я так быстро восстанавливаюсь? Я думала, что после зелья дня два буду выжата досуха.


Леон

Проклятая ведьма пробормотала что-то себе под нос, я отвернулся, чтобы она не увидела, как тлеющие угли на дне глаз вспыхивают кровавым огнём на всю радужку. Дыши, Леон, просто дыши. Девчонка же не виновата, что тебе придётся подтирать ей сопли, пока метка не исчезнет.

Я раздражённо посмотрел на зудящую ладонь. Ну вот зачем ты вылезла, мерзкая дрянь? Спала бы себе дальше беспробудным сном. Нет, надо было тебе выйти из спячки и привязать меня к этой ведьме. Я снова сжал ладонь в кулак, медленно выдохнул. Ладно, побуду нянькой для этого дитя, а потом навсегда буду свободен.

Я резко обернулся к задумчиво хмурящейся ведьмочке. Лежит, завёрнутая в одеяло и покрывало как лялька, и хмурит бровки, как младенчик, осознавший всю трагичность ситуации. Родился, а тут холодно, ярко, голодно и люди странные кругом. Я медленно выдохнул. Леон, просто смирись. Всё проходит, пройдёт и это.

— Пирожок хочешь? — спросил у неё.

Она встрепенулась и повернула голову ко мне. Я передёрнул плечами, на меня такими жадными и голодными глазами ещё ни одна женщина не смотрела. Жуть какая. Сложилось впечатление, что не была бы она скована, набросилась бы на меня и подкрепилась молодой сочной демонятинкой. Бр-р.

— Хочу, — выпалила она, — а с чем?

— С чем дам, то и будешь есть, — проворчал я и щелчком пальцев снял путы, удерживающие одеяло и покрывало вокруг ведьмы.

Блин, да я даже имени её не знаю, но уже готов делиться самым дорогим в этой ужасной ситуации — бабушкиными пирогами. С хорьком-то ладно, это мужская солидарность и сочувствие к несчастному проклятому ведьмаку. Пусть хоть самый вкусный пирожок в двух мирах попробует.

— Спасибо, — пробормотала лохматая-помятая девица и села на кровати, — а как мне к вам обращаться?

Опередила меня. Я сложил руки на груди и смерил её долгим взглядом. Худющая, бледная, на лицо дитя дитём. И печати разума на этом самом лице не намечается. Разве что маленькие проблески. Я в который уже раз подавил раздражение и вздохнул, словно столетний дед, взобравшийся по трём ступенькам на крыльцо.

— «Мой господин» и «повелитель» — вполне подойдут, — не удержался от ехидства.

Глупые коровьи глазки ведьмы растерянно моргнули, а потом за стёклышками её глаз, на дне зрачков что-то вспыхнуло, озаряя её лицо каким-то совершенно новым выражением. Она вдёрнула подбородок, посмотрела мне прямо в глаза. Моя метка истерично запульсировала.

— Буду звать тебя «эй, ты», — произнесла она ровно, резко перейдя на «ты», — думаю, «моя госпожа» и «повелительница» — вполне подходящие обращения ко мне.

Я удивлённо застыл. Брови зажили своей жизнью и упорхнули птичками куда-то под чёлку. Вот же… Чебурашка! Что она о себе возомнила? Где та сопливая размазня, искренне напуганная моим присутствием? Где та глупая кукла?

— Много хочешь, Чебурашка, — я взял себя в руки, — меня зовут Леон.

Она растерянно заморгала пушистыми ресничками и снова уставилась на меня глазами пришибленной коровы. У неё там биполярное расстройство? Раздвоение личности? Надеюсь, что нет. Это будет уже слишком, я не выдержу такого издевательства. Съездил на выходные к бабушке, блин. Тьфу.

— Я не Чебурашка, — обиженно проговорила она и опустила глаза на сцепленные на коленях ладони, — моё имя Розэ.

Я чуть не заржал. Лев и Роза. Нет, Демон-Праотец и Матерь-Ведьма точно решили похохотать всласть. Я бы тоже поржал, если бы не был главным героем этой трагикомедии. Демон-нянька для сумасшедшей ведьмы. Так повезти могло только мне.

— Ты натуральная Чебурашка, — ответил я ей и пробормотал себе под нос, — а я твой долбанный крокодил Гена. Осталось найти Шапокляк для полного счастья.

Её желудок заурчал так сильно, что мне показалось, что вся комната и я в том числе завибрировали ему в такт. Я не смог удержаться и снова вздохнул, закатил глаза и потянулся в пакет, полный уже давно остывших пирожков. Прости, бабуль, этому растению нормальная еда нужнее, чем нашим зажравшимся родственникам.

— Спа… — начала смущённая до крайности Чебурашка, когда я обернулся к ней с пирожком.

Но договорить свои благодарности она не успела. Я впихнул пирожок прямо в её раскрытый рот, обрамлённый розовыми пухлыми губами. Ну чисто ребёнок. Глупый, наивный, с большими глазами и пухлым ртом. Даже щёчки есть. О Праотец, за что.

Она откусила и начала быстро жевать, щёки раздулись как у хомяка, когда она засунула пирожок целиком в рот. Чебурашка блаженно прижмурилась, словно век ничего не ела. Начинка испачкала ей рот алыми разводами. Она ещё открыла выпученный глаза и попыталась прожевать всё то, что затолкала в рот. Мама родная, спаси от этого чудовища.

— Бери, не стесняйся, — сказал с опаской и придвинул к ней пакет.

А вдруг она сейчас дожуёт и за меня примется? Далеко я не убегу из-за метки и отбиться не смогу. Пусть уж лучше пироги ест. Доевший свой пирог хорёк запрыгнул на меня и проворно взобрался на плечи. А его подруга накинулась на пакет.

Я с лёгким ужасом следил, как эта миниатюрная и худенькая ведьма запихивала в себя пирог за пирогом. Я наколдовал ей чашку с чаем, когда она особенно тяжело сглотнула. И отошёл ещё на несколько шагов назад от неё, ближе к двери, посмотрел на замершего на моём плече аки пиратский попугай хорька.

— Она всегда столько ест? — спросил шёпотом.

Хорёк совсем как я недавно обречённо вздохнул и закивал. Мы синхронно повернулись к жующей ведьме, прикончившей с десяток пирожков. Останавливаться на достигнутом она не собиралась и уже тянулась тонкой ручкой за новым. Праотец, куда я попал?!

Глава 12. Я твой демон

Розэ

Когда я проснулась утром, ни демона, ни цветастого пакета с пирожками уже не было. Неужели мне всё только приснилось? Я посмотрела на свою руку в поисках квадрата «Лжи или смеха», но его тоже не было. Так мне не приснилось? Я действительно вызвала демона? О Матерь-Ведьма!

Я подскочила с кровати и заметалась по комнате. Что делать? Где он вообще? Дожёвывает моих соседок слева? Или всё-таки подкрепился Мелоуном? Потому что противного одногруппника-хорька тоже нигде не было, только Жабуля сонно поквакивала в своём тазике в ванной.

Я быстро умылась и привела себя в порядок. Если уж искать этого противного демона, то хотя бы не с помятым лицом и лохматой головой. Я вышла обратно в комнату и чуть не запнулась о воздух. Демон развалился на идеально заправленной кровати Марии-Фелиссы. Предатель-Мелоун свернулся клубком у него на животе.

— Проснулась? — он посмотрел на меня своими пронзительными серыми глазами.

— Д-доброе утро, — икнула я.

— Да не очень, — фыркнул демон, — ты сожрала все мои пироги. Не стыдно?

Под его прямым немигающим взглядом я смутилась и залилась краской от кончиков волос до кончиков ногтей. Я и правда смутно припомнила, как тянулась в его сумку за новым пирожком и потеряла счёт на десятом или двенадцатом. Они были такими вкусными, а мне так хотелось есть, организму требовалось срочно насытиться, восполнить потери энергии.

— П-простите, — проблеяла я, когда пауза затянулась, — я принесу из столовой ещё.

— Нужны мне твои столовские булыжники, — закатил глаза он, отпуская меня из плена своего взгляда, — таких пирогов нет во всём мире. Даже не знаю, как ты теперь будешь со мной расплачиваться, Чебурашка.

— Расплачиваться? — я распахнула глаза шире и отступила назад.

— О, — демон ухмыльнулся и сел, подался ко мне, — а ты что, надеялась на благотворительность? Я демон, а не сердобольный дедуля. Чем бы ты могла мне отплатить за мою доброту?

Он выгнул бровь и оглядел меня с головы до пят. Я вдруг вспомнила, что стою перед ним в тонкой пижаме. Новая волна пунцового жара залила тело, я инстинктивно прикрыла руками грудь и отступила ещё на шаг, да так резко, что врезалась в косяк двери в ванную.

Я покачнулась, схватилась за плечо и чуть не ухнула в проём. Приземлиться попой на кафель мне не позволили. Демон в одно мгновение оказался рядом и дёрнул меня за свободную руку на себя. Я охнула и влетела носом в его грудь и ошарашенно застыла. Носа коснулся пряный запах со вкусом вишневого дыма, корицы и перца. Как вкусно.

— Долго меня нюхать будешь? — раздался насмешливый голос.

Я вздрогнула всем телом и отпрянула от него как ошпаренная, запнулась о тазик с Жабулей и снова чуть не упала. Демон подхватил меня на руки и уставился со странным интересом. Так обычно смотрят исследователи на странное уродливое существо, не поддающееся классификации. То есть потенциально интересное, но противное.

— Я удивлён, как ты вообще пережила детство и не убилась? — задумчиво спросил он.

Я съёжилась и закрыла ладонями отчаянно вспыхнувшее лицо. Ну почему же мне так не везёт? Я побила все рекорды по смущению и неловкости. Это всё этот демон виноват! Уверена, он специально надо мной издевается. У-у-у!

— Интересно, куда провалились все пирожки? — продолжал демонюка и пару раз подкинул меня на руках без особых усилий, будто я мягкая игрушка, — ты весишь как ребёнок. Чебурашка, чего молчишь?

Просто кинь меня на пол и уходи! Я сильнее сжалась, чтобы стать меньше и незаметнее. На моём теле не осталось места, которое не полыхало бы от горячего смущения. Матерь-Ведьма, я сейчас просто сгорю. Нельзя же так злобно насмехаться над беззащитными девушками.

— Чебурашка? — вкрадчиво произнёс демон, склонившись к самой моей макушке, его дыхание коснулось моих волос, — ты уснула?

— Отпусти меня, — пробормотала я.

— Что-что? — издевался он, — не слышу, что ты там пищишь себе под нос.

Я медленно выдохнула и зажмурилась до серебристых звёзд перед глазами, отняла свою последнюю линию защиты — ладони, от лица и набрала в грудь побольше воздуха.

— Отпусти меня! — выпалила я и резко распахнула глаза.

Вздрогнула всем телом, потому что лицо демона была буквально в нескольких сантиметрах от моего, так неожиданно и пугающе близко. Я испуганно замерла, ожидая, что же он сейчас сделает, как начнёт мучать меня.

— Прямо сейчас? — уточнил демон.

Я медленно кивнула, не отрывая взгляда от его хитрых глаз.

— Но ты упадёшь, если я разожму руки, — сочувственно сказал он, — придётся снова тебя ловить. Может, тебе безопаснее посидеть у меня?

Я резко замотала головой. Бросай! Вот прям с высоты своего роста и бросай! Лучше отбить себе попу и спину, чем продолжать это издевательство. Брось каку, демон, брось! Умоляю. Видимо, его жестокое сердце дрогнуло.

— Ладно, — он вздохнул и резко разжал руки.

Я пискнула и инстинктивно вцепилась в его плечи. Демон тут же подхватил меня снова, не давая упасть. На его красивом лице появилась широченная ехидная улыбка. Я залилась краской в который уже раз и застонала от разочарования. Ну что за жизнь.

— Что и требовалось доказать. Ты без меня прямо жить уже не можешь, Чебурашка, — самодовольно сказал он.

Я досадливо поджала пальцы босых ног. Кончики пальцев на руках и ладони закололо сотней иголочек, внутри откликнулось что-то тёплое. Я вдруг прищурилась на этого наглого демона и укусила за плечо, сквозь драную серую кофту. Откуда он вообще такой покромсанный пришёл, да ещё и с пирогами? Дрался за них с чудовищами?

Демон взвыл и попытался меня отодрать от себя. Я тут же разжала челюсти, чтобы не оставить в демонической плоти все свои честно выращенные коренные зубы. Но так просто я его отпускать не собиралась, смелая часть меня подняла голову и требовала расплаты за издевательства.

Я сжала пальцами его уши и потянула в разные стороны. Это тебе за Чебурашку, потусторонняя ты гадость! За пироги, так и быть прощу тебе утренние издевательства! Вишнёвые пироги и правда были, что надо. Интересно, где он такие взял? Я чего-то подобного ещё не пробовала.

— Отпусти! — рыкнул он и попытался меня отпустить.

Падать и отшибать попу и спину я уже передумала, поэтому отпустила демонические уши и вцепилась в этого демонюку как в родного. Даже не поняла, как мои ноги сами обвили его тонкую талию, а руки обхватили шею. Если падать, то вместе.

Демон охнул, переступил и пошатнулся. Его ладонь легла на мою попу, поддерживая, а вторая на лопатки. В этот момент борьбы за выживание я даже не сразу поняла всю пикантность этой позы, поэтому даже не подумала залиться краской стыда в который уже раз за это утро.

— Демон-Праотец, за что? — тихо простонал демон, — Чебурашка, отпусти меня.

— Нет, — упрямо ответила я, чувствуя это подбадривающее тепло смелой части меня и дурманящий пряный запах демона, — это твоё наказание. За плохое поведение.

— Ну, тогда я не против, — вдруг приободрился он и зашептал, обжигая моё ухо, — ты так соблазнительно облепила меня, что я согласен быть плохим демоном.

— Что?.. — я отстранилась и заглянула в его хитрющее лицо, опустила взгляд вниз и наконец залилась краской.

Из тазика недовольно квакнула Жабуля, ей наше общение в ванной было не по душе. О Матерь-Ведьма, что вообще происходит? Как всё дошло до этого?


Леон

Какая забавная ведьма. Плечо слегка ныло от её укуса, но через несколько минут не останется даже синяка. Я позволил Чебурашке сбежать из ванной и остался наедине с квакающей бородавчатой дамой в зелёном. Она важно раздувалась в своём тазике и смотрела на меня как тётя Зина из бабушкиной деревни. Знаете, таким взглядом, мол, я всё знаю, мальчик, я вижу тебя насквозь.

Я передёрнул плечами и посмотрел на себя в зеркало. Чёлка дыбом, футболка помялась, на ней до сих пор виден влажный след на плече. Нужно озаботиться гардеробом и элементарными удобствами, похоже, я тут задержусь. Ведьма попалась… весьма интересная. И глаза у неё такие большие и голубые, что в них легко можно утопиться.

Я выждал несколько минут, как истинный джентльмен, чтобы позволить даме переодеться, хотя её пижама с розами довольно милая. Забавно, что Розэ спит в пижаме с розами. Мне как-то никогда не приходило в голову спать в одежде со львами. Надо будет попросить бабушку привезти постельное со львами. Она давно грозилась.

Я вышел и опёрся плечом на косяк, сложил руки на груди. Ведьма заметила меня и замерла как кролик перед удавом посреди комнаты, прижимая к уныло повисшего хорька, как последнюю защиту против вселенского зла — меня. Я не смог сдержать ухмылку.

— На учёбу собираешься? — кивнул на её сумку с учебниками у входа.

— Д-да, — проблеяла она, снова становясь трепетной овцой. Хм.

— Я пойду с тобой, — заявил я.

— Нет! — она аж подпрыгнула, на детском личике отобразился священный ужас.

— Почему нет? — я снова начал получать особенное удовольствие от подтрунивания над этой девицей.

— Потому что… — её глаза забегали по комнате в поиске ответов, — потому что ты демон! Тебе нечего делать в школе ведьм!

— Ну я же не просто демон, — мои губы начали растягиваться в широкую лыбу, я не сдержал придыхания, — я твой демон.

Чебурашка замерла, побледнела, а потом залилась пунцовой краской и опустила глаза на проклятого ведьмака, которого продолжала судорожно прижимать к своей груди. У обращённого в зверя парня глаза задорно посверкивали, он прижимался мохнатой головой к груди ведьмочки, получая явное удовольствие. Эй, оборзевший!

— Скажи мне, как избавить тебя от метки и отправить домой, — дрожащим голосом протянула эта трепетная розочка, — я всё сделаю. Только уйди, пожалуйста!

— К сожалению или к счастью, это не в твоих и не в моих силах, — я покачал головой и прищурился, — я не смогу избавиться от метки и уйти, пока мы не завершим сделку.

— К-какую сделку? — вытаращилась она своими огромными кукольными глазками, — я ведь вообще не тебя вызывала, а чертёнка. Ты сам пришёл!

— Ха, — я рассмеялся, — похоже, ты совсем ничего не понимаешь. Я оказался здесь, потому что ты призвала меня. Я был связан обязательством, теперь я должен его вернуть. Тебе явно нужна какая-то помощь, раз я здесь. Так что время моего присутствия рядом зависит только от тебя, Чебурашка.

— Но я не… — она оборвала сама себя и поджала свои пухлые губки. Прям как у Анджелины Джоли.

Я посмотрел на неё заинтересованно. На её лице отобразилась явная печать мыслительного процесса. Ведьма отняла от хорька одну ладонь, второй поддерживая проклятого ведьмака, и посмотрела на неё. И так посмотрела странно, со смесью неверия и робкого предвкушения. А потом сжала тонкие пальчики в кулачок и решительно посмотрела на меня.

— Но ты правда не можешь быть здесь. Вызывать демонов и чертей против правил, — она нахмурилась. Снова это очаровательной выражение лица, будто в ней сидел кто-то другой, более сильный и разумный, исчезло.

— Не вопрос, меня никто не увидит, — я запросто пожал плечами.

— Правда? — она захлопала ресницами.

— Ну ты и Чебурашка, — я не удержался и закатил глаза, — меня никто не увидит и не услышит, но я буду поблизости. Кстати, ответь мне. Мы сейчас в Алвии, в Академии Роз?

— Да, но откуда?.. — казалось, нельзя было выглядеть ещё более глупо и удивлённо, но эта ведьма смогла.

— Моя младшая сестра хочет учиться здесь, когда вырастет, — хмыкнул я.

— У тебя есть сестра? — кажется, её глаза стали в два раза больше обычного, даже рот приоткрыла. О Демон-Праотец. Сущий ребёнок. Не очень умный, к тому же.

— И не одна, и братья, — я хмыкнул, шокировать так всем сразу, — у меня большая семья.

— О… — пискнула она, — но демоны не могут учиться в Академии Роз.

— Эта моя сестра не демон, она пошла в маму, — я улыбнулся, вспоминая Дашку.

Она единственная в нашей семье родилась со слабой демонической частью, над которой возобладал мамин магический потенциал. Поэтому Даша вовсю готовилась через несколько лет поступать в Академию Роз, классическую ведьмовскую школу. Как бы её ни уговаривали, она унаследовала папин демонический характер и была жутко упряма. И раз уж судьба выписала такой фортель в моей жизни, то почему бы не ознакомиться с этим учебным заведением изнутри. Отправлять сестру на другой конец света учиться в плохом месте мне не хочется. А ведьмы славятся закостенелостью традиций и жёсткой иерархией. Там брат свату ногу через забор сломит.

Я всё никак не мог вникнуть в их сложные взаимоотношения. Родовая ведьма одной семьи может оказаться в иерархии ниже ведьмы из семьи с более высокой позиции. Интересно, из какой семьи моя Чебурашка? Судя по всему, она где-то в конце ведьмовской пирамиды сил. Из какого-нибудь нового рода.

— У меня есть только кузина, — вдруг поделилась Розэ, — я всю жизнь думала, что она старшая, но на распределении оказалось, что я старше её на три дня. Наши отношения ещё сильнее испортились. Я заняла её место и всех разочаровала. Тётка меня ненавидит, а бабушка махнула рукой.

— А родители? — я приподнял бровь.

— Папа, наверное, пока не знает. Он путешествует, — пояснила она, поглаживая разомлевшего хорька, — а мама умерла при родах. Она не была ведьмой.

Я нахмурился. А у Чебурашки грустная, однако, история жизни. Я и представить не мог, чтобы что-то подобное случилось в моей семье. Выходит, она оказалась совсем одна. Наверное, поэтому неосознанно вызвала меня и активировала метку. Значит, я должен остаться рядом с ней и поддержать? А потом, когда моя компания будет ей не нужна, просто уйти.

Да, наверняка именно в этом заключается мой долг. Отдам его, и метка навсегда исчезнет.


Глава 13. Я не безобидная

Розэ

Я не знала, куда себя деть. И кто меня за язык дёрнул сказать, что мне надо на учёбу? Сегодня же воскресенье! Но убраться из комнаты нужно было и срочно. Марию-Фелиссу уже должны были отпустить из лазарета.

Я затолкала в сумку учебник по демонологии, который мне накануне дала ведьма Дюбесси. С него-то всё и началось! Теперь я даже не знаю, печалиться мне или радоваться. Демон, который не уйдёт, пока не выполнит своё обязательство передо мной. Но что это за обязательство, и почему именно мне?

Я вышла из комнаты и пошла к библиотеке. Демона нигде не было видно. Может, он ушёл куда-нибудь? Зачем ему слоняться за мной тенью? В столь ранний час в коридорах было немноговедьменно, поэтому я понадеялась мышкой проскользнуть в библиотеку и засесть там до полудня. Жаль, что я забыла, как мне везёт в последнее время.

— Фардеклёр! — окликнула меня блондинистая треска, — спешишь во всю выполнить мой смех?

— Дюбесси, — проговорила в ответ в качестве приветствия, — нет, я его уже выполнила.

— Да ну? — она хохотнула, — врёшь.

— Не вру! — я обиженно поджала губы и выставила вперёд ладони, — я всё сделала.

Она удивлённо замерла, разглядывая мои ладошки, на которых не было ни намёка на квадрат «Лжи или смеха». Но она быстро взяла себя в руки и противно ухмыльнулась.

— Ты такая глупая, — снисходительно сказала она, — вызывать потусторонних существ запрещено. Тебя теперь исключат.

— Но это ты загадала мне этот смех! — возмутилась я, — ты не оставила мне выбора, Дюбесси.

— А чем докажешь? — ответила она.

— А ты чем докажешь, что я кого-то вызывала? — прищурилась я, в груди заклокотало глухое раздражение.

— Глупышка Розэ, — пропела она, сладко улыбаясь, — у тебя на ауре останется след после вызова.

— Ты подставила меня, — я побледнела.

Меня пробило ознобом страха. После такого скандала мне житья не дадут, Ирэна точно меня притравит под шумок. Вслед за трусливыми мыслями раздражение в груди зазвенело сотнями колокольчиков, ладони на мгновение опалило жаром.

— Будет тебе уроком, — тем временем задрала подбородок эта вобла, — не стоит выступать против тех, кто сильнее.

— Отличный совет, — раздалось бархатное из пустоты.

Моё клокочущее раздражение, распирающее грудь как клетку, из которой оно никак не могло выбраться, вдруг схлынуло. Звон стих, а ладони перестало жечь. Я непонимающе моргнула. Что со мной такое происходило? В меня будто кто-то чужой вселился.

— Кто тут? — испуганно подпрыгнула Дюбесси.

— Демон, — шепнул Леон, и вобла побледнела до мертвенного белого цвета, — и теперь я защищаю эту ведьму. Попробуешь ей навредить — умрёшь. Обидишь — умрёшь. Скажешь плохо — умрёшь. И смерть твоя будет ужасна. Поняла?

— Д-да-а-а, — проблеяла она.

— Пошла вон! — громыхнул мой демон.

Дюбесси противно завизжала, взмахнула руками и кинулась наутёк. А я стояла, полностью сбитая с толку и ошарашенная произошедшим. Леон медленно соткался из пустоты прямо перед моим носом. Его грозовые серые глаза были подёрнуты легким бордовым туманом, медленно сворачивающимся в зрачок. Пугающе красиво.

— Ты — Фардеклёр? — первое, что он спросил.

— Ты правда сможешь её убить? — выдавила я.

— Чебурашка, ты — Фардеклёр? — снова задал свой вопрос, напряжённо разглядывая моё лицо.

— Розэ Фардеклёр, — представилась я и опустила голову.

Сейчас мне почему-то было безумно стыдно называть своё полное имя. Впервые я стыдилась того, что я — Фардеклёр. Обычно мне было стыдно, что я недостойная этого имени, но здесь и сейчас — наоборот. Демон продолжал молча сверлить мой лоб, словно пытался вскрыть мою черепную коробку.

— Я смогу её убить, — вдруг сказал он, — если не будет другого выбора.

Я резко вскинула голову, чтобы встретиться с ним глазами. Он был честным и открытым. Леон и правда не кровожадное чудовище. Это принесло облегчение, но меня всё ещё беспокоило, почему ему не понравилась моя фамилия. Я чётко видела, что он не обрадовался.

— Спа-спасибо, — я сглотнула, — спасибо, что помог мне с Дюбесси. Она могла серьёзно усложнить мою жизнь.

— Метка, — напомнил демон и начал опять растворяться в воздухе.

— Постой! — я подалась вперёд и вцепилась в короткий рукав его драной серой кофты.

Моё сердце лихорадочно колотилось. Почему он посмотрел на меня так, когда узнал мою фамилию? Так, что мне стало стыдно за то, кто я есть? Мне казалось, что если я просто замну эту ситуацию, то она встанет препятствием между мной и Леоном. Он уже стал слишком отстранённым и холодным.

А мне… Мне не хочется, чтобы так происходило! Он едва ли не первый человек, или нечеловек, в этой академии, кто был на моей стороне и защищал меня. Он невыносимый, но он заботится обо мне. Пусть это происходит из-за метки, но я бы всё равно хотела с ним подружиться.

Мне так не хватает защитника.

— Постой, — повторила снова, когда он снова материализовался, — что не так с моей фамилией?

— Всё в порядке, — качнул он головой.

— Они тебе что-то сделали? — я часто заморгала, — поэтому тебе не нравится, что я тоже Фардеклёр? Пожалуйста, мне надо знать.

Я опустила голову, не в силах смотреть ему в глаза. Леон шумно вздохнул, так устало и обречённо. Ну да, приходится возиться с глупой ведьмой. Это для меня он теперь защитник, а я для него вынужденная досадная неприятность. Он же здесь не по своей воле.

— Чебурашка, — сказал он чуть потеплевшим голосом и за подбородок поднял мою голову, — ты хоть что-то знаешь о демонах и о собственной семье?

— Я не понимаю, к чему ты клонишь, — пролепетала я, немного сбитая с толку прикосновением его горячих пальцев к моему подбородку. Приятно.

— То есть ты даже не знаешь, из-за чего потомков Круга Роз до сих пор так выделяют? — он вскинул бровь.

— Ведьмы чтят традиции, это дань уважения великим предкам, самым первым ведьмам Рантальи, — заученно оттарабанила я, чем вызвала усмешку у демона.

— Так вам всем говорят? — я утвердительно кивнула, — м-да-а-а. Не ожидал, не ожидал. Ставим пометку в столбик «против».

— Какой столбик? — я не уследила за его мыслью.

— «Против» обучения моей сестры здесь и «за», — хмыкнул он.

— Но чего я не знаю о моей семье? — я распахнула глаза.

— Первые ведьмы-Розы считаются особенными, как и их потомки, потому что в у каждой был свой особенный дар, — ответил Леон, снова став серьёзным, — Фер де Клёр, то есть Фардеклёр, носители огненного дара. Ведьмы вашего рода всегда были против демонов, их сила противоположна созданиям с изнанки и любым проявлениям тьмы и скверны.

— Я не знала… — у меня внутри всё похолодело и опустилось.

Так значит, мы кровные враги? На ресницах задрожали злые слёзы. Почему в моей жизни всё всегда идёт через одно место? Даже мой защитник должен меня ненавидеть и презирать. Матерь-Ведьма, ну как же так? Моя рука безвольно опала с плеча Леона. А я ведь только-только начала верить, что в моей жизни появился солнечный луч.

— Эй, Чебурашка, — позвал меня нахмурившийся демон, — что-то мне подсказывает, наверное, святой дух убитых тобой пирожков, что ты сейчас опять будешь реветь. Дай угадаю, ты уже решила, что мы с тобой враги на век и обязаны друг друга ненавидеть?

— Разве нет? — всхлипнула я, — ты должен меня презирать. Я всё понимаю.

— О Демон-Праотец, — он закатил глаза, — женщины. Сама придумала, сама поверила, сама расстроилась.

— Ты ведь сам сказал, что помог только из-за метки, — припомнила недавние слова, после разборок с Дюбесси.

Леон медленно прикрыл глаза, выражая всю скорбь этого мира, и выдохнул. Открыл глаза и посмотрел на меня, прямо и решительно. Я шмыгнула и поджала губы, стараясь справиться с очередным жизненным разочарованием. Защитник и тот кровный враг.

— Розэ, — кажется, он впервые назвал меня по имени, поэтому я вздрогнула, — ты как маленькая. Я не буду тебя ненавидеть и презирать, ты не сделала ничего мне, моим родственникам, да и вообще я сомневаюсь, что ты способна кому-то что-то сделать.

— Я не такая безобидная, — я обиженно шмыгнула, — я могу подлить тебе в суп слабительного.

Губы Леона дрогнули, растягиваясь в улыбку, он отпустил мой подбородок и захохотал, слегка откидывая назад голову. Я недовольно засопела. Я — ведьма! Я могу сварить почти любое зелье! И не надо мной потешаться.

Я действительно могу подлить слабительное, без всяких шуток. Сидеть на керамическом друге целый день — то ещё удовольствие. А если перестараться с рецептурой, то последствия могут быть достаточно серьёзными.

— Ну не смейся! — потребовала жалобно, — я же серьёзно.

Демон попытался проглотить смешок, посмотрел на меня и снова залился смехом. Я обиженно шмыгнула, плакать уже не хотелось, хотелось злиться. А ещё ударить его сумкой по голове и уйти. Отвратительный демон. Ужасный. Гадкий. Жуткий негодяй.


— У тебя разве не занятия? — спросил Леон, — стоп, а какой сегодня день?

— Воскресенье, — залилась краской.

— Ты меня обманула, — демон шокированно посмотрел на меня и схватился за сердце, — я не ожидал от тебя такого предательства.

У меня вспыхнули уши, а Леон только усмехнулся. Снова издевается. Мы сидели в одном из дальних залов, вокруг меня высились стопки книг про проклятия и способы их снятия. Ведьма Силли права, не стоит оттягивать это дело, если я не хочу потом всю жизнь заботиться о хорьке с премерзким характером.

Сам Мелоун остался в комнате — спать. Для меня это стало тревожным звоночком. С каждым днём часы его сна становятся всё длиннее. Я решительно нырнула носом в очередной том, чтобы скрыть своё пылающее лицо от ехидного демона. Но это опять было не то. Всё не то.

— Как ведьмака хоть зовут? — начал раскачиваться на стуле Леон, заложив голову за голову.

— Мелоун, — ответила я, — то есть это его фамилия. Если честно, я не успела спросить его имя до… вот этого. А потом как-то забыла узнать у одногруппников.

— Ай-яй-яй, Чебурашка, — и укоризненно поцокал языком, — а если он так и останется меховым воротником? Всю жизнь потом будешь звать его просто Мелоуном? Невежливо как-то.

— Я знаю, — снова покраснела я, — но я лучше спрошу, как его зовут у него самого, когда сниму проклятие.

— Ну, удачи тебе, — бросил демон и начал раскачиваться сильнее.

Я поджала губы и пожелала ему навернуться с этого стула. Чёрствый демонический батон. Качается, насмехается. Нет бы помог. Он о проклятиях явно знает больше моего. А если нет, то две лишние руки и пара глаз в поиске мне очень нужны. В ответ на моё раздражение пальцы едва заметно закололо, а сердца коснулось пёрышко холодка.

Я взялась за новую книжку и углубилась в чтение. Эту я взяла, чтобы побольше узнать о природе проклятий. Меня волновало то, что со мной случилось, когда Мария-Фелисса пробовала меня проклясть. Проклятья снимались самостоятельно и раньше времени.

Может, это дело в даре нашей семьи, о котором мне рассказал Леон? Якобы заложенный в нашей крови огненный дар способен очистить от всего этого. Сейчас это казалось мне логичным. Интересно, а какие дары были у остальных пяти родов? Наверняка Леон знает.

Я обернулась к демону и уже открыла рот, как он в очередной раз качнулся, стул под ним жалобно чиркнул ножками по ворсу прохудившегося ковра и резко завалился назад. Леон от неожиданности распахнул глаза и взмахнул руками.

Я охнула и рефлекторно дёрнулась к нему. Но он в моей помощи не нуждался. Стул ещё не закончил своё падение, как демон испарился багровым дымом и тут же материализовался рядом. Он недоумённо посмотрел на грохнувшийся стул, потом на меня, и в его зрачках вспыхнули багровые огоньки.

— Ведьма, ты меня прокляла! — в его голосе переплелись возмущение и восхищение.

— Я?.. — я аж подалась назад и замотала головой, — невозможно. Я не умею. У меня почти нет магии.

— И тем не менее, — он коснулся упавшего стула и дёрнул рукой, сжимая кисть в щепоть, словно срывал невидимый платок, — смотри.

Он смял руками это нечто в комок и протянул мне странную полупрозрачную чёрную субстанцию с всполохами огненного оранжевого. Я уставилась на смятое, как бумага, проклятье на его ладони, и вдруг вспомнила, что недавно пожелала Леону грохнуться со стула. К щекам прилипло тепло.

— Невозможно, — неверяще повторила.

— И тем не менее, это, — он указал глазами на комок, — твоё. Даже я не заметил его. Ужас, Чебурашка, что ты творишь.

— Прости, — я виновато опустила глаза вниз, — не буду говорить, что я этого не хотела, ведь это неправда. Но я случайно, честно.

— Обезоруживающая честность, — хмыкнул он и закинул тающее проклятье куда-то в сторону, — сиди и думай о своём вопиющем поведении, Чебурашка, а я пойду поброжу по вашей библиотеке. Чему они тут смогут научить мою сестру.

Он махнул рукой и просто оставил меня одну. Я вздохнула и снова повернулась к стопкам книг. Мне жизни не хватит, чтобы найти нужную информацию. А как я буду снимать проклятие? Ежу понятно, что оно невероятно сильное и сложное. Превратить человека в хорька… Ужас, за что мне это?

Но я не имею права сдаться! Я должна расколдовать беднягу Мелоуна хотя бы затем, чтобы узнать его имя. И показать Леону, что я не беспомощная дурёха, ни на что не годная кроме как плакать и попадать в неприятности.

Почему-то последний аргумент показался мне более весомым и вдохновляющим.

Глава 14. Пейтон "Хмырь" Кроули

Леон

Я побрёл вдоль стеллажа, особо не рассматривая корешки книг. Это было лишь предлогом, чтобы покинуть ведьму и немного подумать. Меня не покидало чувство, что я вляпался. Чебурашка оказалась Фардеклёр. У Чебурашки куча проблем, это видно невооружённым глазом. Вообще она сама одна сплошная неприятность.

Родовая ведьма одной из первородных семей с крошками силы. Само по себе звучит как фантастика. Это как если бы мне сказали, что слоник Дамбо не слоник вовсе, а натуральный голубь. Неправдоподобно. Бредово.

У Розэ очень странная аура. Когда она столкнулась с этой наглой белобрысой ведьмой, мне показалось, что если я не вмешаюсь, то у ведьмы больше никогда не будет волос. Не то, чтобы мне было дело до какой-то стервы, но у моей подопечной точно возникли бы серьёзные проблемы.

Что же с тобой не так, Розэ Фардеклёр? Что ты скрываешь от меня? От всех? От самой себя? Я задумчиво коснулся пальцами ближайшего корешка. На нём потёртыми буквами было выведено имя какого-то ведьмака и название книги «Нормы и традиции ведьм». Скука смертная.

Я поморщился и снова сосредоточился на своей ведьме. Мне кажется, она головоломка, которую я должен решить. Решу — и буду навсегда свободен. Метка на ладони недовольно запульсировала. Эта зараза явно не хотела меня покидать.

Столько лет прошло, я уже начал надеяться, что она никогда не проснётся. Поди ж ты. Пробудилась и потребовала долг обратно. Было бы за что отдавать. За утоление глупого детского любопытства, из-за которого я лишь каким-то чудом не протянул копыта.

Ладно, нафиг это всё. В любом случае, мне теперь совесть не позволит бросить Чебурашку. Моя помощь ей просто необходима. Потому что никто вокруг, кажется, не видит, что с ней происходит. Ну, правда! Что за анекдот? Родовая ведьма первородного семейства почти без сил.

И ещё аура у неё такая переменчивая. Как и настроение. Иногда проклёвывается будто другая Розэ, дерзкая и смелая, но очень быстро она исчезает, как не бывало. И снова перед тобой трусливо заламывает лапки растерянная Розэ с глупыми кукольными глазами.

Можно списать на психическое расстройство, но при таких болезнях аура не меняется. Нужно выводить Чебурашку на эмоции и наблюдать. Есть у меня некоторые подозрения, не зря мои учителя свой хлеб жевали. Но их, подозрения, нужно сначала подтвердить. А уж потом я найду способ помочь Розэ.

Разобравшись со своими планами, я выскользнул на изнанку мира и призвал первого попавшегося чёрта. В том, чтобы быть высшим демоном есть свои плюсы. Маленькая рогато-мохнатая зверушка преданно заглянула в мои глаза, ожидая приказаний.

— Найдёшь Мариардианару хас’Дар-абаа-Ле, — заговорил на асарском, языке демонов, — передай, что Леон жив-здоров, но у него срочные дела. Когда вернусь — не знаю. Искать и беспокоить не надо. Люблю, целую. Всё, пошёл.

Я сверкнул глазами и отправил чертёнка в нужное пространство изнанки. Ещё утром я выяснил, что не могу отойти от Розэ дальше, чем на несколько сотен метров. Я пытался, но ничего не вышло, меня словно невидимая стена останавливала. Изнанка тоже накрылась медным тазом.

Отправив демонический мэйл, я вынырнул с изнанки в реальный мир и заподозрил неладное. В тонком мире связь между мной и Розэ притуплялась до полной нечувствительности, но стоило мне выйти, как метка на руке тонко запульсировала.

О Демон-Праотец, неужели она успела опять во что-то вляпаться, пока меня не было? Я закрутился бордовым вихрем и выскользнул у читального зала, в котором оставил Чебурашку. Невидимость для всех, кроме Розэ, я не снимал с тех пор, как мы покинули её комнату, поэтому сейчас остался незамеченным.

Чебурашка всем телом прижималась к какому-то смазливому ведьмаку и обнимала за плечи. А он был так близко, что едва не касался своим клювом кончика носа моей ведьмы. Внутри заклокотало глухое раздражение.

Глаза загорелись двумя кровавыми фонарями, когда я увидел, как этот смертник сжимает своими кривыми граблями тонкую талию девушки. Я усилием воли заставил себя успокоиться и не перекидываться в боевую демоническую форму от вида этих двух голубков.

Но грудь распирало от едва сдерживаемого рычания. Меня встряхнуло от одной только мысли, что этот слюнявый ведьмак сейчас поцелует пухлые губы моей ведьмы. Прям захотелось так любезно пожать ему шею, чтоб у него глазки из орбит вылезли от радости.

Я одёрнул сам себя. Леон, что за фигня? С каких пор тебе должно быть не плевать, с кем проводит свой досуг твоя подопечная? Ты с ней вообще только вчера познакомился. Она ребёнок. Маленький, глупый ребёнок, которому нужны твои помощь и защита. Это отрезвило.

Наверное, я просто воспринял её как младшую сестрёнку. И как любого старшего брата, когда твою сестру кто-то клеит прямо у тебя на глазах, меня это разозлило. Вполне нормальные такие чувства. Вот сейчас по-братски и отделаю этого сладкого совратителя мои маленьких ведьм.

План созрел мгновенно. Я просто создал иллюзию Мелоуна. Я видел, как он выглядел до проклятья, когда посмотрел сквозь завесу чар очень старой и довольно сильной ведьмы. Я бы мог его снять, видел крючки, которые можно подцепить, но что-то мне подсказывало, что Розэ должна сама с этим справиться.

Так вот. Я натянул на себя эту иллюзию и вновь стал видимым. Теперь я — Мелоун. Ну, приступим. Да пребудет о мной сила и Станиславский.

— Розэ? — позвал ведьму.

— А? — она вздрогнула и повернулась ко мне. Её немаленькие глаза стали просто огромными, как у анимешки, — М-мелоун?

— Ага, — радостно хмыкнул я и криво ухмыльнулся.

В голубом взгляде мелькнула искра сомнения, а потом её глаза увеличились ещё больше. Клянусь бабушкиными пирожками, в этих глазах реально можно легко утопиться. Какого чёрта они такие огромные и голубые?

— Ты ещё кто такой? — набычился ведьмак, прижимая пискнувшую Розэ к своей груди. У меня зачесались рога, честно.

— Друг, — заявил дерзко, стараясь не смотреть на Чебурашку, — мы с Розэ договорились позаниматься.

— Розэ? — этот баран посмотрел на притихшую ведьмочку.

— Пейтон, — Чебурашка сильнее начала давить на его плечи, и я понял, что она его не обнимала, а пыталась оттолкнуть, — просто уходи.

У меня всё встало на дыбы. Да какого чёрта этот дятел так нагло лезет к Розэ? Он бессмертный, что ли? Видимо, всё-таки нет, потому что ведьмак нехотя убрал свои грабли с талии Чебурашки и отшагнул в сторону. Посмотрел на меня как на таракана. Я лишь насмешливо приподнял бровь. Да-да? Есть что сказать мне?

— Договорим позже, Розэ, — бросил ведьмочке и прошёл мимо меня.

Попробовал задеть меня плечом, но я плавно отшагнул в сторону, избегая удара. Ну, и улыбаясь. Я же вежливый демон. А мама мне всегда говорила, что улыбка — лучшее оружие. Либо порадуешь друга, либо позлишь врага. Убийственная вещь.

— Ну и что это за хмырь, Чебурашка? — обернулся к Розэ, когда ведьмак свалил из поля зрения.

В голосе прорезались нотки недовольства, которые я попытался прикрыть ехидной улыбочкой.


Розэ

Когда Леон ушёл, я продолжила листать книги в поисках ответа. Прошло, наверное, около получаса, когда в мой мирок напряжённого поиска вторгся чужак. Я его не сразу заметила, увлечённая объяснением автора природы проклятий.

— К-хм, к-хм, — раздалось над самым ухом.

Я подпрыгнула на стуле и обернулась. Вздрогнула ещё раз, потому что не ожидала увидеть в полуметре от себя Пейтона Кроули. Он обаятельно мне улыбнулся и взъерошил тёмные волосы. И вроде бы со вчерашнего вечера он ни капельки не изменился, но я почему-то подумала, что он уже не такой красивый и притягательный как раньше. По крайней мере, в моих глазах.

— Что ты здесь делаешь? — выпалила не подумав.

— Я почти оскорблён, — фыркнул ведьмак, — зашёл почитать, смотрю — ты тут.

— Я в дальнем читальном зале, — сказала с сомнением, — это даже не зал, а закуток в тупике на два стола и три стула.

— Ну, — немного смутился Пейтон, — хорошо, я искал тебя.

— Зачем? — я распахнула глаза, а ведьмак почему-то как-то нервно дёрнул нижней губой.

— Я волновался за тебя, — вздохнул он, — ты так и не сказала, что тебе загадала Грета. Она наверняка придумала что-то сложное или неприятное. Я хотел помочь. Вижу, ты как раз этим занимаешься.

Он указал взглядом на верхнюю книгу в ближайшей к нему стопке. Я чуть приподнялась со стула и заглянула в обложку. «Проклятье и его значение как части магии ведьм», какой-то Мурсах Липару. Судя по всему, он был ведьмаком из султаната.

— Грета загадала тебе кого-то проклясть? — он нахмурился.

— Нет, — я снова глупо хлопнула глазами, — мне не нужна помощь, Пейтон. Но спасибо за беспокойство. Это мило. Правда.

И выдавила улыбку, чтобы сгладить неловкость. Парень ко мне со всей душой, отыскал, чтобы предложить помощь, а мне так неудобно ему отказывать в этом благородном порыве. Я ведь сама уже всё сделала. Даже удивительно, что так всё произошло.

— Да ладно, Розэ, — он присел на стол и накрыл мою ладонь своей, — я уверен, что Грета загадала тебе что-то трудно выполнимое, иначе не стала бы так секретничать. Она тебя вынудила выбрать смех, но это ведь я настоял, чтобы ты сыграла. Значит, сейчас я тоже должен поучаствовать в выполнении смеха.

— Пейтон, — я попыталась отобрать у него свою руку, — я уже всё сделала. Смотри.

Я всё-таки выдернула свою ладонь из его пальцев и сунула ему под нос, растопырив пальцы во все стороны, словно это могло послужить неоспоримым аргументом. Ведьмак уставился на мою чистую кожу и неверяще провёл по ней пальцем. Я вздрогнула от щекотки и отдёрнула руку, обиженно поджав губы.

— Ты выглядишь так, будто даже мысли не допускал, что я смогу справиться сама, — высказала недовольно, — а теперь уходи, ты мешаешь моему исследованию.

— Ох, Розэ, не обижайся, — уголки его губ печально опустились, — я совсем забыл, что ты — Фардеклёр. Вы никогда не проигрываете.

— Да… — пробормотала со смешанными чувствами.

Вроде извинился и похвалил, а в душе всё равно возникло мерзенькое ощущение. То есть он считает, что не будь я Фардеклёр, то и гроша ломаного не стою? Кисти рук закололо, в груди вспыхнули первые горячие искры. И сейчас я хотела сделать всё, чтобы они стали костром. Ведь это тепло, этот внутренний огонь — это словно та самая, сильная часть меня, которая прорывается наружу.

— Ты ещё больше расстроилась, — вздохнул Кроули и поднялся, — что-то я сегодня говорю совсем не то. Раз тебе не нужна моя помощь, не хочешь ненадолго сделать перерыв и прогуляться со мной.

— Зачем? — спросила отстранённо. Ведьмак судорожно вздохнул.

— Розэ, неужели ты не видишь? — сказал он и сжал мои плечи, вынуждая подняться со стула.

— У меня отличное зрение, — я позволила себе фыркнуть, нижняя губа Пейтона от моих слов снова дёрнулась.

— Ты издеваешься надо мной? — он прямо посмотрел в мои глаза, — ладно, спрошу по-другому. Розэ, неужели ты не замечаешь?

Его ладони покинули мои плечи и легли на талию, притискивая к телу ведьмака. Я выставила вперёд ладони и упёрлась в плечи Кроули. Я, конечно, наивная простушка, но не до такой же степени! Я видела все его ужимки, просто старалась делать вид, словно не замечаю. Видимо, намёков ведьмак не понимает.

— Пейтон, зачем ты это делаешь? — тепло в груди набирало силу, как и моя уверенность, — мы знакомы всего ничего, даже недели не прошло. Что тебя во мне так привлекло?

— Ты очень необычная, — сказал он, — я не могу тебя понять, предугадать твоё поведение. То ты мягкая и стеснительная, а в следующую минуту дерзкая и решительная. Ты не пытаешься произвести на меня впечатление, наоборот, заставляешь меня впечатлить и покорить тебя. Мне это нравится. А ещё я считаю, чтобы влюбиться, достаточно лишь немного пообщаться. Тогда ты сразу понимаешь, твой человек это или нет.

Я задумчиво нахмурилась. Его слова что-то пробудили, они были правдивы и попали точно в цель. Симпатию к человеку мы чувствуем с первых минут общения, на подсознательном уровне мы для себя решаем, приятен он нам или нет. А если мы в него влюбляемся, то неосознанно думаем о нём.

Но сейчас в моих мыслях не красавчик Пейтон Кроули, при виде которого моё сердце ещё вчера чуть ускоряло свой бег. Перед глазами вспыхнуло ухмыляющееся лицо наглого демонюки, который за время нашего короткого общения успел смутить меня столько раз, сколько за год никто другой бы не смог.

— Розэ? — раздалось совсем близко от нас.

Я вздрогнула всем телом и чуть не лишилась сознания, когда повернула голову. Мелоун? Но как такое возможно? Его расколдовал Леон? Но кривая ухмылка на лице парня быстро привела меня в чувства. Это Леон! Демон принял образ моего одногруппника! Но зачем?

Я была так удивлена всем происходящим, что только выдала какой-то невнятный звук, когда ведьмак втиснул меня в себе. Он напрягся всем телом, я чувствовала, что он недоволен тем, что мой демон прервал нас. А я, наоборот, возликовала. Он как никогда вовремя!

— Пейтон, просто уходи, — выдохнула я, не желая, чтобы разговор двух парней перерос в настоящую ссору, и попыталась отстраниться от Кроули.

Ему это не понравилось ещё больше, но он решил не напирать и отпустил меня. Я едва смогла перехватить вздох облегчения, но чуть не подавилась им, когда Пейтон пообещал, что мы ещё вернёмся к этому разговору. Я поджала пальцы на ногах.

Я посмотрела на Леона в образе Мелоуна, он как раз изящным текучим движением хищника ушёл от странно и неловко дёрнувшего плечом Пейтона. Ведьмак даже с шага сбился. Я проводила его напряжённую спину недоумённым взглядом.

— Ну и что это за хмырь, Чебурашка? — спросил демон и улыбнулся так неприятно, с издёвкой.

— Он не хмырь, — справедливости ради заметила я.

— А кто? — глаза демона сузились.

— Ну, — я растерянно заморгала, — не знаю. Это сложно.

— Думаешь? — недовольство Леона только возросло, но он вдруг одёрнул сам себя, — неважно, можешь не рассказывать. И так всё понятно. Ты нашла что-то стоящее или он тебя отвлёк?

Он нарочито делал вид, что дико заинтересован проклятиями и только что ничего не случилось. А у меня сложилось чёткое ощущение, что он обиделся. Обиделся, потому что я отказалась делиться с ним такими пустяками, как знакомство с Пейтоном. Зачем Леону вообще это знать?

Мне стоило бы выразить недовольство его поведением или просто проигнорировать, но по телу словно бодрящие пузырьки пронеслись, щекоча изнутри. Губы сами собой растянулись в улыбке. Я сошла с ума, но мне захотелось рассмеяться, глядя на деланно безразличное лицо Леона.

— Пейтон Кроули — старшекурсник. Я недавно его сбила в коридоре, — сказала весело, — мы вчера были в одном круге «ЛиС». Его одногруппница вынудила меня выбрать смех. Он всего лишь хотел помочь с заданием.

— Ну да, ну да, «помочь», — понятливо покивал демон, особенно выделив ехидными интонациями последнее слово, — клеился он к тебе безбожно. А ты наивная розочка, глаза выпучила и позволила себя лапать.

Я потерянно заморгала. Возмущение и смущение смешались в дикое зелье, вынудившее меня снова залиться краской и разрываться между злостью на демонюку и сдавленным молчанием. Тепло в груди ослабевало, но я ещё могла резко фыркнуть и сесть на стул, отвернувшись от Леона.

— А ты ревнуешь? — выпалила дерзко и трусливо уткнулась в книгу.

— Я просто защищаю тебя от всяких мудаков, — мягко зафырчал демон прямо надо мной, шевеля горячим дыханием волосы на затылке, — считай, что теперь я твой старший брат.

Я нашла в себе силы только покивать, не оборачиваясь, и ещё ниже уткнуться в книгу. В груди поселился стылый холод. Я рада такому старшему брату. Он моя защита и опора, хоть и развлекается за мой счёт. Но за эти неполные сутки он уже столько раз помог мне и позаботился.

Но почему тогда под рёбрами возле сердца разливалось ледяное облачко из смутного разочарования?

Глава 15. Научить тебя

Розэ

— И всё-таки, как ты умудрилась сбить этого кабана? — подначивал демон под конец дня, — ты же почти прозрачная. И весишь как перо.

Я кисло улыбнулась и уткнулась в очередную книжку. Я весь день провела в библиотеке, чтобы отыскать что-то, что сможет помочь Мелоуну. И в результате узнала, что не стоит даже пытаться поить хорька зельями, не поможет или сделает только хуже.

А ещё я узнала, что снять проклятие может только более сильная ведьма или та, что его наложила. То есть ведьма Силли дала мне заведомо невыполнимое задание. И все мои старания в поисках ответа ушли в пустую. Не в моих силах помочь одногруппнику.

— Чебурашка, не расстраивайся, — Леон присел на край стола и повернул моё лицо к себе за подбородок, — думаю, смысл этого задания был не в том, чтобы снять проклятье, а что-то понять. Уроки старых ведьм жестоки, но не бессмысленны.

— Откуда ты знаешь, что это не просто жестокая шутка? — я нахмурилась, — ты прав, ведьмы жестоки. Именно поэтому я склоняюсь к тому, что ведьма Силли просто решила проучить меня и Мелоуна.

— Ведьма Силли? — его брови взлетели под свесившуюся на лоб чёлку.

— Ты её знаешь? — я распахнула глаза.

— Я так понимаю, ты в душе не чуешь, кто такая ведьма Сесилия Силли? — он ухмыльнулся.

— Её зовут Сесилия? — удивилась я, — не знала.

— О Демон-Праотец, — тяжко вздохнул демон и отпустил мой подбородок, склонился почти к самому моему лицу, не отпуская меня взглядом, — Сесилия Силли — одна из старейших ведьм Рантальи и одна из немногих ведьм, кто умеет выходить на изнанку. Она желанная гостья на материке демонов. А ещё она бывшая наставница моего друга.

— Что-то ты подозрительно сведущ и вездесущ, — я часто захлопала ресницами, пытаясь избавиться от силы его взгляда, — ты уже столько обо мне знаешь, а мне известно только твоё имя.

— Об моё полное имя ты сломаешь язык, демонический язык сложный и имена соответствующие, — он хмыкнул, — я высший демон и безумно силён. А ещё я привязан к тебе меткой, которую получил очень давно и по глупости.

— А сколько тебе лет? — задала конкретный вопрос, потому что Леон не рассказал ничего нового.

— А тебе? — перевёл стрелки он.

— Восемнадцать, — я вздёрнула подбородок, — но через несколько месяцев будет девятнадцать.

— Ведьмовское совершеннолетие, — понятливо кивнул он, — а мне двадцать четыре.

— Ты такой маленький? — вырвалось у меня.

Демон удивлённо замер, пару раз моргнул и наконец фыркнул, криво ухмыльнувшись.

— Маленький? — переспросил он, — я-то?

— Да, — невозмутимо кивнула я, — ты считаешь меня глупой, но я знаю, что демоническое совершеннолетие наступает в тридцать.

— Я поражён и ошеломлён, — хохотнул Леон, — эти вторые совершеннолетия ни на что не влияют. Это просто новая ступень для силы.

— Для ведьм это очень важный день, — я улыбнулась, — это как новое рождение. Правда, теперь мой день рождения совсем не того числа, которого я отмечала восемнадцать лет. Получается, я родилась намного раньше.

— Когда? — заинтересовался он.

— Не скажу, — из глубин моего характера вылезло упрямство и вытянуло вредность, — я и так у тебя как на ладони.

— Ну ты и Чебурашка, — вздохнул Леон и слабо, едва касаясь, постучал костяшками пальцев по моему лбу, — я же не интереса ради, дела для.

— Какого дела? — я хлопнула ресницами.

— Вот же наивная Чебурашка, — сокрушённо вздохнул демон и снова легонько стукнул, — у тебя в помощниках почти всесильный демон, а ты не хочешь им нагло воспользоваться и решить все свои проблемы как можно быстрее? Где коварство и расчётливость ведьм, я тебя спрашиваю?

Я насупилась. Он ещё раз плавно коснулся моего дба, глядя прямо в глаза с этой своей мягкой насмешкой. Вот как старший брат на неразумную младшую сестру. Распекает как маленькую девочку. И мне это нравилось и не нравилось одновременно.

Ведь он был так близко, что моего носа едва касался его пряный аромат. Такой приятный, тёплый и острый, заполняющий собой всё вокруг. Идеально ему подходящий. И эти ртутные серебристые глаза туманными звёздами мерцающие совсем рядом.

— Где-то, — сказала тихо, — далеко-о-о.

— Оно и видно, — ответил Леон.

Его костяшки медленно провели вдоль лба, над бровью, к виску. Едва заметно коснулись скулы и легко очертили челюсть. И там, где он касался меня, шёл огненный след, расходясь тёплыми кругами по коже, сползая с лица на шею и ниже, прямо к сердцу.

И оно будто зажигалось огнём, пламя робко разгоралось. Пальцы закололо, щекотка метнулась вверх по ладоням, к локтям. А я смотрела в его удивительные, такие яркие глаза, в которых словно живая ртуть плескалась вокруг чёрного острова зрачка.

— Сегодня я таскал для тебя горы еды на обед, — заговорил Леон, и я вздрогнула, — на ужин пойдёшь сама. Ножками и в столовую.

— А? — я очнулась словно от гипноза и почувствовала разочарование, — ты жадный или ленивый?

— Я?! — поразился до глубины души демон, — я тебе Яндекс-доставка, что ли? Или личный повар?

— Янд… что? — я подняла ветер ресницами. Это у демонов какой-то жаргон?

— Ай, забудь, — отмахнулся он, — хватит пылиться в библиотеке, иди поужинай, иначе мне будет страшно с тобой находиться. Вдруг я покажусь тебе достаточно аппетитным, чтобы оттяпать от меня вкусный кусочек? Пирогов-то у меня больше нет, чтобы кидаться ими с безопасного расстояния.

Я обиженно надулась и отвернулась, чтобы не видеть на его вредной демонической морде весёлую ухмылку. У меня просто такое свойство организма! Точно такое же, как у него — издеваться надо мной.


В столовую мне пришлось идти одной. Я шла и опасалась того, кого могу там встретить. Пейтона, Марию-Фелиссу, которую успешно избегала весь день. Была трусливая мысль остаться голодной, но организму нужна была энергия. Я прекрасно помнила, что со мной было, когда я по какой-то причине голодала.

Это странное, сосущее чувство внутри, словно меня затягивало во внутренний водоворот, уничтожало самую мою суть. И чем ближе к вечеру, тем больше энергии и еды мне требовалось. Поэтому я никогда не пропускала ужин, в отличие от завтрака.

Я набрала на поднос гору еды, вызывая недоумение у окружающих и села за столик в углу. Очнулась от наваждения, когда большая часть еды была уничтожена, а за мой столик опустилась незваная гостья. Мария-Фелисса. Я невольно сжалась.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила тихо, глядя на свои руки.

— Я тебя недооценивала, — процедила она, — ты всё та же трусливая дура без капли сил, но ответь мне, как ты умудрилась долбануть по мне так, что меня выкосило на половину суток?

— Я всегда могла тебе ответить, — я сжала ладони в кулаки и вздёрнула подбородок, почувствовав на плече руку Леона.

Его присутствие оказалось для меня приятной неожиданностью. Он всё-таки решил последовать за мной? От плеча по телу разливалось тепло, которым он будто бы делился со мной. Той самой согревающей энергией, дающей мне силы.

— Могла, но не делала этого, потому что не хотела проблем, — продолжила я, чувствуя внутренний подъём, — но даже моё терпение не вечно, Мария-Фелисса. Ты перешла грань.

Она смерила меня долгим взглядом светлых глаз. Не таких больших и ярких, как у меня, не таких голубых. Не таких… фардеклёровских. И как я раньше не замечала, что я больше неё похожа на ведьм Фардеклёр? Что я ничуть не хуже кузины?

— Ты слишком оборзела, когда узнала, что ты родовая ведьма, — она сузила глаза, — не прошло и десяти дней, а ты уже так осмелела. Новый статус на тебя так повлиял? Ты слишком самоуверенна, Рози. Ты родовая ведьма, но ты по-прежнему слабачка. Тебе без меня не выжить.

На второе моё плечо легла вторая ладонь Леона, щеки и уха коснулось горячее дыхание со вкусом вишни.

— Скажи ей, что теперь есть кому тебя защищать, — шепнул он.

— Я больше не нуждаюсь в твоей защите, — сказала кузине, — оставь меня в покое, Мари.

— Ты ещё приползёшь меня умолять, — зашипела она и вскочила.

— Не думаю, — тихо хмыкнул мне у ухо демон, вызывая смешок.

— Ах ты… — явно восприняла моё веселье на свой счёт кузина.

Она резко развернулась и стрелой вылетела из столовой. Я проводила её долгим взглядом и продолжила ужин. Леон снова куда-то испарился, я больше не чувствовала его присутствия. Быстро расправившись с едой, я взяла тарелку с закусками для Мелоуна и отправилась в комнату.

Я уже представляла, что меня ждёт там, поэтому невольно замедляла шаг, оттягивая новую неприятную встречу с кузиной. Надеюсь, она со злости не решит испортить мои вещи? Ох, а что с Жабулей? Вдруг она выкинет её в окно вместе с ванночкой? Я решила ускориться.

— Фардеклёр! — скрипуче позвала старая ведьма, — куда несёшься? Подойди.

Я резко остановилась, словно наткнулась на стену, и медленно обернулась к Сесилии Силли, которая подзывала меня как домашнего питомца указательным пальцем. Я сглотнула и неохотно к ней приблизилась. Она оглядела меня, прищурив один глаз. Этот странный взгляд вогнал меня в холодный пот.

— Добрый вечер, ведьма Силли, — проблеяла я.

— Добрый-добрый, — протянула она, — читала мою книжку, Фардеклёр?

— Листала, — уклончиво сказала я.

— Листала, значит, — хмыкнула она и задала провокационный вопрос, — как дела с Мелоуном?

— Я подошла к логическому завершению наказания, — насупилась я.

— Ну-ка, просвети, — ухмыльнулась старая злая колоша.

— Вы поставили меня в заведомо проигрышную ситуацию, — я не смогла сдержать обвинительных ноток в голосе, — проклятье более сильной ведьмы снять невозможно. Я намного слабее вас и в проклятьях ничего не смыслю. Вы хотели просто проучить меня и Мелоуна.

— Хм, — она снова оглядела меня своим фирменным прищуром на один глаз и почему-то довольно улыбнулась, — этого наглого хорька — да. Тебя — нет. Тебя я хочу научить.

— Но чему? — вскинулась я, — тому, что не надо связываться с более сильным?

— Глупая девчонка, — цокнула она языком, — ты ничего не поняла. И пока не поймёшь, я не сниму проклятия с Мелоуна. Его судьба по-прежнему остаётся в твоих руках.

— Но я не понимаю, чему я должна научиться, — в моём голосе послышались слёзы, — почему вы так жестоки?

— Потому что я настоящая ведьма, Фардеклёр, — улыбнулась кривыми зубами Силли, — в отличие от тебя. Но я дам тебе подсказку. Любая настоящая ведьма знает свои корни. Её сила у истока. Подумай над этим.

И она величественно махнула мне когтистой лапой, отпуская. Я медленно повернулась к ней спиной и понеслась прочь в свою комнату. Почему-то после разговора с ней захотелось горько заплакать, уткнувшись в подушку. Но я не смогу даже этого, ведь там будет Мария-Фелисса.

Я распахнула дверь комнаты и на миг замерла. Половина комнаты кузины выглядела так, будто там никто никогда не жил. Я с недоумением заглянула в опустевший наполовину шкаф, на полки, открыла ящики стола. Пусто. Кузины и след простыл.

— Я решил, что она будет третьей-лишней, — вынырнул из пустоты Леон, заставив вздрогнуть.

— Ты выгнал её? — мои глаза расширились.

— Нет, конечно, — он фыркнул и засунул руки в карманы своих странных драных штанов, — она сама ушла. Я лишь слегка её подтолкнул.

— Вот как, — выдохнула тихо, — спасибо. Так действительно будет лучше. Но… постой! Ты сказал «третьей-лишней»? Какой ещё третьей? Ты что, собрался жить со мной?

По лицу демона растекалась довольная широкая улыбка, а глаза засияли как две звезды. Я вздрогнула и попятилась, когда он сделал первый шаг в мою сторону. Хищный, плавный, полный самодовольства. Я впечаталась лопатками в стену.

— А где ты мне предлагаешь коротать ночи? — демонюка приближался, — в кроватках очаровательных ведьмочек по соседству?

— Нет! — выпалила возмущённо, залилась краской и недовольно буркнула, — ты же всесильный демон, найдёшь, где прикорнуть. Но не со мной в комнате.

— Я почти всесильный, — поправил он, находясь в шаге от меня, — чего ты так кипишуешь, Чебурашка? Я на твои прелести покушаться не буду, ты для меня как ещё одна младшая сестрёнка. Так чего стесняться?

Его ладонь опустилась на стену в нескольких сантиметрах от моего лица. Я попробовала отшатнуться в другую сторону, но там тоже возникла рука, преграждая мне путь. Леон наклонился совсем близко, чтобы наши лица были почти напротив друг друга. И посмотрел прямо в глаза, безумно смущая.

— Ты всё равно мужчина, — проблеяла я.

— Ну, ты же сказала, что я маленький, так что никаких проблем, — припомнил мне демонюка злопамятная.

— Мы едва знакомы, — попробовала найти новый аргумент, таращась в насмешливые серые глаза.

— Вот и познакомимся поближе, — парировал он, вгоняя меня в ещё более жгучую краску.

— Леон! — сконфуженно выдавила я, его зрачки расширились при звуке его имени, — я так не могу. Пожалуйста.

— Чебурашка, — вздохнул он и отстранился, — наивная Чебурашка. Я же пошутил, успокойся.

Я обиженно поджала губы, но мне удивительным образом расхотелось рыдать в подушку после разговора с Силли. Леон легонько дёрнул меня за прядку волос и со смешком испарился. Я показала месту, где он только что был, язык, и поставила на стол тарелку с закусками для Мелоуна.

Хорёк поднял голову и сонно повёл носом. Приободрился и кинулся жевать. Я утащила у него несколько закусок и понесла их в ванную к Жабуле. Накормив свой зверинец, устало опустилась на кровать и потёрла глаза. Есть ещё несколько часов до сна, чем бы мне заняться?

Взгляд упал на мою сумку. Почитать книгу про демонов, что дала мне Силли? Или попробовать перевести то, что я начертила в тетрадке? Никто кроме меня не видел тех светящихся линий и древних рун. Это ведь должно что-то значить.

Я решительно достала тетрадь и потянулась к переводчику на полке над кроватью. Ну, приступим!

Глава 16. Что таит Розэ

Леон

Приободрив собиравшуюся снова рыдать Розэ, я направился на поиски старой знакомой. Ведьма Сесилия Силли, наставница моего лучшего друга и желанная гостья на материке демонов в целом и в нашем доме в частности.

Женщина нашлась в своём кабинете. Она сидела в кресле, переплетя узловатые пальцы в замок. Её глаза были прикрыты, складывалось ощущение, что старушенция решила прикорнуть, но я точно знал, что она почувствовала моё присутствие. Дым вынес меня в шаге от её стола.

— Что-то ты ко мне не спешил, Лёвушка, — с издёвкой проскрипела она и приоткрыла один глаз, — выглядишь так, словно тобой фамильные кинжалы вытирали. Нравится тебе в этом иномирном рванье ходить. Как только бабка тебе там мозги не выклевала. Или клевать нечего?

— И вам здравствуйте, — ухмыльнулся я, — вы не в пример мне выглядите просто потрясающе. С каждой наше встречей всё моложе и моложе.

— Слишком толсто, Лёва, — хмыкает ведьма и указывает на кресло рядом со столом, — ну что, пакостник, пришибло тебя долгом?

— Ну не сказал бы, что пришибло, — я потёр метку и плюхнулся в кресло, — я думал, будет хуже. Но не помочь этой ведьмочке — просто кощунственно.

— Я довольна, — веско падают её слова, — Розэ нужен кто-то вроде тебя.

— Вы тоже это чувствуете? С ней что-то странное творится, но я не могу понять, — я напряжённо подался к Сесилии.

— Мальчишка, — фыркнула она, открывая и второй глаз, — я должна тебе всё разжёвывать?

— От подсказки я бы не отказался, — ответил недовольно.

— Ты посмотри, огрызается, — хлопнула ладонью по столу старушенция, — характер твой скотский. Чисто папаша, вылитый.

— Ничего не скотский, — сделал вид, что обиделся.

— Не скотский, а демонический, и то правда, — хохотнула ведьма, — ладно, Лёвушка, дам я тебе подсказку. Ты ж дурачок, сам не догадаешься.

— Ауч, — потёр грудь в районе сердца и ухмыльнулся, — одарите меня своей многовековой мудростью, уважаемая ведьма Силли.

— Она моя ученица, — проскрежетала ведьма и уточнила, — личная.

— Что? — мои брови самовольно дезертировали под упавшую на лоб чёлку, — но она родовая ведьма Фардеклёр.

— Пф-ф-ф, — захохотала каркающим смехом старушенция, — советую тебе побольше времени проводить с Розэ и поглубже вникать в её дела, Лёвушка. Тогда и докумекаешь.

— Вы неподражаемы, — хмыкнул я, — скажите, Силли, у Розэ нет никаких психических заболеваний?

— Примерно так же, как у тебя, — ехидно заскрипела ведьма, — теоретически здорова, но способна на безумия.

— На что это вы намекаете? — я сузил глаза, а в груди разливалось облегчение. Приятно ошибиться.

— Ну не я же обменяла свою свободу на желание, — пожала худыми плечами желчная старушенция.

— Мне было одиннадцать, а сила проснулась слишком рано, — я закатил глаза и снова потёр метку, — теперь расхлёбываю.

— Бедненький, — покивала она с издёвкой, а потом уже серьёзно добавила, — Лёва, предупреждаю тебя: не вздумай звать на помощь своего лоботряса-друга или кого-то из родственников.

— Не то, чтобы я собирался, — протянул я, — но почему нет?

— Потому что, — огрызнулась она, — просто сделай, как говорю. Я плохого не посоветую.

— Хорошо, — я кивнул, — больше ничего не посоветуете?

— Убраться с глаз моих, демонюка проклятущая? — она вздёрнула редкую бровь.

— Вы такая злая, — вздохнул я, — а ведь я такой хороший.

— Ну-ну, посмотрим, какой ты хороший, — покачала она лохматой седой головой, — как следует заботься о Розэ. Свободен.

— Слушаюсь и повинуюсь, — хмыкнул я и испарился багровым дымом.

Может, отправиться к Чебурашке? Посмотреть, чем она там занимается. Меня потянуло на более глубокую грань изнанки, туда, где не был виден мир живых, а только сумрачный туман. Я алым клинком вспорол седую клубящуюся массу и огляделся. Мой взгляд напоролся на маленького чертёнка со знаком моего дома на лбу.

— Какого радужного пони? — зарычал, не сдерживая вишнёвый огонь в глазах.

— Ответ госпожи! — в три погибели согнулся служка.

— Слушаю, — выдохнул дымом.

— «Леон, что за дела? Где тебя черти носят? Сначала сбежал к бабушке, а теперь прячешься. Если не хочешь жениться, тебя никто не заставляет. Возвращайся и реши всё как нормальный взрослый демон. Не люблю и не целую, сволочь рогатая», — пропищал испуганный чертёнок, — ответ передать?

— Передай, — я закатил глаза, успокаиваясь, — «Драгоценнейшая, понимаю, вам не терпится меня женить, но мои дела важны и не терпят отлагательств. Повторяю: дайте мне время их решить. Не люблю и не целую в ответ. Пы. сы. Не выдёргивай меня на изнанку ради таких пустяков». Всё, пошёл отсюда.

Я махнул служке, отправляя его в изнанку возле Асара. В груди глухо вилось раздражение. В гробу я видал эту свадьбу, а «невестушку» собственноручно бы прикопал где-нибудь, чтобы только голова торчала. Посидела бы так с денёк, глядишь бы и поняла, что то, что случилось со старшим братом — со мной не прокатит.

Макс, бедняга, пал жертвой женского коварства, беспринципного и беспощадного. История любви старшенького с его невестой уже легла в основу хитовых песен, сериала и нескольких книг у нас на материке. Да-да, на Ратаре у нас всё так же продвинуто, как и на Земле. Только с магическими аналогами.

И даже хорошо, что материк закрыт от остальной Рантальи завесой. Слишком уж демоны… продвинутые. А всё это произошло только потому, что много-много лет назад на Ратар занесло одну шебутную попаданку с Земли по имени Алёна. Мою маму, то есть.

Я с улыбкой вспомнил родительницу. Она такая деятельная и многогранная, никак не может усидеть на месте и не облагодетельствовать какую-нибудь несчастную жертву её энтузиазма. Иногда стоит посещать Землю или внешний мир Рантальи хотя бы для того, чтобы не попасться ей в руки, когда новая идея ударит в её несомненно светлую голову.

Я задумался и не сразу вспомнил, что нахожусь в той проклятой части изнанки, где время идёт вразрез с течением времени в реальном мире. Я рывком вынырнул из вязкого тумана и переместился сразу в комнату Розэ. Моя ведьма ворочалась на кровати и всхлипывала, что-то бормотала испуганно.

Не знаю, как сила дёрнула меня сесть на край кровати и погладить её по лицу, смахивая с щёк слёзы. Тонкие ледяные пальцы вцепились в мою руку и потянули на себя. Я опустился рядом и притянул дрожащую Чебурашку к себе. Она уткнулась носом куда-то мне в грудь и затихла.

Я медленно выдохнул. Приплыли.


Розэ

Остаток вечера я потратила на перевод рун. Дело шло со скрипом и настолько медленно, что даже раздражала. Но в одном я была точно уверена — если я и словила глюки, то очень качественные. Такие руны действительно существовали, а не являлись плодом моего больного воображения.

Я начала перевод с внешнего круга, самого большого из шести. Древние руны очень сложные для понимания, ведь смысл может измениться от любой мелочи. Пока у меня получилось что-то бессвязное и малопонятное. Что-то вроде «Шесть кругов слагаются в один, один сплетён из двух, а два не соединятся из-за второго». Бред какой-то.

Я устало потёрла виски и закрыла тетрадь и переводчик. На сегодня, пожалуй, хватит с меня древних рун. Я приготовилась ко сну, улеглась в кровать и уставилась в тёмный потолок. И всё же, что означает эта странная фраза? И почему только я видела эту схему кругов и рун на доске?

Незаметно меня сморил сон. Сначала мне ничего не снилось, а потом блаженная темнота начала расцвечиваться огненными всполохами и искрами. Они разгорались, становились злее и отчаяннее, а прохладная приятная темнота со вздохом отступала.

Как отступает старшая сестра, когда младший брат начинает кричать и капризничать. Темнота не хотела ссориться, вступать в противостояние. Ей не нужны были конфликты, она просто спокойно ушла. Но огонь будто не замечал её миролюбивости. Он становился злее, громче.

И вот я снова окружена стеной пламени. Оно отчаянно гудит и напирает, загоняет меня в тиски. Снова становится тяжело дышать, едкий дым выжигает глаза и заполняет собой лёгкие. Я не могу кричать, только плачу от собственного бессилия и безысходности.

Но вдруг носа касается вишнёвый дым, он обволакивает, ограждает. Я чувствую на себе кольцо чужих рук, кто-то подхватывает меня и пытается вырваться из огненного оцепления. Я больше не плачу, лишь доверчиво жмусь к худому телу в поисках защиты. Он спасёт меня, спасёт! Не может не спасти!

Блаженная темнота наступает мгновенно, накрывает покрывалом, принося прохладу. Но меня по-прежнему баюкает аромат вишнёвого дыма с нотками корицы и перца. И горячие руки кольцом обвивают тело, защищая от всего. Я тихо вздохнула, проваливаясь в более глубокий сон.


Проснулась я плавно. Сначала возникло ощущение уюта и полной защищённости, потом настиг обволакивающий пряный мужской аромат, подозрительно знакомый. А потом уже я почувствовала, как меня обнимают и тепло дышат куда-то в макушку.

Я застыла, не веря собственным ощущениям. Да не может такого быть! Не может! Или может? Я осторожно приоткрыла один глаз и наткнулась на дыру в серой кофте демона. Он когда-нибудь переоденет свои лохмотья? Всесильный демон, а ходит во рванье второй день уже.

Розэ! О чём ты вообще думаешь сейчас! Этот наглый демонюка покусился на твои честь и кровать, а ты думаешь о том, во что он там одет. С другой стороны, хорошо, что одет. Это задумчиво добавила более сильная часть меня, ненадолго вынырнув из глубин.

Она же побудила меня с силой упереться в демонические плечи и столкнуть наглеца на пол. Леон, распахнул полыхающие алым глаза и утянул меня следом за собой. Я ахнула и плюхнулась на него сверху, с растерянностью и злостью глядя в его багровеющие насмешливые глаза.

— И тебе доброе утро, — хмыкнул он, прижимая меня к себе.

— Ты!.. — выпалила я и попробовала освободиться, — отпусти меня! Что ты вообще делал в моей кровати?

— Спал, — невозмутимо ответил он.

— Спал? — зашипела я рассерженной кошкой, разжигая внутри огонь, — но почему в моей кровати?

— Она удобная, а ты такая тёплая, — мечтательно улыбнулся он, — я спал как младенец.

— Р-р-р, — родился в груди рык и вырвался наружу, — ты же обещал, что не будешь спать в моей комнате!

— Обещал? — приподнял тёмно-вишнёвые брови демон, — вот уж чего точно не было, Чебурашка. И вообще, это я должен тут возмущаться!

— С чего бы это? — опешила я.

— Ты самым наглым образом затащила меня к себе в постель и отказывалась отпускать. Мне пришлось смириться и уснуть, — печальным голосом поведал Леон, — я так страдал, так страдал.

— Ты меня обманываешь, — с сомнением сказала я, разглядывая его хитрую физиономию всего в паре сантиметров от меня, — не могла же я удерживать демона. Мне казалось, ты сильнее меня.

— Я просто очень воспитанный и чуткий, — он подул мне в лицо, и я зажмурилась, — ты так хотела, чтобы я остался, что я просто не мог вырваться и уйти.

Краска бросилась на щёки в мгновение ока, а я только сильнее сжала веки, до серебристых звёзд. Неужели Леон говорит правду, и я сама его затащила? Нет, это невозможно! Я бы так не смогла. Очень некстати в голове всплыл обрывок сна, где из пожара меня выносит на руках человек, пахнущий как Леон. О Матерь-Ведьма!

— Ты так покраснела, — шепнули совсем рядом демон, губы закололо, когда его горячее дыхание коснулось их, — стыдно тебе стало, а, Чебурашка?

Просто оставь меня и дай мне спокойно умереть со стыда! Я поджала губы, чтобы унять странный зуд, и для верности уткнулась лицом в грудь демона. Прожгу ему ещё одну дыру в кофте своим пылающим лицом! Будет знать, как надо мной издеваться.

— Я понимаю, что я просто невероятно очаровательный и жутко удобный, — прогудела подо мной его грудная клетка, — но ты не собираешься на завтрак?

— Я не завтракаю, — пробурчала ему в грудь и судорожно вдохнула запах дымной вишни и перца.

— Зато готова поглотить вселенную вечером, — вибрацией раздался смешок Леона.

Я только промолчала, жмурясь уже от удовольствия. Потому что пальцы демона прошлись по моим волосам и запутались в них, слегка массируя мой затылок. Я согласна умереть вот так у него на груди, вдыхая его запах и жмурясь от приятных прикосновений к коже головы.

— Чем ты вчера занималась, пока меня не было? — поинтересовался Леон.

— Переводила руны, — вздохнула я, упираясь лбом его грудь.

— И как успехи?

— Не очень. Бред какой-то получился, — призналась я, — «Шесть кругов слагаются в один, один сплетён из двух, а два не соединятся из-за второго».

— Что-то странное, — прокомментировал он, продолжая массаж, — ну-ка, а в рунном эквиваленте как звучит?

— Ты разбираешься в древних рунах? — я наконец распахнула глаза, приподняла голову, теперь упираясь в грудь демона подбородком.

— У меня разностороннее образование, — усмехнулся он, глядя мне в глаза.

— Али вас тирати да омара омара талин кахафе ша хафа ог талин та эле, — я вчера столько над ними билась, что они будто выжглись на коре моего мозга.

— Хм, — Леон задумчиво уставился в потолок и заговорил едва слышно, размышляя, — омара омара… Один, но дважды вместе? Ог талин противоречит талин… Вместе и не вместе… Чебурашка, ты точно правильно назвала?

— Точно! Я вчера весь вечер просидела над этой фразой, — надулась я, — что не так?

— У рун странная последовательность, они согласуют друг друга и противоречат, — сказал он и посмотрел мне в глаза, — я бы перевёл эти руны как «Шесть как один, и один рождён двумя, но двое никогда не породят одного, потому что второй против первого».

— Понятней не стало, — я сморщила нос.

— Это грубый перевод, — он хмыкнул, — а теперь слушай объяснение. Руны, даже переведённые, никогда нельзя понять просто так. Тут явно речь идёт о том, что некто по силе равен шести, говорится о его родителях, которые никогда не будут вместе, потому что второй из них ненавидит первого. Больше не будет кого-то, кто будет силён как шестеро. То есть, не будет кого-то, похожего на того самого первого. Где ты, говоришь, взяла эти руны?

— Я не говорила, — потупилась под его пристальным взглядом, начиная пальчиком вырисовывать круги на плече Леона.

— Я бы смог рассказать тебе точнее, что означают эти руны, если ты мне покажешь, откуда их взяла, — сказал демон, — я уже начинаю догадываться, что шесть — это шесть первородных родов, я прав?

— Да, — я прикрыла глаза ресницами, — Силли посоветовала мне углубиться в историю ведьм, эти руны связаны с ней. Я увидела их… случайно. На схеме Круга Роз.

— Покажи мне, — потребовал он.

— Там ничего интересного! — воскликнула я, — я сама разберусь, правда.

— И когда ты стала такой самостоятельной? — сузил глаза Леон, на дне его зрачков заклубился багровый туман.

— Надо когда-то начинать, — ответила смущённо.

— Жестокая ведьма. Разожгла моё любопытство и не дала его утолить, — хмыкнул демон, — а теперь тебе действительно пора собираться, если не хочешь опоздать на занятие.

— Ой! — я подскочила, благо демон меня уже не держал, и заметалась по комнате.

Леон переместился на бывшую кровать Марии-Фелиссы и лениво наблюдал за моими судорожными метаниями. Но брови его то и дело задумчиво хмурились, а взгляд уходил куда-то внутрь себя. Кажется, его зацепила моя схема. Может, стоит поделиться? Он ведь явно знает больше меня.

Но я хочу хоть раз в жизни всё сделать сама, добиться чего-то. И сильная часть меня лишь довольно потирала ручки.

Глава 17. От ворот (не) поворот

Розэ

В класс зельеварения я пришла не самой последней, но большинство мест было уже занято. С третьей парты мне радостно махала Кики, с которой мы вчера так и не увиделись. Судя по всему, она отлично провела время на шабаше и горит желанием рассказать об этом.

— Фардеклёр, — раздался знакомый голос и меня объяло сладкими духами.

— Волморт, — обернулась к ней, — ты что-то хотела, Антея?

— Лишь предложить сесть рядом со мной, — рыжая ведьма приторно улыбнулась.

— А как же Диана Гриваль? — я обернулась к партам, где на втором ряду у стены сидела родовая ведьма одной из шести первородных семей.

— Я бы поостереглась сидеть рядом с ней на зельеварении, — сморщила нос Волморт.

— А со мной не боишься? — поинтересовалась я вместо того, чтобы сразу отказать. Что-то вот прям толкнуло. Ведьмино чутьё, наверное.

— Мария сказала, что ты неплохо варишь зелья, — подмигнула заговорщически эта ведьма.

— Мария-Фелисса, — поправила её педантично, — к сожалению, Антея, у меня уже есть соседка. Не расстраивайся, дорогая, в классе ещё остались места подальше от Дианы. Думаю, Гриваль не обидится, если ты не сядешь с ней.

Я бы ни за что не сказала это вслух, тем более таким сочувственным тоном, да ещё достаточно громко, чтобы обсуждаемая ведьма вздрогнула от моих слов и сузила глаза. Что меня толкнуло так поступить? Ладони кололо, а в груди собиралось довольное тепло от проделанной пакости. Это ведь так не похоже на меня.

Я мило улыбнулась Волморт, разинувшей от удивления рот, и пошла к хихикающей Кики. Не только она, но и половина класса слышала мои слова. Спину мне прожёг злобный ведьмин взгляд. Я незаметно скрестила пальцы, защищаясь от невольных проклятий. Ведьмы, когда злые, не контролируют это дело.

— Зачем ты это сделала? — весело спросила Кики, когда я сера рядом с ней.

— Она хотела мной воспользоваться. Думала, я помогу ей с зельями. Диана-то в этом плохо разбирается, — я пожала плечами, — вот пусть и получает, что заслужила. Надеюсь, Гриваль даст ей от ворот поворот.

— У-у-у, ты отращиваешь зубки, — улыбнулась одногруппница.

Я промолчала в ответ. Кики тут же начала заваливать меня своими рассказами о шабаше. Она всё-таки поучаствовала в лотерее «Заклятие или проклятие» и выиграла маленькое заклятие, которая оставила до лучших времён. Что ей досталось, она отказалась рассказывать. Ну и ладно.

— Здравствуйте, — в кабинет вошла невысокая пышная женщина с очаровательной улыбкой и большими голубыми глазами, — я ведьма Юджина Дуар. Не обольщайтесь моим внешним видом, я мастер зелий и ядов, поэтому для вашего же здоровья лучше меня не злить. Всё понятно?

Она радостно улыбнулась, от этой улыбки всю группу продрало нервным холодом. Говорят, внешность обманчива. Юджина Дуар наводит радостную жуть, вроде и страшно от её энтузиазма, но очень хочется присоединиться. Чтобы не стать её жертвой.

— Итак, сегодня наше первое занятие, но меня это не волнует. Сейчас вы пройдёте мой личный тест на криворукость, чтобы я знала, кого буду травить в конце семестра, — она улыбнулась шире и на щеках появились милые ямочки.

Я почувствовала, как рядом со мной вздрогнула Кики. Кажется, я знаю, кто будет в личном списке отравленных этой пугающе очаровательной ведьмы. А ещё там совершенно точно будет Антея Волморт, и это не могло меня не радовать.

Перед нами на партах начали возникать маленькие котелки, объёмом не больше полулитра. Дома я из кружек такого размера обычно чай пила, чем жутко бесила своих утончённых родственниц, которые жаловали миниатюрные тонкостенные чашечки.

— Перед вами котелки, — прокомментировала ведьма Дуар, — ваша задача из стандартного набора ингредиентов сварить максимально сильное зелье. Вливание магии вас не спасёт от провала.

Она повела ладонью и на столах возникли сундучки с ингредиентами. Кики тут же полезла смотреть, что за стандартный набор, а я щёлкнула ногтем по краю котелка, чтобы он начал медленно нагревать воду. Я уже успела вспомнить список стандартных ингредиентов и находилась в поисках самого сильного зелья, которое можно сварить из этого.

На лице сама собой появилась улыбка предвкушения. Я открыла сундучок и начала искать нужные травки. Зелье было очень коварное в своей простоте и требовало лишь точности и усидчивости. Его нужно варить на медленном огне в течение часа и двадцати минут, каждые двадцать минут нужно начинать помешивать в другую сторону.

— Укроп? — прошептала Кики.

— Ага, — я радостно улыбнулась.

Теперь нужно отмерить нужное количество сушёного укропа на количество воды в котле и приступать. Вода уже начала закипать. Я посмотрела на время и высыпала две столовые ложки укропа в котелок, время зелья пошло. Пока Кики судорожно перебирала ингредиенты в своём сундучке, я начала неспешно помешивать зелье по часовой стрелке.

Через двадцать минут нужно начать мешать против часовой, потом снова поменять направление и завершить зелье помешиванием против часов и искрой магии в последние тридцать секунд готовности. Ничего сложного, только кропотливость и терпение.

Пока я помешивала будущее зелье, могла внимательнее оглядеть своих одноклассников. Кислое выражение лица Антеи подарило мне чувство отмщения за её наглость перед началом пары. Ах, как приятно, когда жизнь поворачивается к твоим обидчикам филеем. Плохая Розэ! Нельзя злорадствовать так откровенно.

— Это укроп? — к нам незаметно подкралась ведьма Дуар.

— Да, — подтвердила очевидное.

— Вы в курсе, что я просила сварить сильнейшее зелье из возможных, а не укроп? — преподавательница выгнула бровь, взгляд её цепких глаз прошёлся по моему лицу, кто-то из присутствующих не сдержал смешка и тут же получил, видимо, урок Мелоуна никого ничему не научил, — вы уже закончили своё зелье? Нет? Тогда я посмотрю, как вам будет весело, когда я заставлю вас это выпить.

— Мы будем пить то, что приготовили? — задрожал голос какой-то ведьмы.

— А вы как думали? Я мастер зелий и ядов, а ещё очень злая ведьма, — усмехнулась Юджина Дуар, и снова на её щеках появились ямочки, — неужели вы не поняли, что я просто обожаю травить учеников? Так вот, к укропу.

Она снова посмотрела на меня своим ласково зловещим взглядом, но мне почему-то было уже не страшно. Я смело встретила его и не дрогнула. Может, я трусиха и не могу сама себя защитить, но в зельях я мастер и знаю, что делаю.

— Я делаю то, что вы и попросили, ведьма Дуар, — сказала прямо, — самое сильное зелье из возможных, которое можно сделать из стандартного полевого набора ингредиентов за то время, что длится пара.

— Что ж, работайте, — она понимающе усмехнулась, — не мне же его пить.

Я скромно потупилась и спокойно продолжила помешивать своё варево, поглядывая на часы. К концу пары ведьмы начали нервничать и суетиться, преподавательница хищной рыбиной плавала между партами, не внушая спокойствия.

Кики чуть не опрокинула пакетик со жгучим красным перцем, когда дрожащими пальцами пыталась его открыть. Я с опасением смотрела за тем, что она варит. Зелье пузырилось и по цвету напоминало гной, и воняло оно соответствующе.

— Время! — воскликнула ведьма Дуар, заставив подскочить на месте абсолютно всех, — кто будет первым?

— Но оно же горячее, — сморщила нос Диана Гриваль.

— Вы первый раз видите котёл? — обдала новой волной холода по коже преподавательница, — будете первой. Что вы там сварили?

Она щёлкнула ногтем по котелку, заставляя его остудить содержимое, а потом пододвинула к застывшей в оцепенении Диане стакан. Гриваль потерянно на него посмотрела и дрожащей рукой потянулась к своему котелку, от которого тянуло запахом тины.

— Ведьма Дуар, может, нам лучше начать с зелья из укропа? — проговорила Антея Волморт и посмотрела на меня с превосходством, — это точно самое сильное зелье.

На это раз никто не смог сдержать смеха. Ведьмы забавлялись за мой счёт, даже грозная ведьма Дуар своим присутствием не смогла заставить их сдержаться.

— Молчать! — воскликнула она, и все резко проглотили свои смешки, — что ж, юная леди, давайте начнём с самого сильного зелья.

Смеяться снова никто не посмел, но усмешек почти не сдерживали. Я поджала губы и посмотрела на Волморт со всем презрением, которое смогла наскрести моя смелость. Ведьма Дуар подплыла ко мне.

— Готово? — уточнила она.

— Ещё минуту, — строго сказала я, сверившись с часами.

— Тогда подождём, — она обвела кабинет тяжёлым взглядом.

Я выждала тридцать секунд и запустила в зелье искру магии, завершая его приготовление. Щёлкнула по боку котелка, заставляя его остудить жидкость и налила в стакан нежно-зелёное зелье. Не смогла удержаться и оглядела присутствующих, прежде, чем выпить.

— Розэ Фардеклёр, поздравляю, вы сварили сильнейшее зелье в этой аудитории, — удовлетворённо произнесла ведьма Дуар, поводив ладонью над моим варевом, — великолепно сварено. Мой экзамен вы точно сдадите.

— Но почему?! — взвилась Волморт, озвучивая интересующий всех вопрос.

— Потому что простой укроп, правильно сваренный и с искрой магии, является сильнейшим зельем для очень обширной области применения, — проронила Юджина Дуар, — именно такое зелье должно быть в запасе у каждой уважающей себя ведьмы. Почитайте на досуге, вам будет полезно. И всем остальным тоже.

Она обвела взглядом лица присутствующих и снова вернулась к позеленевшей от злости Антее, и взгляд её был очень недобрым. Я хоть и перестала её бояться, но мороз по коже всё равно пошёл.

— Розэ, вы можете быть свободны, — величественно махнула рукой преподавательница и, хищно улыбнувшись, направилась к откровенно испуганной рыжей стерве.

— Не завидую я ей, — озвучила шёпотом мои мысли Кики.

— А я тебе, если сейчас ты не добавишь злосчастный перец и не отключишь кипение, — я подмигнула ей и поспешила на выход.

Я была полностью удовлетворена прошедшим занятием. В зельеварении мне нет равных.


Меня отпустили пораньше, поэтому я не знала, чем себя занять оставшееся время до перерыва. Жаль, что Леона нет рядом. Я бы вытянула из него что-нибудь интересное про руны или про древних ведьм, например. Ну, или хотя бы попыталась вытянуть.

Но не всегда в жизни бывает всё так, как нам хочется. Поэтому я пристроилась на подоконнике в пролёте между этажами и достала из сумки книгу по демонологии, которую вручила мне ведьма Силли. Я заглянула в оглавление, стремясь найти нужный вид демонов.

«Высшие демоны» — это был целый раздел со всевозможными видами рогатых, хвостатых и местами ушастых порождений изнанки. Если я правильно помнила, то мой демон был рогатым и хвостатым. А ещё багровым любителем дыма в цвет демонической ипостаси.

Я лениво перелистывала страницы, с интересом поглядывая на картинки. Вот демоны-лисы, а эти — водные, с чешуёй и острым костяным гребнем. Как любопытно! Я листала, пока не наткнулась на огромную рогатую фигуру, всю перевитую мышцами и испещрённую шипами. И хвост с кисточкой на конце имелся!

«Демоны-асары» гласило название главы. Ну-ка, ну-ка. Я вчиталась в строки. Демоны-владыки, самые сильные демоны Рантальи, повелители Изнанки мира. Каждый рождается с особым личным даром и оттенком силы.

Самые сильные из них красные и синие асары. Леон темно-вишнёвый, фактически красный, но с примесью синего. Ох, Матерь-Ведьма, он и правда почти всесильный. Я скользнула взглядом на несколько абзацев ниже.

Способы борьбы: огонь Фер де Клёр, магия изнанки и тьма Лоу де Сейл, артефакты чистейшей воды, вогнанные в сердце, отрубание головы…

На этом месте я захлопнула книгу и убрала её подальше. Даже думать не хочу о том, как можно убить Леона. И он ведь оказался прав. Огонь Фардеклёров для него действительно опасен. Выходит, у Лаудесейлов родовой дар… тьма? Матерь-Ведьма, как много я не знаю.

А судя по тому, что фамилии наших семей написаны на древний лад, а не на современный манер, этой книге очень много лет. Даже не лет, столетий. Ведь тысячу лет назад правитель Алвии, Пий Десятый, издал указ о равенстве. После многолетней разрушительной войны ведьм за главенство.

А Первородные семейства и вовсе обязали сменить фамилии, чтобы одним их звучанием не повергать всех в трепет. Ведьмы ничего менять не хотели, но новой войны им не хотелось. Пришлось хитрить и искать компромисс.

Так Фер де Клёр стали Фардеклёрами, Лоу де Сейлы — Лаудесейлами, а те же Гриваль и Волморт образовались из Гри де Валь и Вел де Морт. Моя семья и Лаудесейлы прогнулись меньше всех. Заменили только одну букву. Даже среди элиты есть своя элита.

— Розэ! — я вздрогнула и чуть не свалилась с подоконника. Ага, элита элит, два раза ага.

— Пейтон, что ты здесь делаешь? — не стала оригинальничать с вопросом я.

— Ты всегда будешь встречать меня этими словами? — разулыбался ведьмак, тоже это заметивший.

— Каждый раз, когда ты будешь появляться так внезапно, — выдохнула я, стараясь успокоить заполошно заколотившееся сердце, — что ты хотел?

— Закончить наш разговор, — он приблизился к подоконнику.

Я попыталась спрыгнуть с него и попробовать удрать, но Кроули не позволил, оказался рядом и положил ладони по обе стороны от моих бёдер, а животом впечатался в мои сведённые колени. Парень подался лицом ко мне, а я от него, пока не упёрлась затылком в окно.

— Ч-что ты делаешь? — голос дрогнул.

— Не позволяю тебе сбежать, — нагло ухмыльнулся ведьмак, и меня это начало раздражать.

Он не Леон, чтобы иметь право нагло мне ухмыляться! И вот так нависать, зажимая со всех сторон — тоже. Кто он такой, раз позволяет себе подобное поведение? Я приличная ведьма из уважаемого рода, а не базарная девица.

— Мне кажется, ты позволяешь себе лишнего, — заметила осторожно.

— Я тебя смущаю? — его губы растянулись шире, а нос едва ли не касался моего.

— Мне не нравится, как ты себя ведёшь, — я постаралась, чтобы мой голос не дрожал.

— А мне не нравится, что ты увиливаешь от ответа, — отбрил Кроули.

— Но я просто не знаю, что сказать, — сказала растерянно, — мы знакомы меньше недели… Так ведь нельзя… Это слишком быстро…

Я бормотала что-то ещё и упёрлась в плечи Пейтона, чтобы если не отпихнуть, то хотя бы не позволить ему окончательно вжать меня в окно собой. И конкретно в этот момент, сквозь зародившуюся панику, я поняла, что у меня есть ответ для него. Но как помягче отказать? Чтобы не задеть гордость и не заставить идти на принцип.

Я читала любовные романы, где девушка отказывала мужчине, но он только распалялся и добивался её, пока она не сдавалась. Может, там девушки отказом лишь набивали цену и собирались в конечном итоге согласиться, но я-то точно не собиралась!

— Я помогу тебе понять, — сказал Кроули и потянулся ко мне.

Мои руки на его плечах особым сопротивлением ему не показались, он был сильнее меня, намного. Я была не настолько наивна, чтобы не понять, что он собирается сделать. Удушливая паника сжала горло в тиски, не давая выдавить ни слова, ни сдавленного хрипа.

Не хочу! О Матерь-Ведьма, не хочу, чтобы мой первый поцелуй достался ему! Кожу ладоней вспороло сотнями острых игл, сердце ударило в груди как-то оглушительно громко. И вскипела кровь. Огненные реки полились по венам, обжигая изнутри. Я зажмурилась от боли и с силой сжала плечи Кроули, впиваясь в них ногтями.

Ведьмак что-то сдавленно зашипел, а потом перестал на меня давить. Я дёрнулась, когда его буквально вырвали из сведённых болью пальцев, и распахнула глаза. Лицо Леона ничего не выражало, но вот глаза… В глазах бушевала кровавая буря.

Я испугалась, что демон сейчас просто убьёт ведьмака, но Леон дёрнул рукой, создавая дымный шар, и толкнул его в сторону поднимающегося Пейтона. Ведьмак охнул, потерянно заморгал и поднялся. Он с недоумением огляделся, словно не видел ни меня, ни демона, и как ни в чём не бывало пошёл вверх по лестнице.

В этот самый момент раздался звонок на перерыв.

Глава 18. Тебе так «повезло», Леон

Розэ

— Почему ты его отпустил? — мой шёпот был еле слышен сквозь гул вываливающихся из кабинетов ведьм.

— А ты хочешь, чтобы я размазал его кровавой пылью по лестнице? — спокойно спросил Леон, — он ничего тебе не сделал?

— Не успел, — я обмякла на подоконнике, упираясь спиной в прохладное стекло.

Оно остужало пульсирующий жар, стекающийся обратно к сердцу. И что это только что со мной было? Какой-то непонятный магический приступ. Я прикрыла глаза, потому что почувствовала внезапную усталость, словно целый день таскала тяжести.

— Чебурашка, ты в порядке? — Леон оказался рядом с подоконником и аккуратно заправил мне выбившуюся прядку за ухо.

— Не хочу, — сказала я, посмотрев на него.

— Что не хочешь? — с лёгким беспокойством уточнил он.

— Чтобы ты размазал его кровавой пылью по лестнице, — я выдавила слабую улыбку, — что ты с ним сделал?

— Кое-что внушил, — он беспечно пожал плечами.

По лестнице вверх и вниз хлынули потоки ведь и ведьмаков. Они гудели разговорами, грохотали ботинками и туфлями по ступенькам, поэтому я еле расслышала ответ Леона. Прикрыла глаза, чувствуя себя безумно опустошённой. Пожалуй, сейчас я была бы не против завтрака.

— Ну-ка, пойдём отсюда, — Леон повесил себе на плечо мою сумку и коснулся моих коленей, глядя прямо в глаза.

Вокруг нас скрутился туман, я даже испугаться или как-то иначе отреагировать не успела, как мы оказались на крыше. Я сидела на небольшом возвышении на части плоской крыши, почти у самого края, где крыша становилась покатой и черепичной. С удивлением я поняла, что это крыша Академии Роз.

— Что?.. — я вцепилась в ладони демона, ледащие на моих коленях, — зачем?

— Там было слишком шумно и ведьмы толкались, — шепнул он в паре сантиметров от моих полураскрытых губ, — я решил, что тебе не помешает свежий воздух. Отсюда открывается просто потрясающий вид на лес.

— Ты прав… — заметила я, с трудом оторвавшись от пронзительного взгляда Леона и сглотнула, — лес потрясающий. И вид. На лес.

Он засмеялся и отстранился, поднялся, слегка щурясь от вышедшего из-за облаков солнца. Я задрала голову, глядя на него, и заметила, как в его темно-вишнёвых волосах на солнце сверкают алые искры, а глаза будто становятся ещё теплее и ярче. Он просто невероятный. Демон-асар.

— Ты смотришь на меня как на бабушкины пироги с вишней. Никогда не забуду этот взгляд, — с улыбкой в уголках губ заметил он, — проголодалась?

— Я… — я залилась краской, он заметил мой взгляд, — да, вдруг жутко захотелось есть.

— Я же говорил, что тебе не стоит пропускать завтрак, — он закатил глаза и взмахом руки создал поднос с едой слева от меня, — приятного аппетита, Чебурашка.

— Я обычно никогда не ем по утрам, — справедливости ради заметила я, сглатывая голодную слюну, — а тут вдруг нахлынуло.

И накинулась на воистину сытный завтрак, чтобы не продолжать этот разговор. Воздушный омлет с овощами, пышные оладушки с мёдом, горячий чёрный чай с мятными травами. Я ела жадно, будто не видела еду два дня. Сосущее чувство голода исчезало прямо пропорционально пище с подноса.

— Пылесос, — откашлялся Леон, — о, Демон-Праотец, Чебурашка, ты просто монстр. Как можно проглотить целую гору еды за пять минут? Как вообще можно столько проглотить за раз девушке твоей комплекции? Ты же почти прозрачная.

Я стыдливо залилась краской и опустила глаза на руки, сжимающие вилку и пустую чашку. И правда, монстр. Набросилась на еду, не помня себя. И вроде омлет был из четырёх или даже пяти яиц, а оладушек — целая горка. А сейчас поднос был пуст. Осталась только посуда и несколько капель на дне пиалки из-под мёда.

— Перестань смущаться, — забрал из моих рук вилку и чашку Леон и отложил на поднос, — моя бабуля закормила бы тебя до полусмерти и залюбила за этот твой феноменальный аппетит.

— У тебя, наверное, замечательная бабушка, — я улыбнулась и подняла на него глаза, — мы с тобой знакомы два дня, а я уже тебе завидую.

— Почему? — он взмахом руки испарил поднос и сел рядом со мной.

Длинная чёлка упала на лоб, и мои пальцы зазудели. Но не так, как их обычно колет, когда я испытываю раздражение или из моей груди рвётся смелая я. Зуд этот был самым обычным, человеческим. От желания коснуться лба демона и самой смахнуть тёмные пряди.

— Ты не подумай, чувство зависти мне не свойственно, — я сжала ладони в кулаки, чтобы пальцы не тянулись, куда не надо, — просто по твоим оговоркам я поняла, что у тебя большая семья, вы заботитесь друг о друге и любите. Я же права?

— Права, — медленно кивнул демон, — а в твоей семье всё совсем не так.

— Не так, — вздохнула я, — поэтому и завидую. Тебе так повезло, Леон. Не только с семьёй.

— Что-то ты совсем расклеилась, — он вздохнул, — давай, взбодрись, Чебурашка! Дам тебе небольшой заряд адреналина.

— Какой ещё заряд? — я тревожно нахмурилась.

— Ты вот уже как пять минут опоздавшая на пару, — радостно возвестил этот… мерзавец.

— Спусти меня с крыши! — испуганно подскочила я, — у меня же пара у Силли! Нет, я сама спущусь, сама…

Забормотала лихорадочно и повернулась к краю крыши. Лететь несколько этажей, падать на мостовую. Несколько секунд и всё закончится. А вот ведьма Силли из меня всю душу вынет, ещё и проклянёт в придачу! А моя жизнь и так не сахар.

— Эй-эй-эй! — воскликнул Леон, — давай без крайних мер, Чебурашка.

Он обхватил меня за талию, и нас снова закружило в бордовом дыме. Вынесло прямо перед дверью в кабинет. Демон постучался, выждал секунду и втолкнул меня в тут же распахнутую дверь. Не успела я что-то понять, как дверь захлопнулась, больно ударив по попе.

— О, Розэ, слава Матери-Ведьме! — воскликнула Кики, — беги быстрее садись, ведьма Силли придёт с минуты на минуту.

Я подняла глаза на ведьмочку, обернулась к пустующей кафедре и помчалась к свободному стулу рядом с Кики. Она выглядела бодро и достаточно весело, в отличие от подавляющей части нашей группы. Бедные ведьмы сидели с кислыми лицами различных расцветок. Та же Волморт радовала мир красными разводами на щеках.

— Ты где была? — зашептала Кики, — тебе так повезло, что Силли вдруг задержалась.

— Да так, было одно дело, — отмахнулась я, — как твоё зелье?

— Благодаря твоему своевременному вмешательству, — она обвела ладонями своё чистое лицо, — всё в полном порядке.

Я только выдавила улыбку, потому что в этот момент дверь хлопнула, и в класс вошла ведьма Силли. Чем-то недовольная ведьма Силли. А это определённо не есть хорошо. По крайней мере, для нас.

Леон

Интересно, что от меня скрывает Чебурашка? Этот рунный ряд всё никак не давал мне покоя. Он звучал как настоящий бред без контекста. Но если приложить к фразе древнюю историю ведьм, то… Есть простор для фантазии.

И тут у меня уже начали вырисовываться подозрения. Шесть кругов — шесть первородных родов. Первый и второй — два рода. Второй ненавидит первый. Постойте-ка… Твою ж дивизию. Ну да, как я раньше не додумался. Лаудесейлы и Фардеклёры. Два рода, которые терпеть друг друга не могут. Мягко говоря.

Но что за намёк на некую единицу, сплетённую из Лоу де Сейл и Фер де Клёр? Вот этот момент я понять не могу. Я не могу, а вот Силли точно должна знать. Старая перечница скрывает столько тайн, что мне жизни не хватит, чтобы их все узнать.

И раз уж она наказала мне беречь Розэ, то просто обязана помочь мне в этом. И почему меня так заинтересовала эта стрёмная фраза? Наверное, потому, что Чебурашка мне соврала. Этот рунный ряд — не часть изучения истории. Руны слишком древние и слишком сложные.

Они родом из тех тёмных времён, когда Ранталья получила второй шанс на жизнь. Когда закончились смутные времена, когда темноту и губительные туманы изгнали за грань, когда сформировали изнанку мира. Когда пришли шесть первых ведьм, а демоны вернули себе силы и получили власть над изнанкой.

Эти руны не используют очень давно, изучают небольшую часть для общего развития, но вот такие сложные рунические ряды — нет. Откуда Чебурашка взяла эту фразу — неизвестно, но это точно не из какого-нибудь учебника по истории. А значит, это важно.

— Ведьма Силли, — я перенёсся прямо под нос старой ведьмы, — у меня к вам парочка важных вопросов.

— Сгинь, нечисть, — огрызнулась она, — чего тебе?

— «Али вас тирати да омара омара талин кахафе ша хафа ог талин та эле», — произнёс я.

С каждой произнесённой руной Силли становилась всё бледнее. Казалось, она скукожилась ещё сильнее, морщины врезались в её лицо, как глубокие трещины в гранит, а блеклые глаза будто бы и вовсе потухли. На секунду я даже испугался, как бы у неё сердце не остановилось.

— Откуда? — каркнула она.

— Розэ якобы прочитала в учебнике по истории, — и не подумал скрывать я, — что это означает?

— Позже, Лёва, — осадила она.

Я не успел возразить, как она резво выпрыгнула за изнанку, в самую её тёмную часть, обдав меня прохладным ветерком. Вот тебе и вытащил ответы. Наоборот, вопросов только прибавилось. Я вышел на тонкую изнанку и побрёл к Чебурашке.

Она варила зелье из укропа. Точнее, доваривала под благосклонным взглядом преподавательницы. Я нервно хмыкнул. Райтер тоже очень уважал этот укропный эликсир и говорил, что он и мёртвого на ноги поднимет. Ну-ну.

И всё-таки, где она взяла тот рунический ряд? Меня осенила не очень хорошая, но простая мысль — поискать в комнате у Розэ. В книгах, в тетрадях, в ящиках. Где-то что-то должно быть. Не из воздуха же она это взяла, верно?

Я переместился в комнату и начал поиски. И всё время сам себя оправдывал — я делаю это, потому что хочу помочь Чебурашке. Она вся такая странная и загадочная, есть в ней что-то такое тревожное, что не даёт мне просто махнуть рукой и не обращать внимания.

Но я ничего не нашёл, только переводчик, заложенный на сто тринадцатой странице. Видимо, все записи Розэ забрала с собой. Проснувшийся от моей возни хорёк смотрел на меня с подозрением и возмущением. Эй, ну, я же не в белье копаюсь! И даже не в шкафу с одеждой.

— Что ты на меня так смотришь? — цыкнул я, — спи дальше. Я хоть что-то пытаюсь для неё сделать, в отличие от тебя.

Мелоун злобно зарычал, широко зевнул и снова заснул. Я обеспокоенно посмотрел на беднягу. Крепко его Силли прокляла. И проклятье с каждым днём всё сильнее вгрызается в его сущность. Я бы мог его снять, но мне не нужны проблемы с этой старой ведьмой. Остаётся только надеяться, что она не выжила из ума и успеет спасти ведьмака.

Я почувствовал зов Чебурашки и переместился к ней. Она сидела на подоконнике и спиной прижималась к стеклу, отодвигаясь от того дебила из библиотеки. Я шагнул было к ним, но снова посмотрел на Розэ. Прищурился, усиливая магический взгляд и присмотрелся к её ауре.

Она менялась на глазах, бурлила и шла волнами, словно кипящее зелье накрыли плёнкой. Как интересно. Вспомнились ужастики с Земли, где какие-нибудь инопланетяне вырываются из кокона. И вот сейчас он разорвётся и выпустит наружу нечто.

Я замер, напряжённо наблюдая за аурой ведьмы. Никогда я не видел ничего подобного. Будто что-то внутри этой ауры пытается порвать верхний слой и вырваться наружу. Что случится, если я позволю этому нечто разорвать кокон внутри Розэ и вырваться?

Я замешкался всего на несколько мгновений, но проклятый ведьмак почти дотянулся до губ отчаянно замершей Чебурашки. Внутри всё зазвенело от ярости. Он слишком близко. Слишком близко! Я рванулся вперёд и дёрнул придурка назад, подальше от Чебурашки, в последний момент.

Руки чесали врезать ему, чтобы не смел больше подходить к ней и на пушечный выстрел. Багровый туман норовил вырваться наружу и наказать ведьмака, посмевшего покуситься на моё. И эта простая, такая естественная мысль прострелила сознание стрелой и резко охладила.

Что за собственнические замашки, Леон? Я выпустил сгусток тумана, не давая ведьмаку даже шанса что-то понять. Дезориентировать, выбить из колеи и заменить несколько секунд последних воспоминаний. Простая магия, если ты высший демон.

Я отпустил этого придурка и поднял глаза на Чебурашку. Её аура снова стала обычной, но в ней видны были растяжки, места, которые должны были разорваться и выпустить нечто. Сердце кольнуло острой иглой беспокойства.

Да что за чертовщина происходит с этой маленькой ведьмой? Почему мне кажется, что я вляпался по самые уши? Эта девчонка связана с какой-то дичью, и ведьма Силли точно в курсе дел. И если старая карга мне ничего не расскажет, я разнесу по кирпичику её обожаемую Академию Роз.

В конце концов, я Повелитель Багрового Тумана, а не милый львёнок. И я никому не позволю манипулировать собой в какой-то странной и явно опасной игре. Древние руны — это не к добру. Любой демон это знает. Жаль, что не каждая ведьма.

Розэ выглядела так же, как и её аура. Полностью измученно, словно из неё высосали все силы. Наверное, то нечто использовало всю доступную энергию, чтобы выбраться. Что же с тобой не так, малышка Розэ? Что за тайну ты в себе скрываешь?

В любом случае, я это узнаю. Неспроста же меня привязало печатью долга именно к этой ведьме. Демоны не очень верят в судьбу и предсказания, не как ведьмы, но и у нас есть маленькая слабость. Мы считаем, что всё, что связано с магией — неслучайно. Если я здесь с Розэ, значит, так должно быть.

В конце концов, метка могла попросить в качестве исполнения долга всё, что угодно. Что-то куда более грандиозное. Один из Повелителей может сделать многое, даже такой молодой и не вошедший в полную силу, как я. Но почему-то вместо великих свершений метка приставила меня к ведьме.

Ведьмы шумным потоком хлынули по лестнице, и я подхватил Чебурашку на руки и утянул на крышу, в то место, которое нашёл, когда разведывал территорию вокруг. Отсюда открывался просто фантастический вид, но Розэ смотрела не на лес, а на меня. Словно загипнотизированная, своими огромными голубыми глазами.

Я замер, вглядываясь в эти озёрные глубины, полные секретов. Меня затягивало, лишало воли, и хотелось смотреть-смотреть-смотреть. И даже демонический туман внутри покорно замирал. Я с трудом скинул это наваждение.

— Ты смотришь на меня как на бабушкины пироги с вишней. Никогда не забуду этот взгляд, — я слегка улыбнулся, — проголодалась?

Конечно она проголодалась. Её аура была истощена после того неудачного инопланетного пришествия, и сейчас ей нужно было срочно восполнить силы. И пока Чебурашка проглатывала пищу, почти не жуя, я незаметно заглянул в её сумку. Нужно найти эту схему Круга Роз и её записи с переводом.

Я укрылся отводом глаз и практически нырнул в сумку ведьмы с головой. Пролистывал тетради, пока в одной из них прямо в середине не нашёл то, что искал. Схема Круга Роз, незаконченная, торопливо выведенная рукой Розэ.

Я взмахом руки перенёс руны и круги, оставляя разворот девственно чистым. Словно никогда ничего тут и не было. Тут же нашлись и записи с неуклюжим переводом. Его я тоже стёр, и быстро вернул всё на место. Так будет лучше для Чебурашки. Ей не стоит во всё это лезть.

Обернулся к ведьмочке, пьющей чай, и нахмурился. Маленькая наивная Чебурашка. Странное тепло, щемящее, звонкое, захлестнуло меня с головой. Ничего подобного я ещё ни разу в жизни не испытывал. Мне хотелось завернуть бледную Розэ в плед из моего тумана и спрятать подальше от всех, чтобы никто не смог её обидеть.

О, Демон-Праотец, что это со мной?

— Пылесос, — я кашлянул, привлекая к себе внимание, и заодно отгоняя ненужные мысли, — о, Демон-Праотец, Чебурашка, ты просто монстр. Как можно проглотить целую гору еды за пять минут? Как вообще можно столько проглотить за раз девушке твоей комплекции? Ты же почти прозрачная.

Она очаровательно залилась краской. Чёрт возьми, как же мне нравится её смущать. Теперь нужно немного её растормошить, приободрить и отправить на занятия. А самому посидеть и подумать обо всём произошедшем и о том, что делать дальше.

С первого раза приободрить её не получилось. Моя невинная шутка про бабушку натолкнула Чебурашку на воспоминания о собственной семье, которую и семьёй-то назвать нельзя. Эти проклятые ведьмы совсем ума лишились, раз посмели не любить Розэ. И подумаешь, её мать была человеком. Ведьмы такие снобки.

Руки зачесались, чтобы прибить всю родню Розэ. За то, что не заботились о ней, как следует. Что заставили её чувствовать себя одиноко. Но я мог только тихо беситься и сжимать зубы. Может, просто забрать её с собой в Асар? Там ей явно будет лучше, чем здесь.

Стоит подумать над этим.

Глава 19. Ведьмина темнота

Леон

Силли я поймал после пары с Розэ. Ведьмочка выглядела озадаченной и забавно хмурилась. Я пометил себе в голове разговорить её, в чём дело. Ну, а Силли хмурилась, провожая её взглядом. Розэ вышла, оставляя нас в кабинете одних. Старая ведьма повернула голову в мою сторону.

— Вылезай с изнанки и закрой дверь на ключ, — приказала коротко и уселась за стол.

— Иногда мне кажется, что я не Повелитель, а простой чёрт, — заворчал я, выполняя указания.

— Ты просто слишком молод, чтобы тягаться со мной, Лёва, — с ноткой самодовольства сказала ведьма, — а теперь перейдём к традиционному и главному: чего припёрся?

— Расскажите, что не так с Розэ Фардеклёр, — я подошёл к столу.

— А сам как думаешь? — откинулась на спинку стула Силли.

— У меня нехорошее предчувствие, что меня втянули в какую-то опасную игру, — ответил я, — Розэ оказалась не такой простой, как кажется. Ваши намёки, древние руны и то, что я увидел сегодня, наводят меня на определённые мысли. И мне это не нравится.

— Что ты видел? — насторожилась она.

— Её аура. Я видела, как она натягивается, словно обёртка, а внутри неё что-то яркое пытается вырваться наружу, — описал этот прорыв Чужих я, — вы ведь и сами видели, какая у неё потрёпанная аура. Она не успела восстановиться. Поэтому повторяю ещё раз — во что меня втянули?

— А я повторю ещё раз — а сам как думаешь? — она ухмыльнулась, — ну давай, включай мозги, Повелитель Багровых Туманов. Я же знаю, что ты не дурак.

— Что-то мне не очень нравится то, о чём я думаю, — сказал с сомнением, — она — Фардеклёр. Но вы всё равно решили взять её в свои ученицы. Личные. А вы обучаете только потомков Лаудесейлов. Райтер был вашим последним учеником. Из этого я делаю вывод, что Розэ имеет какое-то отношение к Лаудесейлам.

— Верно, — медленно кивнула Силли, — она — такая же Лаудесейл, как и Фардеклёр.

— Но это невозможно, эти семьи ненавидят друг друга, — я нахмурился, — получается, её мать, неизвестная смертная, — на самом деле ведьма из рода Лаудесейл?

— Верно, — снова повторила старая ведьма, — что с рунами?

— Я уничтожил все записи Розэ о Круге Роз и переводы рун, — сказал я, — кто её мать? И чем всё это грозит Розэ? Я должен знать, от чего её защищать.

— Кто её мать — значения не имеет, — махнула сухой ладонью моя собеседница, — знаешь, что означает рунический ряд, о котором ты мне сказал?

— Жду, когда вы просветите, — недовольно отозвался я.

— Он говорит о Розэ, — просто ответила Силли, — та часть, где написано, что никогда не должны появиться совместные дети Лоу де Сейл и Фер де Клёр. Знаешь, почему эти две семьи за всю историю ведьм почти ни разу не роднились, в отличие от других? Потому что эти браки обречены. Розэ — первая за века, кто пережил младенчество и смог вырасти.

Захотелось материться и в голос.

— Чем это всё грозит Розэ? — тем не менее мой голос даже не дрогнул.

— Много чем, — пожала плечами Силли, — никто точно не знает. Остаётся только ждать и наблюдать.

— Чего ждать? — спины будто холодный сквознячок коснулся.

— Чего-то, — ответила ведьма, — скажу одно: смерть будет не самым худшим вариантом развития событий.

— Что? — я навалился на стол, — что это значит? Хватит юлить, скажите прямо, что тут происходит.

— Скажем так, появление на свет Розэ — очень плохой знак. И я не уверена, что она сможет пережить ведьмино совершеннолетие, — она посмотрела мне прямо в глаза, — я очень хочу, чтобы девочка выжила. Но уже вижу, что она не сможет. В ней нет баланса двух сил. Никогда не было. В детстве это позволило ей выжить, но теперь это её и убьёт.

— Вы с ума сошли? — я отшатнулся от её стола, — что вы такое говорите?

— Правду, Повелитель Багровых Туманов, — вздохнула она, — но, может быть, твоё появление тут неспроста?

— И что я могу? — я сжал кулаки, сквознячок уже касался не спины, а затрагивал сердце, — в моих силах почти всё, но не ведьмовская сущность.

— Может быть твоё присутствие разбудит в ней темноту в достаточной мере, чтобы достичь равновесия двух сил? — с намёком сказала она, — у нас ещё есть время до ведьминого совершеннолетия. Кому, как не Повелителю Багровых Туманов вытащить наружу темноту и смешать её с огнём? Если ты не сможешь, никто не сможет, Лёва. В конце концов, темнота питается чувствами. А огонь управляется холодным разумом.

— Мне не нравятся ваши намёки, — туман яростно взвился внутри, — предлагаете мне сыграть на чувствах Розэ, чтобы вытащить наружу её темноту?

— Именно это я и предлагаю, — хмыкнул ведьма, — ты должен направить её, заставить выйти из кокона, в котором она сейчас сидит. Без разницы, как ты это сделаешь. Это тот случай, когда результат оправдывает средства. Вижу, что тебе это неприятно. Но разве лучше просто дать девочке умереть? Принципы или её жизнь, Повелитель?

— Её жизнь, — выдохнул я, — я сделаю всё, что смогу и не смогу. Но скажите-ка, почему никому нельзя о ней знать? Моя семья могла бы помочь. И Райтер обрадуется новой родственнице.

— Ты такой молодой и глупый, — она закатила глаза, — потому что тогда она точно не доживёт до ведьминого совершеннолетия.

Твою мать.


Розэ

Во время занятия в кабинете стояла мёртвая тишина. Никто не хотел повторить судьбу бедняги Мелоуна, а ведьма Силли была хмурой как грозовая туча. Вот-вот кого-нибудь молнией ударит. Сигнал на перерыв все приняли как дар Матери-Ведьмы.

Особенно я, ведь это был сигнал на большой перерыв. А это значит — обед! Всё, чем накормил меня Леон на крыше, переварилось, как не бывало, и мне снова жутко хотелось есть. В теле чувствовалась лёгкая слабость, и я всё никак не могла понять, из-за чего. Из-за того странного прилива сил на подоконнике?

— Фардеклёр, задержись, — уже в дверях настиг скрипучий голос преподавательницы.

На меня посмотрели сочувствующе все, кто находился рядом. Разве что Антея Волморт позволила себе тень злорадства в глазах, но тут же шмыгнула дальше по коридору. Не дай Матерь-Ведьма, если Силли это увидит. Я с тоской проводила спины одногруппников и прикрыла дверь.

— Да, ведьма Силли? — с покорностью овечки сложила руки перед собой и приблизилась к её столу, опустив взгляд.

— Как Мелоун? — спросила она.

— Вы сами знаете, что никак, — вздохнула я, — я всё ещё не могу понять, чему вы хотите меня научить.

— Фардеклёр, ты даже не стараешься, — сказала преподавательница, — привыкла плыть по течению. Только ты теперь родовая ведьма. Ты — будущая глава рода. Возьми себя в руки.

— Я никогда не стану главой рода, — возразила тихо, не поднимая глаз, — мне никто не позволит.

— Тебе и не нужно ничьё позволение. Просто возьми то, что хочешь, никого не спрашивая. Так поступают ведьмы, — жёстко сказала Силли, — подними голову и смотри мне в глаза!

Я резко вскинула голову и вытаращилась на преподавательницу. Но смотреть ей в глаза не смогла, позволила себе поблажку — смотрела в точку между её бровей. Кажется, Сесилия Силли это поняла и хмыкнула.

— Если ты не поймёшь мой урок в ближайшее время, Мелоун рискует либо навсегда остаться хорьком, либо лишиться человеческого рассудка. И это будет на твоей совести, — сказала она, — подумай о моих словах. Иди!

Я нахмурилась и развернулась. Я почувствовала что-то смутное, шевельнувшееся в самом уголке души, но мотнула головой и пошла прочь. Обед прошёл мимо меня, кажется, я схомячила большую порцию, а Кики что-то трещала на фоне.

И оставшиеся занятия тоже прошли как-то мимо. Я пыталась понять, на что намекала Силли. Что я должна понять? Что? В груди холодело от мысли, что Мелоун пострадает из-за меня. Может, стоит пожаловаться кому-то из преподавателей или директрисе Франсуа? Она должна быть сильнее Силли и снять проклятье с Мелоуна.

Но что-то мне подсказывало, что так я сделаю только хуже. И себе, и Мелоуну. Сесилия Силли — одна из самых старых ведьм, как сказал Леон — она одна из немногих, кто покорил изнанку. Опасная и могущественная женщина. Ведьмы не пойдут против такой, даже ради одного из них. А от закона она может уйти на материк демонов. Там её никто не застанет.

А если попросить помощи у Леона? Пойдёт ли он против неё? Я покачала головой, глядя перед собой. Ради едва знакомой ведьмочки портить отношения с уважаемой на его землях ведьмой? О нет, он не такой глупый, чтобы наживать себе такого неприятеля, как Сесилия Силли.

Значит, единственный выход, чтобы спасти Мелоуна — понять урок Силли. Ещё было бы это так просто, как кажется. Может, всё дело в том, что я как-то умудрилась снять проклятия Марии-Фелиссы? Она ведь совершенно точно сильнее меня, но её проклятия выветрились слишком быстро. Просто бесследно испарились, не оставив и следа на ауре.

Стоит подумать над этим. Почему так произошло? Леон говорил, что у рода Фардеклёр есть особый дар — уничтожать всё тёмное. Проклятья в том числе. Может, это мой дар как-то уничтожил проклятья Марии-Фелиссы? Может, он может снять проклятье более сильной ведьмы? Стоит попробовать!

Силли же намекала, чтобы я углубилась в историю ведьм. Вот оно. Дело в особом даре Фардеклёр! Окрылённая своей догадкой, в свою комнату я летела как на крыльях. Хорёк беззаботно свернулся калачиком на моей подушке и сладко сопел.

Я решила не будить его. Проклятье можно попробовать снять и так. Осталось только понять, как это работает. Я коснулась пушистого бока кончиками пальцев и зажмурилась. А теперь надо очень сильно захотеть, чтобы его проклятье рассеялось?

Я собрала всё своё желание помочь и сконцентрировалась на том, чтобы Мелоун снова стал человеком. Через пять минут напряжённого сопения я разочарованно распахнула глаза. Ожидаемо, у меня ничего не вышло. Я огорчилась, но не пала духом.

Вариант, в котором я должна быть рядом с хорьком, чтобы мой дар сам снял с него проклятье, можно было сразу отметать. Я ведь раньше всё время таскала его с собой. Что же ещё попробовать? Я неосознанно начала гладить пушистую шёрстку спящего хорька.

Опустила глаза на руку и чуть не вскрикнула от посетившей меня идеи. Моя учительница в поместье Фардеклёров учила меня, что существует область магии ведьм, в которой важно воображение. Если мне представить, что я глажу Мелоуна и смахиваю с него проклятие?

Я снова зажмурилась и представила перед глазами тело хорька, как оно объято полупрозрачными тёмными покровами, которые держат его в тисках. Я провела рукой по его шёрстке, представила, как беру край верхнего покрова и тяну на себя.

В реальности мои пальцы зарывались в шерсть хорька, а вот перед внутренним взором они тянули на себя странную тёмную ткань. Она не поддавалась. Я нахмурилась и подключила вторую руку. Нужно найти узелок. Эта мысль появилась сама собой.

Пальцы пробежались по покрову в поиске узелка. Он нашёлся на шее, под подбородком. Мелкий, крепко повязанный. Я попробовала его развязать, но пальцы соскальзывали. Жаль, что его нельзя просто разорвать! Или срезать… Постойте-ка!

Я представила чёрные ножницы, с всполохами пламени. Я подцепила узелок и оглушительно щёлкнула ножницами по покрову. Он с шумом распахнулся и развеялся дымком. Мой висок прострелило острой болью, словно кто-то забил туда гвоздь. Висок запульсировал и словно начал неметь. Холод мелкими лапками пополз к волосам и на лицо.

Я испуганно замерла. Нужно немедленно прекратить и позвать Леона! Пальцы знакомо закололо, вызывая в груди тёплый ком. Холодное онемение ненадолго остановилось, но я чувствовала, как оно неприятно стягивает мышцы.

Нужно продолжить! Если я остановлюсь сейчас, то Мелоун навсегда останется хорьком. Нужно снять проклятье полностью, иначе оно впитается в суть парня, захватит его, как это делает холодок у моего виска. Такое простое и естественное понимание самой сути проклятия прошло само собой, будто я всегда это знала. Как инстинкт, что горячий котёл трогать нельзя, как понимание, если не дышать, то ты умрёшь.

И я продолжила лихорадочно искать узелок нового покрова. Он нашёлся на кончике хвоста. Ножницы оглушительно щёлкнули, и в затылок врезался второй ледяной гвоздь, распространяя волны немеющего холода. Я сжала зубы, жжение в руках усилилось, подбираясь к локтям.

Осталось совсем немного! Нужно найти ещё один узел. Сердце бешено забилось от страха и предвкушения. Слабость прокатилась по внутренностям, как если бы я оказалась в невесомости. Лапки онемения захватили кожу головы под волосами и половину лица. Я поджала губы и нервно выдохнула.

Давай, Розэ! Силли же сказала, что ты должна просто взять то, что хочешь! А я хочу победить это проклятие. Проклятие, наложенное могущественной ведьмой! Которое я почти сняла. Сердце лихорадочно и рвано билось, гоняя по телу горячую как огонь кровь.

Кажется, меня даже затрясло, но где-то там, в реальности, на кровати. Подумай, Розэ, где он может быть? У головы первый, на кончике хвоста второй. А третий должен быть в центре. У сердца и в солнечном сплетении. Я пошарила на брюшке и уцепилась за него. Он был под левой подмышкой.

Ножницы тяжело рассекли ткань, щелчок грохотом пронёсся по воображаемой комнате в моей голове. Вибрируя и сотрясая меня. Третий ледяной гвоздь стрелой вонзился в сердце, мгновенно останавливая его, сковывая холодом.

Я беззвучно раскрыла рот от немеющей боли в груди. Огонь на руках метнулся по плечам, прямо в грудь, взрывая сердце изнутри. Мир взорвался, разлетаясь ошмётками вместе с сердцем и болью. Моя рука неосознанно вцепилась во что-то реальное и гладкое, вспарывая кожу ногтями, выпуская горячую кровь и дикий крик чужой боли.

Он кричал за меня. Потому что я уже не могла. Без сердца не кричат. Без сердца не живут. Без оледеневшего и взорванного сердца. Зато Мелоун спасён. Не худшее окончание жизни. Я могу собой гордиться.

— Розэ!.. — крик из пустоты.

Леон. Он рядом. Как приятно.

Леон…


Часть вторая. Поцелуй демона

Часть вторая. Поцелуй демона

Я бухнул талмудом едва ли не с меня размером об стол. Дубовый толстенный стол, служивший верой и правдой моим предкам долгие сотни лет, жалобно заскрипел и даже прогнулся под весом книженции. Я распахнул это библио-чудовище и оглушительно чихнул, поднимая клубы вековой пыли.

О Демон-Праотец, ну почему в этом мире нет интернета и википедии? Поскорее бы мама со своими гномами придумала магический аналог земной всемирной сети. Магия это, конечно, круто, но в такие моменты как этот, я готов променять всё волшебство на «3G» и самый дешёвый ноут.

Я снова чихнул и магией попробовал разогнать пыль. Стол протяжно заскрипел ножками об пол, и из-под него выпросталась ковровая дорожка, чтобы как Коврик Аладдина улететь в арабскую ночь. Чёрт! Опять напортачил с заклинанием! Всё, теперь я точно готов променять магию на ноут и интернет.

Я заглянул в оглавление и начал листать страницы, размером с формат А2, не меньше. Нужный раздел нашёлся где-то в ж… в дальней части книги. В очередной раз мучительно чихнув, я раскрыл это бумажное чудище на нужной странице и жадно вчитался в текст.

Ну, угу, ага. Предупреждение? Да кому нужны предупреждения? А если что смертельное? Я неохотно скользнул взглядом по абзацу. Расплата за исполнение желания — метка долга. Придётся что-нибудь сделать, исключительно полезное для Демона-Праотца. Вот и славно.

Я потёр ладони между собой и начал читать заклинание, тщательно проговаривая древнеасарские буквы. Препод по древнему языку затирал, что самое важное — артикуляция. Произнесёшь одну букву как-то не так и всё, тю-тю. Был Лёвка и не стало Лёвки.

— Дребазатар хар-р-р-р'рокето лар аморос-Дэх, — завершил слова ритуала и сложил ладони вместе, прижав друг к другу безымянные пальцы и оттопырив все остальные.

Сначала ничего не произошло, а потом меня схватило за шиворот и грубо вышвырнуло сквозь арку изнанки. Я больно ударился спиной и затылком о пол, проклиная врунью Машку и древние талмуды, а потом громко закашлялся от запаха гари.

Страх волной прокатился по телу, заглушая боль. Я подскочил и тут же присел на корточки, закрывая согнутым локтем рот и нос. Глаза заслезились от едкого дыма. Я сощурился и огляделся. Я был в комнате, она полыхала, огонь жадно слизывал всё, до чего мог добраться.

Надо убираться отсюда! Я припал к самому полу и попробовал переместиться через тонкую изнанку, как учил папа, но какая-то сила будто держала меня за шиворот, не позволяя улизнуть из пожара. Паника липкими лапами прошлась по рёбрам. Что за чертовщина? Выберусь, не посмотрю, что Машка девочка — прибью нафиг!

Огонь стремился куда-то дальше, к распахнутой двери, а окно было совсем с другой стороны. Это мой шанс выбраться! О Демон-Праотец, хоть бы там не выше третьего этажа! Я начал пробираться к единственному выходу из пожара, но ушей, сквозь рёв и треск огня коснулся пронзительный детский плач.

Здесь ребёнок? Меня тут же сковало ужасом, я прислушался и действительно услышал, как плачет ребёнок. По спине пробежался холодный сквознячок. А если бы я не услышал и выпрыгнул? Оставил его тут одного? Но тогда бы я спасся и совесть меня не мучала бы.

Я закусил губу, посмотрел на призывно светлеющее окно, обернулся к двери, за которой выл, переходя в хрип, ребёнок. Чёрт! Не могу оставить его здесь. Я быстрыми короткими перебежками побежал к двери, пригибаясь к полу.

Потолок угрожающе затрещал. Демон-Праотец, хоть бы не обвалился и не погрёб меня с моим героизмом под собой! Ручка двери раскалилась, я зажмурился от боли в пальце, которым решил проверить очевидное. И как мне её открыть? Он ж едва тоньше нашего дубового стола! А я вот ни разу не Терминатор.

Ребёнок уже не плакал, он тихо выл. Моё сердце сжалось от страха, но не за себя, а за это маленькое создание. Ему ж ещё страшнее, чем мне! Я-то в любой момент могу сорваться и дунуть в окно. Но я этого не сделаю, ни за что не уйду отсюда один.

Я направил на дверь багровый туман, и деревянное полотно просто растаяло на глазах. Я радостно уставился на собственную руку. Так значит, магия меня не оставила! Новый хриплый крик ребёнка заставил меня вздрогнуть и заглянуть в пылающий проём.

Где-то там в углу, за языками рычащего пламени проглядывалась маленькая худенькая фигурка. Сердце забилось отчаяннее, я сжал зубы, собираясь с силами, и шагнул в комнату. Здесь было на порядок жарче, огонь был ещё более свирепым. Он как дикий зверь подступал к сжавшейся фигурке в голубом платьице.

У меня волосы на затылке зашевелились. Девочка отчаянно крутила головой, пыталась отступить от окружившего её пламени хоть куда-нибудь. Но отступать было некуда, огонь сжимал тиски. Грудь прострелило льдом, я решительно сделал шаг к ней и с ужасом отпрыгнул назад, огонь словно отгонял меня.

Ну уж нет! Я — Повелитель Багровых Туманов, я — сын Владыки демонов! И какой-то жалкий огонёк не посмеет выгнать меня и жестоко растерзать девчонку. Я зарычал и рванулся вперёд, прямо в языки пламени, к огненному кольцу. Туман вырвался наружу, укрывая меня доспехом.

Время для меня замедлилось, почти замерло.

Удар сердца.

Я возле стены огня, кольцом удерживающей девочку в голубом платье.

Удар сердца.

Огонь яростно шипит и сопротивляется, но прохожу сквозь него, раздвигая его собой. По моим вискам катится град пота, я весь мокрый от страха и жара.

Удар сердца, и я перед ней, прижимаю к себе, укрываю своим щитом из бордового тумана.

Время резко рванулось вперёд, всё произошло так быстро. Я взял на руки девочку и рванул в изнанку, спасаясь от преследования пламени. А в следующее мгновение я уже во дворе на траве, в десятках метров от полыхающего дома, прижимаю к себе потерявшую сознание девочку.

Я заглянул в её чумазое лицо и смахнул слёзы с пухлых щёк, размазывая сажу. Да она совсем крошка! Ей не больше пяти. Какой придурок оставил её одну? И из-за чего начался пожар? Я вглядывался в кукольное личико малышки в обрамлении растрёпанных кудряшек.

Моё сердце тревожно сжалось. Почему-то именно сейчас я заметил, какие у неё большие и загнутые ресницы. Наверняка и глаза огромные и голубые. Как у настоящей куклы. Даже чумазая, в подпаленном платье, девочка была чудо как красива. Чёрт, о чём я сейчас думаю? Наверное, это стресс.

Она начала хмуриться, ресницы задрожали. Я замер, желая увидеть её глаза. И именно в этот миг та же неизвестная сила подхватила меня за шиворот, как щенка, и потащила в арку изнанки. Я успел осторожно положить головку девочки на траву и коснуться губами её холодного лба, прежде чем меня утащило.

Руку опалило пламенем, вгрызая в кожу метку. Метку долга.

Неужели та малышка и есть моя истинная? А я так и не увидел, какого цвета её глаза. Чёрт, так обидно…

Глава 1. Без сожалений

Леон

Я поскрёб метку на ладони. Опять зудит, зараза. Чего ей неймётся? Лежала бы на моей коже немым укором, никаких бы претензий не было. А тут прямо всю жизнь мне портит, зараза. Впрочем, зараза не меньшая, чем маленькая дурная ведьма.

Я довольно прищурился, глядя, как Чебурашка батрачит на благо Академии Роз в целом и библиотеки в частности. А помогает ей нечеловечески радостный Грэг Мелоун. Мы таки узнали, как его зовут, когда моя сумасшедшая ведьма сняла с него проклятье. У меня, наверное, после того вечера где-то клок седых волос завалялся.

Я потёр ноющую метку и откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. Как там всё было? Ах да, признаю свою вину. Немного не доглядел. Знал бы — ни на шаг от Чебурахи не отступил. Итак, вечер, когда у меня появилась первая седина…

Я проведал Чебурашку во время пары, она уныло пялилась в тетрадь и о чём-то напряжённо думала. Мне стоило ещё тогда заподозрить неладное, но тогда я ещё не знал, что эта ведьмочка способна на такие отчаянные и глупые поступки. Тогда я ещё думал, что она странная и до ужаса наивная ведьма с двумя каплями силы.

Мама была права. Опасно недооценивать противников, а ещё опаснее недооценивать женщину. Теперь я это знаю. Но тогда я убедился, что Чебурашка в порядке и вышел в изнанку, в ту самую часть, где меня вот уже некоторое время преданно ждал чертёнок-лакей со знаком моего поместья на лбу. Это насторожило.

— Проблемы в поместье? — спросил его.

— Так точно, — чертёнок низко поклонился, — Повелитель, управляющий велел доложить — кто-то пытался проникнуть на территорию Багрового Пика. Доступа у него не было.

— Известно, кто это? — я нахмурился.

— Нет, Повелитель, — печально вздохнул чертёнок, — нарушитель исчез сразу, как его засекли охранные чары и подчистил за собой. Нам не удалось выяснить, кто это был.

— Закройте Багровый Пик, никого не впускать и не выпускать, — вынес решение, — я разберусь, как только вернусь.

— Будет исполнено, Повелитель, — пролепетал он.

— Что-то ещё? — я приподнял бровь.

— Мой Повелитель, это не первый случай, — едва ли не прошептал он, — недавно Сонная Лощина и Звёздная Пыль тоже подверглись незапланированным визитам такого же рода.

— Так. — произнёс, как обрубил, — сообщи о визите неизвестного Повелителю Звёздных Туманов, пусть брат разбирается. Дать доступ в Багровый Пик только ему. Для всех остальных поместье закрыто на вход и выход. Всё, топай.

Чертёнок низко поклонился, едва не поскрёб рожками туманную поверхность, которую смутно можно поименовать полом. Я отправил его в асарское пространство глубокой изнанки, а сам не сдержался и злобно рыкнул, выпуская часть своей демонической сущности.

Вторжение в моё поместье на вершине холма в Алых Предгорьях — это могло быть случайностью. Но вторжение в поместья Макса и Маши — это уже закономерность, требующая особого внимания. Я не могу в этом разобраться, потому что привязан к ведьме, а вот старший братец — вполне.

Но кому понадобилось прощупывать защиту наших поместий? Сейчас в Асаре и в целом на материке стабильная ситуация, никто не бросает вызов отцу, чтобы стать новым Владыкой демонов. По крайней мере так было, когда я уходил на Землю.

Но даже если и так, для чего кому-то пытаться проникнуть в самые опасные и защищённые места на всём Ратаре? Алые Предгорья — сейсмоопасное место, там просто так не погуляешь, Замшевые Низины — одно из самых влажных и ядовитых мест, а Грозовой Хребет, на пике которого находится поместье Звёздная Пыль, — самое высокое и труднодоступное место.

Там сама природа является защитой и охраной поместий, которые как оазисы в пустыне, являются единственными безопасными точками в тех местах. К тому же, поместья обнесены личными защитами хозяев, а мы с братом и сестрой — не самые слабые демоны.

Только идиот даже допустит мысль, чтобы просто приблизиться к поместьям. Потому что этот неизвестный даже не смог уйти незамеченным, что уж говорить о чём-то большем. В такие моменты как этот, я даже рад, что родители взяли за правило, что личное поместье дарится после восемнадцати лет. Потому что младшие брат и сестра точно не смогли бы совладать с ними. И уж тем более защитить.

Я мотнул головой. Уверен, Макс быстро со всем разберётся, и мне не о чём беспокоиться. Метка неприятно зазудела, а потом я и сам почувствовал неладное. Даже не дав себе что-то обдумать, я вихрем пронёсся через все уровни изнанки и выскочил туда, где была моя ведьма.

Розэ впивалась пальцами в плечо голого орущего парня на своей кровати. Её рука и плечо горлопана были залиты кровью, и тем сильнее выделялась смертельная бледность Чебурашки. Я удивлённо замер, не сразу понимая, что происходит. А потом до меня дошло. Мгновенно и больно, дубовой дубиной прямо по затылку.

— Розэ! — зарычал я, подхватывая резко ослабевшую ведьму, — заткнись, мать твою, или я тебя заставлю замолчать, хорёк!

Это уже расколдованному Мелоуну. Он резко захлопнул рот и прикрыл свои телеса подушкой. Я поднялся, прижимая обмякшую в моих руках Розэ к себе, и одним мощным скачком разорвал тонкую грань изнанки, чтобы выйти в кабинете обеспокоенной Силли.

Она встала из-за стола и махнула рукой на диван. В её блеклых глазах сверкнуло осознание и горечь. В моей груди тяжело забурлил туман, но я заставил себя успокоиться и посмотрел в белое лицо Розэ. Я чувствовал, что её сердце уже не бьётся. И от этого что-то во мне умирало следом.

— Она сняла проклятье с Мелоуна? — выдохнула ведьма.

— Если она умрёт, ты пойдёшь за ней, — зарычал я, осторожно укладывая ведьмочку на диван.

Мои пальцы дрогнули, когда я смахнул с её лица растрепавшиеся пряди. Казалось, будто она просто заснула. Длинные загнутые ресницы оставляли тени на всё ещё по-детски пухлых щеках. Когда она вот такая, она похожа на самую настоящую куклу. И глаза у неё большие и голубые.

Я подавил внутреннюю дрожь и отошёл к стене, сжимая кулаки. Ещё есть шанс её спасти. Но если она не выживет… Клянусь, я сравняю это место с землёй. Бешенство кровавым туманом клокотало в груди, хотелось что-то сделать, кого-нибудь уничтожить, но не стоять бесполезным фонарным столбом.

Но я ничего не могу сейчас сделать, жизнь Розэ в руках Сесилии Силли. В конце концов, я демон-асар, мы не созданы для врачевания. В нашей сути разрушение. А красные демоны вроде меня — самые кровавые воины за всю историю демонов. Я медленно выдохнул, усмиряя багровую ярость. Уничтожить всё и всех вокруг я всегда успею.

Я прикрыл глаза, чтобы не видеть белую как мел бездыханную Чебурашку. Я постарался сосредоточиться на собственном дыхании, которое всё время сбивалось. Перед закрытыми глазами вспыхивал пожар, словно сцены из наркотического фильма. Путанными дрожащими вспышками.

Они словно ядовитые туманы моей сестры Марии проникали внутрь, отравляя мысли и кровь. Я попробовал избавиться от этих картинок, но они словно по долбаному закону физики, напирали с удвоенной силой. Чем сильнее сила действия, тем сильнее сила противодействия. И мне не удавалось сломить этот порочный круг.

Я тихо зарычал, чувствуя, что начинаю сходить с ума. Да что со мной не так? Сердце прострелила ледяная стрела, встряхивая все мысли. Картинки пожара вдруг собрались в единый паззл. Несколько деталей не хватало.

Да, я почти забыл, что случилось тринадцать лет назад. Даже несмотря на напоминалку в виде метки на ладони — забыл. И её — тоже забыл, потому что захотел. А теперь перед глазами снова было чумазое детское лицо, с длинными загнутыми ресницами, бросающими тени на пухлые щёки.

Бледное кукольное лицо. И глаза у неё были голубые, теперь я знаю. Потому что то детское лицо в разводах сажи осталось таким же детским, с пухлыми щеками. Только теперь губы стали больше и чувственней. Розэ Фардеклёр. Её я вытащил из огня тогда.

Я резко выдохнул и с трудом заставил себя посмотреть в сторону дивана. Я никогда не молился Матери-Ведьме, но сейчас именно тот случай. Матерь-Ведьма, не дай этой маленькой дурной ведьме умереть. Ну вот прям очень прошу. Я её ещё по заднице не отшлёпал и не наказал за самодеятельность.

И в этот момент она шумно вдохнула, а ведьма Силли устало осела на пол рядом. Я замер, прислушиваясь к ровному дыханию и чёткому биению сердца. На бледных щеках появился румянец, и пусть она не открывала глаз, но она была жива. Сердце снова билось.

— Твою мать, — прошептал я, приближаясь к дивану.

— Не ожидала, что она это сделает, — прохрипела Силли, — даже не думала, что у неё что-то получится. Невероятно.

— Ты надоумила её? — тихо, с чёткой угрозой в голосе проговорил я.

— Успокойся, Багровый Повелитель, — слабо махнула сухой ладонью она, — она жива, это главное. А ещё она сняла моё проклятье. Лёва, это всё меняет.

— Что меняет? — рычание прорвалось само.

— Её темнота очень сильна, — ведьма задрала голову и прищурилась на меня, — я ошиблась. Темнота просто ушла в глубину её сути, чтобы не провоцировать беспощадный огонь. Розэ защитила сама себя, запечатав тёмную половину силы. А вместе с ней уснула и огненная. Они связаны. Они не могут существовать вместе, но и друг без друга тоже не могут.

— Как брат с сестрой, — хрипло выдохнул я, вспоминая свои отношения с Машей. Мы всегда были как кошка с собакой, но друг за друга стояли горой.

— Да. Очень… сложная созависимость, — покачала головой Силли, — я не знаю, как привести эту силу к балансу. Похоже, лучший выход для Розэ — и вовсе лишиться всей магии. Это может её спасти. Простым человеком она сможет пережить ведьмино совершеннолетие.

— Ей придётся жить с пустотой, — я присел на край дивана и взял в руку тонкую ладошку, испачканную в крови, — и по-человечески коротко.

— Зато жить, — припечатал Силли, — её родители оставили ритуал лишения на самый крайний случай.

— Родители? — переспросил я и жёстко усмехнулся, — разве им есть до неё дело? Мать она даже не знает, а папаша где-то гуляет.

— Не говори о том, чего не знаешь! — осадила меня ведьма и поднялась, — родители этой девочки — те люди, которые ставят её жизнь превыше всего. Они пошли на огромные жертвы, чтобы она жила. Во многом это их заслуга, что она всё ещё дышит.

— Да кто же они такие? — я нахмурился, — почему тогда Розэ искренне верит, что она совсем одна?

— Это сложно, Лёва, — смягчилась Силли, — всё это очень сложно.

— Нихрена это не сложно, — вызверился я, — хватит разводить тайны Мадридского двора. Всё просто как два пальца об асфальт. Примерно так же просто, как то, что эта ведьма — моя истинная пара.

— Даже так? — брови старой карги взметнулись вверх, собирая кожу на лбу в складки, — как интересно. Матерь-Ведьма приготовила для девочки кучу подарков.

— Я так себе подарочек, как и та фигня, что чуть её не угробила, — ядовитым ножом вспорол пространные рассуждения ведьмы, — у вашей Матери-Ведьмы своеобразное понятие о подарках.

— Как и у Демона-Праотца, — фыркнула Силли, — Багрового Повелителя в пару Розэ… Ну и шуточки.

— Не говорите ей об этом, — предупредил я, — не уверен, что ей нужно что-то подобное в довесок к уже имеющимся проблемам.

— Только потому что ты просишь, — поджала губы она, — но я бы не стала о таком молчать, Лёва.

— У ведьм нет истинных пар, значит, только мне решать. Ведь только на мне это как-то отразится, — отбрил я.

— Ты такой молодой и глупый, — вздохнула она, — думаю, и обо всём остальном лучше умолчать. Ситуация почти безвыходная. Всё, что мы можем сделать для Розэ — это дать ей нормальную жизнь до ведьминого совершеннолетия. А потом проведём ритуал лишения.

— Даже возможности что-то решить ей не дадите? — я выгнул бровь, едва заметно поглаживая её пальцы.

— Тут нечего решать. Ритуал лишения — единственный выход, — она покачала головой, — а пока у неё есть время побыть ведьмой. Я ведь не знала, как обстоят дела с её магией. Думала, ты сможешь вытянуть её темноту и смешать с огнём, попробовать уравновесить их. Это был отличный шанс. Но это невозможно.

— Наверняка можно что-то сделать? Должен же быть способ? — а у самого внутри всё умирало.

— Я же говорю тебе. Была надежда, ведь мы думали, что её тёмная половина слаба. С этим можно было работать. Но не сейчас, когда мы узнали о созависимости двух половин её магии, — она потёрла пальцами лоб, — магия шести первых древних ведьм особенная, несравнимая с остальными ведьмами. Там другие законы, Лёва. Дети Лаудесейлов и Фардеклёров так или иначе обречены. Конфликт магий.

— Значит, теперь я должен сделать жизнь Розэ до ритуала максимально яркой? — безжизненным голосом уточнил я.

— Да, это всё, что ты можешь для неё сделать, — Силли прикрыла глаза, — мы не знаем, какой она станет после ритуала лишения. Лучше подарить до тех пор как можно больше хороших воспоминаний. Потому что девочка обречена в любом случае.

— И я тоже, — вымолвил я.

Силли отвернулась. Она была со мной полностью согласна.

— Мне жаль, — сказала она.

— И мне, — я сжал руку спящей Розэ чуть сильнее.

Крепко я вляпался. На этот раз из авантюры мне не выпутаться. Бабушка была права, предчувствуя неладное. Но я почему-то не испытываю сожаления.

Глава 2. Фамильный дар

Розэ

Мне отчётливо казалось, что моё сердце остановилось. Но когда я проснулась утром совершенно разбитая, хмурый Леон сказал, что я наказана. Ведьме Силли не понравилось, что я нарушила её планы и сняла проклятие с Мелоуна.

— Так у меня получилось? — хриплым со сна голосом уточнила я.

— Ты, маленькая самонадеянная ведьма! — Леон сжал мои плечи и встряхнул, в грозовых глазах полыхал красный огонь, — ты хоть на миг задумалась о том, что могла пострадать? Проклятия — сложная и опасная магия.

— Прости, — я потупила взгляд, — я не хотела, чтобы ты волновался. Просто… это было как прозрение, порыв. И ведь у меня получилось!

— Получилось у неё, — проворчал он и поднялся, оставляя меня на постели одну.

Сразу стало как-то холодно. Я обхватила себя руками за плечи, стараясь сохранить тепло от его ладоней на коже. Но это было не то. Я проводила взглядом спину Леона, он встал у окна, весь в обрамлении лучей солнца. Я сощурилась.

— Чебурашка, пообещай мне, что ты больше не будешь экспериментировать с магией, — проговорил он, не оборачиваясь, — сначала вызов демона, потом снятие проклятия… Слишком много нарушений для первогодки, не находишь?

— Но ведь у меня получилось, — я его не понимала, — да, это было опасно, но ведь со мной всё в порядке. И это впервые, когда я смогла сделать что-то серьёзное. Я уже привыкла, что из меня выходит никчёмная ведьма. А тут такое… Я даже не знаю, как это описать. Словно я вышла из пыльного чулана в свежий лес.

Я говорила, захлёбываясь восторгом. Это было какое-то совершенно невероятное чувство, словно рождённый ползать смог летать. За спиной выросли крылья робкой надежды и пугливого предвкушения. Директриса Франсуа была права! Я просто из тех ведьм, кто созревает позже других. У меня ещё будет нормальная, насыщенная жизнь!

— Надеюсь, наказание поумерит твой пыл, — Леон наконец обернулся, и на лице его сверкала привычная ехидная усмешка.

— А… А что за наказание? — мой восторг чуть притупился.

— Вместе с Мелоуном будете играть в уборщиков библиотеки, — ухмылка демона стала просто неприлично широкой, — вас ждут килограммы пыли и сотни не расставленных книг, километры картотек, которые нужно освежить… Ух, оторвётесь!

— И надолго это? — совсем сникла я от обрисованных перспектив.

— Пока не разгребёте одну из запущенных секций, — любезно пояснил демон, — а там ведьма Силли посмотрит на ваше усердие.

— У-у-у, — тоненько взвыла я и бухнулась обратно на подушку, — сгноит, сгноит под пылью и книжной плесенью!

— Зато меньше времени на всякие глупости останется, — назидательно произнёс Леон.

Я тогда только спряталась под одеялом, не в силах вынести такого разочарования. Но рано или поздно вылезти всё равно пришлось, занятия никто не отменял. Хотя я была так голодна, что даже пошла на завтрак, чем очень удивила Кики, которая уже смирилась с тем, что по утрам я не составляю ей компанию.

А на первом занятии я встретила его. Мелоуна! На него пялились все наши одногруппники, задавали вопросы, но стоило войти мне, как всё внимание переключилось на меня. Этот бывший хорёк посмотрел на меня с восторгом и благодарностью.

— Розэ, ты правда сняла проклятье ведьмы Силли? — задала вопрос Тиана Мейв.

— Мелоун нам всё рассказал! — восторженно всплеснула руками её белокурая подружка, — это просто невероятно.

— Говорят, не родилась ещё та ведьма, что сможет снять проклятье Силли, а ты смогла, — облила волной восторга третья одногруппница.

— А… Я… Э-э, — я не знала, что сказать, но на моё счастье, от меня особо и не требовали ответа.

— Это часть твоего наказания, — горячий шёпот коснулся уха, невидимые ладони легли на плечи, — Силли велела Мелоуну всё всем рассказать. Теперь тебе придётся как-то справляться с этой популярностью. Тебе же вроде нравилось, что ты теперь настоящая ведьма?

— Но я не думала, что будет так, — пролепетала я, растерянно улыбаясь одногруппникам.

— Всегда нужно быть готовой к последствиям своих действий, — хмыкнул Леон, и тяжесть с моих плеч пропала.

Кики потянула меня прочь от толпы, и глаза её предвкушающе горели. Наверняка в своей голове она уже думала о том, как растерзает меня в одни руки, услышит подробности из первых уст. А я в очередной раз подумала о том, какие же ведьмы жестокие и мстительные. Худшего наказания Силли не могла придумать.

На моё счастье в кабинет вошла преподавательница и велела всем рассаживаться по местам. Прозвеневший сигнал окончательно перекрыл все разговоры и шепотки. Я достала тетрадь, как раз ту, в которой начертила Круг Роз, и распахнула на том самом месте.

Но после последней лекции шли только пустые страницы. В груди скрутилось всё от щемяще-холодного страха. Где чертёж? Где руны? Где всё? Я судорожно полезла в сумку, за записями с переводом, но их там не оказалось.

Я почувствовала на себе пристальный взгляд и обернулась. На меня смотрел Мелоун. Он опустил взгляд на мою тетрадь, потом снова посмотрел на меня и качнул головой, сделав страшные глаза. Я сжала ладони в кулаки и медленно кивнула. Поняла. Значит, я не сошла с ума. Просто кто-то уничтожил все следы моего исследования.

Но кто и зачем? Неужели… Леон? Больше некому. Но почему? Для чего ему избавляться от всех моих записей? Раньше я бы расстроилась, ушла в себя, но сегодня я проснулась как от долгого сна, и теперь мне не хотелось быть прежней.

Я не буду расстраиваться и бросать начатое. Я узнаю, зачем он это сделал и докопаюсь до сути моего странного видения. Неспроста же я всё это увидела. А ещё я только утвердилась в важности тех рун. Разве что-то неважное и бесполезное стали бы прятать? Правильно — нет.

Похоже, во мне проснулось истинно ведьминское чувство — любопытство. Не то, чтобы мне было чуждо любопытство, но сейчас оно ощущалось совершенно иначе. Сегодня всё для меня ощущалось иначе. Как-то ярче, свежее… вкуснее. И настроение держится на высоте. Так легко.

Я очнулась от своих мыслей вместе с сигналом на перерыв и шумом голосов.

— Эй, Фардеклёр! — я обернулась на оклик.

Это была Диана Гриваль. Она продолжала игнорировать Антею Волморт, и та злилась, прожигая меня ненавидящим взглядом. Я встретилась с ней глазами и вздёрнула подбородок. Сама виновата. А потом наконец посмотрела на Диану.

— Есть разговор, — крикнула она через полкабинета.

— Здесь? — крикнула я в ответ и улыбнулась.

Гриваль слегка покраснела, но быстро взяла себя в руки и закинула сумку на плечо. Она быстро преодолела разделяющее нас расстояние и оказалась рядом со мной, привычным для себя жестом заправила прядь за ухо и посмотрела на меня с выжиданием.

— Пошли, Фардеклёр, — безапелляционно завила она под шепотки одногруппников и горящий взор Кики.

— Ну пошли, — вздохнула я и поднялась под тоскливый взгляд Мелоуна и злобный Волморт.


Меня снедало любопытство. Что же понадобилось снобке Гриваль от меня? Это из-за того, что случилось на зельеварении? Или она решила, что раз Волморт ей больше не подружка, то я займу её место, как единственная подходящая по статусу?

— Гриваль, что ты хотела? — спросила у неё, тронув за плечо, когда мы вышли в коридор.

— Я подумала, что тебе стоит кое-что знать, — она продолжила идти, слегка повернув голову ко мне, — так сказать, помогаю в память о наших предках.

— Наших предках? — я вскинула брови, — какая у тебя долгая и искренняя память. Наши предки уже очень давно не имеют ничего общего.

— Мы в Академии Роз, Фардеклёр, — она сморщила нос, — это наш второй дом. Таких, как мы, потомков Круга Роз. И даже века спустя мы все связаны.

— У вас с Волморт связь прямо очень чувствуется, — не смогла сдержать ехидства, — я не люблю всю эту тему о величии шести семей и о славном прошлом. Это же бред. Времена меняются, ведьмы уже не те.

— Дело не в высокомерии или снобизме, Фардеклёр, — фыркнула она, — мы не такие, как другие ведьмы — и это факт. Сколько бы времени ни прошло, это не изменится. Кровь не вода.

— Ты знаешь о дарах первых ведьм? — подозрительно спросила я.

— Знаю, — пренебрежительно повела плечом она, — кем надо быть, чтобы не знать собственных корней. Гри де Вали — ведьмы-звероусты. И так вышло, что мне повезло. У меня проявился семейный дар особенно сильно. Ты ведь знаешь, что в наше время шесть родов немного подрастеряли свою связь с предками. У той же Волморт нет ни грамма фамильного дара. Поэтому она мне больше не интересна.

— А я, значит, интересна? — хмыкнула я.

— В первый день я догадалась, что на тебе проклятья, — спокойно поделилась Диана, — ты пыталась скрыть их шарфом. А потом я узнала, что твоя кузина прокляла тебя снова, мощным проклятьем. И на следующий день ты чистая и бодрая. Что это, как не проявление дара первых шести?

— Ты… очень наблюдательна, — я нервно сглотнула, — но я всё ещё не понимаю, к чему ты ведёшь.

— Как ты сказала, я очень наблюдательна, — сказала она, но без превосходства, просто повторила, — и у меня есть дополнительные возможности к наблюдению. И кое-какие знания. Фер де Клёр — это ведь огненный род?

— Да, — вынуждена была признать я.

— Но проклятия — это часть дара Лоу де Сейлов, — она понизила голос и посмотрела на меня с прищуром.

— Огонь Фер де Клёров уничтожает темноту, он прямо противоположен демонам и всем проявлениям изнанки, в том числе проклятиям, — я нахмурилась, — разве он не мог очистить мою ауру от проклятья?

— Огонь, даже магический, несёт разрушения. Он уничтожает, обращает в пепел. Он не способен вспыхнуть и уйти бесследно, — немного высокопарно выдала Диана, — а вот тёмный дар Лоу де Сейлов мог просто втянуть, очистить от темноты. Бесследно. Я решила, что ты должна это знать. Говорю это тебе как третья второй.

— Как Гри де Валь — Фер де Клёр, — я побледнела и понятливо кивнула, — впервые я вижу плюсы в иерархии ведьм. Диана, я могу рассчитывать, что этот разговор останется между нами?

— Я не болтлива. И мне нет дела до твоих секретов, Розэ, — согласно кивнула она, — но я надеюсь, что в будущем ты не забудешь об этой услуге.

— Ну конечно, ведьмы никогда не делают чего-то просто так, — я выдавила улыбку, — в будущем я окажу тебе ответную услугу, Диана, не сомневайся.

— С тобой приятно иметь дело, Розэ, — она прохладно улыбнулась, — я рада, что Матерь-Ведьма распорядилась наследованием в вашем роду как следует. Из Марии-Фелиссы не вышла бы достойная наследница рода.

— О чём ты? — я насторожилась.

— Просто она недостаточно хороша для этого, — повела плечом Гриваль и глянула на меня из-под ресниц, — в ней нет родового огня, как нет семейного дара в Антее Волморт. Вот уж кому не повезло с родовой ведьмой.

Она пренебрежительно смахнула прядь волос за спину и первой вошла в кабинет. Я и не заметила, как быстро мы добрались чуть ли не на противоположную половину здания академии. Я застыла возле дверей, пытаясь осознать всё, что только что услышала.

Неприятный холодок коснулся лопаток. Диана Гриваль так много знает. И о дарах шести первых ведьм, и о том, что творится в моей жизни. И ещё эти странные непонятные намёки. После этого разговора я была в полном смятении.

Весь день я провела в напряжении, внимание одногруппников и ведьм из других групп, даже старшекурсников, жутко нервировало. Всем было интересно, как я умудрилась снять проклятие самой Силли, а мне выть хотелось.

С непривычки интерес окружающих вымотал меня и сильно утомил, поэтому я была почти счастлива, когда Леон, словно рыцарь в сияющих доспехах, увёл меня в библиотеку — отрабатывать ещё одно наказание Сесилии Силли.

— Ну здравствуй ещё раз, хорёк, — обратилась к другу по наказанию, — я — Розэ Фардеклёр, а ты?

— А я — Грэг Мелоун, — он криво улыбнулся, за весь день мы не перебросились и словом, — кажется, теперь у меня перед тобой долг жизни?

— Мне будет достаточно, если ты станешь моим другом, — смущённо улыбнулась я.

— Замётано, — он протянул руку и бодро пожал мою протянутую в ответ ладонь.

— Так, а теперь работать, рабы, солнце ещё не село! — гаркнул Леон, резко становясь видимым, — пыль сама себя не вытрет, книги по полкам не расставятся.

Мы с Мелоуном вздрогнули и подпрыгнули на месте от неожиданности, а демонюка противная только нахально ухмыльнулся и вручил нам тряпки.

— Вперёд и с песней, — напутствовал демон и вспорхнул на галерею, где с удобством устроился с каким-то толстеньким томиком.

— Он чудовище, — грустно вздохнула я.

— Давай начинать, — одногруппник побрёл к полке с книгами.

— Мелоун… — я последовала за ним, — то есть, Грэг. Ты ведь что-то знаешь о моих пропавших записях?

— Каких записях? — он удивлённо округлил глаза.

— Что? Но как же?.. — я растерянно захлопала ресницами, — тогда, на паре, ты же сам дал мне понять, что мне ничего не показалось — они были и пропали.

— Розэ, тебе действительно показалось, — он вздохнул и поспешил отвернуться.

— Показалось? — тихо переспросила я и нахмурилась, — но как же так?

В душе зарождалось нехорошее предчувствие. Кажется, они все сговорились. Что в тех записях? Оно связано с тем, что мне сказала Диана? Лоу де Сейл и Фер де Клёр… Я наследница огненных ведьм, второй семьи из шести.

Но дар Лаудесейлов?..

Глава 3. Смертельное качество

Леон

Силли говорила, что всё, что мне остаётся — это смириться. Сделать ничего нельзя, только по максимуму раскрасить жизнь Розэ красками. Словно у неё четвёртая стадия рака и можно ставить на ней крест. Но я, чёрт возьми, грёбаный Повелитель Багровых Туманов.

У меня огромная сила и тысячелетние знания моего рода. Не может же всё это быть бесполезным? Я просто не мог опустить руки и сделать так, как меня просят. Вот ещё, не на того демона напоролись. Но вся проблема была в том, что я был тут, а древняя библиотека моего рода — на другом конце мира.

Однако, Академия Роз — довольно старое здание, со своими тайнами и секретами. И тут могут найтись некоторые ответы на мои вопросы. Потому что ведьма Силли, я это понимал совершенно ясно, кое-что от меня утаила. Неважно, почему. Важно — что.

У меня на руках все карты. Розэ — потомок Лаудесейлов и Фардеклёров, и это её главная проблема. Темнота и огонь в ней слишком сильны и созависимы друг с другом. По отдельности не могут, но и вместе им нельзя. Безвыходная, казалось бы, ситуация. Но было здесь что-то ещё.

Силли дала мне подсказку. Первые шесть ведьм и их потомки — особенные. Они отличаются от всех остальных ведьм. Эти их дары были не просто приятным дополнением. Если углубиться в историю, то эти шесть первым ведьм пришли из тумана, до того, как демоны обрели над ним власть.

Именно благодаря этим первым шести мои предки создали изнанку, куда и согнали губительный для живого мира Туман. Тогда и появились Повелители Туманов. Для демонов, древнейшей расы Рантальи, началась новая эпоха. Эпоха после Темноты.

Я махнул ладонью перед своим лицом, и в воздухе алыми светящимися линиями начала проявляться схема Круга Роз, которую я похитил у Розэ. Шесть кругов, чем ближе к бутону розы, то есть к центру, тем меньше диаметр круга. Но здесь главное не размер, а близость к центру.

Я коснулся пальцами воздуха в том месте, где дрожали первый и второй круги, прямо у самого бутона. Фер де Клёр — второй круг, и Лоу де Сейл — первый. Удивительно, что их расположили рядом, ведь огонь так не терпим к темноте. И что значит бутон в центре? Это типа источник их силы?

Я увеличил схему и вчитался в руны. Вот, тот рунный ряд, что мы с Розэ переводили, на шестом кругу. «Шесть как один, и один рождён двумя, но двое никогда не породят одного, потому что второй против первого».

Шесть как один. Шесть кругов по силе равны той розе в самом центре. Роза рождена от первого и второго круга. Но они никогда не создадут эту розу, потому что огонь ненавидит темноту. А-а-а, ну и бред. Я прищурился на другие руны шестого круга.

Мозги мои дымились от древней рунописи. Я судорожно вспоминал значения знаков, правила перевода и правильного чтения… Очухался я ближе к вечеру, чтобы отвести Чебурашку на обязательную отработку в библиотеке, а сам зарылся в огромный справочник по рунам на галерее.

Меня не отпускала мысль, что все ответы в этой схеме Круга Роз, которую Розэ взяла непонятно откуда. Жаль только, что схема была не закончена. Руны были только на нескольких внешних кругах. И я с головой окунулся в моё исследование.

Мне понадобилось несколько дней, чтобы всё перевести правильно, чтобы это не походило на форменный бред. К моему собственному стыду, я уделял мало внимания Чебурашке, но она не скучала. Новая жизнь захлестнула её с головой. Интерес окружающих, занятия, отработки в библиотеке.

И с ней постоянно был Грэг Мелоун, как верный пёс. Ну, или хорёк. Я внушил ему, чтобы он не вздумал рассказывать Розэ о том, что я сделал с её записями. Не зачем ей всё это. Пусть как любая нормальная молодая девушка наслаждается своими студенческими буднями.

Но кто же знал, что я снова наступил на те же грабли — нельзя недооценивать женщин. Особенно, если женщина — ведьма. И уж тем более, если эта ведьма — Розэ. Но пока я пребывал в блаженном неведении и занимался спасением этой сумасшедшей Чебурашки.

— Так, передай Повелительнице Мариардианаре, чтобы зарылась в древние архивы времён создания изнанки, поищет что-то про шесть первых ведьм. В приоритете Фер де Клёр и Лоу де Сейл, — говорил я первому пойманному чертёнку, — документы, записи очевидцев, всё, что угодно. Легенды тоже можно. Чем быстрее, тем лучше. Буду ей должен. Это сверхважно. Вопрос жизни и смерти. Всё, пошёл.

Я наложил на чертёнка печать молчание и подарил частицу своей силы в качестве оплаты за работу. Рогатый низко поклонился, и я отправил его в изнанку в районе Асара. Есть что-то странное в схеме Круга Роз и в рунных рядах. А особенно в бутоне розы в самом центре. Роза — символ.

Я почувствовал уже знакомое смутное беспокойство и быстро вырвался из мира изнанки в реальный, туда, где находилась моя Чебурашка. И я опешил, вынырнув в тонкой изнанке, откуда можно было наблюдать за происходящим.

Розэ стояла на лестнице возле стеллажа и перебирала руками ветхие свитки, а на полу в нескольких шагах от неё валялось тело того промудня, который клеил свои ласты к моей ведьме. Я прищурился. Он был жив, но крепко проклят. И проклят Чебурашкой! Кстати, а что это за склад свитков? Не похоже на общедоступную библиотеку.

— Чебурашка, какого чёрта? — вынырнул я с тонкой изнанки.

Она вскрикнула, взмахнула руками и начала заваливаться назад. Я подпрыгнул, взлетая в воздух, и подхватил дурную ведьму на руки. Её тонкие пальчики с короткими ногтями впились в мою рубашку, а я выругался сквозь зубы. Натуральный кретин, вот зачем подкрадываться и орать?

— Л-леон? — с лёгким ужасом выдавила ведьмочка и подняла на меня огромные испуганные глаза, — т-ты чего тут?

— Я всегда рядом, Чебурашка, но вопрос в другом — что ты тут делаешь? — перевёл стрелки я.

— Врун, — обиженно поджала пухлые губы ведьма и сузила глаза, — тебя не было рядом все эти дни. Ты бросил меня.

— Чебурашка… — выдохнул я.

— Бросил! И решил появиться в самый неудобный момент, — выпалило это наглое и резко осмелевшее создание и вздёрнуло нос, — теперь уходи.

— Наглость — второе счастье, да? — совсем опешил от её дерзкого поведения я, — а по попе за плохое поведение?

— По попе? — широко распахнула глаза Розэ.

Я чуть снова не выругался. Демон-Праотец, ну вот что я несу? А ведьма как назло начала забавно хмурить бровки и наклонила голову набок, обнажая шею. И губы свои поджала. Надо запретить ей их поджимать, так и вынуждает на грех. Я мотнул головой.

— Чебурашка, что тут произошло и где мы находимся? — решил перевести тему, — и что тут делает этот?

Я мотнул в сторону валяющегося в отключке ведьмака. Не то, чтобы я против, чтобы его прокляли, но мне не нравится, что это сделала Розэ. И как?

— Ну, мне нужно было кое-что выяснить, — сконфуженно ответила Чебурашка и смущённо покрутила пуговицу у меня на груди, — Пейтон тоже появился не вовремя. Я запаниковала. Ну и оно само…

— Чебурашка, — простонал я, — давай поподробнее, что я пропустил?

Она снова поджала губы. О Демон-Праотец, дай мне сил!..


Розэ

С того дня всё изменилось. Я будто открыла дверь в новый мир. И я даже не знаю, нравилось мне это или нет. Меня замечали, со мной хотели общаться, даже ведьмы со старших курсов. Но где были они все в самом начале?

Это была сладость с привкусом горечи. Вроде всё хорошо, но преследует тень разочарования и фальши. Но Кики и Мелоун двумя коршунами всегда кружили рядом, отгоняя от меня особо ретивых, ведьмочка жутко гордилась тем, что была моей подругой и могла находиться рядом. А Мелоун, как и я, не забыл всеобщего безразличия, проявленного ведьмами ранее.

Он бы и Кики прогнал прочь, потому что она его раздражала, но я была против. Она, конечно, немного назойливая и болтливая, но искренняя и добродушная. Грэг, которого я продолжала звать Мелоуном уже больше по привычке, ворчал, но терпел её общество.

Кстати, он упорно продолжал отнекиваться, что не знает про мои пропавшие записи. Я поняла, что он не расколется. А Леон как назло просто не давал мне шанса мягко подтолкнуть его к интересующей меня теме: он появлялся и почти сразу куда-то исчезал. А спросить его в лоб у меня не хватало смелости.

Что я буду делать, если он скажет, что ни при чём? Скажет и соврёт, глядя мне прямо в глаза? Я уверена, почти уверена, что это он стёр схему. Но если я спрошу его, то я узнаю наверняка, что это он. И когда он соврёт, я не смогу ему доверять. А мне так хочется сохранить хотя бы иллюзию нашей особенной связи.

Я не перенесу обмана с его стороны. Для меня это будет предательством, ударом в спину. Но чем больше времени проходило, тем сильнее я увязала в своей хрупкой иллюзии. Потому что мне нужны были ответы, и не только от него.

Почему мне явилось видение схемы Круга Роз? Что это всё значило? Леон или кто-то ещё стёр все следы существования моего чертежа и перевода первого ряда рун, но не мои воспоминания. И во мне что-то изменилось достаточно, чтобы не оставить это всё просто так.

Отработка в библиотеке неожиданно пришлась очень кстати. Пока мы протирали пыль и расставляли книги в полузаброшенной секции, я приглядывалась. Но когда нам доверили картотеку… Я не упустила шанса и занялась поиском необходимых книг и записей. Большая часть из них была записана в хранилище.

Попасть в хранилище было сложно, но возможно. Нужно было только стащить магический ключ из-под носа у библиотекаря. Меня поглотило чувство восхитительной новизны. Я никогда не делала чего-то запретного, даже не крала никакую мелочь.

Я думала, что это будет сложно, но незаметно одолжить заветный ключ оказалось неожиданно просто и вернуть его на место — тоже. Я не верила в собственный успех. И, окрылённая, повторяла его снова и снова, шалея от собственной дерзости.

Я методично, день за днём, незаметно проникала в хранилище и рылась в книгах и свитках, в поисках ответов. Я подгадывала время, когда мы с Мелоуном разделялись, а библиотекарь уходил на традиционный час для чаепития. И даже рассчитывала время появления Леона.

В последние дни он появлялся редко, пару раз в день и всего на несколько минут. И мне так не хватает этой вредной демонюки. Пусть снова смущает меня по сорок раз каждый час. Всё лучше, чем видеть его с утра, после занятий и перед сном.

Обида скрутила внутренности, на глаза навернулись злые слёзы. И вот чем он занимается таким интересным? Мою украденную схему изучает, что ли? Или нашёл себе ведьмочку покрасивей да поинтересней и проводит все дни напролёт с ней, несмотря на то, что связан со мной?

А ведь он говорил, что будет мне как старший брат. Хотя мне не хотелось, чтобы он был старшим братом. Я хочу, чтобы он… Ах, нет, кто он и кто я? Щёки окрасило румянцем даже от предположения, что такой как он может обратить внимание на меня иначе, чем на глупую младшую сестру или навязанную ведьму.

Подавив огорчение, я прокралась к хранилищу и провернула ключ. Библиотекарь пьёт чай с наливкой, Мелоун расставляет книги в дальнем секторе, а Леон появится только вечером, пожелать спокойной ночи. Я недовольно фыркнула. Предатель.

Я провернула ключ и уже привычно скользнула внутрь, прикрыв дверь. И в этот миг резко зажегся свет под потолком. Я испуганно замерла, вытаращив глаза на стоящего в нескольких шагах от меня Пейтона Кроули. Его тёмные глаза довольно сверкали.

— Так-так-так, — протянул он, улыбнувшись, — кто это у нас тут нарушает правила? Что делать будем? Пойдём сдаваться, Розэ?

— Я… — пискнула я, — я не… я…

— Ну-ну, мы можем договориться, Розэ, — понятливо хмыкнул он и сделал шаг ко мне.

— Н-не подходи!.. — выпалила я и вскинула руки.

Их опалило, и с кончиков пальцев сорвалось что-то холодное и тёмное. Я испуганными глазами наблюдала, как чёрный дымок с оранжевыми всполохами пронёсся через разделяющее нас с Кроули расстояние и впился в грудь отшатнувшегося ведьмака.

Он осел на пол и затих. Я испуганно закрыла рот ладонью. Я убила его! Эта мысль прострелила голову молнией, я подбежала к Пейтону и дрожащей рукой попробовала нащупать пульс на шее. Он был мощным и ровным, а дыхание тихим и размеренным. Он просто… спал! Как в сказке о спящей красавице, ту тоже прокляли сном. И только поцелуй снимет проклятие. Или тот, кто его наложил.

Я чуть не расплылась лужей по полу от облегчения и нервно засмеялась. О Матерь-Ведьма, спасибо за такой подарок! Нельзя терять времени, скоро библиотекарь вернётся с чаепития. Я усилием воли заставила себя подняться и на слабых ногах пошла туда, где остановилась вчера.

Но я успела только подняться по лестнице и потянуться к первому свитку, когда появился Леон. Я чуть не заорала в голос, но удержаться на лестнице не смогла. Я взмахнула руками, испуганно распахнув глаза, и уже в следующее мгновение оказалась на руках у демона. О Матерь-Ведьма!

Внутри всё задребезжало от целого коктейля эмоций. Страх, адреналин от испуга, радость от его появления и ещё много чего ещё, что я затруднялась определить. Сердце бешено колотилось, вырываясь из груди, а в солнечном сплетении будто всё обмирало и холодело, но в то же время было так тепло.

— Я ничего тебе не скажу! — в конечном итоге заявила я, заворачиваясь в одеяло из обиды, — иди туда, откуда пришёл.

А сама переместила пальцы с рубашки на плечи и вцепилась в него покрепче. А то вдруг и вправду послушает меня! А мне несмотря ни на что так хотелось побыть с ним ещё хоть пять минуточек. Но я ни за что ему этого не покажу. Поэтому я нахмурилась посильнее и снова поджала губы, всем своим видом выражая злость и негодование.

Вот так вот! Я независимая и глупая ведьма. Смертельное качество!

Глава 4. Я никуда не денусь

Леон

— Чебурашка, — я вздохнул, — ну что за капризы?

— Капризы? — она так широко распахнула глаза, что я чуть не утонул в них, а потом резко сузила, — вот и иди туда, где не капризничают.

— Хорошо, я уйду, — я кивнул на дрыхнущего ведьмака, — а кто будет за тобой разгребать?

— Я сама, — она вздёрнула подбородок, а потом немного сникла, — только придумаю, как. Но сама!

— Тогда вперёд, а я посмотрю, — я ухмыльнулся.

— Нет, уходи, я не хочу тебя видеть, — она снова использовала этот запрещённый приём и поджала губы.

Глупая ведьмочка, не понимает, что со мной делает. И не знает, что всё, что я сейчас делаю — для неё. А сейчас она вся в моих руках, обиженно поджимает свои преступно пухлые губы и смотрит своими голубыми глазищами.

Демон-Праотец, какое искушение. Столько дней бегать в заботах, а тут так попасться. Вот она, моя истинная, так близко и так далеко одновременно. Истинная — это не приговор. Не для неё. И мне просто нужно затолкать свой эгоизм подальше.

Розэ — слишком молодая и неискушённая. Судя по её жизни, она вообще чуть ли не из монастыря вышла. А я хочу дать ей полную, яркую жизнь, а не заполнить её собой, оставить ведьмочку без выбора. Потому что если я начну, я не остановлюсь. Я не отдам её никому. Я не должен. Это нечестно по отношению к ней.

— Чебурашка, прости, что меня почти не было рядом все эти дни, — я отвёл взгляд от её лица.

— Я тебе надоела, да? — тихо спросила она.

— Нет, — я вздохнул, — просто у меня были дела. Меня же вырвало из жизни без предупреждения.

— Я обуза для тебя, — констатировала она и заставила снова посмотреть на неё.

— Нет, — я усмехнулся.

— А ещё ты от меня что-то скрываешь, — доверительно сказала она и легонько погладила мои плечи.

— Ничего такого, — попробовал я сказать это беззаботно и непроизвольно сжал ведьмочку в своих руках крепче. От её поглаживаний по плечам побежали мурашки.

— Ты не просто скрываешь, — продолжила она и пронзительно посмотрела в мои глаза, — ты меня обманываешь.

А вот теперь по моей спине пробежался холодок. Вот этого разговора я и опасался. Но ведь это так не в стиле Чебурашки. Она же такая осторожная и мнительная, не стала бы говорить со мной в лоб.

— И в чём же я тебя обманываю? — спросил осторожно.

— Ты нашёл себе какую-то ведьму и всё время проводишь с ней, — она нахмурилась и поболтала ногами с таким видом, будто хотела сказать что-то совсем другое, но быстро передумала.

— Что? — я чуть не поперхнулся от этого заявления, — с чего ты это взяла?

— Я же вижу, как ты стал ко мне относиться, — возмущённо сказала она, — ты меня избегаешь, почти не смотришь в глаза, и за всё это время ты пошутил всего раза три или четыре!

Под конец её голос задрожал, и она всхлипнула, отвернулась от меня, чтобы спрятать слёзы. В груди похолодело, я прикрыл глаза, чтобы собрать все мысли в кучу. Эта девчонка сбила меня с ног и всё перевернула. Беспокойная Чебурашка.

— Розэ, — она вздрогнула от звука собственного имени, — не накручивай себя, нет никакой другой ведьмы. Я правда был занят делами из дома.

— Отпусти меня, — шмыгнула она и дёрнулась.

— Ага, сейчас, — ответил я, — раз ты начала этот разговор, то мы его закончим.

— Скоро библиотекарь вернётся, надо вернуть ключ, — пискнула она, пряча мокрые глаза, — и с Кроули что-то делать.

— Слабая попытка, — я слегка подбросил её на руках и снова прижал к себе, — я демон, Чебурашка, подкинуть ключ под нос старого алкоголика — вообще не проблема. И этого ведьмака в себя приведу.

— Господин Лори не алкоголик, — возмутилась она и снова шмыгнула, — он просто очень уважает наливку к чаю.

— Я и говорю — алкоголик, — хмыкнул я, — не уходи от темы, Розэ.

— Я не ухожу, я просто не хочу с тобой больше говорить, — она упёрлась руками в мои плечи, — отпусти меня и уходи. Ты злобный лживый демон.

— Ага, а ещё у меня есть рога и хвост, — я фыркнул, — я ужасный монстр с изнанки, обижающий маленьких ведьмочек.

— Я не маленькая, — она вскинула огромные заплаканные глаза.

— А ведёшь себя как ребёнок, — я отпустил её на пол, но продолжил приобнимать, чтобы не вздумала убежать.

Она смотрела на меня снизу-вверх, и что-то было в её взгляде, такое странное, мучительно острое, болезненное. Розэ как-то устало и медленно прикрыла глаза, длинные мокрые ресницы веером легли на щёки, и большие солёные капли покатились вниз, прочерчивая дорожки по коже ведьмочки.

Мне будто булыжником по затылку припечатали. А когда она обняла меня за пояс и уткнулась лицом в грудь, тихо всхлипывая, мне на секунду показалось, что у меня сейчас сердце взорвётся нафиг. Она просто расплакалась, не сдерживая всхлипов.

— Розэ… — я растерянно замер.

Что случилось? Что не так? Почему она так отчаянно плачет? Её так обидели мои слова? Ох, чёрт.

Я обнял её, уткнулся носом в её волосы, просто давая ей выплакаться. По своему опыту я знал, что девушке надо просто как следует выплакаться. Выплакать обиду, злость, растерянность. Эмоции, которые и довели её до слёз.

Мне оставалось только обнимать её и ждать, пока она хоть немного успокоится. Неужели… её так расстроило, что все эти дни мы почти не виделись? Или она всё это время была на взводе из-за чего-то, а я просто этого не замечал? Её кто-то обижал? Я не знал. Я искренне думал, что у неё всё хорошо.

— Я скучала по тебе, — тихо выдохнула она куда-то мне в грудь, — не бросай меня.

Моё сердце замерло, а потом заколотилось с бешеной силой.

— Я никуда от тебя не денусь, Чебурашка, — прошептал я и усмехнулся ей в волосы.

Ты привязала меня к себе крепче стальных канатов и магических печатей.


Розэ

У меня не хватило духу прямо спросить, зачем он стёр мои записи и схему Круга Роз. В последний момент я выдавила что-то о том, что он нашёл себе другую ведьму и совсем забыл про меня. В моей груди поселился колючий страх. Я боялась узнать правду.

Сейчас я точно поняла, что хочу остаться в своей хрупкой иллюзии. Никто, кроме Леона и Мелоуна, не знал о схеме, но только у демона были время и возможность уничтожить все записи. Но зачем ему, какую игру он затеял?

Я не хотела искать подтверждения своим догадкам. Даже если это и так, пусть будет так, как есть. Лишь бы он был рядом со мной. Он так мне нужен. Я скучала по нему все эти дни, я сама не ожидала, что за такой короткий промежуток так сильной привяжусь к нему. Но меня не покидало чувство, что я пробудилась от долгого сна, а он мой принц.

Это так глупо, так смущает. Эмоции рядом с ним просто бьют фонтаном. Я всхлипнула и отвернулась, чтобы он не видел слёз, навернувшихся на глаза. Мне захотелось оказаться подальше от Леона, но он этого не хотел. Он хотел поговорить о тех глупостях, которые я ему наговорила. Про другую ведьму.

У меня внутри словно струна натягивалась, всё сильнее и сильнее. И мне хотелось быть подальше от демона, когда она лопнет. Я чувствовала себя бесконечно несчастной и загнанной в угол, но в то же время тихая радость, что он сейчас рядом, дребезжала хрустальными каплями.

Вопреки моей воле внутри зрело тёмное и холодное понимание моего незавидного положения. Когда исчезнет его метка, он уйдёт и забудет обо мне. Я досадная мелочь в его жизни. Настолько, что он отгораживает меня от чего-то большого и важного, частью которого является эта проклятая схема Круга Роз, будь она неладна.

Он не считает, что я достаточно взрослая и умная, чтобы самой в этом разобраться. Или хотя бы знать, что происходит. Конечно, он считает меня глупым ребёнком. Правдивый и болезненный щелчок по носу. Чувства уязвимости и беззащитности стали последними каплями.

Струна внутри лопнула оглушительно, громко. Я вцепилась в Леона и расплакалась, не в силах выносить этого давления внутри. Почему я вообще чувствую себя так, будто выбралась из мыльного пузыря? Странные ощущения внутри, смущающие разум мысли.

Может, стоит обратиться к целителям? Меня будто разрывает пополам. Одна часть хочет плыть по течению, забраться обратно в мыльный пузырь, а вторая хочет бороться и чувствовать, быть в водовороте эмоций и событий.

И от этого так больно. Всё болит. Сердце, душа. И среди всего этого безобразия Леон, словно посередине между двумя моими «Я». Он вносит ещё большую сумятицу. Он что-то скрывает от меня, но в то же время я хочу закрыть на это глаза, лишь бы он был рядом. Я такая глупая и слабовольная.

— Я скучала по тебе, — тихо сказала я и выдавила: — Не бросай меня.

Просто не оставляй меня. Я всю жизнь была в одиночестве, даже если рядом со мной были люди. Но только ты смог пробраться в мой мыльный пузырь и нарушить моё уединение. Ненавязчиво и стремительно ты пробрался в моё сердце, и если ты уйдёшь, я снова останусь одна.

— Я никуда от тебя не денусь, Чебурашка, — вздохнул он обречённо.

Я судорожно выдохнула. Конечно, я ему не поверила, но вопреки всему на душе стало спокойнее. Ещё одна его ложь, ещё одна тайна, которую он скрыл. Но я готова быть обманутой, вне стен моего мыльного пузыря эти иллюзии — мои доспехи.

— Ну, Чебурашка, и что же ты тут искала? — спросил он через некоторое время, когда ему надоело меня обнимать и слегка покачивать, словно на волнах.

— Секрет! — я отстранилась от него и принялась растирать лицо.

От слёз его неприятно стягивало и кожа немного зудела. А ещё у меня щёки горели от стыда. Плаксивая дура, разрыдалась прямо при нём, всю рубашку ему залила своими слезами. Теперь он точно думает, что я неразумный ребёнок.

— Секрет, значит, — протянул Леон и прищурился, — от твоих секретов тут ведьмак храпит под заклятием. Давай, Чебурашка, поведай, как на духу. За признание облегчу твоё наказание.

— Ты наказывать меня собрался? — я опешила от такой наглости, — с чего это вдруг? Я ни в чём не виновата! Это… это самозащита!

— Самозащита, мой сладкий персик, это не многоструктурное проклятие сна, которое ты сама и снять-то не сможешь, — с издёвкой проговорил он.

— Я не сладкий персик! — он заставил меня покраснеть от этого обращения, и я начала отчаянно хорохориться, — и с чего ты взял, что я не смогу снять с него проклятье? Я наложила, я и сниму.

— Ну-ка, ну-ка, покажи мне мастер класс, о великая проклятийница, — насмешливо фыркнул Леон.

— Н-ну, — я неуверенно покосилась на сладко посапывающего Пейтона, — с-самый простой вариант — это поцелуй.

— Никаких поцелуев, Чебурашка! — безапелляционно заявил демон и нахмурился, — ты на него кинула временное проклятье, рано или поздно оно само выветрится. Оно без формулы постановки, где обязательно закладывают условие снятия. Не классическое, а интуитивное.

— И… И долго он будет спать? — спросила я дрогнувшим голосом.

— Ты очень испугалась, Чебурашка, — хмыкнул Леон, — прямо очень. Он так ещё долго проваляется.

— И ты ничего не можешь сделать? — немного испуганно спросила я.

— Могу, — он самодовольно ухмыльнулся, — но не буду.

— Н-но почему? — я распахнула глаза.

— Будет тебе уроком, ведьма-недоучка, — объявил он, — и этому облезлому бабуину.

Демон пренебрежительно хмыкнул и отвернулся от Пейтона Кроули. А я стояла и глупо хлопала ресницами, не зная, что со всем этим делать. Так ведь нельзя! Нельзя его так оставлять, да ещё и здесь. Может, попробовать снять проклятие? Как тогда с Мелоуном? Должно получиться.

— Стоять! — будто прочитал мои мысли Леон, — я тебе что сказал в прошлый раз? Никаких экспериментов с проклятиями и их снятием. Это опасно, Розэ.

— Его нельзя так оставлять! Проклятья ведь не уходят бесследно, оно повлияет на Пейтона, — я решительно, насколько могла быть решительной, шагнула к сопящему ведьмаку.

— Р-розэ, — слегка взрыкнул Леон и схватил меня за запястье, чтобы остановить, — ты ничего не будешь делать.

— Но почему? — воскликнула я, — всё же в прошлый раз получилось.

В серебристых глазах Леона, на дне зрачков, вспыхнули алые искры и начали разгораться, я не заметила, как серебро поглотил багровый светящийся туман, зловещий, злой, опасный. Я замерла, вглядываясь в кровавую бездну его глаз, не в силах пошевелиться. Это было пугающее зрелище, но завораживало.

— Это опасно, — медленно, глухо, чуть порыкивая, произнёс демон-асар, — я не позволю тебе рисковать собой ради какого-то промудня. Ты поняла меня?

Я не нашла в себе сил что-то произнести и просто кивнула, не отрывая взгляда от его завораживающих глаз. Я как-то подзабыла, что Леон — один из опаснейших демонов нашего мира. Багровый асар, смертоносный демон с изнанки.

— Вот и хорошо, — уже нормальным голосом выдохнул он и отпустил мою руку.

Вся эта зловещая потусторонняя сила исчезла, а я вдруг поняла, что она мне очень понравилась. Я словно прикоснулась к чему-то огромному, потустороннему и смутно знакомому. Что-то внутри меня неожиданно отозвалось на этот багровый туман внутри Леона.

— И что мы будем делать? — тихо спросила я, немного оглушенная его силой и моей реакцией на неё.

— Избавляться от тела! — радостно оскалился Леон.

Я вздрогнула и ошарашенно уставилась на его довольную морду.

Глава 5. Ведьма Фер де Клёр

Розэ

Теперь Леон почти всё время находился рядом, это ужасно мешало моему исследованию, но я всё равно была рада. Улыбка сама собой лезла на лицо, когда я ощущала его незримое присутствие на занятиях или в столовой.

Его лёгкие тычки, прикосновения, никому не видные. Неслышимый остальным ехидный шёпот и мягкие подколки. Это заставляло меня улыбаться и светиться изнутри. Его внимание, его тепло — для меня это было как солнечный свет для цветочка. Хотелось цвести и распугать лепестки навстречу миру.

И, конечно, окружающие не могли этого не заметить. Кики всё время донимала вопросами, кто же он, а Мелоун понятливо улыбался и дразнил любопытную ведьму. Он-то знал, кто причина моего счастья. Но кому-то моё хорошее настроение вставало поперёк горла.

Например, Антее Волморт и Грете Дюбесси, Мария-Фелисса при наших случайных встречах предпочитала игнорировать моё существование вовсе. Одна часть меня хотела помириться с ней, а вторая утверждала, что это кузина должна первой идти на мировую.

Как бы я ни хотела казаться независимой, но меня это тяготило. И злобные взгляды в спину от некоторых ведьм — тоже. Если бы не уверенность, что Леон защитит меня от всего, я бы давно забилась в угол, как трусливая мышь. Так, как предпочитала делать раньше.

Я вслушалась в скрипучий голос ведьмы Силли. Занятия по Ведьминым традициям перешли от нудных лекций об укладе в ведьмином обществе к интересным вещам. Сегодня Силли рассказывала, что принадлежность ведьмы к какой-то семье это не просто статус, это подкреплённое кровью положение в иерархии ведьмовских сил.

— И выше потолка не прыгнуть, как бы вам ни хотелось, — скрипела она, — ведьма-самородок из новых сама по себе может родиться сильной, но до определённого предела. Силы шести первородных семей не достичь ни одной ведьме, если она не связана кровью с одной из семей. Первые шесть — это особое положение в иерархии. Но даже кровная связь с ними не означает, что у ваша сила входит в эту особую категорию. Кто скажет, как это работает?

Кики рядом со мной нетерпеливо взметнула руку вверх. Ведьма Силли лениво пробежалась прищуренным на один глаз взглядом по классу, кроме Кики желающих не нашлось. И преподавательница коротко и сухо кивнула моей подруге.

— Ситуацию можно рассмотреть на примере рода Кроули, — бодро оттарабанила она, — род Кроули является побочным от одной из шести семей, это вознесло их по силе до самой верхней черты, но особенной силы, возносящей до шести первых, они не получили. Это связано с тем, что в шести первых семьях, чтобы не допустить смешения, истинными носителями родовых сил становятся только прямые члены семьи до второго колена максимум.

— Верно, — сказала Силли и продолжила лекцию, — первые семьи особенные среди всех остальных, их магия устроена несколько иначе, чем у всех остальных. Она древняя и защищает саму себя от вырождения и смешения. Если вы заметили, шесть первых семей не роднятся между собой по прямым линия, чаще младшими детьми или побочными ветвями. Или не роднятся совсем. Так что жёсткая иерархия в среде ведьм существует не просто так, не из-за тщеславия. Она отображает реальное положение ведьмовских сил. Вопросы?

Я обернулась на класс. Все сидели смирно и тихо. Если вопросы и были, то они просто боялись их задать. Я тоже боялась, но живое любопытство внутри ворочалось и требовало выхода. Я закусила щёку изнутри, до лёгкой боли, и решительно подняла ладонь.

— Слушаю, Фардеклёр? — мне показалось, или в её блеклых глазах сверкнуло удовлетворение?

— Существуют какие-то ритуалы или артефакты, определяющие по крови принадлежность ведьмы к какой-либо семье? — с внутренней дрожью произнесла я.

— Безусловно, — хмыкнула Сесилия Силли, — один из таких артефактов — Первый Котёл. Он определяет принадлежность ведьмы к семье, её силу, дату рождения. На распределении он считывает лишь поверхностную, первую информацию, для более глубокого анализа нужна кровь. Всё, больше вопросов нет? Тогда пошли вон.

Любезно закончила лекцию она и вышла из кабинета под звон сигнала на перерыв. Стоило ей уйти, как у одногруппников появились слова, чувства, они начали активно собираться, обсуждать прошедшую пару. Словно безмолвные статуи наконец ожили.

— Розэ, ну мы с тобой сегодня дали жару, — захихикала Кики, — какие планы на вечер?

— У нас с Мелоуном отработка в библиотеке, а потом посмотрю, — неопределённо отозвалась я.

— Мы с девчонками из общаги решили устроить маленький шабаш в одной из комнат, приходи к нам, как освободишься, будем до поздней ночи, — она заговорщически подмигнула и зашептала, — будем перемывать кости злобным ведьмам, обсуждать стати ведьмаков и пить «весёлые» зелья. Будет здорово!

— Я не знаю, — я растерялась, это было что-то совершенно новое для меня.

— Да перестань ты, — замахала руками подруга, — ты там всех знаешь. Это девчонки с твоего этажа, они тогда видели пляски Марии-Фелиссы над твоей Жабулей, помнишь?

— Смутно, — я хмыкнула, — а в какой комнате будет шабаш?

— У Осьмики, через четыре двери от твоей, знаешь где? — довольно улыбнулась Кики, словно я уже согласилась.

— Да, знаю, — я сгребла последнюю ручку в сумку, — я подумаю.

— Давай-давай, не всё же над учёбой чахнуть, — захихикала подруга.

Да, за время учёбы она успела стать моей подругой, самой первой в моей жизни. В поместье Фардеклёр я по больше части была одна или в компании няни и учительницы, слуги были добры ко мне, но всё это не заменяло самой обычной дружбы между девочками-ровесницами.


— Мелоун, ты не знаешь, где хранится Первый Котёл после церемонии распределения? — спросила у товарища по несчастью, перебирая картотеку в библиотеке.

— К чему ты спрашиваешь? — насторожился он.

— Просто любопытно, — я отмахнулась, — Силли очень интересно рассказала о крови и силе первых шести, а ведь это же часть меня. Я родовая ведьма Фер де Клёр, второй семьи.

— А, — расслабился бывший хорёк, — у вас, «первых», свои заморочки. Я рад, что родился в обычной ведьмовской семье где-то в серединке иерархии. Вся эта особенность порядком напрягает.

— Скажи, ты мне друг? — спросила я.

— Друг, — он снова напрягся и спросил в истинно ведьмовской манере, — чего ты хочешь?

— Всего-лишь получше узнать себя, — вздохнула я и оставила пыльные карточки, — может быть, вы с Леоном считаете меня глупой или просто хотите от чего-то уберечь, но я вправе знать.

— О чём ты? — он попробовал сделать вид, что не понимает.

— Знаешь, — надулась я, — ты сам мне намекнул, что не всё так просто.

— Розэ, тебе показалось, — он вздохнул и отвел взгляд, начал переставлять книги, — ты хочешь видеть то, чего нет и цепляешься за какие-то нелепые жесты.

— Но, Грэг! — я нахмурилась, чувствуя себя полной дурой.

Я столько дней думала, всё взвешивала, разглядывала ситуацию под разными углами. И он правда сделал мне намёк тогда, в кабинете! А потом вдруг начал всё отрицать. То и правда я всё придумала и окончательно сошла с ума, то ли я права и от меня усиленно скрывают мой Круг Роз и то, что с ним связано. Но зачем?

Мне ведь не могло привидеться, что он был. Не могло. Но всё исчезло, как не бывало. Странное поведение Мелоуна. Долгое отсутствие Леона ранее. Всё это связано. Так говорит и логика, и ведьмина чуйка. Вопрос теперь стоял в другом. Хочу ли я узнать правду?

Мне так не хотелось, чтобы всё оказалось так, как есть. Что Леон за моей спиной ведёт какую-то свою игру. Мне не хотелось терять его и свою хрупкую привязанность, замешанную на иррациональном доверии и внутреннем притяжении.

Но теперь я не могла плыть по течению, позволить кому-то решать в обход меня. Мне хотелось живости, огня, ярких красок и эмоций. Хотелось удовлетворить своё внезапно вспыхнувшее любопытство, удовлетворить потребность, докопаться до правды, до самых корней. Мне казалось, что только так я смогу окончательно сбросить с себя все оковы и стать настоящей, самой собой.

С того самого дня, когда я проснулась после снятия проклятия с Мелоуна, меня преследовало чувство, что я выбралась из мыльного пузыря, но всё ещё не избавилась от вязкой паутины, сковывающей мои движения. Словно я всё ещё не вышла из своей внутренней тюрьмы, а только одной ногой вышла за её порог, а второй осталась прикована.

Довольно странное чувство, сбивающее с толку. Непривычное и неудобное.


Леон

Я заунывно чихнул на всё хранилище и в который раз проклял свою аллергию на пыль. Могущественный демон, Багровый Повелитель, и пал жертвой какой-то пыли. Тьфу, блин. Точнее, апчхи. Я достал очередной пыльный кирпич и поморщился. На какие жертвы иду ради истинной, Демон-Праотец.

А ведьмам бы стоило получше следить за своими талмудами знаний. Я пролистнул несколько жёлтых, даже скорее уже коричневых, пергаментных страниц, изъеденных плесенью и древесными жуками. Я остановился на главе где-то ближе к середине и в читался, сощурившись как столетний слепой дед.

Текст был нечитаемым, наполовину выцветшим или изъеденным. Просто замечательно, все мои страдания коту под хвост. Р-р-р. Я шмыгнул опухшим носом и попробовал выцепить хотя бы отдельные слова и фразы, может быть, они натолкнут на нужные мысли или появится ещё одна ниточка для поиска.

— Туман. Ведьмы. Тьма. Огонь. Круг…ликая…ила? Великая сила? Да, точно. Над всеми. Круг. Наследие? Оно. Так-так, — забормотал я, — блин, а это вообще хрен разберёшь. Вот что ещё за «…ол…ва в…м»? Зло. Сила. Сон. Нельзя. Снова. Смерть. О да, стало намного понятнее, спасибо. Проклятые ведьмы, могли бы и получше позаботиться о сохранении собственной истории для потомков.

Я раздражённо захлопнул талмуд и тут же об этом пожалел. Столб пыли бросился мне прямо в морду, заставив вновь оглушительно чихнуть. Казалось, у меня сейчас лёгкие выйдут через нос. Ненавижу пыль. Я отложил древний булыжник в сторону и позорно предался бегству.

На изнанке пыли не было, и я смог как следует продышаться. А потом почувствовал зов и прыгнул на глубину, где меня преданно ждал чертёнок со знаком моей семьи между рожек. В руках он держал обычную такую зелёную тетрадку страниц на восемнадцать, какие продают в канцелярском магазине в России.

— Госпожа просила передать, что это всё, что она смогла отыскать, — согнулся в три погибели посыльный и протянул руки с тетрадью.

— Передай сестре мои благодарности. Я у неё в долгу, — ответил я и взял тетрадь, — что-то ещё?

— Так точно, — разогнулся чертёнок, — госпожа выразила любопытство и желание присоединиться.

— Нет, — отрезал я.

— Госпожа настаивает, — осторожно ответил он и потупился, — она сказала, что её давно интересует темя шести ведьм, вышедших из тумана.

— Я тоже настаиваю, — хмыкнул я.

— Госпожа сказала, что ей не нужно разрешение, и она сама вас найдёт, — снова поклонился посыльный, — это всё, Багровый Повелитель.

— О Демон-Праотец, — я закатил глаза, — иди.

Я отправил его в изнанку Асара, а сам раздражённо цыкнул. Маша вечно суёт свой нос, куда не следует. Нужно будет оградиться завесой, чтобы она меня не нашла слишком быстро. Я вынырнул с изнанки, свернул тетрадку в трубку и засунул в задний карман джинс.

Нужно проверить Розэ, пока она опять чего-нибудь не учудила. При воспоминании о ведьмочке на сердце как-то потеплело и губы сами собой растянулись в улыбке. Какая же она милая, наивная и непосредственная. И я сделаю всё, чтобы она оставалась такой же живой и забавной как можно дольше. Не позволю ей погибнуть или лишиться сил.

Ведь если над ней проведут ритуал лишения, она не только потеряет свою магию, но вместе с ней и частичку себя, своей сущности. Это будет уже не та Розэ, которую я знаю сейчас, это будет совершенно другой человек. Опустошённый и сломанный.

Я не хочу такой судьбы для неё. Она и без того многого лишилась. Настоящей семьи, друзей, самого обычного весёлого детства с разбитыми коленками и играми. И она не должна потерять ещё больше, иначе от Розэ совсем ничего не останется. Только тень, бледный призрак.

— Чебурашка, чем занимаешься? — вынырнул с изнанки и заглянул ей за плечо.

— Леон! — она вздрогнула и резко захлопнула книгу, поднимая вихрь пыли.

Я поморщился и чихнул. Блин, вот сейчас мне Супрастин вообще не помешал бы.

— Будь здоров, — выпалила ведьмочка и повернулась ко мне лицом, прищурилась.

— В чём дело? — насторожился я.

Больно уж взгляд у неё был острым и цепким. Она медленно мазнула по моему лицу, по рубашке «сам себе дизайнер», созданной из тумана, моим любимым драным джинсам, у меня даже пальцы закололо от пристального внимания ведьмочки к ним. И снова этот её запрещённый приём с поджатыми губами.

— Ты можешь отвести меня в комнату? — спросила она.

— Ты на сегодня закончила? — я оглядел полки.

— Да, — она подхватила книгу, которую читала, и поставила в ряд к другим.

— Тогда пошли, — я хмыкнул и протянул ей ладонь, — как поработала?

— Как всегда, — она легкомысленно отмахнулась и вложила свои пальчики в мою руку.

Я почувствовал себя озабоченным подростком. Вот только что держался, а стоило её коснуться, кожей к коже, как по телу словно ток пустили с горящим бензином вместо крови. Чёрт! Я быстро утянул её на изнанку и так же быстро выпустил уже в её спальне. Нужно срочно уходить, пока я чего-нибудь не сделал, о чём потом пожалею.

— Леон, — позвала Розэ, словно почувствовала моё желание удрать поскорее.

— Да? — нетерпеливо спросил я.

— Садись, — она снова коснулась моей руки и подтолкнула меня к своей кровати.

— Зачем? — по спине пробежались холодные мурашки лёгкой паники, напряжение в теле усилилось. Блин, да что такое-то?

— Садись, — снова повторила она и поджала губы. Блин. Блин. Блин.

— Мне нужно кое-что сделать, давай позже? — схватился за последнюю соломинку я.

— Но это не займёт много времени, — она строго свела брови на переносице, — а после тебе сразу станет легче.

— Л-легче? — чуть не задохнулся я, меня аж кипятком обдало изнутри. Демон-Праотец, какой же я испорченный извращенец.

— Леон, ну что ты как маленький? — продолжала бомбить мою хрупкую выдержку эта наивная ведьма, — с аллергией не шутят. Садись, я дам тебе зелье, а потом пойдёшь по своим сверхважным делам.

Последнее прозвучало обвинительно, с нотками обиды. Я смог немного расслабиться и взять себя в руки. Пять минут я потерплю, не стоит обижать ведьмочку, она же искренне заботится и не понимает, какое влияние на меня оказывает. Кажется, моя привязанность к истинной стала сильнее.

Я послушно сел на кровать и выпил приятную мятную жидкость из бутылька, который Розэ торжественно мне вручила. И правда мне стало легче, это зелье подействовало лучше Супрастина. Зуд в носу и соплевыделение прекратились, песок из глаз куда-то унесло, и на меня снизошло умиротворение. И спать захотелось.

— Чёрт, Чебурашка, это ещё что? — заплетающимся языком спросил я и поднял глаза на коварную ведьму.

— Ой, — она затрепетала ресницами, — это побочное действие, я не рассчитала дозу.

— Что? — в полудрёме спросил я, падая головой на подушку.

— Ты не переживай, зато выспишься, — как-то слишком радостно выпалила мелкая зараза сквозь завесу моего сна.

Ну Чебурашка! Ну ведьма хитроглазая! Вот проснусь и пощады не жди.


Глава 6. Ведьмы в Котле

Розэ

Моё сердце бешено колотилось, а на губы лезла шальная улыбка. О Матерь-Ведьма, у меня всё получилось! Я даже не верю, что вообще решилась на такой безумный план. Я подрагивающими пальцами расшнуровала странную обувь Леона и с натугой закинула его ноги на кровать, чтобы ему было удобнее.

Из заднего кармана его драных брюк выпала сложенная вдвое тетрадь неприятного светло-зелёного цвета с короткими линиями в центре и надписью на непонятном языке. Я положила её на прикроватный столик и замерла, борясь с любопытством.

Ну, если я просто посмотрю одним глазком, ничего плохого же не случится? Я нетерпеливо открыла тетрадь и увидела рукописный текст всё на том же непонятном мне языке. Тихонько выдохнула. Ладно, это даже хорошо, не будет искушения прочитать. Я закрыла тетрадь и посмотрел на сладко спящего демона.

Опухлость и покраснения быстро сходили на нет, я стряхнула с его рубашки следы пыли и вытерла влажной тряпкой руки. Где же он ползал, раз так испачкался и довёл себя до такого состояния? Я не удержалась и осторожно коснулась самыми кончиками пальцев его лица, тут же отдёрнула руку и сама себя чуть не обругала.

У моего противоаллергенного была сильная побочка — снотворный эффект, Леон не проснётся, даже если в шаге от него пройдёт парад в честь юбилея создания Алвии, а они обычно всегда очень шумные. Я провела пальцем по его щеке, поправила длинную чёлку, упавшую на глаза.

Как бы я хотела, чтобы он всегда был рядом со мной. Чтобы я могла так же касаться его как сейчас, но не украдкой, словно воровка в чужом доме, а открыто, на законных правах. Какая я глупая мечтательница. Мои пальцы случайно соскользнули и коснулись его чуть приоткрытых губ.

Я вздрогнула, по руке словно заряд молнии пробежался. Я уже смелее, самым кончиком указательного пальца провела по нижней губе Леона. Очень странно, но мои губы словно сотни иголочек закололи. А если бы он меня поцеловал, мне бы понравилось?

Меня бросило в жар. Поползновения Пейтона мне не нравились, но вот если представить, что меня крепко обнимает Леон и целует в губы… Ладони словно накалились, сердце забилось быстро-быстро. Я сползла на пол, моё лицо было почти напротив лица Леона, всего пара сантиметров.

О Матерь-Ведьма! А если я… Если я сейчас сама его поцелую? Нагло украду у него поцелуй, мой самый первый? Ведь в реальности мне совсем ничего не светит. Но… Нет, я так не могу. Я с сожалением едва мазнула губами по щеке Леона, не чувствуя, что в праве даже на такую мелочь.

Тут же подскочила и кинулась в ванную, включила ледяную воду и судорожно начала умывать полыхающее лицо. Розэ, ты идиотка! Что же ты творишь. Послышались шлепки влажных лапок, я обернулась к Жабуле. Та длинно и протяжно квакнула, а потом два раза хрипло и коротко, а потом важно развернулась и пошлёпала обратно к своему тазику.

У меня возникло ощущение, что меня отчитали за моё поведение и отправили выполнять то, ради чего я и задумала усыпить Леона. Сначала план был другой, просто напоить его одним эликсиром под каким-нибудь предлогом, но когда я увидела на его лице признаки аллергии, а на одежде и руках следы пыли, резко вспомнила об одном удачно-неудачном зелье.

Оно снимало симптомы аллергии за считанные минуты, но его единственной побочкой был снотворный эффект. Среди плюсов — зелье не только снимало симптомы единоразово, оно в течение пары-тройки дней защищало от новых приступов. Так что совесть меня почти не мучила.

Я бы никогда так не поступила с Леоном, но ведь он сам дал понять, что мне не стоит ни во что лезть. Ни в тайну схемы Круга Роз, которая неожиданно пропала, ни во что бы то ни было ещё. Но ведь мне надо знать, почему у меня семейный дар Лаудесейлов, важно знать, кто я и почему мне привиделась схема.

А усыпить демона — единственный способ сделать всё по-своему. И откуда во мне взялась эта авантюрная жилка? Я быстро привела себя в порядок, переоделась и направилась к Осьмике на шабаш. Шабаш — это шальные ведьмы, готовые к приключениям, тем более под «весёлыми» зельями. А мне как раз нужно было именно это. Шальные ведьмы и приключения на пятую точку.

— Розэ! — радостно возопила Кики с лёгкой поволокой тумана, когда мне открыли дверь комнаты Осьмики и Янисы, — как хорошо, что ты пришла!

— Я не помешаю? — на меня напала неожиданная робость.

— Малышка, кто-кто, а ты точно не помешаешь, — хохотнула Осьмика, пышная рыжая ведьма с россыпью веснушек по румяным щекам.

Я её знала ещё с того памятного дня, когда притащила Жабулю в комнату, чтобы отомстить Марии-Фелиссе. Здесь же была худенькая черноволосая Яниса, её соседка, именно она тогда указала, где искать мою бедную жабу. Ведьма-барашек со взрывом кудрей на голове была тут, и ведьма с зелёными прядями в волосах. Была парочка смутно знакомых девушек.

— Так, девчонки, кто не знает, эта звездуля — Розэ, та самая, — громогласно объявила Осьмика и по порядку начала перечислять мне имена ведьм, — Яниску ты знаешь, наша кудряха — это Лалли, кикимора болотная — Дженевра, а вон те двое — Фельда и Грана.

— Можно просто Джен, — хихикнула та, с зелёными прядями, — ну-ка, маленькая ведьма, садись, расскажешь, как житуешь-бытуешь.

— «Весёлое» зелье обязательно, — сунула мне в руки Фельда, — падай.

Меня усадили в круг на подушку между Осьмикой и Кики и потребовали выбить бутылёк с пузырящимся зельем до дна, в качестве платы за вход. Из горлышка пахло ванилью и клубникой, я несмело сделала первый глоток, сбитая с толку шальной энергией ведьм.

Я всегда с большой осторожностью относилась к зельям, приготовленным не мной. Прокатила на языке первый глоток варева, мысленно раскладывая на ингредиенты, а потом смело проглотила. По телу разлилось приятное тепло вместе с радостными искорками веселья. Я одним махом выпила зелье под весёлые подначки ведьм.

— Ну что, девчонки, пошалим? — задорно тряхнула кудряшками Лалли.

Ох, и пошалим!


Восемь хихикающих ведьм крались по коридору академии к кладовке под главной лестницей. Осьмика всё время икала розовыми пузырями и шипела, чтобы мы не шумели, а Джен и Лалли кусали губы, чтобы не захохотать в голос. Больно уж Осьмика была забавной после десятка «весёлых» зелий.

Кики всё время подпрыгивала на месте и вертела головой, мне и Гране приходилось держать её за руки, чтобы никуда не ускакала, а Фельда поддерживала постоянно запинающуюся на ровном месте Янису. Долго мы в комнате не просидели, зелья лились рекой, а у меня был план.

— Девочки, а не хотите развлечься с Первым Котлом, — предложила я после пятого или седьмого бутылька с зельем.

— А зачем? — икнула пузырём Осьмика и прикрыла ладошкой рот, скосив глаза на нос.

— Ой, не-не-не, Розэ! — сразу что-то поняла Кики.

— А чего нет? — встрепенулась Фельда.

— Силли сказала, что с Первый Котёл можно использовать как артефакт, определяющий родословную ведьмы, — сказала Кики и нервно допила свой четырнадцатый флакон.

— Так и что интересного? — недоумённо спросила Грана, — мы всё равно не сможем им воспользоваться.

— Так среди нас же родовая ведьма одной из шести семей! — возопила Джен, — Розэ сможет его активировать, Котёл — и её наследие.

— Это всё меняет, да, — задумчиво погладила свою коленку Яниса.

— Давайте посмотрим, это ж чуть ли не единственный шанс самостоятельно воспользоваться Котлом! — воскликнула Фельда, а Лалли закивала так отчаянно-согласно, что её кудряхи зажили своей жизнью.

— Решено! — громогласно возвестила Осьмика, — идём на дело, ведьмочки. Шабаш у нас или не шабаш?

Вот так мы окружили себя отводящими взгляд и немыми заклинаниями и наговорами и отправились на вылазку. Осьмика и Джен были самыми старшими из нас и самыми сведущими, потому знали, где Первый Котёл.

Хотя это не было особой тайной. Потому что считалось, что Котлом может воспользоваться только хозяйка. В данный момент это была директриса Франсуа. И нам бы нечего было ловить, даже если бы мы его нашли, но ведь Первый Котёл — это артефакт Круга Роз, принадлежащий шести первым древним ведьмам. А я как наследница Фардеклёр чисто гипотетически могла им воспользоваться.

Все порядочные ведьмы и ведьмаки сидели на ужине, а мы как непорядочные и весёлые перехватили сладостей и закусок вперемешку с зельями, дающими различные эффекты, в том числе прибавление сил, энергии и ощущение сытости, поэтому нашу сумасшедшую делегацию под флёром скрывающих чар никто не видел.

Мы добрались с горем пополам до неприметной двери под главной лестницей Академии Роз, но она, это понятно, была заперта. Осьмика сурово нахмурила брови и закатала рукава своего платья до локтей. Комичности её образу добавляли розовые пузыри, которыми она продолжала икать.

— Стой, подруга, — задвинула её в сторону Грана и шмыгнула, — сейчас мамочка решит проблему.

— Я с… ик!.. С-сама, — попробовала возразить пышка.

— Мой отец этот замок делал, охолонись, — отмахнулась Грана и склонилась над скважиной, оставив меня одну держать воздушную Кики, которая всё время намеревалась куда-то упрыгать или улететь.

Дженевра, не прекращая хихикать, заняла место Граны и перехватила вторую руку Кики. Бедная Яниса в очередной раз запнулась на ровном месте, тихо выругалась под нос и просто села на пол, скрестив ноги бубликом.

— Ну а что? — вздёрнула она курносый нос, — так я точно не запнусь.

— Практичности тебе не занимать, — захихикала Лалли и опустилась рядом с ней.

— Там кто-то идёт! — воскликнула Фельда, выглянув из-под лестницы.

— Тихо! — пискнула Кики.

— Да на нас же столько чар, что их можно ножом резать и по банкам рассовывать, — отмахнулась Осьмика и традиционно икнула.

— О нет, это же Дюбесси, — я не удержалась и выглянула вслед за Фельдой.

— Стерва эта дощато-селёдочная, — скривилась Джен, видно, вобла ей тоже успела насолить.

— Ой, а эта не та блондинка, которая тебя обижала? — непосредственной выпалила Кики, — она ещё к Кроули вечно клеится.

— Она-она, — проворчала Яниса с пола, — говорят, с самого первого дня бегает за нашим всеобщим умничкой-красавчиком.

— Она за ним, он от неё, — захохотала Лалли.

— Цыц, я ж работаю! — обернулась к нам Грана.

— А Пейтон у нас за Розэ бегает, — страшным голосом выдала Кики.

— Ась? — Осьмика аж отлепилась от стены и икать перестала, — Розочка наша, ты не рассказывала.

— Да это ведь… — я покраснела и зло глянула на переставшую прыгать Кики, — он за мной, я от него, нечего тут говорить.

— Ты от него? — Грана аж оторвалась от двери и повернулась ко мне, как и все остальные.

— Мне другой нравится, — окончательно залилась краской и потупила взгляд я.

Перед глазами встал образ сладко спящего Леона, согревая меня изнутри. Некстати вспомнилось гадание на суженого. Мне нагадали темноглазого, с грозами в глазах, темноволосого парня на траве. Очень похоже на Пейтона, но я не чувствую с ним связь. Он не мой суженый.

А если это Леон? Его тёмно-серые грозовые глаза, тёмно-вишнёвые волосы, а трава… Да черти ж знают, может, он во время гадания валялся на лужайке где-нибудь в Демонической деревне среди туманов изнанки.

— А кто? — хлопнула круглыми глазами Осьмика.

— Только не говори, что Мелоун, — схватилась за сердце Кики.

— Что? Да нет же! — возмущённо воскликнула я, — он друг.

— Ну-ка, ведьмочка, давай, расскажи нам, какой он? — заговорщически улыбнулась Яниса.

— Тихо! — приложила палец к губам Джен, — доска по курсу. Замерли!

Мы застыли скульптурной группой, над нами по ступеням спускалась Грета Дюбесси, а потом завернула за лестницу. Мы настороженно следили за ней из-под лестницы. Чего эта зараза задумала? Ладно мы, у нас шабаш, а эта-то чего тут бродит, когда все порядочные ужинают и развлекаются в игровых залах?

— Что-то задумала, паскудница, — зашипела Фельда.

— Как пить дать, — затрясла кудряшками Лалли, — вон, морда какая перекошенная.

И правда, Дюбесси аж вся скривилась от злости. Она осторожно достала из кармана уже знакомый мне бутылёк и сжала в когтистой лапе. Содержимое продолжало булькать, значит, она не смогла опоить Пейтона. Хорошо, что я его предупредила.

— Это что там у неё? — сощурилась Грана.

— Любовное зелье, — вздохнула я, — моя тётка дала, чтобы Пейтона Кроули приворожить.

— О? — округлили глаза все ведьмы, требуя подробностей.

— Скажу коротко — быть Фардеклёр не так сказочно, как вам всем кажется, — поведала я, — тётка Ирэна меня никогда не любила, а когда оказалось, что я родовая ведьма, а не Мария-Фелисса, так и вовсе возненавидела. Дюбесси ко мне начала придираться по её наставлению. А зелье — оплата.

— Вот же с… — зашипела змеёй Осьмика, — Розочка наша, ну у тебя и семейка, тьфу.

— Семью не выбирают, — покачала головой Джен.

— Пр-роклятые Фардеклёр, — вдруг зарычала Дюбесси в нескольких метрах от нас и замахнулась зельем на стену, — ненавижу вас всех, чтоб вы сдохли! Старая дрянь Ирэна, дочка вся в мать, тварь, даже не родовая. Фифа какая, «я — Мария-Фелисса». Да ты просто пафосная др-рянь!

Рычала ведьма, и кузину мою так пискляво передразнила, что я даже поморщилась. Костлявая рука с зельем опустилась, Грета злобно посмотрела на сжатый в кулаке флакон и топнула каблуком по полу.

— Но Р-розэ… Тупая забитая мышь, — и столько ненависти было в её голосе, что я поёжилась, а Кики и Фельда обняли меня с двух сторон, — нашла себе защитничка. Если бы не он, я бы давно размазала её, и Пейтон был бы мой! А ей он даже не нужен. Ненавижу, ненавижу!

Она завизжала и яростно затопала ногами. Я растеряно моргнула, вдруг осознав, что ведьмы окружили меня, как бы отгораживая от Дюбесси. От блондинистой ведьмы исходила такая волна злобы и ненависти, что я видела, как она собирается в тёмную волну, образуя сильное проклятие.

Оно сгущалось как туча, и начало надвигаться на нас. О Матерь-Ведьма!

— Быстро все в чулан! — крикнула Грана и распахнула дверь, — укроемся в Котле!

— Чего встали, ведьмы? — затрубила Осьмика, — ноги в руки и лётом по прямой!

Нас как ветром смело в кладовую. Грана захлопнула за нами дверь и закрыла на внутреннюю защёлку, а мы забились в огромный древний котёл как солёные огурчики в банку. Последней к нам запрыгнула Грана, а Осьмика и Джен захлопнули огромную крышку, оставляя нас всех в дремучей темноте.

— Не, ну забавно получилось, — нервно хохотнула Лалли, — ведьмы в Котле. Не зря пошли.

И в эту минуту в Котёл ударилось мощное эмоциональное проклятие Греты Дюбесси.

Ох!

Глава 7. Настоящая ведьма

Розэ

Котёл сильно тряхнуло, ведьмы запищали. Я зажмурилась, втиснутая в стенку Котла, хотя в этом не было смысла. Темно внутри было так, что хоть глаз выколи. Котёл задребезжал, нервно вибрируя от напора искренней ведьмовской всепоглощающей ненависти.

Вопреки темноте вокруг, внутри меня разгорался костёр из эмоций. Злости, возмущения, праведного гнева на мерзкую ведьму. Ладони начало знакомо колоть, по коже плеснуло жаром, уходя прямо к сердцу, зажигая его как костёр.

В груди стало больно, я закусила губу, сердце раскалилось добела, словно кусок метала в кузне, это причиняло такую сильную боль, что на глаза брызнули слёзы, я распахнула их, по-прежнему видя лишь тьму. Обычную темноту. Обычную.

Я зацепилась за эту мысль и представила, как моё несчастно колотящееся, готовое вырваться из груди сердце окутывает прохладная вуаль темноты, охлаждая и сдерживая пламя, дополняя. И тут же боль начала пульсирующими толчками сходить на нет.

— Спокойно! — прогундосила Осьмика, — держим строй, девочки!

— Котёл так болтает, что мы сейчас рухнем вместе с ним, — пропищала Кики.

Крышка котла задребезжала, словно у облака проклятия были руки, и оно пыталось её сорвать. Плохо дело!

— Котёл сдерживает проклятие, но он не активирован, — озвучила Джен.

— Розэ, ты должна его активировать! — это Яниса.

— Но как? — выдохнула я, чувствуя тяжесть в грудине.

— Нужно равномерно по нему распределиться, — сказала Фельда.

— Встаём по стенам кругом, — скомандовала Джен.

— Тесно! — охнула Лалли.

— Розэ! — судя по голосу, это Грана, взяла меня за руку и потянула от стены, — встанешь в центре.

— Одной рукой держитесь за стену, второй держите Розэ, так мы сохраним равновесие Котла и устроим лучшую проводимость магии, — строго сказала Яниса и первой взяла меня за плечо.

— Держим Котёл и Розэ, девочки! — сказала Осьмика.

— Я не умею активировать Котёл, — панически запищала я, чувствуя руки ведьм на плечах и руках.

— Спокойно, — это Фельда, — самый простой способ — это кровь.

— У кого есть булавка? — взволнованный голос Кики.

— Розэ, я сейчас всё сделаю, не бойся, — выпалила Лалли, Котёл снова тряхнула, крышка оглушительно звякнула.

— О, Матерь-Ведьма, — отчаянно кто-то замолился.

Моей ладони коснулась мягкая маленькая ладошка, я вздрогнула, а потом чуть не закричала от резкой одновременно ледяной и обжигающей боли. По руке потекла горячая кровь куда-то на дно Котла.

— Прости, — вымолвила Лалли, — теперь прикажи ему! По праву крови от матерей-прародительниц, шести первых древних ведьм!

Я отчаянно зажмурилась и сжала раненную ладонь в кулак, сцеживая ещё крови.

— Я — Розэ, кровь от крови первородных древних ведьм, одна из шести, одна как шесть! — сами собой срывались древние слова, — заклинаю, Первый Котёл, откликнись на мой зов и защити нас!

Сначала ничего не происходило, только шатающийся огромный котёл, темнота и проклятая оглушительно дребезжащая крышка. А потом Котёл завибрировал, замер, все звуки стихли, нас сильно тряхнуло в последний раз и всё вокруг залило светом, освещая наши ошарашенные и испуганные лица.

По стенам котла зазмеились светящиеся узоры, руны, круги, почти такие же, которые я видела тогда на доске, в схеме Круга Роз. И внутри Котла розы тоже были. От маленькой почки до крохотного закрытого бутона к огромной пышной раскрытой розе.

Эти символы и узоры отделились от стен, паря в воздухе вокруг нас, проходя сквозь наши тела. Я стояла, раскрыв рот, и во все глаза смотрела за творящейся древней магией. И не я одна. Ведьмы заворожённо наблюдали за ожившим волшебством.

— Ай! — вскрикнула Лалли.

Дженевра и Грана глухо застонали, резко поморщившись, а Фельда охнула. Осьмика дёрнулась и грязно выругалась, Яниса попыталась в панике убрать от меня ладонь, но светящаяся нить не позволила, обхватила запястье ведьмы. Она вскрикнула, как и Кики.

— Что за чертовщина? — громогласно возмутилась Осьмика указывая на мою грудину.

И тут я увидела не только светящиеся нити, похожие на шипастые стебли роз, на запястьях ведьм, но и почувствовала, как они тянутся от самого моего пылающего, обёрнутого в прохладную темноту сердца. Я медленно опустила глаза вниз, в районе моего сердца сверкали линии маленького закрытого бутона. От него и шли шипастые стебли к рукам ведьм.

— Ё-маё, — высказалась Джен.

— Вляпались по самые уши, — прокомментировала Грана.

— Этот шабаш мы не забудем никогда, — кашлянула Лалли.

— И чего делать будем? — внесла объективности в ситуацию Фельда.

— Кому скажу, не поверят, — истерично хихикнула Кики, немного разряжая напряжение.

Ведьмы сначала тихо захихикали, а потом громогласно заржали. Меня потряхивало от нервного и внутреннего напряжения, я словно чувствовала, как эти стебли, впившиеся в руки девушек, связывают их со мной. Я начинала чувствовать каждую из них на каком-то совершенно нереальном уровне. И это пугало.

А кровь продолжала сочиться из моей ладони на дно Первого Котла, и тот с жадностью впитывал её, не оставляя ни капли, словно изголодавшийся младенец по молоку матери. И начинал светиться сильнее, окутывая нас узорами и рунами седой древности.

И тут Котёл снова тряхнуло, с оглушительным звоном, я моргнула и прижала окровавленную ладонь к животу, чтобы больше ни капли не досталось Котлу, чтобы остановить наконец кровь, потому что пальцы начали медленно холодеть, а в голове слегка шуметь.

Крышку сорвало резким яростным порывом, я не увидела, а скорее почувствовала багровый туман, гнетущий, ледяной и обжигающий, колючий, бесконечно яростный и злобный. Ведьмы охнули и закричали, хватаясь за меня всеми рукам, обнимая со всех сторон, защищая.

— А вот и он, — прошептала я.

В животе всё переворачивалось из-за страха перед предстоящим наказанием и от радости, что Леон пришёл за мной, он здесь, злющий как тысяча чертей, могущественный и яростный. Но эта сила не обидит меня, он меня не тронет. Такая тонкая грань, ощущение, как если бы я стояла у самого края глубокой пропасти под порывами ветра, толкающими меня в спину, навстречу бездне.

— Демон! — заорала Осьмика, больше не от страха, а от удивления.

— Мы все умрём, — завизжала Кики.

— Твой? — шепнула мне на ухо Джен.

— Мой, — слабо улыбнулась я.

Кровавый туман окутал меня как ляльку и буквально вырвал из рук моих ведьм. Крышка с грохотом рухнула обратно, закрывая их в Котле, а меня в багровом вихре, в котором чувствовались руки Леона на моей талии, вынесло на уже знакомую крышу академии.

— Ты что творишь, сумасшедшая Чебурашка?! — жутким рычащим голосом медленно произнёс… Леон.

Грозовые серые глаза стали ярко-бардовыми и светились, из радужек рвался кровавый туман, а сам Леон наполовину обратился в свою демоническую ипостась. Клыки, рога, когти и хвост были в комплекте. Волосы взъерошены.

— Я тебе что сказал? — продолжал рычать он, мою ногу обвил крепкий хвост, кисточка защекотала лодыжку, — без авантюр, экспериментов с магией и прочего безрассудства! А ты что делаешь? Жить тебе надоело? Ты хоть немного думаешь головой? Или она тебе дана только для причёсок, и чтобы шапку носить, мать твою в лес да по грибы?

— Леон, — попробовала я вклиниться в его яростную тираду, во все глаза глядя на обозлённого демона.

Но вместо страха была какая-то глупая детская радость, почти восторг. Пусть ругает, ведь он беспокоится обо мне. Пусть не как о дорогой сердцу девушке, а о глупой младшей сестрёнке. Это неважно, главное, что я тоже заняла в его сердце какое-то место. На глаза выступили радостные слёзы. Я ему не безразлична!

Матерь-Ведьма, вот о чём я думаю? Меня ругают, укоряют, хвост демона нервно сжимает мою ногу, словно я могу куда-то вырваться из его лап, сжимающих мою талию, и щекочет кожу. В душе какая-то эмоциональная буря. На глазах слёзы радости, из горла рвётся смех, потому что щекотно, а рука немеет и голова кружится от потери крови.

Глупая, глупая Розэ. Глупая, но такая забавно счастливая в мелочах.


Леон

— И вот чего ты улыбаешься? — заорал я ей в лицо, еле сдерживая окончательную трансформацию.

Я тут чуть с ума не сошёл, мой идиотский хвост отказывается подчиняться голове и зажил своей жизнь, а я еле сдерживаю язык, чтобы не обложить эту безответственную, лишённую всякого страха Чебурашку последними словами.

— Какого чёрта ты творишь? — я просто физически не мог снизить громкость голоса.

Внутри до сих пор всё дрожало от ужаса и страха за эту чокнутую. Меня из сна вытолкнуло пинком и подорвало на кровати от ощущения острой боли в груди. Я чисто на рефлексах нырнул в изнанку и чуть не вышел не там, а потом больно приложился об этот долбанный котёл.

Я думал, что её уже там покромсали на части и забросили в эту гигантскую посудину, суп из молодой дурной ведьмы нынче деликатес у местных обитателей. Кто этих ведьм-психопаток знает. А она, м-мать её, с другими идиотками в этом грёбаном котле, б-бабушку её, сидела.

— Леон… — снова попробовала она прервать меня.

— Я не закончил! — загрохотал я на всё небо над академией.

А потом заметил, что она продолжает как-то странно держать руку, в согнутом состоянии. Бросил короткий взгляд, увидел, как она прижимает ладонь к животу, и похолодел. Кровь!

— Ты ранена? — помертвевшим голосом спросил я.

— А? — Розэ удивлённо округлила глаза, опустила взгляд вниз, а потом посмотрела на меня как-то виновато, — я… Нам нужна была моя кровь. Порезали ладонь.

— Л-ладонь? — голос дрогнул.

Я сжал тонкое запястье и повернул руку ладонью вверх. Б… Боже. Порез на ладони, тонкий и аккуратный, а платье на животе просто пропиталось кровью, никаких ран. Я еле удержался на ногах от облегчения. Сердце мучительно сжалось. Розэ доведёт меня до инфаркта, инсульта и седины. Всего по очереди или сразу.

— Прости меня, я не думала, что всё получится так, — вздохнула она и недовольно поджала свои пухлые губы чёртовым запретным приёмом, — мне просто нужно было кое-что проверить, но всё пошло не по плану и…

— Замолчи! — рыкнул я и подался вперёд.

Я потянул её на себя за запястье раненой ладони, которое продолжал сжимать, а второй рукой обхватил затылок, с утробным рыком хищника зарываясь пальцами в мягкие густые волосы моей ведьмы. Она широко распахнула глаза и приоткрыла губы, словно приглашая.

Если я и мог ещё остановить свой порыв, то не сейчас, когда она не сопротивлялась. Я мучительно застонал и отпустил эту ситуацию. Я больше не могу это контролировать, это сильнее меня. Я склонил голову и наконец коснулся этих манящих губ.

Мягкие и податливые, такие сочные, медовые. Я осторожно мазнул по ним своими, осторожно подкрадываясь, заигрывая, очаровывая. Захватывая в свой вечный плен. Закусил, в награду получил тихий удивлённый выдох.

Ладонь Розэ легла на моё плечо и сжала. Это был как сигнал к яростному наступлению. Я отпустил её запястье, обвил талию, прижимая к себе так близко, что между нами нитка не просочится. Распахнул её губы, чувствуя, как сердце трепещется как у юнца от робкого ответа моей ведьмочки.

Чёрт, она же совсем неопытная! Но ни от одного поцелуя у меня ещё не рвало так башню, как от этого. Я вторгался, исследовал, направлял. В идиотских женских романчиках есть выражение «пил её дыхание». Ну меня и развезло.

На языке взрывались фейерверки, губы жгло, я целовал её и не мог остановиться, насытиться. И Розэ вот ну ни капли не помогала мне вернуть своё самообладание. Она отвечала, осторожными и неловкими движениями губ и языка, но делала это так искренне, с таким же ответным наслаждением, что остановиться было просто невозможно.

Во мне бурлил щекочущий восторг, похожий на сладкую газировку. Чебурашка не отталкивала, отвечала мне, я чувствовал, что она хотела этого не меньше меня. Это давало мне нехилую такую надежду. Моя.

— Нужно остановиться, — задыхаясь произнёс я, отрываясь от опухших губ Розэ. На языке остался её медовый вкус, сладость с горчинкой.

— Почему? — выдохнуло это прекрасное наивное создание и порочно облизнуло нижнюю губу.

Я сопротивлялся буквально секунду, за которую уже можно считать меня героем. Но распробовав то, чего так сильно желал, сложно остановиться. А от поцелуя истинной не откажется ни один демон. Это как наркотик, вызывает мгновенное привыкание и уносит за грани реальности.

— Розэ, — я в последний раз коснулся её губ, осторожно, легко, и отстранился, беря себя в руки, — зачем тебе это? Просто хочется попробовать?

— А тебе зачем? — туман из её глаз мгновенно выветрился, появилось это редкое выражение острого взгляда, — поиграть?

— Поиграть? — я окончательно взял себя в руки и нахмурился, — с чего ты это взяла?

— Я читала о демонах-асарах, — выпалила она, — асары могут любить только истинную и только от неё иметь детей, поэтому вас так мало. Ты же не врал, когда говорил, что почти всемогущий, а за силу всегда надо платить. Природа любит баланс, все ведьмы это знают. Так зачем ты это делаешь? Одно дело защищать бедную ведьму, другое дело — целовать. Я тебе не пара. Леон, тебе стало скучно? Зачем ты даешь мне надежду?

Она расплакалась, уткнувшись мне в плечо, а я стоял и молчал. Мой говорильный аппарат вылетел в окно и разбился об асфальт. Я не мог вытолкнуть ни слова, пока она всё это вываливала на меня. И вот что мне со всем этим делать?

Я просто прижал ведьмочку к себе и печально вздохнул. Какой она ещё ребёнок. Наивный, эмоциональный. Молодая девушка, не распробовавшая как следует жизнь. Такая прямолинейная и искренняя. Демон-Праотец, за какие такие заслуги ты послал мне это сокровище?

Моё сердце билось ровно, но то и дело сладко сжималось от осознания того, что моя истинная в моих руках. Она не демон, поэтому просто не может чувствовать особого притяжения истинной к асару. Но она всё равно что-то чувствует. Эти её оговорки дают мне надежду.

Я не был бы так нерешителен и осторожен, если бы она не была ведьмой. Фактически человеком, одарённым магией. В её ответных чувствах я никогда не смогу быть уверен до конца, на все сто процентов, как это бывает в истинных парах.

Мама такая же, как Розэ. Она не чувствует истинности, этой демонической связи, основанной на древней магии, призванной ограничить всемогущих асаров. Природа любит равновесие. Но мама любит отца так, как способен любить человек. Искренно, всепоглощающе, ответно. Папе очень с ней повезло.

Но чувства настоящих ведьм непостоянны. Розэ может думать, что влюблена, но это ведь может пройти. Ведьмы влюбчивы и переменчивы, особенно молодые, особенное такие как Розэ, которые всю жизнь провели за стенами поместья.

Я с трудом разбил красную кнопку и вставил запасной говорильный аппарат.

— Нам надо поговорить, Розэ.

Глава 8. Ничего кроме правды

Леон

Я стоял под дверью ванной, откинувшись на стену, и ждал, пока Чебурашка приведёт себя в порядок. Это была небольшая отсрочка, которая давала мне возможность обдумать, что именно я хочу и могу рассказать ей. Розэ ни в какую не хочет сидеть на заднице ровно и будет влезать в неприятности, пока не докопается до истины.

Она имеет право знать. Хотя бы часть правды, чтобы наконец угомонилась и перестала искать ответы. Чтобы просто позволила мне уберечь её от участи, которую ей пророчат Силли и родители моей ведьмочки. Они сдались, но я не собираюсь терять ни малейшей частички моей истинной в ритуале лишения.

Или хотя бы хочу знать, что действительно сделал всё, что мог, и ритуал единственный способ не потерять Розэ окончательно. Ещё бы знать, в чём причина опасности. Древняя магия отличается своей сложностью и уникальностью. Смогли же древние ведьмы из тумана, первая шестёрка, наложить на асаров путы, ограничив нашу власть.

Никто после тех шести больше никогда не смог сотворить даже близко похожих чар. Таких уникальных, сложных и могущественных, которым покорились мои предки. Сложно обуздать всемогущее существо, тем ведьмам удалось.

А теперь я должен найти корень проблемы и спасти мою ведьму. Ведь если она исчезнет, я уйду за ней. Я смогу жить без неё, но что это за жизнь? Я видел страдания своего дяди. Не жизнь, а существование, его держат только обязанности перед родом и демонами. Но он уже совсем плох, не исключено, что в ближайшие годы он уйдёт от нас окончательно.

Щёлкнул замок, и в облаке пара выплыла раскрасневшаяся Розэ, с закрученными в полотенце волосами. Но мелкие прядки выбились из него и облепляли лицо влажными завитками. Она оделась в чистое платье ещё в ванной, и обо всём произошедшем напоминала только повязка на ладони.

— Я готова, — сказала она смущённо, — о чём ты хочешь поговорить?

— Обо всём, — нервно хмыкнул я и отлепился от стены, оказавшись почти вплотную к Розэ.

От неё пахло чистотой и свежестью, а ещё тонким ароматом розы и мёда. Я медленно втянул воздух и повёл головой, как дикий зверь. В мозгах немного затуманилось, я стянул полотенце с головы Чебурашки, и влажные волнистые пряди рассыпались по плечам, аромат стал просто одуряющим.

— Что ты делаешь? — прошептала она, глядя на меня во все глаза.

Но в этих голубых озёрах не было страха, только интерес. О, Демон-Праотец! Я провел пальцем по немного влажной и покрасневшей щеке, накрутил на палец локон, потемневший от воды до цвета тёмного мёда. Чёрт, надо остановиться.

— Схожу с ума, не заметно? — спросил с лёгкой насмешкой, отвечая на её вопрос.

— Да, похоже, — она улыбнулась, и в её голубых глазах будто солнце зажглось, раскрасив радужку лучами.

Моё сердце дрогнуло и забилось чаще. И как я раньше не замечал, сколько в ней скрытого света? Я видел его в ней, но ещё никогда она не загоралась так ярко и чисто, словно раньше закрывалась стеной, заворачивалась в толстое пыльное одеяло. Всё, это диагноз. Я без неё не смогу.

— Садись, — я с трудом убрал руку и отошёл в сторону, давая ведьмочке дорогу.

Она молча кивнула и опустилась на кровать, глядя на меня снизу вверх, с настороженностью и опаской, её свет померк, словно между ним и мной было грязное пыльное окно. Розэ как-то незаметно изменилась, напряглась. В её глазах мелькнул страх.

— Чего ты опасаешься? — прямо спросил я и нахмурился.

— Того, что я могу услышать, — сказала она прямо, — я боюсь разочароваться. Я редко разочаровывалась, в поместье никто не трогал меня и мои иллюзии. Все они были отдельно от меня. Я существовала будто бы в собственном мире, но знала основные правила. Они не позволяли мне слишком забыться.

— Какие правила? — я напрягся.

— Семья отдельно, я — сама за себя, — она почти смогла безразлично повести плечами, словно её это не задевало, — если я играю по правилам, меня не замечают и не трогают. В пределах установленных границ я могла позволить себе всё, что угодно. Но я всегда знала, что я одна. Меня не обижает и не злит отношение семьи. Я привыкла. Но за пределами поместья всё другое. И я боюсь разочароваться, потерять то, что получила.

— Розэ, ты ничего не потеряешь, — я приблизился к кровати и опустился перед ней на корточки, заглядывая в глаза, — всё изменилось. Для тебя нет границ, они больше ничего не могут тебе сделать. Я позабочусь, чтобы тебя никто не обидел. Теперь только ты сама можешь устанавливать правила и рамки.

— Ты хочешь быть моей точкой опоры? — спросила она, в глазах мелькнула тень.

— Да, — ответил я и сжал её руки, чувствуя смутную тревогу.

— Тогда я буду зависеть от тебя, и не смогу справиться сама, если ты вдруг исчезнешь, Леон, — прошептала она.

— Розэ, я никуда не исчезну, — я нахмурился, мне не нравится, куда зашёл разговор.

— У ведьм есть особенное чувство, как обоняние и осязание, — сказала Чебурашка, — и я чувствую, что ты не будешь рядом всегда.

— Глупости, — я глубоко вдохнул запах её волос и повторил, — глупости. Я тебя не оставлю.

— Почему? — спросила она и посмотрела прямо в глаза, — что тебе с этого? Метка рано или поздно исчезнет, и ты снова свободен.

— Я привязался к тебе, — сказал полуправду.

— Этого мало, — она упрямо мотнула головой.

— Что ты хочешь от меня услышать? — вздохнул я.

— Правду, и ничего кроме правды, — Розэ поджала губы запретным приёмом, — я не хочу разочароваться в тебе. Я боюсь этого больше всего. Не заставляй меня, Леон. Я не хочу снова остаться одна.

Она с силой сжала губы, почти до бела, и отвела глаза. В моё сердце вонзилась острая такая ледяная игла вины.

— Розэ, у тебя есть какие-то вопросы? Я постараюсь ответить на них, — я глубоко вдохнул, стараясь унять неприятную боль, — что ты хочешь знать?

— Всё, — она посмотрела на меня остро и пронзительно.

Демон-Праотец, я действительно пропал. Что она со мной делает?

Розэ

— Как тебя зовут? Откуда ты? — спросила я, начиная издалека.

— Ты уверена, что хочешь услышать моё полное имя? — он глянул на меня из-под ресниц, но я была непоколебима, — ладно. Леонхардионар хас’Дар-абаа-Ле, Багровый Повелитель, третий наследник Владыки демонов, второй принц Асара.

Я глупо хлопнула глазами, не ожидая услышать что-то подобное. Матерь-Ведьма! Да из всего этого я поняла, что имя у него начинается на Леон, оно очень длинное, а фамилия нечто невообразимое, сборник непонятных звуков. И титулы. Сколько титулов. О Матерь-Ведьма, да передо мной настоящий принц! Принц демонов…

— Не ожидала? — вымученно усмехнулся Леон и снова сжал мои руки, словно я собралась вырваться.

— Мне кажется, что я сплю, — выдавила я, — сложно поверить, что это правда. У тебя столько титулов, а имя и вправду длиной в километр.

— Я предпочитаю пользоваться именем Леон и титулом Багрового Повелителя, это самое важное, — вздохнул он, — что ещё ты хочешь знать, Розэ?

— Ты говорил, у тебя старшие брат и сестра, и есть младшие, тоже брат и сестра? — спросила я.

— Да, Макс, Маша, Даша и Сева, — произнёс он какие-то странные имена, только первое было привычно моему слуху, от моего непонимания губы Леона едва заметно дрогнули, — Макс, Мария, Дария, Севар.

— И все… Багровые Повелители? — мне было искренне интересно, но на самом деле я просто боялась спрашивать самое главное.

— Нет, — он хмыкнул, — это не просто титул, ты должна это знать, если читала про демонов-асаров. Это вид нашей силы. Я — Повелитель Багровых Туманов, красный асар. Мой старший брат Макс — Звёздный Повелитель, он синий асар, Мария — Сизая Повелительница, серая асара. У Дарии очень слабая демоническая природа, она пошла в маму, поэтому она не принадлежит к расе асаров, а Севар ещё слишком мал, чтобы говорить о его магии.

— Твоя мама не демон? — я была удивлена.

— Нет, она вообще не из нашего мира, — Леон очень тепло улыбнулся.

Я молча позавидовала. Он так рассказывал о своей семье, что сразу становилось понятно, что у них очень крепкие отношения. Такая большая семья и все друг друга любят. Об этом не нужно было говорить, это было видно в грозовых глазах Леона. Они потеплели, стали словно живая ртуть. Как бы я хотела такую же семью.

— В детстве папа рассказал мне сказку, что существуют другие миры, и из них Туман приглашает к нам людей, которые изменят Ранталью, — вспомнила я историю и улыбнулась, — он сказал, что наши предки, первые древние ведьмы пришли к нам по приглашению Тумана, из другого мира. Поэтому они и их потомки отличаются от местных ведьм. Якобы, мы не совсем ведьмы, у нас другая структура магии, иное колдовство. И благодаря этому колдовству наша кровь не смешивается, но и друг с другом шесть родов не могут родниться напрямую, тоже из-за крови.

— Правда? — улыбнулся Леон.

— Да, — кивнула я, — иногда в детстве, когда я не могла заснуть, я лежала и думала о древних ведьмах, представляла себя одной из них. Здорово было думать, что я могучая чародейка, которой покорялась природа. После таких мыслей мне снились довольно странные сны.

— Какие? — приподнял бровь Леон.

— Да глупости, — я мотнула головой, но демон продолжал ждать моего рассказала, — странные сны. Я там была той, какой и мечтала быть. Могущественной ведьмой, я делала такое, что можно провернуть только во сне. И вокруг меня были они, они поддерживали меня, их было…

Я оборвала себя и нахмурилась, коснулась груди в том месте, где билось сердце, где я увидела маленький светящийся розовый бутон. Сейчас, когда я вспомнила об этих снах, об их призрачных обрывках, в голове что-то встало на своё место. Я вспомнила, что видела.

Я видела шесть ведьм, они были связаны со мной светящимися нитями с шипами. Я чувствовала каждую из них, а они чувствовали меня. Мы были единым кругом. В центре я, а вокруг были они. Моя защита, моя опора.

Я мотнула головой, прогоняя смутные обрывки путанных снов. Но ведь это случилось вновь. Эти шипастые линии связали меня с семью ведьмами в Первом Котле. Мне ведь не могло показаться? И девочкам? Я ничего не понимаю, я так запуталась.

— Розэ? — осторожно позвал Леон и погладил мои руки кончиками пальцев, — в чём дело?

— Расскажи мне правду, — взмолилась я и сама сжала его ладони, — ты же что-то знаешь. Не заставляй меня говорить это, скажи сам. Я ведь чувствую и всё понимаю. Это ведь ты… с моими записями?

Сердце заколотилось в бешеном ритме, а губы задрожали от едва сдерживаемых эмоций. Я всё же сказала это! Я сама убила свою хрупкую иллюзию, своими словами. Глаза защипало, а в душе пробежался холодный сквознячок.

Пожалуйста, пожалуйста, Леон, скажи что-нибудь, что не разобьёт мне сердце. Если солжёшь, то солги так, чтобы я поверила. Я готова обмануться, только дай мне возможность. Я не хочу потерять тебя, если правда окажется слишком горькой.

Ты ведь не предал меня, правда? А если да, то… Солги. Только останься навсегда рядом, как и обещал. И даже если это тоже ложь, пусть она будет моей защитой от реальности как можно дольше. Я совсем не готова к реальности. Пока не готова.

Пожалуйста. Ты нужен мне.

Я не заметила, как мои ногти впились в его кожу от напряжения, но Леон даже не поморщился. У меня внутри всё переворачивалось, меня корёжило в ожидании ответа, но я только молчала и с мольбой смотрела в его глаза, полные серебра и молний.

— Да, это я забрал твои записи, — ровно произнёс он и прикрыл глаза.

— Зачем? — сдавленно выдавила я, чувствуя, как по сердцу прошла первая маленькая трещинка.

Продолжай, не тяни! Скажи, что всё не так, как я подумала. Я так хочу, чтобы ты остался со мной. Я так хочу, чтобы ты был тем, на чьё плечо я всегда смогу опереться. Тем, кто не отпустит мою руку. Вокруг меня так темно и одиноко, я не хочу терять тебя. Ты нужен мне. Я чувствую себя почти сумасшедшей, ты словно приворожил меня, привязал к себе стальными канатами, Леон.

— Потому что я хочу защитить тебя, Розэ, — он открыл глаза и посмотрел прямо в мои, глубже, в душу.

С ресниц сорвалась слеза, и она словно залечила трещинку на сердце. Матерь-Ведьма, спасибо! Я такая плакса, но сейчас мне снова захотелось разрыдаться, только на этот раз от облегчения. Я верила ему, Леон сказал мне правду. Достойную и благородную.

— От чего? — прошептала я.

Леон высвободил одну руку из моей хватки и осторожно смахнул пальцами слезинку с моей щеки, заправил влажные пряди за ухо, коснулся кожи в мимолётной ласке. Я прикрыла глаза и подалась следом за его ладонью.

— От твоего наследства, — тихо ответил он, не отрывая от меня прямого грозового взгляда, — Розэ, ты наследница двух первородных семей. Фер де Клёр и Лоу де Сейл.

— У меня семейный дар Лоу де Сейлов, — шмыгнула я, — проклятия и всё такое. Моя мать была одной из них?

— Да, — немного удивился демон, — твоя мать, как и твой отец, из ближнего круга семьи, они те, кто могут передать своим детям особую кровь первых древних ведьм.

— Я — потомок прямого смешения древней крови? — переспросила я.

— Да, — мрачно качнул головой Леон, — от этого я и хотел тебя защитить.

— Чем мне это грозит? — я сглотнула и по его взгляду сразу всё поняла, — о Матерь-Ведьма… Я… Они убьют меня?

— Я никому не позволю тебя обидеть, ты поняла меня? — он обхватил моё лицо ладонями и заставил смотреть ему в глаза, — поняла меня, Чебурашка?

Я медленно прикрыла глаза в знак согласия. Внутри у меня бушевало облегчение одновременно с беспокойством. Но я верила Леону. Он спасёт меня, не оставит одну. По крайней мере я могу рассчитывать на то, что он будет со мной до тех пор, пока мне будет нужна его помощь.

А потом… Плевать, что будет потом. Мне надоело тонуть в своих иллюзиях как в болоте. Я буду жить сегодняшним днём и брать от жизни всё, чтобы ни о чём не жалеть. Даже если всё закончится плохо, или Леон после всего оставит меня, я буду знать, что не прожила эти моменты впустую.

— Спасибо, — одними губами произнесла я и устало прикрыла глаза.

Спасибо, что ты появился в моей жизни, Багровый Повелитель.

Глава 9. Райтер Лаудесейл

Розэ

Я не заметила, как уснула. Снилось мне что-то смутно тёмное, я видела происходящее словно через глухую завесу тумана. Какие-то неясные образы и действия, обрывки слов… Проснулась я уже утром с лёгкой головной болью. Леона нигде не было.

Я села на кровати и закрыла ладонями лицо, воспоминания прошлого дня звоном отозвались в голове. Столько всего произошло… О Матерь-Ведьма, Леон меня поцеловал! Поцеловал! Осознание этого пошатнуло мой мир, раздалось далёким громом на периферии.

— Не могу поверить! — выпалила я и подскочила с места.

— Во что? — раздался насмешливый голос.

— Леон! — я почти не вздрогнула от неожиданности, только резко обернулась в его сторону и залилась краской стыда.

— Кто же ещё, — улыбнулся демон, — к тебе тут с самого утра паломничество. Ты стала такой популярной, Чебурашка.

— К-какое паломничество? — я вытаращилась на него во все глаза.

— Ведьмы, которых мне пришлось вытаскивать из той древней посудины, — хмыкнул Леон.

Я залилась краской повторно. Я вчера так сильно погрузилась в свои переживания и проблемы, что даже забыла, что девочки остались в Первом Котле. Матерь-Ведьма, а если бы Леон о них не вспомнил? Они бы так и остались сидеть там?

— А… А они сами бы не выбрались? — дрогнувшим голосом сказала я, скомкав пальцами подол платья.

— Я был слегка не в себе, — о, неужели этот самодовольный демон немного смутился? — запечатал крышку котла, когда забрал тебя. Вспомнил, когда ты уснула.

— О Матерь-Ведьма, — выдохнула я, — сколько сейчас времени? Мне надо извиниться и всё им объяснить…

— Подожди-подожди, — перехватил меня Леон, — сначала иди умойся и приведи себя в порядок, я клятвенно пообещал твоим ведьмам, что ты придёшь в столовую на завтрак, так что они будут ждать тебя через полчаса.

— Ох, — я облегчённо расслабилась, — дай мне пятнадцать минут.

— Можешь не торопиться, — хмыкнул Леон, — кстати, Розэ.

— Да? — я обернулась в дверях ванной.

Леон преодолел несколько шагов и взял моё лицо в свои ладони. Я замерла, то ли от испуганного предвкушения, то ли желания. Демон посмотрел мне в глаза, коротко и пронзительно, на задворках моего сознания снова загрохотали молнии. А потом он наклонился и поцеловал меня в уголок губ.

— Доброе утро, — он ухмыльнулся, отстранившись, — вот теперь можешь идти приводить себя в порядок.

Я мгновенно вспыхнула и буквально впрыгнула в ванную комнату, на лету захлопнув за собой дверь. Щёки горели, глаза в отражении зеркала сверкали, а губы непроизвольно раздвигались в широкую и совершенно глупую улыбку.


— Так, Розэ, а теперь расскажи нам всё, — заявила Осьмика, когда я пришла в столовую и села к ним за стол.

— Я даже не знаю, с чего начать, — замялась я, — я сама не до конца понимаю.

— Ну, начни хотя бы со своего очаровательного друга, — Джен развалилась на стуле и подмигнула мне.

— Ничего Мелоун не очаровательный! — выпалила Кики, — он просто вытащил нас из Котла.

— Ой да перестань, милый парнишка, — хихикнула Лалли, и её кудряшки затряслись в такт.

— Он хорёк, — надулась подруга.

— Ну-ну, — подколола её Грана.

Я сидела и недоумённо хлопала глазами. Какой Мелоун? Их же… А-а-а, вот я дурочка. Леон уже принимал образ Грэга, видимо, и в этот раз замаскировался, чтобы у ведьм не возникло лишних вопросов. Хотя Дженевра всё равно поняла, что рядом со мной демон.

— Речь сейчас не о нём, — сказала я достаточно громко, чтобы меня услышали.

Я никогда раньше так не говорила, но сейчас будто почувствовала прилив силы. Джен снова усмехнулась, Осьмика и Грана переглянулись. Кики захлопала глазами, а Фельда чуть прищурилась. Лалли тряхнула кудряшками, а Яниса приподняла бровки.

— Ты права, — кивнула Яниса, — мы здесь собрались не парней обсуждать, а то, что вчера у нас произошло.

— А что-то точно произошло, и очень важное, — качнула головой Фельда, — ты очень странно активировала Котёл, Розэ.

— И слова активации ты выбрала странные, — сказала Дженевра, — одна из шести, одна как шесть. Никогда не слышала подобной формулировки.

— Ну-ка, Розочка наша, рассказывай, что ты знаешь, — подбоченилась Осьмика.

— И не увиливай, мы полтора часа потом в том Котле просидели! — сурово тряхнула кудряшками Лалли.

— Ну… — я переплела пальцы и потупилась, — в Котле мы видели схему Круга Роз. Видимо, моя кровь, как наследницы древнего рода, что-то в нём пробудила. А древняя магия первых шести ведьм очень непредсказуемая штука. Вот и получилось, что получилось.

— А что произошло позже? — спросила Кики, — куда ты исчезла?

— Утащили тёмные силы, — засмеялась Джен и подмигнула мне.

— Ты нам что-то не договариваешь, Розочка наша, — сощурилась Осьмика.

— Да ладно вам, хватит на неё наседать, она во всём этом понимает меньше нашего, — вступилась Грана.

— Я правда ничего об этом не знаю, — я вздохнула, — но мне жаль, что из-за меня вам пришлось так долго просидеть в котле.

— Да перестань, — вдруг сказала Яниса и хмыкнула, — это было отличное приключение, а у Осьмики в карманах завалялось ещё несколько зелий.

— Так что мы неплохо провели там время, — хохотнула Фельда.

Мы стали обсуждать вчерашний вечер и смеяться на особо забавных моментах. Я уплетала завтрак за обе щёки, потому что была голодна как волк. И куда делось свойство моего организма не есть по утрам? Рассеялось как утренний туман. Под конец завтрака я заметила Марию-Фелиссу.

— Мне нужно отойти, — сказала я и допила чай.

— Ты куда? — удивилась Кики.

— Встретимся на занятии, — вместо ответа выпалила я и скрылась вместе с подносом.

Кузина уже уходила, поэтому мне стоило поспешить. Я догнала её где-то на лестнице и перехватила за руку, оттаскивая в сторону окна. Она удивлённо на меня вытаращилась, даже не возмутилась моей неожиданной наглости.

— Привет, Мари, — неловко улыбнулась я и заправила прядь волос за ухо.

— Что тебе нужно? — проронила она.

— Только поговорить, — сказала я, — насчёт Дюбесси.

— Тогда нам не о чём разговаривать, — она отмахнулась и попыталась уйти.

— Постой, ты не понимаешь, — я снова схватила её за руку, — мои подруги вчера видели, как она создала очень мощное непроизвольное проклятье. Она была в бешенстве, просто вне себя. И это из-за тебя, после ссоры с тобой. Я просто хочу сказать, чтобы ты была осторожной, Мари.

— С чего мне бояться этой второсортной ведьмы? — она высокомерно вздёрнула подбородок, — она не тронет ни меня, ни тебя, если не хочет проблем для своего рода. Что-то ещё, Рози?

— Это всё, я только хотела предупредить, — вздохнула я, — как ты, Мари? Освоилась в новой комнате? Мы с тобой совсем не общаемся.

— Не беспокойся, у меня всё в порядке, — бросила она и развернулась, — лучше позаботься о себе. У нас скоро практические занятия. А все мы знаем, что магии у тебя кошкины слёзки. Какие бы слухи не ходили по академии, ты как была слабой, так ею и осталась, кузина.

— Эй, полегче с ней, — сказал непонятно откуда взявшийся брюнет, — нельзя так с родными.

— А ты ещё кто такой? — она оглядела моего неожиданного заступника с ног до головы.

— Райтер Лаудесейл, — довольно усмехнулся мужчина.

— Какая мерзость, — выпалила Мари, а лицо Лаудесейла вытянулось, — кому скажу, что за тебя заступился Лаудесейл, Розэ, они обхохочутся.

Мария-Фелисса засмеялась и поспешила обратно к лестнице, а Райтер недоумённо посмотрел на меня. Я неловко улыбнулась.

— Что это с ней? — спросил он.

— Вы извините, она у нас дурочка в семье, не понимает, что говорит, и смеётся, если ей пальчик показать, — градус неловкости повысился.

— Да, не повезло вам с родственницей, — покачал он головой, — а как вас зовут?

— Розэ, — представилась я, — а то невоспитанное создание зовут Мари…

Я вовремя прикусила язык и не стала говорить полное имя кузины. Мало ли этот мужчина окажется злопамятным и захочет её найти и обидеть. Марий-Фелисс не так уж и много. Впрочем, имя Розэ тоже не часто встречается.

— Знаю я одну Мари, она ещё хуже вашей кузины, настоящая демоница, — хмыкнул Лаудесейл и улыбнулся, — нравится учиться? На каком вы курсе?

— На первом, — я смутилась, — очень нравится, у меня столько друзей появилось.

— Это просто замечательно, а я вот зашёл к старой знакомой по одному вопросу и встретил лучшего друга, очень неожиданно, — он улыбнулся ещё шире, его карие глаза будто наполнились светом, я улыбнулась в ответ, — у вас красивая улыбка, вы кое-кого мне напомнили.

У меня в груди похолодело. Я же ведьма-полукровка! Моя мать тоже Лаудесейл, и этот Райтер мог её знать. Может она его двоюродная сестра или тётя? О боже, а если он меня узнает?

— Вы родовая ведьма? — спросил он вдруг.

— Да, — я осторожно сглотнула, — я Розэ Фардеклёр.

Я решила, что пусть знает нашу с Мари фамилию, чем подозревает, что я имею хоть какое-то отношение к его семье.

— Оу… — он растерянно моргнул и как-то криво улыбнулся, — тогда мне точно показалась. У вас очень красивая улыбка, и черты лица… Я ошибся.

— А… кого напомнила? — зачем-то спросила я.

— Мою сестру Рохезу, — как-то печально ответил он, — она так же красиво улыбалась. И глаза словно загорались как два солнца. Вы напомнили мне её.

— И что с ней случилось? — вырвалось у меня, и я тут же досадливо поджала губы. Мужчина как-то странно посмотрел на них. Я тут же их расслабила.

— Она исчезла. Просто ушла и не вернулась, — сказал он, — весьма своенравная особа. Ну, об этой истории слышали все. До сих пор судачат.

— Но не я. Извините, что спросила, — я неловко потупилась, — для меня всё это в новинку. Надеюсь, вы не держите зла на мою сестру? Она правда дурочка, но не такая злюка, какой кажется.

— Беседа с вами целиком искупила её вину, — галантно склонил голову Лаудесейл, — я очень рад нашему знакомству, миледи.

— Для меня оно тоже приятно, — я смутилась и снова улыбнулась, — к сожалению, мне пора.

— Тогда до встречи, Розэ Фардеклёр, — он уступил мне дорогу.

— До встречи, — кивнула я и со всех ног бросилась на занятие.

В спину меня сопровождал до первого поворота долгий внимательный взгляд ведьмака и быстро колотящееся сердце.


Леон

Я пребывал в смятении. Сидел на хорошо знакомой крыше и читал тетрадку, которую сестра мне прислала. Хорошо, что она всё написала на русском, потому что этот язык в этом мире знает только моя семья. Мама рассказывала, каких мучений папе стоило научиться правописанию и выучить все правила. Зато какой прекрасный шифр.

Информации было немного, вырезки из древних легенд, пару строк из дневников очевидцев, которые чудом сохранились и дошли до наших времён. Но это были довольно ценные крупицы. Маша проделала огромную работу, я даже не знаю, как с ней расплачусь за это.

В тетрадке была краткая запись из дневника некоего Тадеуса Тайдалаэса, очевидца времён после Темноты. Как раз того периода, когда пришли первые древние ведьмы. Я нахмурился, вчитываясь в крупные неровные буквы почерка старшей сестры.

«Она пришла, чтобы уничтожить, а не спасти. Чистая Темнота в огненных ладонях. Мы разорвали её надвое. Мы нарекли её двумя именами, дали две жизни и две судьбы, дабы она никогда не стала единым целым и не принесла зло. Так пять стали шесть, так мы спасли наш мир».

Твою мать. У меня просто не находилось слов. Что бы это ни значило, это плохо. Это чертовски плохо. И ведьма Силли точно что-то знает, эта старая карга не может не быть в курсе всего. Она, чёрт возьми, самая древняя ведьма мира, ходящая по изнанке как по своему будуару, она выучила десятки поколений Лаудесейлов. Включая моего друга.

А если попробовать так же разорвать силу Розэ на две отдельные части? Оставить моей ведьме какую-то одну, а вторую запечатать в какой-нибудь артефакт? Если когда-то смогли так сделать, то почему бы не повторить? Но… Силли говорила про сильную созависимость темноты и огня у Розэ. Чёрт.

Я смял в ладонях тетрадку. Что за идиотская безвыходная ситуация? Я резко поднялся, сложил тетрадь пополам и засунул в задний карман джинс. Либо Силли мне сейчас расскажет всё, что знает, либо кто-то сегодня отправится к праотцам. Мне надоело, что меня водят за нос как глупого мальчишку. Мне и Розэ нужны ответы.

Я вышел в изнанку и потащился хожеными тропками туда, где могла сейчас быть Силли. Его приближение я почувствовал сразу, попытался выскочить с изнанки и удрать по коридору академии на своих двоих, когда наглая морда запрыгнула на меня сзади и вцепилась всеми конечностями.

— Куда это ты, придурок? — зарычал он.

— Какого чёрта, Рай? — я попробовал скинуть со спины своего лучшего друга, — я тебе что, мама-обезьянка? Слезай.

— Если слезу, ты удерёшь, только тебя и видели, Леон, — хмыкнул Райтер Лаудесейл.

— О Демон-Праотец, я тебя сейчас размажу по изнанке, если не слезешь, — рыкнул я и встряхнулся всем телом.

— У-у-у, какие мы злые, — хмыкнул он и спрыгнул наземь, — ну-ка, дай на тебя глянуть.

— Насмотрелся? — я вскинул бровь, разглядывая друга в ответ.

Сладкий брюнетик с темно-карими глазами, Розэ совсем на него не похожа. Она больше похожа на Фардеклёров. Не удивительно, что я сразу не понял, что она ведьма-полукровка. Пожалуй, от второй своей семьи она унаследовала только пухлые губы.

— Не насмотрелся, — хмыкнула Рай, — ты чего тут делаешь?

— Иду пытать ведьму, — пожал я плечами.

— Интересно, я тоже, — он белозубо улыбнулся, — я Силли, а ты?

— Я тоже, не поверишь, — я прищурился на него, — тебе с каким вопросом?

— С личным, — перестал лыбиться он.

— Я тоже, но мне точно нужнее, чем тебе, — я попробовал выскочить с изнанки.

— Это вряд ли, — он удержал меня и покачал головой, — моя старшая сестра недавно родила, знал?

— Поздравь Эльзу от моего имени, — кивнул я, — девочка?

— Обязательно. Да, Розалинда, ты же знаешь, у нас пунктик — первых в поколении, родовых называть в честь роз, — сказал он как-то излишне мрачно, — вот только девочка не родовая ведьма. У нас где-то неучтённый наследник бегает. Мать крайне озабочена этим вопросом.

— Разве первенство ведьмы подтверждают не при поступлении в академию или по требованию в спорных вопросах? — у меня в груди тревожно заворочалось.

— У нас сохранился особый артефакт, мы проверяем новорожденных сразу, — вздохнул Райтер, — и Линда — не наша родовая ведьма. Мама уверена, что это ребёнок Рохезы. Мы уже потеряли родовую ведьму моего поколения, второе по счёту мать не готова терять.

— Вы так и не нашли Рохезу? — в моей голове звенели тревожные колокольчики.

— В последний раз мать чувствовала её энергию тринадцать лет назад, но она жива. Её сила не вернулась к роду, — он сжал кулаки, — но теперь мы просто обязаны найти её и мою племянницу. Или племянника. Так что моё дело очень важно. А у тебя что?

— А мне истинную спасти надо, — брякнул я.

— Истинная? — брови Рая взлетели к линии волос, — твою мать, конечно, тебе важнее. Я могу подождать ещё некоторое время. Иди. Кстати, поздравляю!

— Спасибо, — выдохнул я и поспешил исчезнуть с его глаз долой.

В голове крутились одни маты. Не нужно быть гением, чтобы сложить дважды два. Пропавшая Рохеза, неизвестный наследник Лаудесейлов. И моя Розэ. Я выругался сквозь зубы. Моя ведьма это целый сборник неприятностей. Родовая ведьма Фардеклёров и Лаудесейлов? Это… просто словами не описать какой это зашквар.

— Ведьма Силли, у меня к вам список претензий и пара нот протестов, — выпрыгнул перед носом у ведьмы прямо в её кабинете, — вы знали, что Розэ — родовая ведьма Лаудесейлов и Фардеклёров?

— Ох, Лёва, — карга рухнула на диван, возле которого стояла, — как ты узнал?

— Встретил Райтера, он шёл к вам с похожим вопросом. Лаудесейлы узнали, что у них, оказывается, уже есть родовая ведьма, — рыкнул я, — довольно мне ваших тайн. Либо вы сейчас мне всё расскажете, либо я найду чем вам ответить.

— Ну зачем сразу угрожать? — она укоризненно нахмурилась и устало прикрыла глаза, — садись и рассказывай, что ты ещё хочешь знать? Вижу, у тебя очень много вопросов. Я постараюсь ответить на все.

— Постарайтесь, — сказал я и плюхнулся рядом с ней.

Глава 10. Горькая правда

Леон

— Рохеза и Пирс с первых дней в академии начали привлекать к себе внимание своей враждой. И все следили за этим с опасением и интересом, — начала Силли, — я не сразу заметила, когда их вражда перетекла во что-то большее. Теперь семейная ненависть была им на руку, прикрывала то, что они любили друг друга. В конце концов, любовь и ненависть — это два очень сильных чувства, две стороны одной монеты, и не всегда можно отличить одно от другого.

— Давайте всё это вы будете в подробностях расписывать Розэ, ей будет интересно послушать о своих родителях, — хмуро сказал я, — ближе к главному.

— Багровый Повелитель, — сказала, будто ругнулась, и закатила глаза, — хорошо. Я пыталась объяснить, к чему всё это приведёт. Но отговорить Лоу де Сейл и Фер де Клёра? Проще убедить демона-асара, что он не любит свою истинную.

— Сомневаюсь, — я усмехнулся.

— Поверь мне, — ядовито скривила губы в улыбке Силли, — твоя истинная пошла в своих родителей. Она довольно упрямая и упорная девочка.

Я подумал немного и согласно кивнул. Да, эта хитрая ведьма даже усыпила меня, чтобы я ей не мешал.

— Конечно, меня не послушали. Но я не решилась рассказать об этих отношениях кому-либо, чтобы не навредить Рохезе и Пирсу, — она вздохнула, — между Фер де Клёрами и Лоу де Сейлами всегда было притяжение. Пирс и Рохеза не первые такие. Но единственные, у кого родился здоровый ребёнок.

Ведьма ненадолго замолчала, вспоминая, а я напрягся, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не схватить её за плечи и не вытряхнуть из неё всё.

— Здоровый ребёнок? — пауза затянулась, и я подтолкнул ведьму продолжать рассказ.

— Все дети от подобных союзов рождались с уродствами, не совместимыми с жизнью, — хрипло заговорила ведьма, — за свою долгую жизнь я не раз видела, что появляется в таких запрещённых союзах. Некоторые уродцы выживали каким-то чудом, но позже их убивал конфликт магии. Это… все рождённые дети были близнецами, каждый со своей магией, но ещё в утробе матери они не могли воспротивиться этому притяжению и соединялись в одно существо.

Я сглотнул. Сиамские близнецы. В голове тут же вспыхнули недавно прочтённые записи. Про то, что из тумана пришли пять ведьм, но одну из них разорвали на две сущности, двух разных человек. Теперь всё становится ясным.

— А как же Розэ? — спросил, чувствуя, как внутри что-то замирает, противный липкий страх окутывает тело.

— Я боялась её рождения и в то же время ждала, — выдохнула ведьма Силли, — девочка поглотила своего близнеца ещё в утробе, она отвоевала свой шанс на жизнь ещё будучи размером с пылинку. Я надеялась до недавних пор, что рано или поздно она сможет поглотить и силу нерождённого близнеца, станет нормальной. Но её огонь и темнота равны по силе и крепко связаны друг с другом, неразрывно.

— Феномен поглощённого близнеца, — пробормотал я.

— Да, — вздохнула Силли, — у Розэ сила близнеца и её личная. Я полагаю, что её личная сила — это темнота. Логично, что в организме матери с такой же силой смогла выжить именно она. И тот случай…

Она резко осеклась и досадливо поджала губы, словно сболтнула лишнего. Я хищно подался вперёд, вцепился взглядом в её глаза, чтобы она не посмела отвести их.

— Какой случай? — почти зарычал я.

— У Розэ оказалась очень сильная магия, просто невероятный потенциал, — сказала ведьма, — никогда такого не случалось в сообществе ведьм, но она одна оказалась родовой ведьмой сразу двух семей. И она родилась нормальным младенцем. Тогда мы и поняли, что она поглотила второго ребёнка. В ней жили две силы. И до пяти лет они никак себя не проявляли, мы уже почти обрадовались, но…

— Но? Ведьма Силли, ваши драматические паузы неуместны, — я чуть не подскочил с места.

— Тихо, Повелитель, — цыкнула она, — это сложно. В пять лет у девочки начался конфликт магии. Всё началось внезапно. Розэ было пять, Рохеза с Пирсом счастливо жили вдали от родственников, на Асаре, кстати.

Я удивлённо приподнял брови. Розэ говорила, что её ещё младенцем принесли в дом Фардеклёров и вырастили там. А она, оказывается, до пяти лет жила на одном материке со мной, вместе со своими родителями.

— Всё было хорошо, это был такой же день, как и остальные в течение нескольких лет. А потом случилось то, что случилось, — грустно сказал Силли, — они оставили дочь на дневной сон и вышли в парк. Дом занялся огнём мгновенно, он сгорел дотла в считанные минуты.

У меня внутри похолодело, а метку закололо ледяными иглами. Я сжал челюсти. Тот пожар и малютка Розэ. Чёрт, это же я вытащил её из того огня. А если бы я тогда не среагировал на подначки Машки и не нашёл то заклинание? Если бы не появился в том горящем доме? Если бы выпрыгнул в окно, не обратив внимание на то, что рядом кто-то есть?

Мне стало жутко не по себе. Счастливая случайность позволила мне вытащить мою Розэ из огня. Если бы не это, я никогда бы не встретил её. Сердце болезненно сжалось, и я чуть не поморщился от неприятных ощущений.

— Но удача была на стороне этой необычной девочки, — проскрипела Силли, — она смогла выбраться из огня, её нашли на траве в нескольких метрах. Тогда Пирс и Рохеза приняли решение, что не успокоятся, пока не найдут способ помочь своей дочери. Поэтому Рохеза окончательно «пропала» для всех, а Пирс взял на себя роль недалёкого идиота, бегающего по миру в поисках приключений. Всё для неё. Ведь в пик совершеннолетия ведьмы её сила выходит на новый уровень. И Розэ не сможет его пережить с такой магией.

— Но почему Розэ забрали в семью Фардеклёров? С Лаудесейлами она была бы намного счастливее, — сказал я.

— Была бы. Но огонь в ней сильно реагировал на темноту, настолько, что девочка самопроизвольно запечатала её внутри себя, и огню пришлось впасть в сон, — Силли покачала седой головой, — но он начинал снова пробуждаться и вредить Розэ, как только кто-то с силой темноты подходил близко. Рохеза не могла приблизиться к собственной дочери и утешить её.

— А ещё Розэ внешне — почти вылитая Фардеклёр, — потрясённо прошептал я.

— Верно, — кивнула Силли, — Лаудесейлы приняли бы её и окружили заботой, но случилось так, как случилось. Мы создали для Розэ безопасную легенду, по счастью детская память очень ненадёжна, и Пирс отнёс девочку в фамильное поместье. Рохезе остались только письма о том, как проходит детство её дочери и портреты. Она посвятила свою жизнь поискам, чтобы однажды подойти к собственной дочери и обнять без опасений вновь навредить ей.

Я взлохматил волосы и прикрыл глаза. Да, Силли была права, когда говорила, что мне не стоит плохо отзываться о родителях Розэ. Мне стало безумно жаль их всех. Розэ, Пирса, Рохезу. Если бы не эти особенности древней магии, они бы могли жить счастливой семьёй, в Асаре, где когда-нибудь мы с Розэ обязательно встретились бы и всё было совсем иначе.

— Почему никто ничего не рассказала Розэ? — тихо спросил я, — она имеет право знать. Ей могли сказать обо всём ещё несколько лет назад.

— Стала бы она от этого счастливее? — задала встречный вопрос Силли.

— Правда, даже горькая, освобождает. Даёт выбор, — возразил я.

— Не думаю, что она бы справилась с такой правдой раньше. Я и сейчас не очень уверена, что Розэ выдержит это, — качнула седой головой ведьмой.

— Она уже ищет ответы, она хочет знать о себе всё, — я поднялся, — если ей не расскажете вы, расскажу я. У неё должно быть время до ведьминого совершеннолетия всё узнать и решить, чего хочет она.

— Всё не теряешь надежды избежать ритуала лишения? — хмуро спросила она.

— Никогда не потеряю, — я прищурился, — я буду бороться за неё до последнего.

— Розэ повезло, что у неё есть ещё один человек, который любит её настолько, — слабо улыбнулась Силли, — я подумаю над твоими словами. А ты не руби сгоряча, Повелитель Багровых Туманов.

Я кивнул и вышел в изнанку. Мне нужно было подумать и переварить всё это. Правда о Розэ в действительности оказалась слишком тяжёлой. Сможет ли моя ведьмочка понять и принять её? Или это сломает её окончательно?


— Эй, Леон! — ко мне на крышу выпрыгнул как всегда отвратительно весёлый Райтер, — Силли тебе помогла с истинной?

— Нет, только ещё больше всё запутала, — печально вздохнул я.

Пожалуй, старая ведьма была даже в чём-то права, когда хотела держать меня в неведении. Правда оказалась тяжелее, чем я рассчитывал. А ещё у меня болело сердце за мою ведьмочку, она только-только начала жить полной жизнью, словно пробудилась ото сна. Полагаю, это было последствием сна её магии. Вместе с ней проснулась и Розэ.

Но эта правда… На Земле я читал о поглощённых близнецах и в целом о связи близнецов. Выживший близнец после гибели второго всегда чувствует, что в его жизни что-то не так, он чувствует себя одиноким, сломленным, отчаянно желает к чему-то привязаться и создать новую связь, хоть немного похожую на ту самую. Звучит мистически для Земли, но это доказанный учёными факт.

Розэ об этом не подозревает, но может чувствовать это где-то смутно в душе. И когда она узнает… она слишком ранимая и хрупкая. Правда может убить её. Я потеряю свою ведьмочку намного раньше, чем мог рассчитывать. Я не хочу этого.

— Мне жаль, — Рай, о котором я уже забыл, плюхнулся рядом на прогретую осенним солнцем крышу, — мне она тоже не помогла. Сказала, что в академии точно бы узнали, объявись тут наследник Лаудесейлов. А по миру бегать и выискивать дитятю она уже слишком стара.

Я едва заметно вздрогнул. Чёрт возьми, моя Розэ ещё и его потерянная родственница, родовая ведьма семьи. Я мысленно выругался, не стесняясь в выражениях. Райтер не дурак, может что-то понять, да и я не хочу лгать в лицо другу. Нужно куда-нибудь его спровадить, прочь от Академии Роз.

— Значит, тебе пора, — сказал я, — рад был тебя увидеть, залетай в Асар в гости, Машка будет тебе очень рада.

— Видел я её радость, — хмыкнул друг, — не надо мне такого. Сегодня встретил в коридоре одну девушку. И теперь у меня вопрос, все Мари меня ненавидят?

— В смысле? — я почувствовал неладное.

— Не обращай внимания, — он отмахнулся и посмотрел в сторону леса, там у первого курса сейчас были практические занятия. У моей ведьмы в том числе. — Лучше расскажи про свою истинную. Кто она? Учится здесь?

— Она ведьма, — со вздохом признался я, — студентка.

— Ведьмы очень своенравны, едва ли не хуже демониц, — широко улыбнулся Райтер.

— И ведь не поспоришь, — сказал я и поднялся, — ну, пошли, пну тебя в добрый путь.

— Прогоняешь? Эй, наглый демонюка, это, вообще-то, моя вотчина, центр мира ведьм, — хохотнул друг и тряхнул чёрными кудрями.

— Я своего рода тоже ведьмак, пусть иномирный, и пошёл в папу-демона, — хмыкнул я.

— Это не считается, — тёмные глаза Рая будто зажглись изнутри.

Глаза Розэ так же светятся, словно солнце. Теперь я вижу в них намного больше общих черт. Вьющиеся густые волосы, этот особенный солнечный взгляд, некоторые черты лица, которые не бросаются в глаза на первый взгляд. Если их поставить рядом, очень умный и внимательный наблюдатель поймёт, что они родственники.

— Считается. Иди, и никому не говори, что я нашёл истинную, — я сложил руки на груди и посмотрел на него с прищуром.

— Ладно-ладно, не буду мешать тебе окручивать милую ведьмочку, — он шагнул за грань одной ногой, как всегда это смотрелось жутко, словно ноги у него и вовсе нет.

— Перестань так делать, — я аж весь передёрнулся.

— М? — он вздёрнул брови и перевёл взгляд на ноги, — да, и правда жутковато.

— Почему у меня чувство, что ты тянешь время? — я вздохнул.

— Потому что я ведьмак, а у ведьм, даже мужского полу, сильно шестое чувство, — он хмыкнул, — что-то не даёт мне уйти. Я жду какого-то знака, чтобы остаться.

— Тебе просто хочется так дум… — начал я.

Но тут мою метку пронзило сотнями ледяных игл, но я и без этого почувствовал силу Розэ. На грани ощущений её отголоски коснулись кожи и развеялись туманом. Но этого хватило, чтобы и Райтер почувствовал эту магию.

— А тут всё интереснее и интереснее, — выдохнул он, — нет, я точно остаюсь.

Я еле подавил желание столкнуть его с крыши.

Глава 11. Розэ не нужны проблемы

Розэ

После обеда у всего первого курса ведьм была практика в лесу. Вела её моя любимица среди преподавателей — ведьма Юджина Дуар, главная отравительница всей академии и потрясающая мастерица в зельеварении. Я восхищалась ей, но тихо и осторожно, а она благоволила мне.

Нам было о чём поговорить во время занятий. Но не в этот раз. Сдобная как безе ведьма выплыла во двор академии, где уже галдели ведьмы и ведьмаки первого курса. Но стоило ей появиться, как все тут же словили тишину. На щеках преподавательницы появились милые ямочки от ехидной улыбки.

— Ну что, детишечки, — пропела она сладким голосом, — приступаем к нашей лесной практике. Ваша задача — найти все ингредиенты из списка, который всем выдали. Кто не найдёт даже половины, из леса может не возвращаться.

Она очаровательно улыбнулась, заставив всех передёрнуться. Как можно быть такой милой и безобидной внешне, но такой жуткой и пугающей внутри? Для меня это оставалось загадкой. Кому из однокурсников скажу, что ведьму Дуар боюсь больше, чем демона-асара — мне не поверят.

— Ну и всё, бегом! — она хлопнула в ладоши, — часики-то тикают.

Первый курс ведь всех классов смело в сторону леса порывом ветра. Я видела как Мелоун скользнул в кусты влево и побежал по тропинке, ведущей к ягодам азарики, жутко ядовитой, но очень полезной. Неодобрительно поджала губы, потому что азарику лучше собирать, когда под рукой уже есть живозор, он нейтрализует яд из сока ягод.

Кики кинулась за мной, потому что точно знала, что я всё сделаю верно. Мария-Фелисса побежала к мощёным дорожкам, ведущим к фонтану на одной из лесных полянок, там как раз росла смерть-трава. Звучит жутко, но это лекарственное растение от болей в желудке, честно.

На остальных я уже не оглядывалась, несясь во весь опор по лесным тропинкам, едва различимым в траве. Когда я получила список ингредиентов, то уже начала примерно составлять свой маршрут, чтобы успеть собрать всё и в нужном порядке, чтобы не обжечь ладони ядом азарики как Мелоун.

Кики держалась сильно позади, но всегда находила меня взглядом, потому что я вплела в волосы красную ленту, специально для неё. И так выглядело со стороны, если вдруг ведьма Дуар наблюдала, что Кики просто собирает растения где-то поблизости от меня, но не со мной.

Кто же знал, что эта ярко-алая лента сыграет со мной злую шутку? Я собрала живозор у ручейка и мне оставалось только вернуться за азарикой и собрать лопухи, чтобы закончить задание. На каком-то этапе Кики, как мы и договаривались, откололась и продолжила сама, поэтому я сейчас была сама по себе.

— Эй, Фардеклёр, — раздалось нелюбезное с другой стороны ручья.

Я подняла голову и посмотрела на смутно знакомых парней. Мгновение мне понадобилось, чтобы вспомнить их. Этот тот мерзавец Питт Мюррей, который в самом начале фыркал на Пейтона Кроули, а потом переключился на меня. Мари тогда заступилась за меня и крепко его заткнула. А второй парень был его другом, который пытался его вразумить.

— Мюррей, — произнесла я и затянула мешок с травами, — в чём дело, ребята?

— Поговорить нужно, — осклабился Питт, а его друг как-то неуверенно покачал головой и посмотрел на меня с какой-то нечитаемой печальной эмоцией.

— Сейчас? — я вскинула брови и посмотрела на небо, по положению солнца определяя примерное время, — через полчаса у нас закончится занятие. Нужно закончить задание.

— Какие мы ответственные, — противно пропел рыжий и сделал вперёд несколько шагов, но нас по-прежнему разделял узкий ручей, — ну да, тебе же надо любым возможным способом нарабатывать баллы, пока не начались магические практики. Ты же полный ноль.

— Это неправда! — на мгновение у меня перехватило горло, — это не так.

— Питт, — осторожно позвал задиру друг, но тот даже не повёл ухом, продолжая прожигать меня своими мерзкими крысиными глазками.

— Да-да, я помню, что ты вроде как сняла проклятие с Мелоуна и прокляла свою кузину, — его губы скривились, — а на деле ведьма Силли простила его и ты приписала его выздоровление себе, а твоя чёртова кузина просто подыграла тогда в столовой, чтобы поднять твой авторитет. Все это знают. Все знают, что ты ничтожество. Позорище для всех шести первородных семей.

Он говорил это с видимым удовольствием, улыбаясь всё шире и злей, ему нравилось унижать меня, кидать камни, не боясь получить сдачи. У меня внутри всё сжималось и горело от злости и обиды на этого самоуверенного мерзавца, мои руки сжались в кулаки, потому что ладони опять зазудели от еле сдерживаемого жара.

— Ты — ничтожество, — пропел он, не понимая, что находится в шаге от катастрофы, — и все это знают. Вся твоя высокомерная семейка, все рода и все ведьмы знают, что ты слабачка. Первая родовая ведьма без капли силы. Предки отказались от тебя, малышка? Чем же ты так провинилась?

Он захохотал, визгливо и противно, закинув голову и больше не глядя на меня. А я пылала, сгорала изнутри от собственных эмоций. Я должна была ответить ему, заткнуть его, чёрт возьми, но что-то в глубине опять не давало, оно будто хватало меня за руки и за ноги, закрывало рот, лишало воли и всех сил к сопротивлению, как это было всю мою жизнь.

Это что-то хотело, чтобы я оставалась тихой и безвольной. Послушной как кукла. Чертовски слабой. И пусть второму я удавалось подавлять меня, пока я будто жила в мыльном пузыре или и вовсе дремала наяву, то сейчас я не собираюсь ему поддаваться. Я — не такая, и возвращаться к прежнему состоянию не собираюсь. Ни сегодня, ни когда бы то ни было ещё.

— Замолчи, закрой свой поганый рот, — тихо зарычала я, мешок с травами с тихим шуршанием упал на землю.

— Питт! — позвал идиота его друг, стоявший в отдалении.

Его лицо исказилось страхом, ведь он видел, как я смотрю на Мюррея. Он видел этот ужасающий ведьмовской огонь Фардеклёров в глазах. Этот безумный неистовый пожар в радужках и зрачках моих глаз, обещающий вырваться наружу и уничтожить всё на своём пути. Огонь беспощаден.

— Что? — в Питте наконец проснулось ведьмовское шестое чувство, но слишком поздно.

— Я сказала, чтобы ты заткнулся, — уже громче проговорила я и сделала шаг к нему, прямо в ручей.

Поднялся пар, всё заволокло туманом, меня трясло едва сдерживаемой внутри ярости, от неистового огня, опалявшего меня изнутри. Я шла и не чувствовала воду, потому что я была слишком горячей, безумно обжигающей, воплощением пламени в этот момент. Вода в ручье просто испарялась, не доходя до моей кожи.

Питт испуганно замер, словно врос в землю, а его трусливый дружок пятился обратно к деревья. Я оказалась буквально в шаге от этого тупоголового индюка, охваченная какими-то излишне злобными, не свойственными мне чувствами.

Словно второе Я внутри решила, что раз не удержало меня от безумия, то я должна неистовствовать в полную мощь нашей стихии. Огонь ведь всегда так поступает. В отличие от мягкой темноты.

Я схватила негодяя, посмевшего обидеть меня, нас, за руку и заглянула в его полные боли и страха глаза. Я отражалась в них двумя огненными чудовищами и сама себя испугалась. Это отрезвило меня, темнота, стелившаяся где-то в глубине души, вырвалась наружу и охватила меня холодным коконом, гася пламя.

— Никогда больше не смей меня оскорблять, Мур де Трей, — прошептала я и с трудом разжала словно онемевшие пальцы на его руке.

Меня тут же охватила слабость, и я осела на траву, краем сознания отметив, что на месте моей ладони у Питта остался отпечаток от моей руки. Ведьмак замер на мгновение, а потом тяжело рухнул на землю рядом, отключившись от боли. Его дружок коротко закричал и ломанулся прочь, ломая ветки.

— Твою мать, Рози! — я не поняла, как рядом оказалась бледная и растрёпанная Мария-Фелисса, — Рози!

Она бесстрашно схватила меня за плечи и встряхнула, пытаясь привлечь к себе моё внимание. Я осоловело перевела на неё полуосмысленный взгляд и медленно моргнула. Это была я? Это злобное огненное чудовище, сотканное из силы и ярости — я?

И словно в ответ внутри меня что-то недовольно заворочалось и затихло окончательно. И вместе с этим окончательно ушла демоническая злоба, клокотавшая где-то в концах моего тела. В этот же момент я словно лишилась скелета и обмякла в руках напуганной Мари, которая что-то лихорадочно бормотала себе под нос, крепко меня обнимая.

— Чебурашка! — меня обдало прохладным ветерком, и меня почти вырвало из рук кузины, — Розэ, что случилось?

Леон заглянул в мои мутные глаза и нахмурился. Он взял меня на руки легко, как пушинку, и посмотрел сверху вниз на всё ещё сидевшую на траве Мари.

— Какого чёрта тут случилось? — рыкнул он.

— И какого чёрта тут валяется этот шашлычок, — почти весело, но с нотками беспокойства, воскликнул смутно знакомый голос.

— Рай, заткнись, — огрызнулся мой демон и снова посмотрел на кузину, которая медленно и с достоинством поднялась, — что произошло, Мария-Фелисса?

Ого, он даже назвал её полным именем!

— Вы ещё кто такой? — рассерженной кошкой зашипела она и перевела взгляд на приблизившегося к нам брюнета, — Лаудесейл.

— Привет, злобная метла, — так же любезно ответил ей он, — этот парень — мой друг, своего рода ведьмак по маме, но пошёл в папу. Поэтому не зли его и ответь, что случилось.

В его голосе слышалась насмешка, словно он говорил какую-то шутку, но вместе с тем он был очень серьёзным, почти на грани угрозы. Какой интересный он, этот мой родственник, Райтер Лаудесейл. Я устало положила голову на широкое плечо Леона и прикрыла глаза, наверное, даже задремала на несколько секунд.

— …он её взбесил, — объясняла недовольным и чуточку напуганным голосом Мари, — Рози вспыхнула как спичка, в прямом смысле. Я не увидела всего из-за пара, она почти осушила ручей. А потом упала и это кретин рухнул без чувств. Полагаю, обморок из-за боли.

— Истинная родовая ведьма Фер де Клёр, — присвистнул Лаудесейл, — родовой дар вашей семьи даёт о себе знать. В наше время не многие потомки шести первородных семей могут пробудить в себе дар, даже наследники.

— Розэ… — со смесью удивления и сожаления произнесла кузина и посмотрела на меня, — кто бы мог подумать. Ты и правда достойна быть родовой ведьмой. Я… Мне жаль, что я вела себя с тобой недостойно.

— Позже, — оборвал её извинения, а это были они, Леон, — давайте лучше придумаем, что нам делать. К нам уже мчится половина преподавательского состава Академии Роз во главе с ведьмой Силли.

— Предлагаю сматываться, — сверкнул улыбкой Райтер.

— Так нельзя, — нахмурилась Мария-Фелисса, — это неправильно.

— Отличная мысль, — поддержал своего… друга Леон, — Розэ не нужны проблемы. Сделаем всё тихо и убедительно.

— Давайте воспользуемся азарикой, — выпалила Мари и потянулась к своей сумке, — намажем Питту вторую ладонь, пусть все думают, что этот кретин рассыпал ягоды и обжёгся.

— У него дыра в рубахе и отпечаток ладони явно женский, — качнул головой Райтер, пока Мари копалась в своём мешке.

— Так и в чём проблема? — зашипела она рассерженной кошкой, — оторви этот рукав, измочаль рубашку, обмажь ожог от ладони азарикой! Не тормози, Лаудесейл, я и так не лучшего мнения о вашей семейке.

— О! — выдохнул ведьмак восхищённо.

— Действуйте, — проронил Леон, — полагаюсь на вас.

— Возьмите… — я сглотнула сухим горлом, — там мой мешок…

— Рай, жду потом красочные подробности. Смотрите не попадитесь, — сказал Леон и вместе со мной на руках легко перепрыгнул ручей.

Он подхватил мой мешок с травами, и мы скрылись в туманах изнанки. Пара шагов, и демон вынес меня на полянке рядом с азарикой, за которой я уже собиралась идти. Я вымученно улыбнулась.

— Почему мы здесь? — не смогла сдержать вялого любопытства.

— Потому что ты собирала у ручья живозор, а без него обычно не рискуют собирать азарику, — хмыкнул демон, — а твоя сестра… удивила.

— Да, — слабо вздохнула я, с удовольствием вдыхая запах Леона, — у нас с ней… странные отношения.

— Очень, — хмыкнул он, — а теперь отдохни и дай мне свой список.

Он опустил меня под деревом на траву, но мне отчаянно не хотелось ускользать из его горячих крепких рук. Я зацепилась пальцами за рукав его рубашки, темно-серой, она так красиво оттеняла его глаза…

— Зачем?

— Кто-то же должен завершить твоё задание, Чебурашка, — он улыбнулся и присел на корточки, — ты должна получить высший бал, ведь ты этого заслуживаешь.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — я капризно надула губы, хотя никогда так не делала. Наверное.

— Я быстро, ты даже не успеешь заскучать.

Его ладонь заправила выбившийся из причёски локон мне за ухо и ласково погладила меня по щеке. Я прикрыла глаза и прижалась к его руке. Матерь-Ведьма, я хочу, чтобы его руки всегда касались меня так нежно. Но потом он отпустил меня, я разочарованно распахнула глаза и тут же округлила их.

Леон поцеловал меня. Быстро, не давая ни о чём подумать. И испарился так же стремительно. Только на моих губах остался след от его губ.

Я счастливо улыбнулась и откинулась на тёплое от осеннего солнца дерево. Алвия была довольно крупным королевством, а Академия Роз находилась в южной его части, поэтому здесь было тепло очень долго время, а зимы были короткими, и если повезёт с погодными наговорами, то на территории ведьм — снежными.

А мой день рождения, мой настоящий день рождения, выходит, выпадает на первый день зимы. Как интересно. И я смогу отпраздновать его вместе с Леоном! И с моими новыми подругами. На этой ноте я прикрыла глаза и задремала.

Вот только сон этот… Пугал.

Глава 12. Я — это ты, ты — это я

Розэ

Сон был странный. Я словно оказалась снова на изнанке, только она была не жемчужно-серой, сотканной из туманной дымки, а скорее чернильно-чёрной, переливающейся, влажной, перетекающей. В воздухе зависали крупные масляно-чёрные капли, они собирались в крупные словно живые сгустки, капали снизу-вверх, словно в этом мире не действовала сила притяжения.

Это место было прохладным, спокойным, умиротворяющим. Оно было наполнено едва слышным звоном падающих капель, подрагивающей от странных вибраций воды. Мне было тут… хорошо. Я почувствовала себя дома.

— Розэ… — раздался едва различимый голос, больше похожий на перезвон падающих вверх капель чёрной жидкости, — Розэ-э-э-э…

— Кто здесь? — я замотала головой, в поисках говорившего.

— Розэ-э-э… — уже громче и отчётливее.

Я прищурилась, один из масляно-чёрных водопадов начал приобретать очертания человеческой фигуры, женской. Я с опаской наблюдала, как передо мной воплощалась девушка. Эта странная жидкость словно окручивала её как текучее платье, закрывало тело до самой шеи, обтягивая руки как вторая кожа.

А вот всё остальное у неё было человеческое. Кожа нежно розовая, чёрные распущенные волосы, спадающие крупными волнами на плечи, знакомые черты лица и… Она открыла глаза, и я в страхе отшатнулась. Глаза у неё были тёмно-карие, почти чёрные, но… Её лицо… Она была моей точной копией.

— Розэ, — голос похож на шелест, — Розэ.

— Кто ты? — прошептала я, большими от ужаса глазами глядя на саму себя.

— Я — Роза, — ответила девушка и поправила волосы.

— Ты — это я? — я не спешила к ней приближаться.

Девушка расхохоталась, и её смех звенел в чёрных масляных водах этого пространства, перетекающего из одной формы в другую.

— Я — это ты, ты — это я, — сказала она, когда отсмеялась, — ты ничего не помнишь? Не помнишь меня, сестрёнка?

— Се-сестрёнка? — запнулась я и вытаращилась на свою почти точную копию во все глаза.

— Я твой близнец, твоя сестра Роза, — просветила меня девушка, — нас всегда было двое. С самой первой секунды существования в материнской утробе. Нас было двое, но мы были заодно, поэтому мы — выжили. Мы с самого начала знали, что стать единым целым — это наш единственный шанс родиться и выжить.

— Что? — я не понимала, о чём она говорит, — какие близнецы? Какая сестра?

— Ты всё забыла, — грустно протянуло существо, — ты всегда была слабее. Конечно, проще забыть, чем жить с осознанием собственного ничтожества. Но я простила тебя, сестрёнка. Я не злюсь на твою жадность. Я понимаю, ты хотела получить всё, а не делить со мной пополам. Такова человеческая сущность.

И столько в её голосе было понимания, нежности и печали, что моё сердце болезненно сжалось, а в глазах защипало. Я ничего не понимала, но одно мне было ясно — у меня когда-то была сестра-близнец, и я что-то сделала, предала её, но забыла об этом. Чтобы не терзаться чувством вины?

— Я ничего не помню, — дрожащим голосом произнесла я, чувствуя себя ужасно.

— Я могу рассказать, хочешь? — предложила Роза, ласково мне улыбнувшись.

Была, была трусливая мыслишка замотать головой и сбежать, не знать, не вспоминать, но… Я должна знать, что натворила. Должна понести за это ответственность. Если Роза простила меня, то я сама себя прощать не имею права. Что бы я ни сделала, я должна об этом знать, должна испытывать жгучий стыд и вину. Это будет правильно.

— Расскажи, — попросила я и приблизилась к ней.

Роза грустно качнула головой, словно надеялась, что я откажусь и позволю себе дальше оставаться в неведении. Словно ей было важно моё душевное равновесие. Я всмотрелась в её лицо. Точно то же, до последней чёрточки то же лицо, что я видела в зеркале. Только волосы и глаза как у Лаудесейлов. Она была похожа на Райтера.

— Я начну сначала, — она вздохнула, — с самого начала. Из Тумана в этот мир когда-то пришли пять ведьм. Ковен могущественных чародеек. Они звали себя Кругом Роз.

— Но ведьм было шесть, — возразила я, начиная хмуриться. Роза так знакомо поджала губы.

— Не перебивай меня, — сказала она, — я расскажу обо всём по порядку. Ведьм было пять. Четыре чародейки и их Верховная, самая сильная среди них. Она соединяла в себе две силы, которые делали её непобедимой в этом мире. Сила пьянила женщину, делая из неё чудовище. Её и ковен призвали, чтобы спасти мир, а не разрушить его окончательно. Четыре ведьмы и местные волшебники провели ритуал и разорвали Верховную пополам.

— Разорвали? — ужаснулась я.

— Поделили тело ровно пополам, — кивнула Роза, — из её крови и двух половин тела создали двух новых ведьм, младенцев. Двух девочек. Батшебу и Дешилу.

— Батшеба Лоу де Сейл и Дешила Фер де Клёр, — прошептала я. Историю первородных семей я знала на зубок.

— Да. Четыре ведьмы вырастили их, но держали прошлое девочек в тайне, — продолжила девушка, — они были близнецами, но с разными, прямо противоположными силами. Темнота и огонь. Вшестером ведьмы спасли мир, изгнав Туманы на изнанку, они связали волю могущественных демонов и назначили их хранителями изнанки. Это демоны-асары.

— Да, я об этом знаю, — кивнула я, — а что было потом?

— Потом? Ничего, — пожала чернильными плечами Роза, — потом была жизнь. Мир нужно было восстанавливать, поднимать государства… Четыре ведьмы из Круга Роз уже и забыли о том, что они сделали со своей Королевой, поделённая надвое, она не представляла опасности. Так они думали.

— Что случилось? — я поёжилась от непонятно откуда взявшегося сквознячка.

— Две половинки всегда будут тянуться друг к другу, чтобы соединиться, — вздохнула девушка, — сын Батшебы и дочь Дешилы влюбились. Все были против их союза, но остановить их никто не смог. Их дитя… Это был страшный урод, с несколькими руками и ногами, с двумя головами… Чудовище прожило недолго. Тогда и был наложен запрет на смешение крови двух семей. Но ведь темнота и огонь — это две стороны одной монеты, две половины одно целого. Так или иначе их тянуло друг к другу. Нарушался запрет и не раз. Но всегда союзы Фер де Клёр и Лоу де Сейлов были обречены.

— Почему… — у меня перехватило горло, я тяжело сглотнула ледяной комок, — почему дети рождались уродцами?

— Из-за того самого первого ритуала, — Роза покачала головой, — в таком союзе всегда появлялись близнецы, тёмный и огненный. Они стремились соединиться ещё в утробе матери, но ритуал мешал. Они не могли ни стать единым целым, ни быть по раздельности. Два плода так или иначе стекались в один, страшный и нежизнеспособный.

Я закрыла рот ладонью, стараясь сдержать свой ужас от всего услышанного. Меня пробрало морозом по коже от осознания всего происходящего на протяжении веков и своей причастности к этому.

— А мы?.. — прошептала я.

— Мы с тобой были достаточно сильны, — улыбнулась Роза, весело, от чего меня чуть не скрутило от отвращения к себе.

Я осталась, потому что предала её, а она… Она была заперта внутри меня. Но она нашла в себе силы простить меня и продолжала любить меня. Это она должна была жить, она, а не я.

— И всегда были заодно, — продолжала улыбаться Роза, — наша сила, наша жажда к жизни. Мы смогли полностью соединиться, стать одним целым. Мы родились, мы выжили, потому что были заодно. Мы делили тело на двоих. Никто и не подозревал, что нас двое. Даже мама и папа. Они просто думали, что мы замкнутый и молчаливый ребёнок. А нам было весело, нас же было двое. Просто никто не знал.

— Мама и папа? — дрожащим голосом переспросила я.

— Ты не помнишь? — она снова удивилась, а потом её губы сложились в грустную улыбку, — ты вычеркнула из памяти всё, что было связано со мной. Наше общее детство. Наших родителей. Мы жили с мамой и папой, пока…

Её лицо исказилось от страшной, еле сдерживаемой боли. Губы искривились в страшной муке, в больших глазах застыли слёзы. Меня словно пнули в живот. Мне стало так больно, так мерзко и гадко от самой себя. Не нужно быть гением, чтобы понять, что я сделала что-то очень отвратительное.

Я предала свою вторую половинку, лучшую половинку. Я украла у неё жизнь, я разрушила нашу семью. Неужели я росла с мамой и папой? У меня была сестра? И я была счастлива, уверена, что была. Неужели, я всё это потеряла из-за собственной жадности и злобы?

Но я ведь не такая! Я не злая! Я не могла… Но потом я вспомнила, что испытывала там, у ручья. Я была чудовищем, злобным, бездушным, жестоким. Неужели… это я? Настоящая я? Я — такая?

— Розэ, не хотела рассказывать, — печально сказала Роза, — не хотела, чтобы ты так чувствовала себя. Ты не заслуживаешь этого. Ты должна прожить жизнь счастливо, за нас двоих. Для меня. Я хочу этого. И не злюсь на тебя, родная.

Но от её тихих, нежных слов мне становилось только хуже, по щекам текли злые отчаянные слёзы.

— Что… Что произошло тогда? Как всё это случилось? — почти прорыдала я, захлёбываясь ненавистью к себе.

— Розэ, — закачала головой Роза, — не надо. Я не хочу делать тебе ещё больнее.

— Я хочу знать всё, — всхлипнула я.

— Розэ… — Роза сама чуть не плакала, — не надо.

— Пожалуйста, — и она сдалась, понурила голову, ссутулила плечи.


У нас от рождения была своя силы. У меня — огонь, у Розы — темнота. Тело, в которое мы слились, принадлежало ей, ведь тёмной матери проще выносить и поддержать тёмного ребёнка. Мы разделили одно тело на двоих, жили с родителями и были любимы вдали от всех.

Когда нам было пять, наша сила впервые колыхнулась, мы почувствовали её течение по венам. Она смешивалась, плавилась в одно целое. И тогда… Я пожадничала. Приревновала. Мне захотелось получить всё. И темноту, и огонь, и стать единоличной хозяйкой тела.

Я воспользовалась нашей силой, когда Роза уступила мне полный контроль и ушла на отдых вглубь сознания. Огонь вырвался, сжигая всё на своём пути, запирая Розу вместе с её темнотой внутри. Она могла выбраться, сопротивляться, сломить меня, но… Это могло стоить нам обоим жизни. Огонь угрожал выйти из-под контроля и навредить нам обоим.

И Роза уступила мне, ушла вглубь и заснула. Вместе с ней заснула и часть моего сознания, моей памяти. Это была и я, и не я. Вместе с сестрой уснула и часть моей личности, худшая часть. Жестокая, коварная, кровожадная.

Я осталась, но словно в мыльном пузыре, уже не совсем хозяйка себе, а лишь её бледный призрак. Девочка, которой мы были вместе с сестрой, стала слабовольной, безразличной, слабой. Мы обе потеряли в той битве за власть над телом, и даже не известно — кто больше. Это была не жизнь. Существование.

Уснула и сила. И когда она начала просыпаться, предчувствуя ведьмино совершеннолетие, начали просыпаться и мы с сестрой. У нас появился шанс всё исправить, сделать правильно.


— В день ведьминого совершеннолетия ты должна поглотить меня и забрать себе власть над телом, — закончила рассказ Роза, — ты сможешь жить, не испытывая больше проблем. Ты будешь свободной, сестрёнка.

— Нет, — я уже не плакала, я давилась сухими спазмами от боли и отвращения, — я украла у тебя тринадцать лет, я предала тебя. Ты должна занять моё место. Ты должна получить всё. Ты этого заслуживаешь, Роза, больше меня. Ты — лучшая половина.

— Розэ! — рассердилась близняшка, её чёрные локоны взвились в воздух, — не смей так говорить! Я уже давно — просто сущность, мне не место среди людей. А вот ты заслуживаешь второй шанс, сестра. Все заслуживают. Тебе есть к кому возвращаться, мне — нет. Я чужая для того мира, я давно с ним попрощалась.

— Это неправильно, — я закрыла ладонями зарёванное лицо, — нечестно.

— Жизнь вообще несправедлива, — в её голосе послышались тёплые нотки, она снова улыбалась, — но я всё решила, сестрёнка, и ты не сможешь меня переубедить. Смирись, Розэ, и не вини себя ни в чём. Я тебя простила, прости и ты себя. Я люблю тебя.

Я посмотрела в её тёплые темно-карие глаза, мысленно принимая решение.

— Я тоже люблю тебя, сестрёнка, — прошептала я, чувствуя, как меня вытягивает из этого пространства.

Я знала, что будет ждать меня в день ведьминого совершеннолетия. Меня и мою сестру. Я уйду, а она останется. И жалеть я буду только об одном — о Леоне. Но я должна исправить свои ошибки, сделать всё правильно. У Розы будет ещё один шанс, она это заслужила.

А я… Я возьму от этой жизни всё, пока могу. Отхвачу себе небольшой кусочек счастья напоследок.

Да, похоже, я и правда очень жадная.

Глава 13. Уже совсем скоро

Розэ

Юджина Дуар поставила мне и Мари «отлично», но всё это прошло как-то мимо меня. Мне всё ещё было не очень хорошо, радовало, что под платьем не видно было, как трясутся от слабости мои коленки. А что до моих мыслей… Я была в смятении и полном раздрае.

То, что мне приснилось, было просто сном? Или это видение? И всё, что сказала мне та девушка, Роза, было правдой? Что говорит моё ведьмино чувство? А говорило оно следующее: Роза говорила правду на счёт нас. Нас было двое на одно тело, а потом что-то произошло. А дальше всё было смутно и запутано.

Голова разболелась, и я оставила попытки что-то понять. Тем временем ведьма Дуар злорадно повествовала о глупом ведьмаке Мюррее, схватившемся за азарику и получившем ожоги. И, конечно, она отправит его на пересдачу и будет отправлять, пока он не сдаст всё не хуже ведьм Фардеклёр.

На губах Марии-Фелиссы заиграла широкая улыбка, полная удовлетворения. По рядам ведьм прокатились смешки. Ну да, ведьмы — не тот народ, который будет сочувствовать глупцу. Ошибся и поплатился за это. Ну так не будешь в следующий раз ошибаться! В этом все ведьмы.

Нас отпустили, Кики пробралась ко мне и радостно обняла. Ей поставили пятёрку с тремя длинными минусами, чему подружка была невероятно рада. И не смогла не вылить на меня свою радость в качестве благодарности. Я вымученно улыбнулась и отмахнулась.

— Розэ, — вдруг Кики посмотрела на меня серьёзно, — ничего не случилось? Знаешь, я почувствовала что-то странное, там, в лесу. Может, мне просто показалось.

— Что ты почувствовала? — насторожилась я.

— Словно я должна была быть в другом месте, — ответила она, — я хотела пойти, но потом поняла, что это глупо, мне ведь надо было выполнить практическое задание.

Она пожала плечами, а я закусила губу. Неужели Кики чувствовала, что мне нужна была помощь? Это из-за того, что случилось в Котле? А что случилось в Котле? Меня связало с ведьмами, которые были рядом со мной? Или скорее это их связало со мной?

Чё-е-е-ер-р-р-р-рт! Час от часу не легче.

— Наверное, тебе показалось, — сказала я, — извини, мне надо идти.

— А… Ладно, — вздохнула Кики, а потом солнечно улыбнулась, — ещё увидимся, а мне пора на свидание.

— На свидание? — крикнула я ей вслед.

— Ага, — она обернулась, — помнишь того красавчика из Лжи или Смеха? Друга Пейтона Кроули.

— Кудряш? — вспомнила я шатена, похожего на южанина.

— Да, — засветилась Кики, — Элан Треймс.

И убежала. А я проводила её удивлённым взглядом. Треймс — это побочная ветка рода Мур де Трей, фактически этот Элан — дальний родственник гадкого Питта, которого я чуть не поджарила.

У каждого из первых древних родов есть свой побочный род, через которые эти фамилии обычно и роднились между собой, ведь напрямую никто из шести не мог связываться, чтобы не навредить родовым силам. А Фардеклёры и Лаудесейлы даже через побочные ветви родниться не имели права. Древний запрет.

— Наивная, надеется удачно выйти замуж, — скривился подкравшийся со спины Грэг Мелоун.

— Не пугай меня, — выдохнула я и обернулась к нему, — это её дело. Если у них всё сложится — замечательно, если нет — Кики поплачет, а потом забудет о нём. Она достаточно ветреная и жизнерадостная для этого. Поэтому не беспокойся за неё.

— Я и не беспокоюсь, — окрысился Мелоун и отвернулся, — просто она глупая, смотреть тошно на эту идиотку.

— М-м-м? — я вытянула губы трубочкой и приподняла брови, — Грэг, солнце, ты ревнуешь Кики?

— Я? — вытаращился он, — её? Розэ, ты себя хорошо чувствуешь? Не наелась ли ты ягод гвиди?

— Ну тебя, — отмахнулась я, — меня можешь не обманывать, я же вижу, что она тебе нравится.

— Ложь и навет, — фыркнул он, — пойду я, пока ты ещё какую-нибудь глупость не сболтнула.

— Ну иди-иди, — хмыкнула я и улыбнулась.

Я осталась во дворе практически в полном одиночестве. Только несколько ребят остались что-то обсуждать в узком кругу, да Мария-Фелисса, которая стояла в нескольких метрах от меня и чего-то ждала.

— Ну, ты закончила? — она повернулась ко мне, — или ещё с кем-то пообщаться хочешь?

— Тебя никто не заставляет тут стоять, — огрызнулась я и пошла к лестнице, чтобы поднять на террасу и войти в академию.

— Ах если бы, моя госпожа, ах если бы, — зафырчала Мари и пошла за мной.

— Перестань издеваться, — бросила я.

— А кто издевается? — воскликнула она, — привыкай. Ты — моя госпожа, уже забыла иерархию ведьм? Ты истинная наследница, родовая ведьма в вихре семейной силы. Законней тебя наследников у Фер де Клёров пока нет. Даже наша бабуля в свете событий теперь не самая могущественная ведьма рода.

— Если бы не это, ты бы и не стала ко мне хорошо относиться, верно? — горько покривила губы я.

— Раньше ты была странной, — пожала плечами кузина и поравнялась со мной, — я была привязана к тебе как к родственнице, сестре, но ты была как глупая гусыня. Апатичная, ведомая. Тебе ничего не нужно было, ты жила в себе и почти не реагировала на внешний мир. Как живая кукла. И как с такой считаться и общаться на равных?

— А сейчас? — я сверкнула глазами.

— А сейчас ты словно проснулась, я вижу в тебе силу, жизнь, — она покачала головой, — мне сложно было привыкнуть к новой тебе. Но ты заставляешь меня себя уважать. Я же ведьма, и ты ведьма, у нас же сила и ум превыше всего. Менталитет такой. Теперь я не могу не считаться с тобой и мне это нравится. Сильная сестра лучше апатичной.

— Сестра, которая может дать сдачи, — перевела я на человеческий язык.

— Верно, — засмеялась Мари, — мы же ведьмы. Безудержные как наш семейный огонь, кто-то должен его обуздать. Тот, кто сильнее. К сожалению, я всегда была тебя слабее, чувствовала это, оттого злилась и хотела тебя задеть. А тебе было безразлично. А потом я привыкла обращаться с тобой как с вазой.

— Вот спасибо, — мрачно сказала я.

— Зато честно, — она снова пожала плечами, — но я осознала свои ошибки и хочу их исправить. Родственные узы для ведь всё-таки не пустой звук. Я хочу искупить вину и доказать свою полезность, госпожа наследница. Считай это расчётливостью, но я искренна. У нас же всегда были своеобразные отношения.

— Заклятые сёстры, — покачала головой я.

— Именно так, — улыбнулась Мария-Фелисса, — но что бы между нами ни было, ты всегда знала, что мы на одной стороне. К тому же, я буду тебе полезной, Рози.

— Ты умеешь быть чертовски убедительной, — хмыкнула я и толкнула дверь комнаты.

Нас уже ждали Леон и Райтер Лаудесейл.


Леон

Я быстро собрал оставшиеся ингредиенты и вернулся к спящей ведьмочке. Выброс силы утомил её. Я присел рядом и осторожно убрал с её лица упавшую медовую прядь. Такую мягкую и вьющуюся, переливающуюся золотом на солнце.

Я посмотрел в умиротворённое невинное личико. Чёрт, какая же она красивая. Такая нежная, милая и невинная девочка. Такая беззащитная и ранимая. Как этот мир вообще смог воплотить такое прекрасное и чистое создание? Не просто воплотить, а сделать её для меня. Моей парой, моей истинной.

О Демон-Праотец, чем я это заслужил? Я не удержался, погладил Розэ по бархатной румяной щёчке и легко поцеловал в губы. Чёрт, они такие мягкие и сладкие, не могу оторваться. Мне на шею легла тонкая рука, притягивая ближе, а эти манящие губы ответили.

Я чуть не застонал, зарываясь пальцами в её медовые волосы. Моя девочка, моя ведьмочка, моя пара. Я не смогу без неё жить. Не захочу. Что же мне сделать, чтобы спасти тебя? Как уберечь тебя от самой себя?

— Чебурашка, — я с трудом отстранился от неё и заглянул в огромные голубые глаза, похожие на два куска лазурного неба, освещённого солнцем.

— Что? — её голос дрожал.

— Когда у тебя День Рождения? — задал важный вопрос.

— Первый день зимы, — она хлопнула длиннющими ресницами, поднимая ветерок, — это будет моё ведьмино совершеннолетие.

— Уже совсем скоро, — я с трудом сдержал дрожь в голосе.

Но даже скажи она, что этот чёртов день наступит ровно через год, для меня это всё равно было бы мало.

Я отстранился и помог Розэ встать на ноги, она слегка пошатывалась, но держалась вполне уверенно. Я помог ей добраться до заднего двора академии и оставил сидеть на скамеечке, дожидаться остальных ведьм и ведьмаков, а сам отправился искать Райтера.

Друг нашёлся на крыше, довольный как тысяча котов, безнаказанно выжравших склад со сметаной. Скалился во все зубы, жмурясь на осеннем солнышке.

— У меня нет никаких шансов переубедить тебя свалить подобру-поздорову? — сказал, вынырнув с изнанки.

— О-о-о, друг мой, ни за что, — протянул он, — кому расскажу, что мы с Фардеклёр творили, ни в жизнь не поверят.

— Тебе разве не надо искать вашего наследника? — я намеренно выбрал мужской род.

— Никто не умрёт, если я начну его поиски чуть попозже, — беспечно отмахнулся Рай, — как там твоя очаровательная ведьмочка?

— Вымотана, — проскрипел я, — что вы там учудили с Марией-Фелиссой?

— Эта ведьма совершенно сумасшедшая, — хохотнул Райтер, — кажется, я влюбился.

— Запрещено, — паскудно напомнил я, — вздыхай со стороны. Ну так что?

— Эта девчонка голыми руками обмазала того придурка азарикой, поставила ему под глазом фингал и выставила всё как, будто он подрался со своим дружком. Мы еле успели удрать до прихода преподавателей, — он захохотал, — о Матерь-Ведьма, ты бы видел, как эта зараза всё подстроила. Какой творческий подход! Я восхищён и поражён.

— Позволь напомнить, Рай, что кузина Розэ под запретом для тебя, — я покачал головой, — даже не пытайся с ней флиртовать, уши надеру.

— Да ладно тебе, это мимолётное увлечение и ничем не обязывающий флирт, — зафырчал он, — когда ты стал таким поборником правил.

«Когда моя любовь попала в ловушку этого проклятого притяжения!».

Но вслух я ничего не сказал, только сверкнул глазами на излишне весёлого и легкомысленного Райтера. У Пирса и Рохезы всё началось с ненависти, а теперь пойди и посмотри, к чему это привело. Притяжение между Лоу де Сейлами и Фер де Клёрами слишком коварно и сильно.

— Просто будь осторожен, это не шутки, — проворчал я.

— Ладно-ладно, — он поднял руки вверх, — лучше расскажи мне о Розэ. Как вы познакомились? Она знает, кто ты?

— Заглянул на огонёк. Да, — ответил на вопросы последовательно, — что-то ещё?

— Не рычи, — хмыкнул Райтер, — Розэ довольно интересная девушка, необычная. Мне на мгновение даже показалось, что она похожа на Рохезу. Но после этой демонстрации родовой силы Фер де Клёр все мои тени подозрений просто растаяли. Но она так мне напоминает сестру… Такая же светящаяся изнутри. Ты знаешь, что я был сопливым пацаном, когда Ро исчезла, но я до сих пор помню её внутренний свет. Даже лучше, чем её лицо.

Я молчал, пока Рай с грустью вспоминал о своей старшей сестре, которая была матерью моей Чебурашки. Я… сочувствовал ему и его семье, но если даже Сесилия Силли, воспитавшая столько поколений Лаудесейлов, ничего им не сказала про Рохезу и её судьбу, то я тем более не могу.

Как бы я ни любил друга, Розэ для меня всегда будет на самом первом месте. Она мой мир. Теперь я понял, что это — истинная пара. Это не навязанная женщина, которую тебе придётся любить до конца дней ваших, из-за того, что древние ведьмы хотели взять асаров под контроль.

Истинная — это часть нашего сердца. Истинная демона-асара — это его лучшая половина, та самая, что сделает демона человечнее. Почти всемогущество жестоких демонов опасно. Но если у всемогущего демона будет та или тот, что сделает его человечнее? Чёртовы мудрые ведьмы.

Истинная — это та, душа которой созвучна с душой демона. Душа Розэ созвучна с моей, поэтому — она моя пара, моя истинная. Она — моё сердце. И я сделаю всё, чтобы спасти её.

— У тебя очень грустная морда, — невесело хмыкнул Рай, — я точно не могу помочь тебе?

— Не уверен, — я покачал головой, — не хочу об этом говорить. Пойдём, ведьмочки уже вошли в академию.

— Постой, — друг поднялся, — я тут кое-что вспомнил…

— Ну? — я приподнял брови.

— Твоя сестрица говорила, что асары способны найти человека по крови. Это правда? — темные, почти чёрные глаза испытующе уставились на меня.

— Правда, — чуть не скрипнул зубами я.

— Ты поможешь мне найти ребёнка Рохезы или саму Рохезу? — задал вопрос Райтер.

— Помогу, — вытолкнул из себя я, — но не сейчас. Идёт?

— Идёт!

Друг тут же засиял тысячью солнц, ухватил меня за руку и потащил через изнанку в комнату Розэ. Ему не терпелось рассказать моей ведьмочке, как Мария-Фелисса отмазала её от всяких подозрений. А мне вот было совсем не весело, а очень даже тоскливо.

Глава 14. Вне спектра

Розэ

Сегодня у нас была контрольная работа по Ведьминым традициям. Наша группа боязливо пригибалась к партам, настороженно поглядывая на ведьму Силли. Мы всё пытались определить, какое у старой ведьмы настроение — хорошее или плохое. И чем нам это грозило.

Лично я иллюзий не строила. Только пыталась понять, что хуже — ведьма Силли в приподнятом настроении или раздражённая. И то, и другое состояние преподавательницы равно не сулило нам пряников и лёгкой жизни. Ведьмы, они такие ведьмы. Особенно такие старые, как эта.

Силли жутко прищурилась одним глазом и растянула узкие губы в оскале, заставив всех почти синхронно вздрогнуть и податься назад. Лёгкий холодок щекотал рёбра изнутри, я чувствовала большие проблемы. Конечно, я учила, готовилась, Леон вносил свою посильную лепту в мою подготовку.

Мои щёки чуть покраснели от воспоминаний об этой «лепте». За каждый верный ответ демон наклонялся и целовал меня, а за ошибку — щипал за щёки и нос, но улыбался так тепло и широко, что я в равной степени была рада и ошибкам, и правильным ответам. Но правильным всё-таки чуточку больше.

— Посмотрим, как вы усвоили традиции ведьм, — проскрежетала ведьма Силли, — контрольная будет проходить так — я поставлю вас в пары, вы будете экзаменаторами друг друга. Но! — она подняла сухой кривой палец вверх, пресекая воспарившую было надежду, — через рунический ритуал. Традиционно я выстраиваю в группе молодых ведьм лестницу нашей иерархии. Чтобы вы с самого начала знали, на кого скалиться не стоит, дабы сохранить шкуру. Таковы правила ведьм, девочки-мальчики.

Это окончательно убило веру в светлое будущее. Я уныло поникла. Подобное задание вовсе не способствует сплочению коллектива, наоборот, противопоставит нас друг другу. А мне этого совсем не хотелось, мне не нравились эти правила животного мира. Убей или будешь убит. В переводе на ведьмовской — используй или будешь использован.

А ведь ведьмы должны быть дружны, наша сила в единстве. Да, одни сильнее, а другие слабее, но это не повод постоянно унижать последний и превозносить первых. Это повод для сильных защищать и поддерживать слабых. Сила — это не привилегия, это обязанность.

Но это устоявшиеся веками правила нашего общества. Это — печальная реальность, последствия сотен принятых решений наших предков, на которые повлиять нет возможности. Разве существует такая ведьма, которая сможет переломить закостенелые правила и традиции, и повести ведьм за собой, в прекрасное будущее?

Пожалуй, на это была бы способна только Матерь-Ведьма, наша Матушка, первая ведьма, та самая, что дала жизнь ведьмовскому роду ещё там, за пределами этого мира, задолго до того, как шесть её потомков пришли на Ранталью из Тумана и принесли с собой магию ведьм.

По древним приданиям Матерь-Ведьма была не только первой ведьмой, она была нашей Прародительницей, вознёсшейся до божества. Иногда её называли Королевой ведьм или Великой Верховной всех ведьм. Такая, как она, всемогущая чародейка, смогла бы привести наше общество на новый этап жизни.

— Фардеклёр, потом выспишься, — заскрежетала совсем рядом со мной ведьма Силли, и я вздрогнула от неожиданности, — тяни руну.

Она ткнула мне под нос мешочек с костями, на которых были вырезаны руны. Я медленно выдохнула, успокаивая затрепыхавшееся сердце и запустила внутрь. Сосредоточилась. Мне нужно было выбрать «мою» руну. Точнее, мне нужно было, чтобы одна из рун выбрала меня и позвала.

Я почувствовала отклик, как тонкий укол в средний палец. По коже руки пробежались мурашки, и я зарылась пальцами вглубь мешка, вспахивая ими маленькие костяные руны, в поисках той самой, «моей». Я вцепилась в неё и потянула на свет, крепко сжимая в кулаке, чтобы никто не видел, что там начерчено. Таково правило этого рунического ритуала.

Когда все вытащили из мешочка по кости, ведьма Силли плюхнулась на своё место и забормотала слова заклинания, а мы все повторяли последнее слово в строчке, призывая силу в ритуал, связываясь между собой, закрепляя свою силу в руне.

Между нами начали образовываться незримые связи, сплетая весь класс в одну сеть, творилась настоящая ведьмовская магия. Древняя как сами ведьмы. Ведьма Силли произнесла последнее слово, и мы все повторили его за ней. Грянула гробовая тишина, а потом руны в руках ведьм и ведьмаков начали вспыхивать в разные цвета.

Всего их могло быть семь. Как в радуге, но оттенков намного больше, все эти нюансы силы. Самые сильные ведьмы — ярко-алые, с лёгкой фиолетовой примесью. Я завертела головой, рассматривая огоньки в нашей магической сети, над кем какой цвет загорелся.

У Кики был салатово-зелёный, ближе к жёлтому, у Мелоуна — солнечно-жёлтый с лёгкой зеленцой, у Дианы Гриваль — уверенный красный, ярко-клубничный. У Антеи Волморт — тёмно-оранжевый, даже скорее оранжевый с примесью жёлтого. Так я и знала, что она пустобреха.

У кого-то загорались синие и голубые огни, мелькнул неуверенный фиолетовый, были цвета повыше. Но в этом не было ничего страшного. Сетка сопоставляла наши силы относительно друг друга. Если бы мы все были равны в силе, то у всех были бы различные оттенки красного и оранжевого. Просто кто-то из нас был силён настолько, что кто-то на его фоне казался безумно слабым.

Я перевела взгляд на свой огонёк, но… Ничего! Ничего не было! Пустота. Я растерянно заозиралась на одноклассников и словила сочувствующие и недоумённые взгляды, но один был злорадным. У рыжей гадины Антеи. Вот же… змея подколодная.

— Ведьма Силли, — растерянно обратилась к преподавательнице, — у меня ничего не вышло.

— Так не бывает, — проскрипела она и прищурилась на меня, — попробуйте сосредоточиться на руне, почувствуйте, как она отзывается на вашу силу. Почувствуйте свою силу, Фардеклёр.

Я сделала, как она сказала. Прикрыла глаза и представила, как в руну в моём кулаке льётся моя сила. И почувствовала отклик! Я радостно распахнула глаза и посмотрела на огонёк. И тут же сникла. Он серо-фиолетовым, почти непонятно-пыльным. Самая низшая, минимально возможная ступень!

Послышался тихий злобный смешок. Я обернулась и уставилась в весёлые надменные глаза Волморт. Меня руки закололо, я почувствовала прилив огня в крови, а в сердце заклубилась прохладная темнота, свежая, как утренняя роса.

Лицо мерзавки вытянулось, она неверяще уставилась на мой огонёк. Я обернулась и застыла, наблюдая, как его цвет становится всё ярче и чётче, как он медленно, но верно перетекает из одного оттенка в другой, перебираясь из фиолетового цвета в синий, из синего в голубой, в зелёный, жёлтый, оранжевый…

Оттенки сменялись очень быстро, но чем ближе к красному, к самой вершине, тем медленнее менялся цвет. Я с напряжением наблюдала, как оранжевый начал пунцоветь, неумолимо меняя цвет на самый сильный. Я затаила дыхание, и не я одна. На каком оттенке он остановится?

Огонёк налился насыщенными алым, куда более ярким и насыщенным, чем у Дианы Гриваль, а потом приобрёл красно-фиолетовый оттенок. Цвет замер, намереваясь остаться таковым и больше не меняться. На меня смотрели с удивлением и восхищением. Я смущённо улыбалась, не веря собственному счастью.

— Такое иногда бывает, когда сила ведьмы очень велика, — прокомментировала ведьма Силли, — что ж, контрольная зачтена, надеюсь, вы примете увиденное к сведению. Руны оставьте себе на память, их значение может определить вашу судьбу, в малом или большем. Приоткрытие завесы будущего. Ведь сила ведьмы заключается в том, что она ведает. Можете расходиться. Фардеклёр, задержись.

Одногруппники исчезли из кабинета так быстро, словно научились уходить через изнанку. С ведьмой Силли все предпочитали не оставаться рядом больше необходимого. Всё-таки она была очень жуткой, хоть и очень мудрой преподавательницей.

— Да, ведьма Силли? — я подхватила сумку и подошла к ней.

— Покажи мне свою руну, девочка, — напряжённо сказала она, и я только сейчас заменила мелкие бисеринки пота на её висках.

Я заколебалась, ведь она говорила, что руну не стоит никому показывать, но… Я решительно выдохнула и протянула вперёд руку с сжатым кулаком, и очень медленно разжала пальцы, показывая на ладони свою руну. Символ на ней был мне не знаком, он был слишком древним и очень странным. Возможно, его принесли из-за Туманов, с родины первых шести ведьм.

Символ походил на число «96», но «брюшки» их были соединены в одно. Это было похоже на круг, из которого вырывались закруглённые чёрточки и закручивались в спираль по часовой стрелке. Скорее это был круг, из которого выходили две линии на противоположных его сторонах, и закручивались так, чтобы своими хвостами создать большой, почти неразрывный круг.

— Что это значит? — спросила я.

— Древняя руна власти, — прошептала Силли и устало осела на стул, словно в миг лишилась всех сил.

И в этот миг мой красно-фиолетовый огонёк вновь вспыхнул, проявляя себя над руной. И начал стремительно выцветать, теряя все краски. Я не знала, как мне на это реагировать, я была так занята своими переживаниями, что даже не заметила, что старая ведьма не просто осела на стул, а потерял сознание от напряжения на несколько секунд.

— Что происходит? — я нахмурилась и перевела взгляд на Силли, когда мой огонёк стал кристально белым, — почему… он стал таким?

Огонёк удовлетворённо рассиялся, словно до этого ему кто-то мешал принять белоснежный цвет, и удовлетворённо погас, мол, вот теперь моя миссия закончена, ведьма, я показал тебе всё, что должен был.

— Если смешать все цвета радуги, какой цвет получится? — невероятно слабо и скрипуче почти прошептала Силли, с трудом подняв веки.

— Белый, — почему-то я тоже зашептала.

— Белый, — повторила Силли, — твоя сила вне спектра. Она такова, что для тебя просто не осталось цвета. Ты слишком сильна для всех, кто был с тобой в сетке, Розэ.

— Я не понимаю, — я помотала головой, — и что это за руна «власти»? Какой такой власти?

— Матерь-Ведьма, — прошелестела Силли, — Розэ, я всё тебе объясню. Но позже. Удерживать твой огонёк в спектре сетки было очень сложно. Я потратила почти все свои силы.

— Извините, — я вспыхнула, — вам помочь добраться до комнат?

— Ещё чего не хватало, — заворчала ведьма, — брысь отсюда, Фардеклёр.

Я спешно попрощалась и опрометью бросилась вон из кабинета, сжимая в ладони свою руну. Почему-то она жгла кожу льдом.


Леон

Я лениво раскинулся на подоконнике в коридоре, у Розэ сейчас шла контрольная работа по ведьминым традициям, и принимала у них их ведьма-преподавательница — великая и ужасная Сесилия Силли. Я прижмурился, вспоминая, как мы готовились…

Я согласен все пять лет тереться в этой Академии Роз и помогать моей Чебурашке учиться только ради этих милых тёплых моментов вместе. Моё счастье быстро омрачилось приближающимся ведьминым совершеннолетием Розэ. И вопрос нашего будущего очень остро вставал ребром.

Вдруг дверь кабинета распахнулась и оттуда толпой повалили ведьмы и ведьмаки, я заприметил подружайку Чебурашки с забавным именем Кики и Мелоуна. Ведьмак как приклеенный тащился за девчонкой, бросая хмурые взгляды и что-то недовольно ей втолковывая.

Блондинка с косичками отмахивалась от его слов, заставляя парня злиться ещё больше. Я иронично приподнял бровь, потому что заметил, как Хорёк посматривает на Кики. Она ему совершенно точно небезразлична. А что? Интересная пара получится.

Студенты спешили покинуть кабинет и убраться подальше из этой части академии. Дверь закрылась за последними из них, я недоумённо нахмурился и собрался было войти внутрь и поинтересоваться, какого чёрта Силли задерживает Розэ, но осёкся.

В коридор выглянула рыжая девица, проскакала до кабинета и приложила руку к замочной скважине. Ладонь её слегка светилась. Заклинание-шпион? Интер-р-ресно. Я продефилировал до наглой ведьмы и сжал её руку. Она меня не видела, но почувствовала. Я перехватил её заклинание, полностью отсекая очешуевшую девчонку от трансляции.

Зато смог подсмотреть и подслушать всё, что там творилось. Ведьма попыталась вырваться, но моя рука только крепче сжала её запястье, причиняя боль. Просто неприятные ощущения, калечить эту дуру я не собирался.

А потом я даже забыл про эту испуганно трепыхающуюся рыжуху, у меня на голове волосы зашевелились от всего увиденного и услышанного. В отличие от моей Чебурашки, я как и Силли понимал, что происходит, и что всё это значит.

Детали мозаики сами собой вставали на свои места. Но я всё равно не мог понять, что мне с этим делать. Стоит поговорить с ведьмой Силли.

Старушенция отпустила Розэ, и я в последний момент развеял заклинание рыжей, а её саму вырубил и утащил в изнанку, да подальше, чтобы моя ведьмочка случайно не почувствовала моего присутствия. Так уж получилось, что приземлился я в архиве библиотеки и стряхнул рыжуху на пол.

Зажёг слабый огонёк, дающий рассеянный свет на пятачок, где лежала ведьма, и заставил её очнуться. Ну, побеседуем, красавица. Всё мне сейчас поведаешь.

Глава 15. Я люблю тебя

Розэ

Ведьма Силли отпустила нас намного раньше звонка на перерыв, поэтому у меня было достаточно времени до следующей пары. Идти в столовую к остальным или гулять в лес я не стала. Сейчас мне нужно было кое-что обдумать и понять, посидеть в тихом месте, где меня никто не побеспокоит.

Я направила свои стопы на крышу, ту саму, «нашу» с Леоном крышу. А пока шла, я продолжала думать.

По всему выходит, что моя сила не умещается в спектр сетки моих одногруппников, более того, моя сила вообще не умещается в эту систему, она вне её и имеет белый цвет. А ещё руна «власти» жгла мне кожу льдом даже через сумку и ткань юбки.

Шею кольнуло заклинание поиска. Кто это меня ищет? Я раздражённо отмахнулась, инстинктивно отмахиваясь от поиска, но кто-то навязчиво кидал заклинание за заклинанием, приближаясь. Я попробовала выставить защитную решётку. Внутри что-то откликнулось, я вдруг поняла, что Роза мне помогает, и вокруг меня, нас, наконец образовалась решётка, по которой стекло вниз очередное заклинание поиска.

Но скрыться от неизвестного я не смогла. Он каким-то чудом догнал меня в холле, который нужно было пересечь, чтобы. Я затаилась в тени и чуть не зашипела, когда увидела Пейтона Кроули. Он слегка запыхался, но всё ещё был довольно привлекательным.

Сердце ёкнуло. Но вовсе не оттого, что я вдруг поняла, что он любовь всей моей жизни. Нет-нет, оно просто боялось последствий того, что я устроила тогда в архиве библиотеки. Хотя Леон сказал, что разобрался с этим, и ведьмак больше никогда ко мне не сунется. Уточнять, как он это сделал, я разумно не стала.

— Розэ, я знаю, что ты где-то тут, — выдохнул он, — выходи.

Я осталась стоять на месте. Что я, дурочка, чтобы выходить?

— Розэ, — укоризненно позвал Пейтон и оглядел холл.

Внутри меня что-то толкнулось, и я вынужденно шагнула вперёд. Кроули тут же заметил меня и хищно улыбнулся. Я затравленно оглянулась, но бежать было бы глупо, а в холле больше никого не было. Но! Но я любезно разрешила себе быть глупой и предприняла попытку сбежать.

Попытка была не лишена смысла, но не мне тягаться в силе и скорости с молодым парнем, который очень жаждет догнать свою жертву. Пальцы Кроули сжали моё плечо, он дёрнул меня на себя и крепко обнял со спины, чтобы я точно не удрала. Я потрепыхалась и покорно замерла.

— Ну чего тебе? — вздохнула я и попробовала вырваться, но он держал крепко, — отпусти, Пейтон.

— Ты сбежишь, — он ухмыльнулся, его горячее дыхание коснулось моей шеи, кожу закололо, — поэтому постой пока так.

— Говори, что тебе нужно, — покладисто замерла я.

— Ты мне нравишься, Розэ, — доверительно сказал он.

— У нас так много общего, — наиграно весело сказала я, — я тоже себе нравлюсь. С каждым днём всё больше и больше.

— И правда, очень много общего, — засмеялся нахал, и снова его дыхание коснулось шеи, заставляя вздрогнуть от неприятных иголочек, — мне нравится твоё чувство юмора.

— Я не шучу, — буркнула я, — ты что-то ещё хотел сказать?

— Хотел. В последнее время я очень много думаю о тебе, о нас, — продолжал он, сжимая меня крепче.

— О каких «нас»? — пискнула я полупридушенно, — нет никаких «нас»! Есть я и есть ты. Раздельно, Пейтон.

— Но почему, Розэ? — в его голосе слышалось искреннее недоумение, — ты даже не даёшь мне возможности поухаживать за тобой. Я же тебе нравился, я видел это раньше. Я красив, силён, знатен, умом не обделён, что тебе не нравится?

— Ну… — я не сразу нашлась с ответом.

Действительно, что меня не устраивает? Раньше я и правда была слегка им очарована. Он хорош собой, успешен, у него хорошая родословная… Фу, говорю о нём как о племенном жеребце. Но сам факт! Глава моего рода посчитала бы такого парня достойной партией. И раньше я бы приняла его ухаживания.

Раньше. Раньше было раньше. Такой вот каламбур. Тогда я была не совсем собой, тогда я была совсем другой Розэ, слабой, «сонной». Тогда я не встретила его — моего демона. Того, кто пробудил меня от моего зачарованного сна длиною в жизнь. Мой огонь, моя темнота. Моё сердце.

Леон.

— Розэ, дай мне шанс, — почти взмолился Кроули.

— Я люблю другого, — выпалила я и словно в прорубь окунулась.

— Кто он? Тот хорёк? — голос Пейтона стал неприятным, как и его жёсткие путы-объятия.

— Нет, это не он. Не трогай Мелоуна, он всего лишь друг, — я искренне испугалась, что ведьмак может как-то навредить Грэгу.

— Тогда кто? — он отпустил меня и развернул, больно взял за плечи и зарычал прямо в лицо, — кто?!

— Я не обязана отчитываться! — выпалила я, глядя в его тёмные глаза, — немедленно отпусти меня! Пусти!

Я попыталась оттолкнуть его, пнула в колено, начала вырываться, но он словно одеревенел и не чувствовал боли от моих трепыханий. В его глазах загорался какой-то нехороший огонёк, страшный, безумный, опасный. Я на мгновение перестала вырываться, чтобы вглядеться в его глаза и понять, что же с ним происходит.

И он решил этим воспользоваться, резко подался ко мне и впился в мои губы жёстким, неприятным поцелуем. Тут-то я и пожалела, что решила с ним говорить. Идиотка! Нужно было закричать, чтобы все-все-все услышали.

Его язык с силой протолкнулся в мой рот, и меня чуть не стошнило. От отвращения, унижения и злости. И мерзкого вкуса его слюны. Она была горькой, словно сто лет назад протухшие вонючие носки. На глаза навернулись слёзы, то ли от эмоций, то ли от гадкого привкуса этого поцелуя.

В следующее мгновение всё закончилось. Ведьмака снесло в сторону, а передо мной вспышкой мелькнуло полудемоническое родное лицо Леона. Чертовски взбешённого полудемонического Леона. Секунда, и он, едва сдерживая окончательное обращение, навис над упавшим без сознания Кроули.

— Стой! — выкрикнула я и смачно сплюнула, вытирая рукавом рот, в тщетной попытке стереть следы поцелуя, — он под приворотом!

— Я знаю, — демоническим горлом прорычал Леон, — только поэтому он всё ещё жив после того, что сделал.

— Ты… знаешь? — я запнулась и растерянно уставилась на моего защитника, — но откуда?

— Вонь. Отвратительный запах просто сшибает с ног, — процедил он, — и ослушаться моего приказа он не мог. Я вложил ему в пустую черепушку, чтобы он держался от тебя подальше. Он держался, до этого момента.

— Ох, — я выдохнула и устало осела на пол, ноги не держали, — Леон, спасибо.

Демон глубоко вдохнул и медленно выдохнул, прикрыл полыхающие алым очи и снова стал похожим на человека. Открыл серые грозовые глаза и направился ко мне, опустился рядом на корточки и коснулся моего подбородка, вынуждая меня поднять голову и посмотреть ему в глаза.

— Он ничего тебе не сделал? — ровно спросил демон, и только отблеск алого подсказал, что он ни капельки не спокоен.

— Пустяки, — я покачала головой, — он был излишне эмоционален, — я дипломатично описала его грубость, чтобы одурманенный ведьмак не пострадал, — и поцеловал меня. Отвратительный вкус у этого поцелуя. Фу.

— Малышка, это — не поцелуй, — в его голос прокрались рокочущие нотки, — вот это — поцелуй.

Он накрыл мои губы своими, стирая касания чужих губ, безжалостно выжигая привкус приворотного зелья. Его поцелуй был полон нежности, едва сдерживаемой ярости и вкус у него был вишнёвый. А я просто обожаю вишню и этого демона.

Я обняла его за шею, прижимаясь ближе, отвечая его губам своими, сплетаясь с ним языком, впитывая его эмоции. Я наслаждалась, я жадно выпивала то, что он мне дарил. На глаза навернулись слёзы. Как я его оставлю? Поймёт ли он, что скоро здесь буду уже не я, а Роза? Полюбит ли она его так, как люблю его я?

Как я могу? Я такая жадная и эгоистичная. Мне так его мало, малой этой жизни, которая только-только началась. Я сама недавно проснулась, вынырнула из сонного омута. Мне мало! Я же ничего не успела… Но я должна уступить, так будет честно, я ведь сама во всём виновата. Я пожадничала когда-то. Я!

Я, а не Роза. Она простила меня. Она желает уступить мне окончательно. Чтобы я могла жить полной жизнью и наслаждаться. Но какое я имею право? О, Матерь-Ведьма, как же это тяжело. Я не заметила, как по моим щекам потекли слёзы, только почувствовала, как ко вкусу вишни и мёда примешалась соль.

— Тише, Чебурашка, тише, — Леон начала сцеловывать мои слезинки с щёк и ресницы, бормоча всякие глупости, — он напугал тебя, малышка? Ничего, очухается после зелья в одних трусах на самом высоком шпиле академии. Только не плачь, он не стоит твоих слёз. Ничто не стоит.

— Леон, — я всхлипнула и чуть отстранилась заглянула ему в глаза.

Я жадина. Жадина! Хочу урвать себе ещё немного жизни, счастья. Ещё один кусочек его, моего демона. Пожалуйста! Я позволю себе только это. Я уступлю, но не сейчас, не сейчас. Я уговаривала сама себя, мысли путались, но я чётко знала, что хочу сказать. Какой бы сумбур не творился в моей голове и моей душе, моё сердце всегда будет идти по прямой, яркой освещённой дороге.

— Леон, — снова повторила я, видя, как отражаюсь в его прекрасных глазах, в которых так много гроз, — я люблю тебя.

И плевать, ответит он мне или нет! Я честная перед собой и перед ним. Я не чувствую себя виноватой. Наоборот, с тремя произнесёнными словами я почувствовала облегчение. Все переживания, проблемы, весь этот сумбур внутри меня замер и улёгся на самую глубину, оставляя лёгкое пространство, полное воздуха, света и любви.

— Я люблю тебя, — уже увереннее повторила я и легко улыбнулась, — спасибо тебе, спасибо за всё, что ты сделал для меня. Я так люблю тебя и так благодарна за то, что ты есть. О Матерь-Ведьма, ты — лучшее, что случилось со мной в этой жизни.

— Розэ, — попытался он что-то сказать, но я не дала, закрыла пальцами его губы.

— Нет, не говори ничего, — мне было так радостно и правильно, именно правильно, — мне не нужен ответ, какие-то объяснения или что-то ещё. Я просто хочу, чтобы ты знал. Я счастлива, что смогла сказать это. Мне так хорошо. Спасибо тебе.


Леон

Почему мне вдруг показалось, что она со мной прощается? Я обнял мою ведьмочку, зарываясь в её золотистые как мёд волосы, и чудилось мне, что от них исходит тонкий аромат розы и мёда. Такой свежий и одновременно пряный. Удивительное сочетание.

— Чебурашка, я кое-что узнал, — нехотя заговорил я, — твоя рыжая одногруппница и тот рыжий идиот у ручейка сговорились против тебя. Правильно говорят, что у рыжих нет души. А у этих ещё и наглость хлещет через край.

— Что? — Розэ отстранилась и заглянула мне в лицо своими солнечными голубыми глазами, — но почему? У Питта не было никаких причин меня трогать. От Антеи можно было ждать гадостей.

— Малышка, для подлых людей не нужно какой-то особой причины, чтобы делать гадости, — я вздохнул и погладил её по мягким волосам, — этой твоей Антее не понравилось, что ты поставила её на место, Питту не понравилось, что его поставила на место Мария-Фелисса. Они снюхались как две крысы и решили проучить тебя.

— Приворот — это ход Антеи? — тихо спросила она, забавно хмуря брови.

— Нет, об этом она ничего не знает, — я покачал головой, — её план состоял в том, чтобы Питт наказал тебя, унизил, ударил, что ему в голову придёт по ходу дела. А она вроде как бы и не при чём. Но после того, как он пострадал на практике и выбыл, она решила начать следить за тобой, чтобы не упустить возможность и укусить побольнее.

— Какой глупый план, — скривила губы Розэ, — ждать возможности. Надо делать наверняка, бить точно в цель. Тогда это имеет смысл.

— Какая ты кровожадная, — я усмехнулся.

Чебурашка смутилась и потупила глаза, её щёчки покрылись лёгким румянцем. От такой невинной реакции на мою подначку у меня внутри всё перевернулось. Демон-Отец, какое же она чудо. Я так люблю её, что просто не могу надышаться ею, хочу всё время держать её в своих руках и смотреть в эти полные света глаза.

Я люблю её так, как могут любить только демоны. Всё — или ничего. Я хочу сказать ей об этом, рассказать ей обо всём, что я выяснил о ней, о том, кто она для меня. Хочу, чтобы она знала всё, что знаю я, чтобы у меня не было никаких тайн и секретов. Хочу, чёрт возьми, разделить с ней свою жизнь. Однажды и навечно.

Но нельзя. Нельзя. Я не имею на это никакого морального права. Это может сломать её, разрушить, эта правда может смести её как ураган песчинку и уничтожить. А я не хочу, чтобы яркий солнечный свет потух в этих удивительных глазах, чтобы на её невинном личике прорезались морщинки скорби, а пухлые губы кривились от еле сдерживаемой боли.

— Леон, — её тонкие пальчики коснулись моей скулы, — что мне с этим делать?

— С чем? — уточнил я.

— С Антеей и тем, кто натравил на меня Пейтона, — она кивнула в сторону обморочного ведьмака, — Питт ко мне больше не сунется, я достаточно напугала его. Он до сих пор отлёживается в лазарете. Если честно я боюсь. Но не того, что против меня плетут козни, я боюсь самой себя. Я…

Она запнулась, тяжело сглотнула и продолжила, твёрдо глядя в мои глаза.

— Я боюсь той безудержной жестокой ярости, которая охватила меня у ручья, — призналась Розэ, — мне хотелось причинить боль, я наслаждалась каждым мгновением. Я была бездушным чудовищем. Монстром. Я не хочу снова становиться такой, не хочу, чтобы это повторилось.

— Розэ, ты просто испугалась, магия огня очень непредсказуема, нужно научиться её контролировать, — сказал я, понимая, как прав, что не решился ей рассказывать о том, что знаю. Розэ не перенесёт правды.

— Думаю, скоро это не будет проблемой, — она вымученно улыбнулась.

В голубых глазах загорелся огонёк решимости. В моей груди зашевелилась холодная змея опасений. Она зашипела и начала вползать в сердце, вселяя какое-то ощущение страха и безнадёги. Что это?

Я подавил в себе эти иррациональные чувства и снова обнял Розэ.

— Чебурашка, всё будет хорошо, — сказал я, — я всегда буду рядом. Вместе мы со всем разберёмся. И за Антею не переживай, я уже сделал ей внушение.

— Спасибо, Леон, — и прозвучало это так тихо и грустно, то моё сердце снова сжалось.

Я люблю тебя, Розэ. И никому не позволю тебя обидеть. Клянусь.

Глава 16. Жертвы приворота

Леон

С тяжёлым сердцем я проводил задумчивую Чебурашку до столовой, где её ждали друзья, и вернулся за телом этого придурка. Демон во мне шептал, чтобы я убил, распылил на кровавую пыль за то, что он посмел коснуться губ моей истинной. Но человеческая часть взяла верх.

Парень дебил, это бесспорно, но он под приворотом, очень мощным приворотом. Да и Розэ расстроится, если я что-нибудь сделаю с этим кретином. А мне совсем не хочется её расстраивать, моё маленькое солнышко, мой личный кусочек счастья.

Я попробовал отыскать Сесилию Силли, но старушенция куда-то успела удрать. Видимо, уже успела восстановить силы и сейчас мчалась по изнанке во весь опор к родителям Розэ, чтобы сообщить о всплывших новых обстоятельствах проблемы. Розэ — вне спектра традиционных ведьмовских сил.

И её руна — древняя руна «власти». Я кое-что шарил в древних рунах и магии ведьм, поэтому мог сказать, что всё это не просто плохо, это чертовски плохо. Если сложить все кусочки, которые я успел узнать, то выходило, что моя Чебурашка обладает той же силой, что и та самая первая ведьма, приведшая остальных в этот мир сквозь Туманы.

Та самая, которую разорвали на две части, потому что она была столь же сильна, сколь и жестока. По всему выходило, что та ведьма — Верховная ведьма первого ковена Рантальи. Батшеба-Дешила была Верховной Круга Роз.

Чем это грозило Розэ? В связи с древней руной «власти» — Розэ должна была стать второй Батшебой-Дешилой. И как бы это не обернулось катастрофой. Ведь моя ведьмочка уже боится, что становится монстром.

Но с этим мы разберёмся потом. Мы со всем разберёмся, лишь бы Чебурашка пережила своё ведьмино совершеннолетие. Она ведь изначально не обладала двумя силами, вторая сила досталась ей от сестры, которую она поглотила. Её тело не вынесет такого напряжения.

К тому же её две силы находятся в очень сложной связи, они не могут соединиться в одно гармоничное целое, как это изначально было у Батшебы-Дешилы, до того, как её сущность поделили пополам. Огонь и темнота Розэ — это не бесконечное продолжение одного вторым, это два противоборствующих куска, которые стремятся соединиться, но в то же время отталкивают друг друга из-за ритуала.

Слишком разные, слишком похожие.

Чёрт, и как отменить силу древнего ритуала на крови и жизни? Как обернуть вспять то, что впиталось в плоть и кровь и стало частью сути Фардеклёров и Лаудесейлов за эти века? Как вырезать эту раковую поросль, не убив носителя?

Я не знал, но, возможно, к таким выводам пришёл не только я. Ведьма Силли не может не знать о том ритуале, о всей этой проблеме Лаудесейлов и Фардеклёров, не может не знать истинную историю ведьм. Эта старушенция знает всё, даже если не знает, то всё равно знает. Это же Сесилия Силли.

Она обязана знать какую-то лазейку. Должна. Я не могу потерять Розэ, кем бы она ни оказалась, хоть воплощением самой Матери-Ведьмы.

За этими размышлениями я вытолкнул безвольное тело ведьмака под нос Райтера и вышел с изнанки следом. Друг проводил взглядом рухнувшего и приложившегося головой о пол ведьмака и вопросительно посмотрел на меня.

— Странные у тебя подарочки, друг, — язвительно сказал он, — нормальные парни тащат своим друзьям бутылки с вином, чтобы распить на двоих, или на край дорогущий табак. А что ты? Ты бросаешь к моим ногам бесчувственных мужиков, как кот — дохлую мышку. Прости, конечно, но я по девочкам.

— Не прощаю, — огрызнулся я, — хватит разливаться соловьём, зря тратишь на меня своё красноречие. Лучше помоги мне с эти бревном. Надо снять с него приворот.

— Приворот? — тёмные глаза друга вспыхнули интересом.

Он присел на корточки и понюхал лицо бесчувственного ведьмака, оттянул тому веко, посмотрел на глаз, распахнул ему пасть, чуть не засунул туда голову, рассматривая слизистую, я уж начал переживать за этого Кроля. Или он Кроули? А, будет Кролем.

— Очень мощный приворот, я восхищён, — заключил Рай, поднимаясь на ноги, — кто варил? На кого?

— Не имею ни малейшего понятия, кто автор. Именной, на Розэ. Мою Розэ, — последнее прорычал, не сдержавшись, и сверкнул глазами, — чуть не убил этого кретина, когда она присосался к моей ведьме.

— Всегда восхищался твоим самообладанием, — серьёзно заметил Райтер, — я займусь им, но мне понадобится частичка Розэ. Волос, кусочек ногтя, слюна или кровь. Лучше, конечно, кровь. Она сильнее всего. Достаточно маленькой капли на платке, чтобы сварить антидот.

— Ладно, — я скрипнул зубами, — будет тебе капля крови, чтобы наверняка.

— Можешь не спешить, зелье буду варить при свете луны, — сказал Рай, — этот пока тут пусть поваляется, чтобы его никто не увидел. Сейчас напою его, дрыхнуть будет до утра как убитый.

— Хорошо, — я выдохнул и от чистого сердца поблагодарил, — спасибо тебе.

— Мы же друзья, — тепло улыбнулся Лаудесейл.

У меня внутри заскребли кошки. Обманываю лучшего друга, намеренно отказываюсь ему помогать, хотя знаю, кого он хочет найти. Он — достойная семья для Розэ, а я лишаю его племянницы, которую он будет на руках носить, а её — самого лучшего на свете дяди. Хотя они оба больше тянут на старшего брата и младшую сестру.

Чёрт. Я предатель. Настоящий грёбаный предатель и обманщик. Я чувствовал себя гадко. Но ведь это всё для Розэ. А ради неё я пойду на всё. Но может, всё-таки стоит рассказать ведьмочке о её семье? А Раю о Розэ? Они заслуживают этого.

Как всё сложно. Буду молчать, чтобы случайно никому не навредить. Какой же я сукин сын.


Розэ

Я знала, кто натравил на меня Кроули. В семье Фардеклёр тётка Ирэна была не единственной ведьмой, которая разбиралась в зельях. Чуть позже я проанализировала привкус зелья, кое-что сопоставила и прислушалась к своему ведьмовскому чувству. Я не могла ошибиться, это зелье приготовила Ирэна. Более того, это то самое зелье, которым она оплатила гадости Дюбесси.

После занятий я зашла к Марии-Фелиссе, чтобы рассказать об этом. Всё-таки это её мать, она должна знать. Возможно, кузина даже поможет мне разрешить эту ситуацию. За судьбу Пейтона Кроули я не переживала, потому что Леон пообещал помочь ему. А я верила моему любимому демону.

— Мари? — я заглянула в комнату кузины, — можно?

— Рози? — она обернулась ко мне, — заходи. Что случилось?

— А что-то случилось? — я округлила глаза, — зашла проверить, как обустроилась на новом месте моя сестра.

— Спустя пару месяцев? — усмехнулась она, — неправдоподобно, дорогая. У тебя на лице всё написано. Ты чем-то обеспокоена.

— Обеспокоена, — вздохнула я по приглашению Мари плюхнулась на её кровать, — помнишь, мы подсмотрели, как твоя мать давала зелье Грете Дюбесси?

— Кому? — нахмурилась она, — той белобрысой вобле?

— Ага, ей, — я улыбнулась, но улыбка тут же сошла с губ, — сегодня на меня напал Пейтон Кроули, ведьмак, с которым учится вобла. Она брала то зелье для него. Он был приворожён ко мне, когда он поцеловал меня, я это поняла. Характерный вкус. Немного подумав, я сопоставила факты. Это зелье твоей матери.

— Ты уверена? — Мария-Фелисса нахмурилась, — ты не могла ошибиться? Не одна моя мать умеет варить привороты.

— Но только она добавляет в него имбирь, — вздохнула я, — авторский рецепт. Мари, это её зелье. И вобла воспользовалась им против меня. Или тётка Ирэна изначально сделала такую пакость, чтобы приворожённый влюбился в меня, а не в привораживающую?

— Мама… — кузина запнулась, — мама могла. Её коварства хватит на всю нашу семью и два поколение Фардеклёров вперёд. Что ты собираешься делать? И что с Кроули?

— Леон приведёт его в чувство, — ответила я, — спускать это нельзя, сама понимаешь. Нужно что-то делать, но что — я не знаю. Тётке я ничего сделать не могу, а вот сделать что-то с Дюбесси могу. Использовать привороты на территории академии запрещено, её могут выгнать.

— Но тогда все узнают о причастности моей матери, — покачала головой Мари, — и как ты докажешь причастность Дюбесси, если мама сварила приворот на тебя? Я сомневаюсь, что эта глупая ведьма могла что-то сделать с маминым зельем, чтобы направить «любовь» Кроули на тебя. Мама не варит настраиваемые зелья. Они именные.

— Ты права, — я качнула головой, — значит, Дюбесси тут ни при чём. Но она всё ещё может мне навредить. Оставшись без желаемого, она перенесёт всю свою злобу на меня. Поверь мне, я видела силу её ненависти. Мне с подругами пришлось прятаться в Первый Котёл, чтобы спастись от её непроизвольного проклятья. И вызвано оно было тобой.

— Наверное, это тогда на ужине, когда я прилюдно её осадила, — хмыкнула сестра, — но ты права, нельзя быть беспечными и пускать всё на самотёк. Предлагаю забрать у неё склянку из-под зелья, чтобы не осталось следов. Кстати, как это вы додумались забраться в Котёл? И где вы его нашли?

— Я сделаю поисковое заклинание, — я поднялась, Мари последовала за мной, — мало ли где она его спрятала. А про Котёл расскажу как-нибудь потом.

Я сплела заклятье, и в воздухе появилась невидимая нить, ведущая меня к склянке с остатками зелья. Не всё так легко найти, просто я знала, что ищу, представляла, как выглядит флакон, знала вкус зелья. В конце концов, зелье сварила моя тётка и в нём есть частица меня, если оно было настроена на меня.

Поэтому искомое нашлось быстро. Мы с кузиной пошли за этой нитью, она вела нас на другой этаж, к комнате Греты Дюбесси. Мари вопросительно посмотрела на меня, когда мы остановились у одной из дверей, и постучала, когда я утвердительно кивнула.

Сначала нам не открывали, но Мария-Фелисса была настойчивой. Она стучала и пинала носком туфли в дверь, пока нам не открыли. Грета выглядела встрёпанной, заплаканной и злобной. От неё несло дурманящими зельями. Мутный взгляд ведьмы остановился на моём лице.

— Ты-ы-ы!.. — провыла она, перевела взгляд на невозмутимую Мари и провыла ещё пронзительные, — вы-ы-ы!..

— Мы, — подтвердила кузина и втолкнула ведьму внутрь.

Она вошла в комнату следом, а я сразу за ней, плотно прикрыв за нами дверь. Даже добавила звукоизолирующее заклинание, ведь разборки будут громкими. Очень громкими, судя по наливающимся кровью глазам Дюбесси.

— Давай сразу к делу, — холодно сказала Мари, — верни склянку и разойдёмся миром.

— Суки! — выпалила в ответ Грета, — ненавижу вас, Фардеклёров. Высокомерные дряни! Подлые крысы!

— Попридержи язык, — осадила её кузина и посмотрела на меня, — Рози, где склянка?

— В верхнем ящике стола, — я покачала головой. Как предсказуемо.

— Заткнись! — взвизгнула блондинистая ведьма.

— Рози, возьми склянку и иди, я останусь поговорить, — она поморщилась, — с этой.

— Мари, просто заберём бутылочку и уйдём, без неё она ничего не докажет. Не нужно устраивать разборки, не мы заварили эту кашу, а тётка Ирэна, — я попробовала вразумить Марию-Фелиссу.

— Убирайтесь обе! — возопила хозяйка комнаты.

— Заткнись, — процедила Мари, в её глазах загорелся нехороший огонёк, — Рози, это моя мать заварила эту кашу, мне её и расхлёбывать. Избавься от флакона, прошу.

— Не смей, — зашипела Грета и закрыла собой стол, — я подпорчу вам репутацию, высокомерные стервы! Выметайтесь.

— Ты, — начала злиться кузина.

— Тише, — я положила ладонь ей на плечо и посмотрела прямо в глаза Греты, — ты ведь видела моего демона, Дюбесси? Ты понимаешь, что он может с тобой сделать, если ты не будешь держать язык за зубами?

Судя по её испуганному взгляду — она понимала. И боялась. Да, Леон мог быть очень пугающим. Но я его совершенно не боялась, потому что он никогда меня не обидит. Он мой защитник.

— Забирай склянку, — выплюнула ведьма и уступила мне дорогу, — убирайтесь обе.

— Ну уж нет, — встала в позу Мари.

Я прошла к столу, достала пустую склянку и вернулась к кузине, взяла её за руку и потащила на выход. Мария-Фелисса может злиться, сколько душе угодно, но я не позволю её злости излиться на Дюбесси. Ведь сестра злилась по больше части не на Грету, а на свою мать. Просто вымещала свои эмоции на той, что ближе.

— Пошли, Мари, — сказала я и уже твёрже добавила, — идём!

— Я с тобой ещё не закончила, дрянь, — фыркнула она в сторону Греты и послушно пошла за мной.

Я снесла звукоизолирующее заклинание и вытащила кузину наружу. В захлопнувшуюся дверь полетела книга. Вовремя я её закрыла.

— Рози, так нельзя, нужно поставить её на место, — пылала негодованием кузина.

— Она гадина, но она тоже жертва в этой ситуации, — спокойно сказала я, — нечестно вымещать на ней свою злость. Мы обе знаем, кто виновница проблемы. Тётка Ирэна. Поэтому пообещай мне, что ты не пойдёшь устраивать разборки с Гретой Дюбесси.

— Ты слишком добрая, Розэ, — поморщилась она.

— Я справедливая, — поправила я, — но эта ведьма не виновата в привороте. Ты видела, в каком она состоянии. Она расстроена. Но если бы в привороте была виновата она, а не твоя мать, ей бы не поздоровилось. Поэтому давай замнём эту ситуацию. По правде сказать, справедливо будет перед ней извиниться за нашу родственницу.

— Ещё чего! — выпалила Мари.

— Но мы не будем, потому что Дюбесси та ещё гадина, — хмыкнула я и тонко улыбнулась.

— Рози, ну ты даёшь, — уважительно посмотрела на меня кузина, — ты и правда не такая слабохарактерная и добренькая. Знаешь, сейчас ты очень напомнила мне нашу бабулю.

— Я? Лейлу Фардеклёр? — вытаращилась я, — да ты издеваться изволишь, дорогая кузина?

— Никак нет, госпожа наследница, — рассмеялась она, и я подхватила её смех.

Глава 17. Её звали Роахи

Розэ

В своей комнате я не заметила, как задремала. Осознала это только тогда, когда оказалась в знакомом сумрачно-влажном чёрном пространстве. Масляные капли падали снизу-вверх, собирались в тучи-лужи, перетекали. Всё пространство двигалось, неподвижной оставалась только Роза.

— Здравствуй, дорогая сестра, — она приветливо улыбнулась, волосы тёмным облаком колыхались за её спиной.

— Привет, — я не знала, как мне вести себя с ней.

Чувство вины начало душить, не давая нормально дышать. Я сглотнула сухим горлом и часто заморгала, чтобы подступающие слёзы не вздумали выбраться наружу. Слезами горю не поможешь! Поэтому я не буду плакать, а буду действовать.

— Роза, а ты не хочешь… выйти? — я запнулась, не в силах подобрать подходящее слово.

— Выйти? — она удивилась, — ты предлагаешь мне взять управление над телом?

— Да, — я выдохнула с облегчением, она поняла, что я имела в виду.

— Розэ, мы уже говорили об этом, — она покачала головой, — это тело — твоё, и только твоё. Я уже уступила его и решила, что уйду.

— Но как? — спросила я, преследуя свои цели.

— В день нашего ведьминого совершеннолетия, — она улыбнулась, — наши силы полностью созреют и раскроются, как бутоны роз. В этот миг тело будет ощущаться совершенно иначе, и ты сможешь окончательно поглотить меня и станешь полноправной ведьмой. Вздохнёшь полной грудью.

— Окончательно поглотить? — я отшатнулась от неё, — я не хочу! Я не буду тебя поглощать, Роза! Это должна сделать ты.

— Даже думать об этом не смей, — она нахмурилась, — это твоя жизнь, не моя. Я давно чужая.

— Я наказала сама себя, — ответила я, — я сама только недавно начала осознавать саму себя.

— Да, — вздохнула Роза, — когда ты заставила меня уснуть тринадцать лет назад, большая часть тебя уснула вместе со мной. Мы неразрывно связаны не только физически, наши души тоже. Мы больше, чем сёстры, мы близнецы, две половинки одного целого. Но если я спала все эти годы, ты хотя бы краем сознания жила. Этот мир опутывает твою душу своими нитями, ты его часть. Он не отпустит тебя так просто. Поэтому должна уйти я, а не ты.

— Но ты совсем не пожила, — в моём голосе зазвенели слёзы.

— Зато так проще будет уйти, — парировала сестра.

— Ты не понимаешь, — я оказалась совсем близко, — я — опасна. Если я сделала такое со своей самой близкой душой в детстве, то что будет дальше? Недавно я испытала такую злобу и ярость, я чуть не сожгла человека заживо, и мне это понравилось. Я — чудовище. Я не должна оставаться, Роза. Должна остаться ты, ты этого заслуживаешь. И ты сможешь распорядиться нашей силой достойно.

— Розэ, — в её глазах заблестели слёзы, — сестрёнка, ты не чудовище. Это просто огонь, это яростная и непредсказуемая стихия. Когда ты возьмёшь свой огонь под контроль, моя темнота поможет тебе сохранить равновесие.

— Почему ты такая добрая? — начала злиться я, — я поступила с тобой так несправедливо, а ты продолжаешь меня поддерживать, жертвуешь собой. Это так глупо и нечестно, Роза! Дай мне поступить по совести. Я ведь всю жизнь буду себя ненавидеть, что я жива, а ты — нет. Что это тогда будет за жизнь? Сплошное мучение.

— Но я всегда буду с тобой, частью твоей души, — она ласково улыбнулась и погладила меня по волосам.

Её руки были полностью затянуты этой чёрной жидкостью, как вторая кожа. Я почувствовала прохладу, когда Роза меня коснулась и вздрогнула. Мои собственные ладони зазудели, нагреваясь огнём.

— Это должно случиться, Розэ, — продолжала она, — когда-то давно мы с тобой и были одним целым, пока нас не разорвали на части и не бросили располовиненные души в разные тела.

— О чём ты? — я распахнула глаза.

— Когда я спала, я видела сны, — сказала она, — наше прошлое, наше воплощение, я видела всё, что творилось в этом мире после прихода пяти ведьм из Туманов. Их история, все их знания, всё, что забыли потомки, теперь здесь.

Она коснулась виска свободной рукой.

— И я знаю, что случилось несколько веков назад, — она улыбалась.

— Но ведьм было шесть, — тихо возразила я.

— Их стало шесть, — поправила Роза, — Верховная ведьма Круга Роз привела сквозь Туманы в этот мир свой отверженный ковен. В их мире им больше было не места. Только ей одной хватило сил, чтобы привести их сюда, она была невероятно могущественна. Она была потомком самой первой ведьмы, той самой, которую здесь называют Матерью-Ведьмой.

Я слушала, приоткрыв от удивления рот. И что-то внутри меня отзывалось пониманием — всё это правда.

— Её звали Роахи, — вздохнула сестра, — на древнем языке её родного мира это означало «роза». Она была из рода первой ведьмы, из рода Королев. Роахи была Королевой ведьм. Только поэтому она смогла провести свой Круг через миры и сквозь Туман, на Ранталью, туда, куда звало на помощь умирающее сердце этого мира.

— С приходом Круга Роз на Ранталье закончилась эпоха Темноты, — припомнила я.

— Да, пять ведьм смогли создать изнанку для этого мира и загнали гибельные туманы туда и всех его порождений, но изнанку нужно было защитить, чтобы туман не смог выбраться, и ведьмы призвали самых могущественных и жестоких демонов этого мира, асаров, — продолжала Роза, а я вздрогнула при упоминании вида демонов, — их связали с изнанкой, напитали её их магией. Но асары были слишком опасны, однажды они и так чуть не погубили мир своими туманами, поэтому ведьмы наложили на них путы.

— Путы? — моё сердце часто забилось, гоняя огненную кровь по венам.

— Это и проклятие, и дар асаров, — улыбнулась она, — Роахи подарила им способность любить. Но! Одну единственную, истинную половинку, чья душа будет созвучна с душой демона. И только с ней асары могут продолжить свой род.

— Но почему Роахи разделили на две части? Она же сделала так много добра, — спросила я.

— Она… — Роза запнулась, — подарив демонам человечность, она утратила свою. Демон, в которого она влюбилась, отверг её чувства. Она не перенесла этого и начала уничтожать всё вокруг, чтобы заглушить свою боль. Чтобы она не разрушила мир, ведьмам из её ковена и нескольким магам и демонам пришлось провести ритуал, чтобы разделить Роахи пополам, уменьшить её силу.

— И так появились Батшеба Лоу де Сейл и Дешила Фер де Клёр, — прошептала я.

— Их вырастили, но о прошлом предпочли навеки забыть. Лоу де Сейлам и Фер де Клёрам было запрещено хоть как-то родниться, дабы избежать воссоединения двух сил в единую, — кивнула Роза, — но притяжение огня и темноты всегда было сильно. Мы с тобой — не первые близнецы в запрещённых союзах. Но мы — единственные, кто выжил.

— Но почему? — у меня волосы на затылке зашевелились.

— Потому что мы с тобой были чертовски умны и упорны, — рассмеялась Роза, — в отличие от всех остальных близнецов мы не противились соединению и не боялись потерять себя. Наоборот, мы радостно стремились друг к другу и смогли выжить. А совсем скоро мы доведём наш план до конца. Мы выживем назло всем и станем той, кем и должны были быть. Королевой ведьм, достойной Роахи.

— Роза, но ведь такую силу разделили не просто так, она слишком велика и не обуздана, — вздохнула я, — даже асаров ограничили в их власти.

— Розэ, но ведь главное, что эта сила окажется в нужных руках, — вздохнула сестра, — представь, что ты сможешь сделать? Кому помочь? Любая сила нейтральна, важнее то, как её используют.

— Я боюсь, — я отшатнулась, рука Розы повисла в воздухе, — я не справлюсь с этим. Роза, это должна сделать ты. Или же мы и вовсе не должны выпускать такую силу в мир.

— Дай мне руку, Розэ, — она протянула мне ладонь, и я нерешительно вложила в неё свою, — вместе мы — сила.

Она переплела наши пальцы, вокруг её масляно-чёрной «перчатки» закружились огненные искры. Наши руки начали лизать язычки пламени, «слизывая» чёрную массу с руки Розы. В этот же миг снизу на мою руку стали падать холодные капли, обволакивая мою кисть по локоть.

— Что?.. — хотела спросить я, но меня резко рвануло из сна в реальность.


— Розэ!.. — Леон встряхнул меня и посмотрел обеспокоенно, — ты в порядке?

— А? — я открыла глаза и начала часто моргать, — д-да, кажется да. Что случилось?

— Вот это, — он указал взглядом куда-то вверх и в сторону.

Там вился дымок магии темноты, но он уже начинал таять, словно его и не было. Я нахмурилась, вспоминая сон, и посмотрела на свою руку, которая во сне по локоть покрылась этой масляной жидкостью. Но в реальности не было никаких следов. Я сжала ладонь в кулак и прижала к груди.

Сердце билось неровно, испуганно трепыхалось в груди. Что это такое было? Я прислушалась к себе и мне почудилось, что внутри у меня что-то изменилось. Что-то неуловимое, такое мелкое и незначительное, но такое важное.

— Сон плохой приснился, — сказала я наконец.

— Сон, говоришь, — прищурился демон и мотнул головой, — разберёмся позже. Мне нужна капелька твоей крови, чтобы снять приворот с Кроля.

— Кроля? — я решила, что мне послышалось.

— Тем ведьмаком, — отмахнулся Леон, — но можно волосы или ногти. Я даже «за», если ты выберешь вариант «плюнуть». В баночку, конечно.

— Нет, кровь сильнее всего, — качнула я головой, — вот, у меня ещё есть пара капель зелья, может понадобиться для антидота.

Я засуетилась, достала флакон, который отдала мне Дюбесси. Достала платок и огляделась в поисках чего-нибудь острого, чтобы ткнуть в палец и сбрызнуть на ткань пару капель, этого было достаточно. Я бы и сама сварила антидот, но будет лучше, если его сварит не причастный к привороту человек. Кстати, а кто?

— Райтер Лаудесейл, — скривился Леон.

— Я говорю вслух? — удивилась я.

— Нет, у тебя очень эмоциональное и выразительное лицо, — улыбнулся демон, — что ты ищешь?

— Что-нибудь колюще-режущее, — пояснила я.

Леон перехватил меня, приобнял, а второй рукой поймал мою «жертвенную» ладонь и уколол кончик мизинца. Протянул пораненный палец над платком, сцедил две капли и притянул его к губам. Я с удивлением следила, как он лизнул крошечную ранку, а потом коснулся центра ладони губами.

— К-как? — я вытаращилась во все глаза.

— Ну я же демон, — он улыбнулся и показал мне рубиновый острый коготь.

Я как заворожённая следила, как он переливается на свету. А потом коготь втянулся в палец и стал обыкновенным человеческим ногтем.

— Невероятно, — выдохнула я.

— Ох, Чебурашка, — улыбнулся мне в волосы Леон, — любая другая на твоём месте уже валялась бы в обмороке, а тебе «невероятно».

— Это плохо? — я обернулась в кольце его рук так, чтобы видеть его прекрасные грозовые глаза.

— Нет, я считаю, что это… невероятно, — он ухмыльнулся и начал наклоняться ко мне, — ты — невероятная, Розэ.

— Ты правда так считаешь? — почему-то я перешла на шёпот и положила ладони на его мерно вздымающуюся грудь.

Я чувствовала, как мощно колотится его сердце, как оно чуть ускорило бег. И казалось мне, что моё глупое сердце бьётся в унисон с его. Или мне просто хотелось так думать?

— Я бы не стал тебе врать, малышка, — прошептал он и наконец поцеловал.

Я зажмурилась до огней под веками, отвечая ему. И я чувствовала, как начинает согреваться всё внутри от этого поцелуя, уходит испуг из сна. В руках Леона я была в полной безопасности. Он — моя крепость, мой герой, мой любимый демон. Мой огонь и моя темнота.

Он крепче обнял меня за талию, не оставляя между нами ни миллиметра свободного пространства, а второй рукой зарылся в мои волосы. Я обвила его шею руками, вставая на цыпочки. Она такой высокий и сильный… Я отвечала ему со всем пылом, со всей любовью, что у меня была. Я дышала им и не могла надышаться.

Я ведь знала, что мне осталось совсем немного. Или?.. Или мне не стоит уступать Розе? Эта масляная перчатка, там, во сне… Она оставила след в моей душе, смутное беспокойство, ощущение неправильности происходящего. Почему я так легко и безоговорочно поверила в то, что это я злодейка?

Но я подумаю об этом потом, о Матерь-Ведьма, только не сейчас. Горячие губы Леона вмиг вышибли из головы все мысли кроме одной. Я люблю его, люблю этого демона. Даже если я просто симпатична ему, он поддаётся мне, чтобы не обидеть, или какие у него ещё могут быть причины быть со мной таким.

Я люблю его. И в отличие от той же Роахи, не буду впадать в безумие, если он оставит меня. Я буду страдать, любить его до конца своей жизни, но никто и никогда не пострадает из-за этого. Какое бы наследие ни было у меня и Розы, я ни за что не позволю повториться тому, что было в прошлом.

Хотя бы для того, чтобы мир Леона был прекрасен и чист, как и моя любовь к нему.

Глава 18. Кровь не лжёт

Розэ

Сегодня я чуть не опоздала на теорию проклятий. Ведьма Челси проклянёт меня до конца жизни, если я не успею. А Леон, зараза такая, весело ухмыльнулся и сбежал на изнанку. Гадкий демон! Успела я в последний момент, ворвалась в кабинет и застыла столбом под звон колоколов.

— Фардеклёр, вы почти опоздали, — ухмыльнулся… Райтер Лаудесейл, — проходите на своё место.

Я плюхнулась рядом с Кики и Мелоуном и взглядом спросила, мол, что он тут делает. Друзья пожали плечами, но подружка ещё и кокетливо поправила воротничок своего форменного платья. Грэг закатил глаза и что-то процедил сквозь зубы. И тут же получил тычок локтем от Кики.

— Ведьма Челси в кратковременном отъезде, — хорошо поставленным голосом начал Райтер, — я любезно согласился её подменить. Моё имя — Райтер Лаудесейл. Зовите меня ведьмак Лаудесейл. Вы остановились на теории непроизвольных проклятий, завязанных на сильных негативных эмоциях ведьм?

Раздался нестройный хор согласия. Ведьмак довольно кивнул и начал лекцию. Он купался в восхищённом внимании ведьм и ведьмаков, которые ловили каждое его слово. Ну конечно, он же Лаудесейл! Среди ведьм их род считается самым первым, самым сильным.

Я уныло подпёрла подбородок ладонью и стала следить за своим предполагаемым родственником. Насколько мы дальняя родня? Какое там у Лаудесейлов древо? Кто из ныне живущих достаточно молодых для моего отца ведьм могла быть моей матерью? Роза как назло ни словечком об этом не обмолвилась.

Я следила за Райтером, краем уха слушая лекцию. Так, если память мне не изменяет, то подходящих по возрасту ведьм рода Лаудесейл было всего трое. Точнее, четверо. Мелинда, младшая кузина главы рода, Эльза, старшая сестра Райтера, и Вейла, троюродная сестра Райтера. Ну, и Рохеза. Кажется, она училась в одно время с папой.

Эльзу можно вычеркнуть, ей было восемнадцать, когда я родилась, и она никуда не пропадала на пять лет. А Роза говорила, что мы пять лет прожили вместе с родителями. Вейла или Мелинда? Или Рохеза? Но это звучит слишком уж нереально. Эх, почему я не спросила! Но вновь встречаться с сестрой мне очень не хотелось, благо, что засыпала я обычными снами и уже несколько дней её не видела.

— Фардеклёр, не хотите принять участие в занятии? — раздался бархатистый голос Райтера.

— Да, конечно, ведьмак Лаудесейл, — бодро отозвалась я.

— Тогда прошу, — он рукой указал на место рядом с доской, где стоял и сам.

— Что ему нужно? — шёпотом спросила я, выпучив глаза, пока пыталась выбраться из-за парты.

— На практике показать силу проклятия, — прошептал Мелоун.

— Он сбрендил? — возмутилась я и вывалилась в проход.

— Нет, не сбрендил, — раздалось над ухом, и я вздрогнула от испуга, — всего лишь небольшая демонстрация.

— Простите, — пискнула я и проследовала за Лаудесейлом к доске, — что я должна сделать?

— Проклясть меня и покрепче, насколько у вас хватит возможности, — он снисходительно улыбнулся, — огненные ведьмы Фардеклёр по понятным причинам не склонны к магии темноты. Я покажу вам и вашим одногруппникам, как нужно отбиваться от проклятий. Неважно, какого рода.

— Вы выбрали меня по принципу, что я не прокляну достаточно крепко? — осторожно уточнила я, выпрямляясь под любопытными взглядами одногруппников.

— Я же не хочу никому навредить. Вы первокурсники, а это теоретический предмет, — он сверкнул улыбкой в сторону студентов, — прошу, Фардеклёр. Самое сильное, на которое вы способны. Вложите в него всю свою силу.

— Ну… Хорошо, — я пожала плечами и сосредоточилась.

Так, прокляну его какой-нибудь лёгкой дрянью типа прыща на носу и скажу, что это мой максимум. Не нужно показывать ему, что фамильный дар Лоу де Сейлов во мне достаточно силён. Я же Фер де Клёр, я не могу иметь дар проклятийницы.

Я сосредоточилась и начала формировать между ладоней клочья темноты. Краем глаза я заметила, как удивлённо начали привставать со своих мест одногруппники, как Диана Гриваль следит за моими действиями с довольным прищуром. И упустила тот момент, когда облако между ладоней налилось густой чернотой.

Она переливалась, вилась спиралями, колыхалась. Левая рука, которая во сне оказалась в масляной перчатке, похолодела, а правая, наоборот, потеплела. Мои пальцы дрогнули, и вышедшее из-под контроля проклятие вырвалось на свободу.

Дальше всё произошло очень быстро. Райтер кинулся вперёд, прямо на облако и выставил перед собой ладони таким образом, что у основания запястий они соединялись, а потом пальцы расходились в разные стороны как солнце. Он поймал дымное облако проклятья и начал сжимать его до горошины, пока окончательно не растёр его между указательным и большим пальцами.

— Я немного недооценил ведьму из рода Фардеклёр, — он с усмешкой повернулся к напугавшимся ведьмам и шутовски поклонился, — такой способ доступен только Лаудесейлам. Но в следующий раз я обязательно покажу вам, как отмахиваться от проклятий.

Ему зааплодировали, и только я видела, как дрожат его ладони, как он побледнел, и как блестят на висках бисеринки пота. Ему было вовсе не так просто уничтожить моё проклятье, как он пытался это показать. Я виновато закусила губу и отправилась на своё место.

Лекция продолжилась, но досидела я её как на иголках. Кажется, я спалилась. Если ведьмак-проклятийник так вымотался от одного проклятия, то очевидно, что я не просто излишне талантливая ведьма. Но как же так получилось? Сила текла свободно и непринуждённо, как вода. Скорее даже выплёскивалась через край.

Раньше такого не было, мне нужно было как следует напрячься, чтобы выдавить силу. Я посмотрела на свои руки, сжала их в кулаки. Что со мной происходит? Внутри меня словно приподнялся заслон, выпуская поток магии. Раньше эта самая магия просачивалась сквозь щели наружу, а теперь лилась легко и просто.

И что-то мне подсказывало, что это только начало. Сдерживающий барьер начал рушиться. Ведь сначала у меня были жалкие капли сил, я едва могла считаться ведьмой, потом магии стало больше. И её становилось всё больше и больше. Ручейки стали речками, а те в свою очередь в полноводную реку, питающую озёра и моря. Жутко.

Прозвенел сигнал на перерыв, и я начала быстро забрасывать вещи в сумку. Нужно найти Леона и рассказать ему обо всё. Совсем обо всём, в том числе о Розе и о том, что она планирует на наше ведьмино совершеннолетие. Сама я не справляюсь.

— Фардеклёр, задержитесь, — окликнул меня Райтер.

Я замерла на мгновение и обречённо обернулась к ведьмаку. А счастье было так возможно! Я почти сбежала, осталось буквально два метра до двери. Кики подмигнула мне, она уже привыкла, что меня постоянно задерживают для разговоров. Грэг был настроен менее позитивно и сочувствующе похлопал меня по плечу.

— Слушаю вас, ведьмак Лаудесейл? — я подошла к мужчине.

— Зови меня просто Райтером, когда мы одни, — сказала он.

Райтер дождался, когда выйдет последняя студентка и мановением руки наложил чары от подслушивания и подглядывания. Улыбочка сползла с его лица, и он стал очень серьёзным и хмурым. Тёмные очи прошлись по моему лицу и остановились на глазах.

— Мне знакома твоя сила, — просто сказал он, и мои ноги чуть не подогнулись, — родовую магию Лоу де Сейл я в силах отличить, тем более такую мощную. Ты — дочь Рохезы, и моя племянница.

— Я? Что… Нет! — выпалила я, — вы ошибаетесь.

— Ты похожа на неё, когда я об этом подумал, я многое увидел. У тебя её глаза, — сказала он.

— У меня родовые глаза Фер де Клёр! — возразила я, хватаясь за соломинку.

— Не цвет, а форма, выражение, этот внутренний свет, — возразил ведьмак, — у меня были странные предчувствия, а когда я получил твою кровь… Я не удержался, сохранил немного, чтобы окончательно убедиться, что я не сошёл с ума. Ведь это невозможно. Ни одна ведьма в истории не была родовой ведьмой двух семей и не обладала сразу двумя дарами. Но кровь не лжёт. Как это возможно?

— Я… — я запнулась и начала нервно жевать губу, — я… Я — дочь Рохезы Лаудесейл? И родовая ведьма Лоу де Сейл?

Он огорошил меня, сбил с ног своим резким заявлением. Мне нужно было это осознать. Понять то, что он мне сказал. У меня закружилась голова, и я словно провалилась в темноту. В этой темноте мелькали картинки, сливаясь в сплошную световую ленту, но я странным образом видела каждый кадр, словно заново переживала своё детство. Те моменты, что были связаны с мамой.

Многое в тех первых пяти годах жизни было скрыто темнотой, но лицо мамы я видела совершенно отчетливо, чётко слышала её голос и чувствовала тепло её рук. Какая же она красивая… Не удивительно, что папа не устоял. Даже не будь этого проклятого притяжения огня и темноты, он бы не устоял.

Мама. Мамочка…


Леон

Убью.

Такая короткая и ясная как белый день мысль вспыхнула в моей голове, когда я почувствовал неладное и переместился в кабинет, где Рай должен был вести занятие у моей Чебурашки. В кабинете никого не было, кроме этого идиота и бессознательной Розэ.

Кретин держал её на руках и беспомощно смотрел на бледное спокойное личико. По его лицу ползла большая скользкая вина под лапку с колючим неверием. Я начал всё понимать сразу, как только увидел это его сложное лицо. Дебил, какой же он дебил. Я так и знал, что не стоило доверять ему кровь Розэ.

Я думал, что она отвела от себя все подозрения, когда вспыхнул родовой дар Фер де Клёр. Но, видимо, я не учёл ведьмовское чувство и придурковатость моего друга. Любой здоровый человек последовал бы доводам рассудка и даже проверять ничего не стал бы. Ведь одна ведьма не может быть наследницей родовой силы двух семей. Не может. Это аксиома, как то, что трава зелёная, а вода мокрая.

— Ты… — я выскочил с изнанки и смачно выматерился, — почему ты не поговорил сначала со мной?

— Ты знал, — впился он в меня острым взглядом, не спрашивая — утверждая.

— Знал, — не стал отпираться от очевидного, — но я демон, а она — моя истинная. А ваш род без ещё одной родовой ведьмы не загнулся бы.

— Как ты мог молчать?! — зарычал друг.

— Что с Розэ? — пресёк зарождающееся бешенство Лаудесейла я, — отдай её мне.

— Нет, — он прищурился, — она — моя племянница.

— Она — моё сердце и моя душа, — сдерживая ярость, спокойно пояснил я и сделал шаг вперёд, — не мне тебе говорить, на что способны Багровые Повелители, если у них сносит крышу. Мы самые жестокие и неуправляемые среди асаров. Отдай, ради всеобщего спокойствия, Райтер. Кто-кто, а я никогда не причиню ей вреда. Отдай Розэ.

Он смерил меня полным ледяной злости взглядом и нехотя шагнул навстречу. Я осторожно подхватил ведьмочку на руки и прижал к себе. Коснулся губами лба, чувствуя, как внутри стихает вихрь багровой ярости. Моя прелесть.

— Что с ней? — спросил я.

— Я рассказал ей. Она пошатнулась и упала в обморок, — процедил Рай.

— Она не ударилась? — нахмурился он.

— Я бы не дал ей упасть, — почти зарычал друг.

— Твоё счастье, — прищурился я, — я отнесу её в комнату, пусть отдохнёт, и потом мы с тобой поговорим. Идёт?

— Жду на крыше, — выплюнул он и выпрыгнул в изнанку.

Я вздохнул и прикрыл глаза, касаясь губами золотистых локонов моей Чебурашки. Чёрт, чёрт, чёрт. Какая паршивая ситуация. Не стоило недооценивать предчувствие Райтера и его упорность. Любой другой на его месте не стал бы проверять свою бредовую теорию. Но не он. Поэтому мы с ним и подружились когда-то.

Я шагнул в изнанку и отнёс Розэ в её спальню, уложил на кровать и укрыл покрывалом. Она была бледна и казалась такой маленькой и беззащитной. Это я виноват, я не додумал, не досмотрел, не, не, не. Можно посыпать голову пеплом, а можно попробовать разрешить проблему.

Пусть малышка пока отдохнёт, а я попробую помириться со старым другом. Я легонько коснулся пухлых губ моей ведьмочки поцелуем и исчез среди туманов изнанки. Наверное, стоит извиниться перед Райтером и объяснить, почему я поступил так, а не иначе.

Я не хочу потерять своего лучшего друга, тем более, что он дядя моей истинной. Я до сих пор помню, как мы впервые столкнулись много лет назад. Тогда я уже получил свою метку долга, но моего любопытства это не умалило. Я принялся исследовать изнанку в одиночку.

И однажды забрёл слишком глубоко и далеко. Чуть не нашёл приключений на свою задницу, но из тумана вовремя выпрыгнул лохматый брюнетик и свалил меня с ног. Он был старше на год, не больше. Мы разругались и даже поваляли друг друга в тумане, пока не почувствовали приближение монстров.

Удирали быстро и весело, петляя как зайцы по уровням изнанки, чтобы запутать следы. А потом вывалились в какую-то речушку, глубиной по пояс, и после этого пару часов грелись и сушили вещи на солнце. Там и разговорились. Там и начали дружить демон-асар и тёмный ведьмак.

— Поговорим, — выскользнул я на крышу.

— Поговорим, — мрачно ответил Рай.

Я вздохнул и начал с самого начала. Сгорел сарай, гори и хата. Про метку долга, про то, как Розэ вызвала меня, про всё, что я узнал о ней. Я не утаил ничего. Под конец моего рассказа Райтер выглядел пришибленно и смотрел слегка виновато.

— Кажется, мы оба дров наломали, — признался он.

— Мир? — предложил я и протянул ему свою ладонь.

— Мир, — он хлопнул своей лапой по моей, — что мы будем делать с Розэ? Это ведь… невероятно. Потрясающе. Безумно. Пугающе.

— Для начала — пытать ведьму Силли, как только она вернётся, — кровожадно сказал я, — до ведьминого совершеннолетия Розэ осталось совсем немного. Пара недель, если не меньше.

— Хреново, — качнул головой Рай, — чертовски хреново. Розэ ничего не знает?

— Я ничего не говорил. Я не уверен, что она перенесёт эту правду, — я вздохнул, — ты видел, что с ней сделало твоё откровение.

— Но объясниться с ней я должен. Племянница, подумать только, — он взлохматил волосы, — наследница Лоу де Сейл и Фер де Клёр. Кто бы мог подумать. Ну, Рохеза, заварила кашу.

— Я буду присутствовать при разговоре, — предупредил я, — и только попробуй сболтнуть чего-нибудь лишнего. Уши оборву.

Друг только ухмыльнулся, а я смог вздохнуть чуть свободнее. Змея в сердце ослабила свою хватку, но совсем немного. Команда по спасению Розэ пополнила свои ряды новым членом.

Розэ, любимая моя Чебурашка, мы вытащим тебя из этой заварушки. И я украду тебя далеко-далеко. И всегда буду рядом.

Клянусь.

Глава 19. Родовая ведьма двух семей

Розэ

Я сидела на кровати, завернувшись в одеяло, на противоположной постели сидел мой… дядя. Леон уместился на краю моего стола и сложил руки на груди. И меня не покидало странное чувство постановочности всего происходящего. Словно эти двое успели прогнать несколько вариантов развития этой пьесы.

— То есть вы провели ритуал на крови, чтобы проверить нашу с вами степень родства? — спокойно уточнила я у Райтера.

— Розэ, давай уж совсем по-простому, — он улыбнулся, — будем на «ты». Я всего на год старше Леона.

— Хорошо, — я медленно кивнула, — ты провёл ритуал?

— Да, — ответил он, — ты наполовину Лаудесейл. Наша степень родства равна трём. Как для дяди и племянницы.

— Тогда не может быть никакой ошибки, — вздохнула я.

Райтер и Леон странно переглянулись. Они ждали, что я начну истерить, спорить, упаду в обморок, в конце концов? Нет. У меня было время всё осознать и разложить по полочкам. Воспоминания о маме немало этому поспособствовали.

— Розэ, ты… не хотела бы встретиться с нашими родственниками? — осторожно спросил Райтер, — с бабушкой и дедушкой, с тётей?

— Я… — вот тут у меня перехватило дыхание, — я не думаю, что это хорошая идея. Мы чужие друг другу, мне будет неловко и… Я же наследница Фер де Клёр. Я — плод незаконного союза. Более того, я прямое доказательство нарушения древнего запрета.

— Розэ, — прервал меня новоиспечённый дядя, — моим родителям это совершенно не важно. Они любили и продолжают любить Рохезу, и полюбят тебя. Ты же их внучка, единственный ребёнок их пропавшей дочери. Матерь-Ведьма, Розэ, ты как весточка с того света.

— Я не знаю, — я перевела взгляд на Леона, в надежде, что он поможет мне.

— Розэ, что бы ты ни выбрала, я буду на твоей стороне, — сказал он.

— Я бы хотела этого, — я посмотрела на Райтера и сжала пальцы на покрывале, — но боюсь разочарования. Я могу им не понравиться.

— Как ты можешь им не понравиться? — поднял чёрные брови дядя, — ты ведь частичка Рохезы, они полюбят тебя безусловно. Ты — Лоу де Сейл, ты одна из нас. Розэ, ты часть семьи.

— Как ты можешь говорить так уверенно? — я нахмурилась.

— Потому что для Лоу де Сейлов семья значит многое, — он пожал плечами и задорно мне улыбнулся, — я вот уже тебя люблю, племяшка. Ты просто чудо.

Леон зыркнул на Райтера, а тот только хмыкнул. И что это было? Я закусила губу. Я верила Райтеру. Розэлла и Мирон Лаудесейл примут меня с распростёртыми объятиями и окутают своей любовью, просто потому что я кровь от крови их. Потому что я дочь Рохезы.

Они любили свою старшую дочь, а та любила их. Я помнила… вспомнила мамины рассказы. Однажды она даже показала мне их портреты. Бабушка была черноволосой и кареглазой, мама и Райтер очень на неё похожи, а вот дедушка, наоборот, был медовым блондином с весёлыми серыми глазами.

Я посмотрела на свою медово-золотистую вьющуюся прядь и подумала, что волосы достались мне от дедушки. У Лейлы Фардеклёр волосы были не такого густого и богатого цвета, с переливами. Они скорее солнечно-соломенного цвета, как и у моего папы.

Я прикрыла глаза, снова и снова вглядываясь в воспоминаниях в лицо мамы. Сердце сжалось. Я так скучаю по ней. Так хочу вновь увидеть её, обнять, почувствовать её прикосновения, тонкий запах розы и слив. Снова услышать, как она называет меня по имени.

«Розмари», так она меня называла. От полного имени — «Розэ-Мария».

Смешно, родители даже в мелочах соблюли мою двойственность. Всё-таки Мария — одно из родовых имён Фардеклёров, а в традициях Лаудесейлов давать первенцу поколения имена со значением «роза». Интересно, почему Роза не взяла себе имя Мария? Это было бы логично.

— Розэ? — позвал Леон.

— Я проспала все занятия, — вдруг сказала я и подскочила, — что мне делать? Меня же убьют! Ведьма Силли сожрёт, не останется ни рожек, ни ножек!

— Успокойся, Райтер всё уладил, — Леон подошёл и приобнял меня за плечи, — всё в порядке, Чебурашка.

— Ох. Спасибо, Райтер, — смущённо поблагодарила дядю и повернулась к Леону, — мне нужно с тобой поговорить.

— Ну, я пойду, — откашлялся Райтер и поднялся, — Розэ, я встречусь с родителями и расскажу о тебе.

— Х-хорошо, — икнула я.

— Всё будет в порядке, они полюбят тебя, — успокаивающе улыбнулся дядя и вышел в изнанку.

Мы с Леоном постояли молча, каждый думая о своём. Я пыталась собрать все свои мысли в кучу, но не знала, с чего же мне начать. С самого начала, с Рохезы? Или зайти с конца и сказать, что для меня открылись мои детские воспоминания.

Я восприняла их возвращение относительно спокойно, потому что они всегда были со мной, это моё прошлое, часть меня. И сейчас с них просто стянули тёмное покрывало, и я воспринимала это как должное. Единственное, что во мне изменилось, — сердце грызла страшная тоска по матери. Тринадцать долгих лет я жила без неё…

О Матерь-Ведьма, хорошо, что моё сознание все эти годы жило в полусне, а воспоминания о детстве ушли в тень. Ведь так я не ощущала тоски или боли от расставания, я просто не помнила и не чувствовала. Тело с частью сознания и небольшим спектром тусклых эмоций. И проклятие, и благословение.

— Чебурашка, что ты хотела мне сказать? — повернул меня лицом к себе Леон.

— Я… — начала было я.

— Розэ, Розэ! — заколотились в мою дверь, вопя моё имя на все лады.

— Войдите! — крикнула я.

В тот же миг в комнату влетели задорные кудряшки, а следом за ними и сама Лалли. За ней тенью скользнула Дженевра, обе они выглядели взволнованно.

— В чём дело? — удивилась я.

— Там… — задыхалась Лалли.

— Мелоун с Кроули дуэль устроить собрались, — пояснила не запыхавшаяся Джен, — Кики бьётся в истерике, Треймс лежит в отключке. Прям страсти султанского двора.

— Останови это! Кроули же сотрёт Грэга в порошок! — возопила более эмоциональная Лалли, кудряшки её панически запрыгали в разные стороны.

— О Матерь-Ведьма! — воскликнула я, — где они?

— Шестая поляна от фонтана, — дала инструкции Джен.

— Леон, — я умоляюще посмотрела на демона.

— Идём, прокачу с ветерком, — ухмыльнулся он и, никого не стесняясь, вышел в изнанку.

Я ещё успела увидеть квадратные от удивления глаза Лалли и усмешку Джен. Она обняла нашу кудряшку за плечи и что-то начала объяснять. А Леон утягивал меня по одному ему видному пути сквозь сумрачное марево изнанки.

Мы вышли как раз на границе шестой полянки. Да и выпрыгни мы перед носом у всех, никто бы и не заметил. Потому что толпы ведьм и ведьмаков с разных курсов собралась вокруг центра поляны, где стояли Пейтон и Грэг, Кики убивалась в первом ряду.

— И что ты собираешься делать, малышка? — скептически выгнул бровь Леон.

— Останавливать этот фарс, — вздохнула я.

— Ты не должна, — демон сжал мою ладонь, — они всё уже решили. Отговорить их ты не сможешь. Пусть дерутся, я потом с ветерком доставлю нашего хорька в лазарет.

— Нет, они не должны драться, — я упрямо поджала губы, не замечая, как Леон огненным взором облизал их, — это неравная схватка, ты и сам понимаешь, что это избиение младенцев.

— Тогда действуй, — вздохнул он, — я буду по близости.

Я молча кивнула и поспешила к шумящим ведьмам, ожидающим зрелищ. Я начала проталкиваться к центру, вероломно расталкивая всех локтями. И откуда взялась у меня такая наглость. Мне шипели вслед, ругались, один ведьмак, в первом ряду, даже двигаться не хотел.

— Не лезь, малявка, — цыкнул он на меня.

— Если ты меня не пропустишь, я прокляну твой род до десятого колена, скотина, — зарычала я.

Я бы сейчас и не такое сказала, друга нужно было вытаскивать. И снова этот проклятый Пейтон Кроули не даёт мне спокойно жить. То меня донимает, то моих друзей. Меня начало колотить от злости на этого ведьмака. Лучший родовой ведьмак с пятого курса не имеет никакого права драться на дуэли с первокурсником!

— Попробуй, сопля, — нагло ухмыльнулся детина, не поверив моей угрозе.

А потом закряхтел, выпучив глаза. Я почувствовала, присутствие Леона. В следующий миг противный парень бревном рухнул вперёд, а я пробежалась по его спине как по мостику и прыгнула в круг. Я быстрым шагом направилась к мрачному Грэгу под удивлённые разговоры зрителей.

— Мелоун, что произошло? — начала с ходу я, — мне сказали, что у тебя дуэль с Кроули, Кики в истерике, а Треймс в отключке.

— Розэ, не вмешивайся, — буркнул он и дёрнул головой, смахивая чёлку с глаз.

— Я не для того рвала жилы и снимала с тебя проклятие, хорёк, чтобы ты тут калечился почём зря, — зашипела я, ощущая себя взбешённой бестией из маминых сказок.

— Я не сдержался и набил морду Алану Треймсу, — хмуро поведал он, — я знаю некоторые болевые точки и воспользовался ими.

— Но за что? — нахмурилась я, немного успокаиваясь.

— Он приставал к Кики, а она этого не хотела, — выплюнул друг, — Треймс в лазарете и требует возмездия, а его честь вызвался защищать Кроули. Кики меня уже похоронила.

Я перевела взгляд на бледную подругу, она плакала на плече у Граны, а та гладила её по спине. С другой стороны от подруги стояла хмурая Яниса и держала сумку, в которой отчаянно что-то искала Фельда. Осьмика же что-то втолковывала Пейтону на другом конце круга. Наконец Фельда вытащила какой-то бутылёк и сунула под нос Кики.

Грана помогла ведьмочке выпить всё до дна. Кики икнула, её заплаканные глаза подёрнулись лёгкий туманом. Грана снова притянула её к себе и принялась гладить по голове. Фельда убрала пустой флакон в сумку, и Яниса надела её на плечо, сложив руки на груди.

Они увидели меня и кивнули, мы с ними виделись за завтраком. Фельда и Яниса направились ко мне и обняли меня, Фелли похлопала Мелоуна по плечу.

— Ты молодец, смелый парень, — сказала она.

— Но глупый, — припечатала Яниса, — кто ж к этой компашке отморозков лезет в открытую? Элита, сожри её восьмилапый демон.

— Я не мог по-другому, — хмурился Грэг.

— Но ведь это несправедливо, ваши силы не равны, — возразила я, — я попробую убедить Пейтона отменить дуэль.

— Не надо, — попробовал меня остановить Мелоун, но девочки не дали.

Я приблизилась к Осьмике и этому неблагодарному ведьмаку. Теперь он вызывал у меня только отвращение. Это подло и гадко, вызывать на поединок заведомо более слабого противника. Это избиение младенца, просто показательная порка. Кроули хотел наказать Грэга, унизить при всех и поставить на место.

— Розочка, — Осьмика пожала мою руку.

— Розэ, — улыбнулся Кроули, — пришла посмотреть на представление?

— Нет, пришла взывать к твоей совести, — сказала я и вздёрнула подбородок, — всё это фарс, всего лишь представление, как ты говоришь. Зачем ты это делаешь? Мелоун тебе и в подмётки не годится. Зачем эти игры?

— Он покалечил моего друга, я должен отомстить и восстановить его честь, — он пожал плечами, — никакой игры. А все остальные пусть посмотрят на это, чтобы неповадно было поднимать руку на тех, кто стоит выше них.

— Это подло, тем более Треймс получил за дело, — возразила я, — он приставал к моей подруге, Мелоун просто защищал её. Нельзя его за это наказывать. Кто ты такой, чтобы решать, кто виноват, а кто нет?

— Я вызвал его на дуэль и я в своём праве, — выпрямился Кроули и смерил меня острым взглядом, — ни ты, ни Осьмика меня не переубедите. Пора начинать, идите за барьер и не мешайтесь.

Осьмика покачала головой и потянула меня прочь.

— Ося, есть возможность как-то это остановить? — спросила я, дрожа изнутри от ярости.

— Есть, но никто не впряжётся за Грэга, — вздохнула девушка, — Кроули очень силён, а у Грэга нет таких могущественных друзей.

— Осьмика, не юли, что за способ? — поторопила её я.

— Кроули сражается от имени Треймса, так кто-то может сражаться от имени Грэга, — нехотя сказала она.

— Тогда я это сделаю, — я забрала у неё свою руку и направилась к Мелоуну.

— Розочка, не глупи! — пошла за мной подруга, — ты талантливая девочка, но тебе не выстоять против Кроули.

— Я — Фардеклёр, чёрт возьми, с активным родовым даром, это чего-то да стоит! — воскликнула я и мысленно добавила: «И Лаудесейл, с родовым даром», — у меня явно больше шансов выстоять, чем у Грэга.

— Розэ, что ты творишь? — зашептал мне на ухо невидимый Леон.

— Спасаю друга и восстанавливаю справедливость, — прошептала в ответ.

— Не делай этого, — я почувствовала руку демона на плече, — если эта мразь тебя тронет, я просто убью его.

— Не вздумай, — зашептала я, — если ты помешаешь мне, я уважать себя перестану. Пожалуйста, дай мне самой разобраться. И не трогай Кроули, я сама.

— Чебурашка, — прошипел Леон и вздохнул, — хорошо, малышка. Но, если тебе будет грозить опасность, я вмешаюсь.

— Спасибо, — шепнула я.

— Розэ, в чём дело? — нахмурился Мелоун.

— Фелли, Яна, у вас ещё осталось то зелье? — спросила я девушек.

— Ага, — судя по их глазам, они поняли мой план.

— Розочка, — укоризненно произнесла Осьмика.

— Грэг, выпей, это поможет, — сказала я.

Фельда протянула ему открытую склянку и кивнула. Мелоун подозрительно принюхался, а Яниса толкнула горлышко склянки к его губам. Фелли коснулась точек на его шее и заставила глотнуть зелья. Осьмика подхватила парня с одной стороны, Фельда — с другой, и повели полубессознательного парня из круга.

— Что ты задумала, Розэ? — спросила Яна, убирая бутылёк в сумку.

— Выйду от его имени, — сказала я.

— Это я поняла, но как ты победишь Кроули? — она посмотрела на ведьмака, — и ведь Грэг обидится, что ты его обманула.

— Зато он не пострадает, а Кроули получит по заслугам, — я вздёрнула подбородок, — это будет справедливо.

— Удачи, девочка, — она обняла меня и ушла.

— Что ты делаешь, Розэ? — крикнул Пейтон, перекрывая гам зрителей, которые не понимали, что происходит.

Ведьмы и ведьмаки замолкали, с любопытством следя за развитием событий на арене.

— Ты сражаешься от имени Алана Треймса, — звонко сказала я, — будет честно, если я выйду от имени Грэга Мелоуна.

— Я не буду драться с тобой, Розэ, — покачал он головой.

— Издеваться над тем, кто слабее, ты можешь, а помериться силой с сильной ведьмой тебе не позволяет честь? — фыркнула я, — но ведь у тебя её нет. Неужели в тебе говорит трусость, Кроули?

Мой голос звенел в гробовой тишине, казалось, что даже ветер притих, замерли деревья и травы, внимая моим словам. Я — родовая ведьма двух великих семей с активными дарами. Я — потомок Роахи, ведьмы, что спасла этот мир и сковала могущественных асаров.

Сила смешивалась со злость и жаждой справедливости, она кипела и играла в крови. Левую руку холодило, а правую нестерпимо жгло огнём. Я гордо выпрямилась и с презрением посмотрела на Пейтона Кроули. Я была уверена, что не проиграю. Просто знала и всё.

— Что ж. Как прикажешь, — прошипел ведьмак.

Глава 20. По праву древней крови

Розэ

— Так как я — первокурсница, то предлагаю дуэль прямого потока. Кто перетянет канат на себя, тот и победил, — сказала я.

— Принимается, — сказал Кроули, — мой секундант.

Он кивнул на Грету Дюбесси, она смотрела на меня со злорадством. Я сузила глаза, всем своим взглядом передавая ей моё презрение. А потом заозиралась по сторонам. Чёрт, я же не выбрала себе секунданта!

— Я — секундант Розэ Фардеклёр, — рядом со мной встала Осьмика, и я послала ей благодарную улыбку.

— Я готова, — кивнула я.

Моего плеча коснулась ладонь Леона, я улыбнулась. Он рядом со мной, он не даст мне пострадать. Мой любимый демон. Я бы и не полезла в эту заварушку, но моё обострённое чувство справедливости мне не позволило. Я себя уважать бы перестала, если позволила Кроули избить Грэга.

— Я готов, — сказал Кроули.

— Приступайте, — сказала Осьмика и отошла к границе, так же поступила и Дюбесси.

Дуэль прямого потока — это перетягивание каната по-ведьмински. Дуэлянты выпускают навстречу друг другу луч силы, и кто сможет сломить сопротивление соперника и сбить его с ног магией, тот и победил. Как совершеннолетний ведьмак с устоявшейся силой Кроули мог рассчитывать на победу.

Но я — ведьма-полукровка двух сильнейших и древнейших родов среди ведьм. На моей стороне родовая магия двух семей и острое желание нести справедливость и причинять добро. Я здесь и сейчас не ради развлечения, я здесь, чтобы защитить честь друга от несправедливости тех, кто возомнил себя всесильными.

Я на мгновение замешкалась, выбирая руку, выбирая силу, которой отвечу Кроули. Роза говорила, что огонь — это моя магия, а её — темнота. Но почему темнота кажется мне немного роднее огня? Ох, чувствую, сестра что-то недоговаривает.

Я замешкалась, и мерзавец этим воспользовался, вскинул руку и направил в мою сторону руку, надеясь сшибить меня с ног без боя и унизить. Леон встряхнул меня за плечо, и я не думая, вскинула левую руку. И навстречу лучу Кроули устремился туманно-чёрный. Моя темнота.

Они столкнулись буквально у меня под носом, но мой луч быстро оттеснил силу Кроули на несколько метров назад, почти в самую середину. В груди разливалась родниковая приятная прохлада, омывая сердце. Кровь, напротив, кипела и бурлила. Сила пела, радостно вырываясь вперёд.

Мой луч оттеснял магию Кроули, решительно и бескомпромиссно. Ведьмак занервничал и напрягся, к первой ладони прибавилась вторая, и его луч стал толще и сильнее, снова отбрасывая мой к середине. Я не раздумывая вытянула вторую руку.

Моё сердце переполнилось магией до краёв, смешивая темноту и огонь воедино. Мой луч превратился в вихрь из чёрного тумана и алых языков живого пламени. Раздались охи и удивлённые крики, а лицо Кроули побледнело. Леон продолжал сжимать моё плечо, хотя я почувствовала, как дрогнули его пальцы.

Не прошло и секунды, как чёрно-алый вихрь просто смёл слабое сопротивление Кроули и поглотил его. Внутри меня натянулась звенящая струна, я поняла, что нужно было делать, пока ведьмак находился в моей власти. Губы раскрылись сами и произнесли очень тихо, но ведьмак меня точно слышал.

— Ты не достоин искры силы одной из Роз, — проговорила я, — своим правом, древней кровью, первородной магией, я лишаю тебя этой силы. Тебя и весь твой род. Да будет так.

Вихрь ослаб и исчез, показывая всем стоящего на коленях Пейтона Кроули, он неверяще смотрел на свои ладони, чувствуя, как искра магии его прародительницы-Розы покидает его и весь род Кроули. Они побочная ветвь прямого рода, но на порядок сильнее тех ведьм и ведьмаков, которых породила сама Ранталья.

А теперь этого у них не было. Они стали обычными, как все остальные ведьмы, порождённые миром. Теперь я отчётливо видела, что Пейтон Кроули сравнялся в магии с Грэгом, может быть, он даже чуть сильнее моего друга, но теперь такова истинная сила этого рода.

И никакие браки с шестью первородными семьями не вернут в их семью искру Круга Роз. Потому что я лишила их этой милости. Я медленно кивнула самой себе, как бы закрепляя своё решение, и медленно осела. Силы резко покинули меня.

Праведный гнев и жажда справедливости, что вели меня под руки над бездной, испарились, оставляя прежнюю Розэ, которая не понимала, как она всё это сделала. Как решилась. Чем вообще думала, когда вступила в бой с сильным противником, ничего не умея.

Но в сердце продолжала гореть искорка понимания, что я сделала то, что и должна была. Я в своём праве, и я поступила верно. Это была не дуэль. Это был праведный суд. Мой суд. Во имя справедливости. Магия и сила — не привилегия, это — обязанность. Помогать и защищать, и никак иначе.

— Чебурашка, ты не перестаёшь меня удивлять, — сзади меня опустился Леон, обнимая меня за плечи.

Я откинулась спиной на его грудь и прикрыла глаза. Мне надо отдохнуть, совсем немного времени, чтобы прийти в себя и осознать, что я только что совершила. А совершила я что-то из ряда вон, чего не было со времён Роахи, последней Королевы ведьм.

Неужели я могу?..


Кто-то позвал преподавателей, но они добрались до нас, когда всё было уже кончено. Пейтон отсутствующе смотрел куда-то в пустоту, а Грета пыталась до него дозваться, трясла его, даже пощёчину залепила. Но всё было тщетно. Он был слишком поражён и оглушён тем, что никогда не будет прежним. Ни он, ни весь его род.

Я устало сидела на траве, пытаясь заглушить нарастающий звон в голове, игнорируя взгляды и громкие обсуждения дуэли. Осьмика что-то говорила, кажется, о том, что я умничка, а Кики и Грэга они уже увели отсюда прочь — отдыхать.

— Что тут происходит? — раздался строгий голос директрисы Франсуа, — Кроули.

Её недовольный взгляд остановился на поверженном ведьмаке, и он наконец вернулся в реальность, посмотрел на женщину взглядом побитой собаки. Мне показалось, что в его глазах заблестели слёзы, а он сам вот-вот расплачется. Но во мне ничего не дрогнуло. Даже странно.

— Фардеклёр? — директриса посмотрела на меня и вскинула брови, — хм, неожиданно. Так, немедленно покинуть поляну, Фардеклёр и Кроули в мой кабинет.

Нехотя ведьмы и ведьмаки начали расходиться, невидимый Леон помог мне подняться, мои колени тряслись от слабости. Кроули тоже с трудом поднялся, лишение искры дара Роз его подкосило. Ничего, со временем привыкнет.

Уже в кабинете директриса опустилась в своё кресло, смерила нас взглядом и с неодобрением приказала садиться, потому что откачивать дурных студентов ей не хотелось. Я с облегчением упала в кресло для посетителей, чувствуя, что Леон находится рядом. Хорошо, что директриса не может его чувствовать. Она — не Силли.

— Кроули, ты совсем страх потерял? — начала она со старшего из нас, — как ты посмел вызывать на дуэль первокурсников? Хуже того — драться с наследницей огненных ведьм? Я всё понимаю, ты у нас из побочного рода одной из шести семей, но мозгами надо думать! Ваш главный род стоит существенно ниже Фардеклёров.

— Я вызывал не её, — слабо попытался возразить негодяй, — я отговаривал Розэ от дуэли.

— Фардеклёр? — впилась взглядом в меня Франсуа.

— Он отговаривал меня не от дуэли, — я нашла в себе силы дерзко вздёрнуть подбородок, — он отговаривал меня сражаться вместо моего друга. Он первокурсник и не имеет никакого отношения к первородным семьям. Его бы просто избили. Я не могла этого допустить. Это недостойно ведьмы первородной семьи.

— Благородно, — кивнула директриса, — и вы выиграли дуэль.

Она не спрашивала, поэтому я слабо кивнула. Звон в голове усиливался, виски начало сжимать стальным обручем. Больно.

— Но мне придётся всё равно сообщить об этом главам ваших семей, чтобы не возникло недопониманий. Всё-таки вы двое — не рядовые ведьмы, — она покачала головой, — можете идти.

— Вы не накажете нас? — вырвалось у меня.

— Стоило бы, — она хмыкнула, — но вы выглядите так, будто по вам стадо чертей пробежалось. И я рада, Розэ, что вы раскрыли свои магические силы. Я же говорила, что вы из поздних.

— И правда, — я вымучила улыбку.

Леон помог мне подняться, фактически вздёрнул меня на ноги за подмышки и чуть ли не на руках понёс к выходу. Мыслями я уже пила зелье от боли и заворачивалась в одеяло. Меня начало бить ознобом.

— Розэ, — хрипло позвал Пейтон, когда мы оказались в коридоре, — стой.

— Что? — я устало обернулась и смерила его безразличным взглядом.

И почему я тогда, после гаданий, решила, что он может быть моим суженым? Тёмные волосы, грозные глаза и сидение на траве. Такой как он никогда бы не стал тем, кого мне приготовила Матерь-Ведьма в спутники жизни. Никогда. Он слишком гнилой внутри.

— Что ты сделала со мной? — его голос задрожал, он выглядел жалко.

— Осудила, — неожиданно твёрдо и властно сказала я, даже встала ровнее и посмотрела на него прямо и ясно, из-за чего он вздрогнул всем телом, — ты не достоин той силы, что подарили тебе Розы. Ни ты, ни твой род, коли вырастили такого ведьмака. А дурное семя не может дать здоровых всходов. Сила — не привилегия. А ты ею злоупотребил.

— Но как? — шелест.

— По праву древней крови, — сказала я.

Он побелел и отшатнулся, со страхом глядя на меня. А потом Пейтон Кроули медленно осел на пол и закрыл лицо ладонями. Его плечи задрожали. Я несколько секунд смотрела на него, а потом отвернулась, испытывая горечь. Жаль, как же жаль.

Его? Прежнюю себя? Не знаю.

Леон молча подхватил меня на руки и шагнул в изнанку. Я зажмурилась и уткнулась ему в шею. Это так тяжело, быть карающим мечом. Не переборщила ли я? Дать ли второй шанс, хотя бы его потомкам? Перевоспитаются, начнут ценить то, что имеют… Да, определённое, нужно…

Ладони налились силой, а сердце больно кольнуло. Но я упрямо сжала губы в линию и продолжила, полагаясь на свои инстинкты. Кожа на левой руке заледенела до самого локтя, правую же опалило огнём, а потом струна внутри тихо зазвенела, и я отпустила.

Дёрнулась от сильной боли в сердце, цепляясь за плечи Леона, и отключилась. Успела только понять, что у меня получилось. У потомков Пейтона Кроули будет шанс искупить ошибки и вернуть себе искру Роз.


Я снова была в этом странном пространстве и смотрела на Розу. На левой руке поблескивала масляно-чёрная перчатка до локтя, в то время как правая рука Розы была чиста и сияла светлой кожей. Ровно до локтя. Я смерила сестру серьёзным взглядом.

— Роза… — сказала я, и она вопросительно вскинула брови, — почему ты — Роза?

— Не понимаю? — растерялась она.

— Наше имя — Розэ-Мария, — ответила я, — если я — Розэ, то ты должна была стать Марией. Так почему — Роза? Это как-то глупо.

— Почему ты решила, что ты — Розэ? — она снова вскинула брови и улыбнулась, — это меня назвали именем розы, но ты считала, что это имя больше подходит тебе, милая.

Впервые я увидела, как неестественная её улыбка. Слишком милая, слишком сладкая, идеальная. Ненастоящая. Почему я не замечала? А нотки высокомерия в её голосе? Покровительства и насмешки, которые невольно проскальзывали полутонами?

— Да и стоит ли делить имя? — продолжала она, её голос лился патокой, — нас же было двое на одно тело. Два сознания. И никто не знал об этом, но нам же нужно было как-то жить.

Я прикрыла глаза, вспоминая, желая этого как никогда. И воспоминания послушно выплыли из того чулана, куда я их когда-то забросила. Казалось, это было вечность назад. А на деле всего тринадцать лет. Всего, ха! Это больше половины моей жизни.

— Ты!.. — я резко распахнула глаза, вспомнив всё.

Совсем всё. Я вернула себе саму себя. Но…

— Ты!.. — повторила я, задыхаясь.

Мои воспоминания мягко опускались на пустующие полки сознания, туда, где они всегда должны были быть.

— Я, — хмыкнула Роза и ухмыльнулась.

Гадко и неприятно. Её масляное платье-тюрьма зашевелилось, словно живое. А это была тюрьма, сковывающая её всю, до самой шеи. Я сама когда-то наложила эти путы на неё. И не потому, что я пожадничала тогда. Наоборот, я…

Я отдала тогда очень многое. И всё из-за неё.

Глава 21. Третий дар

Розэ

Я помнила всё. Всю свою жизнь, начиная с раннего детства. Свою жизнь. Она была моей, это я — мамина Розмари и папина доченька. Не было никакой Розы, не было двух сознаний на одно тело. Я была одна у родителей, только я.

А она… Эта мерзкая тварь появилась, когда мне было пять. Тогда моя магия, слишком большая для одной маленькой девочки, пробудилась. И вместе с ней пришла она — Роза. Магия просыпалась медленно и незаметно, а она снилась мне по ночам. Она пугала меня.

Она была мной, но она была страшным монстром, который хотел меня сожрать. Она мучила и изводила меня, я слабела день ото дня, и никто не мог понять, что происходит. А я не могла сказать, объяснить… Каждый раз, когда пыталась, меня сковывало ужасом.

А потом я ослабла настолько, что Чудовище смогло окрепнуть и вырваться наружу. И вместе с ним вырвался огонь, опаляя всё вокруг. Она смеялась и обещала сжечь меня дотла, если я не позволю ей захватить власть над телом.

Я помнила, как всё вокруг затопило ледяной темнотой, помнила, как огонь отступил. Как темнота закрутилась водоворотом в моей груди, утягивая на глубину всё, что туда попадалось. Чудовище визжало и цеплялось за меня, утаскивая за собой.

Я не смогла выстоять, она оторвала часть меня и скрылась в масляной черноте, ставшей тюрьмой для неё и части меня. Моя темнота захлопнула дверь, становясь ловушкой, из которой не выбраться. А огонь… Он не ушёл. Но вынужден был уснуть. Ведь без кислорода, магической энергии, нет и пламени.

Я смутно помнила, как кто-то вытащил меня из пламени. Кажется, я даже видела моего спасителя. Лохматый и чумазый мальчик. Лицо было смазано и затенено, сквозь приоткрытые ресницы я видела, как он исчез, словно мираж.

А потом была пустота. Там, где был водоворот темноты осталась дыра, а вместо меня — лишь кукла без эмоций. Потом, позже, часть эмоций вернулась, но это было не то. Сейчас я понимала, почему папа редко навещал меня. Сложно общаться со стеной.

Но… Я копнула глубже, в те воспоминания, что не были моими. Это было ещё до моего рождения. Те самые воспоминания, что хранил сам мир. И которые можно было посмотреть на определённом энергетическом уровне. В личной темнице он был мне доступен, как и Розе.

Мы и правда были близнецами, я и Роза, в утробе матери. Но её тело перестало развиваться на состоянии зародыша, в отличие от моего. Я была сильнее, меня питала сила матери, такая же тёмная, как и моя. В какой-то момент зародыш Розы начал растворяться, и всё, что было у неё, стало моим.

Её огонь и её душа. Или это была моя душа, просто тёмная её часть? Роахи же разделили на две половины и забили пустующие места двух душ всяким энергетическим мусором. И каждый раз, когда зарождались запретные близнецы, это её несчастная душа пыталась соединиться обратно, как положено мирозданием.

Века попыток и страданий… Я чувствовала эхо боли, болела сама моя душа. И душонка Розы тоже сжималась от боли, я это знала. Но почему Ведьмы-Розы и местные колдуны и асары нарушили закон вселенной? Почему они смогли искалечить душу ведьмы, спасшей их всех, но не смогли освободить её душу от бремени безумного тела?

— Ты всё вспомнила? — отвлекла меня Роза, — вижу, что да.

Я посмотрела на неё, испытывая самые противоречивые эмоции.

— Не надо смотреть на меня волком, — хмыкнула она, — я тоже хотела жить и радоваться. Ты не представляешь, что я испытывала, сидя безмолвной тенью в самой тёмной части тебя, сестричка. Я смотрела на мир через тебя, мне хотелось того же, что имела ты!

— Ты мучила меня, — тихо сказала я, сдерживая гнев, — ты смогла поиздеваться надо мной, даже будучи запертой здесь. Огонь… Он калечил меня, обжигал, когда мама пыталась приблизиться ко мне. Ты нашёптывала мне, чтобы я была тихой и послушной, безразличной и апатичной. Ты специально сдерживала меня все эти годы, потому что знала, что я смогу улизнуть из этой темницы, рано или поздно.

— Не буду отпираться, даже запертая здесь, я кое-что могла, — она расхохоталась, — это было так забавно! Через часть твоей души, что сидела тут со мной, так легко было контролировать оставшийся снаружи кусок. Я даже не жалею, что не смогла затащить тебя с собой целиком. А вот развлечения с огнём мне не приписывай. Это делала ты сама.

— Что? — я вскинула брови.

— Это правда, — веселилась она, — кусочки твоей душонки снаружи понимали, что материнская сила невольно взывает к твоей, и рано или поздно печать, которую ты наложила, могла рухнуть. Те крохи силы, что были у тех кусков твоей души, смогли пробудить огонь в достаточной силе, чтобы ты смогла показать — к тебе подходить нельзя.

— О Матерь-Ведьма, — протянула я. Она не врала. Я понимала это.

— Как же я тебя ненавижу, — по-прежнему улыбаясь, пропела она, — ты всегда была чертовск