Читать онлайн Поцелуй желанной интригантки бесплатно

Дэни Коллинз
Поцелуй желанной интриганки
Роман

Dani Collins

Consequence of His Revenge

* * *

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.


Consequence of His Revenge

© 2018 by Dani Collins

«Поцелуй желанной интриганки»

© «Центрполиграф», 2019

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2019

* * *

Глава 1

— Что значит, вы меня увольняете? Я еще даже к работе не приступила, — шепотом спорила Камея Фэган, хотя паника отчетливо сквозила в ее голосе. Она уже отказалась от работы в другом отеле и, что еще хуже, расторгла договор аренды квартиры.

— Технически это отзыв предложения о работе, — быстро ответила Карен, тщетно умоляя девушку успокоиться. Она была менеджером по персоналу сети бутик-отелей «Тэбор Канэдиан». Их познакомил общий друг полгода назад, когда ремонтные работы здесь, в Уистлере, в Канаде, шли полным ходом. В понедельник должна состояться вечеринка по случаю открытия нового отеля. Хотя официальное открытие будет только через две недели.

Ками казалось, что они с Карен поладили. По крайней мере, ее наняли сразу же.

— Но… — Она махнула в сторону узкого коридора за стойкой регистрации. Там находились служебные помещения и крохотные, но очень доступные, квартирки для персонала. — Я хотела переехать в эти выходные.

Карен беспомощно посмотрела на нее. Как и Ками, она знала, как сложно снять квартиру в Уистлере, особенно в короткие сроки.

— Не я принимаю решения. Мне правда очень жаль.

— Чье это решение? Я ничего не понимаю.

«Не плачь», — приказала себе мысленно Ками.

Карен оглядела вестибюль. Декораторы что-то измеряли и примеряли образцы, рабочие наносили последние штрихи на каминную полку.

— Официального объявления еще не было, — сказала Карен, понизив голос, — но какая-то итальянская фирма выкупила «Тэбор». Думаю, у предыдущих владельцев были финансовые проблемы.

Карен подняла взгляд к потолку и посмотрела на дорогую фреску.

Показатель достатка. Поэтому Ками была готова бросить неплохую работу в другом месте и рискнуть здесь.

— Новые владельцы будут нанимать свой персонал? Я хочу пройти собеседование.

— Было распоряжение… уволить только тебя, — глухо произнесла Карен.

— Только меня?! — удивилась Ками. У нее имелись хорошие рекомендации, она была профессиональна. Она старалась изо всех сил. — Он думает, что я слишком молода?

— Мне правда очень жаль, — вполне искренне сказала Карен. — Я сама ничего не понимаю. Я предоставила список сотрудников на рассмотрение, он вычеркнул только твое имя. Он был совершенно непреклонен.

«Кто?» — подумала Ками. Ей не хотелось верить, что ее до сих пор преследует семейство Галло, но сердце забилось как бешеное.

Раздалась трель спустившегося на первый этаж лифта.

— Это он, — сказала Карен, — Данте Галло.

Ками не пришлось спрашивать, кого имела в виду Карен. Этот мужчина выделялся: на нем был костюм, явно сшитый на заказ. Все в его облике говорило об уверенности, стиле и невероятной мужественности. Щетина покрыла твердую челюсть, темные волосы коротко подстрижены. Он был красив. Но нахмуренные брови и острый взгляд делали его облик неприступным.

Их взгляды встретились, и мир вокруг остановился. Густой пряный аромат окутал Ками, наполнил ее вены медовой тяжестью.

Она взяла себя в руки. На этот раз она не отступится. Возможно, он имеет право злиться на ее отца.

Он не узнал ее. Ее уверенность пошатнулась, подкралась уязвимость.

Затем Ками поняла, что его взгляд зажегся от интереса. Мужского интереса. Запретно-греховные губы расслабились, как если бы женщина пригласила его подойти, потому что влечение было взаимным.

Ками стало жарко. Примитивный животный магнетизм овладел ею, потряс своей силой, потому что это было совершенно против ее воли.

Она не хотела так реагировать! Информация в Интернете не подготовила ее к силе его обаяния и мужественности. Он заставил ее почувствовать свою женственность: она выпрямила спину, втянула живот, пальцы тянулись коснуться волос, щеки залились предательским румянцем.

Надо держать себя в руках. Она расстроена потерей работы, которая открывала ей большие возможности. Все по его вине, напомнила себе Ками и использовала враждебность, чтобы справиться с переполнявшими ее чувствами.

Медленной походкой Ками направилась в сторону Данте. Он выглядел слишком сильным и свирепым. Ей стало жарко. Он самодовольно улыбнулся.

— Мистер Галло, — прошептала Ками. — Можно с вами поговорить?

Никто не говорил с ним в таком тоне с самого детства. Данте ощетинился, но ничего не ответил.

Как и большинство мужчин, он делил женщин на доступных, недоступных или запретных. Обручальное кольцо? Недоступна. Коллега? Запретная зона, пока что.

Миловидная брюнетка, с кожей цвета нежных сливок, аккуратная фигура, губы, как розовые лепестки, невинные и одновременно греховные. Она двигалась с грацией танцовщицы и обладала внутренней силой, чтобы смотреть ему в глаза, не дрогнув.

— Да, — сдержанно ответил мужчина. «Моя!» — пронеслось у него в голове.

Сейчас, с этой женщиной, его мозг отключился. Почему? Он пытался найти в ее облике что-то, что отличало ее от других. Одежда дешевая, но подобрана со вкусом; грудь полная и упругая. Интересно, какое белье она предпочитает: кружевное?

Воротник темно-фиолетового блейзера оттенял тонкую белую линию на ключице. Шрам? Странное желание защитить ее пронзило его. Данте хотел откинуть густые волосы с плеч девушки и прижаться к шраму губами.

Угольки желания пылали в его животе. Он представил себе, как будет ласкать ее тело до тех пор, пока она не потеряет голову от желания, пока они оба не утонут в нем. Ему понравились ее волнистые локоны. Он хотел зарыться руками в эту блестящую массу, собрать эти шелковистые локоны в кулак, когда будет целовать ее, воспламенять…

Черт. Такими темпами всем окружающим станет ясно, о чем он думает. Надо взять себя в руки. Она всего лишь женщина. Он может подцепить любую. Он здесь для того, чтобы работать и баловать бабушку, а не крутить интрижки с персоналом. На нем лежит огромная ответственность перед семьей.

Хотя впервые за долгое время он увидел что-то, что хотел только для себя. Не то чтобы он видел в этой девушке вещь. Справедливости ради стоит отметить, что мысль о том, чтобы завладеть этой женщиной самым примитивным образом, возбуждала его. Нет, здесь было нечто большее.

Данте попытался понять, почему эти красивые, но не броские черты лица так глубоко влияют на него. Он предпочитал ухоженных женщин, изысканных, утонченных, жаждущих угодить.

Здесь же была естественная красота: прекрасные изогнутые брови и вздернутый носик. Незащищенное макияжем лицо выглядело довольно невинно, в то время как глаза были карего оттенка, серо-зеленый ободок окружал шоколадную бездну.

Когда в последний раз он так пристально смотрел кому-нибудь в глаза?

— Пройдем в мой кабинет, — произнес Данте и махнул рукой в сторону офиса, который станет кабинетом управляющего, если он решит, что отель будет приносить доход. Его кузен, Артуро, был настоящим стервятником в подобных сделках и обычно сразу брал быка за рога. Однако, как только Артуро узнал, что их бабушка хочет лично присутствовать на заключении сделки, его график резко стал очень плотным.

Данте предпочтения Артуро не интересовали, но вместо того, чтобы с ним спорить, он решил воспользоваться возможностью и провести несколько дней с женщиной, которая его вырастила, — женщиной, которая, как ни хотел он себе в этом признаваться, не была бессмертной.

Данте посмотрел на часы. Бабушка скоро приедет.

— Не думаю, что мы встречались, — произнес Данте, закрывая за собой дверь. Он протянул руку для рукопожатия.

Девушка вздернула подбородок и твердо пожала протянутую руку. Данте захотелось сильнее сжать ее нежную ладонь. Удержать ее. Прижать к себе и с головой нырнуть в омут чувств.

— Я Камео Фэган. Ваш новый менеджер.

Ее имя, словно эхо, повторялось у него в голове. Все греховные мысли о ней, о ее теле, о том, что он хотел бы с ней сделать, превратились в прах. Он словно перенесся на десять лет назад. Он снова видел, как его конкурент объявляет о создании беспилотного автомобиля, как две капли воды похожего на его собственное творение. Все, что он вложил в этот проект — деньги, время, силы, — испарилось, как дождь в пустыне. Сердце дедушки не выдержало такого потрясения, и он сдался.

Данте остался с огромной дырой в семейном бюджете, бесчисленным количеством нуждающихся родственников и горечью предательства, вкус которой до сих пор ощущался на языке.

Данте отпустил руку девушки.

Она вздрогнула. Он ждал, пока его сексуальный интерес угаснет. Но хищник внутри его рычал вовсе не оттого, что почуял кровь врага. Он хотел ее. Но как он может увлечься одной из Фэган?

— Вам нельзя здесь находиться. — уверенно произнес Данте. Он предельно четко дал это понять, когда вычеркнул ее имя из списка сотрудников. Один запрос в миланский офис, и он убедился, что девушка связана со Стивеном Фэганом. Однажды ее отец уже предал его. Больше такого не повторится.

Он потянулся к задвижке.

Девушка не двигалась, только сложила руки на груди.

— Я не знаю, как вы ведете дела в Италии, но это Канада. И у нас есть законы против незаконного увольнения.

Дверь Данте так и не открыл. Разочарование сменилось яростью, желанием раздавить человека.

— В Италии есть законы против воровства. За это сажают в тюрьму. Видимо, некоторые успели сбежать в Канаду до того, как их осудили. Возможно, мне стоит обсудить это с вашим правительством.

— Вам возвращают деньги, — ответила Камео, сжав зубы. — Как я смогу и дальше отдавать долг, если у меня не будет работы, а?

— Даже если бы это было правдой, мне было бы невыгодно платить вам, чтобы вы могли вернуть мне деньги, не так ли?

— Что значит «даже если бы это было правдой»?

— Давайте представим, что такая вещь, как компенсация, возможна, поскольку на дизайне моего беспилотного автомобиля можно зарабатывать бесконечно, но я ни цента с этого не получил, поэтому…

— Тогда куда же уходят все деньги? — резко спросила она.

Данте начал сомневаться. Он хотел верить ей, его тело хотело верить ей. Он хотел ее.

Но это же Фэган. Они могут заставить поверить во что угодно.

— Не надо притворяться, что ваш отец попытался хоть как-то возместить мне убытки. Он даже не пытался.

Эти слова застали ее врасплох. Она побледнела.

— Мой отец умер, — в замешательстве проговорила Ками.

— Хорошо, — сорвалось с его губ.

Как же низко он пал. Он понял это еще до того, как побледнели губы девушки. Ками попыталась сохранить самообладание, но ее глаза потемнели от обиды и гнева.

— Вы сделали мне одолжение, — произнесла Ками хрипло. — Уж лучше голодать, чем работать на кого-то, кто мог бы сказать нечто подобное.

Ками попыталась открыть дверь, но его рука все еще лежала на задвижке. Опьяняющий запах свежего горного воздуха и полевых цветов наполнил его мозг.

— Дайте мне выйти.

Он видел, как двигались ее розовые губы, когда она произносила эти слова. Но не слышал их. Она прикоснулась к его руке холодными пальцами, толкнула локтем в ребра и открыла дверь. Ее тело почти коснулось его. Кажется, он услышал ее всхлип, а затем он увидел ее попку. Впечатляющее зрелище, лучше, чем он себе представлял.

Ками сбежала.

Данте ударил кулаком по закрытой двери в тщетной попытке избавиться от ненужного влечения к ней.

У него не было причин чувствовать себя виноватым. То, что сделал ее отец, было злонамеренно и подло. Данте по глупости снял обвинения в обмен на признание вины и обещание компенсации. Он позволил мужчине сбежать, потому что тогда его жизнь уже была разрушена. Дедушка умер, и ему пришлось взять в свои руки семейное дело: от виноградников до отелей, экспорта и судоходства.

Семья оказалась на грани разорения из-за потери стартового капитала, которым дед позволил рискнуть ради исполнения мечты о беспилотном автомобиле. Последующие десять лет Данте упорно спасал семейный бизнес, стремился вернуться на вершину — еще одна причина, по которой он хотел провести время с бабушкой. Он пренебрегал ею, пока работал, чтобы вернуть все, что она и ее муж построили.

Ками Фэган должна быть благодарна, что он отказался нанять ее.

И все же потерянное выражение ее лица все еще стояло перед глазами.

Кто-то постучал.

Он прорычал, что не хочет, чтобы его беспокоили, и закрыл дверь на защелку.


Ками трясло.

Убраться из этого места было единственным желанием, но слезы гнева и обиды застилали глаза. Хорошо? Он действительно так сказал? Вот сволочь!

— Пожалуйста.

Ками остановилась. Они с братом всегда останавливались, будь то дорожно-транспортное происшествие или попрошайка просил милостыню.

— Да? Что случилось? — проговорила Ками, стерев соленую влагу с щек.

— Помогите, пожалуйста.

Ками немного говорила на нескольких языках.

— Вы говорите по-английски? — спросила Ками по-французски. Потом поняла, что женщина говорила по-итальянски, и попыталась снова.

Женщина что-то пробормотала, но Ками поняла только одно слово: больной, дурной.

— Я вызову скорую. Вас отвезут в больницу, — сказала Ками и быстро вытащила мобильный. — Скорая помощь. Больница, — повторила девушка на итальянском.

Она могла вернуться в отель и попросить Карен вызвать скорую, но Ками закончила курсы по оказанию первой помощи и именно этим занималась на предыдущей работе. Женщина была в сознании, испуганная и очень бледная. Ками проверила пульс и попыталась ее успокоить, пока передавала диспетчеру как можно больше информации. С разрешения она заглянула в ее кошелек и произнесла имя женщины и названия лекарств, которые та принимала.

— Где ваша семья? Может, мне позвонить в ваш отель?

Бернадетта Ферранте показала в сторону «Тэбора». Ками задрожала от плохого предчувствия, но каковы шансы? Данте Галло сопровождала целая свита. Родственником Бернадетты может быть кто угодно.

Она попросила прохожего забежать в отель и найти спутника Бернадетты.

— «Скорая помощь», — повторила Ками по-итальянски, когда услышала вой сирены.

Бернадетта кивнула и слабо улыбнулась, хрупкие пальцы сжали руку Ками.

— Что, черт возьми, ты наделала? — Мужской голос был настолько жестким и свирепым, что обе женщины подпрыгнули.

Ками прикрыла глаза. Конечно, это именно он.

Бернадетта приподняла руку, явно озадаченная таким тоном.

— Нет-нет, бабуля, — мягко успокоил ее Данте, — я с ней разговариваю, — грубо продолжил он, посмотрев на Ками.

В этот момент приехала «скорая». Ками оставалась поблизости достаточно долго, чтобы убедиться, что ей не нужно ничего объяснять, а затем ускользнула. Бернадетта выглядела намного лучше, а Данте ушел, чтобы взять свою машину и следовать в больницу на ней.

«С работой не получилось. Можно я посплю на твоем диване?» — написала она сообщение брату, пока ждала автобус.

Глава 2

Выпечка — лучший антидепрессант. Кроме того, ей нужно запечатать несколько коробок и поблагодарить соседа.

Когда раздался стук в дверь, Ками подумала, что это ее соседка Шарма. Она открыла с приветливой улыбкой, но сказать ничего не смогла. На пороге стоял он, Данте Галло собственной персоной. Ангел мщения в синей мокрой насквозь рубашке. Кажется, пряжка на ремне была сделана из чистого золота. Брюки идеально выглажены, обувь сделана на заказ (конечно же) каким-нибудь итальянским сапожником, из кожи молодого ягненка, хотя, может, и из кожи настоящего младенца.

Ками словно утонула в нем, в его силе, в его власти. Она напряглась. Соски затвердели. Предательское тепло разлилось внизу живота.

Женщина. Мужчина. Почему он так влияет на нее?

Она ненавидела себя за это. Собственнический взгляд скользнул по ее телу, снимая с нее то немногое, что на ней было надето.

Глупо, конечно, но она надеялась увидеть ответное желание в его взгляде, но ничего, кроме… презрения, не почувствовала. Он читал ее, как открытую книгу, и от этого было еще больнее. Перед ним она оказалась беззащитна.

Ками хотела захлопнуть дверь, но таймер на духовке разорвал тишину квартиры. Ками подбежала к плите и вытащила последнюю партию печенья.

Что он вообще здесь делает? Вчерашняя встреча была достаточно болезненной. Зачем он теперь явился к ней домой?

Она выключила духовку и повернулась. Данте закрывал за собой дверь, как будто она пригласила его войти. Он стоял в дверном проеме. Ками оказалась в ловушке в своей собственной кухне.

Ее сердце затрепетало еще сильнее не от страха.

Данте осмотрел ее пустую квартиру. Он выглядел уставшим. Вряд ли из-за нее он страдал бессонницей.

От этой мысли приятное тепло разлилось по телу. Ее сознание металось между яростью и романтическими фантазиями. Даже сейчас один вопрос не давал ей покоя: что бы между ними было, если бы они не были врагами?

Спутанные простыни, влажная кожа, горячие руки. Тела, слившиеся воедино? На что бы это было похоже?

Успокойся.

Она сложила руки на груди и с ужасом поняла, что под топом на ней только тонкий кружевной бюстгальтер. Ее грудь набухла, соски затвердели. Если бы она могла, она бы бросилась в спальню и надела что-нибудь еще.

Ками остро чувствовала свою наготу и стоявшего рядом мужчину. В квартире было мало мебели, из личных вещей остались только открытый рюкзак и спальный мешок, который она одолжила у брата. Квартира казалась безвоздушной и пустой, но в то же время, в ней чувствовалось какое-то напряжение. Как и в хозяйке.

— Что вы здесь делаете? — спросила Ками.

— Моя бабушка хотела бы поблагодарить вас.

Можно ли сказать это с большим презрением?

— Как она? — встревожилась Ками. — Я звонила в больницу. Они не дают никакой информации о пациентах. Только членам семьи. Но они сказали, что ее уже выписали. Думаю, это означает, что ей уже лучше.

— С ней все в порядке.

— Хорошо, — произнесла Ками. Она слегка расслабилась. — Что случилось?

— Астма. У нее не было приступа уже много лет, поэтому она оставила дома ингалятор.

С ней определенно что-то не так, подумала Ками. По тону мужчины было понятно, что для него разговор с ней ниже его достоинства. Но его акцент, то, как он говорил о бабушке и ее астме и ингаляторе… До смешного мило. Сексуально.

Ее мозги расплавились в этой духоте.

— Что ж, я рада, что с ней все в порядке. Я не знала, что она ваша бабушка…

— Не знали?

«Что опять не так»? — пронеслось в голове Ками. Поразительно, но она надеялась, что он пришел извиниться. Или лично поблагодарить. Какая самонадеянность!

От этого ее нелепая реакция на него казалась еще более невыносимой. Из всех вещей, которые она ненавидела в нем, то, как он заставлял ее чувствовать себя такой никчемной, было худшим. У нее было адекватное самовосприятие, но рядом с ним она сомневалась в себе постоянно. Его ужасные слова выжали из нее все соки. Это сильно нервировало и причиняло боль.

— Нет, — произнесла она неровным голосом. — Я не знала. И да, прежде чем вы спросите, — она вскинула вверх руку, — я бы помогла ей, даже если бы знала, что она ваша родственница. Я не сужу людей по действиям их родственников и друзей.

Ками отвернулась. Она никогда не была уверена, что действительно может кричать о невиновности отца. Она знала, что он подписал признание, но ее брату он сказал, что невиновен. Но если отец действительно виновен, виновата ли она, Ками, что ее отец украл изобретение Данте и продал его конкуренту? Она не знала. И эта неуверенность убивала ее.

Она и сейчас чувствовала себя неуверенно, в то время, как мужчина, напротив, просто излучал уверенность и правоту.

— Как я могла знать, что она ваша родственница? У вас даже фамилии разные.

— Сицилийские женщины не берут фамилию мужа, — произнес Данте так, как будто это было самым очевидным фактом, а затем и вовсе отмахнулся от ее вопроса. — В Интернете о ней больше информации, чем обо мне. Одного запроса про меня достаточно, чтобы узнать о нашем родстве.

— Для этого надо хотеть искать информацию про вас. Зачем мне это?

— Вот и скажите мне, почему ваш отец искал меня? деньги? ревность? Вчера вы знали, кто я такой. Должно быть, все-таки наводили некоторые справки.

Ками почувствовала себя виноватой. Неужели он заинтриговал ее так давно? Скрепя сердце, но все же стоит признать, что она хотела узнать как можно больше о человеке, который имел такую власть над ней и оставался таким недосягаемым.

— Может быть, — пожала плечами Ками и небрежно покачала головой. Пряди волос выбились из хвоста. Девушка попыталась удержать волосы рукой. Ткань топа натянулась на груди. Взгляд Данте скользнул к полным полушариям. Глупо бросать вызов такому мужчине. Все равно что биться головой об стенку. Однажды она уже оказалась в такой ситуации, больше не надо, спасибо.

Хотя сейчас все немного лучше, пусть и немного шатко-валко. Брат сам себя обеспечивает. Если она потеряет работу и крышу над головой, он без крова и еды не останется. И ей есть куда податься, когда ее собственная жизнь снова разрушилась.

А значит, в противостоянии Данте ей больше нечего терять. Она опустила руки и вздернула подбородок.

— Вы обвиняете меня в том, что я стала причиной приступа астмы у вашей бабушки? Чтобы потом вызвать скорую?

— Нет. Но я думаю, вы узнали ее и воспользовались возможностью.

— Сделать что? Помочь? Признаюсь, виновна по всем статьям!

— Воззвать к моей доброте.

— В вас есть доброта?

Он стоял неподвижно, но его гранитная неподвижность сама по себе таила угрозу. Необъяснимая волна тепла ударила Ками в живот, пульс подскочил.

— Ты не знаешь, каким плохим я могу быть. Пока, — спокойно произнес Данте, а затем добавил: — Ками.

Шарма выбрала именно этот момент, чтобы постучать в дверь. Ками пришла в себя. Она протиснулась мимо Данте к двери. Ему ничего не оставалось, как пройти дальше в квартиру, чтобы не мешать ей. Тело девушки напряглось. Она не могла не думать о том, как он прикасается к ее вещам. Почему ей так важно, что он о ней думает?

— Привет, — пропела Шарма, широко улыбаясь.

Ками совсем забыла, кто должен прийти, а кто незваный гость. Озадаченное «Привет» не скрывало, насколько она была не в духе. Шарма посмотрела на нее с любопытством.

— Все в порядке? О, ты не одна, — заинтригованно произнесла она и помахала Данте рукой. — Привет. Ты наш новый сосед?

Ками задохнулась от абсурдности такого предположения. Данте Галло не живет в таких местах. Он, наверное, вытрет ноги о коврик, когда выйдет за порог этой квартиры.

— Он пришел в гости, — запинаясь, выговорила Ками. Она положила бумажный пакет с печеньем на коробку с посудой и вернула Шарме ключи. — Спасибо, что одолжила машину.

— Жаль, что ты уезжаешь. — сказала Шарма и приняла коробку. — Что случилось с работой?

— Потом расскажу, — махнула рукой Ками. Она не хотела обсуждать этот вопрос, когда сам бог гнева стоял позади нее и буравил спину полным презрения взглядом.

Шарма перевела взгляд с нее на Данте, как будто знала, что Данте имеет к этому вопросу прямое отношение.

— Что ж, приятно познакомиться, — помахала рукой Шарма. — Надо бежать за Милли. Не забудь попрощаться перед отъездом.

— Обязательно.

Пока Ками закрывала дверь за соседкой, она еще раз продумала, что должна была сказать еще вчера, в офисе этого мужчины. Несмотря на все это, она хотела бы повернуть время вспять и изменить то, что произошло десять лет назад.

Несмотря на все угрозы, Ками знала, что у нее был шанс все исправить. Апеллировать к разуму, которым он так гордился. Возможно. Или нет. Может, разговор с ним только усугубит ситуацию?

Тем не менее она должна доказать ему, что пытается загладить вину. Облегчить его давнюю обиду на ее семью.


Пока Ками Фэган болтала со своей соседкой, Данте пытался переварить свалившуюся на него информацию, начиная с новости о том, что ее отец умер.

Вначале, до того как его предали, Данте видел в Стивене Фэгане своего наставника. Дед заменил Данте отца. Он был прекрасным воспитателем и отличным бизнесменом, но не разделял страсти Данте к электронике и технике. А Стивен Фэган его понимал. Поэтому Данте доверял ему так безоговорочно и особенно остро переживал предательство. В глубине души он надеялся, что когда-нибудь Стивен объяснит ему, почему так поступил с ним, хотя Данте считал его своим другом. Какой бы разрушительной ни была финансовая потеря, реальной ценой провала стала его вера в собственное суждение. Как он мог быть таким слепым?

Новость о смерти Стивена оказалась ужасной. Данте вспомнил, как тяжело ему пришлось тогда. Пока он думал о прошлом, кто-то настойчиво постучал в дверь. Бабуле стало плохо. Данте выбежал на улицу, и что же он увидел?

Ками.

Она сбежала, но все время, пока его бабуле оказывали помощь, он думал о ней. Как только бабушке стало лучше, она твердо вознамерилась поблагодарить молодую женщину, которая помогла ей.

Пока бабуля была в трауре, Данте не осмелился усугубить ситуацию и рассказать ей о том, как он поставил под угрозу безопасность семьи. Поэтому он не выдвинул обвинений против Стивена, чтобы бабушка и остальные члены семьи не знали о масштабах их финансовых проблем.

Они с кузеном, как проклятые, работали, чтобы вытащить семью из долгов.

Бабуля не понимала, почему он так скептически относится к альтруизму Ками. Он не хотел признаваться ей, что скорее свернет Ками шею, чем купит ей еду. С другой стороны, он не хотел, чтобы бабуля в своей охоте за добрым самаритянином снова попала в больницу. А еще он не хотел оставлять бабулю наедине с Ками.

Итак, после беспокойной ночи он нашел ее адрес в резюме и приехал. Поднимаясь по убитой временем лестнице, он задавался вопросом: куда отец Ками потратил все деньги? Данте постучал.

Святой боже! Она открыла дверь. На ней был надет бледно-розовый топ, в вырезе которого отчетливо виднелась полная грудь, торчащие соски упирались в ткань.

Красные откровенно криминально-короткие шорты идеально облегали упругую попку, прикрывали нежное лоно таким образом, что его ладонь зудела, так сильно он хотел прикоснуться к этому месту. От края шорт до самого колена тянулся белый шрам.

Он едва пришел в себя от увиденного, как Ками бросилась к кухонной плите. Она наклонилась, чтобы открыть духовку. Шорты идеально обтянули ее ягодицы.

Всю ночь он мысленно бичевал себя за то, что его тянуло ней. Ками была вне пределов досягаемости. Табу.

Он был тверд как скала.

Она закрыла входную дверь и повернулась.

— Я не знаю, как убедить вас, что вчера у меня не было скрытых мотивов. Но это правда, — выпалила Ками.

— У тебя все равно ничего не получится. В любом случае бабушка хочет, чтобы ты приехала в отель. Поблагодарить тебя. Не в «Тэбор», в отель, где она остановилась.

Ками удивилась.

— И ты здесь, чтобы снова запугать меня? Предупредить, чтобы я не приближалась к ней?

— Я здесь, чтобы отвезти тебя, — спокойно произнес Данте. — Но да, я не хочу, чтобы ты находилась рядом с ней. Вот почему я все время буду рядом.

— Какая прелесть, — рассмеялась Ками. — Жаль, что ты не подождал до понедельника. Меня бы уже не было. С чистой совестью смог бы сказать, что я в другом городе.

Данте прошел к барной стойке.

Выпечка по-домашнему. Совсем не соответствовало образу ее семьи, который он нарисовал в своем воображении: люди, живущие на широкую ногу на деньги от продажи его изобретения.

— В отличие от тебя я не вру, особенно людям, которые мне дороги.

— Боже, любишь ты докапываться до мелочей. Когда это я тебе соврала?

— Хотя бы, когда упомянула, что он получает дивиденды за свое изобретение.

— Не важно. Я не собираюсь ворошить прошлое. Я двигаюсь дальше.

— Что есть то есть, — хрипло произнесла Ками. У нее всегда такой хриплый голос? Или заигрывает с ним? — Поэтому ты уволил меня, не дав ни единого шанса? Поэтому ты сказал, что хорошо, что мой отец мертв? Моя мать погибла в той же аварии. Не хочешь сказать, как ты счастлив слышать и эту новость? — Голос Ками звенел от ярости.

Данте хотел ответить какой-нибудь колкой репликой, чтобы она не смела надеяться, что выбранный ею тон сойдет ей с рук, но его сердце сжалось. Что бы ни случилось, потеря родителей — невыносимый удар. Он не мог отмахнуться от этого так безжалостно.

— Мне не следовало этого говорить, — проговорил он, скользнув взглядом по шраму на ее ключице. И на ноге есть шрам. Она попала в аварию?

Почему ее травмы так тревожат его? Все в этой женщине выводило его из равновесия. Предательство ее отца было уже достаточным унижением. Когда умер дедушка, он сходил с ума от горя и чувства вины. Старик любил его. Потакал ему. А Данте потерпел такое фиаско, что своей ошибкой свел деда в могилу.

Как он ни старался, но чувство вины до сих пор сжигало его изнутри.

С тех пор ничего не происходило без его согласия. Он руководствовался здравым смыслом, никогда не шел на поводу у эмоций, не потакал своим желаниям. Но вчера злость взяла верх над выдержкой. Из-за нее.

— Ты прав, тебе не следовало так говорить, — еле слышно прошептала она.

Ее полная наглость просто сногсшибательна.

Ками положила противень и лопатку в раковину. Волосы окончательно высвободились из резинки. Густые шелковистые пряди обрамляли лицо. Она была похожа на ангела.

— Послушай, — произнес Данте, слегка нервничая, — я благодарен за помощь бабушке, но работу ты не получишь.

— Что ж… — произнесла Ками, вскинув голову. Она положила печенье в коричневый бумажный пакет и протянула пакет ему. — Вот. Скажи ей, что я рада, что с ней все в порядке.

— Она пригласила тебя на ужин, — ответил Данте, проигнорировав протянутый пакет.

— У меня планы на вечер, — солгала Ками. Она поставила пакет с печеньем на стол между ними.

— Я не позволю тебе играть со мной в кошки-мышки. Надень платье и давай покончим с этим.

— Все мои вещи уже упакованы.

— Это намек, чтобы я купил тебе новые? — парировал Данте. В эту игру он играл бессчетное количество раз. Но он не мог понять, нравится ли ему играть в нее с Ками.

— Нет, — безапелляционно заявила Ками, выдернув его из бессмысленной фантазии. Она хмурилась. Он ее оскорбил? Да ладно.

— Чего ты хочешь? Какую игру ты затеяла?

— Ну ты и параноик! А вообще знаешь, чего я хочу? — хлопнув по столу ладонью, спросила Ками. — Я хочу, чтобы ты признался, что получил платежи.

— Какие платежи?

— Ты настолько богат, что даже не замечаешь? — взвинтилась Ками. Она вытолкнула его из кухни и подвела к столу. Резко начала открывать ящик стола, но остановилась.

— Черт. Не здесь. Его зовут… что-то вроде Бернардо. Он итальянец.

— Что это значит?

— Письмо! Доказательство того, что я возвращаю тебе долг, — нахмурилась Ками и закусила нижнюю губу. Данте захотел сделать то же самое. — У моего брата есть папка. Он взял ее прошлой осенью.

— Как удобно.

— Боже, какое высокомерие.

Данте пожал плечами: он и раньше это слышал. Самым трудным было снова поверить в себя. Он недооценил ее отца, и его эго сильно пострадало. Он сомневался в себе, в своих инстинктах и интеллекте. Перед ним стояла титаническая задача — восстановить семейный бизнес. Неуверенность в своих силах нещадно тормозила этот процесс. В конце концов, у него не осталось выбора, кроме как доверять своей интуиции и продолжить работу.

Больше Данте в себе не сомневался. За любое дело брался с холодной головой и оперативно, насколько это возможно, решал проблемы.

— Перестань ходить вокруг да около. Что ты задумала?

— Нет у меня скрытых мотивов. Я откликнулась на вакансию, которая соответствует моей квалификации. Потом явился ты и отправил меня восвояси. А потом я познакомилась с милой старушкой, которая по совместительству оказалась твоей бабушкой. Теперь мне нужно начинать все сначала, — выдохнула Ками и вскинула руки. — Откуда мне было знать, что ты выкупил «Тэбор»? И это не я тебя преследую, — произнесла Ками. Обида в голосе получилась почти искренней.

— Кажется, ты не лжешь, — тряхнул головой Данте, — но и твой отец умел заговаривать зубы. Настоящий семейный талант, должен отметить. Хотя у него не было дополнительного оружия, которым ты искусно пользуешься, — добавил Данте, намеренно скользнув хлестким взглядом по манящей фигуре Ками.

От такого оскорбления Ками опешила, но ее взгляд пробежался по комнате. Она покраснела.

— Я не… ты явился без предупреждения! Как будто я набрасываюсь на тебя.

— А разве нет? — отрезал Данте, твердо решив сохранить превосходство.

— Ты последний человек на земле, с которым я бы хотела иметь дело!

Она дрожала, когда произносила эти слова, и попыталась компенсировать это уверенным взглядом. Ресницы предательски затрепетали. Данте мог поклясться, что ее взгляд коснулся его тела и остановился на мышцах живота. Его желудок напрягся, член стал твердым. Ему стало так жарко, что он удивился, почему одежда на нем не загорелась.

Когда Ками вновь посмотрела ему в глаза, туман враждебности в ее глазах растворился в тумане желания.

— Если хочешь поговорить о компенсации, я слушаю, — произнес Данте.

— Что? — отшатнулась Ками.

Ками попятилась к стене. Данте положил руки по обе стороны от ее головы, не касаясь ее. Ладони Ками легли на его грудь. Сквозь одежду она могла чувствовать тепло его тела.

Как он смог так быстро обезоружить ее? Как они вообще до этого докатились. Ей захотелось провести руками по его груди и спине, исследовать его тело.

Ками чуть не застонала от беспомощности.

— Что ты предлагаешь? — напряженно прошептал Данте.

Его голос будто ласкал. По ее телу побежали мурашки. Грудь потяжелела, соски набухли. — Замерзла? — улыбнувшись, спросил мужчина.

Она чувствовала себя опьяненной и вялой. Она не попыталась отодвинуться от него или оттолкнуть. Дыхание стало прерывистым, и Ками готова была поклясться, что чувствует его возбуждение.

Вместо того чтобы оттолкнуть его, она вонзила пальцы в твердую, как сталь, плоть. Почему его жизненная сила делала ее такой слабой?

Данте даже не прикасался к ней, она касалась его. Не могла заставить себя оттолкнуть его. Его губы коснулись ее.

Почему Ками приняла этот поцелуй? Это было глупо, но она позволила этому случиться. Она напряглась, возможно ожидая наказания. Даже жестокости. Он не был добрым и нежным. Она уже знала об этом.

Да, их поцелуй был жестким, но не жестоким. Он мягко дразнил ее губы, чтобы она открыла шире рот, а затем медленно захватил ее рот в глубоком поцелуе, полностью поработив ее волю.

Ками задрожала. Она как будто узнала его, как будто ждала этого всю свою жизнь. Его.

Дальше поцелуев она раньше никогда не заходила. Никогда не хотела чего-то большего. Она почувствовала себя живой. Всемогущей. Женственной и возвышенной.

Ее пальцы скользили по упругим мышцам его груди, в откровенной ласке прошлись по изгибу бицепсов, спустились к ребрам.

Данте зарычал и опустил руки ей на талию, сжал ягодицы, а затем обхватил полную грудь, соски. Ощущение было таким острым, что Ками дернулась.

Данте прижал ее своим телом к стене, заставляя принять нежные пытки сосков. Лоно налилось жаром. Ками прекрасно понимала источник этого огня. Данте сильнее прижался к ней бедрами, и Ками почувствовала, как его член пульсирует от прикосновения к ней. Еще ни разу в жизни Ками не жаждала ничего настолько земного и примитивного. Только с этим мужчиной, только от его поцелуев.

Его пальцы дразнили чувствительные соски. Ками извивалась в его объятиях, бедра непроизвольно терлись о него. Она хотела большего. Не могла думать ни о чем, кроме его поцелуя и своего желания.

Ками обхватила его шею руками и выгнулась дугой, вкладывая ноющую грудь в его ладони. Он ущипнул ее за соски, и она застонала от удовольствия вперемежку с болью, ноги слабели. Девушка пропустила шелковистые пряди волос сквозь пальцы, наслаждаясь ощущением мягкости, и сильнее прижалась губами к его губам. И все равно ей было мало. Всегда будет мало.

Его язык скользил у нее во рту, ее бедра терлись о него в поисках самых острых ощущений. Еще никогда в жизни не вела она себя настолько необузданно, никогда не шла на поводу у собственных желаний.

Данте наблюдал за Ками, крепче прижимаясь к ней. Его щеки загорелись варварским румянцем, во взгляде зажглось темное удовлетворение, когда она ахнула и толкнула бедра навстречу его эротическому, распутному движению. Возбуждение нарастало. Ками застонала, блаженство грозило накрыть ее с головой.

Она сжала ткань рубашки в кулаках, запрокинула голову и полностью отдалась этому мужчине. Ей пришлось прикусить губу, чтобы не застонать еще громче, когда он потерся о ее клитор. Ее веки трепетали, она затаила дыхание, дрожала от напряжения, так близко…

Данте зашипел, сильнее сжал ее бедра и… отступил на шаг назад.

Ками не понимала, что происходит, цеплялась за голую стену, чтобы не упасть, и тяжело дышала. Ее тело жаждало его.

Мускул на его щеке дергался, но он и наполовину не выглядел таким же разбитым, как она. Он был возбужден, но его взгляд был полон циничного блеска.

— Мы закончим этот… разговор позже. Одевайся. Причешись. Мы уже опаздываем.

— Что? — слабо произнесла Ками. Ноги отказывались ее держать.

Если ей и показалось, что он напряжен или на взводе, то его улыбка, беспощадная и самоуверенная, вмиг смыла это впечатление. Перед ней вновь стоял красивый и равнодушный Данте Галло.

— Поскольку компенсация, которую ты предлагаешь, идет с такими высокими процентами, — хитро улыбаясь, произнес Данте свой каламбур, — я дам тебе шанс доказать твою правоту. Но нас ждет бабушка. — Он взглянул на золотые часы на запястье — черный циферблат с двумя стрелками. — Нам пора.

— Никуда я с тобой не поеду.

— Хочешь закончить разговор прямо сейчас? — парировал Данте.

По его тону Ками поняла, что для разговора они будут использовать далеко не слова.

Глава 3

— Нет! — взвизгнула Ками, оттолкнулась от стены и на ватных ногах подошла к дивану, где лежал ее рюкзак.

Из его недр она выхватила свитер с горлом и прижала его к груди.

— Выйди! — приказала Ками.

Всем своим видом он дал понять, что, оставив ее одну, он все равно получит то, что ему нужно.

— Я подожду в машине. Если ты не выйдешь через десять минут, я вернусь.

Сердце Ками заколотилось. Она закусила губу, чтобы не ляпнуть лишнего. Она прекрасно понимала: для того, чтобы прийти в себя, ей нужно, чтобы он ушел. Когда дверь закрылась за Данте с тихим щелчком, девушка опустилась на диван и попыталась решить, хочет она плакать, кричать или ругаться.

Почему она поцеловала его? Почему он?

Всю свою жизнь она ждала «того самого» мужчину. Вся эта мишура с отношениями и свиданиями отвлекала, поэтому она с успехом избегала неподходящих мужчин. Ками не считала себя выгодной партией. Она была твердо убеждена, что займется сексом только с мужчиной, которому безоговорочно будет доверять, который полюбит ее такой, какая она есть.

— О! — застонала Ками и уткнулась лицом в свитер. Ее тело все еще покалывало от сексуального возбуждения. Будь он проклят! Она хотела его. Она бы занялась с ним сексом, позволила дойти до конца, что было совсем на нее не похоже.

Ками не нравились такие истории.

И все же она до сих пор чувствовала, как уверенно и методично он двигался навстречу ее возбужденному лону. Казалось, они оба затерялись в этом моменте и вот-вот достигнут экстаза.

Новая волна возбуждения охватила ее. А затем Ками похолодела от ужаса. Он и вполовину не был увлечен ею, как она!

Как он мог не знать о ее платежах? Пять тяжких лет, независимо от финансового положения и непредвиденных обстоятельств, она исправно переводила деньги.

Несмотря на то что она получала приличную зарплату и жила очень экономно, ей постоянно не хватало денег, потому что ежемесячно она отдавала львиную часть своих доходов Данте Галло.

Ками вскочила на ноги и вытащила из рюкзака более-менее приличную одежду.

Она надела одежду, которую приготовила для завтрашней дороги в Ванкувер: классическая шерстяная мини-юбка, черные колготки и мягкий синий свитер, который она тискала несколько минут назад. Черные сапоги до колена, которые стоили целое состояние, завершали наряд. Мама одной из постоялиц отдала их ей, потому что они не поместились в чемодане, когда та возвращалась во Францию. Именно поэтому Ками решила надеть их в завтрашнее путешествие.

Она чувствовала себя женственной, уверенной в себе каждый раз, когда застегивала молнию на икрах. Каблук был идеальной высоты, чтобы при ходьбе ее бедра сексуально покачивались, приковывая внимание и повышая ее самооценку.

Ками взглянула на часы. У нее осталось две минуты, чтобы привести в порядок волосы и запереть дверь. По пути на улицу она набрала пароль в мобильном приложении ее банка. Ей нужны были транзакции за прошлый месяц.

Ками оглядела парковку и остановилась.

Данте разговаривал по телефону, опираясь на черный внедорожник. Он был воплощением тайны и силы и касался ее так, как будто она принадлежала ему. Она все еще чувствовала его руки на своем теле, все еще находилась во власти его чар.

Данте посмотрел на нее. Хоть их и разделяло приличное расстояние, Ками чувствовала, как его взгляд скользит по ней.

Еще никогда и никому она не хотела так сильно понравиться. Она нервничала. Отголоски недавнего почти оргазма все еще преследовали ее, волнами расходились по телу.

— Ты хорошо выглядишь.

— Я одевалась не для тебя. Вот, — отрезала Ками. Она шагнула вперед, протягивая свой телефон. — Видишь?

Данте взял Ками за руку и посмотрел на экран.

Она задержала дыхание в тщетной попытке не сойти с ума от безобидного прикосновения его руки к ее. В голове снова пронеслись картинки того, чем они недавно занимались в ее квартире.

Данте не понимал, на что, черт побери, он смотрит. Похоть все еще струилась по его венам. Женщина, что стояла перед ним, зажгла настоящий пожар в его крови. И куда делся его хваленый самоконтроль?

Хорошо, что хотя бы в последнее мгновение он вспомнил, с кем имеет дело, и не позволил ей взять над собой верх. Ему пришлось стоять под проливным дождем, считать выделенные ей на сборы минуты и втайне надеяться, что Ками его не послушает.

Она появилась вовремя. В короткой юбке и свитере с короткими рукавами она была прекрасна. Распущенные волосы разметались на весеннем ветру, безумно сексуальные сапоги отбивали мягкое стаккато по мелким лужам, пока она шла ему навстречу.

Как он смог найти в себе силы отпустить ее?

— Ну? — хрипло проговорила Ками.

— Что «ну»? — вырвалось у Данте.

— Видишь сумму? — спросила Ками, вырвав руку из его хватки.

— Нет.

— Каждый месяц одна и та же сумма. Кто у тебя ведет бухгалтерию?

— Мой бухгалтер. К чему эти вопросы? Я прекрасно знаю, откуда берутся мои деньги и куда они уходят.

— Но…

— Тебе помочь сесть в машину? Дождь начинается, — констатировал очевидное Данте.

— Тогда спроси его, — потребовала Ками, раздраженно взмахнув руками. — Спросите своего бухгалтера, — повторила Ками, когда Данте сел за руль.

— Ее, — поправил Данте. — Отлично. Дай посмотреть. — Он протянул руку за ее телефоном.

— Что ты собираешься делать? — спросила Ками, прижав аппарат к груди.

— Сделаю снимок экрана и отправлю себе на почту, а потом перешлю моему бухгалтеру. — Он взглянул на часы. — У нее сейчас два часа ночи. Она уже спит.

Ками нахмурилась, но все же отдала телефон.

Данте повертел в руках древний аппарат и покосился на его хозяйку.

— Это называется «классика»?

— А ты знаешь, сколько стоит современная модель?

Данте сделал скриншот экрана и отправил картинку на свою почту. Через секунду послышался мелодичный звонок, возвестивший о новом сообщении на его сотовом. Он вернул телефон хозяйке, отправил сообщение со своего телефона и завел двигатель.

— О, я не…

Ками потянулась к ручке двери, но Данте уже тронулся с места. Сигнал о непристегнутом ремне безопасности разрезал тишину салона. Дождь сильнее забарабанил по крыше автомобиля.

— Я не собиралась ехать, — встревоженно вздохнула девушка и пристегнула ремень безопасности.

— Почему?

— Потому.

— Будь мила с бабушкой, — после недолгого молчания проговорил Данте.

— Я со всеми мила и дружелюбна. В отличие от некоторых. Например, когда я вижу, что кому-то нужна помощь, я всегда помогаю.

— Я бы не торопился с выводами.

«Все члены семейства Фэган эгоистичные, жадные, вероломные лжецы»! — подумал про себя Данте.

— Ты понимаешь, что это мой отец украл твои схемы и исследования. Не я.

Он медленно свернул на подъездную аллею, припарковал машину на стоянке, затем повернулся к ней лицом.

— Но и ты внакладе не осталась.

Ками напряглась. В этот момент портье открыл дверцу машины с ее стороны, и она отвернулась, чтобы выйти из автомобиля.

Данте выскочил следом, отдал ключи парковщику и повел девушку через вестибюль в сторону лифтов.

— Где?…

Данте мягко подтолкнул ее в лифт и дождался, пока закроются двери, чтобы объяснить:

— Некоторые из моих сотрудников остановились в этом отеле. Нельзя, чтобы нас видели вместе.

— О, но ты можешь привести меня в свою комнату? Сотрудники отеля знают меня. Может, я не хочу, чтобы они думали, что я девушка из эскорта. Об этом ты не подумал?

— Нет, — ответил Данте.

Лифт остановился, Ками потеряла равновесие. Данте подхватил ее под локоть, чтобы не дать ей упасть.

— В самом деле, — сказал он охрипшим голосом, — из тебя выйдет превосходная актриса.

Ками вырвалась из его объятий и выбежала в открывшиеся двери, затем остановилась, чтобы посмотреть на него. Тяжело злиться, когда не знаешь, куда идти.

— Комната бабушки в этой стороне, — ухмыльнулся Данте.

Он больше не брал ее за руку, но ее кожа хранила тепло его прикосновения. И все же он ей не верил.

— Не говори о своем отце. Ей ничего не известно, — мрачно проговорил Данте.

Как будто ей самой нравилось говорить об этом. Горло сжалось, но она не знала, что сказать. Ей до сих пор не верилось, что она согласилась на этот ужин. Но она была воспитанной девушкой и не хотела огорчать старую женщину только потому, что ее внук превратил ее жизнь в мини-ад.

Данте постучал в дверь. Женщина-дворецкий впустила их, упомянув, что хозяйка разговаривает по телефону и присоединится к ним через мгновение. Она предложила напитки.

Ками огляделась. Шторы были задернуты, но она и так знала, что это один из лучших отелей во всем городе и вид на горы из его окон просто потрясающий. Если она правильно помнила, двери выходят на французский балкон.

Раньше ей приходилось только обслуживать такие пафосные мероприятия. Ей хотелось завязать дружескую беседу с дворецким, которого она считала равным себе, вместо того чтобы общаться с мистером Высокий, Темный и Пугающий.

Он наблюдал за ней, как будто в любую секунду ожидал неверного шага.

Ками думала, что сгорит под таким испытующим взглядом, но в этот момент из спальни вышла Бернадетта. Невысокого роста, пухлая, волосы собраны на затылке в элегантный пучок. Она тепло улыбнулась гостям и извинилась, что вчера не говорила по-английски.

— Вы испугались. Рада, что вам лучше, — сказала Ками, принимая нежные прикосновения женщины к рукам и мягкие поцелуи в щеку. Ками немного расслабилась.

С такой же любовью Бернадетта встретила Данте.

— Спасибо, что пригласил ее. Ты же хороший мальчик. — Она похлопала Данте по щеке, что было очень забавно, учитывая, насколько мужественным был Данте. — Господь наградил меня любящей семьей, — произнесла Бернадетта, опускаясь в мягкое кресло. Ками пришлось сеть на маленький диванчик вместе с Данте. Диванчик был настолько узкий, что их ноги почти соприкасались. — Звонки не прекращаются целый день. Это был Артуро, кузен Данте. Он в Австралии, присматривает за недвижимостью. Он увидел мое сообщение в семейной группе и позвонил, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Артуро сказал, что твое имя показалось ему знакомым, — ошарашила Ками Бернадетта. — Ты его знаешь?

— У меня нет знакомых по имени Артуро, — вздрогнув, ответила Ками.

— Он спросил, Ками — это сокращенно от Камео? — озадаченно проговорила женщина.

— Да, но я не уверена, что мы встречались. Хотя… Я жила в Италии какое-то время десять лет назад. Мне было всего четырнадцать. Северная Италия. Альпы. Не Сицилия. Может, мы где-то пересекались. Я не помню, — быстро пробормотала Ками.

Выражение лица Данте ожесточилось.

Ками облизнула пересохшие губы.

— Что привело тебя в Италию? — с интересом спросила Бернадетта.

— Лыжи, — произнесла Ками. — Родители привезли меня туда, чтобы я могла заниматься с самым лучшим тренером. Его уроки стоили целое состояние.

Она посмотрела на сложенные на коленях руки. Не поэтому ли отец украл у Данте изобретение, чтобы воплотить в жизнь ее мечту? Этого она уже никогда не узнает. Но она всегда чувствовала, что эта поездка стала отправной точкой для всего, что впоследствии случилось с Данте, ее родителями и братом. Если бы ее отец не хотел дать ей все самое лучшее, он бы не украл эти деньги. Им бы не пришлось покидать Италию и возвращаться в Канаду. Они бы не оказались на той обледеневшей дороге около Калгари, которая стоила ее родителям жизни.

— Горные лыжи? Ты выступала за сборную Канады?

— И слалом. Я мечтала попасть в команду, но… — Ками вымученно улыбнулась. Столько потерь зараз: шанс попасть в сборную, гибель родителей, она чуть не потеряла и брата. — Я получила травму и ушла из спорта.

— Ты больше не катаешься на лыжах? Какая жалость.

— Нет, я катаюсь, — уныло сказала Ками. — Лыжи — моя страсть. Но я не могу посвятить этому все свое время, иначе я бы сама стала инструктором. Иногда даю частные уроки детям.

— Как замечательно. Вот, Данте, позволь отправить тебя покататься на лыжах с Ками в качестве благодарности за то, что вы оба так хорошо обо мне заботились в этой поездке.

О, черт возьми, нет.

— Ужина более чем достаточно, — запротестовала Ками.

— Данте слишком много работает. Я хотела попросить тебя еще об одной услуге. Я хотела, чтобы он прокатился со мной на гондоле, но после приступа я собираюсь отдохнуть дома.

— Не хочу вмешиваться в ваши семейные планы, — ответила Ками. Она взглянула на Данте. — В любом случае я уезжаю в Ванкувер.

— О, когда ты уезжаешь? Моя племянница с мужем заберут меня в понедельник. До отъезда на Сицилию я буду жить у них. У нас более чем достаточно места, чтобы взять тебя с собой.

Ками мысленно умоляла Данте придумать достойный повод для отказа.

— Спасибо, бабуля, — только и сказал Данте. — Не думал, что мне удастся покататься на лыжах, но я очень этого хочу.

Данте холодно взглянул на Ками. Девушка сразу уловила скрытый намек: не смей отказываться от предложения бабушки.

Провести с ним весь день? Вот садист!

— Очень щедро с вашей стороны, — пробормотала Ками, смущенная своей реакцией.

Подали первое блюдо, и дворецкий пригласил их к столу. Ками удалось избежать разговоров на щекотливые темы, но вечер выдался не из легких. Весь вечер она остро ощущала присутствие Данте и реакцию своего тела на него.


— Странно, что твой кузен вспомнил мое имя.

— Он знает, — спокойно ответил Данте, глядя на экран телефона, который регулярно вибрировал во время ужина. Артуро пытался с ним связаться. — Наши матери старшие из семи сестер. Мы вместе все лето бегали по усадьбе, особенно после того, как я потерял родителей и переехал жить к бабушке и дедушке. Он не разделял мою страсть к автомобилям или электронике, но он всегда поощрял мои стремления.

Какое-то время Данте задавался вопросом: не пытается ли Артуро таким способом отвадить его от наследства деда? Но брат никогда не любил брать на себя ответственность. Он достаточно повзрослел, чтобы разбираться в семейном бизнесе и находить выгодные приобретения, такие как, например, «Тэбор», но в молодости он был неисправимым бабником и кутежником и любил играть на фондовой бирже.

— Когда умер дедушка, Артуро мне очень сильно помог, особенно когда твой отец меня скомпрометировал. Он предложил не просто моральную поддержку. Он дал мне денег. Мы как родные братья. Естественно, он хочет знать, почему я общаюсь с человеком, семья которого меня предала.

Щеки Ками покраснели.

Лифт остановился, двери открылись.

— Я сама доберусь до дома, — сказала Ками, лавируя между гостями в вестибюле.

Данте не обратил внимания на ее слова. Он передал парковочный талон швейцару.

— Мы подождем внутри.

— А если тебя увидят в моем обществе? — прошептала Ками.

Данте всерьез начал задумываться о перемирии, особенно после их поцелуя.

В принципе поэтому он до сих пор не ответил на сообщения Артуро. Надо бы распрощаться с Ками, но воспоминания о ее податливом теле в его руках не давали покоя. На протяжении всего ужина, пока она советовала его бабушке, в каких магазинах лучше покупать произведения местного искусства, он думал о том, как бы затащить ее в свою комнату.

Провести с ней ночь, закончить то, что они начали в ее квартире.

Парковщик подогнал их автомобиль, и они вышли на морозный воздух.

— Завтра я не смогу пойти, — произнесла Ками, когда они отъехали от отеля. — Я продала лыжи и не позволю твоей бабушке арендовать их для меня.

— Я оплачу аренду инвентаря.

— Тогда тем более не пойду.

— Бабушка захочет увидеть наши совместные фотографии, — шутливо заявил Данте и обрадовался, как ребенок, когда Ками шумно вздохнула. — Почему ты продала лыжи?

— Ты серьезно? У меня нет ни работы, ни жилья, — терпеливо говорила Ками, как будто объясняла простую истину трехлетнему ребенку. — Мне нужны были деньги на аренду склада.

— Куда твой отец дел все деньги? — спросил Данте, поворачивая в сторону ее района, который находился в самой скромной части очень богатого курортного города.

— Ты мне ответь, — натянуло сказала Ками. — От его действий я не получила никакой выгоды.

— Неужели?

— Может быть, он хотел что-то мне оставить, — поерзав в кресле, неохотно призналась Ками. — Может, он пытался оплатить мое обучение. Я не знаю. Мне было четырнадцать, я жила своей жизнью, я толком не понимала, кто такой инженер-механик, не говоря уже о том, что я не знала, на кого он работал или чем вы занимались. Мне нашли спонсора, чтобы оплачивать выступления, но что-то сорвалось. Возможно, он впал в отчаяние.

— Может, у него были долги?

— Насколько мне известно, нет. Жизнь в Италии дорогая. Мы все продали. Когда вернулись, у нас ничего не было. Родители неплохо зарабатывали, но мы могли позволить себе только крошечную квартирку в Калгари. Я часто слышала, как они шепотом обсуждали проблемы, проблема денег была очевидна. Если я хотела продолжить тренировки, мне нужно было найти работу и начать экономить. После смерти родителей, когда обо всем узнала, я подумала, что папа заключил какое-то соглашение. Вернул деньги. Я была удивлена, когда узнала реальную сумму долга. Папа обещал все вернуть.

— Я знаю. Я видел заявление, которое он подписал.

Каждый раз, когда Данте смотрел на этот документ, ему становилось не по себе. И вот он снова столкнулся с прошлым в лице этой женщины.

— Единственное, о чем мама упоминала когда-либо, так это то, что папа признался в том, чего не совершал, чтобы вернуться с нами в Канаду и избежать долгой юридической войны.

— А что насчет твоего брата? У него есть какие-нибудь деньги?

— Нет, — фыркнула Ками. — Он учится в университете Ванкувера, пытается попасть в медицинскую программу.

— Он хочет стать доктором?

— Да.

— Высшее образование в Канаде платное, да?

— Он получил стипендию, но да. Он будет по уши в кредитах на обучение. Так что, как видишь, и он не получил никакой выгоды.

— Знаешь, я ведь могу это проверить.

— Даже не думай вмешиваться в его планы, — с дрожью в голосе предупредила Ками.

Данте припарковался возле ее дома. Ее угрозы были смехотворными, но полезными. Очевидно, можно сыграть на благополучии ее брата.

Они одновременно вышли из машины. Ками покраснела, когда Данте подошел к ней.

— Ты должна была подождать, пока я открою для тебя дверь, — упрекнул он.

— Мы не на свидании. Зачем тебе провожать меня?

Как только Ками закончила фразу, она все поняла. В свете уличного фонаря плясали капли моросящего дождя. Влага оседала на ее волосах крошечными блестками, подчеркивая алебастровую гладкость кожи.

— Мы не будем целоваться, — твердо проговорила Ками.

— Нет? — напрягся Данте и заставил себя держать дистанцию, которую его либидо требовало немедленно сократить. — Тогда беги в дом, пожалуйста.

Ками быстро взглянула на него. Зол? Вне всяких сомнений.

Неправильно. Он должен ее ненавидеть. Ему не нравится ее поведение, не нравится вся эта ситуация. Но она стояла перед ним, быстро моргая от моросящего дождя. Данте шагнул ей навстречу, запустил пальцы в волосы девушки, сжимая ее голову в своих руках.

Ками беспомощно вздохнула. Скорее сдаваясь, не протестуя. Она запрокинула голову и приоткрыла губы для поцелуя.

Даже если он был слишком груб, Ками не возражала. Ее руки проникли под рубашку, ногти царапали грудь, она прижалась к нему всем телом, пока их рты двигались в унисон, и она стонала от удовольствия, такого же острого, как и его. Его язык скользнул к ней в рот. Их языки встретились в чувственном танце, скользили, играли, ласкали друг друга.

Он будет страдать всю проклятую ночь.

Каждая частичка его тела кричала, чтобы он отвел эту женщину в квартиру и заявил права на ее тело. Но они так и стояли под усиливающимся дождем, сгорая в сладостном поцелуе, пока Ками наконец не отстранилась от него, чтобы сделать глоток воздуха.

Его грудь тяжело вздымалась и опадала.

Она опустила руки и отступила от него. Данте безоговорочно отпустил ее.

— Почему это происходит? — с тревогой прошептала Ками, как будто они были жертвами одной и той же трагедии.

Данте пришлось напомнить себе, что она всего лишь пытается уговорить его простить преступление отца.

Он был чертовски близок к тому, чтобы простить что угодно…

— Пригласи меня к себе, — голосом полным сексуального голода проговорил Данте.

— Нет, — замотала головой Ками.

Решила поиграть с ним?

Она прикрыла рот тыльной стороной ладони. Если она чувствует то же, что и он, то ее губы должны гореть и покалывать от желания. Был только один способ успокоить это жжение. Живот скрутило от желания. Он в отчаянии стиснул зубы.

Он мог смириться с тем, что гормоны заставляют его так реагировать на женщину, которая была его смертельным врагом. Но он не мог позволить ей манипулировать им, используя его собственное желание против него.

— Тогда будь готова пораньше. — Ему удалось выговорить эти слова ровным голосом.

— Я не буду кататься с тобой на лыжах! Единственное, что я хочу услышать от тебя завтра, — это то, что твой бухгалтер подтвердил, что все это время я возвращала тебе деньги. Не стесняйся извиниться передо мной.

— Ты никогда не сдаешься, не так ли?

— Ты прав.

— Будь готова, — предупредил Данте. — Или я наведу справки о твоем брате.

— Знаешь, отец называл тебя провидцем, — разочарованно проговорила Ками. — Я помню, потому что ревновала его к тебе, ведь он говорил о тебе с таким восхищением. Он гордился мной, но все равно я тренировалась еще усерднее, чтобы соответствовать тому, кого он так высоко ценил. Я думала, ты заслуживаешь его уважения. Наверное, я ошибалась.

— Как и я, думая, что он достоин моего.

Ками резко выдохнула. Значит, его укол был таким же острым, как и ее. Он улыбнулся, не испытывая никакого удовлетворения.

— Спокойной ночи, Ками.

— До свидания, Данте, — ответила Ками и поспешила прочь, грациозно перепрыгивая через лужи в сексуальных сапогах.

Данте наблюдал за ее отступлением. Он был натянут как струна. Каждый вздох давался с трудом. Она нужна ему. Он надеялся услышать, что она пыталась возместить ущерб, причиненный ее отцом. Тогда его влечение стало бы более приятным.

К сожалению, письмо, которое он получил на следующее утро, в очередной раз доказало, что Фэганы — лжецы.

Глава 4

— Я не понимаю.

И это еще мягко сказано. Ками даже не понимала, что ей показывают. Она перевела взгляд с экрана телефона Данте на его отчужденное лицо и обратно.

— Что значит — нет никаких записей?

— Ты слишком далеко зашла, Ками, — спокойно выдохнул Данте. — Хватит притворяться.

Ей стало нехорошо.

— Я не притворяюсь.

Ее сердце пустилось вскачь. В голове все перемешалось. Она пыталась сосредоточиться, но у нее ничего не получалось. Этого просто не может быть. Его бухгалтер что-то напутал.

— Мне надо позвонить в мой банк, — слабо произнесла Ками, коснувшись лба. Там ей все объяснят.

— Сегодня воскресенье.

— Я не могу ждать до понедельника. Пропали тысячи долларов!

— Так ли это?

— Перестань издеваться надо мной, — дрожащим голосом произнесла Ками.

Она ложилась спать в полной уверенности, что наконец-то сможет все доказать Данте. Возможно, они смогли бы двигаться дальше, навстречу… чему? Чему-то, о чем она не хотела думать, пока была возможность, а теперь слишком поздно об этом мечтать. Он по-прежнему не доверял ей и, как она подозревала, начал думать о ней еще хуже после того, как она «солгала» ему.

Почему деньги не поступали на его счет?

Нужно рассказать Риву. Прошлым летом, когда он собирал документы на стипендию, он забрал все чеки. Они тогда крупно поругались по этому поводу. Ками не нравилась сама мысль о том, что кто-то узнает об их положении. Рив тогда очень едко заметил, что она находится в «таком положении». Он не мог помочь ей расплатиться. Ему нужны были деньги на учебу и еду. Он неустанно повторял, что они заплатили достаточно, но она не видела другого выхода.

Ками написала ему сообщение. Руки дрожали. Она не стала вдаваться в подробности и просто попросила его отсканировать самые важные документы.

Рив не ответил. Ками это не удивило. По воскресеньям он часто засиживался в библиотеке или в другом тихом месте, делал домашние задания или читал.

Когда она опустила телефон, Данте выжидательно приподнял брови.

— Что? О, ради всего святого! Ты же не думаешь, что я пойду кататься на лыжах.

Ее жизнь рушилась на глазах.

— Не хочу разочаровать бабушку.

Ками открыла рот, чтобы сказать, что хочет съездить в банк, но вспомнила, что тот закрыт. Может, позвонить на горячую линию? Вряд ли служба клиентской поддержки сможет ей помочь.

— У меня автобус через пару часов.

— Бабушка пригласила тебя поехать с ней завтра в Ванкувер.

— И где мне переночевать? Мне нужно вернуть ключи уже сегодня.

Ее рюкзак был застегнут, и на ней была та же одежда, что и прошлой ночью.

Данте улыбнулся.

— У тебя?! — вскрикнула Ками. — Я не напрашивалась на приглашение.

Он вновь приподнял брови, как бы говоря «Ну конечно».

— Сколько ты хочешь?

— За ночь с тобой? — прокричала Ками.

— За роль экскурсовода, — протянул Данте, не удосужившись скрыть, как забавляет его этот диалог. Он улыбнулся.

Ужасный человек — вот так над ней издеваться?

— Тысячу долларов, — выпалила она.

— Отлично.

— Я пошутила!

— А я нет. Пошли, — кивнул Данте в сторону двери.

— Нет.

— Ты же хотела договориться о ночлеге? — бархатистым, сексуальным тенором произнес он.

— Перестань обращаться со мной, как будто меня можно купить, — едва слышно проговорила она, не так воинственно, как собиралась. Она почти умоляла его проявить милосердие, что было бесполезно.

Данте посмотрел на ее сапоги.

— Мне их подарили, — сказала Ками, переместив вес тела на носки.

— Ага. Что должен подарить я?

— Уважение? — елейно предложила Ками.

— Уважение надо заслужить, — холодно произнес Данте.

— Как я уже сказала твоей бабушке, я учу детей кататься на лыжах. Одна из матерей отдала мне свои сапоги. Это не подарок от какого-то случайного мужчины, с которым я переспала. Я бы ничего такого не сделала.

Выражение его лица не изменилось.

Ками покраснела, слишком хорошо осознавая, как сильно она на него реагирует и что посылает абсолютно неправильные сигналы.

— Можешь убраться из моей жизни? Пожалуйста! — Ками смахнула прядь волос со лба, осознавая, что дрожит.

Почему он не получил деньги?

С тихим перезвоном Данте положил ключи в карман пальто и пристально посмотрел на Ками. От его взгляда девушка почувствовала себя еще более уязвимой.

— Я хочу верить тебе, Ками, — тихо произнес он. — Но ты должна понимать, почему я этого не делаю.

— А ты можешь осознать, что прямо сейчас я схожу с ума? — горячо выпалила Ками. — Я думала, что возвращаю тебе долг!

Данте стиснул челюсть и медленно выдохнул. Его терпение явно на исходе.

Телефон в руке Ками зазвонил. Она взглянула на экран. Вызов был от брата.

— Привет, — ответила она.

— Зачем тебе нужны эти бумаги? Я думал, ты уже едешь сюда.

— Я еще даже не выехала, — ответила Ками и посмотрела на Данте.

— Хорошо, потому что только что приехал брат Сета. Я ему сказал, что ты тоже будешь у нас, но, если бы он смог переночевать на диване…

— Все в порядке, — как можно более спокойно постаралась ответить Ками. Квартира принадлежит Сету, так что она не может забрать диван у его брата. — Я могу остановиться у Шармы. Наверное. Ты можешь прислать мне снимки? Не хочу больше ждать.

— Я в библиотеке. Вернусь домой через несколько часов. Зачем тебе снимки?

— Хочу кое-что проверить в банке, — увиливала Ками и, чтобы избежать новых вопросов, сказала: — Я напишу эсэмэску, когда буду в пути. Удачной учебы. Поешь что-нибудь. Кофе не в счет.

Она сбросила вызов и написала Шарме, а затем посмотрела на Данте. Почему он все еще здесь?

О, как же она хотела доказать ему, что он ошибается на ее счет. Если бы она только смогла заставить его поверить в это…

— Теперь ты готова? — спросил Данте и потянулся к ее рюкзаку.

— Ты действительно хочешь кататься на лыжах?

— Конечно.

Ками просто хотела провести один-единственный день без постоянных мыслей о долге. Именно это она сказала себе, когда в последний раз закрыла квартиру на ключ и последовала за Данте.


Ками отлично знала деревушку, близлежащие горы и, самое главное, отлично разбиралась в лыжах. Данте купил пару, так как собирался пробыть в городе несколько недель.

Ками тщательно расспросила его о его предпочтениях и опыте, прежде чем порекомендовала подходящие лыжи.

Она исчезла, когда он выбирал комбинезон и пуловер, оставив его наедине с мыслью, что, кроме личного удовольствия, она ничего не выиграла от того, что помогла ему.

Ками искренне встревожилась из-за пропавших денежных переводов. Еще одна загадка, которая не давала ему покоя. Он как раз пытался понять, что она может выиграть от такой возмутительной лжи, когда встретился с ней в лифте.

У нее были взятые напрокат лыжи. Тонкая черная водолазка, обтягивающие штаны для йоги и легкая красная ветровка. Чертовски сексуально.

Мозг Данте затуманился, он не мог думать ни о чем другом.

— Ты говорила, что предпочитаешь рыхлый снег?

Именно поэтому он предложил раннее утро. Вчерашний дождь превратил снег в снежную кашу, совсем как на снежных вершинах. Сам Данте смог бы найти один-два удачных места для спуска, но Ками знала склоны и кратчайшее расстояние между ними, как свои пять пальцев.

Он пропустил ее вперед, и они с грохотом приступили к спуску. К тому времени, как снег под теплом полуденного солнца стал вязким и тяжелым, Данте чувствовал приятную усталость. Время приближалось к часу дня.

— Обед?

— Перерыв не помешает, — согласилась Ками. — Я так долго не каталась на лыжах.

— Почему не сказала, что устала? — нахмурившись, спросил Данте.

— Твоя бабушка хотела, чтобы мы повеселились, — напомнила она. — Езжай, не жди меня, я потихоньку поеду к базе.

— Поедем вместе. По пути есть шале, если я не ошибаюсь. Предлагаю пообедать там.

Ками кивнула. Данте пропустил ее вперед и последовал за ней, чтобы убедиться, что она не упадет.

Он наблюдал за ней сегодня и не раз убеждался, что отец привез ее в Италию не зря. Она не боялась скорости, прекрасно и точно справлялась с поворотами, даже сейчас, когда игриво разбрызгивала снег, пересекая склон.

Зайдя в шале, они выбрали столик.

Данте заказал белое вино и закуски, а затем спросил:

— Ты что-то потянула?

— Просто старый перелом, который хочет, чтобы его понянчили, — скупо ответила Ками. — Отличный фон для фотографии. Сможешь показать бабушке, — сказала она, повернувшись к ярко-белым вершинам, вздымавшимся в голубое небо.

Данте достал телефон, и они двинулись к фуникулеру. Они повернулись к нему спиной, Данте обвил свободной рукой талию Ками и сделал снимок. Она напряглась и удивленно взглянула на него, всем телом ощущая его.

Данте хотел Ками. Ее стройная фигура была, несомненно, женственной и в то же время сильной и выносливой. От нее пахло дикой природой и женщиной.

Она так идеально помещалась в его объятиях.

Они смотрели друг на друга. Ее щеки пылали ярко-красным румянцем. Маленький костер желания внутри его превратился в настоящий пожар. Но это было нечто большее, чем просто физическое влечение. Данте не мог сопротивляться своему желанию.

Ками ахнула, ее рот приоткрылся. Губы показались такими мягкими и сладкими. Она хотела его так же сильно, как и он ее.

— Пожалуйста, не надо, — простонала Ками, резко запрокинув голову.

Кровь барабанила в ушах. Данте не мог оторвать взгляд от ее лица. Страх, боль, желание. Он наклонился, чтобы поцеловать ее снова.

— Я не знаю, как с этим бороться, — прошептала она. — Пожалуйста, не позорь меня перед людьми, просто чтобы доказать, что ты можешь.

Она не притворялась. Ей было больно. От этого его сердце сжималось железными тисками. Ему нравилось знать, что она так реагирует на него, но он не пытался унизить ее этим.

Она постаралась вывернуться из его объятий, но он лишь крепче притянул ее к себе.

— Улыбнись, — сказал Данте хрипло, не совсем уверенно держа телефон.

Она сглотнула, приподняла солнцезащитные очки и наклонила лицо к экрану.

— Включи режим видео, — попросила девушка.

Он так и сделал.

— Бернадетта, спасибо. У нас был замечательный день. — Ее голос был хриплым, и она послала на камеру воздушный поцелуй. Ее рука дрожала.

— Бабуля, спасибо! — сказал Данте по-итальянски, крепче обнимая Ками, в бессознательном порыве защитить и успокоить ее.

Праведный гнев внезапно превратился в горькое чувство вины. Он держал свое смятение под контролем, пока снимал пейзаж позади них, а потом медленно закончил аудиозапись.

— Спасибо, Ками, — повторил он по-итальянски, отпустив ее, чтобы отправить видео бабушке.

— Мне понравилось, — бросила Ками и направилась к их столику с твердым намерением перевести разговор в более нейтральное русло. — Хорошо, что вы так близки с Бернадеттой. Мои бабушка и дедушка умерли до того, как я стала достаточно взрослой, чтобы помнить их.

Им принесли алкоголь. Они сидели в приятной тишине, потягивали изумительное вино.

— Жаль, что она не может увидеть всю эту красоту, — нарушила молчание Ками.

Данте наслаждался безмятежным выражением ее загорелого лица. Она смотрела на покрытые снегом склоны так же, как он на свои виноградники. Как будто это успокаивало, давало сил.

На секунду он задумался: можно ли винить Стивена за то, что он потакал ей, если горные вершины были ее домом?

«Она была здесь с моим дедушкой много лет назад, — пронеслось в голове Данте. — Это всего лишь ностальгия».

— Когда дедушка зарабатывал деньги, они с бабушкой много путешествовали. Когда она узнала, что мы купили здесь недвижимость, и сказала, что хотела бы ее увидеть, я подумал, что она хочет попутешествовать, как в старые времена. Но сейчас я понимаю, что она хотела вернуться в то место, где им с дедушкой было так хорошо. Вот почему она пошла в «Тэбор» пешком. Я послал за ней машину, но она предпочла прогуляться по знакомым местам. Вчера за ужином она впервые заговорила о чем-то, кроме того, как они с дедушкой были здесь счастливы. Я не против. Она рассказывает истории, о которых я никогда не слышал, но это заставляет меня понять, как сильно она скучает по нему.

А еще он понял, как сильно он сосредоточен на работе и как мало времени проводит с ней.

— Как долго они были женаты?

— Почти пятьдесят лет.

— Вот это да! — Взгляд Ками смягчился. — Вероятно, ей было тяжело, когда он умер.

— Ты права.

— Вы, наверное, были с ним очень близки. Ты сказал, что жил с ними после смерти родителей. Сколько тебе было?

— Восемь, — ответил Данте. Он почесал щеку, осознав, что рассказывает о себе гораздо больше, чем хотел. Он сделал глоток вина.

— Такой маленький, — нахмурилась Ками. — Но идеального возраста, чтобы узнать о смерти родителей, нет. У тебя есть братья или сестры?

Она сочувствовала ему. Это тронуло его. Как они умудрились перейти на столь личные темы?

— Нет, — прочистив горло, ответил Данте. Смерть родителей была непереносима. Тогда он очень сильно хотел иметь брату или сестру. Однако потеря деда стала настоящим шоком. Он еще долго не мог прийти в себя. Со смертью бабушки будет то же самое. — Но у меня, буквально говоря, сотни двоюродных братьев и сестер. — Все, за кого он несет ответственность. Иногда это тяжелое бремя, но это не важно. Они его семья.

— Мне всегда казалось, что быть частью большой итальянской семьи — сказочно, — улыбнулась Ками. — Это правда?

— Сицилийской, — поправил Данте, затем нетерпеливо пожал плечами, чтобы отвести разговор от себя. — Мне не на что жаловаться. У тебя только один брат?

— Да, Рив.

— Старший?

— Младше на четыре года.

Принесли их заказ: блюда местной кухни, включая тартар из лося, опаленные гребешки на листьях настурции и копченый лосось с чипсами.

— Спасибо, — застенчиво улыбнувшись, проговорила Ками. — У меня закончились продукты, а на завтрак я успела съесть только йогурт. Как получилось, что ты выкупил «Тэбор», если занимаешься самоуправляемыми автомобилями?

— Когда умер дедушка, я взял на себя управление семейной корпорацией «Галло проприста». Мы занимаемся отельным и ресторанным бизнесом, грузоперевозками, импортируем и экспортируем.

— Я знаю, чем занимается «Галло», но я не это имела в виду. Самоуправляемые автомобили выходят за рамки деятельности компании. Почему ты владеешь курортным конгломератом, если твоя страсть — совершенно другая область бизнеса?

— Меня растили, как преемника деда. У меня два высших образования — бизнес и компьютерная инженерия. Последнее просто потому, что мне это интересно. Когда я окончил школу, самоуправляемые автомобили все еще были чем-то из области научной фантастики, но я верил в мечту. Дедушка верил в меня, и все мы верили, что он будет рядом с нами намного дольше, чем получилось на самом деле. Мне казалось, что я могу посвятить несколько лет своему хобби, но дедушка умер неожиданно. Мне пришлось забыть о своих интересах и взять на себя руководство «Галло».

— Тебе это нравится?

— Скажем так, я не имею ничего против. Не имеет значения. Я сделал то, что должен был сделать.

— А ты занимался автомобилями с тех пор?

— Неужели ищешь еще один путь для получения прибыли?

— И снова здравствуйте, — холодно прошептала Ками. — Не могу винить тебя за твой цинизм, но я не мой отец. Я просто поддерживаю разговор.

— Когда Стивен?… — спросил Данте. Ему было интересно.

— Восемь лет назад, — ответила Ками. Она отложила приборы, чтобы вытащить кредитную карту из кармана куртки.

— Убери, — прорычал Данте.

Ками положила карту на свой мобильный и поискала глазами их официанта.

— Убери немедленно, или это сделаю я.

Ками схватила телефон и карту и уставилась на него.

— Я не собираюсь сидеть здесь и выслушивать обвинения в том, чего я не совершала.

— Он мне нравился, — разъяренно проговорил Данте. Он снова почувствовал себя обманутым, преданным. — Поэтому я не поверил, что он смог так поступить со мной. — Данте сделал глоток вина. Кислое. Аппетит сразу пропал. — Как произошла авария? Пьяный водитель?

— Гололед на дорогах, — упавшим голосом проговорила Ками. От этих слов сердце Данте болезненно сжалось. — Мне предложили работу на горнолыжном курорте в Банфе, и я переехала туда на зиму, чтобы тренироваться в нерабочее время.

— Сколько тебе было лет?

Сейчас ей не больше двадцати пяти.

— Шестнадцать.

— Тогда ты сломала ногу?

— Да.

Ками до сих пор винила себя за то, что они оказались в тот день на скользкой дороге. Данте слышал это в ее голосе. Мог прочесть это в скупых напряженных жестах.

— Дело ведь не только в переломе? — спросил Данте, бросив мимолетный взгляд на белую линию шрама на шее.

— Ключица и проколотое легкое. За два месяца мне сделали шесть операций, потом реабилитация в течение года.

— Вся твоя семья была в машине? — спросил Данте.

Ками поджала губы и только кивнула в ответ.

— Мама умерла мгновенно. Я была без сознания. Папа поговорил с Ривом несколько минут, пытался объяснить ему, что делать, как остановить кровотечение. Риву было двенадцать, у него была сломана рука. Ему удалось взобраться на набережную и позвать на помощь. Прошло много времени, прежде чем хоть одна машина появилась на дороге, но все же помощь пришла, поэтому я все еще здесь. Мы всегда останавливаемся, если кому-то нужна помощь на дороге, поэтому я помогла твоей бабушке. Поэтому Рив хочет стать врачом. Он чувствовал себя таким беспомощным. Не вмешивайся в его планы, Данте, — твердо проговорила Ками, смотря прямо ему в глаза. — Дело не в моем отце и не в том, что ты из-за него потерял. Речь идет о помощи людям, которых мы с тобой даже не знаем и никогда не узнаем.

Данте как-то не задумывался над тем, что ее брат может стать пластическим хирургом или каким-то другим высокооплачиваемым врачом. Но весть о том, что у него настолько личная причина для получения медицинской степени застала его врасплох.

«Осторожно, — напомнил он себе. — Фэганы лжецы».

Но все было слишком реально и слишком жестоко. Он видел шрамы. Он слышал агонию в ее голосе.

— Что произошло после аварии? Куда вы отправились?

— В детский дом, — тускло ответила Ками. Она запахнула легкую куртку на груди. — Рив смог остаться со школьным другом. Я была рада за него. Хорошие люди. Узаконить опеку над ним было трудно. Они, конечно, ничего не сказали, но меня взять они не смогли. Я не жалуюсь. Мы редко виделись. Я жила в Эдмонтоне, он в Калгари. Как только мне исполнилось восемнадцать, я переехала в Калгари, нашла работу и квартиру. Получила опеку над ним.

Зазвонил ее телефон, и она посмотрела на имя звонившего.

— Рив вернулся домой. Я отправляю тебе сканы документов.

Телефон Данте завибрировал, но он даже не взглянул на него.

— Что? — нахмурилась Ками.

— У него был весь день на размышления, — признался он, пытаясь казаться безучастным, но он не мог отрицать, что ее рассказ сильно повлиял на него. Операции, погибшие родители, детский дом. И все же она не прошла мимо и оказала помощь нуждающемуся.

Взгляд Ками стал острым и колючим.

— Я попусту трачу свое время, — прошипела Ками, вскочила со стула и вышла.

Если он и звал ее, она ничего не слышала. Она была слишком занята, пытаясь игнорировать боль в ноге. Стиснув зубы, Ками прислонилась к перилам лестницы.

Только не плакать. Он того не стоит. Но слезы опасно подступали к глазам. И боль была не только физическая. Он продолжал ломать ее защиту: подарил ей этот сказочный день, целовал ее так нежно, что она была готова рыдать от сладости этого поцелуя.

Ками сама прервала тот поцелуй, с трудом, конечно. В его руках она чувствовала себя такой хрупкой.

Они могли заняться любовью прямо там, на виду у всех.

Она не могла понять, почему и как Данте заставил ее говорить. Она рассказала ему все о родителях, заново переживая боль утраты, пытаясь сдвинуть их запутанные отношения с мертвой точки. Ему не нужно было ее наказывать. Все эти годы она и так жила с чувством вины.

Тем не менее Данте даже не удосужился проверить файлы, которые она ему переслала.

Им больше нечего сказать друг другу. Как же больно.

Ками спустилась по склону. Ее трясло от напряжения, когда она выходила на повороты. Может, она дрожала от ярости? В любом случае она слишком устала, чтобы разбираться в своих чувствах. Она просто хотела добраться до автобусной остановки…

О черт. Ее рюкзак в багажнике внедорожника Данте. Боже милостивый, неужели этот человек никогда не перестанет мучить ее?

Придется ехать к нему в отель и ждать его там.

— Ками.

Ее заклятый враг уже ждал ее. Лыжи сняты, лыжный костюм сменили джинсы и толстовка.

— Я спустился по черному склону.

Ну кто бы сомневался.

— Мне нужен мой рюкзак, — спокойно сказала Ками, пройдя мимо него.

Она была в ярости. Ками шмыгнула носом. Только не плакать!

Она даже не заметила, как опрокинулась на спину, поскользнувшись на льду, и упала прямо в колыбель его рук.

Данте крепко держал ее в кольце своих рук. Сколько силы! Странно, чудесно и ужасно хорошо. Она ненавидела его, хотела ударить, но от волнения защипало в носу, горло начало жечь. От его мужественности она стала такой слабой. Она чувствовала себя в безопасности. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы не свернуться калачиком в его объятиях и не разрыдаться.

Данте заговорил. Его голос был таким мрачным, что кровь застыла в ее жилах.

— Откуда, черт возьми, ты знаешь Бенито Кастильоне?

— Так ты прочитал? — Ками позволила ему нести себя на руках.

Он был в ярости.

— Я не знаю его, — слабо запротестовала Ками. — Он сказал нам, куда переводить деньги и сколько. Почему ты спрашиваешь? Кто он такой?

— Он был моим патентным поверенным. Но он умер через несколько дней после того, как твоя семья уехала из Италии.

Глава 5

Ками моргнула, пытаясь осмыслить сказанное. Крошечная искра надежды появилась на периферии сознания — деньги лежат на каком-нибудь депозитном счете и будут возвращены ей, как выигрыш в лотерею. Но в глубине души она знала, что это лишь мечты, что она потеряла эти деньги так же, как потеряла работу в «Тэбор», родителей и шанс выиграть золотую медаль.

Ками провела ладонью по щеке, когда непрошеные слезы начали капать из глаз. Она плакала, как большой ребенок. Данте посадил ее на пассажирское сиденье внедорожника. Она достала из сумки салфетку и высморкалась, пытаясь собраться с духом.

Данте остановился. Сквозь пелену слез Ками увидела здание отеля.

Ну а чего она ожидала? Что он отвезет ее домой? Они не были друзьями. Несмотря на героические усилия, она не вернула ему ни копейки из тех денег, что украл ее отец. Он ничего ей не должен.

Ками вдруг отчетливо поняла, что упустила единственный шанс доказать ему, что она не лгала. Дышать стало совсем трудно. Все, что она сейчас скажет, он сочтет полным бредом. У него было полное право презирать ее, но все равно было неприятно.

Швейцар открыл пассажирскую дверь, и Ками осторожно выскользнула из салона автомобиля, хромая, обошла внедорожник, чтобы вытащить рюкзак из багажника.

— Данте, — взволнованно позвала Ками, когда мужчина направился ко входу в отель. — Мне нужен мой рюкзак.

Она переночует у Рива, будет спать на полу, ей не привыкать. Интересно, что Рив скажет об этом? Она должна быть мудрее, ведь она старше, но она опять облажалась.

— Нам нужно поговорить. Пойдем.

— Я не могу, — едва сдерживая эмоции, проговорила Ками. Как только она поймет, как жить дальше, все будет в порядке, но сейчас она была разбита и подавлена. Куда делись эти деньги?

Хватить плакать. Ками закусила губу.

— Хочешь, чтобы я отнес тебя на руках? — грубо спросил Данте, вплотную подойдя к ней. — Тебя нужно отвезти в больницу?

— Нет. Я хочу сказать, что не могу с тобой разговаривать. Это слишком больно, — смело сказала она и провела дрожащими руками под глазами.

— А я хочу знать, что происходит. — Он обнял ее, не давая выбора, и повел в отель.

Ками безропотно подчинилась, потому что устала и ей больше некуда было идти.

Данте не отпустил ее, когда они вошли в лифт. От него приятно пахло снегом, хвоей и чем-то пряным. Они ехали в тишине. Ками положила голову ему на грудь, наслаждаясь теплом его тела.

Они поднялись в пентхаус. На первом этаже располагалась гостиная. Стены были выкрашены в мягкие тона, дорогая кожаная мебель была украшена уютными декоративными подушками, газовый камин создавал приятное тепло. За углом располагались маленькая кухня и дамская комната. На второй этаж вела лестница. Ками предположила, что там находится спальня. Окна были высотой в оба этажа, и из них открывался потрясающий вид на горы. За окном, во всю длину комнаты, располагалась терраса.

— Красивая комната, — заметила Ками, глядя на залитые золотистым светом заходящего солнца горы.

— Бабушка не любит лестницы, иначе она бы заняла эту комнату, — повернувшись спиной к ней, проговорил Данте, начав варить кофе.

Ками достала из сумки обезболивающее. Осталось две таблетки. Под его пристальным взглядом она налила стакан воды и выпила обе.

— Почему ты так неосторожно каталась, если травма дает о себе знать?

Хотела провести с ним время. Неприятная правда. Ее сердце сжалось.

— Может быть, другого шанса у меня не будет. Бери от жизни все, как говорится.


Бледная улыбка девушки и то, как она избегала его взгляда, подтвердили, что она не говорит всей правды. С другой стороны, Данте уже не знал, чему верить. Он качнул головой и понес чашки с ароматным напитком к столику в гостиной.

Ками опустилась на диван, взяла со стола чашку и обхватила ее руками. Данте обратил внимание, что кончики пальцев у нее были белыми, а кончик носа красным. Наверное, надо отправить ее в ванну, но ему нужны ответы.

— Итак, — протянул Данте. — Рассказывай.

— Я… Я не знаю, что происходит. Я думала, что все это время возвращала тебе долг. Не сразу после нашего отъезда из Италии. Тогда я еще не знала, что происходит. Родители не все нам рассказывали. Я знала только, что нам нужно все продать. Мои лыжи…

Судя по ее страсти к спорту, Данте мог только представить, каким это стало для нее ударом.

— Я думала, что папа заплатил тебе всю сумму сразу, но у меня нет доказательств, — взмахнула рукой Ками.

Она была так близко. Он отчетливо видел, какие длинные у нее ресницы, легкий румянец на щеках, морщинки на лбу и в уголках рта.

Он тщательно искал подсказку в мимике ее лица — лжет или говорит правду — и параллельно думал, что должен отпустить ее раз и навсегда. Она не стоит той нервотрепки, через которую он уже прошел.

Но он не удержался и взглянул на вложения, которые она прислала. Как только он увидел имя Бенито и дату письма, его мозг взорвался. Он пошел за Ками и увидел, как она скатывается по склону на одной ноге. Он догнал ее внизу, но не находил себе места от волнения, пока спускался с той чертовой трассы для профессионалов.

— Здесь все письма, которые ты получила от Бенито? — спросил Данте, сжав подлокотник кресла.

— Самые последние. Ты видел то, в котором я просила тебя мне позвонить год назад?

— Зачем? Что ты хотела мне сказать?

— Что… — Она на мгновение замялась. — Я знаю, что тебе все равно, но это было трудно — найти деньги, — резко ответила Ками. — Я пыталась помочь Риву со школой. Я хотела договориться о другой системе платежей. Он сказал, что ты не будешь вести переговоры. Либо я придерживаюсь согласованной схемы, либо иду в суд.

— Кто согласовал эту схему? Твой отец?

— Я не знаю, — призналась Ками. — Я не знала, чем занимался отец до тех пор, пока не покинула детский дом и не переехала в Калгари. Какой-то госслужащий занимался завещанием родителей, пока я лежала в больнице. Документы мне переслал Бенито. Единственное, что я поняла, — это то, что мои родители были разорены. Они не оставили нам ничего, но в завещании было оговорено, что, как только я достигну совершеннолетия, смогу стать опекуном Рива, что я и сделала. Мы снова жили вместе, когда начали приходить письма.

— От Бенито.

— Да. Мне было страшно. Я не могла нанять адвоката, особенно специалиста по международным преступлениям. Он прислал бумагу, в которой отец во всем признался. Он был виновен и обещал вернуть тебе баснословную сумму. — Ками посмотрела на потолок, пытаясь не расплакаться. — Я не ты. Я не владею семейной корпорацией и недвижимостью по всему миру. Все, что у меня есть, — старый ноутбук и обручальное кольцо моей матери. Я не знала, где найти такую сумму. Я не смогла платить за квартиру, и нас выселили, — виновато сказала Ками. — Я потеряла Рива на пару месяцев, пока снова не встала на ноги. Он никогда не простит меня за это, — тяжело вздохнула девушка. — Социальный работник мне очень помогла. Я получила грант на обучение гостиничному бизнесу, потом получила работу в одном отеле и переехала сюда. Рив пошел в школу в Ванкувере. Снимать здесь квартиру недешево. Я думала, что служба в «Тэбор» станет отличной возможностью, я наконец-то смогу вздохнуть свободно, но… Что случилось с Бенито? — спросила она.

— Его убили из-за карточных долгов, если верить слухам.

— О боже мой!

— Да, для нас это стало настоящим шоком. Тем более что он еще не подал мои патенты. Я обратился к одному из его коллег, но они мало что могли сделать, кроме как дать совет. Улики против твоего отца косвенные. Они посоветовали мне попытаться доказать его вину или же согласиться на его признание и обещание вернуть деньги. Что я и сделал, сохранив все в тайне, насколько это возможно, чтобы не подорвать репутацию «Галло проприста».

— Завтра я пойду в банк и заблокирую автоплатежи. Я попрошу их узнать, кому принадлежит счет, куда переводились деньги, и переключить все денежные переводы на тебя, — монотонно проговорила Ками. — Я чувствую себя такой идиоткой. Мне даже в голову не пришло проверить, настоящий ли он адвокат. Или вообще, живой ли это человек. Если я перестану платить, лже-Бенито даст о себе знать, верно? — спросила Ками.

Данте взял телефон и переслал вложения своему адвокату, потребовав провести расследование.

Данте кивнул, соглашаясь с ее логикой. Хотя у него все еще были сомнения относительно того, был ли фальшивый Бенито создан в Италии или на ноутбуке ее брата.

— Ты все еще подозреваешь меня? Я не могу винить тебя за это, но… Я не знаю, как еще доказать тебе, что я говорю правду.

Она сглотнула, ей было больно говорить.

— Тебе было восемнадцать, когда начали приходить письма?

Она молча кивнула.

Доверчивый возраст. Она была в уязвимом положении, стала матерью для маленького брата. Он прекрасно понимал, как легко было воспользоваться ее наивностью. Но кто мог быть настолько хорошо информирован, чтобы провернуть такую аферу? Только те, кто находился у истоков, большинство из которых были мертвы. Может, один из коллег Бенито? Преступники, которым он задолжал?

Он не мог прочитать ее. Ее лицо, с большими карими глазами и тонкими чертами, выражало ангельскую невинность; ее кожа, он уже знал, была мягкой как пух; губы — как лепестки роз. Одного взгляда на нее было достаточно, и его уже не заботило, что она могла или не могла сделать. Он хотел ее.

— Я хочу вернуть тебе долг, Данте. Я сделаю все, чтобы это осталось в прошлом.

— Неужели?

Ками посмотрела в окно, сжав губы.

— Почему ты так со мной обращаешься? Я никогда ни с кем не спала из-за денег, одежды или драгоценностей. Я никогда ни с кем не спала. Точка.

— Да ну! — Вот теперь он точно знал, что она лжет.

— Почему в это так трудно поверить? — прошептала Ками.

— Тебе двадцать четыре года. Ты правда думаешь, что я поверю, что ты девственница?

— Когда мне было встречаться? Какой мужчина захочет женщину с таким багажом, как у меня? — Ками взмахнула руками. — Мне все равно, веришь ты мне или нет! Это действительно не твое дело, не так ли? О, подожди. Так вот в чем ты меня обвиняешь? Что я пытаюсь «обменять» мое тело на долг отца? Во-первых, жаль, что я не подумала об этом раньше. Намного проще, чем работать на трех работах с мизерной зарплатой. Во-вторых, сколько сейчас стоит девственность? Кажется, меня заинтересовала такая перспектива.

Слова вылетали из уст Ками, как пушечные ядра.

— Времена, кстати, изменились. Не женщину, продающую себя, подвергают порицанию, а мужчину, который ее использует.

Щеки Данте пылали. Он резко встал. Ками, наоборот, села на диван.

— Я не обвиняю ни тебя, ни себя. В этом-то и заключается проблема. — Он засунул руки в карманы. — Я хочу тебя, независимо от того, что сделал твой отец. Я знаю, что веду себя как дурак. Но не позволю тебе воспользоваться мной, как это сделал твой отец.

— Я и не пытаюсь! Я… Обычно я себя так не веду. Клянусь, я не знаю, что со мной происходит.

— Если бы твой отец не уничтожил меня, я бы назвал это химией, сексуальной совместимостью.

— Я всегда думала, что, когда я испытаю такие чувства к кому-то, это будет… — Она смущенно сглотнула. — Ты знаешь, — пробормотала она.

— Муж? Ни за что. — Его голос стал холодным и жестким.

— Кто-то, кого я достаточно хорошо знаю, чтобы о нем заботиться, — поправила Ками тихим голосом. — Ты и вправду думаешь, что я хочу выйти за тебя замуж?

— Будь осторожна, Ками. Не испытывай мое терпение.

— Мне тоже не нравится, что меня влечет к тебе. Ты держал мою жизнь в железных тисках годами. Уничтожил то немногое, что мне удалось здесь построить, то, что я считала домом. Мое будущее зависит от твоей милости. У тебя есть вся власть, Данте. У меня же только самоуважение, которого я достигла попытками всегда поступать правильно. Но ты ведешь себя так, как будто я… моя естественная реакция на тебя — это какой-то коммерческий продукт. — Она встала и попыталась найти сумочку. — Я так больше не могу.

— Ты никуда не пойдешь.

Сердце Ками заколотилось в груди.

— Что, прости?

Его лицо не выражало никаких эмоций.

— Завтра я отправлюсь в банк с тобой.

— Отлично. Там и встретимся.

— Не хочу, чтобы ты испарилась под покровом ночи.

— Ты настолько не доверяешь мне?

— Не знаю.

— И что ты собираешься делать? Запрешь меня здесь?

— Я очень гостеприимный человек, — сложив руки на груди, сухо добавил он. — Тебя ждет джакузи.

Глава 6

Данте ушел поговорить с бабушкой. Ками нужно было время, чтобы все обдумать. Горячая ванна может поспособствовать мыслительной деятельности.

Он вернулся, когда она уже собралась войти в джакузи. Сердце затрепетало, как пойманная в силки птица.

В комнате витал аромат кедра. Окна запотели, скрывая темноту снаружи.

— Не знала, что ты ко мне присоединишься, — мягко сказала Ками, придерживая полы махрового халата. Под халатом на ней был надет слитный купальник, самый асексуальный, какой только можно купить за деньги.

Защитные бастионы начали рушиться, когда она увидела его широкие плечи, обнаженную грудь, плоский пресс. Что-то острое и горячее пробудилось в самых интимных местах. Плавки мало что скрывали, твердая выпуклость в верхней части мускулистых бедер просто приковывала к себе внимание. Ками стало любопытно, что произойдет, если он возбудится.

Она посмотрела на воду. Взволнованным движением сбросила халат и скользнула в пенящийся поток.

Данте сел на противоположной стороне круглой ванны и зажмурился от удовольствия.

— Что? — сердито спросила Ками, подозревая, что он смеется над ней.

— Может быть, ты и девственница.

Она не хотела снова ссориться.

— Спасибо за джакузи, — неохотно проговорила Ками, пытаясь сменить тему. — Теплого душа было бы явно недостаточно.

— Как ты начала кататься на лыжах? — лениво поинтересовался Данте. Он был расслаблен, что должно было успокоить ее, но Ками слишком остро чувствовала его присутствие.

— Мама каталась, — после паузы ответила Ками. — Но она слишком поздно пришла в спорт и дальше местных турниров пойти не смогла. Нас с братом она поставила на лыжи с раннего детства.

— Она поддерживала тебя?

— На все сто.

— Значит, не ты захотела переехать в Италию? Твоя мама настояла.

— Да, родители хотели, чтобы я тренировалась в Италии. Но когда тренер настоял, что я должна ехать, я уговорила родителей не откладывать. — Последние слова Ками произнесла совсем глухо. Бремя вины до сих пор не отпускало ее. — Что случилось с твоими родителями?

— Несчастный случай на яхте. Шторм, если точнее.

— Мне жаль, — посмотрев прямо в глаза Данте, ответила Ками и снова почувствовала это непонятное притяжение между ними, не просто сексуальное. У их историй были разные сюжеты, но боль у них была одна на двоих.

Данте отвел взгляд, откинув голову на подголовник, и уставился в потолок. Как только он глубже погрузился в бурлящую воду, что-то коснулось ноги Ками. Она вздрогнула. Потом поняла, что задела его ногу, и посмотрела на Данте как раз в тот момент, когда он поднял голову.

Его лицо оставалось беспристрастным, но Ками почувствовала, как он снова коснулся ногой ее бедра. Он дразнил ее с самым невинным выражением лица.

Ками не отвела взгляд. Она смотрела на него так же бесстрастно, как и он.

— Ты католик? — невпопад спросила Ками, все, что угодно, лишь бы не думать о темной полоске волос, спускавшейся от пупка к резинке красных плавок. Вот теперь она об этом думает.

— Не самый лучший.

— Потому что ты веришь в презервативы и секс до брака?

Неужели она это сказала?! Заткнись, Ками!

— В этом я должен признаться, — протяжно произнес Данте. — Верю я в другое.

— Во что же?

— В заботу о семье, верность, ответственность, — серьезно проговорил он. — Нельзя всю жизнь откладывать все на потом. Возвращая долги.

— Ты прав, — коротко произнесла Ками. Она подняла ногу из воды и положила ее на край джакузи, массируя ногу в том месте, где кожу покалывало от воздействия напора воды.

— Ты злишься, что не можешь кататься, как раньше?

— Да, — натянуто произнесла Ками. От обиды. — А ты злишься, что не можешь проектировать машины?

— Да, — так же коротко ответил Данте. Они с пониманием посмотрели друг на друга.

— Но ты в любой момент можешь вернуться к этому. У тебя есть необходимые ресурсы. Я же в большой спорт вернуться не могу. Все, на что я могу надеяться, — выйти на склон раз или два в сезон. Как, например, сегодня.

Данте внезапно придвинулся к девушке, вырвав из нее испуганный вздох от этого неожиданного движения.

Сильные руки обхватили ее бедра. Ками попыталась оттолкнуть его, но Данте не отступал.

— Я не думал, что наша прогулка так дорого тебе обойдется. Нужно было мне сказать.

— Ой! — Ками чуть не закричала от силы его прикосновения, но наслаждение, которое оно принесло, заставило ее отдаться его рукам.

Ками наслаждалась ласками сильных пальцев, позволяя ему находить напряженные участки в ее ноге и расслаблять их. Нажимать и отступать, успокаивать и поглаживать. Желание приятной волной разлилось по всему телу. Она пыталась скрыть свою реакцию на его прикосновения, в то время как самые сокровенные части ее тела пульсировали от желания.

Сильные руки вновь скользнули вверх по бедру. Ками задержала дыхание. Что, если он коснется ее там?

— Ками, — ворвалось в ее затуманенное сознание. Она открыла глаза и поняла, что ее ноги разведены в стороны. Его руки лежали на ее бедрах, кончики больших пальцев задевали край купальника. — Я не хочу, чтобы ты стеснялась своей реакции на мои прикосновения.

— Что мы делаем! Все так неправильно.

— Глупо, может быть, — сказал Данте и перетянул девушку к себе на колени. Она даже не сопротивлялась, настолько заворожил ее блеск желания в его глазах. — Но не неправильно.

Ками приподняла голову навстречу его губам, и он завладел ее ртом в горячем неспешном поцелуе.

Ками и раньше была с мужчинами. Именно в такие моменты она всегда отступала, не давая возможности мужчине подумать, что она согласна на что-то большее.

Хотя с Данте они только начали. Одну руку Ками обвила вокруг его груди, другую закинула за шею.

Боже, как он целовался! Отросшая за день щетина царапала нежную кожу ее щек, но она не могла оторваться от его губ. Мягких, полных, как экзотический фрукт. Чем больше она целовала его, тем больше хотела.

Ей нравилось, как Данте исследовал ее тело руками. Ками заерзала на нем, поощряя его ласки. Сама Ками ласкала его грудь, мускулистые плечи, пресс.

А затем — и она не поняла, как это случилось и как она на такое решилась, — ладонь Ками скользнула к эластичной резинке его плавок. Она оторвалась от его рта, посмотрела прямо в глаза и накрыла ладонью его член.

Данте дышал тяжело, пока она ласкала его сквозь ткань плавок.

Его глаза были полуприкрыты, и Ками не смогла видеть, как сильно он ее хочет. Он опустил руку между раздвинутых бедер девушки и отодвинул в сторону купальник. Струи горячей воды коснулись ее нежной плоти, а затем и осторожные пальцы Данте.

Ками вспыхнула от желания, с губ сорвался стон.

Данте целовал ее, неспешно ласкал лоно. Ками дернулась, когда стремительная волна наслаждения пронзила ее, опасная и неизбежная.

— Рукой, — прохрипел Данте ей в губы, а затем накрыл ее рот жадным поцелуем.

Ками протестующе застонала. Она хотела касаться его, но закинула руки ему на шею и прижалась грудью к его груди.

— Я имел в виду — ласкай меня рукой. Погладь его, — рассмеялся Данте.

Вот идиотка. Ками уткнулась ему в шею. Тело Данте тряслось от смеха. Он смеялся над ней.

А еще он снимал с нее купальник! Ее кожа ожила. Она как будто переродилась. Данте бросил купальник на край ванны. Ками снова погрузила руку в воду и обхватила плоть Данте, лаская и исследуя, в то время как Данте ласкал и исследовал ее.

Ками застонала, запрокинула голову и нашла рот Данте своим. Данте не спешил. Он погрузил в нее большой палец, начал ласкать клитор. Комнату наполнили стоны и крики наслаждения.

А наслаждался ли он? Ками вновь начала ласкать его сквозь плавки, но он остановил ее и вылез из воды.

Ей было жарко, она была вялая и очень возбуждена. Обнаженная. Взгляд Данте скользил по ее бледной коже, белым шрамам и розовым затвердевшим соскам.

От его взгляда Ками стало не по себе. Все, о чем она могла думать, так это о том, что она все еще хотела его, хотела, чтобы он оказался в ней. Она хотела заняться с ним сексом. С мужчиной, который заставлял ее тело гореть. Если он хочет ее, она не станет раздумывать…

— Ты и вправду девственница?

— Да.

— Хочешь ею остаться? — глухо спросил Данте.

— Нет.

— Хорошо, — только и ответил он, подхватил ее на руки и понес на кровать.

— Мы намочим постельное белье, — запротестовала Ками, когда он начал опускать ее на постель.

— Не имеет значения, — сказал Данте.

Он стянул с себя плавки и бросил мокрую материю на пол. Он забрался на кровать и навис над девушкой.

Она напряглась. Руки сами собой поднялись к его плечам. Она не хотела его отталкивать, ей было интересно. Он такой большой, мускулистый и твердый. Словно сталь. И в то же время невероятно горячий.

Еще никогда Ками не была так близка с мужчиной. Дрожь прошла по ее телу. Она считала себя сильной женщиной, спортивной. Но сейчас она поняла, насколько маленькой была по сравнению с Данте. Беззащитной.

Данте перенес вес тела на один локоть, закинул мощное бедро на ее ноги.

— Когда я впервые увидел это, то захотел поцеловать, — сказал Данте, мягко поглаживая маленький белый шрам на ключице Ками.

Он опустил голову и нежно поцеловал изъян на коже девушки. Глаза Ками закрылись против ее воли, каждый вдох давался с трудом.

Ками слабела от одного его присутствия, и ей это нравилось. Он не доверяет ей. Скорее всего, ему тоже нельзя верить. Но пока он целовал ее шею, посылая искры мощного наслаждения по позвоночнику к самым сокровенным местам ее тела, она доверяла ему полностью и безоговорочно. Конечно, мощь его мужского достоинства пугала ее, но в то же время возбуждение и предвкушение, как электрический ток, струились сквозь ее тело.

Ками пропустила влажные пряди сквозь пальцы и притянула его голову для поцелуя. Ками выгнулась под ним, обнаженной грудью с напряженными сосками прижалась к его могучей груди. Ее тело жило своей жизнью.

Данте обхватил девушку за талию, большая ладонь накрыла упругую грудь. Он с жадностью наблюдал, как большим пальцем ласкает ее упругий сосок. Ками напряглась от острого ощущения, но это неосознанное движение не остановило Данте. Каждое поглаживание отзывалось острым наслаждением в самом лоне. Он наклонил голову к груди девушки и втянул затвердевшую горошину в рот. Ками вскрикнула.

Ками терлась всем телом о его тело. Она раскинула ноги, Данте лег в эту колыбель, своим телом раздвигая ее ноги еще шире, и снова поцеловал. Словно предъявлял на нее права. И она сдалась на его милость.

Наслаждение становилось невыносимым. Данте отодвинулся от нее. Ками протестующе застонала. Их взгляды встретились. Она знала, что принадлежит ему.

Но было что-то еще в его взгляде. Цинизм? Он не верил, что она девственница.

Данте протянул руку к ночному столику и взял презерватив. Пока Ками наблюдала, как он натягивает презерватив на свой возбужденный член, она задалась вполне существенным вопросом: будет ли больно?

Она узнает совсем скоро. Данте навис над ней. Она изучала его лицо: напряженное, горящее и суровое. Он осторожно вошел в нее. Ками инстинктивно напряглась, уперлась руками в его грудь.

— Нет? — спросил Данте, неотрывно смотря на нее.

— Прости, — пробормотала Ками. — Я нервничаю.

Он сказал что-то по-сицилийски и перестал хмуриться. Данте нежно поцеловал Ками, рукой начал ласкать ее клитор. Волна наслаждения пронеслась по ее телу. Она застонала и расслабилась. Данте осторожно проникал глубже.

Ками почувствовала резкую боль и то, как Данте наполняет ее. Невероятное, ошеломляющее чувство. Он был большим, очень большим. Данте перенес вес тела на локти, запустил руки в ее волосы. Новый толчок. Каждый раз, когда она думала, что он уже полностью в нее вошел, он погружался еще глубже.

Ее трясло. Не так она себе все представляла, но, безусловно, все происходило наяву.

Ками открыла глаза. Его губы сжаты, дыхание было неровным. Ками казалось, что она больше не выдержит, но Данте сделал последнее резкое движение и полностью погрузился в нее. Он открыл глаза и посмотрел на нее.

— Тебе больно? — спросил он по-сицилийски.

— Это так… — начала было Ками и заплакала. — Я просто не знала, что будет так…

Данте стал ее первым любовником. Она навсегда запомнит, каким отдаленным он казался, когда завладел ею. Пугающим. И все же он оказался достаточно нежным, чтобы поцелуями осушить выступившие слезы. В этот момент Ками почувствовала себя богиней.

— Ты убиваешь меня, — сказал Данте и закинул ноги девушки себе на талию. Затем обхватил подбородок девушки напряженной ладонью. Он сказал что-то еще по-сицилийски и накрыл ее губы своими.

Ками застонала ему в рот. Она оказалась в новом для себя мире чувственных наслаждений, в который Данте ее с удовольствием привел.

Он начал двигаться.

Боль никуда не делась, но вместе с ней появилось и наслаждение. Ками не знала, что нужно делать, но ее тело знало. Она начала двигаться с ним в унисон, нашла идеальный ритм, который заставлял тело гореть. Они будто были созданы друг для друга, чувствовали малейшее движение друг друга. Их тела сплелись в древнем, как сам мир, танце.

Данте ускорился, Ками не отставала. Она опять почувствовала, как наслаждение нарастает где-то в глубине ее тела, готовое взорвать ее мир. Она застонала, готовая молить Данте о разрядке.

Не было сил сдерживаться. Она сдалась, волна чистейшего наслаждения накрыла ее. Данте двигался внутри ее тела, готовый последовать за ней, и вскоре взорвался в своем собственном освобождении.


Данте лежал на спине. Из ванной доносились приглушенные звуки льющейся воды. Мозг Данте отказывался функционировать. Не требовалось особого ума, чтобы догадаться, чем Ками сейчас занята. Когда он скатился с нее, чтобы снять использованный презерватив, он увидел кровь на простынях и протянул ей платок. Ками приглушенно вскрикнула и убежала в ванную.

Данте лежал на кровати и сожалел, что причинил Ками боль, но наслаждался послевкусием лучшего секса в его жизни.

Он даже не собирался ее целовать. Когда он приказал Ками остаться, то действительно думал, что только присмотрит за ней. А завтра они вместе отправятся в банк, разгадают тайну Бенито.

Ладно, может быть, мысль о сексе и витала в его голове. Но хотеть ее — все равно что предавать самого себя. Но борьба с этим влечением оказалась выше его сил.

Ему было так хорошо, что он уже хотел снова заняться с ней любовью.

Ками вышла из ванной и пошла в сторону лестницы.

На ней были мини-юбка и толстовка. Неужели ей больше нечего надеть? Ему надоело видеть ее в этом. Надо пройтись с ней по магазинам. Как он это делает со всеми своими любовницами.

А она его любовница?

— Куда-то собралась?

Ками остановилась, положив руку на перила. Она покусывала нижнюю губу, на лбу появилась складочка.

— К Шарме.

Неприятное ощущение тревоги, наряду с новоприобретенным чувством обладания этой женщиной, кольнуло в груди. Он напрягся, готовый вскочить с кровати и затащить ее обратно в постель.

— Никуда ты не пойдешь.

Ками скорчилась от неприятных ощущений. Все-таки он не знал как вести себя с девственницами. Хотя со всеми своими любовницами он старался поддерживать дружеские отношения. Сейчас же другой случай. У них с Ками общее темное прошлое и пикантное настоящее.

Ками не смотрела на него.

Тишина затянулась. Ками вздрогнула.

— Ками, — позвал девушку Данте и оперся на локоть.

Она остановилась, ее плечи поникли.

— Я больше не могу, Данте.

— Я тоже, — соврал он, притворившись, что не понимает, о чем она говорит. — Ты сделала невозможное — выжала меня до капли.

— Уверена, это ты говоришь всем своим любовницам, — ответила девушка.

— Ты знала, что я не девственник, — спокойно ответил Данте и закинул руки за голову. Он снова расслабился. — Честно говоря, ты наверняка хотела, чтобы твоим первым мужчиной стал кто-то опытный, кто знает, как доставить женщине удовольствие.

— Но я не думала, что это будет совершенно незнакомый мужчина. Мы едва друг друга знаем! И я не ожидала, что почувствую себя так… — Ками наконец-то посмотрела на него.

— Ну, думаю, я вообще ничего не должен был почувствовать, не так ли? Иди сюда, — позвал Данте и похлопал ладонью по матрасу рядом с собой. — Или ты хочешь, чтобы я затащил тебя в постель? — поддразнил Данте, когда Ками заколебалась.

Девушка скорчила гримасу и осторожно подошла к кровати.

— Было больно? — осторожно спросил Данте.

— Нет, — ответила Ками, коснувшись складки на юбке. — То есть немного. Терпимо, — пожала плечами Ками, красная как мак. — В общем, я в порядке.

Данте любил женщин — кокетливых, сладко надушенных, мягких и снисходительных к его потребностям. Ему нравилось потакать им. Баловать их, наслаждаться теплом их тел.

Эта же была колючей и осторожной. И он не должен ей доверять. И тем не менее своим «терпимо» она заставила его раскаиваться.

Данте сгреб Ками в объятия и уложил на кровать рядом с собой.

— Она мокрая. — Она поморщилась и подняла голову с подушки.

Данте отбросил мокрую подушку и положил новую. Ками с завидным упрямством пыталась избежать его взгляда.

— Я тебе не поверил, — признался Данте. — Ты очень чувственная. В ванной ты получила оргазм не в первый раз.

— О боже. Я знаю, как устроено мое тело, — закатила глаза Ками.

— Теперь и я это знаю, — ответил Данте, наслаждаясь ее смущением. — Тебя это беспокоит?

— Да. У меня такое чувство, что ты прекрасно знаешь, как заставить женщину достичь удовольствия, а я еще один экземпляр в твоей коллекции.

— В таком случае почему я? — задал Данте вопрос, который уже давно вертелся на языке.

— Я так захотела, — неохотно ответила Ками. — У меня никогда не было права голоса, поэтому я решила хотя бы здесь сделать все по-своему.

Данте погладил Ками по щеке, по нежной коже подбородка, спустился вниз по шее, наслаждаясь тем, как она дрожала и отдавалась его ласкам.

Но она была настолько неопытной, что просто не видела, какой властью над ним обладает.

Он поцеловал ее. Она начала отвечать.

— Что насчет тебя? Сожалеешь? — смутившись, спросила Ками.

— Да, — коротко ответил Данте. Ее дыхание сбилось, глаза наполнились слезами. Данте коснулся большим пальцем ее припухшего рта. Ками поджала губы. — Я не сплю с сотрудниками или с деловыми партнерами, — пояснил он. — Я предпочитаю разделять постель и бизнес.

— А меня ты ненавидишь, не так ли? — отстранилась от его прикосновений Ками. — Меня беспокоит, что я занимаюсь любовью с тем, кто меня ненавидит. Может, я и заслуживаю этого. В конце концов, из-за меня отец украл у тебя изобретение, — печально произнесла Ками. — Я сказала, что сделаю все, чтобы загладить эту вину, но думаю, у тебя не осталось и крупицы уважения ко мне. Так что теперь я смущена и предпочла бы уйти.

В груди что-то сжалось. Ненависть — последнее, что он испытывал к ней прямо сейчас.

— Этот вариант не обсуждается.

— Почему? Я сказала, что была девственницей. Это оказалось правдой. Разве это не заслуживает доверия?

Он просто не мог ее отпустить.

— Пока я не разгадаю тайну Бенито, я должен за тобой приглядывать. Банку потребуется некоторое время для расследования, поэтому ты останешься со мной, пока я не получу ответы на свои вопросы.

— С тобой? Здесь? В твоей постели. — Последнее слово она просто пропищала. С обидой или с тоской? — И что я буду делать? Погашать долг? Сколько там осталось с учетом моей девственности? Я плохо веду переговоры. Надо было спросить до того, как мы оказались в постели, — с обидой в голосе проговорила Ками. Он все еще не доверяет ей. — Дай угадаю. Ты оставишь в покое моего брата, если я пересплю с тобой?

— Конечно.

— Сколько именно платежей ты хочешь? — прищурилась Ками.

— Мы будем заниматься любовью столько, сколько захотим, — парировал Данте, еле сдерживая гнев. — Но мы можем отложить, если тебе больно.

— Ну уж нет. Если мне суждено отработать долг, откладывать не стоит.

— Ты правда думаешь, что можешь смутить меня, чертовка? — Данте запустил пальцы в ее волосы, притянул к себе для нежных поцелуев. Он дразнил и дразнил их обоих, пока она не ответила на его поцелуй.

Ее руки блуждали по его спине, скользнули вниз к возбужденному члену. Данте поймал оба запястья Ками одной рукой и завел их ей за голову. Свободной рукой он неторопливо ласкал ее грудь, чтобы действительно оценить ее форму, тепло, которое он мог различить даже сквозь ткань толстовки; изящные ареолы, изысканно чувствительный пик соска, который ткнулся в подушечку большого пальца.

Ками извивалась и стонала от растущего жара. Она прижалась горячим центром к его бедру.

— Данте, — ахнула Ками.

— Я не чудовище, красавица, — прошептал в губы Ками Данте и скользнул рукой по талии девушки, под ткань толстовки. Он чувствовал, как дрожит ее живот от его ласк. — Скажи мне остановиться, и я остановлюсь.

Она издала мучительный звук.

— Ты все равно заставишь меня гореть от желания. Да?

Рукой он добрался до груди девушки и мягко погладил под тяжелым полушарием. Ками выгнулась навстречу, вкладывая жаждущую плоть в раскрытую ладонь. Ее соски напряглись. Она хотела, чтобы он коснулся ноющих вершин губами, ртом.

— Если ты действительно хочешь заслужить мое доверие, Ками, ты должна быть честна со мной: чего ты хочешь прямо сейчас?

— Тебя, — с придыханием призналась она.

Ей не пришлось повторять дважды.

Глава 7

На следующее утро Ками проснулась в постели одна. Она не сдержала вздоха. Тело непривычно болело. Джакузи помогло унять боль от катания на лыжах.

Ками прошла в ванную. Горячий душ, однако, видимого облегчения не принес. Ее соски были невероятно чувствительны, даже зубы пришлось чистить с осторожностью, настолько кожа вокруг рта оказалась чувствительной, губы потрескались, но что этот мужчина сделал с остальными частями ее тела?

И ей это очень понравилось.

Ками посмотрела на свое отражение в зеркале. Затем перевела взгляд на закрытую дверь ванной комнаты и задумалась, в номере ли еще Данте.

Чего она хотела? Она не могла позволить себе влюбиться. После смерти родителей брат стал ее миром. Морально она была намного старше своих ровесников. Те немногие, с кем она ходила на свидания, быстро пугались ее финансового положения и глубины ответственности.

Ками давным-давно распрощалась с мечтой найти свою вторую половинку.

Данте не был родственной душой. Он стал инструментом ее сексуального пробуждения. Все, чего можно ожидать от этих отношений, — конец финансового долга ее отца.

Этот дурацкий долг! Она взглянула на часы и поняла, что банк скоро откроется. Она высушила волосы, надела джинсы и облегающую трикотажную рубашку.

— Данте? — позвала Ками с вершины лестницы.

Тишина.

Прихрамывая, Ками спустилась на первый этаж и поискала какую-нибудь записку от Данте. И болеутоляющее. Но не нашла ни того, ни другого. Зато он оставил ключ-карту. По крайней мере, она может спокойно выйти из номера.

Черт. Она не хотела писать первой. Что сказать?

«Я проснулась? Где ты?» Слишком навязчиво.

Только в лифте она подобрала правильные слова:

«Хочешь встретиться со мной в банке?»

«Мы отправимся вместе. Дождись меня».

Телефон оповестил о новом сообщении, когда она проходила по вестибюлю отеля к сувенирному магазину.

— Ками! — позвал ее мягкий, глубокий голос.

Склонив голову над телефоном, она почти прошла мимо Данте, Бернадетты и еще нескольких гостей. Они сидели в столовой, где подавали завтрак, отделенной от зоны вестибюля кадками с папоротником, допивая кофе.

Ками вздрогнула от неожиданности и встретилась взглядом с Данте. Все, чем они занимались этой ночью, калейдоскопом пронеслось у нее в голове. По телу разлилось приятное тепло.

Данте, в свою очередь, выглядел так, будто их недавняя близость была последним, о чем он сейчас думал. Он смотрел на нее недовольным, осуждающим взглядом. «Я же велел меня дождаться»! — читалось в нем.

— Данте сказал, ты решила остаться в Уистлере и не поедешь с нами в Ванкувер. Он не сказал, что ты остановилась в нашем отеле. — Бернадетта вопросительно посмотрела на внука.

Он сделал глоток кофе, тянул с ответом.

Сладкое возбуждение превратилось в возмущение, а затем и в презрение. Он завтракает со своими родственниками и не только не пригласил ее, но и не хотел, чтобы они знали, что она провела ночь с ним.

— Я остановилась у подруги, — ответила Ками Бернадетте.

Пожилая женщина представила ей племянницу и ее мужа.

— Ками — та самая женщина, которая была так добра ко мне на днях.

— Я рада, что смогла помочь, — отмахнулась от лестных слов Ками. — Очень приятно познакомиться. Еще раз спасибо за приятный день. Но мне надо спешить, у меня дела. Счастливого пути. — Она наклонилась, чтобы приобнять Бернадетту, и кинулась прочь из отеля, не в силах стерпеть унижение.

* * *

Данте догнал Ками в сувенирном магазине около кассы. Девушка собиралась оплатить упаковку сверхсильного болеутоляющего. Она выглядела эффектно в облегающих джинсах. Штанины были заправлены в высокие сапоги, что подчеркивало стройные бедра. Волосы, которые эротично касались его кожи этой ночью, блестящими волнами спадали на спину, привлекая взгляд к узким и нежным плечам.

Оставить ее сегодня утром одну в постели было нелегко. Потребовалась вся сила воли, чтобы не схватить девушку за бедра и не прижать ее попкой к члену, не заявить на нее свои права.

Он был одержим ею. Ему пришлось буквально заставлять себя сидеть за завтраком с бабушкой и двоюродной сестрой, в то время как мысленно он находился на несколько этажей выше, снова занимался любовью с Ками.

— Что ты здесь делаешь? — жестко спросила Ками.

— А ты что здесь делаешь? Могла бы попросить консьержа доставить это в номер, — спокойно ответил Данте, кивнув на упаковку лекарств.

— Едва ли. — Ками открыла таблетки, когда они вышли из магазина.

— Что ты имеешь в виду?

— У сотрудников отеля дел невпроворот. Я не собираюсь строить из себя городскую неженку и просить сделать что-то, что могу сделать сама. — Она взглянула в сторону столовой. — Где Бернадетта?

— Они уже уехали.

Ками свернула к накрытым столикам и налила себе стакан воды, чтобы запить таблетки.

— Хочешь позавтракать?

— Поздновато для приглашения, не находишь? Нет, спасибо, — с презрением произнесла она. — Я еду в банк.

— Телефонный звонок тебя не разбудил, — указал Данте. — Кажется, тебе необходимо было выспаться.

Он бы и сам не отказался оказаться в постели еще часа на два-три. Он бы нашел применение каждой минуте.

— Ты не предложил присоединиться к тебе за завтраком, как только узнал, что я проснулась. На самом деле ты пришел в ужас, когда увидел меня. Извини, что так смутила тебя.

— Хватит драматизировать. Все как раз наоборот. Ты так понравилась бабуле, что весь завтрак она только о тебе и говорила. Она хочет, чтобы мы продолжили встречаться.

— Тогда почему?… — остановилась Ками, когда они вышли к крытому портику. Он протянул парковочный талон и засунул руки в карманы. — Ты не хочешь, чтобы она подумала, что мы можем быть вместе, — подытожила она.

— Она очень хочет, чтобы я женился. Но у меня нет никакого желания связывать себя узами брака.

— Ну конечно, — пробормотала Ками, выходя вперед, когда его машина подъехала к входу в отель.

— Я никогда не встречал женщину, которой бы доверял настолько, чтобы просто задуматься о женитьбе. Я не могу позволить себе рисковать семейным состоянием снова.

— Неприятности просто преследуют тебя по пятам, не так ли? Теперь я виновата, что ты не можешь влюбиться и жениться? Предательство моего отца означает, что ты не можешь сделать свою бабушку счастливой и обзавестись наследником всего состояния, которое построил твой дед? Поверни налево на следующем светофоре.

— Я не говорил, что это твоя вина.

— Но подразумевал, — пробормотала Ками и уставилась в боковое окно, но потом повернула голову. — И каким-то образом я должна быть настолько хороша в постели, что смогу излечить тебя от этого недуга? Сколько именно оргазмов тебе потребуется, чтобы открыть свое сердце настоящей любви?

— Я не знаю, Ками. Сколько потребуется тебе, чтобы ты перестала вести себя как мученица на жертвенном костре? Это ваш банк? — Он узнал логотип с выписки банковского перевода, который она показала ему в их первую встречу.

— Да. И что это значит? Я не изображаю из себя мученицу!

— Люди вправе хотеть что-то для себя, — произнес Данте и свернул на парковку. — Я хотел быть первопроходцем новой технологии. Это не делает меня плохим человеком, который заслужил, чтобы его работу украли. Ты ведешь себя так, будто желание соревноваться — преступление. Нет. Это просто мечта, люди имеют право следовать за своей мечтой. Ты думаешь, что я не уважаю тебя, но я скажу тебе кое-что. Ты каталась потрясающе. Нужно иметь невероятное мужество, чтобы спуститься с горы на такой скорости. Перестань извиняться за то, что у тебя хорошо получается, за то, что тебе нравилось, за то, что ты хотела доказать, насколько ты хороша в этом.

— Но ты во всем винишь меня, — уныло пробормотала Ками, обводя кончиком пальца шов на сумке. — Ты меня уволил.

— Да, это так. Прошлое влияет на мои решения, и это мой выбор, — неосознанно проговорил Данте. И удивился, насколько правдивыми были слова. Все эти годы он позволял мыслям о предательстве Стивена изводить его. И, только встретив Ками, он понял, насколько разрушительными были эти мысли. — Твоя мечта кататься на лыжах не сделала меня таким, какой я есть. У тебя нет такой власти надо мной. Не обольщайся, — сухо закончил Данте.

Она была достаточно сильна, чтобы заставить его пересмотреть свою реакцию на кражу, совершенную ее отцом. Он задумался над этим, наблюдая, как движется ее пальчик по твердому шву.

— Я просто очень скучаю по ним, — прошептала Ками. — Я понимаю, что у меня неправильная логика, но мне кажется, если неправильное решение может привести к чьей-то смерти, то правильный выбор сохранит кому-то жизнь. Как Рив. Я не хочу верить, что смерть — просто случайная неудача. Если все действительно так устроено, как я могу предотвратить повторение? Я не хочу быть такой беспомощной.

— Неприятно это осознавать, но жизнь похожа на игру в карты, — вздохнув, ответил Данте и накрыл руку Ками своей, сплетя ее дрожащие пальцы со своими.

— Спасибо, — пробормотала она, вытянув пальцы и открывая дверь.


Встреча с сотрудником банка оказалась еще менее плодотворной, чем ожидала Ками.

Менеджер была достаточно компетентной. В течение десяти минут она их выслушала, приняла у Ками заявление и предупредила, что все файлы необходимо передать в службу безопасности банка. И с ними обязательно свяжутся по результатам расследования.

Женщина приостановила все платежи Ками и услужливо распечатала историю переводов на счет Бенито. Сумма оказалась отвратительно большой. На эти деньги Рив смог бы поступить в десять университетов.

Ками не знала, как должна себя чувствовать в подобной ситуации: глупой, подавленной. Пока Ками общалась с сотрудником банка, Данте что-то печатал в телефоне, полностью ее игнорируя.

— Ты был серьезен насчет моего пребывания в Уистлере? — спросила Ками, когда они вышли из банка. — Потому что в этом нет никакого смысла?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Данте, наконец оторвавшись от телефона.

— Тебе все равно, что предпримет банк, и ты не хочешь, чтобы нас видели вместе, поэтому…

— Прямо сейчас я общаюсь с банком. Не с этим, а с главным офисом банка Бенито в Милане. Я знаком с одним из президентов. Сегодня утром я отправил ему электронное письмо. Я не думал, что он так быстро отреагирует из-за разницы во времени. Но сейчас он с женой в Америке и уже начал проверять твое дело. Он пишет, что эти транзакции засекречены, проходили через несколько счетов, чтобы было труднее их отследить. Он продолжит искать.

— О! — Ками резко остановилась.

— Вот тебе и «о». И я не имею ничего против, чтобы нас видели вместе. Но я хочу избежать недопонимания с бабушкой и ее умозаключений. Кстати, хотел пригласить тебя в клуб сегодня вечером. За завтраком я встретил знакомого. Он владелец ночного клуба. Сказал, что внесет меня в список приглашенных, — нахмурившись, сказал Данте.

Ночной клуб, о котором говорил Данте, был очень претенциозным местом. Именно туда ходили все знаменитости, когда приезжали в Уистлер.

— Ты действительно хочешь пойти?

— Мы не можем заниматься любовью без остановки, — ухмыльнулся Данте.

— Ну конечно.

Данте рассмеялся хриплым смехом. Ками нравилось стоять с ним на улице, было в этом что-то удивительное. Несмотря на их натянутые отношения, Ками вдруг испытала непонятный приступ тоски, как будто она что-то упускает. Они что-то упускают. Что-то действительно значимое.

Телефон Данте зазвонил. Он взглянул на экран.

— Мне нужно заскочить в «Тэбор». Можешь найти себе занятие до обеда?

Ками обратила внимание, что он не пригрозил привязать ее к кровати в своем номере. Просто предположил, что она останется с ним.

Ками сложила пополам распечатку транзакций, которую все еще держала в руках.

— Хочу поискать работу. Посмотрим, смогу ли найти жилье, чтобы остаться здесь, а не переезжать в Ванкувер.

От улыбки Данте не осталось и следа.

— Удачи. Увидимся за обедом, — сказал Данте и крепко поцеловал Ками, а затем ушел.


Когда в конце дня они вернулись в его номер, в комнате появился новый предмет интерьера — вешалка с платьями и сопутствующими аксессуарами.

— Что?…

— Тебе нужно что-нибудь надеть в клуб.

— Я купила новый топик, чтобы надеть с мини-юбкой, — ответила Ками и вытащила из пакета клочок материи.

Данте даже не попытался скрыть отвращение от вида дешевой тряпки. Он откупорил бутылку вина.

— Что опять не так?! — возмутилась Ками.

— Покажись, — сказал Данте, кивком указав на вешалку с платьями. Разлил вино по бокалам. Он уселся на диван, устраиваясь поудобнее в ожидании шоу.

— Ты хочешь, чтобы я тебе позировала? — попыталась возмутиться Ками.

— Я называю это прелюдией, но если ты не хочешь… — Он пожал плечами, но уголки его рта поникли от искреннего разочарования.

Ками чуть не рассмеялась.

— Это твоя фишка? — спросила Ками, бросая на него любопытный взгляд, попутно трогая мягкую материю платьев. — Твоя причуда? А ты ходишь в стриптиз-клубы? — Так много хотела она про него узнать!

— Нет. Но мне нравится видеть красивых женщин в красивой одежде. Думаю, это делает меня на сто процентов нормальным гетеросексуальным мужчиной.

— Я не красивая, — рассеянно сказала она, прижимая платье с золотой бахромой к груди, и посмотрела на него, чтобы понять его реакцию.

— Да, — одобрил наряд Данте.

Комплимент был приятен, хотя она его и отрицала.

— Симпатичная, — спокойно сказала Ками.

Она проскользнула за стойку с одеждой и расстегнула один ботинок, потом другой.

— Я не нарываюсь на комплименты. Просто честная самооценка. — У нее были узкие плечи и узкие бедра. Требовалась тонна туши, чтобы ресницы хотя бы казались пушистыми. У нее было по-детски круглое лицо. — У меня хорошая кожа и красивые волосы, но я не супермодель.

— Женщины и их идиотские стандарты, — вздохнул Данте, когда она сняла джинсы и топ.

— Насчет прелюдии, твоя — отстой.

— Зато твоя отличная, — прорычал Данте после того, как отсмеялся. — Ты сводишь меня с ума, прячась там. Выходи.

Она попыталась скрыть улыбку. От этого флирта и заигрывания она получала огромное удовольствие, беззаботное поддразнивание сделало ее счастливой, вселило надежду. Ками на секунду прижала платье к голому телу. Она медленно поставила ногу в вырез горловины платья, затем другую. А потом очень-очень медленно потянула ткань вверх по телу.

— Ты за это заплатишь, — предупредил Данте.

— Я начинаю беспокоиться, что нам понадобится таблица для наших дебетов и кредитов, — нервно проговорила Ками, выходя из-за стойки с одеждой, придерживая платье у груди. Она подошла к Данте и повернулась, чтобы он мог застегнуть молнию на спине.

— Подними волосы, — сказал Данте.

Она так и сделала, почувствовав, как платье облепляет ее тело. Тяжелые руки опустились на ее бедра. Каждая клеточка ее тела пришла в восторг. Тело покалывало от возбуждения. Искорки уже знакомого пожара разгорались внизу живота и огненной рекой текли к самой груди.

— Туфли, пожалуйста, — произнес он рассеянно и снова сел.

Ками вновь подошла к вешалке и выбрала шпильки золотого цвета с ремешком на лодыжке.

— Я помогу тебе, — сказал он, прежде чем она смогла сесть, чтобы надеть их.

Его голос был очень низким и решительным. Данте раздвинул ноги, чтобы она могла поставить ногу на подушку между его коленями. Он не торопился, погладил изящную лодыжку, а потом надел туфлю и застегнул ремешок. Махнул рукой на другую ногу.

Ками еле держалась на ногах, колени подгибались. Она положила руки на мощные плечи мужчины.

— Подойди к окну, — мягко приказал Данте.

Она почувствовала на себе его взгляд. Может быть, она сомневалась в своей красоте, но в тот момент чувствовала себя гламурной и экзотичной.

Желанной.

Она приняла провокационную позу, посмотрела на него через плечо, выгнула спину, отклонила бедро.

— Мне оно не нравится, — высокомерно сказала она. — Хочу попробовать другое.

— Конечно, — хрипло проговорил Данте.

Ками примерила платье насыщенного бордового цвета, ткань легкая, как воздух. Тонкие бретельки едва удерживали тяжесть ее груди. На воздушной юбке были высокие вырезы.

— Что скажешь? — покрутилась Ками перед Данте. Она дразнила его, хотя не была уверена, кого из них больше затронуло это маленькое шоу. — Как платье для школьного выпускного?

— Думаю, нужны черные туфли, — также хрипло проговорил Данте.

— Нет, — помахала головой Ками. — Хочу попробовать что-то другое.

Его глаза опасно блеснули.

— Тогда синее.

Синее оказалось облегающим мини-платьем, с серебряным тиснением на подоле.

— Теперь точно черные туфли, — сказала Ками и прошла к стойке с вещами, чтобы их взять.

— Подай тот пакет, — кивком Данте указал на розовую сумку с шелковыми ручками и логотипом известного бренда нижнего белья.

На нетвердых ногах Ками принесла ему сумку.

Данте открыл пакет и достал из него нежнейшие шелк и кружева, разложил замысловатые предметы на подушке и долго перебирал их, пока наконец не выбрал крошечный лоскуток ткани. Полуночно-синий с черной кружевной окантовкой.

Ками протянула руку.

— Я помогу. Не шевелись.

Она бы не смогла пошевелиться, даже если бы захотела. Данте нагнулся ближе и раздвинул колени. Мужчина положил ладони на бедра Ками и задрал подол платья. Пальцы скользнули по ее бедрам, а затем зацепили край ее очень скучного белого хлопкового нижнего белья. Он снял с нее трусики и отбросил в сторону.

Ками себя не контролировала. Ее ноги дрожали так сильно, что пришлось вновь уцепиться за его плечи. Она дрожала от того, как эротично скользила мягкая ткань белья по ее обнаженной коже, от того, как он касался ее кожи кончиками пальцев.

Он надел стринги на положенное им место, кончиками пальцев провел по кружевным краям. Большим пальцем он очертил контуры треугольника, скрывавшего ее лоно. Дрожь прошла по ее телу. Ками чуть не застонала.

— Я испачкаю белье, — прошептала она.

— Думаю, что очень скоро сорву их с тебя, милая, — сказал Данте, очень медленно вытаскивая руки из-под платья, а затем осторожно потянул подол вниз. — Пройдешься для меня? Или сначала сменим обувь?

— Чего ты хочешь? — дрожащим голосом проговорила Ками. Ее шатало, в то время как Данте оставался абсолютно спокойным.

— Чтобы ты переобулась.

Она сглотнула и поставила ногу на подушку, юбка задралась. Вид, без сомнения, ему открылся прекрасный. Он снял золотые туфли с ее ног и помог надеть черные бархатные туфли.

Когда она поставила ногу на пол, он крепко сжал ее лодыжку, призывая оставить ногу на месте.

Ками смотрела на него сверху вниз. Волосы темной вуалью падали на лицо. Беспомощность, которую она чувствовала в тот момент, ужасала.

— Не думаю, что ты их портишь, — сказал Данте, глядя на нее, рука лениво скользила по внутренней стороне бедра к влажному шелку. — Мне нравится, как ты на меня реагируешь. Он отодвинул ткань трусиков в сторону, обнажая ее возбужденное лоно. Костяшками пальцев он погладил чувствительную плоть один раз, два, а затем осторожно раздвинул складочки…

— Я не… думаю… Меня ноги не держат. Боюсь, что потеряю сознание…

— Нет? Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Там? — мурлыкал Данте. Его пальцы творили волшебство. От его прикосновений Ками стонала и кусала губы. — Весь день я думал о прошлой ночи. Как невероятно это было. Как восхитительно.

Ками не ожидала, что он скажет такое. На глазах выступили слезы. Она покачнулась, Данте поймал ее, потянул вниз и усадил к себе на колени. Они целовались, горячо и страстно. Ками оторвалась от его рта, когда почувствовала, что он пытается расстегнуть молнию. Она откинула волосы.

Данте расстегнул платье и спустил лиф до талии, затем так же быстро поднял подол, оголив стройные ноги. Ками приподнялась с его коленей и подставила ноющие соски его горячим губам, молча умоляя его приласкать их.

Они были сверхчувствительны, ей пришлось сдерживать его, убеждая быть нежным.

Он запрокинул голову. В его глазах она увидела хищный блеск и голод. Он едва сдерживался. Данте вытащил из кармана презерватив и одновременно расстегивая ширинку.

Молниеносным движением руки он сорвал с нее трусики и погрузился в нее одним мощным движением.

Ками пришлось ухватиться за спинку дивана от такого напора. Удовольствие накатывало волнами. Она вскрикнула и задрожала в его руках.


У Данте и раньше были любовницы, но не такие, как Ками. Она очень быстро обучалась физической стороне их отношений, но в остальном оставалась такой же невинной, что возбуждало и сбивало с толку одновременно.

В то время, как новый управляющий «Тэбор» что-то ему рассказывал, пытаясь произвести на него впечатление, он наблюдал, как Ками разговаривала с главным менеджером по персоналу. В честь торжественного открытия обеденный зал «Тэбор» был оформлен в бело-синей гамме, напоминавшей море и небо. Ками должна была смешаться с гостями, но в воздушном платье она притягивала к себе внимание. Платье зеленого цвета с открытой спиной идеально подчеркивало ее фигуру.

— Я не знала, что здесь подобраны и аксессуары, — сказала Ками, когда он показал ей комплект из зеленых сапфировых сережек и кулона. — Красивый комплект. Подходит к платью.

— Это от меня, — сухо сказал Данте, удивленный тем, как она реагировала на его прикосновения. — Подними волосы.

— Когда ты успел их купить? Это из бутика в вестибюле? — Ками повернулась к зеркалу, когда он застегнул замочек на ожерелье.

— Рядом с «Тэбор» есть магазин. — Он упомянул имя местного ювелира.

— Они настоящие? — Ками развернулась к нему лицом и положила ладонь на кулон, как будто тот мог соскочить с ее шеи в любую минуту. — Ты же взял их в аренду? Как реклама или что? Что я должна говорить про них, если меня спросят?

— Это подарок.

Скромный по его меркам, но самый лучший. Тем не менее она отреагировала так, как будто он подарил ей свадебное ожерелье своей матери.

— Ты и так подарил мне кучу всего.

Несколько платьев и нижнее белье, которые он выбрал больше для своего удовольствия, чем для нее, вряд ли можно считать «кучей».

— Они тебе не нравятся? Их можно поменять.

— Я боюсь их потерять. У меня никогда не было ничего настолько дорогого.

— А лыжи? Элитная экипировка стоит целое состояние.

— Я и так должна тебе слишком много, — пробормотала Ками.

Ее слова не понравились Данте. Это превращало каждое прикосновение его рта к ее телу, каждый крик экстаза, который он вызывал у нее, в дешевку, заставляло его думать, что она была здесь только из-за долга отца, а не потому, что хотела быть с ним.

— Мне нравится, что я получаю взамен, — протянул Данте. — Покажись.

Их взгляды встретились в зеркале. Ками отложила палитру с тенями и повернулась к нему лицом. Каждый раз, когда прошлое вставало между ними, происходила одна и та же вспышка, которая отдаляла их друг от друга. Он начинал защищаться, несмотря на то что именно он был виноват. Она смотрела на него загнанным зверьком, отчего он чувствовал себя людоедом.

Банк молчал, и у них не было возможности разрушить этот замкнутый круг. Для себя он решил отдаться страсти, и будь что будет. Не лучшая стратегия выживания, но только это пришло ему в голову, когда он потянулся к поясу халата и распахнул его.

Он делал глубокие вдохи, наслаждаясь видом молочно-белой кожи, обрамленной белоснежным шелком. Под его горячим взглядом соски превратились в тугие горошины.

Данте аккуратно разместил кулон на груди Ками. Кончиками пальцев он раздвинул полы халата еще шире. Он практически чувствовал запах ее тела. Ками была готова для него. Данте опустил голову и втянул в рот сосок, затем другой.

— Данте, — прошептала Ками.

От этого шепота кожу Данте начало покалывать сотнями иголок.

Он был готов в мгновение ока. Большой и твердый член натянул ткань боксеров. Данте подсадил ее на туалетный столик и согнул ноги в коленях, готовый войти в нее.

— Презерватив, — ахнула Ками.

— Я выйду из тебя вовремя, — с трудом проговорил Данте. Он не мог больше ждать. Вонзившись в нее, он нырнул из арктической пустоши в жару кипящего горячего источника.

Хорошо, невероятно хорошо. Он еще никогда не занимался сексом без презерватива. Ощущение было слишком хорошим, дрожь удовольствия пробегала вверх-вниз вдоль позвоночника. Ками обхватила его руками, выгнулась дугой, подставляя шею для ласки, и самозабвенно отвечала на его движения.

Данте ускорил темп, стараясь доставить ей как можно больше удовольствия. Стоны наслаждения превратились в рыдания чистейшего восторга. Ему хотелось рычать, пока он сдерживал свое собственное освобождение. Ками была так изящна, он был уверен, что вот-вот умрет. Ками убьет его. Она запрокинула голову и сдалась на милость оргазму, ноги вокруг его талии ослабли, вздохи страсти сменились дыханием беспомощного блаженства.

Данте вышел из Ками и кончил на ее живот.

Он уткнулся мокрым лбом в ее влажное плечо, оба дрожали от испытанного удовольствия.

* * *

Они уже целый час были на приеме, а Данте до сих пор не мог прийти в себя. Кажется, Ками тоже. И все это время она не переставала хмуриться.

Это его беспокоило. Когда в последний раз он задумывался о том, что думает женщина о его подарке?

Черт, вечер был бесконечен. Он взглянул на часы. Ему еще нужно произнести приветственную речь и пожать руки гостям, прежде чем он снова сможет остаться наедине с Ками.

Он знал, что его действительно беспокоило. У него осталось только две ночи с ней. Мысленно он уже изменил свой график десятки раз в попытке продлить время с Ками. На самом деле он хотел бы вернуться на Сицилию вместе с ней.

— Данте. — Знакомый мужской голос застал его врасплох.

— Артуро. — Данте тепло обнял кузена. — Что ты здесь делаешь?

— Спасаю тебя. Снова. Какого черта ты делаешь?


Ками слышала мысли Карен, когда та увидела платье, которое стоило больше, чем обе их зарплаты вместе взятые. А потом ее взгляд упал на кулон и сережки.

«Это не то, что ты думаешь!» — хотелось крикнуть Ками, но она вовремя остановилась.

Каким-то образом она убедила себя, что они с Данте нормальная пара. Любовники. Она остановилась в его номере. Она даже готовила пару раз на его кухне. Они заново узнавали друг друга и старались оставить прошлое позади.

— Я рада, что все уладилось, и ты нашла другую работу, — сказала Карен. — Тебе удалось сохранить квартиру? — спросила Карен.

— Нет, но у меня есть несколько хороших вариантов на замену.

— И где ты сейчас живешь?

— Я остановилась у друзей.

Карен посмотрела в сторону бара, куда ушел Данте, обещая прислать шампанское.

Ками стало стыдно, щеки, шея и грудь залились предательским румянцем, горло сжалось от какой-то тоски.

— Мне надо найти свою пару, — прошептала Ками. — Приятно было повидаться. Еще раз спасибо.

Ками задумалась о том, как избежать сплетен за спиной, и не сразу заметила, что Данте разговаривал с мужчиной, который был очень на него похож, — такой же красивый, в дорогом костюме, с щетиной на волевом подбородке и хрипотцой в голосе.

Он говорил по-сицилийски, но, когда она подошла к Данте сзади, мужчина так мрачно посмотрел на нее через плечо брата, что у нее мурашки поползли по коже.

Ками споткнулась.

Данте повернулся к ней и посмотрел на нее таким же тяжелым взглядом.

— Меня не волнует, насколько хорош секс, — сказал мужчина по-английски. — Ты снова связался с Фэган. Пожалуйста, скажи, что ты не простил долг ее отца.

Ками почувствовала, что бледнеет, ее челюсть практически упала на пол.

— Кто это?

— Мой кузен, Артуро. — Данте не раз говорил о нем с братской любовью. Но помимо того, что он был красив, Ками не увидела в нем ничего заслуживающего доверия. Особенно когда он снова заговорил.

— Человек, который вложил свои деньги, когда ваш отец украл деньги Данте. Может быть, вы хотите компенсировать мне натурой? — Его мерзкий взгляд задержался на ее груди.

— Артуро, — неубедительно прошипел Данте и смотрел на нее так, как в первый день в вестибюле этого самого отеля, как будто не мог поверить, что у нее хватает наглости существовать в этом мире.

— Это была твоя идея, — напомнила она ему.

— Я уверен, что месть была очень сладкой, если оценивать по фигуре, — продолжил Артуро.

У Ками чесались руки влепить ему смачную пощечину, но она не могла оторвать взгляд от лица Данте.

— Значит, вот что это было? — требовательно произнесла Ками, голос ее упал до шепота. Она чувствовала себя такой маленькой, такой униженной. Она так старалась заслужить его доверие, что даже не подумала усомниться в его мотивах. Ее горло болело, как будто его сдавили. — Ты просто хотел отомстить?

— Что еще ему надо, кроме хорошего секса?

— Заткнись! — выкрикнула Ками.

— Хватит, — сказал Данте одновременно с ней. Ками не знала, кому предназначались эти слова — ей или Артуро. Челюсти Данте были сжаты. Он протянул к ней руку. — Давай поговорим.

— Нет, — отрезала Ками, уклонившись от его прикосновения.

Гости начали поглядывать на их группу. Некоторые, наверное, даже подслушали их разговор. Теперь все они считают ее именно такой женщиной, которую можно купить.

А почему должно быть иначе? На ней платье и драгоценности, за которые заплатил Данте.

Она живет в его номере, он ее обеспечивает.

Ками прикусила губу и почувствовала вкус крови. Она подобрала платье и поспешила уйти.


Ками ушла с высоко поднятой головой, но Данте успел увидеть, как ей было больно. Он даже не смог защитить ее.

— У каждого свои слабости, — сказал Артуро, когда Данте боролся с желанием пойти за ней. — Твоя — желание верить в лучшее в людях.

— Она ни о чем меня не просила, — прорычал Данте, взял в руку стакан с виски. — Как ты вообще узнал, что я с ней встречаюсь?

Артуро, казалось, был поражен вопросом. Он попробовал свой собственный напиток.

— Я видел пост на страничке бабушки в социальной сети, — удивленно ответил Артуро, — где вы катались на лыжах. Семья, можно сказать, пела дифирамбы Камео Фэган. — Артуро облизнул губы, как будто имя оставило после себя горький вкус. Он окинул Данте хитрым взглядом. — Она того стоила? Ты и вправду на нее запал?

У Артуро было примитивное чувство юмора даже в лучшие времена, но сегодня оно было особенно неуместно.

Он почти сказал своему кузену, что Ками была девственницей. Что ее честность в этом вопросе заставила его поверить ей. Данте провел кончиком большого пальца по краю бокала, думая о том изысканном удовольствии, которое она доставляла ему снова и снова.

— Она пыталась вернуть мне долг. Переводила деньги на счет, предположительно принадлежащий Бенито Кастильоне.

— Я не слышал это имя уже давно, — удивленно произнес Артуро. — Он, кажется, умер. Давно умер.

— Да, и поэтому… — Данте почувствовал себя доверчивым идиотом, пытаясь защитить ее. — Как она вообще узнала это имя, чтобы свалить все на него?

— Старые документы ее отца? — догадался Артуро. — Находчивая семейка. Я рад, что смог вовремя остановить тебя. Иначе ты бы потерял намного больше, чем несколько штук безделушек.

— Сэр? — позвал организатор мероприятия. — Вам надо произнести речь.

Данте не хотел ни с кем разговаривать, тем более произносить речь. Ему казалось, что его легкие наполнены ядовитыми парами, но он заставил себя пойти к сцене, чтобы закончить вечер на позитивной ноте.

Все это время он перебирал в памяти моменты, когда Ками ставила под сомнение его мнение о ней, и пытался понять, когда же он превратился из мужчины в мишень. С самого начала? Когда она помогла бабушке? Поцеловала его? Таяла от его прикосновений в джакузи?

Когда он поднялся к себе в номер, его мысли запутались, как клубок шерсти.

— Она уже собрала вещички и сбежала, — приговаривал Артуро. — И это хорошо. Ты же не хочешь, чтобы она ошивалась рядом, пытаясь убедить тебя в своей невиновности.

Она уже убедила его в этом. Вот в чем проблема.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой? — Артуро следовал за ним до самой двери его номера.

Данте нетерпеливо отказался.

Он ворвался в комнату и, еще до того, как захлопнулась дверь, понял, что комната пуста.

Данте не ожидал увидеть платье, которое она надела на этот вечер, на полу в гостиной. Оно валялось там, как будто она сбросила его в ту же секунду, как вошла в комнату, туфли валялись недалеко от платья. Драгоценности, которые он ей подарил, лежали на кофейном столике. Не было только ее сексуальных сапог, которые раньше стояли у двери.

Данте поднялся на второй этаж. Как он и ожидал, белье и платья, которые он купил для нее, висели в шкафу.

Ее изношенный рюкзак, допотопный ноутбук и зубная щетка исчезли. Она взяла только то, что, несомненно, принадлежало ей.

Данте провел рукой по лицу. В голове крутился вопрос: он дал слишком много или, наоборот, слишком мало?

Зазвонил телефон, и пришло уведомление по электронной почте: Ками только что перевела на его счет сумму, которую ежемесячно, вот уже десять лет, переводила Бенито.

Глава 8

Месяц спустя…

Данте увидел уведомление в электронной почте. Ему не нужно было открывать его, чтобы узнать, что Ками снова перевела ему деньги.

Он отправил деньги обратно, так же как и предыдущие два платежа. Будь она проклята!

Кого он обманывает? Он никогда ее не забудет.

Проходили дни. А по ночам он просыпался от такого сильного возбуждения, что ему было больно, и он мечтал заняться любовью с Ками, раствориться в ней и забыть о суровой реальности.

Данте оперся кулаками о столешницу. Он стиснул зубы и приказал себе не думать о ней. Все кончено. Надо отпустить ее.

— Приехал синьор Донателли, — сообщила его помощница по интеркому.

— Проводи его. — Данте обошел вокруг стола, чтобы поприветствовать гостя.

Галло несколько раз пользовался услугами инвестиционного банка Донателли. Их дружба была выгодна и Данте, и Вито.

— Ты в отпуске? Ты проделал долгий путь, чтобы просто засвидетельствовать свое почтение? — спросил Данте, когда они сели на кожаный диван с чашкой свежего эспрессо.

— Это деликатный вопрос. — Вито сцепил кончики пальцев. — Я подумал, что лучше поговорить с тобой с глазу на глаз. Мы провели серьезное расследование. Все проверили и перепроверили. Я хотел быть абсолютно уверен в том, что скажу тебе.

Двоюродный брат Вито был президентом банка, что свидетельствовало о серьезности вопроса. Данте нахмурился.

— Это по поводу счета Бенито? — Данте откинулся на спинку дивана, попытался расслабиться, но безуспешно. — Мне больше не нужны ответы.

— Не стану спорить, — сказал Вито со скупой улыбкой на губах. Безжалостный мужчина, играющий роль примерного семьянина, с красавицей-женой и двумя малышами. — Но мы с Паоло не можем и не позволим использовать наш банк для осуществления мошеннических замыслов.

Жена Вито была замешана в одном таком преступлении. Так они и познакомились. Ее оправдали, но после такого инцидента Донателли стал более внимательно относиться к репутации своего банка.

— На сегодня у Паоло назначена встреча с представителями власти. Я решил предупредить тебя из вежливости, так как именно ты поставил нас в известность.

Образ Ками за решеткой мелькнул в его голове.

— Сколько будет стоить замять это дело? — произнес Данте на одном дыхании. От одной мысли о том, что Ками посадят в тюрьму, вызывала тошноту.

Данте вскочил и кинулся к телефону.

— Ничего не выйдет, Данте, — тихо произнес Вито. — Такого рода вещи могут разрушить наш банк. Его необходимо остановить.

— Его? — развернулся лицом к другу Данте. — Мы ведь говорим о Ками Фэган?

— Она жертва преступления, да, — кивнул Вито. — Но преступник Артуро. Он представлялся Бенито и забирал у нее деньги.


Хотя сезон отпусков и подошел к концу, но туристов в городе было еще очень много. Ками не жаловалась. Ей нужны были чаевые, и этот паб, где постоянно транслировались спортивные матчи, был полон щедрых завсегдатаев.

Она обслуживала только бар и все равно валилась с ног от усталости. Хорошо хоть, в основном посетители заказывали пиво, а значит, трудоемкий процесс смешивания напитков был сведен к минимуму.

В любом случае уронить полный поднос чистых стаканов — не самое приятное событие.

Но именно это Ками и сделала, когда повернулась от прохода и увидела Данте в конце бара. Он смотрел прямо на нее.

Грохот от падения подноса прогремел на весь бар, перекрыв гомон возбужденных голосов болельщиков.

Толпа взревела, как будто она забила гол.

— Хорошая работа, малыш, — сказал Марк, ее напарник по смене, и пододвинул к ней второй поднос, а затем продолжил выполнять заказы.

Ками сделала то, что обычно официанты делали в таких боевых условиях. Она замела стекло за мусорный бак, мысленно пообещала убрать все позже, спрятала веник, вымыла руки и вернулась к работе.

Ее трясло, как будто она пережила войну. Что он здесь делает?

Его невозможно было игнорировать, но она тянула время, продолжая работать, и не торопилась привлечь внимание Марка.

— Видишь того парня в конце бара? — наконец обратилась она к Марку. — Обслужишь его?

— Не вопрос, детка. Он хочет знать, во сколько ты заканчиваешь? — спросил Марк.

— Ровно в «отвали от меня», — пробормотала она, но не ожидала, что Данте или даже Марк услышат ее.

Голоса болельщиков и спортивных комментаторов перекрывали звуки музыки. Официантам приходилось кричать, чтобы передать заказы.

Рано или поздно ей придется поговорить с Данте. Она поняла это два дня назад, когда сделала экспресс-тест и узнала, что их жизни теперь навсегда связаны.

Или нет. Еще слишком рано. Не то чтобы она хотела, чтобы случился выкидыш, но вся ее жизнь строилась именно по этому принципу: когда происходит что-то хорошее — жди беды.

Попадает ли незапланированная беременность в разряд «хорошо»? У Ками не было времени обдумать этот вопрос, но она понимала, что в какой-то мере это полная катастрофа. Она надеялась, что успеет составить план на будущее, прежде чем вновь столкнется с Данте.

Ками с удвоенной силой принялась за работу. Он пришел в этот бар случайно? Или специально искал встречи с ней? Ками просто умирала от любопытства узнать причину его визита.

Несколько минут спустя Ками заметила Данте за одним из освободившихся столиков и едва снова не уронила еще один стакан. До конца смены каждый раз, когда она оглядывалась, он смотрел в ее сторону.

Когда игра закончилась и посетители разошлись, оставив свободные места у бара, Данте пересел ближе к ней.

— Ками. — Этот голос. Этот акцент. Ну почему она так на него реагирует?

— Не проводишь меня до дому? — обратилась Ками к Марку в конце смены. — Или мне написать Риву?

— Я провожу тебя, — сказал Данте с низким рычанием. — Моя машина припаркована у твоего дома.

— Ты преследуешь меня? — начала было Ками, но не договорила, когда увидела, что он действительно не в лучшей форме: двухдневная щетина, опухшие от недостатка сна глаза, растрепанные волосы.

Только бы не Бернадетта. Ками начала протирать влажной тряпкой барную стойку, но остановилась.

— Что случилось? Твоя бабушка…

— С ней все в порядке. Но мне нужно поговорить с тобой.

Ками вздрогнула от резкости в его голосе и продолжила натирать стойку.

— Перестань отклонять мои переводы.

— Речь не об этом, Ками.

Конечно, так оно и есть. Все это время она как дура тосковала по нему, а он приехал лишь для того, чтобы поговорить о банковских счетах. Снова.

Она покачала головой. Пожелав спокойной ночи Марку и остальным сотрудникам, забрала сумочку, пальто и позволила Данте придержать для нее дверь.

— Что? — первой нарушила молчание Ками, когда они вышли на улицу. Живот девушки скрутило от чувства вины за то, что она до сих пор не рассказала ему о ребенке.

— Район ужасный, — скупо выдавил из себя Данте, когда они проходили мимо темной подворотни.

— Я тебя сюда не приглашала.

Ответом ей стало напряженное молчание.

Ками хотела оставаться беспристрастной, но чувства просто переполняли ее, слова готовы были сорваться с губ. У нее было достаточно времени, чтобы обдумать их роман и понять, как сильно она себя обманывала, думая, что они просто друзья. Может быть, она была до безобразия наивна и видела то, чего на самом деле нет, но даже до конфликта с Артуро Ками начала понимать, что для Данте она всего лишь эскортница. И это было больно и очень неприятно. Когда он вновь начал подозревать ее в махинациях ее отца, она поняла, что между ними все кончено.

Что он подумает о ее беременности? Она не знала, как ему сказать. Не думала, что сможет принять его реакцию. Шансы на то, что он будет рад, сводились к нулю.

Дрожащей рукой Ками откинула волосы от лица.

— Где твой двоюродный брат? — вновь заговорила Ками. Данте печально вздохнул. — Забудь, — пробормотала она. — Меня это не волнует. Он сделал мне одолжение. Ты обращался со мной так, как будто… у нас были нездоровые отношения. Все равно у нас бы вряд ли что-нибудь получилось.

«Это я не про тебя, малыш», — мысленно произнесла Ками, борясь с желанием положить руку на живот.

Данте выругался и провел рукой по лицу, но не стал с ней спорить.

Ками сглотнула, сосредоточившись на каждом шаге. Когда Данте заговорил, она чуть не споткнулась.

— Артуро устроил переговоры с властями по сокращению срока тюремного заключения, пока ведется расследование о банковском мошенничестве, промышленном шпионаже и его связях с организованной преступностью. Он во всем виноват, Ками. Не твой отец.

— Что?

Данте схватил ее за локоть, чтобы успокоить.

От мимолетного прикосновения сердце Ками сжалось, разум затуманился.

— Я ничего не понимаю, — еле слышно произнесла она.

— Я тоже, — с болью в голосе проговорил Данте.

Он сжал ее руку и заставил двигаться вперед.

Ками была в шоке и боялась поверить в то, что только что сказал Данте. Она даже не могла понять, что это значит для нее, для него или для них обоих.

Для всех.

— Мой отец невиновен? Я правильно тебя поняла? — в конце концов спросила Ками. Ей надо было услышать эту новость еще раз.

— Да.

— Но он же подписал чистосердечное признание.

— Отчаявшиеся люди совершают отчаянные поступки.

Ясно, что он говорил не только о ее отце.

То же самое он подумает и о ребенке? Что это «отчаянный поступок» с ее стороны?

Они подошли к полуразрушенному дому, который лет сто назад был переоборудован в четыре отдельные квартиры. Хозяин был достаточно приличным человеком. Трубы не протекали, отопление работало исправно, но не более того.

В этом районе жили в основном студенты, матери-одиночки, наркоманы и мелкие воришки. Раньше Ками спокойно жила в таких местах.

Но взятый напрокат дорогой автомобиль, на котором приехал Данте, выделялся на фоне грязных полутрущобных улиц города, как золотой слиток среди кирпичей. Ками это сильно смущало. Она просто не знала, как на это реагировать и как себя вести.

— Твой брат проснулся? Я и с ним хочу поговорить, — сказал Данте и открыл перед Ками дверь подъезда.

Такое галантное поведение смутило ее.

Ками толкнула дверь в квартиру. Та оказалась открыта. Рив всегда отпирал дверь перед ее приходом.

— Это ты?! — крикнул он из своей комнаты.

— Да. Можешь выйти на минуту?

— Только доделаю кое-что.

Ками повесила пальто на спинку стула, Данте вошел вслед за ней.

Он закрыл дверь и засунул руки в карманы. Его взгляд блуждал по убранству комнаты: потрепанная мебель, допотопная полка, доисторический шкаф. Рядом со шкафом стоял ее рюкзак, постельное белье было сложено на краю дивана.

— Твоя постель? — спросил он, недовольно посмотрев на бугристые подушки.

— Не суди, Данте. Ты не в том положении, — ощетинилась Ками.

— Я понимаю, — спокойно сказал он и перевел взгляд на чистую посуду, стоявшую рядом с раковиной, шкафы, молившие о кисти и краске, разномастную мебель. — Все эти годы вы жили так же? — спокойно продолжил Данте. Ками была уверена, что заметила, как больно ему было все это воспринять. — Меня от этого тошнит.

Ее сердце забилось с удвоенной силой. Она хотела выкрикнуть ему в лицо, что они оба знают, чья это вина. Но она видела, как его мучили угрызения совести, как он страдал от предательства близкого человека. Она не хотела сопереживать ему. Он этого не заслуживал. И все равно переживала за него. Ей захотелось коснуться его, успокоить.

— Мне даже представить трудно, через что тебе пришлось пройти, — прошептала она. Он всегда с такой теплотой в голосе говорил о своем кузене.

— Думаю, можешь, — сказал он многозначительно. — Все эти годы ты носила эту обувь, — кивнул Данте на ее потрепанные ботинки. — Незаслуженно. — Его голос упал до шепота.

Ее сердце сжалось. Смирение в голосе такого сильного мужчины, как Данте Галло, разбивало ее сердце.

— Что случилось? — спросила Ками и засунула замерзшие ладони в рукава свитера. Она никак не могла поверить, что он здесь, в этой комнате, и ее отец невиновен.

— Артуро погряз в долгах. Очень крупных. Это проблема его молодости. Никто из его родственников не знал об этом. Если бы он не вступил в сговор с Бенито, не присвоил мой проект и не опустошил счета компании, подставив твоего отца, его бы убили еще тогда. Как водится, неожиданное финансовое благополучие вернуло ему расположение кредиторов. Однако он снова не смог вовремя остановиться и опять попал в беду. Именно тогда он начал приставать к тебе, чтобы ты расплатилась с так называемыми долгами отца.

Рив вышел из своей комнаты. Увидев незваного гостя в такой поздний час, он растерялся. Когда Ками представила их друг другу, от растерянности не осталось и следа.

— Нам не о чем с тобой разговаривать. Забирай деньги и держись от нас подальше, — прорычал Рив.

Ками ничего не рассказала ему о том, что произошло между нею и Данте в Уистлере. Только то, что Данте отказался нанять ее на работу и что платежи шли на фальшивый счет. Он был вне себя от всего этого. Больше они не поднимали этот вопрос, чтобы сохранить мир.

— Папа ни в чем не виноват, — коротко сказала Ками и не поверила своим словам, настолько невероятной оказалась эта новость. Она объяснила, как могла, Риву, что произошло. Ее брат тут же переключил свое внимание на Данте.

— Когда ты об этом узнал? — требовательно спросил Рив.

— Несколько дней назад. — Данте потер подбородок. — Столько всего произошло, но мне нужно было сообщить вам, и… — Данте тяжело вздохнул. — Мне очень жаль, что ваш отец был замешан во всем этом. Я компенсирую вам все, что смогу, — сказал Данте, вынул из кармана пиджака узкий конверт и положил его на потрепанный кухонный стол. — Здесь деньги, которые ты перечислила на счет Бенито. Еще предстоит выяснить, какую сумму перечислил ваш отец до того, как уехать из Италии. Вы также можете претендовать на проценты и возмещение убытков. В письме от моего адвоката сказано, что это просто, — Данте указал кивком на конверт, — депозит, знак доброй воли. Наймите адвоката, пусть он свяжется с моим. Я оплачу судебные издержки.

— Ты шутишь?! — воскликнула Ками, помня, с каким трудом Данте пришлось восстанавливать свои потери в первый раз. — Разве это не сломает тебя? Я имею в виду в финансовом плане?

— Какая разница?! — рявкнул Рив. — Я бы хотел разбить ему лицо.

— Рив!

Данте только смотрел на него, как бы говоря: «Давай».

— Я собираюсь стать хирургом, — покачал головой Рив, хотя искушение и было велико. — А не калечить себе руку, как бы сильно ты ни заслуживал хорошей взбучки.

— Вины Данте здесь нет, Рив. Он такая же жертва, как и мы.

— Ему понадобилось десять лет, чтобы трезво оценить ситуацию. Он уволил тебя, не моргнув глазом.

Ками неосознанно прижала ладони к животу, думая, что это не все, что он сделал.

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной на Сицилию, — сказал ей Данте. Сердце Ками забилось в надежде, но тут же пропустило удар, когда он добавил: — Чтобы написать заявление.

— Черт возьми, — произнес Рив. — Мы будем общаться через адвокатов. Держись подальше от нас обоих.

— Рив, — вмешалась Ками. Ее брат не знал, что в этом споре была еще одна заинтересованная сторона, ради кого ей нужно постараться сделать все правильно. Но как? Ками была в растерянности. — Когда ты уезжаешь? — спросила она.

— Как только ты будешь готова.

— Тебе не обязательно это делать, Кэм.

— Мне нужно предупредить кого-нибудь на работе. Через четыре дня нам надо оплатить аренду. — Она хотела достать деньги из сумки, но Данте остановил ее, кивнув на конверт на столе.

— В конверте достаточно денег, чтобы полностью оплатить твое обучение и снять другое жилье. Ты можешь ночевать где хочешь, но она либо едет со мной, либо едет в отель. Я не позволю ей задержаться здесь еще хоть на одну ночь.

— Мы уже начали искать другую квартиру, — начал защищаться Рив.

И это правда. Он сдавал экзамены, она копила на страховой депозит. Риву было все равно, где жить. Лишь бы была крыша над головой. Но так как сейчас они жили вместе, то, объединив ресурсы, могли позволить себе что-нибудь получше.

Ками еще не сказала брату, что скоро им понадобится немного больше места.

— Бабушка хочет с тобой повидаться, — заметил Данте. — Она ничего не знала, пока я не рассказал ей, что Артуро арестовывают, и не объяснил почему. Она переживает, что вы двое пострадали, и хотела бы извиниться. Я хочу, чтобы она успокоилась раньше, чем позже.

— Это эмоциональный шантаж, — вмешался Рив.

— Подожди. — Ками вытянула перед собой руки. — Слишком много новостей для одного вечера. Я не могу связно мыслить, когда от меня несет прокисшим пивом и начос. Я хочу принять душ, а потом пойти спать. Иди в свой отель или где ты остановился. Я напишу тебе утром.


Данте все еще был в комнате, когда Ками вышла из душа пятнадцать минут спустя. Ничего нового за это время ей в голову не пришло. На самом деле она отчетливо осознала, как сильно устала. Она переживала и не была готова к появлению ребенка. И она боялась реакции Данте на эту новость.

Они с Ривом сидели за кухонным столом, документы лежали перед ними. Воздух потрескивал от напряжения.

— Ты должна была рассказать мне, — сказал Рив, когда она искала свою расческу.

— О чем? — Ками редко что-то от него скрывала, так что не могла себе представить…

— Что между вами что-то произошло. В Уистлере.

Ее сердце резко рухнуло в пятки. Она посмотрела на Данте.

— С какой стати ты ему рассказал?

— Он спросил.

— Да почему?… — Она бросила взгляд на своего брата, начинающего врача.

Он посмотрел на нее в ответ. Ками догадалась, что он вспомнил то утро, когда с беспокойством спросил: «Тебя снова вырвало?»

— Он отклонял твои переводы, — резко вставил Рив. — Я не мог понять почему.

Замечательно. Теперь он знал, как низко она пала.

— У меня есть право на личную жизнь, — пробормотала Ками, копаясь в сумке в поисках крема для рук.

— Ками, — произнес Рив и дождался, когда она посмотрит на него. — Нам это не нужно. — Он ткнул указательным пальцем в газету, лежавшую на столе перед ним. — Что бы ты себе ни напридумывала, ты ничего ему не должна. Теперь, когда мы больше не обязаны выплачивать долг, перед нами открыто столько возможностей. Я возьму академический отпуск в университете, если надо. Мы что-нибудь придумаем. Мы справимся.

Ками была так признательна ему в этот момент.

— Спасибо тебе, — судорожно сглотнула Ками. — Но… Мне пора идти. Ради папы.

Она старалась не думать об этом, но, как только произнесла эти слова вслух, Ками поняла, как сильно хотела, чтобы имя их отца было очищено.

— Тогда, пожалуй, пойду я, — хмуро ответил Рив.

— Нет, — запротестовала Ками. — Я пойду. — Ей все же надо думать о ребенке. Ее и Данте.

Она не могла смотреть на него. Ее руки дрожали, когда она начала собираться.

Глава 9

Данте держал себя в руках, пока ждал Ками. Когда он наконец увидел ее, его мир рухнул, совсем как стаканы с ее подноса. Она была такой же красивой, естественной и сладкой, какой он ее и запомнил.

Пока она не увидела его.

Она закрылась, как цветок перед грозой, отвернулась от него и отказалась с ним разговаривать. В этот момент он возненавидел Артуро всем своим существом за то, чего он стоил ему. Ее.

Данте не позволял себе думать о ней. Пока Вито снова не напомнил ему о ее существовании. Хотя он и беспокоился о ней. Все ли с ней в порядке? Хорошо ли она питается? Как ее нога? Каждый раз, когда он получал уведомление о переводе денег, он задавался вопросом: где она работает? где живет?

Кажется, нога все еще беспокоила ее. Но следующие несколько часов она провела на ногах, хрупкая и бледная. Волосы были уложены в грязный пучок, открывая хрупкую шею. Лицо сосредоточено.

Она улыбалась коллегам, но улыбка исчезала с ее лица, как только она поворачивалась в его сторону. Женщина, которая нахально ему ухмылялась, дразнила и позволила заглянуть себе в душу, исчезла.

Боже, как он скучал по ней.

Теперь она сидела рядом с ним, но между ними воцарилась непроницаемая и густая тишина.

Он думал, что придется долго уговаривать ее, но, конечно же, она хотела очистить имя своего отца. Данте и сам хотел это сделать.

Разговор с Ривом прошел как-то странно. Голосом Стивена говорил совсем молодой парень. И это было очень странно. Сотни извинений готовы были сорваться с губ Данте, когда он увидел ужимки своего старого друга в поведении Рива. Когда Рив в упор спросил его, не произошло ли что-нибудь между ним и Ками в Уистлере, буквально пригвоздив его к месту острым как бритва взглядом, Данте был так удивлен, что его лицо сказало всю правду еще до того, как он успел что-то соврать.

Неодобрение Рива уязвляло гордость Данте. Он понимал, что любая попытка заявить о благих намерениях будет встречена с презрением. Даже с подозрением.

Ками точно не хотела возобновлять их отношения. Она ясно дала понять, что ей это не интересно, еще до того, как он рассказал ей об Артуро. Она думала, что у них были неправильные отношения.

Тем не менее она здесь. Тихая и уступчивая, с ним рядом. Почти покорная. Если бы он не услышал стальные нотки в ее голосе, когда она разговаривала с братом, он бы подумал, что она защищается. Осторожничает. Данте казалось, что все карты у него в руках, как и прежде, хотя очевидно, что он все потерял.

Она, наверное, устала. Он, по крайней мере, уж точно. С того момента, как Вито сказал ему, что Артуро ворует деньги, Данте постоянно тошнило. От одной только мысли, чего это стоило Ками и ее брату. Когда он воочию увидел, как они жили, ему стало еще хуже. Он говорил чистую правду, когда заявил, что в том клоповнике Ками больше не останется.

Еще одно предательство, и еще одно горе. Хотя потеря Стивена была гораздо более несправедливой, с ней было труднее смириться. Все, что Данте видел в этом человеке десять лет назад, его слепая вера в идеи Данте, поощрение и стремление к успеху, отцовская гордость, были реальными.

Он сглотнул комок в горле. Данте искренне хотел почувствовать, как ему повезло, что в его жизни было три замечательных отца. Но чувство обмана не покидало его.

— Я не прощу себя за то, что вычеркнул твоего отца из своей жизни, — сказал он Ками, когда самолет выровнялся и стюардесса ушла, чтобы принести ромашковый чай. — Он был хорошим другом. Я не должен был бросать его детей на произвол судьбы.

Ками отвернулась к иллюминатору, наблюдая, как черное одеяло Тихого океана проплывало под ними.

— Я не знаю, что сказать, — еле слышно проговорила Ками. — Я слишком устала, чтобы с этим разбираться. Я просто хочу выпить чаю, заснуть и покончить со всем этим, когда мы доберемся до Сицилии. Ты не против?

— Нет. — Он хотел взять ее за руку, утешить. Рассказать все, что угнетало его все это время. — Иди в каюту, — кивнул Данте в сторону двери позади них.

— В этом самолете есть спальня? — фыркнула Ками. — И сколько их? А бассейн есть? Дорожки для боулинга?

Данте не понял, было ли это простое женское любопытство или же пример сухого остроумия, поэтому просто ответил:

— Только одна каюта. И телевизор, — кивнул он в сторону монитора, где можно было наблюдать за маршрутом.

— Мне и здесь хорошо, — сухо сказала Ками.

— Я останусь здесь, — ответил Данте, потерев переносицу. — Я войду в каюту, только чтобы предупредить тебя о турбулентности. Тебе придется вернуться на место и пристегнуться.

— Я в порядке, — упрямо повторила Ками.

Три слова, произнесенные слабым шепотом, наполнили его легкие бетоном.

Следующие полчаса Ками цедила чай и смотрела в черноту иллюминатора. В конце концов она уснула. Данте отстегнул ремни безопасности и отнес ее в постель. Ему очень хотелось остаться с ней. Ему так не хватало тепла ее тела, чтобы прогнать арктический холод, поселившийся в его душе.

Вместо этого он укрыл Ками легким одеялом и вернулся на свое место, где неожиданно для себя заснул. Ему приснилось, что Ками исчезла с борта самолета, и это выдернуло его из беспокойной дремы.

Его шея болела от неудобной позы, а глаза нещадно жгло, как будто их терли наждачной бумагой. Они пролетели большую часть пути.

— Нет, со мной все в порядке, — тихо говорила Ками стюардессе. — Просто я плохо переношу полеты. Бутербродов будет достаточно, спасибо!

— Укачивает? — спросил он Ками, когда она подошла к своему месту.

Она была бледна, волосы были расчесаны кое-как, в воздухе витал запах зубной пасты.

— Немного, — пробормотала она, избегая смотреть ему в глаза, и снова уставилась в иллюминатор.

— Еще несколько часов, — указал Данте на карту полета. Они пролетали над Средиземным морем.

Несмотря на обстоятельства, он очень хотел показать ей свою родину. Данте надеялся почему-то, что она полюбит ее так же, как и он.

— Данте… — еле слышно произнесла Ками. Она выглядела измученной.

Ее голос был настолько серьезным, что легкие Данте сжались от страха. В ушах звенело, он с трудом мог расслышать ее.

— Что случилось?

— Я беременна.


— Только попробуй спросить меня, чей это ребенок, — прошептала Ками, уставившись в проход, где в любую секунду могла появиться стюардесса.

Она бросила на Данте быстрый взгляд и снова задрожала от приступа утренней тошноты. Его лицо было непроницаемым. Он мастерски скрывал свои мысли.

Стюардесса принесла завтрак. Они ели в полной тишине.

— Все, что было между нами, было только ради мести? — спросила Ками, когда они снова остались наедине. — Я очень доверчива и знаю, как ты был зол…

— Ками. — Его рука сжалась над ее запястьем, нежная, но тяжелая, как патока. — Мне надо немного времени… Когда ты узнала? — спросил он после долгой паузы.

— Несколько дней назад. Я не нарочно.

— Мы справимся.

Это ее воображение или в его голосе действительно звучала гордость и эйфория? — Ты собиралась мне рассказать?

Ками даже не заметила, что заламывает руки.

— Я не знала, что делать. Когда ты появился прошлой ночью… Почему с нами постоянно что-то происходит? Катастрофа на катастрофе.

Данте вздрогнул. Стюардесса принесла свежий кофе.

Они закончили завтрак в уютной тишине, почти дружеской, как в их самое первое утро в Уистлере, когда еще была надежда на нечто большее, чем месть и долги, вина и злоба.

— Ты оставляешь его. — Ками не была уверена, приказал он или спросил.

— Надеюсь, — прошептала она. — На таком раннем сроке трудно делать прогнозы. Поэтому в первом триместре никому ничего и не говорят.

Он прожег дыру в ней своим взглядом. Ками пожала плечами, защищаясь.

— В жизни у меня было много разочарований. Я не хочу надеяться, что все будет так, как я хочу.

— Звучит довольно искренне с твоей стороны, — прикрыл глаза Данте. — Мне было лучше, когда я думал, что ты мне лжешь.

Данте хотел узнать, как проходит беременность, но промолчал. После этого они мало разговаривали. Он сделал несколько звонков, разговаривая по-сицилийски. Ками попыталась скоротать оставшееся время за книгой.

Когда уши заложило от смены высоты, она выглянула в иллюминатор и ударилась головой о стекло, пытаясь не упустить из виду сверкающую вершину.

— Это Этна?

— Да, а что? — улыбнулся он.

Сердце Ками дрогнуло от волнения, она сказала:

— Я помешана на горах. Как красиво.

— Я думал, ты помешана на лыжах.

— Это одно и то же. — Она прислонилась к стеклу, но все равно не успела разглядеть пик, когда самолет пошел на вираж. — Когда я впервые приехала в Италию, я поговорила с пенсионером, который посетил почти все горнолыжные курорты мира. Я даже не знала, что в горах Этны есть курорт, но он сказал, что это один из его любимых курортов, потому что виды на Средиземное море захватывающие. Я составила свой собственный список и прочитала обо всех горах. Это было еще до того, как нам пришлось вернуться в Канаду.

— Тебе нельзя кататься на лыжах, — напомнил Данте. — Пока нельзя.

— Пока нельзя, — тупо согласилась Ками, поняв, что это будет первая огромная поправка в ее жизни ради новой жизни, которая росла внутри ее.

Ее не пугала необходимость заботиться о ком-то. Но тот факт, что она снова столкнулась с периодом темной неизвестности, огорчил ее. Ками пройдет через все сложности, в этом она ни капельки не сомневалась, но она не знала, как она это сделает. Воздух стал тяжелым и гнетущим.

Может, потому, что они приземлялись. Она вдруг соскучилась по дому.

Но она почувствовала странное умиротворение, когда вышла из самолета и пошла по асфальтированной полосе к кобальтово-синей спортивной машине Данте. Было что-то такое в его спокойной уверенности, что успокоило и ее. Данте откинул крышу кабриолета. Теплый послеобеденный воздух ласкал ее кожу, когда они отъехали от частного аэродрома и направились в сторону дома. Ками вздохнула и расслабилась.

Она не успевала вертеть головой, чтобы увидеть все красоты этой страны. Печать старины была везде.

В конце концов они проехали по извилистой дороге через виноградник, поднялись на холм, въехали в пролом в изгороди и остановились перед огромным каменным зданием, похожим на средневековый замок с его пыльными камнями и виноградной лозой, поднимавшейся по его стенам.

— Это отель?

— Это мой дом. — Она услышала смех в его голосе и, нахмурившись, уставилась в его спину, когда он вышел из машины.

Ну и откуда она могла это знать? Она знала, что он богат, но не знала насколько. Ками медленно закипала на пассажирском сиденье, когда Данте открыл дверь и предложил руку, чтобы помочь выйти из машины.

— Красиво, — прошептала она.

— Это очень старый замок. Дед провел сюда электричество, трубопровод, установил сантехнику. Несколько лет назад я отремонтировал кухню и следил за состоянием замка. Бабушка любит это место.

— Бернадетта здесь?

— Конечно.

— Но что она подумает… Я не хочу, чтобы она знала…

Было тяжело, очень тяжело смотреть ему в глаза, особенно когда выражение его лица стало таким серьезным.

— Все будет в порядке, Ками.

Как он может быть во всем так уверен!

— У нас и так достаточно проблем, — твердо заявила Ками. — Давай пока ничего не будем говорить.

— Если ты настаиваешь, — скупо проговорил Данте.

— Я могу с тобой спорить. Мне это нравится, — сказала Ками, когда он достал ее рюкзак из багажника.

— Ты много раз добивалась своего, — подхватил он.

Ее дыхание сбилось, когда она вспомнила, как дразнила его, примеряя платья. Он не раз позволял ей играть ведущую роль в их любовных играх, но она знала, что он только позволяет. На самом деле Данте всегда контролировал ситуацию.

Сейчас он, конечно же, был не таким игривым. Все воспоминания об их сексуальных играх исчезли из ее памяти, когда он показал ей комнату для гостей.

— Это твои комнаты, и ты уже должна быть подключена к нашей сети Wi-Fi. — Он вытащил телефон и указал на планшет. — Позвони своему брату. Он захочет знать, что ты добралась благополучно. Пожалуйста, оденься к ужину. В семь. Твоя одежда в шкафу.

Он оставил ее, дав возможность исследовать комнату, и она была благодарна за время. Ей нужно было прийти в себя. Она оставила сообщение Риву, задремала в ванне, затем заглянула в шкаф, где нашла одежду, которую Данте купил для нее в Уистлере.

Она не знала, что с этим делать, но, когда взглянула на виноградник со своего личного балкона и увидела изобилие и богатство окружавшего ее пейзажа, Ками не смогла заставить себя встретиться с его бабушкой в поношенных джинсах и драной футболке. Она нашла чемоданчик с косметикой, который также оставила прошлой ночью в его номере, и нарисовала на своем встревоженном лице некое подобие уверенности, а затем надела новое платье, на котором все еще была бирка.

Когда Данте пришел, чтобы проводить Ками к ужину, он уже был гладко выбрит. От него вкусно пахло мылом и специями и чем-то еще, что она инстинктивно признала как сицилийское. Это был запах его дома. Источник всего, чем он был. И этот запах наполнил ее сердце тоской.

Он осмотрел ее простое синее платье с вырезом в форме сердца и обтягивающим лифом. Данте промолчал. Это платье было самым скромным. Она пыталась проявить благопристойность перед бабушкой Данте, но вдруг почувствовала, что ищет в поведении Данте хоть какой-то знак, что ему понравилось, как она выглядит. Что он все еще находит ее привлекательной.

Что он хочет поиграть с ней в дурацкую игру «Неделя высокой моды».

Она покраснела и посмотрела на его начищенные ботинки.

— Сюда, — указал направление Данте, раздавив ее хрупкое эго своим молчанием.

Ками заставила себя идти по коридору с красной дорожкой с высоко поднятой головой. Плечи расправлены. Хотя было больно. Она подозревала, что картины, украшавшие стены коридора, были подлинниками. Несомненно, люди, изображенные на них, имели богатую родословную. Она чувствовала себя некомфортно, потому что в ее родословной нет именитых предков.

Ками и Данте вошли в гостиную.

— О, моя дорогая, — поднялась им навстречу Бернадетта.

Она постарела. Это расстроило Ками. Бедная женщина столько пережила. Сначала ее держали в неведении, а потом она узнала, что ее внук не только совершил преступление, но ему грозит реальное уголовное наказание.

— Не волнуйтесь за меня, — сказала Ками, беря дрожащие руки пожилой женщины в свои. — Вам и так есть о чем беспокоиться. Со мной все в порядке.

Данте нетерпеливо откашлялся. Ками это не понравилось. Она сосредоточила все свое внимание на Бернадетте, села вместе с ней на диван, чтобы успокоить ее.

— Ты была так добра ко мне. Так добра. А наша семья так подло с тобой поступила, — хрипло говорила Бернадетта.

— В этом нет вашей вины.

— Разве? Возможно, я была слишком снисходительна к матери Артуро. Она была необузданным ребенком. Надо было перевезти Артуро жить к нам после развода его родителей. Все бы могло обернуться иначе. — Она подняла четки и прижалась к ним губами.

— Пожалуйста, не зацикливайтесь на вещах, которые нельзя изменить. — Ками нежно сжала свободную руку Бернадетты. — Мы с Данте сделаем все как нужно. Обо мне не беспокойтесь. Почему бы вам не рассказать мне о вашей поездке к племяннице в Ванкувер? Вы увидели все, что хотели?


— Спасибо, что отвлекла ее, — поблагодарил Данте несколько часов спустя, когда бабушка легла спать, и он остался наедине с Ками.

— Она такая замечательная. Но мне безумно любопытно посмотреть на твой домашний кинотеатр. — Она подошла к железным перилам на южной террасе, которая выходила на нижние склоны. — Как бы я могла догадаться, что это древний амфитеатр?

Музыка зазвучала, когда они заканчивали ужин, привлекая внимание Ками. Бернадетта рассказала, что это постройки древних греков, с большой осторожностью восстановленные дедом Данте, по просьбе самой Бернадетты. Ей нравилось слушать театральные комедии и самой подбирать постановки.

— Мы можем спуститься, если хочешь. Похоже, они все еще репетируют. Если только ты не устала?

— Мое тело думает, что сейчас середина дня. С удовольствием. — Ками захватила накидку, и они начали путь. Через мгновение она глубоко вздохнула и выдохнула. — Здесь фантастически пахнет. Это апельсины?

— У нас есть роща, да. Как твоя нога?

— В порядке. — Она резко остановилась и требовательно спросила:

— Ты только что цыкнул на меня?

— Ты постоянно это говоришь. С тобой не все в порядке. — Данте давно обратил внимание, как она напряжена, с какой осторожностью ступает на больную ногу. А теперь еще беременность. Он все еще не мог поверить в эту новость.

— Я в полном порядке. — Ками плотнее закуталась в накидку и продолжила идти. — Ты меня совсем не знаешь.

— Неправда, — сказал он себе под нос, но она снова остановилась.

— Все, что ты обо мне думал, было неправильно, — ответила Ками и отвернулась. — Все, что я думала о тебе, было неправильным толкованием, — с болью в голосе проговорила она.

Тем не менее она носит его ребенка. Хочет его.

Новость о предстоящем отцовстве грела душу, кто бы мог подумать? Бабушка бы обрадовалась новости о ребенке, но она сойдет с ума, если что-нибудь случится с малышом. Черт бы побрал Ками за то, что она заложила это зерно сомнения в его разум. Он уже привык к самой идее, что станет отцом. Он сойдет с ума, если что-то пойдет не так.

— Данте!

Они вошли на сцену, залитую светом. Люди поприветствовали его. Он представил Ками режиссеру и актерам. К удивлению и восторгу Ками, все оказались достаточно любезны, чтобы сыграть для нее часть сцены.

— Жаль, что я не смогу увидеть само представление, — сказала она, когда они поднимались обратно на виллу. — Это было потрясающе.

— Почему ты так думаешь?

— Они сказали, что премьера через месяц. Не думаю, что пробуду здесь больше пары недель.

— Ты сможешь посмотреть столько спектаклей, сколько захочешь, — рассмеялся Данте ее наивности. — Теперь это твой дом. Мы поженимся, Ками, — сказал Данте. Девушка резко остановилась посреди темного виноградника и тупо уставилась на него. — Ты должна была это понять.

Может, конечно, она уже давно не мечтает о принце на белом коне и предложении руки и сердца, чтобы как в сказке, но серьезно? Он вот так сделал ей предложение? Только что все ее девичьи мечты смылись в унитаз с неприятным звуком.

— И жили они долго и счастливо, — пробормотала Ками.

— У нас нет выбора, — добавил Данте, заставив ее рассмеяться над тем, насколько жестоким он был.

— Ты совсем из ума выжил. — Ками пошла в сторону виллы, но он схватил ее за руку.

— Давай поговорим здесь. Окна открыты. Бабушка может проснуться и услышать нас, если мы подойдем ближе.

— Ты вообще себя слушаешь?

— А ты? Долг перед семьей — это все для меня. — Данте еще крепче сжал ее руку, пока впечатывал свои слова. — Теперь ты часть семьи. — Он сделал шаг вперед, положил руку ей на живот и глубоко вздохнул.

Мир затих, и она представляла, что может чувствовать сердцебиение их ребенка, пульсирующее через них обоих, связывая их вместе незабываемыми маленькими импульсами.

— Наш ребенок — часть твоей семьи, но не я, — сказала Ками. — Что ты собираешься делать со своей семьей? Бросить в беде кузена, который тебе как родной брат?

Данте с шумом выдохнул сквозь стиснутые зубы. Он отпустил руку Ками и сжал пальцы в кулаки.

— Он мог все это уничтожить, — признался Данте, окинув взглядом окружавший их пейзаж. — Это он предал меня. Всех нас.

— Он признался?

— Нет.

— Все еще может измениться. Хочется верить, что Артуро не причастен к краже. Ты представить не можешь, как сильно мне нужно, чтобы это оказалось правдой, но этот кошмар бесконечен. И, откровенно говоря, — Ками бросила на него мимолетный взгляд, — я не могу отделаться от мысли, что все это время ты винил моего отца. Поэтому если ты уже не злишься на меня за то, что я не виновата в бедах твоей семьи, то скоро будешь. Все в твоей семье будут злы на меня.

— Это неправда. Моя бабушка точно не будет на тебя злиться.

— Разбирательство затянется на годы, Данте. Ты потратишь уйму денег и сил. Я знаю, насколько все будет ужасно. Я не хочу быть твоей женой, когда ты решишь, что ненавидишь меня еще больше, чем раньше.

Ками замолчала. Ее горло сжалось.

— Наконец-то мы подошли к сути вопроса. Не только я переполнен ненавистью, не так ли?

Жар разочарования поднялся в ней.

— Да! Да! Я ненавижу тебя, — прошипела Ками, стараясь быть как можно тише. — Артуро или Бенито, какая разница. Все это время ты давил на меня. Я ненавижу тебя, и я ненавижу себя за то, что я такая безвольная, переспала с тобой и забеременела. Во всем мире не найдется более сильного способа связать нас навсегда.

— Тем не менее мы здесь, — спокойно ответил Данте, стараясь скрыть разочарование в своем голосе, и притянул Ками в свои объятия. — Связаны ребенком, которого зачали. Но если ты думаешь, что нас связывает только ребенок, значит, была очень невнимательна, когда мы делали этого малыша, — поддразнил ее Данте и накрыл ее рот своими губами. Поцелуй был дикий, страстный, жгучий, как и чувства, которые их соединяли.

И как и раньше, как и всегда, все снова вышло из-под контроля. Она обвила руки вокруг его шеи, зарылась пальцами в его мягкие волосы, наклоняя его голову ниже, чтобы углубить поцелуй, почувствовать его язык своим.

Это была борьба и воссоединение. Гнев и тоска. Столкновение и ярость, отчаянная сердечная боль, заставившая ее прижаться ближе к его жаркому телу, не отталкивать.

Естественная потребность Данте доминировать заставляла его взять все под контроль, но она не хотела этого. Не в этот раз.

Она была слишком взбешена. Он использовал ее, и на этот раз она использовала его. Она царапнула его нижнюю губу зубами и выгнулась, чтобы отвернуться от него.

Одним резким движением Данте сорвал платье с ее плеч. Ками отступила, глаза расширились от шока, когда воздух коснулся ее обнаженного тела. Они были на улице, на винограднике.

— Ты права, — прорычал Данте. — Не здесь.

Когда он, казалось, взял себя под контроль, что-то вызывающее, злое, невероятно тревожное поднялось в нее. Ей просто необходимо было знать, что в данный момент она сильнее его. Что ее воля может одержать верх.

Данте начал поворачивать ее к дому, но Ками лишь теснее прижалась к нему.

— Нет, здесь. — Ками обняла руками его шею и обхватила его талию ногами.

Они снова целовались. Данте выругался ей в губы, когда опустил Ками на землю. Прохладная трава щекотала ее обнаженную спину.

Его горячий рот скользнул по ее шее, и она открыла глаза.

— Мне не нравится, с какой легкостью ты воспламеняешь меня, Данте. Даже когда я выигрываю, выигрываешь ты. Ты владеешь мной.

— Я чувствую то же самое, черт бы тебя побрал. — Данте прижался лбом к ее лбу. — Как ты можешь этого не знать? Ты все, что я сейчас могу видеть. Ты для меня весь мир. Думаешь, мне нравится такое положение дел?

Его бедра опустились между ее раскинутых ног. Его твердое естество прижалось как раз там, где Ками так жаждала его почувствовать. Его слова и тяжесть его тела… Она горела. Ками закинула ноги на талию Данте и принялась лихорадочно расстегивать пуговицы на его рубашке.

Ками мысленно предупреждала себя не терять голову. Но все разумные мысли куда-то испарились, как только Данте втянул в рот тугую горошину соска.

Она понимала, что должна чувствовать себя использованной. Он ею манипулирует. Но его забота, сдерживаемое желание, поклонение ее телу и ей самой были доказательством их безумной неземной связи, которая не должна существовать, но существует.

Ками не хватило терпения расстегнуть все пуговицы. Она вытащила полы рубашки из-за пояса брюк и коснулась его теплой кожи. Они оба застонали. Его рот двинулся вверх и, как это часто происходило, задержался на ее ключице, где крошечная белая линия требовала его особого внимания.

Мгновение спустя ее трусики оказались в кустах. Данте расстегнул молнию на брюках. Ками сама погрузила его горячее естество в себя и всхлипнула от облегчения, когда он полностью наполнил ее собой.

Данте вошел в ее тело одним резким толчком и застонал.

Они словно остались одни во всем мире.

Ками провела ногтями по разгоряченной коже, поощряя жесткие толчки. Оргазм был настолько быстрый и сокрушительный, что Ками вскрикнула. Данте заглушил ее крик поцелуем и застыл. Ритм его толчков не давал оргазму утихнуть. И вскоре Ками вновь поднялась на вершину блаженства, но крик ее наслаждения не остановил Данте.

Снова и снова волны удовольствия проходили сквозь ее тело. Ками уже не понимала, где заканчивается она и начинается он. Все, что она знала, — это то, что он был орудием ее экстаза и она никогда его не отпустит.

Только когда она наконец признала, что он был частью ее, Ками почувствовала, как мышцы его спины напряглись. Он запрокинул голову и застонал, наконец присоединившись к ней в высшей радости.


Она была мягкой и легкой, ее шелковистые волосы щекотали нос, ее запах, чистый и знакомый, теперь смешался с ароматом его дома: апельсиновый цвет и плодородный вулканический пепел.

Его просто переполняло чувство собственничества. Она его. Если ему понадобится это снова доказывать, он сделает это с превеликим удовольствием. Каждый день, каждый час их жизни, если потребуется.

Данте не мог насытиться ею. Крик ее освобождения все еще звенел у него в ушах.

— Я не пользовался презервативом.

Он даже не подумал об этом.

— Ущерб уже нанесен.

Верно, но он должен был хотя бы подумать об этом. Однако мозги отказывались работать.

— Знаешь, я боялась, что ты больше не хочешь меня. Или не захочешь, — пробормотала Ками.

— Не думаю, что это когда-нибудь случится.

— Но это ничего не решает, Данте. — Она толкнула его в плечо, безмолвно прося отпустить ее и позволить сесть. — И ничего не меняет.

Травинки прилипли к ее коже. Он коснулся ее спины и плеч. В лунном свете она была похожа на богиню, околдовавшую его своей переливающейся красотой. Вид ее узкой спины разрушил все его барьеры, которые он так тщательно возводил годами.

— На самом деле если что-нибудь и может доказать, насколько разрушительным может стать наш брак, это сумасшедшее влечение.

— Тебе кажется, что наша связь неправильная? — горько спросил Данте. — Потому что для меня это безумие, да. Но я никогда не использовал нашу связь, чтобы навредить тебе.

— Я чувствую себя маленькой, — вздохнув, призналась Ками. — Ты заставляешь меня чувствовать себя такой.

— А твои?

Ками не нравилось, насколько уязвимой она себя чувствовала из-за этого вопроса. Их занятия любовью обнажили ее душу. Нужно копать слишком глубоко, чтобы точно ответить на этот вопрос.

— Я была девственницей. Конечно, я придаю этому слишком большое значение.

— Это не так. Для меня этот факт тоже многое значил.

Ками не могла смотреть на него. Она боялась, что он обманет ее.

— Это не значит, что мы должны продолжать делать это. Или испортить все поспешной свадьбой.

— Испортить? Каким, интересно, мужем ты меня представляешь?

— Ты не хочешь жениться, — напомнила ему Ками. — Уж точно не на мне.

— Я солгал тогда, — ответил Данте, положив ладонь на спину девушки. — Но я хочу жениться на матери моего ребенка. Может, я и не представлял себя в качестве твоего мужа, когда у нас был роман, но я увидел достаточно страсти и совместимости… в других аспектах. Поэтому думаю, что у нас многое получится.

— Не хочу быть твоим наркотиком.

— Ты назвала наши отношения ядовитыми. Давай подберем слово получше.

Он говорил отрывисто. Ками казалось, что она идет по канату над бездной и может упасть в любую минуту.

— Ты живешь в нищете, Ками. — Он сел рядом с ней. Вся его фигура была напряжена. — Я не жду, что ты простишь меня за это. Брак — лучшая компенсация, которую я могу предложить. Ты будешь иметь право на половину моего состояния, и наш ребенок унаследует все это.

— Мне не нужны твои деньги, Данте. — Ками вздохнула с облегчением.

— Чего же ты хочешь? Жить одной в Канаде? Запретить мне видеться с ребенком? Откажешь ребенку во всем этом? Ты права. Я не позволю тебе это сделать.

Ей нужно его сердце, его любовь. Но она никогда не получала то, что хотела. Никогда. Ками натянула рукава платья, нашла босоножки.

— Давай дождемся результатов официального расследования, а потом посмотрим, что делать дальше.

Данте встал, натянул брюки, отряхнул колени и попытался застегнуть рубашку. Но пуговиц не было.

— Что же ты со мной делаешь, — пробормотал он. — Если тебе нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью о свадьбе, — вперед.

Ками фыркнула и ушла.


На следующее утро после завтрака Бернадетта с большой гордостью провела Ками по галерее семейных фотографий, назвала десятки имен и степень родства. Ками не запомнила ни одного имени. Но ее внимание привлекла свадебная фотография Бернадетты. На фотографии молодая Бернадетта выглядела ошеломленной. Ее муж был таким красивым и сильным. Ками прекрасно понимала, почему Бернадетта согласилась выйти за него.

— Данте очень похож на него. Наверное, вы его очень сильно любили.

Бернадетта не отвечала. Ками испуганно посмотрела на нее.

— Да, очень сильно, — улыбнулась Бернадетта реакции Ками и снова посмотрела на фотографию. — Хотя не сразу. Мы заключили брак по расчету. Для него это был обходной путь, чтобы избежать какой-то бумажной волокиты. Я хотела освободиться от гнета отца. Он был милым, но очень строгим мужчиной. Я почему-то думала, что с Лео мне будет легче. Данте похож на него по темпераменту.

— О, бедняжка, — поддразнила Ками.

— Да. Желание командовать у них в крови. Галло, одним словом. — Она смотрела на Ками так, как будто видела ее насквозь. — И они не часто влюбляются. Но если отдают кому-то свое сердце, это навсегда.

Ками очень старалась не желать невозможного.

— А как это было у вас? — с тоской в голосе спросила Ками. — Много прошло времени?

— Я сопротивлялась, сколько могла. Я даже не планировала ложиться с ним в постель, хотела сохранить себя для настоящего мужа. Я не продержалась и дня, — хитро подмигнула Бернадетта. — Лео был очень убедителен. — Ками не смогла удержаться от смеха. Слишком удивительно для такой старой женщины шутить о сексе. — Если бы я не была такой упрямой, первые годы замужества могли бы быть проще. Но мне просто необходимо спорить с ним. Но мы притерлись друг к другу. Как и вы с Данте.

Пульс Ками участился. Первой мыслью было, что Бернадетта каким-то образом услышала их в винограднике прошлой ночью.

— Вчера ты не попробовала наше восхитительное вино, — внезапно сменила тему Бернадетта и мягко посмотрела на Ками: — Если ты думаешь, что я не обратила внимания на ваши с Данте фотографии с открытия «Тэбор», — ты недооцениваешь мое желание поскорее женить моего внука. У моих мальчиков, может быть, и есть от меня секреты, но они их не умеют скрывать.

— Я… — прошептала Ками. Ей пришлось прочистить горло. — Я не хочу, чтобы вы думали, что я все подстроила. Я сама не до конца верю в это.

Бернадетта нравилась Ками. Ей было сложно представить, как она со всем будет справляться, если потеряет единственную союзницу.

— О, моя дорогая, никому не под силу использовать Данте. Единственная причина, по которой Артуро смог это сделать, — они всю жизнь были близки, — с горечью проговорила женщина. — На самом деле я боюсь, что произошедшее между ними может сломать Данте. Единственное, что может спасти его, — твое прощение.

— Пожалуйста, не вмешивайте меня в это, Бернадетта.

— Если ты отвергнешь его, если откажешь ему в его праве на ребенка, он всю жизнь будет винить себя за это и превратится в еще большего циника, чем сейчас. Теперь я лучше понимаю эти последние годы: дело не только в неожиданной смерти Лео и том, что Данте пришлось взять на себя бразды правления корпорацией. Не это сделало Данте таким черствым. При этом я понимаю, что чувство горечи может уничтожить его. Совсем скоро он отвернется от меня и от людей, которые его любят. Единственное, что может спасти его от такой участи, — любовь.

— Не давите на меня, — произнесла Ками, откинув волосы с лица. — Он не любит меня, — прошептала Ками. Как же было больно произносить это вслух.

— Пока не любит, но есть только один способ удержать такого сильного мужчину — притвориться слабой. И это я знаю по собственному опыту.

— Я не вы, Бернадетта.

— Нет, ты намного храбрее. Думаешь, я смогла бы на огромной скорости спуститься с горы?

— Вот ты где, — сказал Данте, входя в гостиную. — Нам скоро надо ехать.

Сегодня у них первая встреча со следователем.

— Ты сделал меня самой счастливой женщиной на свете, Данте, — воскликнула Бернадетта и улыбнулась внуку. — Представить себе не могу, как бы я смогла пройти через все это без какого-нибудь приятного воспоминания. Свадьба, внуки, которых мы ждем с нетерпением.

Ками подавилась.

Данте посмотрел на нее так же, как и в тот раз, когда Бернадетта предложила им двоим отправиться кататься на лыжах: не спорь с ней.

Он наклонился, чтобы поцеловать бабушку в щеку и сказал:

— Я рад, что ты довольна.


— Она догадалась, и я не знала, что сказать, — проворчала Ками, когда они были в машине несколько минут спустя. — Прости меня.

— Почему? — спросил Данте сухо. — Теперь мы можем спать вместе.

— Ты… — закатила глаза Ками. — Ты не сердишься?

— Я сказал тебе вчера вечером, что хочу жениться на тебе. Ты свыклась с этой мыслью намного быстрее, чем я ожидал. Спасибо бабуле.

— Я все еще думаю, что это ужасная идея.

И все же спустя несколько дней думать об этом стало проще. Несмотря на то, насколько трудными были их встречи, каким импульсивным и вспыльчивым он был, никто и никогда не заботился о ней так, как это делал Данте. В перерывах между деловыми совещаниями он показал ей свой остров, баловал ее неожиданными покупками и приставал к ней с советами, что необходимо правильно питаться, много отдыхать и пользоваться солнцезащитным кремом. Это было трогательно и мило и давало некоторые надежды на будущее.

Ночи… О боже, ночи. Она могла провести всю оставшуюся жизнь, наслаждаясь его великолепным телом. По крайней мере, здесь у нее сомнений не было.

На самом деле, по мере того как лето приближалось к своему зениту, врач подтвердил, что беременность протекает идеально, и брат пообещал, что прилетит на свадьбу, Ками почти начала верить, что у них с Данте есть шанс.

Она почти верила, что когда-нибудь, так или иначе, Данте полюбит ее так же сильно, как она любит его.

Она снова себя обманывает? Сомнения начали одолевать ее, когда она листала каталог свадебных платьев. Ками оторвала взгляд от фотографий в альбоме и посмотрела на Этну. Она находилась словно в сказке.

Ками прошла трудный путь, чтобы не верить в них. Но как же она оказалась в одной из них? Как долго это продлится?

Отчаянно желая успокоиться, она отправилась на поиски своего суженого. В последнее время на него многое свалилось. Независимо от того, насколько он был занят работой или чем-то еще, он всегда был рад ее видеть. Иногда он делал перерыв и водил ее в кафе на обед, иногда легкий поцелуй превращался в сексуальную борьбу прямо на рабочем столе. Его физическое влечение к ней поддерживало в Ками уверенность в их будущем.

Однако сегодня он был не один. Ками остановилась у двери, не желая прерывать совещание. А затем и вовсе замерла на месте, когда услышала свое имя.


Если бы кто-то из его более темпераментных родственников решился спорить с ним, Данте, возможно, воспринял бы это менее серьезно, но его дядя Джорджио был налоговым аудитором, одним из самых стойких и логичных людей, которых знал Данте. И ко всем своим родственникам относился одинаково, не выделяя кого-то одного. В общем, он всегда был надежным посредником.

— Отложим поведение Артуро в сторону. Беременность девушки выгодна.

— Ты немного опоздал с разговором по душам.

— Ты уже сделал тест на отцовство? Ты слишком торопишься со свадьбой. Такая импульсивность тебе не свойственна, Данте.

Данте знал это. Когда он уехал в Канаду, он хотел сделать все возможное, чтобы возместить Ками и ее семье ущерб, причиненный поступком Артуро. Да, в глубине души он хотел ее снова увидеть, но, учитывая обстоятельства, не ожидал, что она сядет с ним в самолет, не говоря уже о том, что ляжет в его постель.

— Ты даже не знаешь наверняка, твой ли это ребенок. Нам и так есть что терять. Тебе необходимо настоять на тесте на отцовство, прежде чем жениться на ней, и подождать, пока вина Артуро не будет доказана в суде. Ты не несешь ответственности за его действия или чьи-либо еще, но ты несешь ответственность за свои собственные действия. Осторожность не помешает. Лучше убедиться, что ты все видишь в правильном свете, а не то, что хочешь видеть.

Это больно, потому что это правда. Он никогда не подозревал о причастности Артуро, потому что это было слишком большим предательством. Вместо этого он позволил себе увидеть вором Стивена.

— Держите ухо востро, — продолжал Джорджио. — Даже если ребенок твой, не забывай о ее мотивах. Она была в трудном положении. Не похоже, что это дитя любви.

Данте вздрогнул от этого замечания. Он не рассматривал подобную возможность, потому что любовь означает, что он станет еще более уязвим перед ней, чем уже есть.

— Я тебя услышал, — сказал Данте лишь для того, чтобы его дядя ушел, прежде чем он окончательно раскроет себя. — Я еще подумаю над этим.

Джорджио ушел. Данте стоял у окна, раздумывая над их с Ками отношениями. Он был слишком восприимчив к ней. Слишком зависим от нее.

Но часть головоломки, которой не было у его дяди, заключалась в том, что Ками никогда не лгала ему. Он начал их общение с осуждения ее и ее семьи, но она раз за разом доказывала, что она заслуживает доверия.

Пот выступил у него на лбу, когда тревожно-яркое воспоминание всплыло в его памяти. Ее первый раз. Она доверила ему свою жизнь. А когда у нее был шанс уйти от него, может быть, не с богатством Мидаса, но с достаточной суммой по сравнению с тем, на что она жила до встречи с ним, Ками оставила все на полу гостиничного номера.

Ками пыталась добросовестно платить долг отца. А когда узнала, что ее отец ни в чем не виноват, не загорелась желанием вонзить кол в его черствое сердце. Она не стала скрывать от него ребенка. И согласилась выйти за него замуж несмотря на то, как он разрушил ее жизнь.

Ками никогда его не предавала. Она была самой стойкой, верной, милой…

Голубая вспышка привлекла его внимание. Его шофер нес ее потрепанный полный рюкзак к машине.

О, черт возьми, нет.


Что еще она могла сказать Бернадетте, кроме как «простите»?

Держа ручку над бумагой, Ками чуть не написала: «я не такая храбрая, как вы», но ей стало стыдно за то, что она сбежала. А что она должна была сделать? Смириться с тем, что у нее над головой занесен топор? Она не могла. Все хорошее когда-нибудь кончается.

С ней это происходило постоянно. Она бы предпочла самой выбирать, как и когда расстаться с Данте, чем в будущем переживать о неудавшихся отношениях гораздо глубже. Уже сейчас Ками было так больно, что она едва могла дышать.

— Какого черта ты делаешь? — спросил Данте, входя в библиотеку. Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что задрожали стекла.

Резкий шум пронзил ее существо. Агония, которую она с таким трудом сдерживала, захлестнула ее, как цунами. Ками старалась сидеть прямо в антикварном кресле деда Данте, но, когда Данте подошел к ней вплотную и оперся руками на стол, Ками мечтала провалиться сквозь землю. Она вскочила, обхватив себя руками.

— Мой сицилийский не очень хорош, — сказала она, услышав напряженность в его голосе, — но я поняла суть. Ты хочешь сделать тест на отцовство. Отлично. — Ками бросила ручку на стол. — Но я не собираюсь выходить замуж за человека, который не верит мне на слово в чем-то настолько простом.

— Ты позволишь одному грязному обвинению разрушить жизнь, которую мы пытаемся построить? Ну и у кого из нас проблемы с доверием?

— О, Данте, перестань. Одного обвинения оказалось достаточно в первый раз. Одно-единственное обвинение до сих пор разрушает мою жизнь.

Сквозь затуманивающие зрение слезы Ками увидела, как голова Данте дернулась назад, как будто ее слова по-настоящему ударили его. Его лицо исказилось от волнения. Что-то похожее на… отчаяние промелькнуло в его взгляде.

— И ты не можешь простить меня за то, что я поверил моему кузену, а не твоему отцу?

Как так получилось, что она могла выдержать свою боль, но не его?

— Дело не в прощении. Я хотела верить, что мой отец невиновен, несмотря на доказательства. Я полностью понимаю, почему ты не можешь поверить, что твой кузен мог так поступить. Мы хотим верить в людей, которых любим.

Как она могла признаться в своей любви, если не была уверена в его чувствах.

Как же горько. Ками просто не могла смириться с этим. Ведь ее сердце принадлежит ему.

— Ты никогда не поверишь мне. — Ками закусила губу. — Я не хочу всю жизнь прожить несчастливо. — Ками помахала рукой между ними. — В нас. Я не хочу строить воздушные замки.

— Я люблю тебя, — сказал Данте.

Слова прошли сквозь Ками как стрела, заставляя ее сделать резкий вздох.

— Не надо. По крайней мере, не лги мне.

— Ты думаешь, что я буду лгать о таком? — Он схватил ее за плечи, повернув к себе лицом. — Я должен был… — Данте крепче сжал плечи Ками, показывая глубину эмоций, бушевавших в нем. — Я должен был сказать это, когда мы еще были в Уистлере. Я никогда не чувствовал такой любви раньше. Страстной и всепоглощающей, которая разрывала меня на части, которую я никак не мог принять.

— Данте. — Ками умоляла его не усложнять ситуацию. — У меня еще никогда не было «и жили они долго и счастливо». Вся моя жизнь — сплошная череда падений. Как только я начинаю верить во что-то хорошее, судьба преподносит мне очередной сюрприз. Я не хочу верить тебе, чтобы вскоре вновь узнать, что я все потеряла. Я должна уйти прежде, чем все зайдет слишком далеко, и я не смогу с этим справиться.

— Уже слишком поздно. Если ты уйдешь — это убьет нас обоих.

Ками заплакала. Данте погладил ее по волосам, успокаивая. Он резко притянул ее в свои объятия и поцеловал в висок.

— Это я во всем виноват. Я разрушил твою способность верить в будущее, но ты должна дать мне шанс исправить это. Чтобы доказать, что у нас есть будущее.

— Мы всегда будем теми, кто мы есть. — Ками положила руку на талию Данте. Она не знала, хотела ли обнять его или оттолкнуть. — Прошлое всегда будет преследовать нас. Я не смогу жить в постоянном ожидании, когда это случится. Я не смогу построить свое будущее, чтобы потерять его.

— Нет. Послушай меня. Мы те, кто мы есть, но не в том смысле, как ты себе представляешь. Мы не враги. Мы созданы друг для друга, Ками. Если ты уедешь сегодня, мы все равно будем вместе, только позже. Это неизбежно. Твой отец пригласил меня полюбоваться, как ты катаешься на лыжах. — Данте отступил, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я отказался тогда, сославшись на дела. Но если бы все не пошло к черту, однажды я бы приехал и понаблюдал за тобой и влюбился бы в тебя еще тогда, потому что ты такая удивительная и замечательная.

— Мне было четырнадцать лет, — усмехнулась Ками, закрыв глаза и представив, как она покорила молодого человека, который так впечатлил ее отца. Она выигрывала медали, пока он проектировал автомобили будущего. Они бы поженились, у них появились дети, которые выросли, зная своих бабушек и дедушек.

— Я бы подождал тебя. Я ждал тебя, черт возьми, — прорычал Данте. — Ты тоже никого не встретила. Это заняло слишком много времени, но мы снова нашли друг друга.

Данте заправил выбившийся локон Ками за ухо и коснулся кончиками пальцев ее щеки и чувствительной впадинки под ухом.

— У нас очень сильные чувства. Так что да, нам нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу и начать доверять. Это сложно, но, даже если ты не готова поверить в меня, ты должна поверить в нас.

— Ты действительно можешь забыть прошлое? — поморщилась Ками. Она искала в его глазах доказательство того, что он врет, но Данте не был человеком, который бросает слова на ветер.

— Я уже это сделал, когда поцеловал тебя в Уистлере. А ты сможешь?

— Я хочу этого.

— Потому что любишь меня? — Данте скользнул ладонью по шее Ками.

Ками с трудом могла понять, что он сказал слово на букву «л». В груди что-то сжалось, как будто сердце раскололось на части, не выдержав переполнивших ее чувств.

— Да, — призналась Ками хрипло. — Я очень сильно тебя люблю.

— Ты усмиряешь меня своей способностью прощать, — твердо произнес Данте. — Твое щедрое сердце. Я никогда не буду воспринимать твое доверие и любовь как должное. Ты можешь мне доверять. Я докажу тебе.

Он стал целовать ее, но рука Ками уперлась в его грудь, чтобы удержать его.

— Но как же тест на отцовство?

— Конечно, ты носишь моего ребенка, — упрекнул он. — Я с трудом смог рассказать дяде, что точно помню момент, когда мы зачали нашего ребенка, в мельчайших подробностях. Я сожалею только о том, что в тот день ты на меня очень злилась. Потому что не верила в нас. Но уже тогда мы любили друг друга, Ками. Я чертовски уверен, что ты носишь моего ребенка, — сказал Данте, положив ладонь на слегка округлившийся живот Ками. — Шансы были невелики, но посмотри, как удачно все обернулось, и теперь мы связаны навсегда, — закончил Данте, подняв на нее взгляд.

Возможно, у них есть шанс.

С дрожащей улыбкой Ками поднялась на цыпочки и коснулась его губ легким поцелуем, позволив любви на его губах впитаться в ее душу. Она и представить себе не могла, что когда-нибудь сможет попробовать это. Ками чувствовала, как радость и эйфория наполняют ее. Слезы потекли по ее щекам.


Три недели спустя она взяла брата под руку. Он был потрясающе красив в костюме. На ней было платье с высокой талией, чтобы скрыть ее слегка выпирающий живот.

— Я не хочу отпускать тебя, — сказал Рив с печальной улыбкой. — Ты все, что у меня есть. Но ты выглядишь такой счастливой…

— Ты прав, Рив, — сказала она, все еще ошеломленная этим.

Хрупкое доверие между ней и Данте росло в геометрической прогрессии, воплощаясь в нечто, что впервые за всю ее взрослую жизнь принесло ей мир и покой.

А еще через несколько минут она произнесла свои клятвы, греясь в свете взгляда мужа. Она без страха смотрела в их совместное будущее и рассказывала ему об этом при свечах в люксе для новобрачных в их первую брачную ночь.

— Я не знаю, какой будет наша жизнь через десять лет, но с нетерпением жду, чтобы узнать. — Данте взял Ками за руку и притянул в свои объятия.

Их поцелуй начался сладко и неторопливо, так нежно, что Ками задохнулась от волнения. Как и всегда, он был тщательным в своих ласках, посылая волны наслаждения сквозь ее тело снова и снова, но с новым чувством в каждом прикосновении, каждом поцелуе, каждой ласке.

Это было посвящение, поклонение и любовь. Чистая любовь.

Эпилог

Кто-то скажет, что он балует своего сына, но Данте держал сына на руках, пока тот не уснул. Для двух лет Лео был очень высоким. Его пухлые руки упали на матрас, когда Данте осторожно положил мальчика в кроватку.

Ками еще ничего не сказала ему, так как ее муж провел весь вечер, заботясь о своем сыне, купал его, надевал пижамку, читал книжку, держал его на руках и гладил спинку, пока голова мальчика не стала тяжелой на плече отца.

Лео не был расстроен или болен. Нет, у Данте был очень трудный день. Артуро был приговорен и заключен в тюрьму.

Данте вернулся домой измученным и замкнутым, ища утешения в заботах о сыне. Ками сделала все возможное, чтобы не вмешиваться. Она знала, как исцеляет любовь ребенка, такая невинная, беспричинная и чистая.

Каждый раз, когда ее собственные демоны поднимали голову, она смотрела на сына и снова влюблялась в своего мужа за то, что он подарил ей их ребенка.

Детей.

Неделя была трудной, поэтому она держала новости в тайне. Они не планировали второго ребенка, и Ками не была уверена, как Данте отреагирует на новость. Его разум, как и сердце находились в постоянной суматохе, и она не хотела свалить на него еще и это. Возможно, это было даже немного эгоистично с ее стороны. Она не хотела, чтобы что-то, что приносило ей столько радости, было связано в его сознании с горечью и болью.

Он повернулся и увидел, что она смотрит с порога в комнату Лео. Данте проверил Лео и пожал плечами.

Ками улыбнулась, понимая послание мужа без слов. Это было своего рода телепатическое общение, которое возникло между родителями, боявшимися разбудить ребенка.

Данте взял радионяню, закрыл дверь в комнату сына. Он схватил жену за руку и потянул ее в их комнату.

Ее сердце прыгало в груди, как и всегда, когда он прикасался к ней. Более теплые, более нежные эмоции текли через нее. Теперь ее очередь. Сейчас она нужна ему.

Они не разговаривали, когда вошли в комнату. Он лишь закрыл дверь и обнял ее. Радионяню забросил на комод, чтобы можно было использовать обе руки, чтобы снять с нее одежду.

Его настойчивость разбудила ее собственную нужду. Он нужен ей так же, как и она ему. Она поняла это, как только их рты соединились в страстном поцелуе. Ками не боялась последних событий, но это был тест, который требовал от Данте много времени и сил. И эта страсть нужна им обоим, чтобы снова соединить их.

Данте быстро прислонил Ками к стене и с глухим хрипом взорвался в ней. Ками кончила вместе с ним.

— В этот раз все было более интенсивно, чем я предполагал.

— Я не возражаю, — сказала она, целуя его в шею. — Мне нравится знать, что ты не можешь передо мной устоять, что я все еще могу подорвать твой контроль.

— Но ты же беременна. Мне нужно быть осторожным. — Он опустил ее на кровать и опустился на нее, снова чувствуя эрекцию.

— Ты знаешь?

— Ты думаешь, я не знаю твое тело так же хорошо, как и ты? — нахмурился Данте.

— Я не знала, как ты отреагируешь, — призналась она. — Готов ли ты ко второму ребенку.

— Более чем. Поэтому ты ничего не сказала?

— Я взволнованна. Но я волновалась, что это… я не знаю… На этой неделе столько всего произошло.

— Ты что, издеваешься? Только хорошие новости и дают мне силы держаться. Во всяком случае, мне нужно было знать, что ты и я сильнее, чем когда-либо. — Данте обхватил голову Ками руками, прикоснувшись губами к ее губам. — Мне нужно было знать, что ты еще сильнее привязана ко мне и не позволишь прошлому влиять на наши отношения.

— Я бы никогда этого не сделала, — поклялась Ками.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Данте. — И я тоже. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Данте. А теперь давай повторим. Посмотрим, сможешь ли ты продержаться еще немного.

— Я принимаю твой вызов, любимая, — хмыкнул Данте и доказал свою выносливость.



Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Эпилог
  • Teleserial Book