Читать онлайн Встретимся в другой жизни бесплатно

Галина РОМАНОВА
ВСТРЕТИМСЯ В ДРУГОЙ ЖИЗНИ

* * *

Димка ее ненавидел! Это явственно читалось в каждом косом взгляде, брошенном в ее сторону, в каждом повороте его головы.

Все попытки наладить контакт пресекались мгновенно. Он презрительно фыркал, капризно кривил пухлые губы и едва не сплевывал. Последнему мешало воспитание, заложенное его родителями с раннего детства. За что она их мысленно не раз возблагодарила.

Следует пояснить, что Димка — ее пасынок. Стал он им совсем недавно, и это ужасно его раздражало, если не сказать больше…

Лика вошла в их дом всего три месяца назад. Влюбившись в Димкиного отца если не с первого, то со второго взгляда уж точно, она была полна самых радужных надежд на счастье под крышей этого дома.

Но все ее благие намерения рассыпались в прах под натиском ужасающей реальности. И эта реальность сидела сейчас напротив нее и с брезгливой гримасой ковыряла вилкой в завтраке, который она два часа усердно готовила перед этим.

— Дима, тебе не нравится? — Ее вопрос прозвучал глупо, но не задать его было нельзя.

— Как тебе сказать… — оттолкнув тарелку, вяло пожал он плечами. — Если может нравиться мороженая брюква, сваренная в помоях, то завтрак просто отличный.

Он удовлетворенно заухмылялся, видя, как задрожал ее подбородок, швырнул тарелку в раковину и, посвистывая, ушел к себе в комнату. Пустыми глазами глядя ему вслед. Лика послала свою тарелку следом и поставила на огонь турку с водой.

Если что ей и удавалось, так это кофе. Этого даже Димка не мог оспаривать. Глубоко затянувшись сигаретным дымом, она мысленно уговаривала себя не расстраиваться и старательно начала отсчитывать парные числа. Это, как всегда, сработало — ей стало лучше.

Ее кофе курился ароматом в чашке, когда зазвонил телефон. Подойти к нему ей не дали. Димка ястребом метнулся из своей комнаты, схватил трубку и опять скрылся за дверью.

Ей ничего не оставалось делать, как подслушивать. Приложив ухо к замочной скважине, она изо всех сил напрягала слух, но, кроме обиженного “Ну папа!”, ничего не услышала.

Его папа, ее муж то есть, звонил из Вены, где заключал ряд контрактов на разработку новых компьютерных программ. Звонил он почти каждый день, но переговорить с ним ей удалось раза два. Все остальное время ее новоявленный сыночек нагло врал отцу, что ее нет дома.

Когда же она задавала вопрос о том, кто это звонил, он изумленно округлял глаза:

— Ты дома? Ну надо же, как обидно! Папа звонил, тебя спрашивал, а я сказал, что ты ушла…

— Как я могла уйти, Дима? — стараясь говорить спокойно, говорила Лика. — Ты же только что, буквально пять минут назад, видел меня в кухне!..

— Подумать только — пять минут! — продолжал издеваться он. — Ты не можешь себе представить, что происходит за пять минут в мире!..

Далее шли философские рассуждения с приведением статистических данных о событиях в мире за истекшие пять минут.

Кончалось это обычно театральным всплескиванием рук и сокрушенным покачиванием головы, глаза же его при этом удовлетворенно поблескивали.

Сегодня, сама того не желая, она дала ему в руки еще один козырь для атаки презрением.

Дело в том, что, подслушивая, Лика так увлеклась, что упустила момент окончания разговора. Дверь резко распахнулась, и она кубарем полетела к Димкиным ногам.

Саркастический смех, которым сопровождалось падение, еще долго звучал в ее ушах. Закрывшись в своей спальне, изо всех сил сжимая руками виски, Лика принялась мерить шагами открытое пространство.

Ситуация была тупиковая. Общение с этим монстром в обличье шестнадцатилетнего подростка окончательно переставало ей нравиться. Терпению ее подходил конец. Все усугублялось полной оторванностью от мужа.

До его отъезда, а произошло это два месяца спустя после их свадьбы, она совершенно не замечала туч ненависти, сгущающихся над ее головой. Но как только его лайнер взметнулся со взлетной полосы, все и началось…

Робкий стук в дверь прервал ее метания.

— Анжелика Владимировна! Будьте добры, уделите мне несколько минут вашего внимания, — пропел этот паршивец из-за двери.

— Входи, — обреченно вздохнула Лика, внутренне собираясь для новой атаки.

— Спасибо. — Он плюхнулся в кресло у окна, заложив ногу за ногу.

— Ну, и… — затянулась она новой сигаретой; — Учти, время — деньги.

— Вот это деловой подход, — неожиданно обрадовался Димка. — Дело в том, что у меня есть к вам предложение…

Несколько минут он выдерживал паузу, пристально разглядывая ее в упор.

— Я слушаю, слушаю, — взмах рукой оставил серпантин из дыма.

Как говорится, предчувствие ее не обмануло — следующая фраза сразила Лику буквально наповал.

— Сколько денег вам нужно, чтобы оставить моего отца?

— Что-о-о?! — Поперхнувшись, она уставилась на Димку, как на умалишенного.

— Вопрос был задан конкретный, хотелось бы получить такой же ответ, — сложив длинные пальцы домиком, пояснил он.

— Димка!.. — буквально простонала Лика. — Почему ты не веришь, что я люблю твоего отца? Почему?!

— Это не может быть правдой, — отчеканил он. — Между вами разница почти в пятнадцать лет.

— Ну и что?!

— К тому же все произошло слишком быстро! Слишком! Вы поженились через месяц после знакомства.

— Через два…

— Пусть так, все равно это слишком маленький срок для того, чтобы вступать в брак.

— А сколько, по-твоему, надо? — пружина раздражения потихоньку начала сжиматься в ее душе.

— Я не знаю точно, — рубанул он рукой воздух. — Но уж во всяком случае не месяц.

— Два..

— Два месяца тоже не срок для того, чтобы влюбиться…

— У тебя такие глубокие познания в этом вопросе? — Ее приподнявшаяся бровь, олицетворяющая иронию, лишила его последнего самообладания.

— Ты… ты знаешь, кто ты?.. — заверещал Димка.

— Кто?

— Ты длинноногая, грудастая шлюха!.. Ты о чем думала?! Что захомутаешь дурачка-очкарика и будешь жить себе припеваючи за его счет?! Да?!

— Ну, во-первых, я не считаю твоего отца дурачком. — Последовала пауза, затем ее начинающий звенеть от напряжения голос продолжил:

— Во-вторых, если мне не изменяет память, стремление захомутать исходило как раз от твоего отца…

— Да?! А кто задом перед ним вертел?! — перебил он. — Ты посмотри, во что ты одеваешься! Ты же ходишь почти голая!

— Мне можно продолжить? — спросила она, выпуская дым в потолок. — В-третьих, мне всегда нравились очкарики. А в-четвертых, деньги для меня — ничто!

— Можно подумать! — недоверчиво фыр-кнул он. — Ты же наслаждаешься всем этим комфортом.

Недоуменно поглядев по сторонам, она невольно заулыбалась:

— Ты считаешь, что все, находящееся здесь, — предел моих мечтаний? Будь моя воля — я бы все здесь переделала…

Вот этого говорить не следовало, потому что Димка подскочил с кресла и, подлетев, зашипел ей в лицо:

— Только попробуй! Только попробуй тронь здесь что-нибудь! Я не знаю, что с тобой сделаю!

— Что?..

— Увидишь! — Он пошел к двери, на ходу обернулся и добавил:

— Ты пожалеешь, если тронешь хотя бы одну вещь, принадлежавшую моей матери!

Дверь ударилась о косяк, грозя сорваться с петель.

Ноги заскользили по ковру, устраивая поудобнее ее бренное тело. Сигарета давно потухла, но вновь прикуривать было лень.

Голова ее начала клониться к коленям, в носу противно защипало — близился слезный шквал. Противостоять ему не было сил, поэтому Лика тихонько улеглась на пол и заплакала.

Но, видимо, такой привилегии она тоже лишалась, потому что дверь вновь распахнулась, и ее пасынок возник на пороге с самой милой улыбкой на устах:

— Я совершенно упустил из виду одну вещь — завтра приезжает папа… Думаю, нет необходимости посвящать его в детали нашего времяпрепровождения в его отсутствие.

— Боишься? — Помимо боли вопрос прозвучал ехидно.

— Нет, просто не хочу его огорчать. Ты же знаешь, что после смерти мамы у него проблемы с сердцем.

— Вовремя ты это вспомнил…

— Застучишь, значит? — прищурился Димка.

— Не знаю, не знаю… — Она приподнялась и, подойдя к нему вплотную, взяла его за подбородок. — Как будешь себя вести…

— Ничего ты не скажешь, — уворачиваясь, убежденно заявил он.

— Откуда такая уверенность?

— Тогда я застучу тебя! — И, видя ее недоуменный взгляд, продолжил:

— Не думаю, что ему будет приятно узнать о твоих телефонных переговорах с каким-то Григорием! Кстати, а что за Григорий? Часом не Распутин?

Димка захохотал в полное горло и выпорхнул из комнаты. Лике ничего не оставалось делать, как смотреть, позеленев от злости, ему вслед и призывать на помощь все свое самообладание.

Этот стервец действительно мог наговорить о ней Олегу. И что самое печальное — она не смогла бы объяснить ему, кто такой Григорий. Тот был частью ее прошлого. Куда она не допускала никого!..

* * *

Звонкая пощечина разбудила ее среди ночи. Недоуменно тараща глаза, Лика пыталась рассмотреть что-нибудь в полумраке комнаты.

— Опять школу прогуляла, стерва?! — пьяный голос матери разбудил ее окончательно.

— Мама, ты хотя бы знаешь — который сейчас час? — сонно пробормотала она, пытаясь натянуть одеяло.

— Меня это не… — грязно выругалась она, потрясая всклокоченными волосами:

— Где ты была весь день? Где?..

Ее руки метнулись к одеялу, сдирая его с дочери.

— Мама, перестань, — умоляла Лика.

— Я тебе сейчас перестану, — не унималась мать. — Учительница приходила. А ты, дрянь, опять меня опозорила.

Наконец до нее дошло…

Нина Николаевна, очевидно, имела неосторожность явиться в тот момент, когда ее благословенные родители только-только расположились за столом. Целый строй разнообразных бутылок вряд ли способствовал тому, что она прониклась уважением к ее предкам.

Мать, разумеется, сей факт не оставил равнодушной. Она сильно бушевала до того, как Лика вернулась домой, но была настолько поглощена застольем, что приход дочери прошел незамеченным.

Осторожно проскользнув в свою комнату, Лика накинула крючок на дверь и, быстренько раздевшись, нырнула в кровать.

Крючок, разумеется, был защитой ненадежной и сейчас болтался на одном полувывернутом шурупе.

— Я жду ответа, — не выпуская из рук одеяла, напомнила мать. — Или ты ответишь, или…

— Или что?! — завелась с полоборота Лика. — Милицию позовешь?! Она тебя первой и загребет.

— Ива-ан! — заорала мать. — Иди сюда!.. Отчим возник в дверном проеме мгновенно. Закралось подозрение, что все это время он подслушивал за дверью и наслаждался ситуацией.

— Что происходит? — Пьяно поводя глазами, обнял он мать за плечи. — Ларочка, не нервничай!.. Я давно говорил тебе, что этой маленькой стерве нужен хлыст…

— Заткнись! — вскинулась Лика. — Только тронь попробуй…

— И трону! — навис он бесформенной глыбой над ней. — Еще как трону!..

То ли матери не понравился его взгляд, блуждающий по голым плечам дочки, то ли проснулся давно задремавший инстинкт, но она начала потихоньку теснить отчима к выходу.

Уже стоя на пороге, погрозила дочери кулаком и пообещала:

— Еще раз прогуляешь — убью!.. Дверь с шумом захлопнулась.

— Еще как прогуляю! Черта с два я туда пойду! — мрачно пообещала ей вслед Лика и тяжело вздохнула — тучи над ее головой начали сгущаться основательно.

В школу она не ходила уже две недели по одной простой причине — ей не в чем было туда ходить. Не то чтоб она была совсем раздета, но тот прикид, который имелся, ее совсем не устраивал. Все усугублялось еще и тем, что паренек, за которым она пошла бы и в огонь и в воду, ничем, кроме презрения, ее не одаривал.

Добило Лику то, что как-то после урока физкультуры он сказал своему приятелю, кивнув в ее сторону:

— Слышь, Витек, а Анжелка неплохая телка… Помыть вот только да приодеть…

Их отвратительный смех больно ударил по ее юному самолюбию. Глотая злые слезы и высыпая учебники в мусорную кучу на заднем дворе школы, она решила, что с карьерой школьницы покончено.

Мать о ее решении не знала, да и не старалась узнать. Временные промежутки между запоями становились все короче и короче и сопровождались вспышками беспричинной злобы или тоски. Потом добрый Ванечка, раздобывший неизвестно откуда денег, приносил в дом водку, и жизнь сразу налаживалась.

На Лику до недавнего времени почти не обращали внимания. Но сегодня, видимо, что-то произошло, раз мать решила заняться ее воспитанием, и не когда-нибудь, а в три часа ночи.

Прислушиваясь к пьяным выкрикам на кухне, Лика осторожно вылезла из-под одеяла и на цыпочках пробралась к двери. Голые половицы неприятно холодили босые ступни. Взявшись за угол письменного стола, стараясь производить как можно меньше шума, она подтащила его и уперла одним боком в дверь.

— Вот так… Попробуй теперь зайди! — отразился эхом от пустых стен комнаты ее громкий шепот.

Тоскливо глядя по сторонам, она опустилась на краешек стола и задумалась. Жизнь ее являла собой картину безрадостную, и чем больше она размышляла, тем безрадостнее казалось ей будущее.

Ее отец, попав пять лет назад в автомобильную катастрофу, оставил после себя кучу долгов. Кредиторы, как их называла ее мать, стучались в их дверь с утра до вечера, с каждым новым визитом освобождая квартиру от мебели. Один из этих визитеров однажды остался у них на ночь, и мебель из дома пропадать перестала. Зато начала пропадать мать…

С вечера ткнув ее в щеку накрашенными губами, пахнув на прощание легким ароматом духов, она хлопала дверью и исчезала до утра.

Прижимая к груди мягкую игрушку, очередной подарок матери, девочка свято верила, что жизнь их скоро наладится и все будет хорошо.

Но хорошо не стало…

* * *

Однажды, придя из школы, она обнаружила в комнате троицу здоровенных детин, которые методично хлестали мать по щекам, требуя вернуть какие-то деньги. Чем все это закончилось, она так и не узнала — ее бесцеремонно выставили за дверь, но с этого дня мать пропадать перестала.

Она сидела на кухне, тупо уставившись в окно, и курила сигарету за сигаретой. На присутствие дочери перестала реагировать вовсе. Лишь в конце каждой четверти, подписывая дневник, она с нескрываемой злобой роняла:

— Ишь ты, отличница!.. Вся в папашу своего премудрого.

— А чем был плох отец? — слабо пыталась возразить Лика. — Все-таки два высших образования…

— Он лучше бы денег после себя оставил, академик!.. — визжала мать. — Что мне с его дипломов?.. Он вон издох, а я одна осталась…

Но одна она оставалась, как правило, недолго. Череда отчимов сменяла друг друга, как времена года за окном. Лика уже давно потеряла счет их именам, отчествам и годам рождения.

Последний — Ванечка, как нежно называла его мать, — задержался чуть дольше других.

Ей он был особенно неприятен. Это объяснялось тем, что в отличие от остальных он уделял ей более пристальное внимание. И внимание это не было продиктовано заботой о ней, а скорее наоборот…

Страсти на кухне между тем разгорались. Звон битой посуды чередовался с пьяными криками изрядно подгулявших родителей.

— Когда все это кончится?! — помимо воли ее глаза наполнились слезами: день грядущий ничем не мог отличаться от дня ушедшего.

Вернувшись в постель. Лика уткнулась лицом в тощую подушку и разревелась. Слезы не принесли облегчения, лишь добавили головной боли и душевных терзаний, с чем она и уснула.

Утро следующего дня было воскресным, поэтому вставать и изображать сборы в школу не было необходимости.

Потянувшись, девушка отбросила одеяло и подставила свое тело ласковому майскому солнцу. Лучи его беспрепятственно проникали в комнату и заливали своим нежным светом ее жилище, немного скрашивая убогость и унылость обстановки.

Громкий стук входной двери окончательно ее разбудил.

"Так… начинается, — мысленно простонала она. — Похмелье — дело тонкое, поэтому нужно сваливать, пока не поздно”.

Осторожно выглянув в окно, она увидела, как мать быстрыми шагами удаляется в направлении центральному универмагу. Обвешанная с двух сторон сумками с пустыми бутылками, она обошла стороной скамейку с дежурными старушками, неодобрительно смотрящими ей вслед, и исчезла за углом соседнего дома.

Печальные размышления Лики были прерваны осторожным стуком в дверь:

— Анжела, ты спишь?

Первым порывом было не отзываться, но отчим был упрямой скотиной. Поэтому он повторил свой вопрос, сопровождая его уже более уверенным подергиванием за дверную ручку.

— Чего тебе надо?

— Поговорить. Ведь у тебя проблемы, а я могу помочь.

— Пошел ты… — Ее тон мог убедить в неприветливости кого угодно, но только не его.

— Будь хорошей девочкой, открой мне дверь, — не унимался он.

— Я сказала, отвали. Дождешься — матери расскажу.

— Мать ушла, придет не скоро, — продолжал скулить он под дверью.

Взгляд Лики лихорадочно забегал в поисках вещей, которые, как всегда, были разбросаны в беспорядке по всей комнате.

— Анжелочка, открой, — хрипло потребовал отчим, налегая на дверь.

Ничего ему не отвечая, она принялась лихорадочно натягивать на себя белье. Очевидно, шорох одежды пробудил его и без того воспаленное воображение, потому что стол под напором его грузного тела пополз в сторону, и она предстала перед отчимом во всем своем семнадцатилетнем великолепии.

— Ух ты!.. — выдохнул он, обшаривая ее взглядом. — Хороша-то ты, Анжелка!

— Убирайся отсюда! — взвизгнула она, пытаясь прикрыться руками.

— Ладно, не шуми. Выпьем давай, я тут одну бутылку от твоей мамаши заныкал, — он извлек из-за спины бутылку “Кагора”. — Посидим, потолкуем.

С этими словами он по-хозяйски развалился на стуле, преграждая ей путь к двери.

— Слушай ты, скотина, я ведь не шучу… Или ты уходишь, или я вызываю милицию, — голос ее дрожал от страха и напряжения.

— И как же ты ее вызовешь — по сотовому? — он противно заухмылялся, извлекая из-под своей задницы ее спортивные штаны. — Иди, доченька, я тебе штанишки надену.

— Обойдешься!.. — злоба начала захлестывать Лику через край. — Уходи по-хорошему, или я позову соседей.

Медленно отступая, она начала двигаться к окну. Отчим был не дурак и, быстро среагировав, кинулся ей наперерез. Больно схватив за руку, он швырнул ее на кровать и придавил коленкой грудь.

— Лежи, сучка, и не дергайся, — зашипел он, брызгая слюной. — Что же ты думаешь, я два года кормил тебя для того, чтобы какой-нибудь сопляк тебя покрывал? Хрен ты угадала…

Шумно дыша, он принялся расстегивать ремень на замызганных брюках. Понимая, что медлить больше нельзя, Лика завизжала и больно ударила его в пах.

— Ах ты!.. — гримаса боли исказила его лицо.

Всего на несколько секунд ослабил он хватку, ей этого оказалось достаточно. Вскочив с кровати, она схватила бутылку, оставленную заботливым отчимом на письменном столе, и со всего маху опустила ее на его голову.

Несколько мгновений он смотрел на девушку мутными остановившимися глазами, потом рухнул на пол.

Трясущимися руками она натянула на себя спортивный костюм, единственно приличную и любимую ею одежду, и ринулась в другую комнату. Один за другим выдвигая ящики старенького шкафа, она покидала в сумку свои нехитрые пожитки и двинулась к выходу.

И тут ее осенило… Паспорт! Куда она без документов?

Мысленно призывая на помощь всю свою выдержку. Лика вернулась в свою комнату и, стараясь не смотреть в сторону распростертого тела, достала из-под подушки свои документы, завернутые в кусок целлофана. Там же были припрятаны и две сотни, чудом перехваченные от пенсии отца, их она держала на черный день. По всей видимости, он наступил именно сегодня.

Отчим заворочался и поднял голову.

— Ты меня убила, сука! — прорычал он, стряхивая с волос багряные капли.

Понять, что это — кровь или вино, было трудно. Утешало одно: он был жив.

С силой хлопнув входной дверью, девушка ринулась вниз по ступенькам.

На улице в этот час было пустынно. Вскинув сумку на плечо, она бодро зашагала в сторону автобусной остановки. Ни одной путной мыслишки о дальнейшей жизни не копошилось в тот час в голове.

— Ладно. Посидим, подумаем, — пробормотала она себе под нос и впрыгнула в приветливо открытые двери “двадцать седьмого” автобуса.

— Конечная! — хрипло известил водитель, с подозрением разглядывая Лику в зеркале заднего вида. — Выходим, гражданочка!

Дважды повторять было не нужно. Подхватив сумку, она потопала по едва заметной тропинке, ведущей к старому забытому пляжу.

Место это она открыла года три назад, скитаясь без дела в дни очередного материнского запоя. С тех пор оно служило ей постоянным пристанищем. Последние две недели, прогуливая школу, она скрывалась именно здесь.

Ее шалаш, сооруженный из старых деревянных ящиков, кособоко притулился к старой раскидистой березе. Запаса макаронов, сахара и спичек ей хватило бы на неделю. Если учесть, что май в этом году выдался на редкость жарким, то несколько дней можно было не ломать голову над тем, как жить дальше.

Внезапно ее обострившийся слух уловил какие-то посторонние звуки. Шли они со стороны реки. Собрав в кулак все свое мужество, аккуратно раздвигая ветки, девушка пробралась к своей ветхой хижине и обмерла…

Прямо напротив входа в ее обитель сидели два парня и аккуратно уничтожали ее продовольственный запас.

— Вы что делаете, сволочи?! — задохнулась она от возмущения. — Не вами положено, не вами будет взято!

Лика подскочила к ним и попыталась вырвать у одного из них пакет с сахаром.

— Ты смотри, Суня, какая птичка к нам залетела, — лениво протянул один из них. — Сахарку поклевать захотела. На, возьми.

С этими словами он высоко подбросил кулек, предварительно проткнув его ножом.

С тоской проследив траекторию полета, Лика подумала, что это только начало ее неприятностей. Интуиция не подвела ее и на этот раз.

Парень, которого его друг назвал Суней, заложил два пальца в рот и пронзительно свистнул. Тут же, как “двое из ларца”, перед ней выросли два здоровенных парня, затем еще два, и так до тех пор, пока она не обозначила их число двенадцатью.

Они взяли ее в кольцо и принялись подсвистывать и улюлюкать. Ей ничего не оставалось делать, как опустить глаза в землю и молить провидение смилостивиться над ней.

Множество скабрезностей и комплиментов, выслушанных Ликой за эти несколько минут, заставили ее щеки и уши гореть кумачом. Невзирая ни на что, она упорно хранила молчание.

Наконец ее непрошеным гостям надоело созерцать ее немое изваяние, и они плотнее сгрудились вокруг нее.

— Суня, — все так же лениво протянул уничтожитель продовольственных запасов, — ну-ка глянь, что прячет птичка в своем бауле.

— Нет, — обреченно покачала Лика головой и со всей силы прижала сумку к груди, — не надо, пожалуйста!..

Суня, протянувший было руку, наткнувшись на ее затравленный взгляд, пожал плечами и отошел со словами:

— Ну тебя. Серый. Если надо, сам и проверяй.

— И проверю… — Серый с силой рванул к себе ее поклажу. — Чем мы здесь так дорожим?

На землю полетели ее штопаные-перештопаные футболки, трусишки и бюстгальтеры, из которых грудь ее давно уже выросла.

— Вот это богатство!.. — гадко протянул Серый, помахивая парой капроновых колготок перед ее носом, потом, порывшись в сумке, спросил:

— Так, а это что за ксива?

— Отдай, — властно приказал чей-то голос за ее спиной.

Сумка была молча брошена к ее ногам. Лика присела на корточки и принялась подбирать разбросанные по земле вещи.

— Кто такая? — спросил все тот же голос.

— Не знаю, — пожал плечами Серый. — Мы решили искупаться, на шалаш набрели…

— И постарались уничтожить все, — дрожащим голосом вставила Лика. — Мне бы этих продуктов на неделю хватило.

— А ты что — живешь здесь? — Пара дорогих кроссовок остановилась рядом с ней, затем их обладатель присел и, убирая с ее лица растрепавшиеся волосы, спросил:

— Зовут-то как?

— Анжелика, — пряча глаза, буркнула она.

— Ишь ты… Это кто же тебе имя такое дал?

— Отец… Хотел, чтобы я на ту, из кино, была похожа, — не к месту шмыгнула она носом.

Ребята загоготали.

— Тише, вы, — приказал ее невидимый собеседник.

Смех затих. Затем тонкие прохладные пальцы взяли ее за подбородок и развернули так, что лицо Лики оказалось на уровне глаз спасителя.

Они с интересом разглядывали Лику и были удивительно добрыми. Это она почувствовала сразу.

— Из кино, говоришь? — с улыбкой спросил он. — По-моему, ты получилась не хуже. Да, ребята?

Со всех сторон посыпались возгласы одобрения в ее адрес. Это опять ее насторожило, и она невольно поежилась.

— А ты не бойся, — тихо посоветовал ее спаситель, — здесь тебя не обидят.

Порывшись в кармане кожаной куртки, он вытащил расческу и протянул ее Лике:

— Причешись.

— Зачем? — удивилась она.

— Ты когда последний раз в зеркало смотрелась?

— Я? Ну… не знаю. — Подумав, ответила — Вчера.

— Вот-вот. Поэтому я и говорю — причешись.

Вонзая острые зубья расчески в спутанные пряди, она не забывала исподтишка рассматривать эту ватагу.

Ребята были приблизительно одного с ней возраста, одеты под байкеров, но поди сейчас разберись — кто есть кто. Группировки в их городе росли как грибы после дождя. Из всей толпы выделялся лишь тот, что проявил к ней участие. Одет гораздо круче остальных, он и по возрасту был старше. Присев на ее любимый пенек, он вполголоса что-то втолковывал ребятам. Те молча слушали, время от времени в знак согласия кивая головами. Лишь Серый иногда презрительно кривил губы, но упорно хранил молчание.

— В общем, вы меня поняли… — закончил он, вставая и направляясь в ее сторону. — Ну как дела? Причесалась?

— Да, — протянула она ему расческу, — спасибо…

— Давай присядем, — полуобняв ее за плечи, предложил он, — разговор есть. Она молча подчинилась.

— Меня зовут Григорием, но для друзей я просто Гриня, — протянул он ей раскрытую ладонь. — Надеюсь, мы станем друзьями?

— А я Лика, — с улыбкой пожала она ему руку. — Папа звал меня Ликой. Я не против, если и ты будешь так называть меня.

— Вот и отлично. А где отец-то?

— Умер. Пять лет назад, — ни с того ни с сего в горле встал противный комок. — С матерью жила и отчимом…

— Жила? А сейчас где? Здесь, что ли? — он кивнул в сторону ее шалаша.

— Лучше здесь, чем… — Две слезинки все же просочились сквозь ресницы и покатились по щекам, оставляя мокрые дорожки.

— Ну-ну, перестань, — похлопал ее по плечу Григорий. — Вечная проблема отцов и детей. Все утрясется. Не переживай. Мать небось уже в милицию заявила, разыскивая тебя.

— Ага, — хмыкнула Лика, — заявила… Она теперь недели три в запое будет. Нужна я ей…

— А отчим? — осторожно продолжал расспрашивать новый знакомый. — Он что?..

— Отчим получил сегодня бутылкой по голове. Когда я уходила, то в луже валялся.

— Дела… — присвистнул Гриня. — А ты, часом, не убила его?

— Нет. Он меня обматерил, когда я уходила.

— А за что же ты его так? — хитро прищурился Григорий. — Чего не поделили-то?

— Ничего, — отвернулась Лика и принялась ковырять носком туфли рыхлую землю.

— Ладно, Лика, не дуйся, — снова похлопал он ее по плечу. — Не дурак, понял, что этому козлу нужно было. Не переживай, я помогу тебе.

И Гриня действительно ей помог. Более того, он стал ей и отцом, и матерью, и братом, и сестрой.

В шалаше он ее не оставил, а поселил в своем доме, выделив маленькую комнатку с видом на сад.

— Живи, сестренка, сколько хочешь, — вытаскивая с антресолей подушки и одеяло, говорил Григорий. — Заодно за домом присматривать будешь. Без женских рук ветшает он. Делать-то что умеешь?

— Ага, — кивнула она головой. — Я все умею. Стирать, убирать, только вот готовить как-то у меня не получается.

— Ничего, научишься…

* * *

Но она так и не научилась. Гриня давился ее кормежкой, ободряюще похлопывал по плечу, но в конце концов от нарядов по кухне освободил.

Школу ей все же пришлось закончить. Узнав, что она за месяц до экзаменов перестала посещать занятия, ее новый друг не на шутку рассердился:

— Ты что, всю жизнь в дурочках собираешься проходить?

— Нет, нет, — лепетала она, — в вечернюю можно потом устроиться.

— К черту!.. — шлепал он ладонью по столу. — Две недели — это не срок, догонишь. Сдашь экзамены, а там посмотрим, что с тобой дальше делать…

Экзамены Лика сдала успешно. Этому способствовало еще и то обстоятельство, что Гриня, узнав об истинной причине ее бунта, накупил ей кучу тряпок. Лика без устали вертелась перед зеркалом, примеряя новые наряды. Щебетала слова благодарности, чем приводила его в замешательство.

— Ладно тебе, сестренка, делов-то… — смущенно прятал он глаза. — Мне это ничего не стоит.

Истинное значение его слов она поняла много позже…

Душным июльским вечером Лика сидела на крыльце, поджидая Гриню, и лениво отмахивалась от надоедливых комаров.

Внезапно внимание ее привлек мужчина, безуспешно пытающийся открыть их калитку.

— Вы кого-то ищете? — подходя поближе, спросила она.

— Да, ищу. А вы кто будете? — приветливо улыбнулся он.

— А вы? — скрестила Лика руки на груди.

— Я родственник Григория, — продолжал он улыбаться. — Кстати, он дома?

— Скоро будет. Что-то он мне не говорил ни о каких родственниках, — происходящее все меньше начинало ей нравиться. — Насколько я знаю, у него никого нет.

— Я его дальний родственник. Очень дальний. — Что-то хищное проскользнуло в его взгляде. — Можно, я его в доме подожду?

Ох, как не хотелось ей впускать этого непрошеного гостя, но напористость мужчины сломила ее осторожность, и Лика приветливо распахнула калитку:

— Проходите. Он скоро будет. Григорий заявился через два часа, которые и оказались самыми длинными в ее жизни.

Все это время новоявленный “родственник”, сидя напротив нее в кухне и злобно шипя, посвящал Лику в подробности темной стороны жизни ее благодетеля.

— Ты влипла в дерьмо, подруга! — убеждал он ее каждые десять минут.

Она молча слушала и не могла поверить, что тот, о ком он ей рассказывает, ее добрый Гриня. Тот, который протянул ей руку помощи в самый тяжелый момент жизни, ничего не потребовав взамен.

— А почему вы мне все это рассказываете? — наконец спросила Лика осипшим от переживания голосом. — Что за интерес у вас?

— О своем интересе я не с тобой буду разговаривать, пигалица!

— Так все-таки зачем? — не унималась она. — Зачем вам было нужно, чтобы я все знала?

— А из вредности, — заухмылялся он. — Подумаешь, добрый какой — пригрел на груди сиротку. А для чего? Для чего, я тебя спрашиваю?

— Не знаю… — пожала она плечами. — Просто так…

— Он ничего просто так не делает! Ничего! — помахал он указательным пальцем перед ее носом. — Какой-то расчет у него есть, это уж точно! Что-то задумал, стервец!

— Сами вы!.. — вскочила Лика со стула. — Вообще вам пора. Гриня задерживается.

— Как же, как же… Понаслышаны мы о его задержках. Ладно, поздно уже, — мужчина встал и направился к выходу. — Передашь ему, что я был… Хочет жить красиво — пусть платит!

— Кому?!

— Он знает… Умеет делать бабки, пусть делает. Но делиться все-таки нужно, а то… — гость открыл дверь. — И пусть не думает, что его пацанва — это бригада! Сметем в один момент, как котят.

Застыв соляным столбом посреди кухни, Лика прокручивала в уме только что услышанное, прокручивала и не могла поверить.

Конечно, она была не настолько наивна и понимала, что Григорий существует не на скромное жалование служащего местного Стройтреста, но чтобы такое…

За этими размышлениями и застал ее Гриня.

— Что-то случилось? — с порога спросил он. — Ты чего такая потерянная?

— Гриня… ответь мне, пожалуйста — зачем я тебе? — сердце гулко бухало в груди. — И еще… на что мы живем?

— Та-а-ак!.. — протянул Григорий, взъерошив волосы. — Кто здесь был? Что он сказал тебе?

— Он сказал, что ты бомбишь фермеров, еще он сказал, что тебе пришла пора поделиться, и еще… — тут она не выдержала и заревела.

— Что еще?! — сильно тряхнув ее за плечи, прикрикнул Гриня. — Отвечай!

— Он сказал, что я тебе нужна для чего-то… Что ты ничего просто так не делаешь…

— Дурочка! — ласково заулыбался Гриня, вытирая слезы с ее лица. — Успокойся! Не собираюсь я тебя использовать. Ты мне сестренку мою покойную напомнила, вот я сердцем к тебе и потянулся.

— Какую сестренку? — непонимающе уставилась она на него. — Ты мне ничего не рассказывал.

— Садись, расскажу…

Она села рядом с Гриней на диван, прижалась к его надежному плечу и в течение часа слушала историю его жизни, время от времени прерывая ее судорожными всхлипываниями.

История эта была печальна, но не необычна…

В восемнадцать лет Григория забрали в армию. Дома осталась старая мать с шестнадцатилетней сестренкой. Первое время все складывалось хорошо, но потом из дома стали приходить тревожные известия. Мать писала, что Аленка отбилась от рук, водится с дурной компанией. Гриня забросал сестру письмами с просьбой слушаться маму и так далее…

Все его советы канули в пустоту, потому что через год службы мать написала ему, что Аленку осудили на три года за хулиганство.

Такого горя мать не выдержала и умерла. Приехав на похороны, Григорий был сломлен другим известием: в колонии во время драки ударом в висок его единственная сестра была убита.

— Пришлось вместо одного два гроба в землю закапывать, — печально закончил Григорий. — Жизнь как будто оборвалась для меня. После армии не хотел даже возвращаться, да дом жалко… А когда тебя увидел, что-то перевернулось у меня в груди. Ты волчонком смотришь на всех, тряпочки свои подбираешь с земли, руки трясутся. Меня проняло… Не смог я мимо пройти. Окажись с Аленкой кто-нибудь рядом в тот момент, может, она и была бы жива…

— Прости меня, Гринечка! — прошептала Лика опухшими губами.

— Ладно, сестренка, забудем, — ободряюще улыбнулся он ей в ответ. — Выучу тебя да замуж отдам за хорошего человека.

— Не хочу я замуж! Насмотрелась я на этих мужей! Мать их каждый квартал меняла.

— Я же сказал — за хорошего человека, — засмеялся Гриня. — Давай спать укладывайся.

Лика пошла в свою комнату, но на полдороги остановилась и осторожно спросила:

— Гриня, а этот человек, ну тот, что приходил, он очень опасен?

— Он — нет, но за ним стоят опасные люди, — прищурился ее друг. — Не забивай свою головку чем не надо. Тебе еще два экзамена в институте сдать предстоит, вот и готовься. Поняла?

— Поняла, только…

— Что “только”? — перебил он ее уже сердито. — Я сказал — не твоего ума это дело!

— Боюсь я!.. Вдруг с тобой что-нибудь случится… — Слезы снова закипели у нее в глазах. — У меня же никого, кроме тебя, нет. Мать вон только обрадовалась, что избавилась от меня.

— Лика! — тяжело вздохнул Гриня. — Иди спать! Все будет как надо!..

Но его словам не суждено было сбыться. Имея очень упрямый характер, Гриня и не подумал подчиниться требованиям больших ребят. Все так же совершая налеты на фермеров, он совершенно забыл об опасности.

Она подстерегала его поздним сентябрьским вечером в одной глухой деревушке.

Довольные результатами своей очередной вылазки, ребята потихоньку ехали по едва заметной лесной тропинке на своих мотоциклах и не сразу сообразили, что треск, внезапно раздавшийся из зарослей, не что иное, как автоматная очередь.

Поднялась страшная паника. Ребят расстреливали в упор. Треск мотоциклетных моторов смешался со стонами раненых и криками живых.

Все произошло в считанные минуты. Расстрел закончился так же внезапно, как и начался.

Еще через некоторое время место происшествия было оцеплено милицией. Машины “Скорой помощи” вывозили мертвых и раненых. Страшная бойня, устроенная конкурирующей группировкой, поразила даже видавших виды милиционеров.

* * *

Лика сидела, обложившись учебниками, и с опасением поглядывала на часы. Время, когда Гриня должен был вернуться, давно миновало. Страшное предчувствие потихоньку начало овладевать ее душой.

Разогрев в очередной раз нехитрый ужин, она принялась метаться по комнате. В этот момент и раздался громкий стук в дверь. Когда она шла к выходу, то уже знала — кто за ней.

— Анжелика Владимировна? — взял под козырек милиционер и, удовлетворившись ее молчаливым кивком, приказал:

— Одевайтесь. Вам нужно проехать с нами.

Оставив без ответа ее вопросы, он так же уверенно взял ее под руку и повел к ожидавшему их “уазику”.

Следующие несколько часов Лику подвергли перекрестному допросу. Здесь присутствовал и “добрый” и “злой” следователь, и еще много других людей, лица которых калейдоскопом проносились в сознании.

Уже под утро, ничего не добившись, они наконец отпустили ее. Она вышла во двор и обессиленно опустилась на скамейку. “С Гриней что-то случилось! — тревожно билось у нее в мозгу. — Нужно пойти и узнать”.

Она вернулась и постучалась в окошко дежурной части.

— Чего тебе? — сонно пробормотал молоденький сержантик.

— Меня сейчас допрашивали, — пролепетала Лика.

— Что натворила-то? — подозрительно уставился он на нее.

— Я — ничего. Но мне нужно узнать… Вы не сможете мне помочь?

Очевидно, ее измученный вид не оставил его равнодушным, потому что он, с сочувствием качнув головой, обронил:

— Спрашивай…

— Вы не скажете, что случилось сегодня ночью в городе?

— Банду одну тут расстреляли, — шепотом поведал он ей.

— Кто? Какую банду?! — холодея от предчувствия, спросила Лика.

— Банду Гришки Еремина. Свои же и расстреляли, кто же еще?

— А что с ним?? С Григорием?! — еле выдавила она.

— Не знаю. Там почти одни трупы. Если хочешь что узнать, кати в больницу.

С этими словами он отвернулся, ясно давая понять, что разговор окончен.

Лика вышла из РОВД и пошла в сторону областной больницы, все ускоряя и ускоряя шаг.

В приемном покое пожилая медсестра, укоризненно покачав головой, сунула ей в руки белый халат и повела длинным коридором в хирургическое отделение.

— Его последним привезли, — рассказывала она по пути. — Один он в живых и остался. Остальных — кого на месте убили, кто по дороге умер, а кто — здесь. Да и он вряд ли выживет… Уж больно сильно изрешетили.

Слова медсестры с трудом доходили до ее сознания. Перед глазами мелькали лица молодых парней, многие из которых собирались этой осенью в армию.

"Зачем им все это было нужно?! — мысленно стонала Лика. — Зачем?!”

— Ты что — не слушаешь меня? — обиженно спросила медсестра.

— Нет, нет! Что вы, — поспешила она исправить положение.

— Вот в этой палате он, — кивнув на дверь сказала она. — Можешь зайти.

Она равнодушно, широко зевнув, пожала плечами, широко распахнула дверь, представив взгляду Лики страшную картину: на больничной койке весь в бинтах лежал Гриня.Дыхание со свистом вырывалось из его груди.

Кто-то осторожно потрогал ее за плечо. Лика подняла голову. Увидела пожилого врача сквозь слезы, который делал ей знаки следовать за ним.

— Кто он вам? — посадив ее на диван, спросил он.

— … Скажите, есть шанс?

Врач поднялся, сунув руки в карман белого халата.

— Не могу ничего сказать определенно, — после паузы сказал он. — Если до утра доживет, попробуем прооперировать. А сейчас…

— Спасите его, пожалуйста. — еле слышно прошептала Лика. — У меня никого нет, кроме него!!! Спасите его!!!

До сих пор остается загадкой — было ли это чудом или чем еще, но Григорий выжил…

За те четыре месяца, что он провел на больничной койке, его прооперировали три раза. В результате, в январе выйдя из стен больницы, он имел протез вместо правой ноги до колена и пенсионное удостоверение инвалида первой группы.

Но страшнее физических увечий была для него боль за погибших ребят. Вину за их смерть он полностью взвалил на себя.

— Я никогда себе не прощу!!! — шептал он сквозь слезы, лежа дома на койке. — Как я смогу жить после всего этого?!

И, видя испуганный взгляд Лики, гладил ее по голове слабой рукой и утешал:

— Не бойся, сестренка! Я не уйду, пока не устрою тебя в этой жизни.

Последним он занялся всерьез и основательно. Не позволив перевестись на вечернее отделение, Гриня живо интересовался ее успехами и неадекватно реагировал на институтских друзей.

— Не нужны тебе эти босоногие мальчики, — ворчал он, провожая Лику на вечеринки. — Кроме разочарований в жизни, от них ждать нечего…

Надо сказать, что слушалась она его беспрекословно. После занятий спешила домой, а молодежные вечера и дискотеки посещала крайне редко и неохотно.

Все свободное время помогала Григорию по дому и хозяйству. Последнего он развел полное подворье.

Милиция долго не оставляла Гриню в покое, но потом обреченно махнула рукой: никаких заявлений от пострадавших не поступало, а разборки в современном мире — дело обычное.

Как только дело было закрыто, Григорий занялся сельским хозяйством. Мотаясь по всему району на своей рваной машинешке, он ухитрялся запасаться кормами и содержать в своем дворе дюжину голов скота.

— А учить тебя на что буду? — огрызался он в ответ на ее ворчание. — Это легальный бизнес, ничего противозаконного.

Возразить ей было нечего. Но, видя, как он надрывает остатки здоровья, она не могла оставаться равнодушной.

Лика приняла решение и втайне от него стала подрабатывать в институтской лаборатории. Свои долгие задержки объясняла возросшими нагрузками. Гриня подозрительно косился на нее, но молчал.

Дни шли за днями, отсчитывая недели, месяцы и годы. Их монотонное течение нисколько ее не удручало. Лика была по-настоящему счастлива.

Впервые за долгое время у нее был настоящий дом, где ее любили, ждали и где о ней беспокоились.

Соседи давно перестали ломать голову над их отношениями и иначе как братом и сестрой не называли.

Несколько раз за эти годы Лика встречалась с матерью. Встречи носили случайный характер и ничего, кроме досады, не вызывали.

— Ишь, сучка, как вырядилась, — злобно роняла она ей вслед. — Неплохо пристроилась. Нет бы о матери позаботиться, так она вся в папашу своего — в ученье вдарилась.

Гриня, хромавший рядом с ней, молча брал Лику под руку и уводил подальше со словами:

— Не обращай внимания. Пусть злится… И все было бы прекрасно, если бы не Гринино непроходящее желание выдать ее замуж.

Лика сердилась, взрывалась, но он был непреклонен:

— Не дай бог случится что со мной, с кем ты останешься?

Такой мысли она допускать не хотела, поэтому с особым рвением принималась помогать ему и с удвоенным вниманием следила за его здоровьем.

Защита диплома прошла с блеском. По этому поводу они устроили с Гриней праздничный семейный ужин, который затянулся у них за полночь. А через день, как водится, Лика пошла искать себе работу. Но это оказалось не таким уж простым делом.

Ее внимательно оглядывали, вели ничего не значащие беседы, потом, пожимая руку, произносили коронное: “К сожалению…”, и на этом все заканчивалось.

В течение месяца обойдя весь город в поисках работы, она пришла к неутешительному выводу, что молодые специалисты с дипломом особого образца годятся только на то, чтобы подавать кофе и развлекать гостей руководства приятной беседой.

Гриня приходил в бешенство, узнав об этих предложениях:

— Ты не будешь работать в этих “фирмочках”!

— А почему? Деньги приличные платят.

— Знаю я, за что платят эти деньги! — бушевал он. — Знаю, чем кончаются эти светские беседы!

Закончилось все тем, что Лика устроилась уборщицей в одно из СП по разработке компьютерных программ…

Имея гуманитарное образование, она слабо представляла, чем занимается данное учреждение, но, если учитывать ее должностные обязанности, этого от нее и не требовалось.

Весь свой рабочий день Лика наводила порядок: мыла, пылесосила, поливала цветы и под вечер едва приползала домой.

— Гриня, меня повысили, — сказала она ему однажды и, предупреждая расспросы, иронично закончила:

— Перевели… С первого этажа на пятый…

Он сердито засопел, но промолчал. Лика долго не могла понять, с чем связана такая покорность судьбе, пока он однажды не проговорился.

Как-то за ужином, прокашлявшись, Гриня осторожно спросил:

— Лика, сестренка, ты мне рассказала бы поподробнее о работе своей.

— Тебя что больше интересует — размер моего ведра или температура воды? — не выдержав, съязвила она.

— Ну, зачем, — протянул он миролюбиво. — Ты мне о людях расскажи. Людей-то ты видишь.

— Вижу, — буркнула Лика, — в основном ботинки.

— Почему ботинки? — непонимающе уставился он на нее.

— Потому что голову поднять некогда. А еще потому, что там почти мужики одни работают.

— Какие мужики? — оживился сразу Гриня.

— Женатые… — заухмылялась она, сразу поняв, в чем дело.

— Ничего, может, и на тебя один неженатый найдется.

— Ага, ему больше делать нечего, только с уборщицей роман крутить, — захохотала Лика.

Но Гриня, загадочно мерцая глазами, принялся уверять ее в том, что она обязательно встретит там свою судьбу.

Лика недоверчиво качала головой и снисходительно ухмылялась, не зная в тот момент, как недалек от истины был ее славный друг.

* * *

Будильник пронзительно заверещал над ее головой. Сонно похлопав рукой в изголовье, Лика, как всегда, свалила его на пол.

— Пора вставать! — приказала она себе, свесив голову в поисках неумолкающего возмутителя спокойствия. — Иначе “сыночек” мне опять какую-нибудь пакость придумает.

Под пакостью подразумевалось Димкино нежелание уступать ей место в ванной. А если учесть, что сегодня приезжает Олег, попасть туда было необходимо без задержек.

Поплотнее запахнув халат. Лика на цыпочках пробралась к двери ванной и застонала — она была заперта изнутри.

Безуспешно подергав за ручку, она побрела на кухню. Здесь у нее на всякий случай была припрятана запасная зубная щетка с тюбиком пасты. Не бог весть какой комфорт, но выбирать не приходилось.

"Душ приму позже”, — утешила себя Лика, слабо в это веря.

Наверняка Димуля, чтобы в очередной раз сделать ей “приятное”, просидит в ванной до отъезда.

Кое-как совершив обряд омовения, она подошла к зеркалу в прихожей и обомлела. Ее ночные бдения в воспоминаниях не прошли даром — на нее смотрело унылое помятое лицо.

"Нет! Мне просто необходимо принять душ! — поднял голову ее бунтарский дух. — И пусть только попробует не впустить!”

В течение нескольких минут Лика добросовестно отстукивала в дверь, но шум льющейся воды не прекращался. На минуту закралось подозрение, что он там спит, но в это время раздался звук открываемой защелки, и перед Анжеликой предстало видение, заставившее ее замереть.

Дмитрий стоял перед ней совершенно голый, если не считать узенькой полоски ткани на бедрах, и свысока посматривал на нее.

— В чем дело, Анжелика Владимировна?! Вы настолько испорчены, что ломитесь ко мне в то время, когда я принимаю ванну?

— Но не в течение часа, черт тебя побери! — рявкнула она, пятясь.

Он резко развернулся, сверкнув ягодицами, и с шумом захлопнул дверь прямо перед ее носом.

— Говнюк! — не выдержав, крикнула она. Ответом ей был демонический хохот из-за двери.

Призвав на помощь всю свою выдержку, Лика все же попыталась привести себя в порядок и уже через двадцать минут нетерпеливо позванивала ключами от машины.

— А что, завтрака не будет? — спросил Димка, невинно улыбнувшись ей из-под светлой челки.

— Нет! — рявкнула Лика. — Мы и так опаздываем, идем…

Димка проскользнул мимо нее к выходу, по-детски надув губы.

Лика мягко тронула машину с места, не забыв накинуть на брыкающегося пасынка ремень безопасности.

— Не хочу, чтобы меня обвинили в умышленном членовредительстве, — пояснила она, едва не скрипнув зубами.

— Если проявляете такую заботу обо мне, чего же тогда не покормили? — обиженно отметил Димка.

Ничего не отвечая, она продолжала гнать машину по загородному шоссе. Времени до посадки самолета оставалось совсем немного, поэтому Лика решила сосредоточить все внимание на дороге и не реагировать на его выпады. Но следующая его фраза повергла ее в шок.

— Конечно, — задумчиво поглядывая в окно, произнес Димка, — я понимаю — мачехе все равно — сыт я или голоден!..

Взвизгнув тормозами, машина остановилась на обочине.

— Слушай, мальчик… — с трудом сдерживая дыхание, начала Лика. — Я каждый день встаю в такую рань, готовлю тебе этот чертов завтрак, хотя ненавижу готовить…

— Это чувствуется…

— Так вот… Я стараюсь, понимаешь ты это своим эгоистическим сознанием или нет? Я стараюсь! Моим желанием прежде всего было — стать тебе другом, понимаешь, не матерью — нет! Не мачехой, а другом!

— Не кричите! — поморщился он, потом, посопев, обронил:

— Я вам не верю!

— Почему?!

— Потому, — буркнул Димка. — Нам пора, а то папа волноваться будет…

Разумеется, они опоздали. От самолета уже успели убрать трап, когда они ворвались в здание аэропорта. Быстро обежав глазами прибывших и не найдя того, кого с таким нетерпением ждала. Лика рванула что есть сил на второй этаж в кафетерий.

Олег сидел за стойкой и потихоньку потягивал обжигающий кофе. Какие мысли витали в тот момент в его талантливой голове, определить было трудно, но, едва завидев ее, он широко улыбнулся и поспешил навстречу.

— Здравствуй, девочка моя! — нежно целуя Лику, шептал он. — Я уже начал волноваться! Почему так долго?

— Папа, здравствуй! — раздалось со спины.

С трудом оторвавшись от нее, Олег схватил Димку за плечи и прижал к своей груди:

— Здравствуй, сынок! Как вы тут без меня? Не ругались?

— Нет, нет, что ты, — поспешил с ответом Димка, настороженно поглядывая в ее сторону, — мы с Анжеликой Владимировной отлично ладим…

Подхватив отца под руку, он потащил его к выходу. Ей ничего не оставалось делать, как плестись следом.

Внезапно она что-то почувствовала. Это пронеслось над ее головой чем-то неосязаемым, но смутно вызывающим тревогу. Резко обернувшись. Лика обежала взглядом толпу, но ничего подозрительного не обнаружила.

Странное чувство сжало сердце и наполнило душу необъяснимой тоской. Толкнув тяжелую дверь, Лика, поддавшись внезапному порыву, вновь оглянулась и похолодела…

Привалившись к телефонной будке, стоял Серый и, гаденько ухмыляясь, помахивал ей рукой в знак приветствия. Он сильно изменился с их последней встречи, повзрослел, возмужал. Прежним осталось выражение озлобленности и неприкрытой подлости на его лице.

Оттолкнувшись от телефонной будки, он быстрым шагом приблизился к ней и согнулся в клоунском приветствии:

— Приветствую вас, о несравненная и неприступная!

— Здорово, Серый…

— Как вижу, дела у тебя в полном порядке?

— Не жалуюсь…

— А этот дядечка, он кто тебе?

— Не твоего ума дело, — оборвала она его и попыталась обойти.

— Подожди, не торопись… — Серый преградил ей дорогу. — Нетерпеливая какая… Разговор есть…

— Мне не о чем с тобой разговаривать, — волнение все сильнее охватывало Лику. — Пропусти, меня ждут.

С улицы нетерпеливо посигналили.

— Отойди с дороги, быстро! — рявкнула она.

— Отойти-то я отойду, но это не решает проблемы, — продолжал кривляться Серый. — А проблемы у нас с тобой общие.

— Ты думаешь?

— Уверен! — он присел на корточки и, поглядывая на нее снизу вверх, тихо обронил:

— Дела давно минувших дней…

— Будешь мне тут классику цитировать или как? — окончательно потеряв терпение, повысила Лика голос.

— А ты не ори, — подскочив пружиной, прошипел Серый, — лучше Грине привет передай…

— Твой привет ему, как…

— Заткнись, сучка, — схватил он ее за руку. — Ребят всех уложили той ночью, ведь так?

— Так… — проблеяла она. — И что? Он виноват в том, что выжил? Ты вон тоже живой, интересно, почему?..

— Неважно, почему… Разговор о другом, ..

— О чем же?..

— Братва-то на него, на Гришку твоего, рукой махнула — мол, что брать с инвалида? Они махнули, но не я…

— А тебе что нужно? — попыталась освободиться от стальных объятий Лика. — Лет-то сколько прошло…

— А мне недосуг все было. А теперь время выдалось и решил Гриню тряхнуть. Общачок-то у него остался…

— Ты чего мелешь? Если бы у него были деньги, он бы не вкалывал как проклятый все эти годы! — недоумению ее не было предела.

— Знаю, знаю. Наблюдал. Только не пишусь я на такую дешевку. — Серый сплюнул. — Короче, передашь ему, чтобы деньги вернул, а то…

— Лика, что здесь происходит?! — перебил гневную тираду Серого напряженный голос Олега. — Что случилось?!

— Ничего, все в порядке, — вымученно улыбаясь, она высвободила руку и, не оглядываясь на старого знакомого, поспешила к мужу.

Усаживаясь в машину, Олег с недоумением поглядывал в ее сторону. Наконец он не выдержал и спросил:

— Ты не хочешь мне рассказать, что произошло?

— Ничего особенного, — беспечно пожала Лика плечами. — Этот человек меня с кем-то спутал.

— Да?.. — Муж снял очки и, близоруко прищурившись, посмотрел в сторону здания аэропорта. — Милая, я не хотел бы, чтобы между нами была недоговоренность.

— Уверяю тебя, что…

— Ты не правильно поняла меня, — мягко перебил он. — Я хочу, чтобы ты знала, что я всегда буду рядом. И смогу помочь, если у тебя будут проблемы. Понятно?

— Конечно! — чмокнула она его в щеку. — Поехали домой…

"Боже мой! Помочь!.. — мысленно стонала Лика. — Чем ты можешь мне помочь, любовь моя?! Ты, со своей мягкостью и так-том, перед этим бандитом, как ягненок перед волком! Если кто мне и может помочь, так это я сама!”

Краем уха вслушиваясь в разговор Олега с сыном, она лихорадочно искала выход.

Необходимо было увидеться с Гриней, и как можно быстрее. Но как улизнуть из дома незамеченной, когда Олег только-только вернулся. К тому же Димкины взгляды, которыми он полосовал ее всю дорогу, ей совсем не нравились. Наверняка этот стервец что-то заподозрил и не упустит возможности насолить.

Ее подозрения подтвердились, как только они закончили обедать. Олег, уставший с дороги, пошел отдохнуть, а Димка вызвался ей помочь. Едва за мужем закрылась дверь, как ее ненаглядный пасынок подлетел к ней с торжествующим блеском в глазах.

— Что скажете, Анжелика Владимировна? — пропел он.

— Ты о чем? — Голос ее звучал ровно, невзирая на то, что в душе был полнейший обвал.

— Не притворяйтесь! Я об этой сцене в здании аэропорта! Что это за человек, который угрожал вам?

— С чего ты взял, что он мне угрожал? — изобразила она недоумение. — У тебя паранойя, милый!

— Не-ет! Вам меня не обмануть… — Димка уселся на край стола и торжественно произнес:

— Я все слышал! Отец послал меня за вами, и я подслушал!

— Фу-у, — Лика брезгливо изогнула губы, — как неприлично. С твоим-то воспитанием…

На мгновение в его глазах промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее стыд, но он тут же спохватился и продолжил:

— В любви и войне все способы хороши! Так что скажете?

— А то и скажу, — устанавливая тарелки в сушку, спокойно парировала она, — что не твоего ума это дело! Занимайся уроками…

— С уроками у меня все в порядке, только…

— Что только?

— Во что это все может вылиться? Если я правильно понял, этот человек — призрак прошлого? Интересно, что такого вы там прячете?

Трясущимися пальцами Лика вытянула из пачки сигарету и, прикурив, уставилась на Димку сквозь сизый дым.

— А если это все отразится на нас с папой? — продолжал между тем он. — Вдруг это как-то повредит нам?

— Каким образом? — бледность потихоньку разливалась по ее лицу.

— Как каким образом? — вскинулся Димка. — Если я правильно понял — речь шла о каких-то деньгах? И деньгах немалых?

В пять затяжек выкурив сигарету, Лика ткнула ее в пепельницу и двинулась к выходу.

— Почему вы не отвечаете? — преградил Димка дорогу. — Или вы желаете, чтобы этот вопрос вам задал отец?

Лика вперила немигающий взгляд в его переносицу и ничего не отвечала. Ее расчет оказался верным — через несколько мгновений Димка занервничал.

— Вы очень странная женщина, — произнес он наконец. — Удивляюсь, что папа нашел в вас?

— Спроси у него…

Тихонько притворив дверь в их с Олегом комнату, она смогла наконец перевести дыхание. Ее показное самообладание давалось нелегко. Тревога разъедала душу.

Тихий голос, позвавший ее по имени, заставил ее оглянуться.

— Ты не спишь?

— Нет. — Олег протянул к ней руку. — Иди сюда и постарайся успокоиться.

— Но…

— Т-с-с-с, — приложил он палец к ее губам. — Я достаточно сильно люблю тебя, чтобы понимать. Если ты не хочешь говорить мне сейчас о своих неприятностях, не надо…

— Но… — Все ее возражения потонули в мягком прикосновении его губ.

Нежные руки Олега отодвинули на задворки сознания все грядущие беды…

Много позже, поглаживая влажные завитки на груди мужа и вслушиваясь в его тихое дыхание. Лика силилась вспомнить, когда впервые почувствовала, что любит этого человека.

Перебирая в памяти их немногочисленные встречи, она с удивлением обнаружила, что влюбилась в него сразу, с той самой минуты, когда он, наклонясь к ней, участливо спросил:

— Что, так все плохо?

— Не-ет, — с удивлением покачала она головой и приподнялась с пола, где сидела, вытянув ноги, отдыхая после изнурительного марафона с тряпкой. — Устала немного…

— Да?! — Он нацепил на нос очки, которые до этого держал в руках, и внимательно принялся ее разглядывать. — Вы не выглядите усталой.

— Возможно, — чувствуя себя последней идиоткой. Лика обтерла руку о джинсовые шорты и, протянув ее лодочкой, проблеяла:

— Лика.

— Олег, — он взял ее ладонь и, развернув тыльной стороной, поцеловал. — Мне очень приятно…

Домой в тот день Лика заявилась притихшей, с загадочным блеском в глазах. Гриня, с интересом наблюдавший за ней, в конце концов не выдержал и полюбопытствовал:

— Лика, сестренка, что с тобой? Ты, часом, не влюбилась?

— Не знаю… — заулыбалась она.

— И кто же он?

— Не знаю… — продолжая глупо улыбаться, пожала она плечами. — Но он такой…

— Какой?..

— Хороший…

* * *

Через два месяца, не успев опомниться от водоворота чувств. Лика стала женой этого “хорошего парня”, как называл его Гриня. Сам он пожелал остаться в тени и от знакомства с Олегом отказался. Но Лика подозревала, что по своим каналам потихоньку разузнал о ее избраннике все, что ему было нужно.

Она была на седьмом небе от счастья. Единственное, что отравляло ее душу, так это Димкины кривые усмешки. Стараясь не обращать на это внимания, она надеялась, что со временем сможет уладить эту сторону их жизни.

Надежда эта растаяла с отъездом Олега…

Подавив судорожный вздох, Лика осторожно встала и, накинув халат, вышла из комнаты.

Димки нигде не было видно. Облегченно вздохнув, она прошла на кухню и закурила. В этот момент и зазвонил телефон. Неизвестно почему, но сердце ее тревожно заныло.

— Алло, я слушаю.

На том конце провода молчали, шумно дыша в трубку.

— Говорите!

Дыхание стало еще более громким, и невидимый собеседник прошелестел замогильным голосом:

— Слышь, сучка! Или возвращаешь деньги, или…

— Или что?! — виски сдавило тупой болью.

— Будет беда!..

Следом за этими роковыми словами пошла череда коротких гудков.

— Кто звонил? — вынырнул Димка из своей комнаты, невинными глазами глядя на Лику.

— Не знаю… Ошиблись номером.

— Да?! Интересно, интересно…

— Ты знаешь, не очень, — равнодушно пожала она плечами. — Обычный звонок, и только…

— А почему у вас руки дрожат? Сигарета действительно плясала в ее руке. Осторожно положив ее на край пепельницы, Лика уставилась в наглые очи, с подозрением разглядывающие ее, и томным голосом изрекла:

— Ты знаешь, сынок, это, очевидно, от любовной лихорадки…

Улыбка медленно сползла с Димкиного лица, и, наливаясь злобой, он прошептал:

— Шлюха! Вульгарная шлюха! Ну ничего, будет и на моей улице праздник, причем не один!

Лика махнула рукой и оставила его угрозы без внимания, а зря…

Череда так называемых “праздников” началась с очередным отъездом Олега.

Перво-наперво у нее сломалась машина. Ее бежевая “девятка”, подарок мужа к свадьбе, которая работала до этого как часики, внезапно отказалась заводиться.

Открыв капот и перемазавшись по самые локти, она ничего не смогла сделать. Велико же было ее изумление, когда слесарь с автостанции авторитетно заявил, что у нее есть враги.

— Как это? — вытаращила Лика на него глаза. — С чего вы взяли?

— Поломка подстроена, ежу понятно, — вытирая руки ветошью, пнул он колесо. — Придется повозиться…

— Сколько?

— Ну… я не знаю. График у нас и без того…

— Я не об этом, — начала терять она терпение. — Сколько стоит?

После недолгих переговоров они ударили по рукам и сошлись на том, что машину она заберет на следующий день к обеду. Но сделать этого ей не пришлось. Стоя у запертой двери квартиры. Лика безуспешно пыталась открыть замок, но все ее попытки не увенчались успехом.

— Чертов диверсант! — рычала она от бессилия и злобы и тигрицей носилась по комнатам. — Только появись!..

Он так и не появился…

Пришлось вызывать слесаря из местного жэка. Тот долго чертыхался и проклинал любителей секретных запоров. Наконец после долгих усилий он вызволил ее из заточения, попутно обескровив на полсотни.

Поймав такси и почти на ходу запрыгивая в машину. Лика назвала адрес и с тоской посмотрела на часы: время было позднее. Шансы на то, что кто-то ждет ее на станции техобслуживания, были ничтожно малы. Но не все в этот день были против нее. Мастер терпеливо ждал, с остервенением протирая и без того блестящую поверхность машины.

— Ты это, подруга, того… — выразительно посмотрел он на часы.

— Знаю, знаю, извини, — подняла она руки, выдавливая из себя самую милую улыбку. — За ожидание особое вознаграждение.

— Да ладно, чего там, — сразу повеселел он. — Мы же с понятием…

Его “понятие” обошлось ей еще в полсотни.

Осторожно тронув машину с места. Лика аккуратно объезжала все колдобины и лужи, которые попадались на пути. Душа ее ликовала — пусть с небольшими потерями, но все же ей удалось противостоять этому стервецу.

Как оказалось, радость была преждевременной…

Припарковав машину на автостоянке, она заперла двери и тщательно проверила надежность замков, по несколько раз подергав за каждую. Несколько минут постояла, понаблюдав за окрестностями. Подозрительного ничего не обнаруживалось, и Лика с легким сердцем двинулась к подъезду. На кабине лифта красовалась табличка с надписью “Идут ремонтные работы”.

— Было бы странно, если бы он работал, — недовольно буркнула она себе под нос.

— Что-что? — приподняла очки Мария Васильевна, на минуту оторвавшись от вязания.

— Да лифт, говорю, не работает, — кивнула Лика ей в знак приветствия. — Мария Васильевна, Дима не проходил?

— Не видела, — покачала она головой. — Мне, как вахтеру, пришлось заявку оформлять на работы-то эти, вот я и отвлеклась. Ты уж, Анжелочка, извини.

— Ничего, ничего, — заулыбалась она. — Дома, наверное, где же ему быть еще. А не скоро закончат?

— Не знаю. Теперь, наверное, уж до завтра. Время-то, сама видишь, нерабочее уже. А дежурный разве будет с ним возиться?

— А что, серьезная поломка? — неизвестно отчего, но под ложечкой неприятно заныло.

— А кто его знает? Сначала свет отключили минут на двадцать, а потом лифт встал. — Она посмотрела на часы и принялась собирать сумки. — Засиделась я что-то. Домой пора.

Лика вежливо попрощалась с ней и двинулась на десятый этаж. Невзирая на совсем не преклонный возраст, подъем не показался ей приятным занятием. Уткнувшись вспотевшим лбом в свою дверь и с трудом переводя дыхание, она принялась копаться в сумочке в поисках ключей, попутно нажимая кнопку звонка.

За дверью было тихо, а ключи упорно не хотели находиться.

— Черт! — выругалась Лика вполголоса и вывалила содержимое ридикюля прямо на лестничную площадку.

Ключи, разумеется, были на месте. С раздражением запихивая все по своим местам, она поднялась с колен и вставила ключ в замок. Но на этом все и остановилось. Замок не открывался. Сколько Лика ни пробовала, сколько ни трудилась, ключ упорно не хотел поворачиваться.

— Я сегодня сойду с ума! — громко объявила она, плотно приложив ухо к двери. В квартире была тишина. — Прекрасно! Меня уже не пускают домой! Куда же мне теперь деваться? А может, слесарь что-нибудь не так сделал? Нет, я прекрасно помню, что несколько раз проверила, прежде чем захлопнуть дверь…

— Здравствуй, Анжелочка, — звонкий голос прервал ее невнятное бормотание. — Что, домой не пускают?

— Да замок что-то сегодня барахлит.

— А-а-а, — понимающе протянул пожилой мужчина из соседней квартиры, имя которого ей никак не удавалось запомнить. — Понимаю, понимаю… А где же Дима?

— Не знаю… Наверное, у друзей. Я вернулась из автосервиса и вот домой не могу никак попасть.

— Слесаря надо вызвать, — подсказал он.

— Да я уже сегодня вызывала, — пояснила Лика, мысленно посылая словоохотливого соседа ко всем чертям. — Рабочий день окончен, время позднее. А дежурного разве сейчас найдешь? Лифт вон стоит — и то дела нет никому, а уж моя дверь…

— А где же ночевать-то будешь?

— У родственников, — повернувшись к нему спиной, она подхватила сумку и начала спускаться по ступенькам.

— Анжелочка, — вновь окликнул ее неугомонный сосед, — чуть не забыл! К вам сегодня приходили дважды, да не застали никого.

— Кто?! — приостановилась она, холодея от предчувствия. — Он не назвал себя?

— Да нет, — пожал тот плечами, потом, шлепнув себя по лбу, полез в карман. — Совсем замотался! Он же записку тебе оставил. Да где же она?..

С замиранием сердца она наблюдала, как из его обширных карманов извлекаются на свет божий клочки бумаги, помятые абонементы на автобус и множество другой дребедени, место которой было в мусорном ведре.

— А вот же она, — обрадованно воскликнул он, протягивая ей аккуратно сложенный несколько раз листок из тетради в клеточку. — Уж очень убедительно просил молодой человек передать именно тебе.

— Спасибо, — нервно пробормотала Лика, выхватывая послание. — А на словах он ничего не просил передать?

— Привет, говорит, ей передайте. Да! Все о муже твоем выспрашивал. Кто, да что, да откуда, — сосед водрузил очки себе на нос и пристально уставился на нее. — Он кто вам будет-то? Родственник?

— Да, да. Спасибо вам. Вы мне очень помогли. До свидания, — ноги сами собой понесли ее вниз. Мария Васильевна все еще была на посту.

— Анжелочка, ты уходишь? — приветливо заулыбалась она. — А я вот все никак не могу собраться. Сын мне внука обещал подбросить прямо сюда — на работу. Я жду, а их все нету…

— Мария Васильевна, — прервала ее Лика. — Позвонить можно?

— Звони, конечно, — пододвинула она ей старенький телефонный аппарат. — Только не знаю — работает ли? Сегодня что-то все у всех ломается…

— А у кого еще что сломалось? — вежливо поинтересовалась она, накручивая диск телефона.

— Да это не из нашего, — махнула она равнодушно рукой. — Это из другого подъезда. Соседи твои через стенку, кстати. Тоже на десятом этаже живут. Так вот они дверь свою сегодня не могли открыть.

— Что-то сегодня у всех двери не открываются, — машинально поддержала Лика беседу, напряженно прислушиваясь к монотонным сигналам в трубке. — Так что там у них с дверью-то было?

— С дверью-то? — беззвучно шевеля губами, Мария Васильевна считала петли на спицах. — А-а, что-то с замком. Часа три возились, не могли войти. Хотели уже дверь ломать, да она вдруг открылась.

— Как это?

— А так, — женщина подняла на нее глаза и заулыбалась. — Уж не знаю, что и как, но сначала не могли открыть. Хозяйка шумит. Говорит, что кто-то изнутри закрылся. А кто может закрыться? Вор?! Так вещи все на месте оказались. Чудно!

— Действительно… — Какое-то смутное подозрение мелькало в мыслях, мешая сосредоточиться. — Ну и чем все это закончилось?

— А ничем… Хозяйка побежала за участковым, Витька по вызову отошел минут на двадцать, а когда опять все собрались у двери, она с первого раза и открылась. Чудно!

— Ну, может, замок какой-нибудь сложный, — предположила Лика, опуская трубку на рычаг. — Всякое бывает…

— Нет, — покачала головой Мария Васильевна, — замок самый обыкновенный, с предохранителем изнутри. Витька-то по этому поводу сильно сокрушался. Ладно, говорит, у этих, это у вас значит, у них импортный, сложный, а тут местного производства, и не открывается.

— Ну, и что же за причина-то была?

— А кто знает? Витька шумит, участковый шумит. А когда ушли все, я эту женщину видела на улице. Она говорит, что кто-то был у них в квартире. Точно, говорит, был… Милиционеру-то она не сказала, боялась, за дуру ее примет. А со мной поделилась…

— Как же она определила? — медленно опускаясь на стул, спросила Лика осипшим от волнения голосом. — Что-нибудь нашла?

— Да нет. Штора на балкон была сдвинута.

— Штора?! — брови ее поползли вверх.

— Ага, — кивнула Мария Васильевна. — Она точно помнила, что занавешивала балконную дверь. А когда пришла, занавесочка была сдвинута в сторону. Причем, говорит, небрежно так, наспех. Даже две петли оборваны.

— А что же она милиционеру не сказала?

— А докажи им, мужикам. Скажут — блажь бабья, да больше ничего. И так шуму было…

— А… а что ему на балконе-то делать?

— А бес его знает. — Мария Васильевна опустила рукоделие и пристально посмотрела на Лику:

— У тебя все в порядке?

— Да, да, — поспешила она ее успокоить. — Устала очень…

— Я и смотрю — бледненькая вся, прям ни кровиночки. Отдыхать нужно побольше.

И она снова забормотала, отсчитывая петли узора.

Лика медленно поднялась со стула и поплелась на улицу. Чудовищная усталость от накопившихся неприятностей буквально раздавила ее. С трудом переставляя ноги, она добрела до машины и без сил упала на переднее сиденье. Опустив голову на руль, внезапно вспомнила про записку, переданную дружелюбным соседом.

В полумраке салона строчки плясали перед глазами, не желая никак складываться в слова. Наконец после долгих усилий ей удалось разобрать следующее: “Пацан у нас. Если хочешь увидеть его живым, плати. Первый взнос пятьсот долларов, остальное потом. Не вздумай заявить в милицию. Пожалеешь!”

— Господи!!! Господи!!! Что же мне делать?! — Зубы начали отстукивать четкую дробь. — Что же делать?! А если Олег позвонит, что я ему скажу?!

Слезы потекли по щекам, смывая макияж. Страх за Димку сковал ее по рукам и ногам. В голове пульсировала одна мысль: “Что делать?!” Надеяться на чью-то помощь не имело смысла. Единственным человеком, способным помочь в этом, был Григорий, но телефон его молчал, очевидно, его не было в городе.

— А может, он просто вышел куда-нибудь? — всплыло спасительное предположение.

Немного взбодрившись. Лика постаралась привести себя в порядок. Но, несмотря на все усилия, из зеркала на нее смотрело опухшее лицо с покрасневшими от слез глазами.

— Бог с ним, мне не на светский раут, — прошептала она дрожащими губами и тронула машину с места.

К Грининому дому Лика подъехала, когда почти уже совсем стемнело. Ни одно окно не светилось. Пошарив под крыльцом, она отыскала ключ, который он всегда держал там для нее. Быстро пробежав по пустым комнатам, обнаружила маленькую записку на кухонном столе, которая гласила, что ее славный друг уехал по делам в район.

— Да… Там ты можешь разъезжать больше недели, — совсем приуныла она, плюхнувшись на табуретку.

После недолгих раздумий Лика решила переночевать у Григория. Не тащиться же через весь город темной ночью. Да и дверь не открывается.

— О боже мой! — схватилась она за голову. — Я же совсем забыла! Дверь!..

Страшные картинки замелькали перед глазами. По всему выходило, что к ней в квартиру кто-то проник и этот кто-то влез от соседей. Этим и объяснялась поломка замков сразу в двух квартирах. Возможно, когда она пыталась открыть дверь, тот человек все еще находился там.

— Ничего не понимаю… — Лика вскочила и, как всегда бывало в тяжелые минуты жизни, принялась мерить шагами комнату. — Кто же тогда передал записку? Ничего не понимаю…

Она открыла холодильник и достала бутылку кефира. Глотая кисловатую, приятную на вкус жидкость. Лика пододвинула к себе телефонный справочник и принялась перелистывать страницы.

— Ага, вот! — обрадованно воскликнула она, подчеркнув острым ноготком нужную фамилию.

После четвертого сигнала трубку наконец сняли, и сонный женский голос произнес:

— Алло. Говорите.

— Здравствуйте. А Лешу можно? — Лешей звался один из Димкиных приятелей. Он часто приходил к ним и всегда бывал предельно вежлив. Этим и объяснялся тот факт, что Лика решила позвонить именно ему.

— А кто его спрашивает? Милочка, вы хотя бы знаете, который час? — недовольно буркнула женщина.

— Извините, это Димина… — она замялась, не зная, как себя назвать:

— А… понимаю. Анжелика Владимировна, если не ошибаюсь? — потеплевшим голосом спросила мать Алексея.

— Да, это я. Простите, я не знаю вашего…

— Нина Николаевна, — мягко перебила ее женщина. — Алексея нет, но он недавно звонил, предупредил, что будет поздно.

— Понятно. Нина Николаевна, а он случайно не сказал — Дима с ним? — сиплым от волнения голосом спросила Лика.

— Нет, милая. Он ничего не говорил о нем. А что, что-нибудь случилось? — обеспокоилась Нина Николаевна.

— Да нет. Не знаю, — обреченно вздохнула Лика. — Его сегодня весь день не было дома. Я беспокоюсь. Если вас не затруднит, узнайте, пожалуйста, у Алексея что-нибудь.

— Хорошо, хорошо. Не надо так волноваться, — поспешила успокоить ее Лешина мать. — Вы ведь знаете этих ребят. Может, девушка какая-нибудь или еще что… Не переживайте.

— Спасибо вам, Нина Николаевна. Я не сильно побеспокою вас, если еще перезвоню?

— Звоните, конечно. — Нина Николаевна шумно зевнула в трубку. — Леша обещал быть часа через два. Всего доброго.

Она повесила трубку, оставив Лику наедине с ее сомнениями и страхом. Почти машинально она набрала свой домашний номер и чуть не подпрыгнула, когда ей ответил грубый мужской голос:

— Кого надо?

— А… а… а вы кто? — наконец выдохнула она. — Кто вы, черт бы вас побрал?

— А вот и мамка объявилась, — поганенько захихикали в трубку. — Записку получила?

— Что ты делаешь в моей квартире? — пролепетала Лика, задыхаясь от ужаса. — Где мальчик?

— А где деньги? — вопросом на вопрос ответил ей незнакомец.

— А сейчас наберу 02, и ты, гад, будешь объясняться не со мной, — обрела наконец голос Лика.

— А вот этого делать не надо, — осторожно предупредил ее ночной гость. — Если хочешь пацана живым увидеть, сиди и не рыпайся. Поняла?!

— Д-да, да, — закивала она головой, словно он мог ее увидеть. — Что мне нужно делать?

— Тебе же передали записку, — снова заухмылялся он. — Гони деньги — получишь пацана. Чем быстрее, тем лучше.

— Но я не могу, это слишком много, — запротестовала она.

— Твой муженек тебе отстегнет, не поскупится. Ведь он любит тебя? Ведь так?

— Любит, — согласилась Лика. — Но он далеко и приедет не скоро.

"Господи, зачем я ему все это говорю? Лишний козырь в его руки”, — промелькнуло у нее в мозгу.

Словно прочтя ее мысли, незнакомец произнес:

— Тем лучше для тебя. Не думаю, что твое прошлое его порадует.

— В моем прошлом нет ничего, что могло бы мне навредить, — оскорбилась Лика.

— Да? А как же твой Гриша? Этот бандит-убийца…

— Он никого не убивал, — всхлипнула она.

— Разговор не о нем, — грубо оборвали ее на полуслове. — Расклад такой — ты нам деньги, мы тебе пацана. Срок — один день.

— Подождите, подождите, — взмолилась Лика. — Я не успею, дайте мне время.

He дослушав, на том конце повесили трубку. Уронив голову на скрещенные руки, Лика разразилась рыданиями. Отчаяние подступило к горлу и вырывалось наружу судорожными всхлипами:

— Что же мне делать?! Что же это?! Гриня, ты-то где?! Кто мне еще поможет, кроме тебя?! Где мне взять эти проклятые деньги?!

Она не осознавала, сколько прошло после телефонного звонка, но этот временной промежуток показался ей вечностью. На негнущихся ногах Лика прошла в комнату, когда-то гостеприимно предоставленную ей Григорием, и без сил рухнула на кровать…

* * *

— Ну, что она?! — напряженно вглядывался говоривший в мужчину, который держал телефонную трубку.

— Вроде клюнула! — озабоченно потер тот шею. — Лишь бы в милицию не ломанулась…

— Не должна. Она не дура.

— Думаешь?..

— Что-что, а дурой ее не назовешь. Сколько я ее знаю, столько удивляюсь.

— Что же в ней такого удивительного? — заинтересовался мужчина. — Красавица, конечно, каких поискать, а так…

— Не скажи… Внешность, конечно, само собой, но что-то в ней есть.

— Что?!

— Не знаю, — говоривший тяжело вздохнул. — Ладно, пора сваливать. Кто знает, что ей придет в голову? Возьмет и приедет сюда.

— Ночью-то? Зачем?

— Как зачем? — коротко хохотнул говоривший. — Это все-таки ее квартира. Пошли. Если денег завтра не будет, приготовим сюрприз. Думаю, ей понравится.

Они тихонько рассмеялись и, подсвечивая себе карманным фонариком, двинулись к выходу. Внимательно оглядев лестничную площадку, двое вышли из квартиры, осторожно прихлопнув дверь. Так же крадучись, они подошли к лифту и нажали кнопку вызова.

В тот момент, когда двери лифта закрылись и кабина медленно поползла вниз, из квартиры на лестничную клетку вышел пожилой мужчина, недоуменно тараща глаза на дверь, которую только что закрыли эти двое.

— Ничего не понимаю… — недоуменно пожал он плечами. — Сумасшествие какое-то. Ладно, завтра разберемся…

С этими словами он прошаркал к себе, предварительно еще раз бросив внимательный взгляд на соседнюю дверь.

— Не жильцы, а сплошная загадка…

* * *

Тупая боль пульсировала в висках, мешая открыть глаза. Лика заворочалась и глухо застонала.

— Черт! Наверняка давление на нуле, — прошептала она, скатываясь с кровати.

Попыталась подняться и едва не упала. Перед глазами поплыли темные круги, тошнота подкатила к горлу противным комком. Чувствуя, что ей с этим не справиться, Лика почти бегом, насколько позволяло ее состояние, кинулась к раковине. Спазмы рвоты выворачивали наизнанку желудок, слезы застилали глаза. Открыв воду, она сунула под холодную струю голову и, охая и стеная, принялась умываться.

Когда наконец мир перестал вращаться вокруг нее. Лика обмотала голову полотенцем и опустилась на табуретку. Дрожащими руками расправляя спутавшиеся пряди мокрых волос. Лика корила себя за вчерашнее. Волноваться ей было нельзя, и она это знала прекрасно. Подобные волнения кончались, как правило, приступом гипотонии. Но ей никогда не было так плохо, как сегодня.

— Но я никогда и не волновалась так, — всхлипнула она, припоминая вчерашний разговор.

Перед глазами всплыло Димкино лицо с длинной модной челкой, которую он постоянно сдувал с глаз. Пухлые губы, которые он постоянно кривил в презрительной усмешке, общаясь с ней, казалось, были созданы для поцелуев.

— У него наверняка и девушки не было, — снова заплакала она. — Господи, что же это я о нем в прошедшем времени? Он жив! Жив! И я сделаю все, чтобы его спасти!

Кряхтя и охая, Лика включила газовую колонку и через некоторое время погрузилась в горячую ванну. Сдувая с обнаженных рук мыльную пену, она снова и снова прокручивала в уме вчерашние события. Что и говорить, для одного дня это было слишком! Но неприятности никогда не спрашивают нас, когда им нагрянуть, они просто врываются в нашу жизнь и начинают все в ней ломать и путать.

— Стоп! — От неожиданности Лика даже подскочила, расплескав воду через край. — Как же я сразу не вспомнила?!

Она выскочила из ванны и, на ходу сорвав халат с вешалки, кинулась в комнату Григория.

— Гринечка, ты же мне говорил, что если что… — бормотала Лика исступленно, переворачивая вверх дном содержимое ящиков платяного шкафа. — Ага! Вот она!

В руках у нее оказалась небольшая коробка из-под цейлонского чая. Сорвав с нее крышку. Лика издала радостный вопль. В коробке, плотно уложенные, теснились доллары. Она знала о том, что у ее друга есть деньги, но никогда не пыталась вникнуть: где и сколько. Хотя он неоднократно повторял ей, что, если что случится, они там-то и там-то.

— Вот и случилось! — прошептала Лика, закрывая тайник и укладывая аккуратными стопками чистое белье. — Теперь, Димуля, я тебя спасу! Хотя ты и говнюк порядочный, но ты сын Олега, а получается, что и мой сын тоже…

На минуту глаза ее затуманились. Она вспомнила, как однажды, встав ночью, уловила странные звуки, идущие из Димкиной комнаты. Осторожно тронув дверь и обнаружив, что та незаперта. Лика вошла и остолбенела.

Простыни сбились в бесформенную кучу у Димки в ногах, подушка валялась на полу, а сам он лежал почти поперек широкой тахты и всхлипывал. Крадучись, она подошла поближе и, наклонившись, отвела взмокшие волосы с его лба.

— Мама… — сквозь всхлипывания тихо позвал он. — Мама…

Закусив руку, чтобы не разреветься самой, она выскочила из комнаты и до утра не могла уснуть. В эту ночь он предстал перед ней не избалованным самовлюбленным эгоистом, а одиноким мальчиком, обиженным на весь белый свет.

Резкий стук в дверь прервал ее воспоминания. Запахнув плотнее халат на груди, Лика поспешила к выходу.

— Вам кого? — с удивлением уставилась она на молодую девушку, сосредоточенно жующую жвачку. — Вы не ошиблись адресом?

— Нет, — надула та огромный пузырь, — не ошиблась. Мне Григория. Он дома?

— Его нет, — недоуменно хлопала Лика ресницами. — А вы кто?

— А тебе-то что за беда — кто я? — хмыкнула наглая девица.

— Понятно, — разозлилась Лика и попыталась закрыть дверь, но, вовремя среагировав, непрошеная гостья не дала ей этого сделать.

— Ты не играй со мной в такие игры, — зашипела она ей в лицо. — Передай, чтобы позвонил мне. И поверь — это в его интересах. Пока…

Она махнула рукой и бодро зашагала по тропинке, ведущей к калитке.

— Не могу поверить, — оторопело глядя ей вслед, шептала Лика. — Чтобы Гриня с этой…

"А что ты о нем знаешь? — пытливо спросил внутренний голос. — Когда ты его видела последний раз?”

— Давно, — сокрушенно ответила она самой себе, — все больше по телефону, да и то в последнее время его почти не бывает дома.

То и дело недоуменно покачивая головой, она выгладила свою одежду и, кое-как приведя себя в порядок, выехала со двора.

* * *

Центральный рынок встретил Лику шумным многоголосьем. Потолкавшись среди покупателей и пару раз приценившись к фруктам, она прошла к палатке звукозаписи. Если ей не изменяла память, это место было постоянным местом тусовки Серого в том далеком прошлом.

Серый был на месте. Он сидел на ящике, вытянув длинные ноги, и, казалось, дремал. Но Лика прекрасно знала, что это его полусонное состояние не что иное, как рисовка. Серый был подобен кобре — беспощадный, коварный и… осторожный. Для Григория до сих пор оставалось загадкой, как тот остался в живых.

— Хватит притворяться, — пнула Лика его ногой. — Я же знаю, что ты не спишь.

— Ты все всегда знаешь наперед, — лениво процедил Серый и слегка приподнял козырек бейсболки. — Здравствуй, для начала. Или тебя не учили хорошим манерам?

— Нет желания тебя приветствовать, — огрызнулась она и, сунув руку в сумочку, изо всех сил сжала бумажный конверт, в который положила деньги. — Итак, что ты мне скажешь?

— А что я тебе могу сказать? — потягиваясь. Серый наконец соизволил встать. — То же, что и раньше… Ты баба неглупая, соображай. Последствия могут быть самыми ужасными.

В бессильной ярости глядя на его наглую физиономию. Лика еле сдерживалась, чтобы не выцарапать ему глаза.

— Ты мне не угрожай, гад! — прошипела она, сузив глаза. — Не очень-то я тебя боюсь. Не забывай, что я не кисейная барышня. И в случае чего…

— Хорош треп разводить, — зло сплюнул Серый сквозь зубы. — Что с деньгами?

— На, подавись! — Лика швырнула конверт к его ногам и, скрестив руки на груди, спросила:

— Где мальчик?

— Та-ак… — медленно протянул Серый, в недоумении переводя взгляд с конверта на Лику. — И что это должно означать?

— Это пятьсот баксов, идиот! — вконец вышла она из себя. — Все, как договаривались! Где Димка?!

— Так, так, так…

— Ты чего затакал, как попугай?! Где ребенок?! Или я в милицию иду!

Перехватив ее занесенную для пощечины руку и больно сжав. Серый зашипел, брызгая слюной:

— Ты мне представление не устраивай, сучка! То, о чем я тебе говорил, — не пятьсот сраных баксов, а куда больше! Ты хоть своим бабьим глупым умом представляешь, что такое общак?!

— Пусти меня! — сквозь стиснутые губы Прорычала Лика. — Пусти, а то закричу!

Серый схватил Лику за отвороты пиджака и потащил за палатку. Там он швырнул ее на груду ящиков и, не обращая внимания на то, что их могут увидеть, изо всех сил ударил по щеке.

— Ты с кем разговариваешь, паскуда?! Ты чего мне суешь?!

— Пятьсот долларов, как и договаривались… — размазывая слезы по лицу, всхлипнула она. — Все, как и обговаривалось в записке…

— Так, так, так, — гаденько заухмылялся Серый, шлепнув себя по коленкам. — Нашу неприступную и несравненную, кажется, кто-то кинул.

Потирая щеку. Лика непонимающим взглядом уставилась на своего врага. Понять то, о чем он ей говорил, было трудно — в голове все еще шумело после удара. Она уселась на один из ящиков и недоуменно пожала плечами:

— Ничего не понимаю… Разве это не ты передал мне записку? А в квартиру разве не ты пробрался?

— Не знаю я ничего, — окрысился вдруг ни с того ни с сего Серый. — А что за записка?

"Кто же тогда? — запаниковала она, опустив голову. — Серый не врет. Я видела, что он не понял даже, о чем речь”.

— Чего притихла? — насторожился тот. — О какой записке речь? И какого Димку ты ищешь?

— Ладно, ничего, — устало обронила Лика, вставая с ящика. — Давай деньги сюда.

Ничего не говоря. Серый вложил конверт ей в руки и провел пальцем по ее щеке.

— Еще ударить хочешь? — отшатнулась она.

— Нет. Не бойся, — успокоил он ее хриплым голосом. — Извини, я погорячился.

— Ага, — кивнула головой Лика, застегивая сумочку. — Я понимаю… Подумаешь — синяк теперь будет. Делов-то!

С этими словами она обошла стороной Серого и двинулась прочь с этого мрачного места.

Лика совсем было скрылась за палаткой, когда ей в спину полетели слова:

— Гриня может скрываться сколько угодно — это его не спасет!

— А с чего ты решил, что он скрывается? — резко обернулась она, зацепив рукавом за штырь, торчащий из ржавой стены палатки. — Он по делам уехал…

— А мне плевать, — жестко процедил Серый, вновь приближаясь к Анжелике. — Мои требования остаются прежними. Деньги там немалые, чтобы я отступал.

— А не много на одного-то? — ехидно спросила она и, заметив, как он дернулся, поняла, что попала в точку. — А как же хозяева твои? С ними делиться не будешь?

— Я вольный! И на вольного работаю! — снова хватая ее за руку, прошипел Серый. — И не буди во мне зверя! А то…

— “А то”, — передразнила его Лика. — Только и знаешь, что пугать! Оставь меня, мне надо спешить.

— Димку выкупать? — пропел он, паршиво улыбаясь.

— Ты же сказал, что не знаешь ничего?! — оторопела Лика. — Соврал?!

— Не-ет. Не соврал. Но сама затея мне показалась интересной… А теперь вали отсюда.

Он сильно толкнул ее, предварительно больно шлепнув пониже спины.

Не оглядываясь. Лика поспешила убраться подальше от этого страшного человека.

— Беги, не беги — проблема остается, — шептала она себе под нос, выводя машину с автостоянки. — Где Димка — неизвестно. Где Гриня — неизвестно. И что это за чертов общак? Почему я ничего не знаю?

Вздыхая и чертыхаясь. Лика медленно ехала по Ленинскому проспекту. Поймав в зеркале свое отражение, она скорчила недовольную гримаску: щека налилась синевой и заметно припухла.

— Садист! — прошептала она сквозь стиснутые зубы. — Нашел крайнюю…

Рука привычно покрутила ручку автомагнитолы, настраивая на молодежный канал.

— А сейчас, дорогие друзья, — соловьем заливался ведущий, — мы начинаем программу “Привет”. В эфире будут звучать поздравления, и ваши музыкальные заявки мы будем с радостью исполнять…

Лика любила эту программу, в ней часто мелькали знакомые имена, что ее отчего-то радовало.

Она поставила машину в тенек, купила чизбургер, стакан кофе и решила немного передохнуть. Сделав звук погромче, тихонько подпевала Стингу с набитым ртом и на несколько мгновений выпала из времени.

Лика раскупоривала пластиковый стаканчик, когда ее внимание привлек очередной телефонный звонок.

— Алло, алло, говорите, — звучал в эфире напряженный голос ведущего. — Алло, можно погромче? Вас не слышно.

Мужской голос, показавшийся ей знакомым, что-то невнятно бормотал.

— Алло! — в очередной раз воскликнул диджей. — Алло!

— Хочу передать привет, — неожиданно четко раздалось в эфире. — Любимой мамочке от любящего сына.

Лика похолодела!.. Она могла поклясться, что узнала этот голос. Обладатель его сегодня ночью разговаривал с ней по телефону из ее же собственной квартиры. Вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев, Лика вся обратилась в слух.

— Хорошо, — обрадовался ведущий. — Хотелось бы поподробнее: имена, где работают? Что заставило вас позвонить?

— Маму зовут Анжелика Владимировна. Ее сын Дмитрий передает ей привет и хочет сообщить, что дома, в почтовом ящике, ее ожидает сюрприз.

Стороннему слушателю в этом поздравлении ничего не показалось бы странным, но не ей… Все сказанное было проникнуто тайной угрозой и издевкой, Лика почувствовала это сразу. Закусив губу, чтобы не разреветься, она рванула машину с места и, объезжая милицейские посты, понеслась к своему дому.

В почтовом ящике что-то было. Лика постояла несколько мгновений, восстанавливая дыхание. Сердце билось в груди, норовя вырваться наружу. Виски вновь сдавило тупой ноющей болью.

— Помоги мне, господи! — прошептала она и маленьким ключом открыла дверцу.

Прямо в руки ей плюхнулся черный пластиковый пакет. Повертев его из стороны в сторону. Лика надорвала один край и сунула внутрь руку. Что-то липкое мгновенно вымазало ей пальцы.

— О боже! — холодея от догадки, пробормотала она. — Что же это?!

То, что она извлекла в следующее мгновение из пакета, заставило ее колени подогнуться, и Лика медленно осела на пол.

Тупо глядя перед собой, борясь с приступом тошноты, она тряслась всем телом и боялась опустить глаза на свою находку. То, что прислали ей похитители, превзошло все самые худшие ее опасения — в перепачканной руке Лика держала человеческое ухо. Вернее, оно было человеческим когда-то, сейчас же оно превратилось в рваный окровавленный кусок мяса. Но самое страшное заключалось в том, что в мочке красовалась серьга. Маленькое серебряное колечко с тремя камешками, и оно принадлежало Димке. Все сомнения у нее отпали, когда, пересилив себя, она обнаружила на внутренней стороне серьги его выгравированные инициалы.

— Димочка, что же с тобой сделали эти сволочи?! — исступленно шептала она, не замечая, что слезы нескончаемым потоком текут по лицу. — Где же ты?!

— Анжелочка, с тобой все в порядке? — подала голос с вахты Мария Васильевна.

— Да, — поспешила успокоить ее Лика, брезгливо сунув ухо обратно в пакет, — я уже иду.

Мария Васильевна все же подошла к ней и, наклонившись, участливо спросила:

— Может, тебя проводить? — Взгляд ее сместился на руки Лики, и она заметно побледнела. — Ой! А что это у тебя? Кровь?

— Да, кровь. Не волнуйтесь, ничего страшного. — Лика попыталась встать, но ноги упорно не хотели ее слушаться. — Руку порезала, вот голова немного и закружилась.

Мария Васильевна помогла ей подняться и, заботливо квохча, проводила до лифта.

* * *

Дверь зеленой “шестерки” открылась, и на сиденье скользнул молодой паренек.

— Все в порядке! Она распаковала, — возбужденно заявил он, потирая руки.

— Серьгу узнала? — спросил водитель.

— Да, да! Узнала!

— Уверен?

— Да, я этажом выше поднялся и с лестничной клетки сквозь прутья решетки за ней наблюдал. Отчетливо слышал, что она шептала: “Димочка”.

— Нормально, — пробормотал водитель, поворачивая ключ в замке зажигания. — Пора звонить ей…

* * *

Пошатываясь, Лика вышла из лифта и направилась к своей двери, когда ее окликнул сосед из квартиры напротив.

— Добрый день, — чему-то радовался он. — Как поживаете?

— Добрый день, — вяло отреагировала Лика. — Спасибо, хорошо.

Ни с того ни с сего сосед принялся разглагольствовать о проблемах нынешней молодежи, об их неуправляемости и полном отсутствии каких бы то ни было ценностей.

Лика слушала вполуха, попутно роясь в сумочке в поисках ключей и стараясь при этом не запачкать подкладку. Но тут очередная фраза насторожила ее.

— Что вы сказали?! — резко обернулась она к соседу. — Что вы только что сказали?!

Очевидно, его напугала необычная бледность лица молодой женщины, потому что он попятился и залепетал:

— Да я ничего… Поймите меня правильно… Я просто так, по-соседски… Вы ведь знаете, как я к вам отношусь…

— Уважаемый… простите, я не помню вашего имени-отчества, — взмолилась Лика, хватая того за рукав. — Повторите свою последнюю фразу! Вы ведь что-то сказали о Диме?! Я правильно поняла?!

— Да, о нем, — отчего-то обиженным тоном заявил сосед. — Блуждает по ночам, пока отец в отъезде. А вы тоже…

— По каким ночам?! — боясь поверить в услышанное, зацепилась Лика. — Когда это было?!

— Сегодня ночью, когда же еще! Около часа ночи. Вышел из квартиры вместе с мужчиной каким-то и ушел, — высвобождаясь от ее цепких пальцев, объяснял между тем сосед. — Я плохо сплю, сами понимаете — возраст. Каждый звук меня тревожит. А тут слышу — дверь открывается ваша. Думал, вы вернулись и каким-то образом замок починили. Оказалось, это Дмитрий по ночам шастает.

— А вы ничего не путаете? — со все более возрастающей надеждой спросила Лика.

— Знаете что, уважаемая!.. — оскорбился сосед и, круто развернувшись, засеменил к своей двери. На полпути он неожиданно остановился и все тем же обиженным тоном обронил:

— Меня, между прочим, Анатолием Николаевичем зовут…

— Простите… — еле слышно прошептала Лика и попыталась улыбнуться. — Простите мою забывчивость… Анатолий Николаевич. Навалилось на меня в эти дни…

Он ничего ей не ответил и скрылся за своей дверью.

Погружая свое ноющее от усталости и душевных терзаний тело в ванну с горячей водой. Лика уже твердо знала, что предпримет.

Перво-наперво нужно наладить отношения с соседом. Дедок не так уж прост и может оказаться полезен. А если учесть, что она сейчас одна-одинешенька в целом городе, помощь — пусть самая незначительная — ей была бы кстати.

Второй пункт ее плана — звонок в студию молодежного канала. Встретив недавно бывшую сокурсницу. Лика узнала, что один из ведущих ее любимой передачи не кто иной, как Игорь Панченко. Тот был душой любой компании их курса и страстным воздыхателем любых красивых ножек. Девчонки никогда не воспринимали его всерьез, но всегда шли за помощью именно к нему, зная, что если не поможет он — не поможет никто.

— Так, так, так, как любит говаривать наш общий друг Серый, — бормотала Лика, намыливаясь. — Это что же получается? Либо Димка в дерьме по самые уши, теперь, кстати, оно у него одно… Либо…

Лика, прищурившись, уставилась в никуда и, хмыкнув, закончила:

— Либо кто-то решил со мной поиграть в нехорошие игры!.. Надо подумать…

* * *

Анатолий Николаевич скармливал корм рыбкам, когда в дверь неожиданно позвонили.

"Что такое? — приподнял он очки. — Ко мне никто не ходит. Кто это может быть? Может, телеграмма?”

Но это была не телеграмма.

На пороге стояла Лика и, улыбаясь, раскачивала в руках коробку с тортом.

— Анатолий Николаевич, — с милой улыбкой произнесла она. — Я предлагаю выпить чаю. В знак примирения, так сказать.

— А я ни с кем не ссорился, — забормотал смущенно сосед. — Проходите.

Он суетливо засеменил перед Анжеликой, указывая ей путь в комнату и на ходу поправляя домашнюю куртку.

— Вы уж извините, Анжелочка. У меня все по-простому, — смущенно пояснял он. — Один живу. Так что за беспорядок извините.

— Ну что вы! — воскликнула она, с интересом разглядывая увешанные фотографиями стены.

Остановившись у портрета молодой красивой женщины, Лика замерла. Из рамки на нее смотрели удивительной чистоты глаза.

В них, казалось, оживала свежесть горного источника, насквозь пропитанного солнцем.

— Это Надежда моя, — раздалось из-за спины.

— Удивительно! — выдохнула Лика. — Удивительно! Как подходит ей это имя!

— Вы так считаете?! — оживился Анатолий Николаевич, беря в руки портрет и пристально в него вглядываясь.

— Да! Вы только посмотрите на ее глаза! Они такие лучистые и словно действительно дарят надежду!

Анатолий Николаевич внимательно посмотрел на нее, и у Лики перехватило дыхание. Взгляд его был полон неизъяснимой боли и тоски. Перед ней стоял, прижимая к сердцу портрет любимой женщины, пожилой одинокий человек. Неожиданно в глаза ей бросились протертые рукава домашней куртки и огромная дырка на носке, которую он старательно прятал в глубоких тапочках.

К горлу подкатил противный комок. Лика прокашлялась и тихо предложила:

— Анатолий Николаевич, давайте пить чай. Торт свежий, их только завезли в булочную.

— Да, да, конечно, — вновь засуетился он и поспешил на кухню.

— Лика плюхнулась в старое кресло и зажмурилась от удовольствия. Вопреки ожиданиям оно оказалось очень мягким и на редкость комфортным.

— Удивительно удобное, — улыбнулась она входящему соседу.

— Сейчас таких не делают, — улыбнулся он ей в ответ и, пристально посмотрев на нее, спросил:

— Анжелочка, а ведь у вас неприятности! Я не ошибаюсь?

Подумав немного, прежде чем ответить, она кивнула головой в знак согласия.

— И неприятности эти связаны с Дмитрием? Он что-то натворил?

— Пока не знаю, — вяло пожала плечами Лика, поджимая под себя ноги. — Можно, я так сяду? Вас это не шокирует?

— Что вы! Что вы! — замахал он на нее руками. — Моя Наденька всегда любила так сидеть. Вообще чувствуйте себя как дома. Ко мне ведь никто не ходит, и я очень рад, что вы зашли.

— Вам одиноко?! — прямо спросила Лика.

Анатолий Николаевич снял очки и трясущимися руками потер переносицу.

— Да, милая! — тихо ответил он. — Мне одиноко! Я ведь всю жизнь среди людей прожил. Тридцать лет в школе проработал. А как на пенсию вышел, переехали из Москвы сюда — на родину Наденьки. А она возьми и умри.

На последних словах голос его задрожал.

— Вот такие дела, Анжелочка, — он поднял на нее глаза и робко улыбнулся. — А вы очень хорошая девочка…

— С чего вы взяли? Вы же меня совсем не знаете? — удивилась она.

— Я научился читать людей, — горделиво заявил сосед. — За тридцать лет передо мной прошли тысячи судеб. И я редко ошибался в людях.

Чайник на кухне пронзительно засвистел.

— Давайте я вам помогу, — вызвалась Лика.

— Ну что же, — заулыбался он, — помогите. Будем пить чай из немецкого фарфора. Его передала по наследству Наденьке ее бабка. Ужасная была особа, скажу я вам…

Два часа пролетели незаметно. Все это время Лика не переставала удивляться. Анатолий Николаевич оказался удивительнейшим человеком. Он сыпал шутками, забавными школьными историями, и незаметно для самой себя она рассказала ему историю своей жизни, взяв твердое обещание не рассказывать никому. Умолчала она лишь об одном — о причастности Григория к страшным событиям, происшедшим более пяти лет назад…

Провожая молодую женщину к выходу, Анатолий Николаевич галантно склонился к ее руке и неожиданно сказал:

— Я не знаю, какую цель преследовал ваш отец, давая вам это имя, но оно удивительно отражает вашу сущность…

— Да? — вскинула брови Лика. — Почему?

— Удивительное переплетение противоречий, — задумчиво продолжил он между тем. — Скромность со страстностью, нежность с жесткостью, открытость с настороженностью… Удивительно!

— Да будет вам, Анатолий Николаевич, — неожиданно засмущалась Лика и, желая перевести разговор на другую тему, попросила:

— Вы заходите ко мне, хорошо? Олег часто в отъезде…

— А вам одиноко?.. — напомнил он ее вопрос.

— Да… — печально качнула Лика головой. — И можно я буду к вам заходить?

— Конечно, милая. Буду очень рад. — Он стоял в проеме двери и наблюдал, как Лика отпирает свою квартиру, и, когда она совсем было скрылась из виду, попросил:

— Помогите Диме…

— Что?! — оторопела она от неожиданности.

— Он очень страдает, — пояснил сосед, глядя на нее умными глазами. — И, мне кажется, он потерялся… хотя кругом него люди…

С этими словами он тихонько притворил дверь, оставив Лику с открытым ртом. Новоиспеченный друг, если можно было его так назвать, удивлял ее все больше и больше.

Едва она вошла, раздался телефонный звонок.

— Алло! — настороженно произнесла она.

— Лика, девочка моя! Здравствуй, — раздался в трубке приглушенный расстоянием голос мужа. — Как вы там?!

— Олег! — выдохнула Лика и почувствовала, как сердце ее учащенно забилось. У нас все хорошо…

Целых пять минут она тараторила без умолку, пытаясь отвлечь мужа от расспросов о сыне.

— Как Димка? — вставил он наконец. — У него все в порядке?

— Да, да, милый. У него все хорошо. — И Лика принялась рассказывать о том, как весело они проводят время.

Попрощавшись, она положила трубку на рычаг и смогла наконец перевести дыхание:

— Дела!.. Я соврала мужу!..

Но ей не дали мучаться угрызениями совести — почти тут же раздался еще один телефонный звонок.

— Алло! Слушаю…

— Деньги где? — спросил хриплый голос.

— Деньги у меня, — судорожно сглотнув, быстро сориентировалась Лика. — А где Дима?

Последовала пауза, затем в трубке что-то зашуршало, и Димкин испуганный голос попросил:

— Заплатите им… Мне плохо…

— Дима… — у нее перехватило дыхание. — Что они сделали с тобой?!

Ответить ему не дали, потому что в ухо ей ударил все тот же неприятный хриплый голос.

— Послание получила?

— Д-д-а, — пролепетала она, силясь уловить какой-нибудь подвох. — А что дальше?

— А то! Приедешь на площадь Металлургов к девяти вечера и оставишь деньги в сквере на скамейке.

— Ага, а если их украдут? — попыталась она возразить. — Я буду виновата?

— Не боись, — успокоил ее похититель. — Ситуация под контролем. И не вздумай выкинуть что-нибудь… Иначе будешь получать пацана своего по кускам.

— А-а-а когда я получу его полностью? — еле сдерживаясь, чтобы не завыть, спросила Лика. — Я отдам пятьсот баксов, а Димка?..

Короткие гудки, последовавшие за этим, означали не что иное, как “разговор окончен”.

— Так, только не психуй! — приказала себе Лика и двинулась на кухню.

Выпив подряд четыре чашки кофе, чередуя их с сигаретами, она выработала план действий и, недолго мешкая, выскочила на лестничную клетку и позвонила в соседнюю квартиру.

Анатолий Николаевич встревоженно смотрел на нее сквозь толстые стекла очков:

— Что-то случилось? Вы так напуганы.

— Анатолий Николаевич, вы сможете мне помочь? — сложив руки в молитвенном жесте. Лика во все глаза смотрела на соседа.

— Проходи, — коротко распорядился он и отступил в сторону, пропуская ее в квартиру, — и рассказывай… Только не волнуйся. Я помогу, если это будет возможно.

Прыгнув с ногами в успевшее полюбиться кресло, она, сверкая глазами, принялась излагать ему суть дела.

Анатолий Николаевич внимательно слушал, время от времени вставляя вопросы.

— Ну? Как я придумала?! — закончила она. — Я ведь права, как вы считаете?

— Ты уверена?! — Потирая подбородок, сосед задумчиво уставился в пространство. — Тяжело поверить!..

— Тяжело поверить, легко проверить, — пропела Лика, скорчив смешную рожицу. — Вы за?!

— Сколько времени у меня на сборы? — Анатолий Николаевич как-то сразу по-военному подобрался и, казалось, помолодел на несколько лет.

— Я думаю, что через час нам нужно выезжать. — Лика еще раз посмотрела на часы и кивнула головой:

— Да, все правильно, через час и ни минутой позже. Лучше приехать загодя и обследовать обстановку.

Лика приехала к названному месту задолго до назначенного времени. Приглушив мотор, она открыла окно и подставила лицо легкому весеннему ветерку, трепавшему ее белокурые пряди, не обращая внимания на озабоченность их хозяйки.

Внезапно ее взгляд привлек одинокий путник в конце аллеи. Тот медленно шел от скамейки к скамейке, то и дело останавливаясь и поддевая кончиком трости гонимый ветром мусор.

— Так! Анатолий Николаевич на посту… — сразу оживилась Лика. — Значит, они где-то рядом.

Она посмотрела на часы, они показывали 8.45. Взяв в руки полиэтиленовый пакет, Лика выбралась из машины и пошла по направлению к скверу. Анатолий Николаевич, облюбовав тем временем одну из скамеек, чинно расположился на ней с газетой. Не доходя до него метров двадцать. Лика уселась на что-то, по своим останкам напоминавшее детские качели, и со скучающим видом принялась оглядывать окрестности.

Кругом было пустынно. Удивительным ей это не казалось. Местечко было еще то…

Стрелки часов давно перевалили за девять вечера, но никто так и не появился. Из природного упрямства она тоже не хотела уступать и упорно сидела, вращая головой направо и налево.

Анатолий Николаевич, не выдержав, поднялся, аккуратно свернул газету и неспешно двинулся в ее сторону.

— Надо уходить, — тихо обронил он, поравнявшись с Ликой. — Они не появятся, пока ты здесь…

— Мне необходимо поговорить с ними, — умоляюще смотрела она на него.

— Не будь ребенком, — неожиданно рассердился он. — Ты можешь навредить Диме. Оставь пакет с деньгами и быстро в машину!..

Обиженно шмыгнув носом. Лика бросила пакет на ближайшую скамейку и быстрыми шагами удалилась в противоположную от Анатолия Николаевича сторону.

Ей пришлось сделать приличный круг, чтобы вернуться к месту стоянки, а когда она подошла, то рот ее открылся сам собой — пакета на месте не было.

— Этого не может быть! — завопила она и бросилась бегом, назад к качелям.

Ошибки не было — пакет отсутствовал. Лика принялась метаться, внимательно исследуя все в радиусе пятидесяти метров, — пакета не было.

— Здесь же никого не было! — бормотала она, возвращаясь к машине. — Никого, кроме… Нет, этого не может быть, он не посмел бы! Тогда кто? Я упустила это место из виду на какие-то две-три минуты… Ничего не понимаю. Навстречу мне никто не шел, с этой стороны сквера движения тоже не наблюдалось. Если только…

Взгляд ее метнулся к низкорослому кустарнику, окаймляющему аллею с двух сторон.

— Если только этот кто-то не прятался в кустах. Точно! — шлепнула она себя по лбу. — И этот кто-то очень мал ростом, раз я его не заметила…

Лика резко рванула машину с места и помчалась к центру города, туда, где располагалась студия молодежного радиоканала.

На вахте сидел злющий дядька и на все ее заверения о срочности дела сердито пыхтел из-под усов:

— Не положено! Да и время сейчас позднее. Шастают тут оглашенные…

— А кто сегодня в студии? Мне вообще-то нужен Панченко. Мы тут препираемся с вами, а его, может, и на работе нет? — Лика одарила вахтера самой обворожительной улыбкой.

Он метнул в ее сторону настороженный взгляд, еще немного посопел, но все же достал из-под стойки потрепанный журнал.

Толстый прокуренный палец пополз по строчкам.

— Ну и что?.. — спросил он, не поднимая головы. — Ну Панченко сегодня на работе, а что это меняет? Сказал, не пущу…

— Позвольте хотя бы позвонить, — умоляюще пробормотала Лика, не переставая улыбаться. — Позвонить-то можно?!

— Звони… — Дядька швырнул на стойку телефонный аппарат и отошел к окну.

— А по какому номеру? — хлопая ресницами, уставилась на него Лика. — По эфирному ведь нельзя…

— Вот народ, а!.. — возмутился хмурый вахтер. — Просит позвонить, а номера не знает.

— Василий Иванович! Ты чего девушку мучаешь? — неожиданно раздалось за ее спиной. — К тому же такую симпатичную?..

— Да я ничего, — улыбка внезапно преобразила дядькино лицо, делая его почти неузнаваемым. — Игоря Панченко спрашивает, а номера телефонного не знает. Кто знает — что за птица?

— Это мы сейчас выясним, — весело заявил все тот же голос.

Лику резко повернули на сто восемьдесят градусов, и она оказалась перед высоким плечистым блондином, которому, несмотря на свой немалый рост, она едва доставала до подбородка.

— Ух ты! — восхищенно выдохнул голубоглазый парень. — Везет же некоторым! Алексей…

— Лика, — как можно приветливее ответила она и вложила свою руку в протянутую ладонь. — Мне нужен Игорек… Скажите — это возможно?..

— Конечно. — Алексей принялся накручивать диск телефона. — Вы уж меня извините, что звоню предварительно. Сами понимаете — поклонницы и все такое…

— Что, проходу не дают? — лукаво улыбнулась Лика. — Это так на него похоже.

— Как мне вас представить? — прикрыв трубку ладонью, шепотом спросил новый знакомый и, услышав ее ответ, быстро продиктовал. — Твоя бывшая сокурсница. Белокурая красавица с экзотическим именем. Что?!

Алексей засмеялся и, виновато глядя на Лику, спросил:

— У вас есть родинка под правой лопаткой? Извините… это не я спрашиваю, а Игорек…

— Есть, есть, — заулыбалась она, потом укоризненно покачала головой:

— Он все тот же…

Покуражась еще пару минут, Алексей положил трубку и, взяв Лику под руку, повел к турникету.

— Василий Иванович, она со мной, — заговорщицки подмигнул он вахтеру и повел ее на второй этаж.

Но не успели они преодолеть и половины подъема. Как Игорь собственной персоной возник у них на пути и почти со стоном прижал Лику к своей груди:

— Анжелочка, котенок! — взахлеб принялся он ворковать. — Как же я соскучился…

— Игорь! Прекрати сейчас же, — сквозь смех возмутилась она. — Прекрати разыгрывать влюбленного! Я уже сказала Алексею, что мы сокурсники и ничего более…

— А как же родинка?! — захлопал он ресницами.

— Прекрати! — шутливо толкнула она его в бок. — На пляже ты не давал нам проходу…

— О! Коварство женщин! Ты границ не знаешь! — притворно возмутился он, потом не выдержал и сам расхохотался. — Привет, Анжелка! Сколько лет, сколько зим! Выросла-то как!..

— Баламут, — буркнул Алексей. — Долго будешь нас на лестнице держать? У девушки к тебе дело.

— Понимаю, — огрызнулся Игорь, причем совершенно беззлобно. — Так бы не пришла. А я ждал!.. Все эти годы…

— Игоречек, — взмолилась Лика. — У меня действительно дело, и очень серьезное… Идем куда-нибудь, я все расскажу…

* * *

Все она, конечно же, не рассказала. Глядя сквозь сигаретный дым на бывшего сокурсника, она вдохновенно врала ему о восторженном поклоннике, не дающем ей проходу.

— Ты представить себе не можешь, до чего он изобретателен, — возмущалась она. — А последнее, что он удумал, — поздравил через ваш эфир с несуществующим днем рождения! Причем от сына!!! А если до моего мужа начнет доходить, что тогда будет?

— А что будет? — заерзал Игорь. — У такой красивой женщины должен быть поклонник, и не один…

— Хорош, Игорек, — перебил его Алексей и сказал, обращаясь к Анжелике:

— Я помню этот телефонный звонок. Это было мое эфирное время. Не знаю почему, но я сразу обратил на него внимание. Вроде бы ничего необычного, но… короче, не знаю. Самое интересное началось позже.

— Что же?! — Одновременно вскинулись Игорь с Ликой.

— Нам позвонила хозяйка этого телефонного номера и принялась скандалить, что не собирается платить ни за какое поздравление. Ей, дескать, принесли распечатку с телефонной станции, а она никакого отношения не имеет к этому звонку.

— И что дальше?!

— А ничего… Мы извинились за ошибку и во избежание дальнейших недоразумений… порекомендовали заплатить.

— Заплатила? — затягиваясь новой сигаретой, спросила Лика.

— А куда она денется.

— А можно узнать этот номер? То есть я хотела бы узнать…

— И адрес тоже?.. — широко улыбнулся Алексей.

— Да, да, — поспешно закивала она. — Это было бы совсем хорошо.

— Нет проблем… — Алексей пошел к выходу. — Немного подождите — и я все узнаю.

— Хорошо, — рассеянно кивнула Лика.

Мысли ее приняли совсем нехорошее направление. “Неужели я опять в тупике? — мысленно скулила она. — С деньгами не получилось. С телефоном тоже…”

— Вот он, — прервал ее размышления Алексей, протягивая небольшой листок бумаги. — Здесь все: и адрес, и телефон.

— Ой, спасибо вам, ребята, — убирая листок в сумку, поблагодарила Лика. — А то уж я и не знала, что предпринять.

— Всегда рады помочь, — хором сказали друзья. — Если что — обращайся…

Когда Лика подъехала к своему дому, ночь уже вступила в свои права. Зябко поежившись от внезапной прохлады, она заперла машину и вошла в подъезд. Свет не горел…

— Черт! — негромко выругалась она и осторожно ступила в темноту. — Не дом, а проклятие какое-то. То лифт не работает, то замки не открываются, то свет не горит.

Бормоча себе под нос проклятия, она шаг за шагом пробиралась к лифту. Как ни . странно, но кнопка его призывно сигналила об исправности. И когда ее рука почти дотронулась до нее, в бок ей уперлось что-то жесткое и злобный хриплый голос произнес:

— Ты зачем приперлась в сквер, сучка?!

— А-а-а, — только и могла выговорить она, по спине побежали холодные струйки, а ноги вновь отказались слушаться.

— Я хочу, чтобы ты поняла — мы не шутим!..

— Где Дима?! — наконец обрела Лика голос. — Я заплатила, как вы и просили. Что дальше?!

— Дальше?! — незнакомец противно засмеялся. — А дальше еще пятьсот баксов…

— Как еще?! — Наглость говорившего придала ей немного смелости. — Был уговор: я вам — деньги, вы мне — мальчика! Чего же вы мне голову морочите?!

— Тебе говорили: пятьсот зелени — первый взнос… Так было?!

— Н-не помню, — начала она заикаться. — А где же я возьму? У меня больше ничего нет…

— Папе позвони…

— Ему нельзя волноваться. У него сердце, — запротестовала Лика.

Ответом ей было молчание… Только тут она заметила, что в бок ей больше ничего не упирается. Она прокашлялась и сделала шаг назад. Пусто…

Лика осторожно повернулась и вытянула вперед руки. Странно, но они ни во что не уперлись.

— Исчез, значит, — прошептала она, щелкая зубами. — Напугал до смерти и исчез!

Собравшись с силами, она наконец ввалилась в кабину лифта и нажала кнопку своего этажа.

* * *

Анатолий Николаевич не спал. Нервно меряя шагами свою крохотную прихожую, он чутко прислушивался.

— Где же она может быть?! — обеспокоенно метался он, то и дело поглядывая на часы.

Он приоткрыл входную дверь и спустился на один пролет. Так и есть: кто-то поднимался в лифте. Но вопрос — куда?

Анатолий Николаевич вернулся к своей квартире и замер у входа.

Двери лифта плавно открылись, выпуская кого-то. Тихие шаркающие шаги — и его взору предстала Лика.

— Господи! Детка, что с тобой случилось? — кинулся к ней Анатолий Николаевич. — Ты же еле держишься на ногах.

— Анатолий Николаевич, — выдохнула Лика, падая ему на руки. — С вами все в порядке?

— Со мной-то все в порядке, — подхватывая ее на лету, бормотал он. — А вот с тобой что?! Где ты была?! Я чуть с ума не сошел!

Выхватив из ее дрожащих рук ключи, он открыл дверь и осторожно посадил в прихожей на кресло.

— Ты посиди тут немного, я сейчас. — Анатолий Николаевич скрылся за дверью и через некоторое время появился с парой таблеток в руке. — На вот, выпей! Сейчас будешь как новая…

Лика безропотно выпила таблетки, прошла на кухню, поддерживаемая заботливым соседом, и, плюхнувшись на табуретку, тупо наблюдала, как тот варит кофе.

— Анатолий Николаевич, вы никого не видели? Ну там, в сквере? — наконец разлепила она губы.

— Видел, — на минуту оторвался он от своего занятия. — Маленькая девчушка. Пигалица такая с косичками вылезла из-за кустарника, подхватила пакет и шмыгнула в дырку в заборе.

— Там же мышь не пролезет? — удивилась Лика.

— Мышь, может быть, и не пролезет, а она спокойно, — разливая кофе по чашкам, хмыкнул Анатолий Николаевич. — Более того, когда я подходил к троллейбусной остановке, с параллельной улицы выехала зеленая “шестерка”, набитая людьми. Сослепу не разглядел ни номера, ни лиц. Но девчушкин ярко-желтый бант увидел.

— Как же? — недоверчиво покачала она головой.

— Видимо, кто-то держал ее на коленях и бант вплотную к стеклу прижался. Вот он и сиял, как светофор.

— А вы ничего не путаете?

— Нет, милая. Она ехала в этой машине, и она же взяла деньги. Ну а ты где блуждала все это время?

Тяжело вздохнув. Лика принялась рассказывать о своих путешествиях, начиная с неудачной попытки встретиться с похитителями и кончая нападением на нее в подъезде.

— Понятно, — задумчиво произнес сосед, ложкой помешивая кофе. — Я что тебе скажу: твое упрямство в сквере, мягко говоря, было лишним. Но насчет визита на радиостанцию — дело верное. Кстати, а где этот телефон и адрес?

— Да здесь все. — Лика сунула руку в кармашек сумки и извлекла на свет божий небольшой лист бумаги. — Сейчас мы туда позвоним…

Она принесла телефон в кухню и, пододвинув к себе записку, принялась тыкать пальцем в кнопки.

— О черт! — Она замерла и с непониманием уставилась в написанное. — Этого не может быть!!!

— Что такое?! — обеспокоился сосед. — Знакомый номер?!

— Конечно! — возбужденно завопила Лика. — Это же номер Димкиного дружка Леши Елисеева. Все правильно, и тут указано — Елисеева Нина Николаевна.

— Давай звони! — подтолкнул ее Анатолий Николаевич. — Может, ошибка вышла. Сама говорила, женщина от звонка отказывалась.

— Женщина-то отказывалась! Пусть он попробует отказаться!

— Постой, постой, — покачал он головой. — Может, это кто-то другой…

— Нет! Я точно помню, Леша рассказывал про свою сестренку Наташку: какая она бедовая и как его обожает. Готова для него все на свете сделать. Ну, голубчики, вы попались!..

С третьего звонка трубку наконец взяли, и уже знакомый голос буркнул:

— Алло! Говорите!

— Нина Николаевна! Это опять я, Анжелика Владимировна, мать Димы, — возбужденно затараторила она в трубку. — Простите меня ради бога за поздний звонок!

— Это скоро войдет у вас в привычку? — язвительно спросили у нее.

— Нет, нет! Извините, пожалуйста. Мне Лешу…

— Нет его, — отрезала Нина Николаевна не совсем любезно. — И Наташки нет.

— А где же они? — не унималась Лика. — Это очень важно для меня. Мне необходимо…

— У отца они, — перебила ее сердитая женщина., — Записывайте адрес.

— Спасибо вам большое, — без устали щебетала Лика. — Еще один вопрос можно?

— Валяйте, все равно сон перебили.

— У вашего мужа…

— Бывшего, кстати, — пояснили на том конце провода.

— Простите, я не знала. У него есть машина?

— Вроде была, — неуверенно протянула Нина Николаевна. — А точно не знаю.

— Спасибо вам…

Слова благодарности потонули в коротких гудках.

— Едем!!! — сорвалась Лика с места, хватая куртку и на ходу натягивая полусапожки.

— Куда?! — вытаращил глаза Анатолий Николаевич. — Посмотри на часы, милая!

— Плевать! Это даже и к лучшему! — ликовала она. — Там я их тепленьких и возьму! Или я одна поеду!

— И не надейся, голубушка! — грозно свел брови сосед. — Жди меня у лифта. Я сейчас…

Тихонько шурша покрышками, машина плавно затормозила.

— Не спят! — Окна нужного им дома призывно светились. — Победу празднуют! Ну я им сейчас!..

— Не пори горячку, — зашептал Анатолий Николаевич. — Я пойду первым.

— Но…

— Возражения не принимаются… Из-за двери, обитой декоративной рейкой, неслись оглушительные звуки рока. Кто был исполнителем этой какофонии, разобрать было трудно.

Длинная череда звонков исчезала в квартире, не принося нужного результата. Но Анатолий Николаевич упорно держал палец на кнопке. Наконец музыка смолкла, и дверь распахнулась настежь.

— Чего надо?! — Из дверного проема на него смотрел сурового вида мужик в полосатой тельняшке. — Заблудился, что ли?!

— Ага! — поспешно закивал Анатолий Николаевич. — То есть нет! С сердцем прихватило. Кругом ни одного телефона. А у вас, вижу, свет горит, не спят, думаю, люди. Вот и позвонил.

— Валидола нет!..

— А телефон?

Мужик несколько мгновений колебался, но потом отступил в сторону со словами:

— Заходи. Звони по-быстрому и сваливай. Телефон в кухне. Пошли провожу.

Дождавшись, когда эта колоритная пара удалится в направлении кухни. Лика скользнула за порог и пошла петлять лабиринтом длинного коридора.

Дверей было несколько. Понять, кому они принадлежат, можно было только открыв их. К чему она незамедлительно и приступила.

В одной комнате, раскинув ручонки в разные стороны, спала Наташка, смешно свесив косичку с дивана. Две другие были заперты. Безуспешно подергав за ручки, она толкнула четвертую и остолбенела…

Посередине комнаты, спиной к ней стоял Димка.

— Дима! — хрипло позвала Лика. — Дима!..

Но он, казалось, не слышал ее. Переведя дыхание и немного справившись с волнением, Лика разглядела в его ушах маленькие стереонаушники. Причем с ушами было все в порядке, то есть они в полном комплекте.

— Ax ты дрянь!!! — глухо зарычала она и двинулась к нему.

Словно решив ее немного поддразнить, Димка начал тихонько пританцовывать.

Резким движением она сорвала с его головы наушники и заорала:

— Ах ты мерзавец!!! Я с ног сбилась, разыскивая деньги! Я с ног сбилась, разыскивая тебя! А он танцует!..

Ошалело хлопая глазами, Димка начал тихонько пятиться к окну.

— Т-ты откуда взялась?! — наконец смог вымолвить он побелевшими губами.

— От верблюда!.. — продолжала орать Лика. — По уху след взяла!.. Кстати, которого ты лишился?!

Быстро подошла к нему и больно схватила за уши.

— Странно… Вроде все на месте, — с издевкой произнесла она и, не опуская рук, прошипела:

— Быстро в машину, дрянь! И с этого дня каждый твой шаг под моим контролем!.. Понял?!

— Д-д-да, — попытался кивнуть головой Димка, сморщившись от боли. — Пусти, мне больно.

— Больно… — укоризненно покачала она головой. — А как мне было больно, не задумывался? А как мне было страшно?!

— А страшно-то почему?

— За тебя, идиота, боялась!..

— Скажешь тоже!.. — фыркнул Димка, потирая уши.

— Идем! — коротко приказала Лика и, схватив его за рукав, потащила к выходу.

У широко раскрытой двери стоял Анатолий Николаевич в компании хозяина квартиры и Алексея. Последний, увидев Лику с Димкой, толкнул в бок отца и зашипел:

— Па! Посмотри!

Тот резко обернулся и остолбенел.

— Перехитрила, значит, — скривился он в усмешке. — Шустрая какая…

Передав с рук на руки Анатолию Николаевичу упирающегося Димку, Лика нацелила пальчик похитителю в грудь и грозно произнесла:

— Если когда-нибудь где-нибудь я тебя еще раз увижу — не обижайся! Понял?..

— Понял, — процедил он, все так же криво ухмыляясь.

— А ты! — обернулась она к Алексею. — Забудь о том, что он когда-то был твоим другом! Я доходчиво объясняю?! И еще…

Она обвела взглядом всех присутствующих.

— Пятьсот баксов вернуть придется!.. И мне плевать, если вы их потратили… Все!.. — рявкнула она напоследок и вышла из квартиры.

Пробираясь по темным городским улицам к своему дому, Лика вся клокотала от гнева.

— Каков мерзавец! Это надо же, а?! — бормотала она себе под нос, бросая время от времени косые взгляды в Димкину сторону.

Тот сидел, отвернувшись к окну, и, казалось, забыл о ее существовании.

— Хотелось бы знать, кто все это придумал?! — повысила она голос, въезжая на автостоянку. — Кто такой изобретательный?! Ты?!

— Нет, — наконец разжал он губы, потом, поерзав, бросил на нее взгляд исподлобья. — Что это меняет? Все равно я виноват не меньше, ведь так?

— Ты гляди, какой сообразительный!..

— Отцу скажешь? — облизнул он пересохшие губы.

— Непременно! Более того, расскажу о всех твоих выкрутасах. И шантажа твоего я теперь не боюсь! — Лика заглушила мотор и, бросив Димке ключи от квартиры, коротко приказала:

— Выметайся… И быстро домой. Я сейчас поднимусь. И будь уверен — разговор еще не окончен!..

Провожая взглядом его сгорбленную фигурку, Лика ни с того ни с сего расплакалась.

— Ну, ну, милая, успокойся… — принялся уговаривать Анатолий Николаевич, поглаживая ее вздрагивающие плечи. — Все образуется. Ты же должна понимать — у него переходный возраст. И к тому же потеря матери… Все это, несомненно, наложило отпечаток на его характер…

— Эх, Анатолий Николаевич! Дело разве в характере. — Лика шумно высморкалась в предложенный соседом платок. — Он ненавидит меня!..

— Глупости, — тихонько засмеялся он. — Бунтует — это да. Но ненависть — это слишком сильное чувство… Чтобы ее вызвать, надо постараться. А ты ведь ему ничего не делала…

Все так же не повышая голоса, он взял ее под руку и повел к дому…

* * *

Григорий сидел в кухне за столом и кромсал колбасу крупными кусками. Полчаса назад он вернулся из очередной поездки и обнаружил на столе записку следующего содержания: “Гринечка! Одолжила у тебя пятьсот долларов. Отдам позже. Мне очень нужно — Димка в беде. Лика”.

Читая и перечитывая ее вновь и вновь, он не переставал накручивать диск телефона, но Лика не отвечала.

— Чертов пацан! Что он опять натворил?! — ворчал он, все больше и больше переживая из-за ее позднего отсутствия. — Где ее носит?!

Кое-как перекусив и приняв ванну, Григорий поставил чайник на огонь и призадумался.

Что-то в последнее время шло не так. Что-то неумолимо надвигалось — это он чувствовал. Идиотские звонки последние два месяца поднимали его раза по три за ночь. И ладно бы звонили по делу, а то помолчат и кладут трубку.

— Еще Лика запропастилась куда-то!.. — чертыхнулся он и вновь пододвинул к себе телефон. — Ну, давай, девочка! Сними трубку!

Словно отвечая его мольбам, на том конце провода усталый голос Лики произнес:

— Алло…

— Лика, сестренка, что случилось?

— Привет для начала, — недовольно буркнула она. — Тебя где носило? Пропадет вечно не знаю на сколько…

— Ладно, не шуми, — хохотнул Гриня. — Лучше расскажи — что за неприятности?

— Уже все в порядке, — зевнула она в трубку. — В том смысле, что с Димкой все в порядке. Но есть еще кое-что…

— Что?.. — сразу насторожился он.

— Я виделась с Серым… Представляешь — он жив!

— Я знал об этом…

— А почему мне никогда не говорил? — Лика снова зевнула. — В общем, он с меня какие-то деньги тряс. Про какой-то общак лопотал…

— Что?! — Григорий почувствовал, как по спине холодной змейкой заструился пот. — Что ты ему сказала?

— А что я ему скажу? Я же ничего не знаю.

— А он?! Что он?! — повысил голос Гриня. — Да проснись же ты, наконец!

— Не кричи на меня!.. — обиделась Лика. — Мне и так сегодня досталось… Вспоминать тошно…

— Извини, сестренка! Что Серый?!

— Угрожал, что еще… — недовольно буркнула она. — И вообще — я ничего не понимаю! Димку похищают, мне угрожают, тебя какие-то девицы наглые спрашивают…

— Когда? — от изумления Григорий лишился дара речи — единственной “девицей” в его жизни была Алена, но она мать троих детей и уж никак не наглая, а о том, чтобы она пришла к нему, — не могло быть и речи. — Когда?! Какая девица?! Ты чего несешь?!

— Гриня, милый! — взмолилась наконец Лика. — Я еле стою на ногах. Давай до завтра… Я к тебе приеду часикам, скажем, к пяти. Идет?..

— Идет… Только я прошу тебя об одном, — он судорожно сглотнул, — осторожнее… Все это очень серьезно. Серьезнее, чем ты можешь себе представить… Все, спокойной ночи…

— Ага, у вас у всех все очень серьезно, — ухмыльнулась она своему отражению в зеркале. — Похищаете, уши присылаете, а потом оказывается, что это просто дети решили порезвиться… Кстати, об ушах…

Стукнув для приличия в дверь. Лика вошла в Димкину комнату и без сил рухнула в кресло.

— Ну и что скажешь?! — посмотрела она на съежившегося под одеялом подростка. — Жду объяснений…

— А что говорить… — кашлянул он, прочищая горло. — Прости меня!.. Пожалуйста…

— Простить?! — изумленно вытаращила Лика глаза. — Ты хотя бы отдаленно представляешь, что ты натворил?! А ухо?! Я же чуть не умерла со страху!.. Кстати, где вы его взяли?

— У Лехи отец в морге работает…

— Фу, какая гадость! — скривилась она в брезгливой гримасе. — Как же не противно?!

— Противно… Согласен… Но это не я придумал. — Димка приподнял от подушки всклокоченную голову. — Прости меня… Только…

— Что “только”?.. Отцу не рассказывать?.. — прищурилась она. — Трусишь?..

— Нет, — он отчаянно замотал головой. — Я не трушу!.. Ты не знаешь, что с ним было после мамы!.. Он неделю был под капельницей… Я боялся, что и его потеряю… Хотя потом все равно потерял…

— Что ты имеешь в виду? — изумилась Лика.

— Тебя… — Димкины губы задрожали. — Когда ты появилась, все изменилось. Он перестал быть прежним. Он стал совсем другим.

Димка горестно покачал головой и упал на подушку.

— Я перестал ему быть нужен.

— Не мели чепухи! И перестань себя жалеть! — взорвалась Лика. — Ты ведь любишь отца. Почему же тебе так противно видеть его счастливым?!

— Это не так!..

— А как?! Ты говоришь, что он перестал быть прежним. Каким?! Плачущим от горя?! Стал чаще улыбаться?! Разве это так уж плохо?!

— Нет… Просто я боялся, что ты… — Димка тяжело вздохнул. — Что тебя он будет любить больше, чем меня…

— Дурак! — грубо отрезала Лика, изо всех сил стараясь не разреветься. — Ты для него все! И запомни: любовь к женщине и любовь к своему ребенку — совершенно разные вещи… Их нельзя подвести под одну черту… А что касается меня, то я боялась взглядом тебя обидеть, не то что словом…

— Прости меня, — снова проблеял Димка, на этот раз отвернувшись к стене. — Ты не знаешь, что такое потерять мать!..

— Ты так думаешь?! — Она подлетела к его постели и рывком повернула Димку к себе. — Мой отец умер, когда я была еще ребенком. И после этого мое детство закончилось!..

— А мать? — прошептал он сквозь слезы. — Она что — тоже умерла?

— Нет, — также шепотом ответила Лика. — Но лучше бы ей издохнуть…

Не в силах больше сдерживаться, она выскочила из Димкиной комнаты и, запершись в своей спальне, дала волю слезам…

* * *

Кто-то настойчивый стучал в дверь. Стук этот рикошетом отдавался в голове, разрывавшейся от дикой боли. “Я в камере пыток”, — подумала Лика, переворачиваясь на бок и еще окончательно не проснувшись.

Но стук повторялся снова и снова.

— О боже мой! Что это? — простонала она, открывая глаза.

— Анжелика Владимировна, — робко позвал Димка из-за двери. — С вами все в порядке? Мне можно войти?

— Заходи, — через силу выдавила она, прикрываясь одеялом до подбородка. — И прекрати стучать, или моя голова сейчас лопнет…

Димка проскользнул в комнату и замер у нее в ногах.

— Чего уставился? — хмуро поприветствовала она его. — Неважно выгляжу?

Он качнул головой и опустил глаза, затем, кашлянув, спросил:

— Вы завтракать будете? А то я приготовил…

— Что?! — Если бы он послал ее сейчас к черту, она бы удивилась меньше. Беззвучно шевеля губами, не сразу смогла обрести дар речи. — Ты это серьезно?!

— Вполне, — скромно пожал он плечами.

— Что — и сам приготовил? — никак не могла она поверить в происходящее.

— Ага. Яичница, тосты, джем абрикосовый, кофе, сок, — принялся Димка загибать пальцы.

В животе у Лики призывно заурчало, и она заулыбалась:

— Ну, блин, ты даешь!!! Выйди, я сейчас!

Но Димке еще долго пришлось ее ждать. Едва Лика вошла на кухню и увидела накрытый к завтраку стол, как к горлу подкатила противная тошнота и она бегом кинулась в ванную.

— О господи! — стонала она, сотрясаясь всем телом от болезненных судорог, которые, казалось, выворачивали желудок наизнанку. — Помоги мне!..

Она умылась ледяной водой, обессиленно опустилась на пол и прикрыла в изнеможении глаза.

— Анжелика Владимировна, — осторожно потряс ее за плечо Димка. — Обопритесь на меня. Я вам помогу.

Лика приоткрыла глаза и слабо улыбнулась:

— Я боюсь поверить в чудо… Ты ли это, Дима?!

Ничего не отвечая, он усадил Лику в кухне на табуретку и молча уставился на нее.

— Что с вами такое? — после паузы спросил наконец. — Вы больны?

— Да нет, — вяло отмахнулась она. — У меня всегда так: если понервничаю, резко падает давление, отсюда головная боль и рвота. Ты не обращай внимания, завтракай…

— Вы сильно нервничали вчера?

— И позавчера тоже, — не удержавшись, съязвила она.

— Вы боялись ответственности? — И, видя ее недоуменный взгляд, пояснил:

— Ну, за меня. Ответственности перед отцом…

— Димка… — взъерошила она его светлую челку. — Ты совсем дурак или прикидываешься? Ладно, давай завтракать. У меня что-то от такого изобилия аппетит проснулся… Потом я отвожу тебя в школу. В два забираю, и мы едем в одно место…

— Понял…

— Возражений нет? — Лика подозрительно посмотрела на пасынка, недоумевая по поводу его покорности.

— Нет… Принимается…

* * *

К двум часам Лика не успела. Проспект был перекрыт, и ей пришлось долго петлять объездными дорогами, прежде чем она достигла цели. Когда подъехала к школе, часы показывали уже половину третьего.

— Разве он дождется меня? И я ох как его понимаю… Могла бы и пораньше выехать… — корила она себя, въезжая на школьный двор.

Но, как ни странно, Димка терпеливо ждал. Более того, когда Лика попыталась извиниться за опоздание, он перебил ее:

— Не волнуйтесь вы так… Все нормально. Я совсем немного ждал…

Лика вытаращила глаза и раскрыла рот, боясь поверить в его чудесное перерождение. И только когда Димка сунул ей в руки конверт с долларами и слегка подтолкнул к открытой дверце машины, опомнилась и залопотала что-то о дурацких ремонтных работах и чудовищных пробках на дорогах.

— Анжелика Владимировна, — улыбнулся он. — Все нормально… Кстати, а куда вы меня хотели свозить?

— А-а? Я?.. — она перевела дыхание и слегка ухмыльнулась. — Все в себя никак не могу прийти…

— От чего? — Димка пристально посмотрел на нее.

— От тебя… — хмыкнула Лика. — Уж очень все… неожиданно…

— Вы о чем? — округлил он глаза.

— О твоем исцелении… Уж очень все подозрительно. Смотри у меня, — погрозила она ему пальцем. — Не вздумай ничего затевать. Иначе — головенку отверну…

— Не волнуйтесь, Анжелика Владимировна. Я решил зарыть топор войны. — Он протянул ей раскрытую ладонь. — Мир?!

— Мир!.. — пожала она ему руку и невольно улыбнулась. — Слушай, давай на “ты”, а? Ты не против? И можно без этого дурацкого отчества… Я с ним как будто на десять лет старше…

— А. как же мне тогда вас… тебя называть? — быстро поправился Димка.

— Зови меня Ликой. Меня так Гриня зовет. К нему мы, кстати, сейчас и едем.

— А зачем?

— Хотя бы затем, чтобы деньги вернуть. Которые я, между прочим, взяла без спроса. — Лика сердито покосилась на пасынка. — Шутники!.. Деньги-то хоть все целы?

— Ага, — виновато шмыгнул он носом. — Больше такого не повторится…

— И меньше тоже… — хохотнула Лика, въезжая на знакомую тихую улочку. — Вот здесь, Димка, на этой улице я прожила пять лет. И они были самыми счастливыми в моей жизни…

— А дом какой? — вытянул Димка шею.

— С зеленым забором, — пояснила она, сосредоточив все внимание на дороге, сплошь изрытой колдобинами. — Флюгер на крыше видишь?

— Вижу… — он резко подался вперед. — Там народ какой-то стоит и “Скорая помощь”. Посмотри: кого-то на носилках выносят…

— Что?! — Лика вскинула глаза и оторопела. — Что это, господи?!

У калитки сгрудились соседи и, сокрушенно покачивая головами, переговаривались вполголоса.

Усатый медбрат уже закрывал дверь “Скорой”, когда Лика остановила машину, взвизгнув тормозами.

— Что случилось?! — схватила она медбрата за рукав белого халата. — Кто в машине?!

— А в чем, собственно, дело, уважаемая? — с интересом разглядывая молодую женщину, спросил медбрат. — Вы что — здесь живете?

— Да, да, то есть нет…

— Так да или нет? — приподнял он иронично бровь. — Выражайтесь яснее.

— Какая вам, к черту, разница? — вскипела Лика. — Я жила здесь когда-то! А сейчас там мой брат живет!

— А-а-а… Так бы сразу и сказали, — протянул он, открывая двери. — У вашего брата проникающее ранение в грудь… Состояние крайне тяжелое…

Его казенные фразы, как сквозь вату, проникали в ее сознание, постепенно обретая чудовищные очертания ужаса…

— Не-ет! — начала пятиться Лика. — Не-ет! Это не правда!..

— Идите сюда и опознайте, — позвал ее медбрат из машины, протягивая руку. — Идите же сюда, уважаемая!..

С трудом переставляя ноги, она подошла к открытому зеву “Скорой” и, поддерживаемая усатым медработником, забралась внутрь.

На носилках, накрытый до подбородка окровавленной простыней, лежал Гриня. Нос его заострился, дыхание почти не слетало с посиневших губ.

Лика смотрела и смотрела на ставшее родным лицо и не могла поверить в происходящее.

— Не-ет! Не-ет! — исступленно шептала она.

— Так это что — не он? — рассердился медбрат. — Что же вы мне голову…

— Это он, — перебила его Лика хриплым голосом. — Но я не понимаю… Что здесь произошло? Почему вы не едете в больницу?! Почему вы здесь так долго стоите?!

— Ничего не долго, — флегматично пожал тот плечами. — Мы уже собирались уезжать, когда вы как снег на голову… Вы поедете с нами или здесь останетесь? Если останетесь, дайте свои координаты — у милиции могут быть вопросы…

— О чем вы говорите?! Боже мой!!! — застонала она. — Конечно же, поеду! Давайте быстрее!

Лика упала на колени перед носилками и застыла, как изваяние.

— Лика, — внезапно позвал ее робкий голосок с улицы. — А мне что делать?

Она подняла перекошенное от страха лицо и увидела в дверном проеме Димку. Огромные глаза испуганно смотрели на нее из-под длинной челки.

— А мне что делать?! — повторил он свой вопрос. — Можно мне с тобой?

— Димка… — сдавленно прошептала Лика. — Они убили его!.. Понимаешь?..

— Он пока жив… — авторитетно заявил медбрат, потом обреченно махнул рукой и добавил:

— Хотя шансов никаких.

— Замолчите! — закричала Лика, внезапно обретая голос. — Сядьте рядом с ним, я поеду следом на своей машине! И не стойте столбом, мать вашу…

Медбрат недовольно зашевелил усами, но возразить не решился — слишком уж воинственной оказалась родственница подстреленного…

* * *

Время неумолимо клонилось к вечеру. Лика сидела в гулком холодном коридоре и ждала. Полчаса назад собрался консилиум, и она ждала его приговора. Рядом с ней на узкой казенной скамейке расположился следователь. Он положил на колени дерматиновую папку с документами и, казалось, задремал.

— Я думаю, они закончили, — неожиданно обронил он, заставив Лику вздрогнуть. — Посмотрите, все идут сюда.

Лика пружиной подскочила со скамейки и почти бегом кинулась к группе людей в белых халатах.

— Ну что?! — еле шевеля пересохшими губами, спросила она.

— К сожалению, милая, нам нечем порадовать вас… Ранение слишком серьезно для здорового человека, а он был инвалидом, так что… — пожилой хирург развел руками. — Я разрешаю вам пройти… Ему осталось совсем немного…

Задыхаясь от еле сдерживаемых рыданий, прижав сжатый кулак к губам, чтобы не закричать в полный голос. Лика медленно побрела к палате.

Григорий лежал, уставив немигающий взгляд в потолок.

— Гринечка, — тихо позвала Лика, наклоняясь над ним. — Ты слышишь меня?!

Если Григорий и слышал ее, то никак не давал об этом знать. Лика протянула дрожащую руку и легонько коснулась его волос.

— Пожалуйста, ответь мне… — голос ее задрожал, и слезы закапали на его подбородок. — Не оставляй меня!.. Я тебя умоляю!..

— Он не слышит вас, — раздалось у нее над ухом. — Вам лучше взять себя в руки и дать ему спокойно умереть…

Лика резко обернулась и уставилась на следователя.

— Что вы здесь делаете?! — сквозь слезы прошипела она. — Что вам нужно?! Допрашивать пришли?!

— Успокойтесь, Анжелика Владимировна. Он не стоит ваших слез, — губы следователя скривились в презрительной усмешке. — Одним подонком меньше…

— Не смейте так говорить… — она почти кричала. — Что вы о нем знаете?! Кто вы такой, чтобы судить?!

— Игорь Иванович Кобзев, к вашим услугам, — слегка склонил он голову.

— Мне не нужны ваши услуги! — взвизгнула Лика. — Убирайтесь! Вам не место здесь!..

— У вас истерика, — сочувственно покачал головой Игорь Иванович, сделав шаг по направлению к ней. — Идемте, я провожу вас.

— Нет! — попятилась она. — Я никуда не уйду отсюда…

Неизвестно, чем закончилась бы их перепалка, но тут внимание обоих привлек слабый стон.

— Гриня!.. — Лика вновь склонилась над другом, пытаясь уловить его дыхание. — Ты меня слышишь?!

Веки его слабо дрогнули, и две крупные слезы скатились из уголков глаз, оставляя мокрые дорожки на висках.

— Боже мой! Он слышит меня, — заметив, что Григорий еле заметно шевельнул губами, Лика еще ниже склонилась над ним. — Гринечка, говори!..

Угасающее дыхание слабо щекотнуло ее ухо, затем Григорий свистящим шепотом произнес:

— Общак… Суня…

— Гриня, я ничего не понимаю, — быстро заговорила Лика, напряженно вглядываясь в лицо друга. — Повтори, умоляю тебя…

— Тайник… — выдохнул Григорий.

— Я ничего не понимаю! — простонала Лика, глотая слезы. — Я ничего не понимаю!..

— Что он сказал?! — Игорь Иванович грубо схватил ее за руку. — Что он вам сказал?! Повторите мне!..

— Я ничего не поняла, — огрызнулась Лика, вырываясь.

— Я отчетливо слышал имя…

— Чего же тогда спрашиваете? — округлила она глаза.

— Оно мне ни о чем не говорит. — Следователь оттеснил ее от кровати умирающего и склонился к его бескровным губам. — Еремин! Вы слышите меня?..

Несколько мгновений в палате стояла тишина, затем Игорь Иванович тихо произнес:

— Все кончено!.. Он умер!..

* * *

Лика сидела у гроба своего друга в их маленьком домике, молча глотала слезы и снова и снова вспоминала его предсмертные слова. Но сколько она ни ломала голову, ничего путного ей на ум не приходило.

Какие-то люди приходили и уходили. Многие украдкой совали ей деньги, но она отрицательно качала головой и помощи не принимала.

— Спасибо… У нас все есть… — тихо благодарила она и вновь возвращалась на свое место подле гроба.

День похорон выдался на редкость солнечным. Жаркое марево майского дня смешало в воздухе запах цветочной пыльцы и смерти.

Дурнота накатывала на нее волнами. Прикладывая к горячему лбу мокрый платок, Лика пыталась справиться со слабостью.

"Мне нужно выдержать все это до конца!..” — мысленно уговаривала она себя, ухватившись за Димкин рукав. Тот не отходил от нее ни на шаг.

Лика дивилась такой его преданности и безропотно принимала лекарство, которое он таскал с собой повсюду.

— Что за гадость ты мне даешь? — морщилась она.

— Пей, пей, — протягивал он ей стакан воды. — Я знаю, что делаю. Папа только на этом лекарстве и выдержал мамины похороны.

Лика судорожно вздыхала и вновь принималась плакать.

…Комья жирной земли глухо застучали по крышке гроба. Народ стал потихоньку расходиться.

— Идем… — коснулся ее плеча Димка. — Нам пора…

— В мае… — прошептала Лика.

— Что?..

— Я говорю, в мае… — подняла она на него опухшие от слез глаза. — Он вошел в мою жизнь в мае, и ушел из нее в эту же пору…

* * *

— Лика, голубушка. — Анатолий Николаевич, вытирая вспотевший лоб, укоризненно покачал головой. — Нельзя же так… Три дня ничего не есть, не спать… Что мы скажем Олегу Александровичу, когда он приедет?

При упоминании о муже Лика невольно поежилась. Объяснения не избежать, и еще неизвестно, как он отнесется к скрытой стороне ее жизни.

— Все будет хорошо… — успокоил заботливый сосед, заметив Ликино замешательство. — Он очень хороший человек, и он поймет…

— Да, да… — закивала она головой, вцепившись в протянутую Димкой руку. — Он поймет…

Немного постояв над свежим холмиком, все трое медленно двинулись к выходу с кладбища. На полпути Лика остановилась и бросила последний взгляд назад.

— Прощай, Гриня… — прошептала она бледными губами. — Я их найду!..

* * *

С трагических событий прошла неделя, когда Лику вызвали к следователю. В повестке значилось, что ей надлежит явиться к Кобзеву Игорю Ивановичу к десяти утра в комнату номер восемнадцать.

В назначенное время она стояла у обитой черным дерматином двери, и нехорошее предчувствие постепенно закрадывалось в душу. “Что он хочет от меня? — мелькало в мыслях. — Неужели Гриня что-то от меня скрывал?..”

Игорь Иванович встретил Лику приветливо. Угостив ее кофе, пододвинул пачку дорогих сигарет и, улыбаясь, предложил:

— Курите…

— Спасибо, — поблагодарила она и вытащила из сумочки точно такую же пачку. — У меня свои…

— Понятно, — хмыкнул Игорь Иванович, убирая сигареты в стол. — У меня к вам пара вопросов и примерно столько же пожеланий. Затем мы расстаемся, и, я надеюсь, навсегда. Идет?

Лика молча кивнула. Она не могла побороть неприязненного чувства к сидящему перед ней мужчине. Слишком живы были в душе воспоминания об их последней встрече.

Игорь Иванович немного помолчал и затем задал вопрос, который поверг ее в шок:

— Я хотел бы знать — чем занимается ваш муж?

— Что?!

— Вы не ослышались, — ухмыльнулся следователь. — Я спросил — чем занимается ваш муж?

— Ну, не знаю, — недоуменно дернула Лика плечами. — В фирме какой-то… А почему бы вам самому его об этом не спросить?

— Его очень тяжело застать в городе. — Игорь Иванович встал и, сунув руки в карманы брюк, подошел к окну. — Не только в городе, но и в стране…

— В этом нет ничего удивительного. По роду деятельности он часто бывает за рубежом, — пояснила она.

— А нельзя поподробнее об этой самой деятельности? — прищурился Игорь Иванович. — Разве он вам ничего не рассказывал?

— Это уже третий вопрос, — холодно заметила Лика, приподнимаясь со стула. — Хотелось бы выслушать пожелания и распрощаться…

— Не спешите… — вновь ухмыльнулся он. — Я еще не закончил…

Игорь Иванович вернулся на свое место и принялся разглядывать Лику в упор.

— Почему вы на меня так смотрите? — заерзала она под его взглядом. — Мне хотелось бы, чтобы вы внесли ясность… К тому же я думала, что вызвана в связи с убийством Григория Еремина…

— И в этой связи тоже. — Игорь Иванович открыл знакомую Лике папку и принялся перекладывать с места на место исписанные мелким почерком листы бумаги. — Вам известно, что Григорий Еремин был убит выстрелом в грудь?

— Да… — опустила Лика голову. — Мне говорили…

— А вам известно, чем он занимался последнее время?

— Ну, не знаю, — пожала она плечами. — Фермерством вообще-то…

— К фермерству он был неравнодушен… Это нам известно, — заметил язвительно Игорь Иванович. — Но то, за что он был убит, очень далеко от сельского хозяйства, поверьте мне.

— То есть?! — Лика вскинула подбородок. — Что вы этим хотите сказать?

— Ваш Григорий был замечен в связях с наркокурьерами. Причем занимался этим довольно профессионально…

— Понятно, раз вам не удалось его поймать, — ехидно заметила Лика.

— Мы не боги, — сразу поскучнел Игорь Иванович. — Но кое-что нам все же удается, делать… И это, поверьте мне, на благо таким, как вы, людям…

— Огромное спасибо, — пробормотала она, вновь порываясь уйти.

— Да сядьте вы, — вконец рассердился следователь. — Над вами нависла серьезная опасность, а вы так беспечны…

— Я совершенно ничего не понимаю, — отчаянно замотала Лика головой. — Вы говорите полунамеками. Задаете странные вопросы. Говорите о покойнике ужасные вещи. Почему я должна вам верить?

— Потому что я хочу вам добра…

— С чего бы это вдруг? — приподняла Лика бровь. — Сестрой я вам не прихожусь… А мое знакомство с преступником не должно вызывать у вас симпатий…

— И тем не менее я хочу вам добра, — устало вздохнул Игорь Иванович. — Дело в том, что в город прибыла крупная партия наркотиков. Ваш дружок поехал на встречу…

— Он был один?!

— Один… — хмыкнул следователь. — Волк-одиночка. Хитрец, каких мало. Столько лет прикидывался инвалидом, а дела воротил…

— Не могу поверить, — растерянно пробормотала Лика, качая головой. — Я никогда даже не подозревала. Он занимался…

— Знаю, знаю, — замахал на нее руками Игорь Иванович. — Так вот, с этой встречи он приехал ужасно злой и, подозреваю, с пустыми руками. Мы не знаем, что произошло, — то ли курьер не явился, то ли Еремина кто-то по-крупному кинул, но это, как видите, стоило ему жизни…

— Я не могу поверить… — полными слез глазами Лика смотрела перед собой. — И я вам не верю… Здесь что-то не так…

— Почему вы так думаете? — подался вперед Игорь Иванович. — Вы что-то знаете?

— Ничего я не знаю, — досадливо поморщилась она. — Я знаю его… Он вкалывал все эти годы как проклятый. И ни за что не полез бы в это дерьмо снова.

— Странная уверенность, — недоверчиво хмыкнул он. — Все течет, все изменяется. Может, его потянуло на старое?..

— Я вижу, что ваши доводы тоже лишены уверенности, — подозрительно прищурилась Лика. — Я понимаю, что не имею права спрашивать, но тем не менее — откуда вы взяли, что Гриня, прошу прощения, Григорий Еремин занимался продажей наркотиков?

— Ну… — замялся Игорь Иванович. — Вы должны понимать, что в интересах следствия…

— Пожалуйста, я прошу вас, это не для протокола…

— Уверенности, конечно же, нет. Было несколько анонимных звонков… Назывались соседями Еремина… Мы начали вести наблюдение… Все подтвердилось…

— Что подтвердилось?! Видели, как он распаковывал и нюхал кокаин?! — не удержалась Лика от ехидства.

— Не язвите, — миролюбиво улыбнулся Игорь Иванович. — Звонки указывали место и время встреч. Мы проверяли — все подтверждалось…

— И все?! Это еще ни о чем не говорит… Это могли быть чисто деловые встречи…

— Мы не столь наивны, чтобы поверить, что Яровой договаривался с Ереминым о покупке кормов для скота, — сердито возразил он.

От дальнейших расспросов Лика воздержалась. Ей прекрасно было известно, кто такой Яровой. Тот был одним из местных авторитетов. Состояние нажил быстро, и в городе поговаривали, что на торговле наркотиками.

Она подперла голову рукой и крепко призадумалась. А что она действительно знала о делах Григория? В сущности — ничего… Она принимала за чистую монету все, что он ей преподносил, потому что слепо верила ему. И сейчас, когда его уже не было в живых, она не хотела чернить память о нем.

— Понятно… — нарушила она наконец молчание. — Даже если он и занимался тем, о чем вы говорите, теперь приходится только разводить руками… Он мертв…

— Он — да… Но я не хочу, чтобы вы ушли следом за ним… — Игорь Иванович серьезно смотрел на нее. — Близкие отношения с Ереминым ставят вас под удар. Неизвестно, что на уме у этих молодчиков… Товара там было не на сотню баксов, и он исчез… И вдруг кто-то отчаянный под носом местной мафии начинает всем этим потихоньку торговать. Тут есть над чем призадуматься…

— А я здесь при чем?! — Лика приподнялась со стула и закинула ремешок сумочки себе на плечо. — Если честно, то я очень устала от всего этого и ужасно хочу отдохнуть. Через неделю приезжает мой муж… Кстати, почему наш разговор вы начали именно с вопросов о нем?

— А так, для информации… — заулыбался Игорь Иванович в ответ на ее настороженный взгляд. — Уж очень интересно стало, что за работа такая, что приходится оставлять одну молодую красивую женщину.

— Я не одна, — вздохнула Лика, мысленно соглашаясь с Игорем Ивановичем. — Со мной Димка…

* * *

А Димка этим временем вовсю хлопотал на кухне. Перемазав кучу посуды, он ухитрился состряпать приличный обед и с нетерпением ждал возвращения Лики.

Чувство вины перед ней ужасно угнетало его, если не сказать больше. Димка сознавал, что поступил жестоко, однако, как он пытался оправдаться перед самим собой, — игра стоила свеч: перекошенное от ужаса лицо Лики сказало ему гораздо больше, чем все ее заверения в вечной дружбе.

После смерти матери никто не смог заполнить пустоту, образовавшуюся в его юной душе. Отец, погрузившийся после трагедии в себя, казалось, не замечал никого вокруг. Частые командировки и его скоропалительная женитьба еще более способствовали тому, что Димка стал смотреть на мир как бы сквозь черные очки.

Когда же Лехин отец предложил заработать денег подобным образом, он сразу согласился. И не потому, что ему были нужны деньги, — отец достаточно давал ему на карманные расходы. Нет!.. Димке необходимо было убедиться в том, что эта молодая красивая женщина далеко не бескорыстна. Но когда Лика сорвала с его головы наушники и стояла перед ним, дрожа всем телом, он увидел в ее глазах страх.

И он очень надеялся, что это был страх за него…

От размышлений его отвлек звук ключа, поворачиваемого в замке. Он смахнул невидимые крошки с накрытого к обеду стола и поспешил в прихожую. Каково же было его удивление, когда он увидел в двери отца.

Тот стоял, извлекая ключ из замка, и приветливо улыбался сыну.

— Привет, — сказали они одновременно и обнялись.

— Па, — Димка расплылся в радостной улыбке, — а ты чего так рано?

— А вы меня не ждали? Надо было не приезжать? — переобуваясь в тапочки, отшутился Олег. — А где Лика?

— Сейчас придет. — Димка замялся, не зная, о чем можно поведать отцу. — Ее повесткой вызвали в РОВД…

Несколько мгновений тот непонимающе смотрел на сына, затем в сердцах бросил кейс на пол и покачал головой:

— Это черт знает что такое. Целых три дня не могу дозвониться домой — к телефону никто не подходит. Теперь вдруг оказывается, что мою жену таскают по милициям…

— Нет, нет, — испуганно замотал головой Димка, реакция отца его сильно озадачила. — Ее хорошего знакомого убили на днях…

— А она что — его заказала? — не смягчая тона, спросил Олег. — И что за знакомый, черт побери?! Почему я ничего не знаю об убиенном?

— Она тебе все объяснит, — залепетал Димка. — По-моему, он принимал какое-то участие в ее судьбе…

— Какое же?.. Учил держать половую тряпку в руках?! — язвительным тоном спросил он.

— И не только тряпку… — раздалось у них за спинами.

Они одновременно обернулись и увидели на пороге Лику. Она холодно поглядывала на мужа и не собиралась нарушать неловко повисшую паузу.

— Здравствуй, дорогая, — пробормотал наконец Олег, обнимая жену. — Извини, кажется, я немного погорячился. Оказывается, здесь многое произошло в мое отсутствие…

— Не очень… — буркнула она, высвобождаясь из его объятий. — А что касается участия в моей судьбе, то этому человеку я была обязана очень многим…

Отец и сын, один с раздражением, другой с недоумением, стояли и наблюдали, как Лика прошла в свою комнату и с грохотом захлопнула дверь…

После обеда, который прошел в напряженном молчании, супруги уединились в спальне, где у них состоялся неприятный разговор. Вернее сказать, неприятным он был скорее для Лики. Олег же, напротив, был на удивление сдержан и корректен. Единственное, что его беспокоило, так это ее односложные ответы.

В очередной раз стараясь пробиться сквозь броню ее немногословности, он не выдержал:

— Дорогая, меня ничуть не волнует то, в каком обществе ты росла и воспитывалась. Единственное, чего я хотел бы, так это уберечь тебя от опасности.

— Мне ничто не угрожает, — упорно отводила глаза Лика.

— Не скажи. — Олег снял очки и устало потер переносицу. — Сначала непонятная сцена в здании аэропорта, затем это убийство, и под занавес — вызов в милицию. Согласись, что у меня есть повод для беспокойства.

— А я еще раз заявляю тебе, что повода для беспокойства нет, — упрямо твердила она. — Человека, который меня поднял в этой жизни, нет в живых. С ним оборвалась и…

На последних словах она не выдержала и всхлипнула. Затем, тряхнув волосами. Лика промокнула глаза и вызывающе улыбнулась мужу:

— В конце концов, мне надоело все время об этом говорить. Тебя очень долго не было дома… Я скучала и… я хочу тебя…

Много позже, высвободившись из жарких объятий супруга. Лика прошла в ванную и разрыдалась. Она не могла с точностью сказать, что послужило причиной ее слез. Олег был нежен и предупредителен, как и прежде, но близость с ним не принесла желанного освобождения. Что-то надломилось внутри нее.

— Ведь я так была счастлива! — глотала она слезы, усевшись на край ванны. — Гриня, с тобой ушло все самое хорошее!.. Я найду его!.. Клянусь памятью о тебе!..

В дверь осторожно постучали, и напряженный шепот позвал:

— Лика… С тобой все в порядке?

— Да, да! — поспешила заверить она, включая воду посильнее. — Я скоро…

— Папа куда-то отъехал, — не унимался за дверью Димка. — Может, нам стоит поговорить?

Лика распахнула дверь и с недоумением уставилась на своего пасынка. Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу, и встревоженно поглядывал на мачеху из-под модной челки.

— И о чем ты собрался со мной разговаривать?..

— Обо всем… — туманно пояснил он.

— Ну-ну, давай поговорим, — вытирая мокрое лицо полотенцем. Лика прошла на кухню. — Кофе будешь?

И удовлетворившись его молчаливым кивком, поставила турку на огонь.

Несколько минут они напряженно молчали. Наконец Лика не выдержала и усмехнулась — слишком уж загадочный вид был у него.

— Ты давай не темни… — уселась она напротив Димки. — Говори, что надумал?

— Я-то ничего. А вот ты…

— А что я?.. — Лика пожала плечами.

— Я же знаю, что ты не успокоишься… Ну, в том смысле, что смерть твоего друга не даст тебе покоя, пока ты…

— Что я?! — прищурилась Лика, прикуривая сигарету. — Думаешь, мстить начну? Так это, милый мой, не вестерн, и в живых, как правило, остаются подонки. К последним я себя не отношу. Поэтому со всей серьезностью заверяю — в войну играть не буду! И ты забудь об этом… И на роль Санчо Пансы себя не готовь… Я ведь угадала, ты именно это решил мне предложить?..

Димка сердито засопел и обиженно надул губы. Лика еще раз усмехнулась и разлила кофе по чашкам.

— Ты давай школу заканчивай, неделя осталась всего, и думай, где отдыхать летом будешь. С отцом обсуждали уже?

— Ага! — взорвался неожиданно Димка. — Обсуждали, но я никуда не поеду… Каждый раз летом отсылают меня в тьмутаракань. А меня спросили — хочу я на это чертово море?..

— Прекрати ругаться, — недовольно поморщилась Лика. — А куда бы ты хотел?..

— Никуда… — рявкнул Димка и, вскочив со своего места, ушел из дома, напоследок громко хлопнув дверью.

Лика недоуменно пожала плечами ему вслед и тихо прошептала:

— Так не получится, милый… Для того, что я задумала, мне необходимо быть абсолютно свободной… Абсолютно!..

* * *

Через две недели, усадив Димку в скорый поезд, уносящий того к южному берегу Крыма, Лика вернулась домой и призадумалась. Все то время, пока не разъехались в разные концы света Олег и Димка, она жила в напряженном ожидании. Сейчас же, оставшись одна, она растерялась, совершенно не зная, что предпринять…

Никакого определенного плана у нее не было. С чего начать поиски, Лика не представляла, поэтому, поразмышляв, сочла за нужное наведаться на Центральный рынок…

Серый по-прежнему сидел, вытянув ноги, у палатки звукозаписи и лениво сплевывал семечки. Был ли то обман зрения или ее разыгравшееся воображение, но Лике показалось, что при ее появлении Серый как-то сразу подобрался и задрожал.

— Тебе чего? — судорожно сглотнул он, на минуту оторвавшись от своего занятия. — Чего приперлась?

— Поговорить… — туманно пояснила Лика, присаживаясь на перевернутый ящик рядом с Серым. — Давно не виделись…

— Я тебя не звал, — недружелюбно отозвался он. — И говорить нам не о чем…

— Вот это да!.. — присвистнула Лика. — Ты доставал меня дурацкими расспросами о каком-то общаке… Кстати, ты не нашел его?

Серый сердито засопел, но ничего не ответил.

Лика усмехнулась и продолжила:

— Ты вероломно, через балкон соседней квартиры пробрался ко мне в дом… И я хотела бы знать — что тебе там было нужно?.. И попробуй сказать, что это был не ты…

— Ну, я… И что из того… У тебя же ничего не пропало?.. — глухо пробормотал Серый, упрямо глядя в сторону.

— А чего искал-то?.. — устало спросила она.

— Ну, мало ли чего… Вы ведь, бабы, любите писанину всякую… Дневники и все такое… Думал…

— Да ни черта ты не думал!.. — зло перебила его Лика. — Подонок ты… Все время был им, таким и остался… Не знаю, зачем ты поперся в мою квартиру… Но определенно не за моими записями… А вот почему ты молчишь?..

И вновь ей показалось, что Серый мелко задрожал.

Вглядевшись в него попристальнее, Лика заметила, что вид у того действительно неважнецкий. От былого нахальства и самоуверенности не осталось и следа, было ясно, что Серый трусит…

— Серый, — с наигранной ласковостью позвала Лика, — чего ты боишься?..

— Отстань!.. — вскочил он на ноги, дернувшись всем телом. — И проваливай…

— А я не спешу… — Лика откинулась на стену палатки и притворно зевнула. — Мне еще нужно задать тебе пару вопросов…

— Прокурорша нашлась, — зло сплюнул Серый. — Мне палатку закрывать пора…

— Кто убил Гриню?! — Лика резко подскочила и, схватив своего старого знакомого за отворот пиджака, развернула к себе. — Ты ведь что-то знаешь!.. И трусишь!.. Я это вижу!..

— Анжелка!.. — взмолился Серый слабым голосом. — Не лезь ты в это дело!.. Пропадешь!.. Поверь мне… Неплохая ты баба…

— Когда же ты разглядел?.. — фыркнула она ему в лицо. — Издевался все время…

— Издевался, потому что хотел тебя… — Серый потупил глаза. — Еще раз прошу — не лезь ты в это дело…

— Но ведь ты же что-то знаешь!.. — она изо всех сил тряхнула его. — Почему ты не скажешь мне?.. Он мне был как брат… Я любила его!.. И я все равно найду этого мерзавца!..

Последние слова она произнесла почти рыдая…

Серый неожиданно напрягся и, оглянувшись по сторонам, сильно побледнел. Затем, оторвав от себя ее руки, тихо произнес:

— Нас пасут… У крайнего ряда два парня… Один светловолосый, другой рыжий. Чьи — не знаю… Постарайся уйти от них. Меня больше не ищи…

Лика заозиралась по сторонам, но никаких рыжих и светловолосых не обнаружила.

Серый, воспользовавшись ее замешательством, протиснулся в узкий лаз между ларьком и забором и исчез в неизвестном направлении.

Своих преследователей Лика обнаружила, когда выруливала на проспект Космонавтов. Пропустив впереди себя две машины, они упорно двигались в одном с ней направлении на темно-синем “Форде”.

Чертыхнувшись про себя, она резко вильнула в сторону, сворачивая в переулок. “Форд” сделал то же самое.

Лику охватил прямо-таки охотничий азарт.

— Ну, ребятки, держитесь!.. — пробормотала она, нажав на педаль газа. — Вряд ли у вас были такие учителя, как у меня!..

Что и говорить, Григорий обучил ее многому. Самое главное — не отчаиваться в трудных ситуациях. А по части вождения в переполненном машинами городе Лика перещеголяла даже своего учителя. Сейчас это ее умение пригодилось как никогда.

Попетляв с полчаса, она все-таки оторвалась от погони и смогла наконец перевести дыхание.

— Что же вам от меня нужно? — пробормотала задумчиво, выезжая на загородное шоссе. — Чем дальше в лес, тем все темнее…

Словно следуя поговорке, которую сама только что придумала. Лика действительно въехала в лес, и обещанный полумрак обступил ее со всех сторон. Сбавив скорость, она тихонько пробиралась по едва заметной под кронами деревьев дороге и напряженно думала.

За размышлениями незаметно для самой себя она преодолела крутой спуск и выехала к небольшому озеру. Заглушив мотор. Лика вышла из машины и буквально упала в высокую траву. Воспоминания снова стиснули горло горестным спазмом. Здесь, у этого небольшого озерца, они с Григорием постоянно отдыхали от шумной толчеи их большого города.

Закусив губу, чтобы не разреветься в очередной раз. Лика вновь и вновь вспоминала обвинения, выдвинутые Игорем Ивановичем в адрес Григория. Вспоминала и не могла поверить.

— Нет!.. — переворачиваясь на спину, негромко пробормотала она. — Здесь что-то другое… Не просто так Серый был напуган, а напуган он был крепко!.. И если бы Гриня был таким крутым, как мне его разрисовали, вряд ли бы Серый стал наезжать на него с каким-то там общаком…

На ум вновь пришли предсмертные слова ее друга. Но сколько Лика ни ломала голову, соединить их в единую логическую цепочку не могла.

— И при чем тут Суня? — размышляла она сама с собой. — Он уже несколько лет мертв… И какой тайник?.. Ничего не понимаю…

Пропуская сквозь пальцы длинные стебли травы, Лика задумчиво смотрела вверх. Верхушки берез тихонько перебирали ветвями, заигрывая с теплым ветерком и не принося желаемой прохлады.

— Искупаться, что ли? — приподнимаясь на локте и глядя на зеркальную поверхность, спросила у самой себя Лика и, внимательно оглядевшись по сторонам, принялась неторопливо раздеваться. Стянув короткую маечку и шорты, Лика, подумав немного, отправила следом за ними и трусики с бюстгальтером.

Вода была теплой и мягкой. Осторожно разгребая кувшинки. Лика набрала полную грудь воздуха и нырнула…

Вдоволь наплескавшись, она вышла на берег и остолбенела — на капоте ее машины сидели двое.

Один, маленького роста, видом своим напоминал подсолнух: рыжая голова, рыжие щеки. Казалось, и глаза его излучают тот же ярко-рыжий свет. Он подталкивал своего приятеля локтем и сально ухмылялся.

Никак не реагируя на его подталкивания, блондинистый парень сидел, покусывая травинку, и оценивающим взглядом шарил по ее фигуре.

— Ну что — рассмотрели?! — зло фыркнула Лика и подхватила с земли свои вещи. — А теперь отвернулись быстренько, одеваться буду!..

— Шустрая какая, — хохотнул рыжий и, спрыгнув с машины, вразвалочку направился к ней. — А я, может быть, полюбоваться хочу… Не каждый день такую русалку увидишь…

— Оставь ее, — коротко приказал блондин. — Пусть одевается, мы подождем…

— Отвернитесь… — тихо попросила Лика.

— Обойдешься… — не меняя тона, обронил он. — Одевайся и поторопись. А то наш хозяин ждать не любит…

— А-а-а кто ваш хозяин?.. — заикаясь, Лика принялась натягивать на влажное тело свой немудреный наряд. — Куда хоть ехать-то?..

Ответить ей не пожелали. Дождавшись, когда последний предмет ее туалета займет свое место, светловолосый парень молча взял ее за руку чуть выше локтя и повел к своей машине.

— Я могу и на своей поехать… — попыталась протестовать Лика, изо всех сил упираясь ногами в траву.

— Насмотрелись уже, как ты ездишь… Хватит!.. — ухмыльнулся парень, заталкивая ее на место рядом с водителем.

Краем глаза Лика увидела, как ее бежевая “девятка” медленно тронулась с места. Голова “рыжика”, как мысленно она его окрестила, едва виднелась сквозь тонированные стекла.

— А он мою машину того… не угробит? — слабо улыбнулась она неразговорчивому водителю.

— А она, может, больше тебе и не понадобится… — ухмыльнулся он, причем глаза его в этот момент оставались совершенно серьезными.

От этого мрачного предположения Лике стало совсем плохо. Она откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза.

— Да ты не бойся… — легла на ее обнаженную ногу мозолистая ладонь блондина. — Я пошутил…

Лика ничего не ответила, лишь, немного приоткрыв глаза, выразительно посмотрела на его руку. Парень недовольно крякнул и тихо тронул машину на малой скорости…

Место, куда привезли ее похитители, было ей незнакомо. Череда длинных глухих заборов и коньки крыш, возвышающихся над ними, говорили о том, что здешние обитатели не бедствуют. По мере продвижения по бетонированной дороге Лика все больше и больше в этом убеждалась…

Она поерзала немного в кресле и, кашлянув, спросила:

— Мы уже на месте?..

— Угу… — почти не разжимая губ, ответил водитель.

— А зачем я твоему хозяину?.. — пожала плечами Лика. — Понять не могу?.. Слушай, а может, я ему как женщина нужна?..

— Может, и нужна, — широко улыбнулся он. — От такой красоты кто ж откажется…

— Дела… — продолжала она ломать дурочку. — Надо было предупредить… Я бы оделась как надо…

— На тебе, по-моему, все и так, как надо, — облизнул блондин губы и, останавливая машину, попросил:

— Ты это… Не выкобенивайся там очень… Он мужик правильный, может, и отпустит с миром… А я тебя потом…

— Что?.. — захлопала она ресницами, изображая непонимание.

— Ну… домой отвезу… и все такое…

— Так у меня же своя машина есть, — глупо заулыбалась Лика, кивая в сторону своей “девятки”, которую “рыжик” в этот момент парковал в дальнем углу двора. — И что означает твое “все такое”?.. Я, между прочим, замужем…

Она выразительно повертела у парня перед носом обручальным кольцом.

— А чего же по лесам одна шаришься? — обиженно засопел парень, провожая ее к высоким ступенькам двухэтажного особняка. — Сидела бы дома… При муже…

— Где ж его взять-то?.. Если он постоянно в разъездах… — печально обронила она, еле перебирая ногами.

Страх неожиданно затопил ее неокрепшую после страшной трагедии душу, и она почувствовала, как дурнота, вечный спутник переживаний, вновь накрывает ее своим душным пологом…

— Очнулась… — произнес кто-то над Ликой не совсем любезно.

Она приоткрыла мокрые ресницы и уставилась на говорившего. На вид ему было лет двадцать пять, но морщины, избороздившие лоб, говорили о том, что парню пришлось в жизни несладко.

— Сесть можешь? — и, не дожидаясь ее ответа, он подхватил ее под мышки и усадил в углу дивана. — Сиди и не падай…

Лика молча кивнула, проводя рукой по влажным волосам. Очевидно, кто-то, пытаясь привести в чувство, вылил на нее содержимое высокого хрустального графина, который поблескивал сейчас своим сверкающим пузом на солнце.

— Где я?.. — хрипло спросила она. — И зачем я здесь?

— Здесь вопросы задаю я, милая… — тихо пропели у нее над ухом.

Лика резко обернулась и ахнула… Сзади стоял Яровой…

Облокотившись на подоконник и поигрывая высоким бокалом, в котором плескалась янтарная жидкость, он насмешливо посматривал на нее, время от времени поднося к губам напиток.

— Как поживаешь, красавица? Сколько лет, сколько зим… как говорят у нас в России…

А ты что, скучал?.. — не удержалась она от язвительного вопроса. — Мог бы и по-человечески пригласить…

— А ты бы пришла?.. — изогнул он изящную бровь. — Помнится, в недалеком прошлом ты презрительно фыркала в мою сторону и даже от приветствия воздерживалась. Что, времена изменились?..

— В этом мире все меняется, — философски заметила Лика. — Может, объяснишь, зачем я тебе ?..

— Скучал… — Яровой оттолкнулся от подоконника и присел с ней рядом на диван. — Не веришь?.. А зря!.. Я всегда был к тебе неравнодушен… Ты же знать меня не хотела… И носик свой очаровательный в сторону воротила… А я, как дурак, все надеялся… И, конечно же, из уважения к Ереме…

"Вот оно — начинается!!! — внутренне собираясь, подумала Лика. — Сейчас допрос пойдет по полной форме!”

— Кстати, что там с ним произошло?.. — как бы невзначай спросил Яровой, поигрывая ее локонами. — Неожиданно как-то все…

— Хотела бы я знать… — горько усмехнулась она, высвобождая волосы из длинных цепких пальцев. — Если только за этим меня притащили сюда, то зря потратили время… Я знаю меньше всех…

Некоторое время Яровой, загадочно мерцая глазами, посматривал на нее, затем встал и нервно прошелся по комнате.

— Я тебе не верю… И знаешь, почему? — Яровой остановился и наклонился к ней, приблизив свое лицо почти вплотную. — Потому что я никому не верю… Тем более бабе…

— Твое дело… — устало обронила Лика, отстраняясь. — Я, может быть, больше тебя хочу об этом узнать… Ты знаешь, кем был он для меня…

— Сама говоришь — все меняется… — недоверчиво ухмыльнулся Яровой. — Я хочу знать по минутам: где ты была в тот день и что делала?..

— Ты что?! В самом деле?! — Лика буквально задохнулась от возмущения. — Не собираюсь я отвечать на твои дурацкие вопросы!..

Пощечина, последовавшая за этим, отбросила ее на спинку дивана.

— Говори!.. — Яровой навис над ней подобно глыбе. — Все — по минутам… И не вздумай врать мне!.. Поняла?!

Лика всхлипнула и молча качнула головой. Приложив ладонь к начинающей пухнуть щеке, она вкратце поведала Яровому обо всех событиях того страшного дня.

— И ты ни о чем не догадывалась?! — прищурился ее мучитель, с подозрением рассматривая девушку. — Ему никто не угрожал?..

— Насколько я знаю — нет…

"Так я тебе все и выложила!.. — мысленно фыркнула Лика, невольно ежась под пристальным взглядом Ярового. — Ишь, глазищами-то ворочает, будто догадывается о чем-то!”

Словно прочтя ее мысли, тот недоверчиво хмыкнул и обронил:

— Не договариваешь ты, подруга… А зря… Договорились бы по-хорошему и разошлись, атак…

— Что — так?! — напряглась Лика.

— Придется тебе с нами прокатиться в одно место…

— Куда это?! — Она судорожно сглотнула, все происходящее напоминало кошмарный сон, который никак не хотел заканчиваться. — Я уже накаталась сегодня… Может, хватит?..

— Здесь я решаю — кому и сколько хватит… — отрезал Яровой, грубо сдергивая ее с места. — Сейчас поедем встретимся с одним человечком… Маленький такой человечек, гнусненький, но свет пролить на многое может…

"Серый! О господи, он про него говорит!.. — холодея сердцем, догадалась Лика, семеня за своим тюремщиком. — Как налопочет им с три короба, попробуй оправдайся!”

Предположения ее оказались верными… Въехав в город, кавалькада из трех машин иностранного производства свернула в Нахимовский переулок. Где-то на соседней улице жил когда-то Серый.

Зажав ладони между коленей. Лика старательно отсчитывала парные числа, но против обыкновения успокоения это не приносило. Тело упорно сотрясала противная дрожь.

— Боишься?.. — оглянулся на нее с переднего сиденья Яровой.

— А мне нечего бояться, — окрысилась Лика, стараясь, чтобы голос ее не дрогнул. — Это ваши мужские разборки, и мне они ни к чему…

— А это мы сейчас увидим, — он коротко приказал что-то блондинистому дружку, и тот, бросив на Лику укоризненный взгляд, скрылся за углом девятиэтажки.

Водитель — в нем Лика узнала парня, обильно смочившего ее водой, — включил негромко музыку и принялся потихоньку подсвистывать.

Время тянулось бесконечно медленно. Парень отсвистел уже, наверное, четыре мелодии, когда из-за угла выскочил посланец и на полном ходу ринулся к машине.

— Сваливаем! — сдавленно пробормотал он.

— Что там?.. — не поворачивая головы, спросил Яровой, давая водителю знак трогаться.

— Замочили Серого!..

— Менты там?..

— Не-а, — блондин промокнул вспотевший лоб рукавом рубашки. — Его недавно. Даже остыть не успел…

— Говори толком! — не выдержал наконец Яровой. — Что ты тянешь?!

Сжавшись в комочек на своем месте и затаив дыхание. Лика в течение нескольких минут слушала сбивчивый рассказ блондина. Несколько раз прерываемый вопросами Ярового, тот все же сумел изложить суть дела.

А сводилась она к следующему… Когда светловолосый посланец подошел к двери квартиры, она была приоткрыта. Зная осторожность Серого, он несказанно удивился, но все же нашел в себе силы перешагнуть через порог. А когда вошел, то остолбенел — прямо напротив двери с вывернутой шеей и широко раскрытыми глазами лежал Серый. Вернее, уже не он, а его труп, потому что парень, боясь навлечь на себя немилость хозяина, тщательно все осмотрел.

— Пульса не было, точно говорю. И глаза в одну точку. — Он невольно передернулся и, покосившись на Лику, пробормотал:

— Ума не приложу, как его могли… Он же осторожный был…

— Это мы выясним. — Яровой улыбнулся Лике улыбкой шакала. — Девонька-то наша прямо по трупам марширует… Назначила Ереме встречу — убили. С Серым утром увидалась — та же картина… Что скажешь, конфетка ты наша?..

— Н-н-ничего, — пробормотала она, стуча зубами. — Наверное, теперь моя очередь… Меня вон Игорь Иванович предупреждал, чтобы осторожнее была…

— Это кто же такой заботливый? — приподнял бровь Яровой.

— Следователь, — шмыгнула Лика носом. — Он меня вызывал недавно. После того, как Гриню убили.

Стараясь отвлечься от страшных мыслей, терзающих ее рассудок. Лика взахлеб принялась рассказывать о своем визите в милицию. Умолчала лишь об одном — о неожиданном интересе Игоря Ивановича к ее мужу…

— Ерема тут ни при чем, — неожиданно прервал Яровой ее повествование. — В дела он не лез… Кому нужна была его смерть?..

— А может быть, он что-то видел? — робко подала голос Лика.

— Это мы выясним… — Яровой повернулся и взял ее за подбородок. — И горе тому, кто решил поиграть со мной в такие игры… Вези нас, Степа, домой…

— А как же я?! — Лика обеспокоенно заерзала. — Меня-то, может, отпустите?..

— Ишь ты, шустрая какая!.. — хохотнул Яровой. — Свалить захотела? Нет, милая, поживешь пока у меня…

— Но зачем?!

— Чтобы маленькой девочке не было страшно одной в таком большом городе, — противно заухмылялся он. — Да и не виделись давно, я еще твоим обществом не насладился…

От последних слов у Лики пробежал холодок между лопаток, значение их было более чем понятно.

Яровой был красивым мужиком и привык к тому, что женщины сами навязывали ему свое общество. Лика оказалась, наверное, единственной непокоренной вершиной в его восхождении на любовный Эверест. Несколько лет назад, когда Яровой впервые обратил свой взор в ее сторону, Григорий ясно дал ему понять, что Лика не для него. Теперь же перевес был на его стороне, он это прекрасно понимал и откровенно наслаждался ситуацией.

Рука его между тем сместилась чуть ниже и медленно начала поглаживать пульсирующую жилку на ее шее.

— Боишься меня?.. — хрипло прошептал Яровой, поблескивая темными глазами. — А ты не бойся… Я не страшный…

— Может, хватит уже, а?! — пропищала Лика, пытаясь ускользнуть от его цепких пальцев.

— Я не люблю повторяться… — зло прошипел он, грубо схватив ее за шею. — Но тебе повторю — здесь я решаю, когда хватит… И постарайся не раздражать меня… В гневе я нехороший…

О том, каков Яровой в гневе. Лика была наслышана. Поговаривали, что одна проститутка, возмутившаяся по поводу низкой оплаты за ночь любви с ним, очнулась на городской свалке избитая до неузнаваемости. Конкуренты по бизнесу устранялись быстро и бесшумно. Да и мало кто решался перейти ему дорогу, слишком уж скор был Яровой на расправу.

— О чем задумалась? — прервал он ее размышления.

— Разве мне не о чем думать? — пожала Лика плечами. — Например, о том, какой идиот объявил тебе войну?..

— Я его достану!.. — хищно оскалился Яровой. — Обязательно!.. И ты мне в этом поможешь…

— Я-а-а?! — вытаращила глаза Лика. — Ты в своем уме?.. Я не хочу!.. Я не могу!.. В конце концов, я просто боюсь!..

— А тебе ничего не придется делать. Просто жить рядом со мной, и все… Рано или поздно он придет за тобой…

— Но кто?..

— А вот это мы и увидим… Думаю, что кто-то, хорошо знакомый нам, решил отомстить мне за дела давно минувшие…

Машина въехала в знакомый Лике двор, и неприятный для нее разговор прекратился.

— Виталик, — обратился Яровой к блондину. — Размести нашу даму в комнате для гостей…

Неизвестно, что подразумевал хозяин, называя это помещение комнатой, но Лике она показалась скорее тюремной камерой. Толстые прутья решетки на окнах, переплетенные причудливым узором, и дверь, обитая с двух сторон железом, указывали на то, что побег, если таковой имелся в намерениях “гостей”, был просто-напросто невозможен.

— И часто у вас здесь гостят? — язвительно спросила Лика у блондина, внимательно оглядывая комнату.

— Случается, — буркнул Виталик, старательно пряча глаза. — Ты это… если нужно что будет — позвони…

Он ткнул пальцем куда-то поверх ее головы, и Лика разглядела маленькую желтую кнопку звонка.

— И кто меня услышит? — заинтересовалась она.

— Я… — блондин прислонился к притолоке и в упор посмотрел на девушку. — Звонок проведен в мою комнату, она прямо под твоей… Просекаешь?..

— Ага, — хмыкнула Лика, повнимательнее вглядываясь в своего надзирателя, и, увидев в его глазах то, на что надеялась, пропела. — И как часто я могу тебя вызывать?..

— Как захочешь, — облизнул он пересохшие губы. — Я же не дурак, понимаю, в такую жару под замком тоска…

— Конечно, тоска. — кротко улыбнулась Лика. — Ни телевизора, ни магнитофона, даже газет нет!

— Я сейчас… — Парень скрылся за дверью, правда, не забыв закрыть ее на ключ.

— Все не так уж и безнадежно, — пробормотала себе под нос Лика, плюхнувшись на железную койку, аккуратно застланную солдатским одеялом. — Виталик, как видно, парень с понятием и к нуждам моим равнодушным не остался…

Ключ в замке дважды повернулся, и на пороге возник Виталик, неся под мышкой кучу журналов и магнитофон.

— Вот, послушаешь, — чему-то радовался он, устанавливая магнитофон на прикроватную тумбочку. — И журналы тебе принес. Правда, они все, как бы это сказать…

— Говори как есть, — подбодрила Лика, скрестив руки под грудью, отчего бюст ее едва не вывалился в вырез короткой маечки.

— Ну… это… Голые там все… — Виталик неожиданно густо покраснел. — Других нет…

— Пойдут, — махнула рукой Лика, выхватывая один журнал из стопки, брошенной к ее ногам.

Но, видимо, она переоценила свои актерские способности, потому что в следующий момент сама залилась краской от того, что предстало ее глазам.

— Вот это да!.. Это как же так можно-то?! — обрела она наконец голос. — Это же надо так изогнуться!..

— Ты другие посмотри, — подхватил Виталик, шаря жадными глазами по ее ногам и груди. — Еще и не такое увидишь!..

— Посмотрю, посмотрю… — пообещала Лика, вставая. — Виталик, а если мне погулять захочется?.. Не могу же я сидеть здесь все время!..

— Я не знаю… — сразу затосковал Виталик. — Я спрошу…

— Нет, нет, — замахала на него руками Лика. — Не спрашивай у него. Он не разрешит, это ясно как божий день… Да и ни к чему лишний раз напоминать ему обо мне, может, забудет…

— Нет, — еще больше поскучнел Виталик. — Он ничего не забывает… А тем более о тебе…

— А чем же я ему так интересна? — Лика вновь уселась на кровать, предоставив Виталику возможность любоваться без помех содержимым ее бюстгальтера. — Он что, на самом деле думает, что я замешана в этом деле?..

— Не знаю, — мямлил парень. — Он о своих мыслях только Степке говорит.

— Он что — его правая рука?

— Он у него обе руки, — неожиданно зло пробормотал Виталик.

— А как же ты у него оказался? — не унималась Лика. — Такой умный парень, и симпатичный очень…

— Правда? Я тебе нравлюсь? — повеселел он.

— Ну ты даешь!.. — фыркнула она. — Ты в зеркало часто смотришься? Разве может такой симпатюля не нравиться женщинам?

Лика встала и грациозной походкой подошла к ошалевшему от счастья блондину.

— Ты посмотри, какой у тебя нос!.. — обводя контур носа изящным пальчиком, пропела Лика. — Это же шедевр!.. А волосы?!

С этими словами Лика запустила обе руки в шевелюру Виталика и принялась ласково перебирать локоны.

— Так как ты у него оказался? — выдохнула она ему в лицо. — Это секрет?..

— Да нет никакого секрета, — отстранился Виталик, вспомнив о своих обязанностях. — Брат он мой двоюродный… Мать из деревни прислала меня сюда подработать…

— А она знает, мать-то, кем ты тут работаешь? — съехидничала Лика. — Работничек!..

— Нет, — буркнул он, виновато опуская голову. — Не знает… Узнала бы, умерла бы, наверное…

— Ладно, — перебила его Лика. — Что это мы все о грустном?.. Давай что-нибудь придумаем насчет прогулки… Он часто уезжает?..

— Нет… Последнее время вообще сиднем сидит… Да если и уедет, Степку оставит… У того не сорвешься…

— Как представлю, что он может со мной сделать, жить не хочется… — выдавила из себя слезу Лика. — Он мне и раньше проходу не давал, тогда хоть Гриня заступником был, а теперь…

— А что же муж твой? Где он?..

— А кто ж его знает? — промокнула она глаза, задрав край и без того короткой маечки. — Все в разъездах… И дома не бывает…

— Ладно, ты не переживай раньше времени, — тронул ее за плечо Виталик. — Я поговорю с ним… Все-таки не чужие мы, братья…

— Ой, Виталечка! — бросилась Лика ему на грудь, старательно прижимаясь всем телом. — Страшно мне!.. Боюсь я его!..

— Анжелка!.. — восхищенно выдохнул он, робко обнимая девушку за талию. — Какая ты!..

— Какая?.. — подняла она к нему лицо.

— Красивая… — прошептал Виталик, распаляясь все больше и больше. — Поцеловать тебя хочу…

— Да ты что!.. — отскочила Лика. — Как тебе не стыдно!.. Я не какая-нибудь!.. У меня муж!.. Все вы одинаковые…

Глаза ее наполнились слезами, делая ее совершенно неотразимой. Виталик следил за происходящим с ошалевшим видом.

— Да ты что, Анжелка!.. Я не хотел тебя обидеть!.. — обрел он наконец дар речи. — Я же по-хорошему хочу…

— По-хорошему… — горько прошептала Лика. — Я тебе как другу доверилась, можно сказать, а ты целоваться…

— Прости меня… — грустно забормотал Виталик. — Прости…

— Уходи… — махнула Лика рукой, падая ничком на кровать. — Уходи… Я хочу побыть одна…

— Конечно, конечно… — зачастил Виталик, скрываясь за дверью.

Дождавшись, пока ключ повернется в замке. Лика осторожно соскочила с кровати и на цыпочках подлетела к двери. Плотно приложив ухо к металлической поверхности, она вся обратилась в слух.

Виталик не уходил. Несколько мгновений он топтался у двери, что-то вполголоса втолковывая сам себе. Потом кто-то окликнул его с первого этажа, и он ушел.

— Да, мать! — горестно усмехнулась Лика, подходя к окну. — В твоем лице сцена потеряла великую актрису!.. Видел бы Гриня, что ты вытворяешь, в гробу бы перевернулся!.. А что делать?! Как говорил Димка: “В любви и войне все способы хороши!”

От невеселых рассуждений ее отвлекли голоса за дверью. Очевидно, кто-то решил наведаться к ней в гости, и она подозревала, кто это мог быть…

— Как устроилась?.. — со скабрезной улыбочкой вплыл в комнату Яровой. — Может, какие-нибудь пожелания имеются?.. Просьбы?..

— Все нормально… — буркнула Лика, сжавшись в комочек у окна. — Домой хочу…

— А кто тебя там ждет?.. — продолжал он ухмыляться. — Муж в отъезде… Сынок тоже…

— Все ты знаешь… — покачала она головой.

— Как видишь. — Яровой по-хозяйски развалился на кровати и приказал угрюмому парню, стоящему у двери:

— Оставь нас… И дверь закрой… Иди сюда… — позвал он, повелительно похлопав ладонью по одеялу, после того как дверь за парнем закрылась. — Иди, детка… Я тебя хочу… Сейчас и здесь…

— Нет… — тихо прошептала Лика. — Я не…

— Я не спрашиваю, чего хочешь ты!.. — рявкнул Яровой, перебив ее на полуслове. — Иди сюда!..

— Пошел к черту!.. — пискнула Лика и кинулась бегом к двери.

Реакция ее тюремщика была молниеносной. Резко метнувшись со своего места, он больно схватил ее за волосы и швырнул на пол.

— Ты будешь делать то, что я тебе скажу, сучка!.. — брызгая слюной, навис он над ней подобно глыбе. — И если я говорю, что хочу тебя, то ты должна мне подчиняться!.. Поняла или нет?!

— Д-д-да, — заикаясь от страха, замотала Лика головой. — Я поняла… Я прошу тебя, только не сейчас… Я не могу… Я еще не готова… Пожалуйста…

— Сука… — прошипел Яровой и больно ударил ее ногой в живот. — Все испортила… Дверь с шумом распахнулась, и на пороге возник Виталик с перекошенным от гнева лицом.

— Чего тебе? — окрысился Яровой. — Я занят…

— Вижу, — выдавил Виталик. — Только тебя к телефону…

— Кто?

— Не знаю, говорят, очень важно…

— Ладно, сука, — поднимая Лику за во лосы с пола, обронил Яровой. — Живи пока…

И ушел, напоследок одарив ее увесистой пощечиной.

— Сволочь, сволочь… — прошептала Лика разбитыми губами в сторону закрытой двери. — Нет!.. Нужно выбираться отсюда, и как можно скорее…

Она добрела до кровати и рухнула на нее лицом вниз. Незаметно для самой себя женщина задремала.

Когда Лика открыла глаза, на улице начало смеркаться. Она поднесла часы к глазам и поразилась — с момента ее заточения прошло всего три часа, ей же показалось, что целая вечность.

Неожиданно ее внимание привлек шум на улице. Она подошла поближе к окну и, напрягая зрение, увидела, как Яровой усаживается на заднее сиденье темного джипа, попутно что-то зло выкрикивая в сторону крыльца. Разглядеть, кто там стоит, не было возможности.

— Уезжаешь, значит… — повеселела Лика. — Что же, это нам на руку…

Быстро скинув с себя свою нехитрую одежонку, оставив лишь узкую полоску трусиков, она залезла под одеяло и закрыла глаза.

Виталик не заставил себя долго ждать.

Осторожно приоткрыв дверь, он позвал громким шепотом:

— Анжелка, ты спишь?

— Чего тебе? — хмуро спросила Лика, усаживаясь на кровати.

— Не спишь, значит, — обрадовался Виталик, заходя в комнату и включая свет. — Я тебе покушать принес… Голодная небось?..

— Не хочется мне, — плаксиво протянула Лика, стараясь заглушить громкое урчание в животе. — Какой уж тут аппетит?.. Видел, что эта сволочь надо мной вытворяла?..

— Видел, — помрачнел парень, устанавливая на тумбочку поднос с едой. — Не расстраивайся, давай покушай вот, а там что-нибудь придумаем…

— Правда?.. — с надеждой заглядывая ему в глаза, заулыбалась она. — Ты мне поможешь?..

— Помогу, — тихо обронил Виталик, стараясь не смотреть на ее обнаженные плечи. — Не позволю ему… Если б ты знала, что он с бабами выделывает… С ума сойти можно… А они все равно липнут к нему… Он же маньяк настоящий…

Он зло сплюнул и принялся намазывать на толстый ломоть белого хлеба сливочное масло.

— Ты покушай… — укладывая сверху несколько кусочков копченой колбасы, уговаривал он. — Я тут кое-что придумал… Авось получится…

Поплотнее завернувшись в одеяло, не забыв при этом немного приоткрыть грудь, Лика набросилась на еду.

— Все! — объявила она несколько минут спустя, отправляя в рот последнюю виноградину. — Объелась. Спасибо тебе. Ты настоящий друг.

— Да чего уж там, — засмущался Виталик, преданно глядя ей в глаза. — Для хорошего человека…

Лика заулыбалась, но неожиданно, осознав всю серьезность обстановки, погрустнела.

— Давай выкладывай, что у тебя там за план, — затянулась она любезно предложенной Виталиком сигаретой.

— Дело такое, — оживился он. — “Девятку” твою я из гаража выгнал. Ключи у меня в кармане. Сейчас ты одеваешься и дуешь отсюда куда глаза глядят.

— А куда они у меня глядят?

— Ну… — опешил Виталик. — Спрятаться тебе надо. Негде, что ли?

— Не знаю, подумать нужно… — Лика затушила сигарету и вытянулась на кровати, заложив руки за голову. Грудь ее при этом приподнялась, чуть сдвигая одеяло в сторону.

— Думать нужно быстрее, — судорожно сглотнул Виталик, как завороженный глядя на ее выпуклости. — Он может быстро вернуться.

— Допустим, я уезжаю… — не меняя позы, принялась она размышлять. — Допустим, я даже спрячусь, хотя ума не приложу, где это можно сделать… Но остается одно “но”… — Какое?..

— Ты…

— Я?! — Виталик оторвал наконец свой взгляд от Ликиной груди и во все глаза уставился ей в лицо. — А при чем тут я?..

— “При чем тут я”? — передразнила она, резко вставая. От такого колыхания воздуха Виталик едва не лишился чувств. — Как ты объяснишь своему братцу, что упустил меня? Он же тебя живого зароет, несмотря на кровное родство. А мне тебя жалко, потому как малый ты неплохой, хотя и соображаешь туго…

— Да ладно тебе, — обиженно засопел он. — Я и это придумал…

— Да ну?!

Никак не отреагировав на ее сарказм, Виталик опустился на колени и пошарил рукой под тумбочкой. После недолгих поисков он извлек на свет деревянную ножку, служившую когда-то опорой для нехитрой дачной мебели.

— Вот, — пробормотал, отряхивая джинсы. — Ты меня саданешь посильнее этой штуковиной, а я сознание потеряю, вот и будет объяснение для братца, черти бы его побрали. Скажу, что принес тебе ужин, а ты на меня напала.

— Да ты что?! — подскочила Лика, открывшись взору Виталика почти до пояса. — Ты в своем уме?!

— Анжелка!.. — умоляюще прошептал Виталик, вытирая пот с верхней губы. — Ты оденься, что ли!.. Я ж не железный!..

— Прости, — засмущалась Лика, осознав, что переигрывает. — Отвернись…

Виталик отвернулся к окну и с дрожью в коленях принялся подглядывать за Ликой.

— Анжелка! — неожиданно нарушил он тишину. — А ты замуж за меня пошла бы?..

— Ты что, сдурел?! — на миг оторвавшись от своего занятия, опешила она. — Я же замужем…

— Что это за муж, что жену свою бросает?

— Не твоего ума это дело, — обиделась Лика. — Он не бросает, а работает. Чтобы жена его жила безбедно. Я не работаю, машину личную имею, тряпок целый воз. Ты смог бы меня так обеспечить?..

— Нет, — обреченно покачал Виталик головой. — Зато любил бы больше жизни… И всю жизнь на руках носил бы…

— Ладно, давай инструктируй, — прервала его излияния Лика. — Сам говоришь — торопиться нужно.

Следующие несколько минут он посвящал ее в детали своего плана.

— А теперь давай бей! — приказал он, вложив ей в руки деревянную дубинку. — Не бойся!

— А вдруг я тебя убью? — испуганно округлила глаза Лика.

— Не убьешь, — успокоил ее Виталик. — Бей! Если не хочешь попасть к нему в лапы.

Напоминание о Яровом придало ей решимости, и она что есть силы обрушила деревяшку Виталику на голову. Тот несколько секунд изумленно смотрел на нее остановившимися глазами, потом со стоном рухнул к ее ногам.

— Прости меня, Виталечка, — прошептала Лика, опускаясь перед ним на колени.

Приложив ухо к его груди и услышав равномерный стук сердца, немного успокоилась. Осторожно перешагнув через новоиспеченного друга, она выскочила из комнаты.

Прижимая к груди руку с зажатыми в ней ключами. Лика осторожно спустилась на первый этаж и, не заметив ничего подозрительного, вышла на улицу.

Как и обещал Виталик, “девятка” стояла у раскрытых настежь ворот и терпеливо ждала свою хозяйку.

— Ну, давай, малышка, не подведи! — вставляя ключ в замок зажигания, прошептала она.

Плавно тронув машину с места. Лика заметила боковым зрением, как в окнах первого этажа зажегся свет. Очевидно, шум мотора разбудил одного из незадачливых охранников.

— Пока, ребятки, — заулыбалась она, выезжая за ворота. — Думаю, что встретимся не скоро…

* * *

Анатолий Николаевич стоял на балконе и разглядывал усеянное звездами небо. Занятие это он очень любил, знал названия многих созвездий и с легкостью отыскивал их на небосклоне. Если и случалось что подзабыть, открывал любимый астрономический справочник и восполнял пробел.

Но на этот раз его восторженное созерцание небосвода было прервано требовательным звонком в дверь.

— Кто бы это мог быть? — пробормотал он вполголоса и, озадаченно взглянув на часы, двинулся в прихожую.

К тому времени, когда он достиг входной двери, звонок нажали еще пару раз.

Раздражаясь все больше и больше, Анатолий Николаевич, игнорируя дверной “глазок”, распахнул настежь дверь и остолбенел… И было от чего: на пороге, почти совершенно обнаженная, стояла молодая девица. Единственным серьезным и цельным одеянием на ней была бейсболка, надетая козырьком назад. Все остальное представляло собой узкие полоски ткани, не сдерживающие буйства юной плоти.

— Здорово, дед, — пахнула она на него густым перегаром. — Что остолбенел?.. Не нравлюсь?..

Последний вопрос она сопроводила таким непристойным жестом, что бедный Анатолий Николаевич схватился рукой за сердце.

— Вам кого, уважаемая?.. — спросил он наконец, немного справившись с сердцебиением. — Вероятно, вы ошиблись?..

— Ни хрена, — икнула поздняя гостья, отправляя в рот жевательную резинку. — Мне нужны твои соседи. Вон из той квартиры напротив.

— Так и звоните туда!.. — отчеканил Анатолий Николаевич, сердито сдвинув брови. — И на всякий случай на часы взгляните…

— Это ты к чему? — повела мутными глазами девица.

— Это я к тому, что время для визитов не совсем подходящее. Да и вид у вас, мягко скажем, неприличный…

— А мне плевать, — вспылила вдруг она. — И на время — у меня его нет ни хрена, и на вид мой — братве нравится… А в квартиру напротив я уже звонила и не один раз, соседи твои отсутствуют…

— Помилуйте, леди!.. — Анатолий Николаевич сделал безуспешную попытку прикрыть дверь. — Я-то здесь при чем?!

— Вот это уже ближе к телу, — глупо захихикала она, извлекая откуда-то из-под лоскутков сложенную вчетверо бумажку. — Передать нужно кое-что…

— Что это?! — как можно строже спросил он, глядя на маленький белый квадратик, которым нахальная девица помахивала перед его носом.

— Записка… — громко лопнул пузырь жевательной резинки, надутый ее ярко накрашенным ртом. — Передать нужно, и как можно быстрее…

— Какая записка?.. — почти прокричал Анатолий Николаевич, вконец теряя терпение. — Кому?! О чем?! От кого?! Вы можете выражаться яснее, без ваших вульгарных штучек?!

— Могу. — Игнорируя его брезгливую гримасу, она слизала клочья жвачки розовым язычком. — Записку передашь бабе… В ней, в записке то есть, не в бабе…

Девица зашлась хриплым смехом. Анатолий Николаевич снял очки и принялся протирать и без того чистые стекла полой вельветовой куртки.

— В записке телефон, по которому меня можно найти, — оборвала она наконец смех.

— Сомневаюсь, что она захочет с вами общаться, — недоверчиво покачал он головой.

— Захочет, — девица сунула бумажку ему в руки и нетвердой походкой двинулась к лифту. На полдороге она внезапно остановилась и, в очередной раз икнув, обронила:

— Я знаю кое-что такое, что представляет для нее интерес… У нее от этого шары на лоб полезут, будь уверен, дед…

Захлопнув дверь, Анатолий Николаевич смог наконец перевести дыхание.

— Вот ведь нечисть какая, — бормотал он, водружая очки на нос. — Такие женское имя лишь порочат…

Аккуратно развернув записку, словно она могла сломаться на сгибах, Анатолий Николаевич принялся сосредоточенно ее изучать. Затем, недоуменно пожав плечами, сунул бумажку за зеркало в прихожей и, глянув на часы, поспешил на балкон, к своему любимому телескопу…

* * *

— Вот она!.. — прошипел водитель, углядев в темноте смутный женский силуэт.

— Пусть подойдет поближе… — лениво процедил его спутник. — Куда она денется с подводной-то лодки?..

— Это точно… — вновь прошипел сидевший за рулем и принялся опускать боковое стекло.

Как только девушка поравнялась с машиной, он пропел гнусавым голосом:

— Не подвезти, красавица?

— Отвали… — пьяно отмахнулась девица, споткнувшись на ровном месте.

— А что так?.. — не унимался он, трогая машину с места и следуя за ней. — Посидим, потолкуем…

— Пошел ты… — Она сделала слабую попытку обойти автомобиль, но в этот момент задняя дверь распахнулась, и сильная рука, ухватив ее за талию, рванула что есть силы на себя.

Больно стукнувшись головой, девица нырнула в гостеприимно распахнутую дверь и обомлела…

— Ты?.. — наконец смогла выдохнуть она.

— Я… — самодовольно заухмылялся говоривший. — Не ожидала?..

— Нет, — замотала она отчаянно головой. — Зачем я тебе?..

— Поговорить нужно… — Мужская рука больно схватила ее за подбородок и развернула к себе. — Будешь лапочкой, пойдешь спать домой, а нет… не обижайся.

— А чего ты наезжаешь раньше времени? — высвобождаясь, пропищала девица. — Спрашивай, что знаю — отвечу…

— Вот и ладненько… Давай, Степа, трогай…

— А сказал, что поговорим и отпустишь… — заскулила девица.

— Не здесь же нам говорить. — Яровой хитро заулыбался. — Сейчас поедем в сауну, расслабимся…

— Знаю я твои расслабоны… — невольно поежилась она, отодвигаясь в дальний угол сиденья. — После них самой жить не захочется…

— Ха-ха-ха, — скабрезно захохотал Яровой, толкая в плечо водителя. — Просекаешь, Степан, на какую монашку мы набрели?.. Да тебя же с двенадцати лет пользуют, шалава!.. Радоваться должна, что внимание привлекла такого человека, как я!..

— Человек… — хмыкнула девица, но, получив увесистую зуботычину, затихла и всю дорогу не разжимала губ…

Лика осторожно приоткрыла дверь машины. Картина, только что разыгравшаяся у нее на глазах, заставила ее замереть от ужаса. Огромной удачей можно было считать, что Яровой не заметил ее “девятку”, приткнувшуюся в дальнем углу автостоянки.

Озираясь по сторонам, она подошла к подъезду и, вслушиваясь в отчаянный стук собственного сердца, потянула дверь на себя. Лифт, как всегда, не работал. Набрав полные легкие воздуха, Лика в мгновение ока взметнулась на свой этаж и нажала кнопку звонка соседней квартиры.

— Это черт знает что такое!.. — Анатолий Николаевич в сердцах хлопнул себя по коленям. — Не дадут отдохнуть одинокому человеку!..

Прошаркав к двери и не сумев ничего разглядеть в “глазок”, он осторожно спросил:

— Кто там?..

— Я!.. — задыхаясь, забормотала Лика. — Анатолий Николаевич, откройте, пожалуйста!..

— О господи! — сразу засуетился сосед, скидывая дверную цепочку и дважды поворачивая ключ в замке.

— Анатолий Николаевич! — вихрем ворвалась Лика в его квартиру. — Помогите мне, пожалуйста…

— Да что случилось-то?.. Объясни толком, — усаживая девушку на диван и протягивая стакан воды, воззрился на нее Анатолий Николаевич. — Сначала одна меня тут интриговала минут десять…

— Она была у вас?! — прижав ладонь к раскрытому рту, прошептала Лика. — Но зачем?!

— Записку тебе оставила. — Анатолий Николаевич засеменил в прихожую и вскоре вернулся, протягивая ей вчетверо сложенный листок. — Просила позвонить, сказала, что очень важно…

Быстро пробежав глазами написанное, Лика отхлебнула из стакана и задумалась.

— По всему выходит, что звонить мне больше незачем… — пробормотала она наконец вполголоса. — Взяли нашу красавицу прямо у подъезда…

— Кто?.. Зачем?.. Ничего не понимаю… — Анатолий Николаевич устало потер лоб рукой. — Для меня, для старика, это все очень сложно…

— Простите меня, Анатолий Николаевич. — Лика мягко тронула седую склоненную голову. — Я сейчас ухожу… Соберу вещи и уеду…

— Куда?.. — сосед озабоченно сдвинул брови. — А Олег приедет, что я ему скажу?.. Ох, беда-беда…

— Олегу скажете, что к Димке уехала. — Лика в изнеможении откинулась на спинку дивана. — А может, и говорить ничего не придется… Кто знает, когда он вернется?.. К тому времени, может быть, все утрясется…

— Судя по твоему настроению — вряд ли. — Анатолий Николаевич протянул руку и пошевелил пальцами. — Ты давай мне ключи, я пойду и соберу все, что тебе необходимо в дорогу. Тебе туда ходить нельзя. Тебя там могут ждать…

— А как же вы?

— А я скажу, что цветы зашел полить…

— Это под утро-то?.. — фыркнула Лика. — Кто ж поверит?..

— Я старик… У меня бессоница… Когда хочу, тогда и поливаю. Давай ключи…

— Но, Анатолий Николаевич. — Лика смущенно опустила глаза. — Предметы личной гигиены и все такое…

— А ты не смущайся, милая. — Анатолий Николаевич ласково потрепал ее по щеке. — Я все эти ваши женские штучки знаю доподлинно, за Наденькой ухаживал полгода, когда она от рака умирала…

Четко проинструктировав соседа и проводив его до двери. Лика принялась мерить шагами небольшую квартирку. Наконец Анатолий Николаевич вернулся, неся в руке увесистую дорожную сумку.

— Все, — устало перевел он дыхание. — Кажется, все… Если что и ненужное положил, ты уж прости меня, старика, — это из лишней предосторожности. Кто знает, сколько тебе разъезжать придется?..

— Спасибо вам, — чмокнула она его в щеку, принимая поклажу. — Когда вернусь — не знаю…

Высунув нос из подъезда, Лика внимательно осмотрела двор и, не заметив ничего подозрительного, шмыгнула к своей машине…

* * *

Горячий пар поднимался к потолку, забивая легкие и затрудняя дыхание. Приподняв всклокоченную голову с лавки, девушка опасливо заозиралась по сторонам. Отовсюду слышался звучный храп.

— Так, все спят… — прошептала она еле слышно распухшими губами. — Не обманул Серый, царствие ему небесное, порошочек действует безотказно…

При воспоминании об умершем дружке она загрустила. Нелепее смерть вряд ли придумаешь. И ведь сгубило мужика не что-нибудь, а любопытство. Сидел бы и сидел в машине, так нет — пошел посмотреть, что там и как. Кто же знал, что паренек назад вернется…

Повздыхав и посокрушавшись еще пару минут, девушка сползла с лавки и, еле переступая ногами, двинулась к выходу. Путь ей преградила огромная скамья, приютившая этим ранним летним утром Ярового. Тот спал, широко раскинув сильные ноги. Грудь его медленно вздымалась, приводя в беспокойство огромный золотой крест на цепи, змейкой опутавшей его мощную шею.

— Дьявол!.. — зло плюнула девушка в его сторону, невольно восхищаясь красивым мужским телом. — Создаст же природа-мать такое совершенство с душой ублюдка!..

Еще раз плюнув ему в лицо, она подобрала свои лоскутки в охапку и, кое-как рассредоточив их на своем теле, поспешила к выходу…

* * *

Лика нервничала…

Четвертая автозаправочная станция сигналила свернутыми шлангами, что бензина нет.

— Что же делать?.. — нервно кусала она губы. — Без бензина далеко не уедешь…

В центр Лике ехать не хотелось. Но тут женщину осенило… Давным-давно Григорий познакомил ее с одним частником, занимающимся ремонтом автомобилей на дому.

— У него и заправиться можно в любое время суток, — поучал он ее тогда. — Мало ли что в жизни случится, а здесь тебя примут…

— Была не была, — сворачивая в переулок, прошептала она. — Может, и повезет на этот раз…

Ей повезло…

Поначалу долго не открывали, слышался лишь оглушительный лай собак, которых по голосам Лика насчитала как минимум три. Затем скрипучий мужской голос спросил:

— Кого надо?..

— Мне бы заправиться… — проблеяла Лика из-за высокого забора. — В городе бензина нигде нет… Помогите, если можно. Я заплачу…

— Конечно, заплатишь!.. — возмущенно фыркнул мужик, и щеколда ворот загремела, впуская ее на просторный двор.

— Жди здесь. Я сейчас, — не совсем любезно крякнул мужик, буравя ее глазами-щелочками.

Лика смиренно опустила голову и принялась от вынужденного безделья оглядывать окрестности.

Дела у мужика явно шли в гору. С последней их встречи прошло года три, а он успел и дом отстроить, и машину поменять, которая теперь матовым заграничным боком светилась в приоткрытой двери гаража. Даже собаки от блудливых дворняжек выросли до свирепых фокстерьеров, злобно скалящих зубы на непрошеную гостью.

— Сто литров хватит? — вытаскивая канистру за канистрой во двор, спросил мужик.

— Хватит пока…

— На дальняк собралась? — внимательно оглядывая ее, продолжал он расспрашивать.

— Как получится… — туманно ответила Лика и внезапно похолодела, припоминая, что Яровой неоднократно пользовался услугами этого народного умельца.

— Ну-ну… — пробормотал он, провожая ее к выходу. — Заезжай, если что нужно…

— Конечно, конечно, — согласно закивала Лика, выдавливая любезную улыбку.

— Нет, ну ты молодец? — шептала она себе, выруливая на дорогу. — Прямо в логово!..

Порядком попетляв по узким кривым улочкам, она наконец нашла объездную дорогу и, съехав на обочину, только-только собралась выпить кофе, приготовленный заботливой рукой соседа, как едва не закричала от изумления…

Нет, действительно, не все было в это утро против нее, потому как из придорожных кустов, кряхтя и охая, выкатилась старая знакомая и, приподняв растрепанную голову, разлепила в полуулыбке разбитые губы.

— Привет… — просипела она.

— При-вет… — прошептала Лика. — Ты откуда?..

— Оттуда, — неопределенно махнула рукой в сторону города истерзанная девица. — Сваливаешь?..

— Вроде того… — насторожилась Лика, припоминая их последнюю встречу. — Зачем я была тебе нужна?..

— А-а-а… — понимающе закивала девушка. — С дедом виделась… Как же Яровой тебя не сцапал?.. Ведь он почти награду за твою голову назначил…

— Я была чуть осторожнее тебя. И, может, чуть потрезвее… — не удержалась от ехидства Лика. — А зачем я ему так нужна, не сказал?..

— Ну почему же… — сразу приободрилась собеседница. — Он мне многое сказал и многое спросил…

На последних словах она невольно поморщилась и дотронулась рукой до разбитого рта.

— Сволочь… — прошипела она наконец. — Сволочь и извращенец…

— Это точно, — внутренне содрогаясь, согласилась Лика. — Так зачем я была тебе нужна?.. Очевидно, дело было настолько срочным, что ты разыскала меня в нашем немаленьком городе?..

— Срочнее не бывает, — авторитетно заявила девица и протянула руку. — Кофе плесни, во рту пересохло.

Вкладывая пластиковый стаканчик в руку девушки. Лика лихорадочно соображала. Встреча эта могла таить в себе много неприятных сюрпризов.

Словно отвечая на ее немые вопросы, девица изрекла:

— Не бойся, я тебя сдавать ему не буду. Но заплатить ты мне должна…

— С чего бы это?! — глаза у Лики полезли на лоб.

— А с того, что я знаю, кто убил твоего Гришку Еремина…

— Что-о-о?! — от неожиданного откровения Лика буквально задохнулась.

Ухватившись руками за дверцу машины, она силилась произнести хоть слово, но не могла. События недавних дней с новой силой всколыхнулись в памяти. Наконец, взяв себя в руки, она тихо спросила:

— Сколько ты хочешь?..

— А сколько не жалко? — алчно облизнула губы девица. — Будем исходить из твоих реальных возможностей…

— Какая ты понятливая… — каменея лицом, выдавила Лика. — У меня с собой штука баксов…

— Ты что, мать, сдурела… — хрипло рассмеялась та. — Надо мной всю ночь такого понавыделывали, что жить не хотелось… А ты мне штуку баксов… Издеваешься…

— Так ты Яровому ничего не сказала? — подозрительно прищурилась Лика. — .Что-то не верится, что ты выдержала… Судя по твоему виду…

— Я бы и не выдержала… — перебила ее девица, хмуро глядя вдаль. — Еще бы часок, и все… Но ребятки пить захотели и послали меня за квасом, ну я им и принесла…

— Что?..

— Кваску со снадобьем…

— Ты что — отравила их? — похолодела Лика.

— Не. Усыпила только. Проспят еще часов десять. Поэтому мне нужно деньжатами разжиться и свалить из родного города как можно быстрее. Улавливаешь?..

— Почти, — печально изрекла Лика. — Так сколько ты хочешь?..

— Три штуки… — нагло ответила девица, откидываясь на траву. — Три штуки, и я называю тебе того, кого ты так хотела разыскать…

— На это уйдет время, — ответила Лика, лихорадочно перебирая в уме все возможные варианты. — А мне, как и тебе, небезопасно появляться в городе. Даже не знаю, что и придумать…

— Думай, подруга, — девица приподнялась на локте и пытливо уставилась на собеседницу. — Я ведь была там…

— Где?.. — не удержалась от вопроса Лика, хотя уже догадалась, о чем пойдет речь.

— Мы с Серым сидели в машине, — не , обращая внимания на ее восклицание, продолжила девица. — И видели, как этот человек вошел в дом следом за Гришкой.

— Кто?! — полными слез глазами Лика смотрела на девушку. — Скажи мне — кто он?!

— Конечно, скажу — успокоила ее та. — Вот заплатишь мне, все и скажу…

С глухим стоном Лика опустилась на траву и запустила руки в пышную шевелюру.

Появиться сейчас в городе и не обнаружить себя было практически невозможно. А с другой стороны, если мужик, заправивший ее автомобиль, уже отзвонил куда надо, то ждать ее будут совсем в другом месте.

— Ладно, была ни была, — решила наконец Лика, вставая. — Сиди в этих кустах и жди меня. Если все получится так, как я рассчитала, то меньше чем через час я буду здесь с деньгами.

— Давай быстрее, — посуровела сразу ее собеседница. — Если я не успею срулить из города до пробуждения нашего общего знакомого, то он моей головой в футбол сыграет…

Последняя фраза потонула в реве мотора, и машина скрылась за поворотом в направлении города…

* * *

— Где эта сука?! — ревел Яровой, придерживая полотенце со льдом у виска. — Найду, все жилы на руку намотаю!..

Спутники его заметно притихли и настороженно ждали окончания затянувшегося монолога. Но Яровой и не думал успокаиваться…

— Второй раз за день меня кинули бабы!!! — вскочил он на ноги, но тут же рухнул на скамейку, сморщившись от жуткой головной боли. — Убью… убью!!!

Неизвестно, чем бы закончилось эти чувствоизлияния, но тут вошел робкого вида паренек и протянул Яровому сотовый со словами:

— Вас к телефону…

— Кто?! — рявкнул тот. — Что еще нового мне хотят сообщить?!

— Гришкина баба заправилась два часа назад у Серафима… — проблеял паренек и опасливо сделал шаг назад.

— Да?! — глаза у Ярового оживленно заблестели. — Ну-ну…

Разговор не занял много времени. Поблагодарив невидимого собеседника. Яровой заметно повеселел.

— Ишь ты, — самодовольно заулыбался он, заметно расслабившись. — Девчушка уехать решила… Интересно, как далеко?..

Трубка вновь запищала, вызвав на его лице недовольную гримасу.

— Да!.. — гаркнул он и тут же насторожился. — Понятно… Чем быстрее, тем лучше…

Степан, до этого лежавший почти без чувств у ног хозяина, приподнял голову и мутными глазами уставился на него. Как преданный пес, он сразу уловил, что разговор очень серьезный. И не ошибся…

— Так, Степушка!.. — пробормотал Яровой, отключаясь. — Скоро она сама ко мне прибежит… И не одна…

* * *

Осторожно стукнув костяшкой пальца по оконному стеклу. Лика присела на корточки и стала ждать. Наконец створки со скрипом распахнулись, и в оконном проеме показалась всклокоченная мальчишеская голова.

— Кто здесь? — сонно пробормотал паренек.

— Витек, здорово. — обрадованно прошептала Лика. — Спишь, что ли?..

— Угу… — промычал он и занес ногу над подоконником. — Чего в такую рань приперлась?.. Мать увидит, орать будет…

— Не увидит, — успокоила его Лика. — Она на рынок ушла. Я видела.

— Чего надо? — спрыгивая на землю, спросил Витек. — Ты чего, прячешься, что ли?

— Да… — согласно закивала Лика, хватая паренька за руку и увлекая на землю. — Ты сядь, чтобы тебя с улицы не было видно…

Витек послушно плюхнулся на траву рядом с ней и во все глаза уставился на Лику.

— Дело у меня к тебе. Очень важное. — поправляя непослушные вихры, зашептала она. — Ты секреты хранить умеешь?

— Обижаешь… — выпячивая грудь, возмутился Витек.

— В общем, надо сходить к Грише домой и взять там одну вещицу, — единым духом выпалила Лика.

— А сама что?.. — подозрительно уставился на нее мальчик.

— Меня ищут… И там могут ждать… — и, предрекая его вопросы, поспешила успокоить:

— А ты у нас паренек известный… Никто и не удивится, что ты в дом залез…

Витек обиженно засопел и опустил глаза.

— Ладно, не обижайся, — вздохнула Лика. — Я ж не говорю, что ты вор… Просто ты…

— Ладно, чего уж там, — обреченно махнул Витек рукой. — Не извиняйся. Всем давно известно, что в милиции на учете стою. Давай ближе к делу… Что надо взять?

— Спасибо, Витек! — выдохнула она, виновато опустив глаза. — Я понимаю, что это непедагогично, но у меня нет другого выхода…

— Хватит уже, — рассердился Витек. — “Непедагогично”… Хочешь знать, я там уже несколько раз был…

— А?! — От изумления рот ее открылся сам собой. — И что?!

— Да нет! Ты меня не правильно поняла… Я не брал там ничего. Просто от матери скрывался.

— Понятно. — Лика обрела наконец дар речи. — Тогда все проще… Если ты хорошо знаешь там все, то найти кое-что для тебя не составит особого труда…

Несколько раз проиграв все возможные варианты вторжения в дом, Витек и Лика ударили друг друга по рукам и, крадучись, двинулись в сторону высокого забора, огораживающего территорию соседних владений.

— Ну, с богом! — Суеверно перекрестив мальчика. Лика заползла в густые заросли кустарника и принялась ждать.

Время тянулось бесконечно долго. Отсчет парных чисел, так удачно восстанавливающий ее душевное равновесие, не помог и на этот раз.

Наконец со стороны забора раздался слабый свист, и в тот же момент Витек кубарем скатился в ее убежище.

— Порядок! — возбужденно зашептал он, протягивая Лике завернутую в полотенце коробку. — Все получилось! Как в кино!..

— Что там?! Есть кто-нибудь?..

— А то!.. И не один!..

— А как же ты?! — вытаращила Лика глаза.

— Так время-то раннее, — хитро заулыбался Витек. — Братва спит… Я осторожно в окно влез и чуть на одного не наступил… Спит, а рядом бутылка пустая… Второй на диване, но не лучше… Перегаром весь дом пропах… Кстати, твой тайник еле нашел! Хитро придумано, ни за что бы не догадался.

— Вот нахалы! — возмутилась она, оставляя последнюю реплику без внимания. — В моем доме!.. Что хотят, то и делают…

— Они только вчера там появились, — авторитетно заявил паренек, принимая от Лики несколько сложенных купюр. — Я их сразу подсек. Машину кинули на соседней улице, а сюда пешком, со стороны огорода, чтоб никто не видел…

— Молодец! — Лика печально вздохнула. — Надо было, наверное, этот дом продать, как Олег мне говорил, но уж очень жалко…

— А кто это — Олег? — насторожился неизвестно от чего Витек.

— Муж мой.

— А какой он из себя? — продолжал он расспросы.

— Ну, какой… Высокий, седоватый…

— А очки у него есть? — перебил ее мальчик. — С затемненными стеклами, в тонкой такой оправе?

— Есть, — все больше изумляясь, подтвердила Лика. — А почему ты спрашиваешь?

— Я его видел…

— Здесь?! Когда?!

— Дня три назад, а то и два…

— Не может быть… — покачала головой Лика. — Он в отъезде… Я сама его провожала… Ты что-то путаешь…

— Вот еще! — обиженно фыркнул Витек, рассовывая деньги по карманам спортивных штанов. — Он это был. Покрутился около забора. Все очки свои теребил. То снимет, то наденет. Потом платочком начал протирать, он у него то и дело падает — умора!..

Лика похолодела… Привычку мужа протирать то и дело очки, роняя при этом платок, она знала доподлинно.

— Как же так?! — еле слышно выдавила она. — Он же уехал!..

— Ладно, мне пора. — Витек осторожно высунул голову из кустов и, махнув ей на прощание, исчез в неизвестном направлении.

— Подумаем об этом позже… — прошептала Лика, выкатываясь следом за пареньком из густых зарослей. — Что-то здесь не так!..

Крадучись, пробралась на соседнюю улицу, где у нее была припаркована машина, спрятала коробку с деньгами под сиденьем и, немного попетляв, выехала на проспект.

Город просыпался. Длинная вереница машин, двигавшаяся в сторону металлургического комбината, гостеприимно приняла бежевую “девятку” в свой поток.

Сосредоточенно следя за дорогой, Лика ни на минуту не забывала об опасности, подстерегающей ее на выезде из города. Но вопреки ожиданиям никто ее не ждал.

Дорога пустынна. В том смысле, что не совсем пуста, но тот, кого она там ожидала увидеть, отсутствовал. Лика была озадачена…

— Интересно… — бормотала она, накручивая баранку. — Или дядя ничего не сообщил обо мне, или…

О том, что может быть “или”, ей думать не хотелось. Зная все коварство извращенного ума ее врага, она могла только предполагать, что он предпримет дальше…

Включив поворотник, Лика невольно заулыбалась усатому хозяину красной “Мазды”, который упорно не хотел ее обгонять.

— Может, пообедаем вместе? — прокричал он ей, опустив боковое стекло.

Отрицательно качнув головой, девушка съехала на обочину и заглушила мотор.

Девицы нигде не было видно. Подождав, когда шоссе опустеет, Лика осторожно приоткрыла дверцу и несколько раз посигналила. В ответ — тишина…

— Спит наверняка, — раздраженно пробормотала она, ступая на землю. — Неудивительно, после такой ночи…

Раздвигая траву руками, Лика спустилась в овраг и двинулась к кустарнику.

— Так и есть!.. — обрадовалась она, углядев под густыми ветками стройную женскую ногу в туфле на высоком каблуке. — Эй, подруга! Давай просыпайся… Времени у нас с тобой не так много… Отоспишься позже…

Девушка не отвечала. Что-то в ее молчании неожиданно насторожило Лику, и она остановилась.

— Эй!.. Ты чего молчишь?! — дрожащим голоском позвала она еще раз. — Вылезай давай оттуда…

Ответом ей было молчание…

Лика присела на четвереньки и поползла к кустам. Подлезая под колючими ветвями, она приблизилась к девице и дернула ее за ногу. Та лежала на животе, поджав под себя руки, и никак не реагировала на прикосновение.

— Это черт знает что такое! — пробормотала Лика, теряя терпение.

Ухватив девушку за плечо, она рванула ее на себя и тут же едва не задохнулась от ужаса — на левой груди, чуть выше бледно-розового соска, зияла аккуратная дырочка.

— О боже мой!!! — затряслась Лика, нервно блуждая взглядом по телу девушки. — Кто?!

Неожиданно внимание ее привлек маленький белый уголок бумаги, чуть торчащий из судорожно сжатой ладони убитой. Дрожащими руками она разжала еще не успевшие окостенеть пальцы и, схватив бумажку, кубарем выкатилась из кустов.

Обдирая руки о густую траву. Лика взбежала по склону оврага и, мешком плюхнувшись на водительское сиденье, рванула машину с места. Куда и зачем едет, она не понимала в тот момент. Самое главное было убежать подальше от этого страшного места.

После часа пути она въехала в небольшой поселок и, попетляв по чистым аккуратным улочкам, остановила машину возле уютного кафе со смешным названием “У Хрюши”.

— У вас можно заказать горячий обед? — зачем-то спросила она у миловидной кассиршы, прекрасно зная, что не сможет проглотить ни куска.

— Конечно, — приветливо закивала та, протягивая меню. — Выбирайте столик, вас обслужат.

Лика выбрала дальний столик у окна и, опустившись на обтянутый мягкой тканью стул, смогла наконец перевести дыхание. Мысли ее разбрелись в совершенно непонятных направлениях, не желая следовать правильному логическому курсу.

Взъерошив и без того растрепанную шевелюру, она погрузилась в изучение меню и в конце концов остановила свой выбор на холодных щах и паре отбивных с гарниром.

— А на десерт что будете? — спросила официантка, принимая заказ. — Есть очень вкусные пирожные, торт, блинчики…

— Давайте на ваш вкус, — выдавила из себя улыбку Лика.

Официантка согласно кивнула и удалилась, призывно покачивая бедрами. Через несколько минут она вернулась, неся уставленный тарелками с кушаньями поднос.

— Вкусно пахнет, — пробормотала Лика.

— У нас лучшее кафе в районе, — горделиво пояснила официантка, накрывая на стол. — Приятного аппетита.

Вопреки ожиданиям Лика съела все. Готовили здесь действительно отменно. С аппетитом, который она с удивлением обнаружила у себя, уничтожив обед, она продолжила напряженные размышления.

Кому-то очень не хотелось, чтобы она, Лика, узнала о предполагаемом убийце. За что, очевидно, и поплатилась жизнью эта взбалмошная девица.

Покончив с десертом, Лика с наслаждением затянулась сигаретой и развернула перед собой смятый клочок бумаги.

С недоумением вглядываясь в цифры, нацарапанные карандашом на листке, она окончательно растерялась.

Цифр всего три. В том месте, где они начинались, был обрыв. То ли убийца, вырывая записку из рук жертвы, не заметил клочка, зажатого в ладони, то ли сама Лика, гонимая страхом, оборвала записку, — гадать было поздно. Но ясно одно — эти числа имели прямое отношение к предполагаемому убийце.

Повертев перед глазами записку и зачем-то понюхав. Лика скатала ее трубочкой и сунула в одно из отделений своей сумочки.

— Что-нибудь будете еще заказывать? — отвлек от размышлений нетерпеливый голос официантки.

— Нет, видимо, нет, — замотала головой Лика, оглядываясь по сторонам.

Посетителей заметно прибавилось. Очевидно, заведение пользовалось неплохой репутацией, потому как свободных мест почти не осталось. Понимая, что находиться здесь больше вроде как и ни к чему. Лика поднялась.

В этот самый момент она и заметила того парня…

На первый взгляд в нем не было ничего примечательного. Обычные джинсы, обычная футболка, обтягивающая крутые плечи, но что-то определенно было не то…

Она могла поклясться, что уловила его напряженный взгляд в зеркале витража. Это длилось всего мгновение, но ей было достаточно.

Нарочито медленно Лика подошла к нему почти вплотную и, отсчитывая деньги, пропела сладким голоском:

— Молодой человек, вы что-нибудь покупаете?

— Нет, — отрезал он почти грубо и отошел к другой витрине.

Купив пачку сигарет. Лика продолжала наблюдать за ним. Сомнения отпали напрочь — парень следил за ней.

"Надо удирать!.. Вопрос — как пробраться к машине? — Боковым зрением Лика заметила, что парень ленивой походкой направился к выходу. — А вдруг он не один?!

Конечно же, идиотка, кто же один пасет свою жертву?!”

Догадки, одна страшнее другой, запульсировали в висках страшной болью. Чувствуя, что ее сейчас стошнит. Лика почти бегом кинулась к дамской комнате. Сунув голову под обжигающе ледяные струи, она обрела наконец способность рассуждать здраво. Ей надо нейтрализовать парня, и она почти знала, как это сделать.

— Вы долго еще будете занимать раковину? — нависла над ней устрашающего вида толстуха. — Напьются с утра, а потом…

Что потом — она уточнять не стала. Потеснив Лику крутым боком, она нависла над раковиной и принялась умываться, фыркая и разбрызгивая воду в разные стороны. Неизвестно, сколько бы продолжался ее моцион, но в этот момент в дверь тихонько постучали, и кто-то робко позвал:

— Нинуся, ты скоро?

— Сейчас!.. — рявкнула Нинуся, на минуту оторвавшись от своего занятия. — Пора бы научиться терпению. Столько лет в органах, а…

Последнюю фразу она утопила в очередной пригоршне воды, но Лика успела разобрать самое главное — за дверью стоял не кто иной, как милиционер.

Распахнув дверь, она уперлась взглядом в отчаянно вспотевшего дядечку, обвешенного со всех сторон авоськами. От такого резкого колебания воздуха он слегка покачнулся.

— Послушайте, — громким шепотом начала Лика. — Вы ведь в милиции работаете? Я правильно поняла вашу супругу?

— Д-да. — Лысина у него пошла красными пятнами. — Я участковый, но сейчас в отпуске, поэтому, понимаете…

— Я все понимаю, — ободряюще улыбнулась она ему. — Мне нужна ваша помощь… Идемте за мной.

Не дав ему опомниться. Лика схватила . его за рукав тенниски и поволокла на выход.

— Стойте здесь, — прошептала она, останавливаясь в конце узкого коридора. — Я сейчас посмотрю, что там происходит…

— А в чем, собственно, дело? — заартачился вдруг дядя-милиционер. — Гражданочка, объяснитесь!..

— Сейчас все объясню, — тихо пробормотала Лика, высовывая нос в обеденный зал. — Сидит, гад!..

— Кто сидит? — дядечка сложил у стены свою поклажу и, потеснив ее, принялся осматривать территорию. — Кого вы там увидели?

— Видите парня у входа? — зашипела Лика из-за его плеча. — Тот, что в синей футболке?

— Вижу, и что?

— А то!.. Вы в отпуске, поэтому ничего не знаете!.. — округлила она глаза. — Он же в розыске!..

— Да?!

— Да!.. Может, в вашем городке еще не известно, а в нашем, — она быстро назвала один из близлежащих населенных пунктов, — его фотографиями все РОВД увешано.

— А что он натворил? — все больше суровел страж порядка.

— Убийство какое-то, — не раздумывая, врала Лика. — Я не вдавалась в подробности. Просто лицо запомнила, и все. Так вы думаете меры принимать или нет?!

— Конечно, Вовусик примет меры! — протрубила неизвестно откуда взявшаяся супруга. — Там, у стойки, телефон, видишь?

— Угу, — кивнул вспотевшей лысиной дядечка. — Стойте здесь, я сейчас.

Женщины прижались к стене коридорчика и с напряженным вниманием следили, как Вовусик протрусил к телефону и, быстро набрав нужный номер, принялся что-то вполголоса втолковывать.

Очевидно, покой граждан в этом маленьком городке был делом первостепенным, потому что едва успел наш страж порядка положить трубку на место, как за окнами гостеприимного кафе скрипнули тормозами две милицейские машины, и в зал ворвались вооруженные до зубов оперативники.

Операция по задержанию заняла считанные секунды. Скрутив упирающемуся парню руки за спиной, милиционеры покинули помещение так же быстро, как и появились.

— Вот это да!.. — восхищенно выдохнула Лика, пожимая руку довольному участковому. — Прямо как в Америке!..

— А чем мы хуже?! — зарделся он от удовольствия.

— Давай на выход, — кинула ему на руки сумки обделенная вниманием супруга. — Разулыбался тут…

Махнув на прощание рукой интересной супружеской паре, Лика выскочила из кафе и, упав на сиденье, рванула машину с места.

Небольшой курортный городок встретил Лику мелким моросящим дождем. Зябко поеживаясь, она вылезла из машины и трусцой пробежала до одиноко стоящей телефонной будки. Надеясь, что абонемент, купленный у услужливого подростка на привокзальной площади, не поддельный, она набрала нужный номер.

К телефону долго не подходили. Когда отчаявшаяся Лика хотела уже повесить трубку, в ней раздался негромкий щелчок, и звонкий девичий голосок спросил:

— Что нужно?

— Гм-м, здравствуйте, — закашлялась она от такого неожиданного приветствия.

— Здравствуйте, — захихикали на том конце трубки. — Извините… Валерка, отстань!..

— Девушка, — устало улыбнулась Лика,

Представив, что может делать в этот момент надоедливый Валерка. — Мне необходимо, чтобы вы пригласили к телефону одного паренька. Скажите — это возможно?

— Ага, — вновь хихикнула девчушка. — Говорите имя, фамилию и номер отряда, я позову.

— А номера отряда я не знаю, — растерялась Лика, назвав имя и фамилию.

— А-а-а, так это Димка… — догадливо протянула та. — Не нужно номер отряда, я его знаю…

— Вот и хорошо, — сразу приободрилась Лика. — Сможете его найти? Только нужно быстрее, поверьте, это очень важно!..

— А он уехал…

— Как уехал?!

— Отец за ним приезжал, он и уехал…

— Но когда?! — Лика начала терять терпение. — Вы можете объяснить толком?

— Вчера утром, — затараторила девчушка. — Сразу после завтрака. Ему позвонили. Он принялся собирать вещи, а когда я спросила, куда это он собрался, он ответил, что за ним приехал отец. И все…

— А вы не видели?.. Господи, что я спрашиваю, — пролепетала Лика севшим голосом.

— Что “не видели”? — осторожно спросили на том конце трубки.

— Нет, ничего…

— Вы знаете, тут Валерка…

Очевидно, трубку у нее выхватили, потому что юношеский тенорок спросил:

— Вы еще там?

— Да, я здесь…

— Я видел, как он уезжал, — пояснил Валерка. — Провожал его до ворот. Тачка у его отца крутая — ничего не скажешь…

— Расскажи все по порядку, — взмолилась Лика. — Все с самого начала. Кто звонил, и так далее…

— Кто звонил, я не знаю. Димка сказал, что уезжает. Я пошел его проводить. Видим тачку крутую у ворот…

— Послушай, а как же воспитатели? — простонала Лика. — Он что — им ничего не сказал?!

— Не-а… — засопел Валерка. — Ему тут не нравилось. Он давно сбежать собирался, да денег не хватало на обратную дорогу. Алло! Вы еще слушаете?

— Д-да… — выдохнула она, судорожно всхлипнув. — Продолжай…

— Ну вот, подошли мы, значит. Димка остановился и говорит: “Отец новую тачку купил. Класс!” Дверь открылась, вылез мужик и махнул ему.

— В очках?! — перебила его Лика.

— Нет. Точно помню — очков не было. Диман еще удивился, что отец сам не приехал.

— Номер машины помнишь? — холодея от догадки, спросила она.

— Нет, номер не помню. Машина — черный “Лендровер”. Классная тачка!..

"Все!!! — выронила Лика трубку. — Бежать дальше некуда!!!”

Лика спала…

Обрывочные сновидения роем носились в сознании, сотрясая ее тело крупной дрожью. Отвратительный шепот леденил душу и куда-то звал ее за собой.

— Нет! Я не хочу!.. — закричала она и проснулась. — О господи! Хоть спать не ложись! Прямо кошмар на улице Вязов…

* * *

Рассвет курился молочным туманом, расстилающимся между деревьев. Хмуро оглянувшись по сторонам. Лика достала бутылку воды и ополоснула лицо и руки.

— Куда же дальше? — устало спросила она у ранней пташки, севшей на ближайший куст. — Неужели все это правда?!

Не получив никаких объяснений относительно предполагаемой правды, птичка обиженно чирикнула и упорхнула.

Вздыхая, Лика достала успевший засохнуть бутерброд и баночку колы, предусмотрительно купленные все на той же привокзальной площади, и принялась впихивать в себя этот нехитрый завтрак.

События последних дней окончательно загнали ее в тупик. Кто похитил Димку, она знала, и предполагала даже, с какой целью.

Но кто мог следить за ней?..

— Сплошные шарады… — тихо прошептала она, стряхивая крошки с колен. — Будем решать их по порядку…

Неизвестно, откуда в ней проснулась странная уверенность, что она близка к разгадке, и уверенность эта росла по мере приближения ее к родному городу…

Негромкий стук по оконному стеклу подбросил Витька на кровати.

— Это опять ты?! — негромко зашипел он на возмутителя спокойствия. — Я же сказал, что сюда не надо приходить!.. Ладно, я сейчас…

Предутренний туман умело скрыл два силуэта, направляющиеся к соседнему забору.

Когда перед обедом Витькина мать зашла к сыну в комнату и обнаружила кровать пустой, то не удивилась, а лишь устало пожала плечами.

— Опять удрал, — пробормотала она, заправляя постель. — А ведь обещал помочь картошку протяпать…

Ее негромкие бормотания были прерваны настойчивым стуком в дверь.

— Кого-то опять несет нелегкая… На пороге стояла красивая молодая женщина и приветливо улыбалась.

— Здравствуйте, — протянула она руку. — Вы меня не помните?

— Здрасте… — подслеповато щурясь, Витькина мать отошла чуть в сторону, пропуская незваную гостью. — Может, и помню, что с того…

— Мне Витю, если можно, — продолжая улыбаться, попросила Лика. — Он спит?

— Нет его, — вздохнула хозяйка. — Кровать пустая. Когда убег, бес его знает… А у тебя что за дела с ним?

— Да нет никаких дел, — пожала плечами Лика. — Кое о чем спросить хотела, и все…

— Ты, это… Анжелка, — смущенно опустила Витькина мать глаза. — Если хочешь в милицию на него заявить — то, прошу тебя, не надо…

— Я!.. В милицию!.. — опешила она. — Да за что?!

— Он в дом твой шастает… Прячется там от меня… Думает, я не знаю… А я все вижу, хоть и зрение слабое…

— И что же вы видите? — с интересом поглядывая на бывшую соседку. Лика прошла в глубь комнаты.

— А все!.. — хихикнула та ни с того ни с сего. — Дом этот твой просто колдовство какое-то… Проклятие на нем…

— Да ладно вам…

— Точно говорю, — хозяйка суеверно перекрестилась. — Сначала Гришкина мать умерла, потом сестра, потом его подстрелили… А сейчас там привидения…

— Знаю я эти привидения, — тихо хмыкнула Лика. — Они вполне осязаемы и вполне с земными вкусами…

— Это ты о тех двоих, что там три дня прятались?..

— Так вы их… — опешила она.

— Видела, — самодовольно заулыбалась та. — Как ночью приехали — видела, как потом ночью уходили — тоже видела. Кто же такие — не знаешь? В твоем ведь доме жили…

— Не знаю, — как можно равнодушнее пожала Лика плечами. — Да и какой он мой, дом-то? Жить там никто не живет, присматривать тоже некому. Сами говорите, что Витька ваш туда шастает…

— Ну и что? — сразу насупилась Витькина мать. — Посидит, посидит в темноте и уходит. Брать ничего не брал, поверь мне.

— Ну а сейчас-то он где? — прервала начинающий раздражать ее разговор Лика.

— А бес его знает? Может, опять в твоем доме?

— Пойдемте посмотрим, — неожиданно предложила Лика; — Мне что-то одной не хочется…

— Боишься? — понимающе хмыкнула хозяйка. — Понятное дело… Проклятый дом!..

К тому моменту, когда они достигли крыльца Грининого дома. Лика столько наслушалась страшных историй про привидения, что ее потихоньку начало колотить. Нашарив ключ, она вставила его в замок и, повернув два раза, распахнула настежь дверь. Где-то в глубине дома громко стукнула оконная рама, и раздался звон разбитого стекла.

— Свят! Свят! Свят! — забормотала Витькина мать, опасливо озираясь.

— Витя! — стараясь не обращать внимания на бормотания соседки, громко позвала Лика. — Ты здесь?

Сквозняк пронесся по комнатам, взметнув легкие занавески.

— Нет его здесь, что ли?.. — неуверенно пробормотала она, заглядывая в смежную с кухней комнату.

В следующее мгновение ноги ее приросли к полу, а рот открылся сам собой, извлекая на свет божий пронзительный отчаянный вопль. За ее спиной раздался глухой стон, и, резко оттолкнув ее в сторону, соседка кинулась на тело сына, ничком распростертое на окровавленном полу.

— Витя, сыночек! — зарыдала мать, пытаясь приподнять тело мальчика. — Кто же тебя так?! У-у-у!!!

— Нужно вызвать “Скорую”… — еле шевеля губами, сказала Лика и на негнущихся ногах двинулась к телефону.

С третьей попытки ей удалось наконец набрать нужный номер и выдавить из себя адрес. На все вопросы дежурной медсестры о причинах вызова она смогла лишь еле слышно выдохнуть в трубку:

— Убийство!..

Двигаясь почти незримой тенью, Лика нашла в себе силы вернуться в комнату, где произошла трагедия. Обнимая безвольно обвисшее в ее руках тело сына, вся перепачкавшись в его крови, соседка раскачивалась из стороны в сторону и рыдала.

— Положите его!.. — прошептала Лика. — Ему больно!..

— Убили!!! Убили!!! — выкрикивала та, ни на что не обращая внимания.

Пустыми глазами обшаривая комнату, Лика старалась не смотреть на раздирающую душу картину. Внезапно внимание ее привлек какой-то блестящий предмет, уголком выглядывающий из-под шкафа.

На цыпочках обойдя стороной убитую горем мать, она нагнулась и осторожно извлекла заинтересовавшую ее вещицу. С опаской оглянувшись на женщину и убедившись, что та не проявляет к происходящему никакого внимания, она сунула находку в карман джинсов, и, как оказалось, вовремя.

— Что здесь произошло?! — громовые раскаты голоса, раздавшиеся за спиной, заставили ее подпрыгнуть.

На пороге стоял знакомый Лике усатый санитар и недоуменно таращил глаза на происходящее.

— Это черт знает что такое!.. — прорычал он и, оттолкнув в сторону обезумевшую от горя мать, опустился на колени прямо в лужу крови. — Сюда милицию нужно, а не “Скорую”…

Приняв его слова как призыв к действию, молоденькая медсестра, побледневшая от увиденного, кинулась к телефону и через мгновение защебетала в трубку, называя адрес и причину вызова.

Прислонившись к стене. Лика пустыми глазами взирала на происходящее. Очнулась она лишь в тот момент, когда громогласный медбрат объявил, что у Витька прощупывается пульс. В следующее мгновение она вновь погрузилась в отсутствующее созерцание.

— Как вы себя чувствуете? — кто-то осторожно тронул ее за плечо. — Вам нехорошо?

Лика изо всех сил попыталась сфокусировать взгляд на говорившем и в следующее мгновение в заботливо склонившемся над ней человеке узнала Игоря Ивановича, следователя по особо опасным преступлениям.

— Это вы?! — еле разлепила она губы. — Он жив?! Мальчик жив?!

— Да… — качнул головой Игорь Иванович. — Потерял много крови… Но он пока жив…

— Пока… — горько усмехнулась Лика. — А что потом?..

— Это, к сожалению, не ко мне, — развел он руками. — Пойдемте, вам нельзя здесь оставаться…

Окончательно она очнулась, уже сидя в мягком кресле в кабинете следователя. Тот отпаивал ее кофе, время от времени озадаченно покачивая головой.

— Теперь вы, надеюсь, понимаете, что мои предостережения не были беспочвенны? — протянул он ей пачку сигарет.

— Понимаю, — горько усмехнулась Лика, закуривая. — Вы хотя бы предполагаете, что происходит?!

— Отчасти — да, отчасти — нет. — Игорь Иванович устало потер переносицу. — Вы поймите меня правильно, в интересах следствия я…

— Не продолжайте, — перебила она его. — Мне не нужны подробности. Я просто прошу вас обрисовать мне схему происходящего в городе. Начиная, скажем, с того, что мог видеть Еремин? Ведь он что-то видел?

— Несомненно, — пыхнул сигаретой Игорь Иванович. — Это и послужило поводом для убийства. Кстати, те анонимные звонки оказались ложными — Еремин не занимался продажей…

— Знаю, — перебила Лика. — Яровой приставил его кем-то вроде соглядатая. В дела он не лез, а наблюдал со стороны.

— А откуда вы?.. — следователь привстал со стула. — Что еще вам известно?!

— Почти ничего… — она поднесла к губам чашечку и принялась мелкими глотками отхлебывать обжигающий кофе. — Знаю лишь, что Яровой был сильно обеспокоен проколами в делах. Поначалу по мелочам, а затем потери стали все крупнее. Вот он и попросил Гриню, извините, Еремина понаблюдать со стороны. Тот, известно, не смог отказать такой фигуре, как Яровой, за что и поплатился…

— Да! — Игорь Иванович нервно зашагал по кабинету. — Тот, кого видел Еремин, был ему знаком…

— С чего вы вдруг решили?

— Что-то подсказывает мне, — уловив напряженность в голосе Лики, Игорь Иванович пытливо уставился ей в глаза. — И это что-то подсказывает мне, что вы не до конца откровенны…

— Я ничего не знаю, — насупилась она, ставя пустую чашку на стол. — Мне пора.

— Куда вы пойдете?

— Еще не знаю, — равнодушно пожала она плечами, вставая. — До свидания.

— Постойте, — следователь подошел к ней и легонько тронул за плечо. — Будьте осторожнее. Кольцо вокруг этого ловкача-одиночки сужается, он начинает нервничать, а это очень плохо… В таком состоянии он способен на многое…

— С чего вы решили, что он одиночка?

— Если бы это была группировка, то они давно бы уже всплыли, поверьте моему профессионализму. — Взяв Лику под руку, Игорь Иванович повел ее к выходу. — Идемте, я немного провожу вас.

Уже стоя на ступеньках под палящими лучами летнего солнца и пожимая руку следователю, Лика неожиданно для самой себя спросила:

— Игорь Иванович, а вы не могли бы кое-что сделать для меня?

— Всегда рад, — приветливо улыбнулся тот.

— Понимаете, я недавно была проездом в одном городке, — она назвала поселок. — Так вот, там ко мне пристал один молодой человек. Не знала, как отвязаться…

— И как же вы вышли из этой щекотливой ситуации? — лукаво сверкнул глазами Игорь Иванович.

— Ну, я… — замялась Лика, понимая, как беспочвенны были в тот момент ее подозрения. — Попросила одного услужливого милиционера…

— О чем?

— Ну, я… шепнула ему, что парень в розыске. Тот вызвал оперативников, и юношу скрутили…

— Вот это да!.. — выдохнул Игорь Иванович. — Вашей изобретательности можно позавидовать. И что же вы хотели бы узнать?

— Чем закончилась вся эта история? — Лика нервно переступила с ноги на ногу. — Угрызения совести, понимаете ли…

— Понимаю, — хохотнул он. — Попытаюсь что-нибудь узнать.

— И еще у меня один вопрос. — Лика собралась с духом и выпалила:

— Вы не знаете — отчего умерла жена Олега? Олег — это мой муж…

Несколько минут Игорь Иванович молчал. Затем медленно пошел по направлению к одной из скамеек перед зданием милиции, сделав знак Лике следовать за ним.

Они присели и несколько минут пытливо смотрели друг на друга.

— Я ведь не случайно спросил в прошлый раз о занятиях вашего супруга, — нарушил он наконец молчание. — Меня поразило то, что этот неглупый, казалось бы, человек повторяет одну и ту же ошибку. То есть я хочу сказать, что его жизнь вновь стала раскручиваться по той же самой спирали.

— Говорите толком, — перебила его Лика. — Я хочу знать, как умерла его жена?

— Она задохнулась угарным газом в своем собственном автомобиле. Ребенку и всем прочим сказали, что это был сердечный приступ. Лишь немногие знали причину…

— А почему такая торжественность в голосе? — с негодованием вскинулась она. — Таких случаев предостаточно…

— Согласен. — Игорь Иванович уронил руки между колен. — Имейте терпение дослушать до конца…

— Извините…

— Дело в том, что она была там не одна…

— А с кем?!

— С ней был молодой человек…

— Но это мог быть кто угодно!.. — не сдавалась Лика.

— Да! Если бы не отсутствие одежды на обоих и не красноречивость позы, в которой их нашли.

— О боже мой!!! — простонала она, прикрыв глаза. — Бедный Олег!!!

— Хм-м, — скептически хмыкнул ее собеседник. — Я бы не стал записывать его в пострадавшие, если учитывать, что он виделся с супругой один раз в три месяца. Она — еще молодая интересная женщина, к тому же неработающая. От скуки…

— Шла бы от скуки метлой махать… — зло обронила Лика. — Все бы пользу приносила родному городу…

* * *

К зданию РОВД одна за другой подъехали три черные “Волги”.

— Ого! Начальство пожаловало… — озабоченно потер Игорь Иванович переносицу. — Пора мне, Анжелика Владимировна. Берегите себя, если что — звоните. А насчет того незадачливого ухажера — постараюсь разузнать…

Глядя вслед удаляющемуся следователю, Лика вдруг опомнилась и крикнула:

— Игорь Иванович, а кто был тот молодой человек? Ну, в машине…

Он приостановился и, обернувшись, тихо обронил:

— Он был одним из людей Ярового… И, махнув еще раз на прощание, скрылся за дверью.

Лика сидела в маленьком уютном ресторанчике и полными слез глазами смотрела на гору окурков, медленно вырастающую в хрустальной пепельнице.

— Еще водки, — подала она знак молоденькому безусому официанту. — И икры… Много икры…

— Хорошо, хорошо, — согласно закивал тот, с опаской глядя на молодую женщину и делая пометки в блокноте.

Время клонилось к вечеру, но посетителей было еще мало. Лика знала, что полной жизнью это заведение начинает жить после полуночи. Зал заполняли дамы в бриллиантах и мужчины в хрустящих воротничках. Метрдотель даже не хотел ее пускать в столь непрезентабельном наряде, но, внимательно вглядевшись и узнав в ней одну из постоянных посетительниц, сменил гнев на милость.

— Ваш заказ, — официант быстро сервировал стол и застыл как истукан у нее за спиной.

— Ты не выпьешь со мной? — лукаво улыбнулась ему Лика, поднимая рюмку с водкой. — А зря!.. Здесь лучшая водка в городе…

Зачерпнув серебряной ложечкой икры и отправив ее в рот, она зажмурилась:

— Ух! Как вкусно!.. А ты знаешь, — продолжала она беседовать с немым изваянием, — в этом самом ресторане мой муж сделал мне предложение!.. Все было так романтично… Мы пили шампанское, дурачились… А сейчас все рухнуло!..

Две крупные слезы выкатились из глаз и упали, оставив неровные отметины на батистовой скатерти. Лика налила еще рюмку водки и, забыв разбавить ее тоником, опрокинула в рот.

— По-моему, вам хватит! — тихо зашипел официант, заметив, как метрдотель вышел из зала.

— Ишь ты! Заговорил!.. — пьяно захихикала Лика. — Какой заботливый!.. Тебе же на руку — обсчитаешь меня…

— Перестаньте пить, — не унимался он, заметив, как посетительница вновь потянулась к хрустальному графинчику. — Вы же не встанете!..

— А ты за меня не переживай! — вскинула она подбородок. — Я из потомственной семьи алкоголиков. Меня не так уж легко свалить…

Метрдотель вернулся в зал и, заметив напряженность обстановки, поспешил к их столику.

— Что-нибудь еще желаете? — прострелил он Лику глазами, ясно давая понять, чего желает он.

— Телефон!.. — уронила она на пол ложечку и, икнув, повторила:

— Телефон!..

— Понятно… — пробормотал он и сделал знак официанту.

Тот метнулся куда-то в сторону и уже через мгновение протягивал Лике трубку сотового:

— Звоните, пожалуйста…

— Ага, — кивнула она и, сосредоточив все свое внимание на цифрах, набрала номер. — Алло!.. Алло!.. Нет никого… Попробую еще раз…

Откинувшись на спинку кресла и вытянув ноги в пыльных сандалиях под столом, Лика вновь и вновь набирала один и тот же номер, чем приводила в немалую ярость метрдотеля, старающегося своим торсом прикрыть ее от начинающих заполнять зал посетителей.

— Послушайте, может быть, хватит? — не выдержал он наконец.

— Что такое, голубчик?! — оскорбленно тряхнула Лика волосами. — Я желаю говорить по телефону, не смейте мне мешать…

Тот застыл с восковым лицом, не забывая выразительно поглядывать на часы.

Щелчок, раздавшийся за непрекращающейся чередой гудков, заставил Лику завопить от радости:

— Наконец-то! Какого черта!!! Где тебя носит?!

С другого конца трубки заговорили, вызвав у Лики новый взрыв радости. Потом она притихла и внимательно вбирала в себя поток информации, обрушившийся на ее не совсем трезвую голову.

— Понятно, — после паузы тихо произнесла она. — Но это ничего не меняет… Мне нужен пистолет!..

Подобное заявление, прозвучавшее выстрелом под сводами этого респектабельного заведения, заставило обслуживающий персонал затосковать. Внезапно вспотевший официант метал робкие взгляды на окаменевшего босса и боялся проронить хоть слово.

— Эй, парни! — разухабисто заулыбалась хмельная Лика. — Не грустите! Все в порядке!..

Она сбросила номер и несколько минут набирала различные цифровые комбинации.

— Ну а сейчас-то вы чем заняты?! — прошипел метрдотель, брызгая слюной.

— Я?! Пытаюсь сбить вас со следа, — приложила она указательный палец к губам. — В этой вашей трубке столько наворотов, что определить номер, по которому я звонила, не составит труда, вот я и потею ради спасения хорошего человека…

— О боже мой! — застонал он, вскидывая руки в молитвенном жесте. — Нельзя ли побыстрее?!

— Все! — через несколько минут изрекла Лика и протянула ему трубку. — Отдыхайте!

Она встала, отсчитала несколько купюр и, бросив их на стол, пьяной походкой двинулась к выходу.

Летний ливень барабанил по крыше машины, заставляя Лику морщиться от головной боли. Напрягая зрение, она вглядывалась в полночную тьму, но, сколько ни старалась, рассмотреть ничего не смогла.

— А, была не была!.. — прошептала она и выскочила на улицу.

Стрелой проскочив несколько метров, она успела вымокнуть до нитки и едва не налетела на женщину, сделавшую шаг ей навстречу.

— Вот! Здесь все, что от него осталось… — без предисловий начала она и сунула Лике в руки увесистый пакет.

— Алена, возьмите, здесь деньги. — Лика протянула женщине свернутые трубочкой купюры. — У вас же дети…

— Не надо мне ничего, — устало махнула та рукой. — У меня к вам просьба — забудьте мой номер телефона… И обо мне тоже забудьте…

— Хорошо, хорошо, — согласно закивала Лика. — Я бы никогда… Но вы ведь сами говорили…

— Говорила… — глухо обронила Алена. — Все изменилось… Гриши теперь нет, а у меня дети… В общем, прощайте…

Глядя вслед удаляющейся женщине, Лика закусила губу от горечи и обиды — слишком быстро все старались забыть о ее единственном верном друге.

Зажав пакет под мышкой, она бегом вернулась к машине и, хлопнув дверцей, медленно двинулась в сторону Ленинского проспекта.

Виталик слегка похрапывал во сне, забавно причмокивая губами. Сны, витавшие над его головой, были радужными, куда приятнее обрыдлой действительности. Поэтому, когда в бок его неаккуратно толкнули, он недовольно крякнул:

— Кого черти несут?..

— Тише… — на рот ему легла мягкая ладонь, и до боли знакомый голос зашептал ему на ухо:

— Тише, Виталик. Это я — Анжелика…

Виталик ахнул и кубарем скатился с кровати, увлекая за собой податливое женское тело.

— Ты?! — выдохнул он восхищенно, шаря в темноте по ее груди. — Ох, Анжелка! Я уж думал, что и не увижу тебя никогда…

— Как же, как же, — скептически заметила она, высвобождаясь из вольготно блуждающих по ней рук Виталика. — Для чего же тогда сына моего приволокли из санатория?

— А для того и приволокли, — поспешно зашептал он. — Братан говорит, что мужик твой за ним прийти должен…

— А меня, значит, он не ждет? — съехидничала Лика.

— Про тебя базара не было… Он после того раза перестал мне доверять…

— Ты как после удара? — опомнилась она и погладила его по голове.

— Нормально… — засопел Виталик, все теснее прижимаясь к Лике. — Братан говорит, что я лох, каких мало. И доверить мне дело какое, значит, себя не уважать…

— И чем же ты сейчас занимаешься?

— Готовлю…

— Что?! — невольно улыбнулась она.

— На кухне… Чего смеешься-то? — обиделся он, приподнимаясь на локте. — Там умения еще побольше нужно…

— Согласна, — миролюбиво протянула Лика, усаживаясь поудобнее. — В общем, Виталик, дело у меня к тебе…

— Понятно, — обреченно хмыкнул Виталик. — Разве так ты меня нашла бы?..

— Да ладно тебе…

— А что за дело-то? — опомнился он. — Вдруг я не смогу?..

— Сможешь, — убежденно шепнула Лика и, нагнувшись поближе к его уху, принялась шептать.

— Да ты что?! — после паузы вскинулся Виталик. — В своем уме?! Я не смогу!!! Его Степка сторожит покруче собаки!!!

— Значит, зря я пришла к тебе за помощью? — Лика вновь сползла на пол и горько всхлипнула. — Что же мне делать теперь? А может, к самому Яровому обратиться?

— Скажешь тоже! — фыркнул Виталик, укладываясь рядом с ней и осторожно пристраивая руку у нее на бедре. — Забыла, как он тебя приласкал последний раз?

— Ничего я не забыла, — продолжала всхлипывать она, стиснув зубы, потому как Виталик окончательно обнаглел, высвобождая ее грудь из бюстгальтера. — Не могу я парня бросить!.. Пойми ты!!!

— Все я понимаю, — хрипло прошептал Виталик, постепенна подминая ее под себя. — Тут надо подумать…

"Думай, милый, думай!” — Лика изо всех сил крепилась, чтобы ее не стошнило.

— Виталик, милый, остановись!!! — стараясь говорить ласково, взмолилась она наконец. — Не время сейчас!

— Не могу! Прости меня, Анжелка, не могу! Ты каждую ночь мне снилась! — дрожащими руками он принялся стаскивать с нее джинсы.

Лика по-настоящему запаниковала. Перехватив потные руки Виталика в запястьях, она зло зашипела ему в лицо:

— Совсем рехнулся? А если тебя позовет кто? Или кто решит зайти? Что тогда? Да тебе же твой брат никогда не простит…

Упоминание о Яровом возымело действие. Виталик скатился с нее и шумно выдохнул:

— На кой черт я с тобой связался? Колдунья ты!.. Полно же баб кругом, так нет — ты одна стоишь и стоишь перед глазами! А теперь так вообще покоя лишусь!..

— А почему теперь? — не поняла она, приводя свою одежду в порядок.

— Потому, — передразнил он, слегка сдавив ее грудь. — Ладно, давай думать, как парня твоего выручать будем. Но учти — уходить будем все вместе. Оставаться здесь мне больше нельзя.

— Само собой! — успокоила Лика, озадаченная таким поворотом дел.

Виталик ей был совершенно без надобности. То, что она задумала сделать, не требовало никакого постороннего вмешательства. А если учесть его непроходящий интерес к ее женским прелестям, то тут могли быть дополнительные осложнения.

Словно вторя ее мыслям, Виталик неожиданно грубо схватил Лику за предплечья и вновь повалил ее на пол, придавив всем весом своего тела.

— Ты чего?! — опешила она от неожиданности.

— Слушай меня внимательно, — неожиданно сурово произнес он. — Не надо думать, что я такой уж дурак и не понимаю, что за игру ты со мной ведешь.

— Ты о чем?

— О том!.. Думаешь, я не понял в прошлый раз, что ты из себя дурочку ломала? Я же все досье твое изучил.

— Досье?! На меня?!

— Ага! На кого же еще? У братана в компьютере добра такого на половину города… — Виталик требовательно зажал ее лицо в ладонях. — Как только выберемся отсюда, тебе не отвертеться, поняла?

— Ага, — закивала головой Лика, судорожно сглотнув. — Все будет так, как ты хочешь…

— Так-то лучше, — чуть насмешливо произнес Виталик, выпуская ее из своих медвежьих объятий.

— А если понял, чего же тогда подыгрывал мне? — Лика села и сердито засопела. — Тоже мне, умник!..

— А чего не подыграть? Пусть, думаю, девчушка покуражится. — От простоватого деревенского парня не осталось и следа, сейчас перед Ликой сидел взрослый мужик, вполне уверенный в своей силе и нахальный. — Если хочешь знать, то я, как только увидел тебя там, у озера, так сразу и решил…

— Чего решил? — спросила она, озадаченная паузой, повисшей в воздухе.

— Что не отдам ему тебя… Тс-с-с…

Под окнами раздались голоса, и кто-то требовательно спросил:

— Все осмотрели?

— Да… Все тихо…

Виталик бесшумно метнулся к окну:

— Это Степка посты проверяет. Ты машину где оставила?

— Далеко. В овраге.

— Умница…

— Виталик, — тихо позвала Лика. — У них в заборе одна доска отодвигается.

— Знаю…

— Через нее можно уйти.

— Уйти несложно. — Виталик вернулся и присел перед ней на корточки. — Сейчас слушай меня внимательно и запоминай. Уйдешь отсюда так же, как пришла.

— Но…

— Тс-с-с — приложил он палец к ее губам. — Будешь ждать нас в машине. Поставишь ее в конце оврага, за кустами акации…

— А если у тебя не получится? — дрожащим голоском проблеяла Лика.

— Получится…

В овраге было пустынно и прохладно. Отогнав машину за кусты акации, как велел Виталик, Лика уселась на траву и, устало привалившись к переднему колесу, принялась терпеливо ждать.

Кто-то неглупый заметил, что ожидание творит удивительные чудеса, растягивая обычную минуту до неимоверных временных измерений.

Неожиданно на ум ей пришла фраза из недавно перечитанного сборника стихов: Когда ты счастлив — ночь обидно коротка, И длится без конца — когда гнетет тоска…

Лика судорожно вздохнула — чувства, обуревающие ее душу в этот полночный час, судорогой свели ее волю. Острый комок горечи, разочарования, тревоги и страха стоял в горле, мешая дышать.

Хруст ветки совсем недалеко от того места, где она пряталась, заставил оторваться от тягостных размышлений. Какая-то темная бесформенная масса вынырнула из зарослей , и двинулась прямо на нее. И в тот момент, когда она совсем уже было собралась заорать, ей на колени упало что-то тяжелое, и злобный голос Виталика тихо прошипел:

— Обнаглел, стервец! Все руки искусал, пока тащил его сюда… Идиот!

Тяжесть на ее коленях зашевелилась и Димкиным голоском проблеяла:

— Сам такой!..

— Ди-имка! — простонала Лика и что есть сил прижала его взлохмаченную голову к своей груди. — Живой!..

— Ага, — облегченно шмыгнул он носом. — Это ты?! А я думал…

— Что ты думал, балда?.. — она всхлипнула, перебирая его волосы.

— Что ты не придешь за мной…

— Почему?! — удивилась Лика.

— Ну, в тот раз я тебя обманул… — Димка еле слышно вздохнул. — Я думал, не поверишь, что меня похитили… Скажешь, что я опять наврал…

— Балда ты, Димка, — сдавленно выдохнула Лика, изо всех сил стараясь не разреветься. — Я же ездила за тобой в твой дурацкий санаторий…

— Зачем?!

— За-че-ем, — передразнила она. — Хотела уберечь от опасности. Что-то подсказывало мне, что парни захотят выйти на тебя. Как видишь — опоздала… Что же ты такой неосторожный?.. Зачем с чужими людьми поехал?..

— Так отец предупредил, что может приехать за мной, — вскинулся он. — И еще говорил, что может своего водителя послать, если будет очень занят.

— Занят!.. — горько обронила Лика. Виталик, до сего времени молчаливо стоящий чуть в стороне, нетерпеливо кашлянул.

— Вы, это, давайте закругляйтесь… Сваливать пора, пока нас не хватились… Залезайте в машину. Поведу я…

Лика резко вскинула голову, пытаясь возразить, но Виталик бесцеремонно запихнул ее на заднее сиденье и тихонько хлопнул дверью.

— И куда мы сейчас? — сердито засопела она. — Куда едем-то, командир?..

— А ты не злись, — миролюбиво протянул Виталик. — Доставлю в лучшем виде.

— Куда?.. — не унималась Лика.

— Там нас не найдут, — убежденно обронил он. — Есть у меня одно местечко. Правда, без удобств, но зато в безопасности…

Немного успокоившись безмятежностью его тона. Лика вцепилась в Димкин рукав и надолго замолчала.

Постепенно под равномерное гудение мотора она задремала. И опять, как в прошлый раз, во сне кто-то отчаянно что-то нашептывал ей. Она безмолвно открывала и закрывала рот, пытаясь вымолвить хоть слово, но вместо слов изо рта вырывалось смешное бульканье. А ее незримый собеседник обдавал ее ухо ледяным веянием и с придыханием о чем-то просил.

— Что ты хочешь?! — смогла наконец прокричать Лика и проснулась от собственного вопля.

Кругом царила тишина…

— Я что — спала? — хрипло спросила она, оглядываясь вокруг.

— Да… — зашевелился рядом Димка. — И кричала о чем-то…

— А где Виталик? — спросила Лика, завертев головой. — Куда он подевался?

— Обещал сейчас вернуться, — неуверенно начал Димка. — Мы вроде как приехали…

— А где мы? — за окном ничего невозможно было разобрать. — Темнота, как в могиле…

— В карьере…

— Где?! — челюсть у нее отвисла сама собой. — Ты с ума сошел?! Здесь же кругом одни завалы! Каждый год кто-нибудь обязательно под ними оказывается!

— Не переживай. — Виталик успокаивающе похлопал ее по плечу. — Там, куда я вас поведу, — безопасно.

— Тоже мне — укрытие! — продолжала ворчать Лика. — Я здесь и двух часов не выдержу!

— Альтернативы нет! — авторитетно заявил между тем Виталик и, взяв ее под руку, повел по каменистой дороге куда-то вниз.

То и дело спотыкаясь, беглецы медленно двигались вперед. Как Виталию удавалось рассмотреть что-нибудь в такой темноте — оставалось загадкой.

— Пришли, — тихо обронил он наконец. — Пригнитесь, здесь балка.

Безропотно подчинившись, Лика все же ухитрилась удариться и негромко чертыхнулась.

— Я же сказал — пригнись, — беззвучно засмеялся Виталик.

— А чему ты радуешься-то?! — взорвалась она.

Тот ничего не ответил, лишь обхватил ее за талию и крепко прижал к себе. Лика попыталась отстраниться, но Виталик не ослабил хватки.

— Это для твоей же безопасности, — тихо пояснил он в ответ на ее злобное шипение. — Не хочу, чтобы ты наставила себе шишек…

— О чем это вы там шепчетесь? — ревниво подал голос Димка, споткнувшись в очередной раз.

— Так, ни о чем… Ты, пацан, двигай шустрее… — не совсем любезно отозвался Виталик, что Лике совсем не понравилось. — Скоро дойдем…

Слова его оказались правдой, потому как, свернув в очередной раз, они оказались на слабоосвещенной вытоптанной площадке.

— Мы что — в преисподней? — заозиралась Лика по сторонам.

— Почти, — хохотнул Виталик, проходя вперед и зажигая одну за другой несколько свечей. — Здесь у меня укрытие. Место надежное, не переживайте. Переждем несколько дней, а там посмотрим…

— Хорошо, — покорно пробормотала Лика, устраиваясь на одном из перевернутых ящиков. — Единственное, что я сейчас хочу, так это выспаться.

— Сейчас оформим. — Виталий порылся в куче тряпья, в беспорядке сваленной в углу, и принялся извлекать на свет божий старые телогрейки и обрывки одеял.

— Что это? — брезгливо поморщился Димка.

— А ты нос-то не вороти. Подумаешь… — обиделся их спаситель. — Пусть тряпки старые, но все чистые. А кому не нравится, пусть катится…

И опять Лику покоробил тон, каким были сказаны эти слова. Она пристально посмотрела на говорившего, но решила объяснения оставить на потом, слишком уж велика была усталость. Она молча подошла к лежанке, заботливо сооруженной Виталием, и без сил рухнула на нее, забыв даже стянуть с себя сандалии.

Сквозь полуприкрытые веки она наблюдала, как ее кавалер, укоризненно покачав головой, присел на корточки и, стянув с нее обувь, заботливо укрыл остатками пестрого покрывала. В полудреме она поймала сердитый Димкин взгляд, которым тот сверлил спину их спасителя, но возразить или объяснять что-либо у нее не было сил. Она тяжело вздохнула и в то же мгновение провалилась в темную бездну сна…

Одинокий солнечный луч бродил по ее лицу, припекая все сильнее и сильнее. Лика открыла глаза и поморщилась — голова болела нещадно.

— Похмелье — штука неприятная, — насмешливо произнес чей-то голос над ее головой.

Она приподнялась со своего ложа и уткнулась взглядом в пыльный ботинок Виталия.

— Где Димка? — обеспокоенно заозиралась Лика.

— Вышел, — равнодушно пожал тот плечами. — Я же не могу его сопровождать везде.

Недовольно сверкнув в его сторону глазами, она встала, пошатываясь, прошла к выходу из их убежища и высунула нос наружу. Кругом царили тишина и запустение. Заброшенный карьер представлял собой жуткое место, сплошь состоящее из нагромождения камней с пробивающейся между ними жухлой травой.

Димки нигде не было видно…

— А ты уверен, что с ним все в порядке? — спросила Лика, ступая на едва заметную тропинку.

— Я ему не нянька, — недовольно отозвался Виталик.

Полоснув его взглядом. Лика сцепила зубы и пошла к облюбованному холмику.

— Далеко не заходи, — раздалось ей вслед. — Здесь собак бродячих полно. Мало ли что…

Она продолжила свой путь, не удостоив его ответом. Отсутствие пасынка начинало по-настоящему тревожить ее. Неизвестно, что могло произойти за то время, пока она спала. Доверять Виталию Лика не могла — тот уже доказал свое вероломство, представ в облике простачка.

Лика тяжело вздохнула и расстегнула пуговицу на джинсах. Робкий голосок, раздавшийся вслед за этим, заставил ее подпрыгнуть от неожиданности.

— Лика, я здесь… — Димка сидел на земле, вытянув ноги, и виновато поглядывал на нее из-под светлой челки.

— О черт!.. — вырвалось у нее. — Напугал… Ты чего здесь?

— А чего я там забыл? — насупился он. — Я же не дурак!.. Вижу, как этот Виталик вокруг тебя вьется…

— Ну и пусть, — стараясь казаться беспечной, махнула рукой Лика и опустилась рядом с Димкой на траву. — Надо же было тебя выручать!

— Но не такой ценой! — упрямо возразил Димка, уворачиваясь от ее руки. — Отец если узнает… Он не переживет такого второй раз…

— Почему второй?! — она изумленно уставилась на подростка. — Что ты этим хочешь сказать?!

— Я о матери… — Димка поджал колени и положил голову на сцепленные руки. — Все думают, что я не знаю, как она погибла. А мне соседка все рассказала, в подробностях…

— Сволочь! — выругалась Лика.

— Может, и так… — пожал он плечами. — Это ничего не меняет. Отец любил ее… И тебя любит, очень сильно любит, поверь мне… Не сделай ему больно, прошу тебя!..

— Так я и не собиралась… — глаза ее против воли наполнились слезами. — А он!..

— Что?!

Лика не ответила. Нащупав в кармане свою находку, она извлекла ее наружу и протянула Димке со словами:

— Узнаешь? Знакомая вещица — не правда ли?

— Узнаю, — он осторожно взял в руки протянутое Ликой стеклышко от очков. — Ведь ты ему эти очки подарила… Тут даже надпись на стеклышке…

— Да, — горько прошептала она, дав волю слезам. — Мои инициалы. Эту гравировку я делала в Центральном универмаге…

— А что ж ты плачешь?! Ничего не понимаю…

— А то, что я нашла это стеклышко там, где ему быть не положено!.. — она отобрала у ошарашенного Димки свою находку и вновь спрятала в кармане. — Твоему отцу придется ответить мне на парочку вопросов!.. И я думаю, что очень скоро!..

— Он в отъезде, — вздохнул устало Димка.

— Черта с два! — вскочила Лика на ноги. — Он в городе! Он врал, с самого начала врал мне! Он никуда не уезжал!.. Его видели!..

— Не может быть! — он взъерошил светлые волосы. — Мы же проводили его!..

— Идем! — она утерла глаза. — Сейчас нам необходимо держаться вместе…

— Вместе с этим?.. — Димка вновь насупился.

— Нет. С тобой… — Лика сделала шаг по направлению к их укрытию — и тут же резкая боль скрутила желудок.

Она осела на землю и подняла позеленевшее лицо на встревоженного Димку. Постепенно боль затихла, и ей на смену пришла тошнота.

— Уходи, прошу тебя! — прошептала Лика побледневшими губами. — Мне плохо…

Договорить она не успела, спазмы рвоты стали выворачивать ее желудок наизнанку. Димка терпеливо стоял чуть поодаль и с любопытством посматривал в ее сторону.

— Чего косишься? — прохрипела она, когда приступ прошел. — Воды лучше принеси.

Дважды повторять ему было не нужно.

Подхватившись, он кинулся бегом к месту ночлега и вскоре вернулся с пластиковой бутылочкой, доверху наполненной водой. Выхватив ее у него из рук. Лика вымыла лицо и ополоснула рот.

— Кажется, все… — простонала она, возвращая бутылочку.

— Что здесь происходит? — раздался голос Виталия, внезапно появившегося из-за груды камней.

— Лике плохо… — ответил Димка, демонстративно отвернувшись.

— Да?! — Виталий присел на корточки и уставился на Лику прищуренным взглядом. — Что-то подсказывает мне, что ты беременна… Ведь так?..

— С ума сошел! — фыркнула Лика, делая попытку подняться. — У меня давление…

— Ага, понятно… — кивнул он головой и, подав ей руку, приподнял с земли. — Поговорить нужно…

Лика потрусила за ним следом, сделав знак Димке оставаться на месте. Как только они скрылись с его глаз, Виталий резко повернулся и больно схватил Лику за плечи.

— Почему ты не сказала мне, что беременна?! — зашипел он, брызгая слюной. — Повесила мне на шею одного ублюдка, теперь, оказывается, и второй на подходе…

— Ты что? — осипшим от волнения голосом спросила Лика. — С чего ты взял? Тошнота для меня дело обычное. У меня гипотония. Резкие перепады давления…

— Хватит сказки рассказывать! — рявкнул Виталий. — Я еще ночью заподозрил, когда грудь твою в руки взял…

— И что с ней такого? — заморгала в недоумении она.

— А теперь еще и это… — не слушая, он зло сплюнул и запустил пятерню в волосы. — Я был женат…

— Да?! И что из того?!

— А то, что моя жена беременела, как крольчиха. — Виталий грязно выругался. — Отличить грудь беременной женщины от нормальной для меня пара пустяков.

— Ишь ты, какой специалист, — пробормотала Лика и запустила обе руки себе под свитер. — А какое сегодня число?

— Девятнадцатое…

Прокрутив в уме свой календарь, она обнаружила, что Виталий не так уж далек от истины.

— Ну и что? — он смотрел на нее не отрываясь.

— А ничего, — пожала она плечами. — Мои ублюдки, как ты изволил выразиться, — не твоего ума дело… Если я и беременна, то со всей ответственностью хочу заявить — отец не ты!..

— Вот дрянь! — Виталий окликнул Димку и, дождавшись, когда тот подойдет к ним, властно приказал:

— Сидите здесь и носа не показывайте. Мне нужно в город.

— Зачем?! — одновременно воскликнули они.

— Дела у меня там. К вечеру вернусь. Продукты в ящике. Все!

Рявкнув напоследок и прострелив Лику гневным взглядом, Виталий пошел по тропинке, ведущей к выходу из карьера.

— Эй! А где моя машина? — запоздало опомнилась Лика.

— Верну позднее…

В голове у нее моментально щелкнуло, и она закричала:

— Подожди! Мне надо вещи забрать оттуда!

— Зачем?! — притормозил он.

— Переодеться хочу…

Лика засеменила за Виталием, то и дело спотыкаясь о неровные камни. Всю дорогу он упорно хранил молчание, лишь когда выбрасывал ее сумку из багажника, предупредил:

— Не вздумай выкинуть что-нибудь!

— Ни в коем случае, — попыталась она улыбнуться. — Буду терпеливо ждать твоего возвращения.

— Ну-ну… — Виталий по-хозяйски шлепнул ее чуть ниже поясницы и, прыгнув в машину, уехал.

Подхватив сумку. Лика вернулась в пещеру и вывалила ее содержимое на землю.

— Что ты ищешь? — выглянул из-за ее плеча Димка.

— Кое-что…

Кое-чем оказался пистолет, извлеченный из-под груды одежды и бережно обернутый промасленной бумагой.

— Вот это да! — присвистнул он. — Стрелять будешь?

— Если понадобится… — воинственно вскинула подбородок Лика.

— А умеешь?

— Не-а… Так… умею с предохранителя снять да на курок нажать. А что еще нужно?

— Вообще-то нужно еще и попасть куда надо… — заржал Димка, выхватывая из ее рук пистолет. — Классная штука!..

— Отдай! — строго приказала Лика, отбирая оружие. — Нам с тобой, Димка, нужно смываться. Такие дела…

— Он же велел…

— А мне плевать, что он велел… Димка почесал наморщенный лоб, но от расспросов воздержался, а принялся лихорадочно помогать Лике в сборах.

Когда вещи были водворены обратно в сумку, а пистолет занял место в одном из обширных карманов легкой ветровки. Лика произнесла:

— Пора нам, Димка, домой возвращаться…

— А бандиты?.. — открыл он рот от изумления. — Они же опять нас могут схватить?..

— Была не была… Есть у меня одна мыслишка, нужно ее проверить. А для этого нам нужно быть дома. Ну, с богом!!!

Двери лифта распахнулись, и Лика ступила на родной этаж.

— Вот мы и дома… — прошептала она, увлекая Димку за собой. — Идем тихо…

Осторожно вставив ключ в замок, она дважды его повернула и, приоткрыв дверь, прошмыгнула в квартиру.

В ванной кто-то был, об этом красноречиво свидетельствовал непрекращающийся шум воды.

— Как ты думаешь — кто там? — обдал ее ухо жарким дыханием Димка.

— Сейчас посмотрим… Выхватив пистолет из кармана и на всякий случай сняв его с предохранителя. Лика рванула дверь на себя и пулей влетела в ванную. Тому, кто там находился, ее оружие было не опасно…

Яровой, а это был именно он, полулежал в ванне и стеклянными глазами смотрел на нее в упор.

— Эй, ты жив?! — окликнула Лика, не опуская пистолета. — Отвечай!..

— Он мертв, — прошептал Димка вибрирующим от страха голосом. — Давай уйдем отсюда!..

— Куда нам идти? — вопросом на вопрос ответила она и подошла поближе к телу. — Интересно, давно он здесь купается?..

Она протянула дрожащую руку и дотронулась до мокрых волос своего врага. Тот сидел без движения. Немного осмелев, Лика откинула край пиджака и ахнула — в груди зияла рваная рана, очевидно, она и стала причиной смерти.

— Лика, уйдем отсюда! — канючил сзади Димка. — Мне страшно!.. Вдруг придут за нами!..

— Теперь незачем! — она обернулась и, лихорадочно блестя глазами, уставилась на подростка. — Ты не представляешь, как я рада, что он мертв!

— У меня тоже нет причин для переживаний, но…

— Я не об этом… — она вытолкнула Димку из ванной и, прикрыв поплотнее дверь, сняла трубку телефона.

— Куда ты собралась звонить?

— В милицию, — отрешенно обронила Лика, тыкая пальчиком в телефонные кнопки.

После того как она лаконично объяснила дежурному об убийстве в ее квартире. Лика увлекла Димку к себе в комнату и строго-настрого приказала:

— Не вздумай рассказать о том, что тебя похищали!..

— Понял, — кивнул он. — Думаешь, нас могут обвинить в убийстве?

— О черт! — шлепнула Лика себя по лбу. — Как же я не подумала…

Она стрелой выскочила из квартиры и нажала кнопку звонка соседней двери. Долго никто не подходил. Наконец, когда Лика совсем было уже отчаялась, щелкнул замок,

И заспанный голос Анатолия Николаевича произнес:

— Анжелочка, это ты?

— Я, Анатолий Николаевич, я! — зачастила Лика, оттесняя его от двери и протискиваясь в узкую щелку. — Вы спали?

— Да так, вздремнул немного, — подслеповато щурясь, он нащупал на тумбочке очки и, водрузив их на нос, уставился на соседку. — Что-то случилось? На тебе лица нет…

— Спрячьте вот это!.. — без предисловий попросила она и сунула в руки обернутый полотенцем пистолет. — Никому не говорите…

— О боже!!! — побледнел Анатолий Николаевич. — Что же это творится-то! Не иначе конец света — если молодые красивые женщины разгуливают с оружием в руках!..

— Пожалуйста!.. — взмолилась Лика, услышав с улицы вой милицейских сирен.

— Хорошо, я выручу тебя, но это в последний раз. — Анатолий Николаевич опасливо взял в руки сверток и засеменил в комнату.

Дожидаться, пока он вернется, ей было некогда, поэтому Лика прокричала в пустоту слова благодарности и кинулась бегом к себе. Ее возвращение оказалось своевременным — едва она успела отдышаться, как раздался требовательный звонок в дверь.

— Вы вызывали милицию? — взял под козырек молоденький лейтенантик.

— Да, да. Прошу вас, заходите… — она проводила его в ванную, — Мы вернулись несколько минут назад и обнаружили здесь это…

— Вы с ним знакомы? — подозрительно прищурился милиционер, стоя на пороге ванной комнаты.

— Не-ет, — отрицательно качнула она головой.

— Понятно… — процедил лейтенант сквозь зубы. — Мне бы хотелось, чтобы вы ничего здесь не трогали… Сядьте где-нибудь и ждите особых распоряжений.

Особые распоряжения поступили часа через три. Все это время Лика с Димкой ни на минуту не высовывались из комнаты. До них доходили обрывки разговоров приехавшей на место преступления опергруппы, но к ним никто не заходил.

Наконец, когда терпение их совсем иссякло, дверь комнаты распахнулась, и на пороге вырос Игорь Иванович.

— Так!.. — произнес он не совсем любезно. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?!

— Знать бы… — кротко улыбнулась Лика, внутренне сжимаясь от нехорошего предчувствия.

— Придется вам, мадам, проехаться с нами. До выяснения обстоятельств дела… Вот так-то вот!.. — он круто развернулся на каблуках и вышел, попутно приказав:

— Мальчик тоже поедет с нами.

Игорь Иванович пристально смотрел на сидевшую перед ним молодую женщину и, казалось, не собирался нарушать гнетущей тишины, клубившейся между ними.

— И что? — заерзала Лика от нетерпения. — Так и будете молчать?

— Здесь вопросы задаю я! — рявкнул Игорь Иванович и, почти не смягчая тона, продолжил:

— Черт знает что творится!.. Стоит только вам где-нибудь появиться, как тут же откуда ни возьмись — труп!.. Сначала Еремин! Потом Соломатин!

— А это кто? — непонимающе заморгала Лика.

— Я про ребенка…

— А он умер?! — похолодела она.

— Нет. Но надежд пока мало… — Игорь Иванович достал пачку сигарет. — Теперь в вашей квартире объявляется покойник, и не кто-нибудь, а самый матерый бандит области! Вы, часом, еще об одном покойничке мне не шепнете?

Он прикурил и выпустил в потолок струю дыма. То, что не предложил ей сигарету, — настораживало.

— На днях на пригородном шоссе в кустах обнаружен труп молодой девушки… — продолжал между тем Игорь Иванович. — С пулевым ранением в области сердца… Вам это о чем-нибудь говорит?!

— Говорит, — тихо молвила Лика.

— Что?! — следователь застыл и с изумлением уставился на нее. — Так!.. Дело, оказывается, еще хуже, чем я мог себе предположить… Вы хотя бы понимаете, в каком дерьме оказались?!

— Я ничего не делала, — устало возразила она, ежась под колючим взглядом сидящего напротив мужчины. — Все, что я хотела, — так это узнать, кто убил Еремина…

— Узнали?! — саркастически приподнял бровь Игорь Иванович.

— Нет… Я завязла во всем, — ее невольно передернуло. — И чем дальше, тем все непонятнее…

— Да, в Пинкертона играть не так просто, как кажется, — ухмыльнулся он.

— Сначала был сплошной туман, — не обращая внимания на его реплику, продолжила Лика. — Затем понемногу стало проясняться. Я с уверенностью могла сказать, кто стоит за всем этим…

— Да что вы?!

— Ваш сарказм неуместен, — оскорбилась Лика. — В моих руках были неопровержимые доказательства. Улики, можно сказать.

— И что же?..

— А ничего. Убийство Ярового все свело на нет…

— А можно узнать — кого вы подозревали? — Игорь Иванович все же смилостивился и подтолкнул к ней пачку сигарет. — Курите…

— Спасибо, — пробормотала Лика с благодарностью. — Я подозревала собственного мужа…

— Говорите, говорите… — поощрил ее следователь, не переставая ехидно ухмыляться. — На каком основании, что послужило поводом и так далее…

— Ах, оставьте свой тон, пожалуйста, — взорвалась Лика. — Я устала…

— Хорошо…

Игорь Иванович нажал невидимую кнопку под крышкой стола, и тотчас у двери вырос сурового вида охранник. Выслушав лаконичное приказание начальника, он легонько подтолкнул Лику к выходу.

— А куда меня сейчас? — открыла она рот от удивления.

— Посидите в камере немного… — не глядя на нее, пояснил следователь. — До выяснения обстоятельств…

— А Димка?!

— Не волнуйтесь за него. С ним все будет в порядке. — И он отвернулся, ясно давая понять, что больше не ответит ни на один вопрос.

Дверь камеры с грохотом захлопнулась за спиной, и ее взору предстала уродливая картина, именуемая в народе “разборкой”.

Две разукрашенные фурии носились по узкому пространству, вцепившись друг другу в спутанные волосы. При этом они ухитрялись наносить поочередно серию ударов ногами. Уловив момент, когда одна из них повергла соперницу на пол. Лика протиснулась к пустующей койке и, подавив тяжелый вздох, опустилась на грязное одеяло. Тревожные мысли, подобно факелам, вспыхивали одна за другой в ее душе, порождая смятение.

"Почему? На основании чего? В чем меня обвиняют?” — подобные вопросы теснились в мозгу, наскакивая один на другой. То, что Игорь Иванович водворил ее в камеру, определенно указывало, что благосклонностью его она больше не пользуется.

Лика вновь тяжело вздохнула и попыталась расслабиться. Как говорится: “Утро вечера мудренее”. Но, бросив взгляд на соседок по камере, затосковала — их пристальное внимание последние несколько минут наталкивало на мысль, что она придется здесь не ко двору.

Словно вторя ее мыслям, одна подошла к ней поближе и свистящим шепотом произнесла:

— Это что же нам за сучку подселили?

Лика сочла за нужное не отвечать. Опустив голову, она уставилась на сцепленные пальцы и начала считать.

Очевидно, сокамерница сочла ее молчание за личное оскорбление, потому что больно схватила Лику за волосы и с силой дернула кверху.

— Смотри на меня, слышь ты, Мальвина!

— Чего ты хочешь?! — прошептала Лика, скорчившись от боли. — Что тебе нужно?!

— А ничего!.. — грязно выругалась та. — Пообщаться хочу…

— Так отпусти волосы, и пообщаемся… Удивительное дело, но разукрашенная, как приличный клоун, дама ослабила хватку. Несколько мгновений они пристально разглядывали друг друга, затем Лика, слабо улыбнувшись, спросила:

— Что хотела спросить? Курить будешь? Она полезла в карман ветровки и достала три сигареты, предусмотрительно выуженные из пачки осерчавшего следователя. — А чего не закурить… — хмыкнула та и, обращаясь к своей товарке, прикрикнула:

— Хватит сопли лить! Иди закурим…

Обиженная подруга кое-как утерла нос и подошла поближе. Старательно пряча от Лики подбитый глаз, который постепенно начал наливаться синевой, она взяла предложенную сигарету и хрипло поблагодарила.

— Сигареты-то “мусор” презентовал? — хохотнула победительница.

— Не-а, — покачала головой Лика. — Сама стянула. Разве от него дождешься?..

— Это точно, — подхватила та и, хитро прищурившись, спросила:

— Так за что ты здесь?

— Наверное, за убийство… — убежденно заявила Лика, с удовольствием затягиваясь.

Подруги изумленно переглянулись и одновременно воскликнули:

— И кого же ты замочила?!

— Ярового…

Дальше произошло удивительное. Дамы вновь переглянулись и, одновременно попятившись, рухнули на соседнюю койку, заставив пружины жалобно запищать.

— Кого?! — хором воскликнули они.

— Во всяком случае — так предполагается. А иначе — отчего я здесь? — продолжала разглагольствовать Лика. — Представляете — прихожу домой, а у меня в ванне покойник. Так ладно бы кого попроще подсунули, а то самого Ярового. Можно подумать, больше места ему не было, как именно в моей ванне издохнуть. Как я теперь купаться-то там буду?!

— Ты хотя бы представляешь, что случилось?! — не выдержав, перебила ее одна из сокамерниц.

— А что?! — захлопала Лика глазами.

— А то… — передразнила она ее. — Ты представляешь, что теперь поднимется?! Яровой убит!!! Поверить не могу!!!

Она встала и, нервно затянувшись, начала мерить шагами узкое пространство камеры. С минуту постояв у зарешеченного окошка, резко обернулась и пробормотала:

— Что ты его грохнула, не верю ни одной минуты… Яровой был хитер, как лис, а уж осторожности его могли позавидовать… Значит, кто-то свой замочил…

— Почему ты так решила? — Лика сбросила сандалии и забралась с ногами на кровать. — Я слышала, что у него были враги… А последнее время кто-то усиленно вредил ему…

— Враги есть у всех… — философски заметила соседка. — Тот, кто ему вредил, делал это исподтишка, ежу понятно, что близко к Яровому подобраться не мог. Но почему в твоей квартире?!

— Сама не пойму…

— Темнишь, подруга… — вздохнула та, с сожалением гася окурок. — Но мое дело сторона… Разберешься сама… В это дело лучше не соваться… Что теперь поднимется?!

— А что? — зевнула Лика. — Кто-нибудь займет его место, только и всего. Брат, например…

— Какой брат? — одновременно вскинулись товарки.

— Как какой? Двоюродный… Он у него один, если я правильно поняла ситуацию.

— Ничего не правильно! — возмутилась дама с подбитым глазом. — Нет у него никаких братьев!..

— Ты-то откуда знаешь? — отмахнулась от нее Лика и попыталась взбить тощую Комковатую подушку.

— А оттуда, что детьми бегали с этим Яровым по одному двору, — не унималась та. — У него, кроме матери да кошки, сроду никого не было.

— Родных, может, и не было, а двоюродных…

— Вот пристала! — всплеснула соседка руками. — Мать его была из детдома. Часто к нам захаживала. Бывало, сядут с моей мамашей за стол и под бутылочку начнут друг другу плакаться. Моя о том, что муж — сволочь, а мать Ярового — что одна на всем белом свете. Выросла, говорит, в детдоме, ни братьев тебе, ни сестер. Говорит, в трудную минуту голову приклонить не к кому… А ты лопочешь что-то…

Сон у Лики как рукой смахнуло. Она резко вскочила на ноги и еще минут пять приставала к соседке с расспросами. Та терпеливо повторяла снова и снова одну и ту же историю, пока ей это не надоело и она не отмахнулась от Лики, как от надоедливой мухи.

Взбудораженная неожиданной новостью, Лика принялась носиться по камере, как по клетке. Наконец-то все вставало на свои места. Картина происшедших нелепых на первый взгляд событий и смертей вдруг обрела логический смысл и вновь вернула ее к жизни.

О том, что она находится как бы под следствием, ей думать не хотелось. Она была почти уверена, что сможет доказать свою непричастность к этим нелепостям.

Лика взглянула на часы и вздохнула — до утра было еще далеко.

Ей же не терпелось поскорее встретиться с Игорем Ивановичем и открыть ему глаза на правду…

Каково же было ее изумление, когда в ответ на ее взахлеб рассказанную историю следователь лишь равнодушно пожал плечами:

— Ну и что!..

— Как “ну и что”? — растерялась Лика. — Он же соврал мне… Сказал, что они братья…

— Ну и что!.. — не сдавался Игорь Иванович. — Хотел заинтересовать вас, только и всего. Вы же сами сказали, что нравились ему. Говорили или нет?

— Говорила, — раздраженно повторила она, удивляясь тупости сидящего напротив.

— Вот парень и решил поднять свой рейтинг, навешав вам лапши на уши про родство с таким знаменитым бандитом… — Игорь Иванович выключил засвистевший чайник. — Хватит об этом… Сейчас нам с вами нужно серьезно поговорить…

Лика жадно вдохнула аромат кофе, мягким дымком поднимающийся от чашки.

— Хотите кофе? — понимающе ухмыльнулся Игорь Иванович.

— Да…

Он достал еще один бокал и, взболтав сахар с двумя ложками “Чибо”, аккуратно поставил его перед Ликой. Она благодарно кивнула ему и принялась отхлебывать обжигающий напиток маленькими глотками.

— Спасибо! — пробормотала наконец, отставляя в сторону опустевший бокал.

— Пожалуйста, — кивнул Игорь Иванович, читая короткую записку, извлеченную из-под настольной лампы. Закончив читать, он пристально поглядел на Лику и попросил:

— Расскажите мне поподробнее о том, что произошло в кафе под названием “У Хрюши”…

— А вы что-нибудь узнали?! — подскочила Лика. — Так кто он?!

— Анжелика Владимировна, — укоризненно покачал головой следователь. — Не забывайтесь…

Она пробормотала извинения и в двух словах повторила историю, рассказанную прежде.

— Ага, так значит… — удовлетворенно качнул он головой. — А теперь — правду… И не делайте такие глаза! Рассказывайте мне правду, черт бы вас побрал! Всю, с самого начала…

— О чем?..

— Начните с того, как похитили вас. Потом можете поведать, как похитили вашего приемного сына. Ну а закончить можете тем, как вам удалось так ловко ввести в заблуждение человека, отработавшего в органах не один десяток лет…

— Вы что-нибудь узнали? — с надеждой подняла голову Лика.

— Еще бы!.. — фыркнул Игорь Иванович. Затем, пододвинув к ней пачку сигарет, сказал:

— Итак, начнем?..

Она молча кивнула и прикурила от любезно предложенной зажигалки.

— А вы не так уж плохо работаете, как может показаться сначала… — усмехнулась Лика сквозь сизый дым.

— Стараемся…

— Я расскажу вам все.

"Или почти все…” — мелькнуло у нее в мыслях.

Следующие полчаса она детально рассказывала Игорю Ивановичу о своих злоключениях. Он слушал, не перебивая и не уставая извлекать из пачки сигарету за сигаретой.

— Вот и все, — закончила она свой рассказ. — Все сходится?..

— Почти, — улыбнулся тот. — А где записка с цифрами?

— Дома. В сумочке. — Лика обеспокоенно заворочалась. — Мне удалось убедить вас? Ну, в своей невиновности…

— А я вас и не подозревал… — заухмылялся Игорь Иванович.

— А почему же тогда меня арестовали? — вскинулась оскорбленная до глубины души молодая женщина. — Это незаконно!!!

— Ошибаетесь… — Он еще шире улыбнулся. — Как раз с этой стороны все было соблюдено… Ну надо же было вам дать время прийти в себя… Да и подстраховать немного от дальнейших неприятностей…

Лика сердито сверкала глазами на следователя, грубые слова вот-вот готовы были сорваться с ее языка. Но, посмотрев в добрые насмешливые глаза напротив, она передумала и тоже улыбнулась:

— Ладно, что бог ни делает — все к лучшему… Одна польза из этого все же вышла — я узнала о том, что Виталик мне соврал…

— Да хватит вам о нем, — поморщился Игорь Иванович. — Он вам не один раз соврал, разыгрывая из себя лоха… Не надо делать ставку на него. Он всего лишь маленькая безликая фигурка. А вот ваш паренек… Тот, кого вы так удачно сплавили в милицию…

— И что он? — сразу насторожилась Лика.

— А то, что парень этот — фигура довольно известная в криминальных кругах, и не где-нибудь, а в Москве…

— Чем же он так прославился?

— Точно никто ничего не знает, — уклончиво ответил следователь.

— Его задержали? — с надеждой спросила Лика.

— За что? За то, что он слишком пристально смотрел на одну из посетительниц кафе, куда заехал пообедать? Так на нее грех не посмотреть…

— Это он так сказал?

— Ага. Да еще нагло рассмеялся в глаза, прыгнул на мотоцикл и уехал.

— А номер? — потерла Лика внезапно вспотевшие ладони. — Номер его мотоцикла есть?

— Да… — Игорь Иванович протянул ей листок бумаги. — Права в порядке. Паспорт тоже.

Лика резко выхватила протянутый лист, Пробежала глазами написанное и, остановившись на номере, едва не упала со стула.

— Это он!.. — хрипло прошептала она. — Это тот номер… Эти цифры были написаны на клочке бумаги…

Игорь Иванович поднялся со своего места и прошелся по кабинету.

— Вам надо задержать его! Немедленно!

— На основании?..

— На основании этих цифр…

— Зажатых в руке убитой проститутки? — Игорь Иванович грустно усмехнулся. — И это с ее слов, опять же предположительно, она видела убийцу Еремина… Ни один прокурор не даст санкции…

— Но эти цифры! — не выдержала Лика. — Я уехала за деньгами, а она тем временем их написала.

— Да? А может быть, она выхватила записку у убийцы. Или подобрала клочок бумаги на земле… Знаете, сколько может быть этих “или”… Кстати, эти три цифры есть в номере сотового телефона вашего мужа…

Только тут до Лики наконец дошло, почему эта цифровая комбинация смутно казалась ей знакомой. Цифры действительно присутствовали в телефонном номере ее мужа, правда, недавно ему поменяли его, но правда есть правда…

Обхватив себя руками. Лика подавленно молчала. Ситуация вновь перестала казаться ей ясной. Четко построенная версия начала трещать по всем швам.

Игорь Иванович отошел к окну и, сунув руки в карманы брюк, ненадолго замолчал.

— А где Димка? — спохватилась Лика.

— Там, где ему и положено быть, — пожал он плечами. — Дома, с отцом…

— Олег?..

— Да. Вчера его экстренно отозвали из очередной командировки. Утром я сам встретил его в аэропорту и передал ему с рук на руки его чадо.

— А обо мне?.. Он что-нибудь спрашивал обо мне?! — от волнения у нее перехватило дыхание. — Что вы ему сказали?..

— А ничего, — следователь вновь занял место за своим столом. — Сейчас поедете домой и сами все ему расскажете. И о своих беспочвенных подозрениях расскажите тоже…

— Вы считаете, что они беспочвенны? — Она виновато пожала плечами, затем, подумав, вытащила из кармана небольшое стеклышко и положила его перед Игорем Ивановичем. — Вот что натолкнуло меня на подозрения. Я нашла его возле тела мальчика…

— Ага, — заинтересованно повертел он стеклышко. — Кто-то решил пустить вас по ложному следу… Учитывая ваше упрямство…

— К тому же Витек говорил мне, что видел моего мужа возле дома Еремина… — продолжила она.

— Как ему ведено было, так он и сказал, за что потом и поплатился… — Игорь Иванович выписал пропуск и протянул ей его со словами:

— Поезжайте домой, отдыхайте и постарайтесь забыть эту историю. Дайте вы нам честно отработать свой хлеб!..

Лика виновато улыбнулась, пожала протянутую руку и пошла к выходу.

— Я сказал — домой! — сурово добавил он ей в спину, обеспокоенный ее покорностью. — Прошу вас, никакой самодеятельности!..

Как только дверь за ней закрылась, Игорь Иванович снял трубку телефона и набрал номер.

— Зайди, — коротко приказал он, после того как ему ответили.

Лика медленно шла по залитой солнцем улице и прокручивала в уме предстоящий разговор с мужем.

То, что следователь развеял ее подозрения, сняло непосильный груз с ее души, но следом пришло раскаяние…

"Как я могла заподозрить его?! — корила она себя, стоя у светофора. — Олег, милый мой, прости…”

Рука сама собой легла на пояс брюк, и она невольно улыбнулась. Мысль о том, что она может быть беременна, заставляла ее сердце трепетать от нежности.

"Каким ты будешь, малыш?” — задала она ему вопрос и тут же едва не подпрыгнула от неожиданности. Сверкнув габаритами, ее бежевая “девятка” свернула в переулок и остановилась у небольшого продовольственного магазинчика.

Дождавшись, когда глаз светофора приветливо моргнет ей зеленым. Лика перебежала дорогу и спряталась за выступом газетного киоска.

Виталий вышел из магазина, доверху груженный пакетами с продуктами. На мгновение в ее душе мелькнуло запоздалое раскаяние, но, вспомнив, каким вероломным может быть ее новоявленный дружок, Лика отогнала прочь все угрызения совести. Тот между тем загрузил багажник. По-хозяйски пнул ногой заднее колесо и, сев за руль, уехал.

"И куда же ты отправился такой упакованный?” — подняло вверх голову ее неуемное любопытство.

Лика заметила будку таксофона и затрусила к ней, мысленно извиняясь перед Игорем Ивановичем за нарушенные обещания не совать нос не в свое дело.

"Как это не мое дело! — начала она оправдываться неизвестно перед кем. — Он разъезжает на моей машине и, судя по всему, не собирается ее возвращать!.. Ловкач!”

Рука ее между тем накручивала диск. Уверенности в том, что она точно помнит номер, закрепленный под пластиковой табличкой на аппарате, не было. Но попробовать все же стоило.

Дозвониться удалось только с четвертой попытки. Все это время в ухо ей била череда частых гудков. То ли линия была занята, то ли виной тому была поломка, но Лика вновь и вновь продолжала набирать один и тот же номер..

Неожиданно пошел длинный сигнал, и тут же в ухо ей грубо рявкнули:

— Кого надо?

— Алло, — осторожно начала Лика. — Кто это?

— Кого надо? — не меняя тона, спросил невидимый собеседник.

— Степан, это ты? — скорее догадалась, чем узнала она.

На том конце провода на мгновение замолчали и тут же разразились грубой бранью. Когда словарный запас поиссяк, Степан прошипел:

— Хочу, чтобы ты, сучка, знала — я тебя из-под земли достану! И козлу этому передай!..

— Ты о ком? — решила уточнить Лика. — О Виталике?

— О нем!.. — сказал он, добавив для убедительности пару соленых словечек. — Пусть не надеется ни на что…

— Ты о чем?! — пробормотала вконец запутанная Лика. — Ты только не перебивай меня, пожалуйста… Я хочу кое-что узнать у тебя… Можно?

В трубку сердито посопели и наконец рявкнули:

— Ну!

— Ты не знаешь — где я могу его найти? Я про Виталика, — поспешила уточнить Лика. — Понимаешь, он забрал мою машину и не возвращает… И еще я хочу, чтобы ты знал — я не знаю, кто убил его… Клянусь!..

И тут же на нее обрушился такой поток ругательств, какого она не слышала за всю свою сознательную жизнь. После этого трубку бросили.

По всему выходило, что соратники по оружию убиенного бандита считали виноватой в своих бедах ее. Обезглавленный клан жаждал мщения, и у них не было времени на долгие разборки, о чем недвусмысленно дал понять Степан.

Лика запаниковала. Выскочив из телефонной будки, она стремглав помчалась на ближайшую остановку. Нужного автобуса, как назло, не было. Попытка поймать такси тоже не увенчалась успехом.

"Что же это я мельтешу, как сумасшедшая!” — обругала она себя, решив добираться до дома пешком.

Но не успела она пройти и пару кварталов, как рядом с ней завизжали тормоза, и двое парней нехилого телосложения, не дав открыть рот, запихали ее на заднее сиденье знакомого “Форда”, сжав с двух сторон острыми локтями.

— Пустите меня!.. — попыталась сопротивляться Лика.

— Еще хоть слово, падла, пришибу на месте!.. — прошипел один из них, выразительно повертев перед ее носом пистолетом с глушителем. — И сделаю это бесшумно!.. Так что если хочешь пожить еще немного — молчи!..

Лика прикусила язык и сидела, тихонечко поскуливая.

— Заткнись наконец!.. — не выдержал водитель. — Кислый, отключи ее!..

Кислый резко ткнул Лику под дых локтем, и желание выть у нее пропало окончательно. Она сжалась в комочек и принялась просить провидение сжалиться над ней. Но у того, очевидно, были дела поважнее, потому как бандиты беспрепятственно миновали один за одним несколько постов ГАИ, совершенно не заинтересовав работников правоохранительных органов.

"Как в глупом кино!.. — скулила она теперь про себя. — Милиция появляется только под занавес!..”

А тем временем милиция в лице следователя-важняка Игоря Ивановича Кобзева меряла широкими шагами кабинет и с напряженным вниманием следила за телефонным аппаратом. Тот упорно молчал.

Наконец, когда его ожидание обозначилось двумя часами, телефон зазвонил.

— Да! — сорвал он трубку, едва не опрокинув графин с водой. — Слушаю!

— Я потерял ее… — ответили ему.

— Где, черт тебя возьми?! Она что, не пошла домой?!

— Нет, — говоривший с трудом перевел дыхание. — Сначала она говорила с кем-то по телефону, но домой не звонила, я проверил…

— Давай быстрее, что ты тянешь! — рявкнул Игорь Иванович.

— Потом она стояла на остановке и пыталась поймать такси…

— А у тебя что… — он нелитературно выругался, — не хватило ума предложить ей свои услуги?!

В трубку посопели и ничего не ответили.

— И что дальше?! — казалось, еще мгновение, и трубка лопнет под натиском судорожно сжатых пальцев. — Я что, буду каждое слово из тебя вытягивать?!

— Она топала пешком, почти два квартала прошла… — последовала пауза. — И тут я застрял на светофоре…

— Надо было бежать ногами!.. — не сбавляя тона, рычал Игорь Иванович.

— Так я и побежал, — обиделись на том конце провода. — Но было поздно… Она исчезла… Свернуть бы никуда не могла, там глухая стена дома. Видимо, ее затащили в машину…

— Какой догадливый! — съязвил следователь. — Какие машины там были, надеюсь, догадался запомнить?! И, полагаю, сообщил куда надо об их проверке?! Или тебе необходимо мое официальное распоряжение?!

— Так я… — принялся мямлить говоривший.

— Идиот! — рявкнул Игорь Иванович и с треском опустил трубку на аппарат.

Лишенная предводителя группировка запаниковала, это очевидно. Чувствуя натиск неизвестных конкурентов, первое, что они сделали, так это выкрали женщину, на которую кто-то упорно спихивал все подозрения.

О том, что могли сделать с ней, выпытывая “правду”, Игорю Ивановичу не хотелось даже думать. Потерев начинающие ломить виски, он достал из сейфа пистолет, сунул его в кобуру под мышкой и принялся коротко отдавать приказания по телефону.

Наконец, когда ему доложили, что машина ждет у подъезда, он набрал последний номер и замер в ожидании.

— Алло, — мужской голос, ответивший ему, был явно встревожен.

— Олег, это Игорь… Она исчезла…

— Не может быть! — Олег судорожно вздохнул. — И что это может означать?!

— Насколько я понимаю ситуацию — ничего хорошего…

— Делай же что-нибудь, господи! Зачем ты ее отпустил?!

— Я уже и сам жалею… — Игорь Иванович вздохнул. — Пойми, лишних камер нет. А там, куда я ее поместил, не очень хорошее соседство…

Повисла напряженная пауза. Затем, потерев лоб, Игорь Иванович тихо произнес:

— Мне нужна помощь…

— Нет!.. — Олег с трудом перевел дыхание. — Его я тебе не отдам!..

— Я не смогу ее найти без него, пойми!

— Разговор окончен, Игорь! — прервал его тот на полуслове. — Кстати, его и дома нет… Ушел к друзьям…

Игорь Иванович выслушал еще несколько упреков в свой адрес и, попрощавшись, положил трубку. Затем нехотя нажал давно сигналившую кнопку внутренней связи и спросил:

— Что еще?!

— Игорь Иванович, — поспешил доложить сержант дежурной части, интуитивно определив, что тот, к кому он обращается, не в духе. — Тут вас мальчик спрашивает…

— Какой мальчик?

— Ну, этот, — сержант назвал фамилию. — В их квартире еще было совершено убийство…

Не дослушав, Игорь Иванович резко сорвался с места и, в два прыжка преодолев лестничный пролет, едва не сшиб ожидавшего его у дежурной части Димку.

— Ты?! — следователь схватил его за плечи. — Молодчина, парень! Поехали!

И, не дав тому опомниться, увлек его к выходу…

* * *

Допрос продолжался уже около часа. Степан, озверевший от неизвестности, истязал женщину самым изощренным способом.

— Ну, сучка, будешь говорить?! — в очередной раз ударил он ее по лицу. — Кто за тобой стоит?! Отвечай?!

— Я ничего не знаю, — вновь и вновь повторяла она, отупев от боли.

Удар ногой в живот опрокинул стул, на котором сидела Лика.

— Ты будешь у меня говорить! — убежденно прошипел Степан, приподняв ее за волосы. — Ты должна знать, где он может прятаться…

— Я знаю!.. — просипела она разбитым ртом. — Я покажу, только не трогай меня больше!.. Пожалуйста…

Степан сделал знак кому-то, стоящему у двери, и на голову ей обрушился поток воды.

— Давай, сучка, приходи в себя, и поедем…

Еле приподнявшись. Лика подползла к дивану и, опершись на него, встала на ослабевшие ноги.

— Сволочь, — прошептала она сквозь слезы. — Чтоб ты сдох!..

— Давай, живее! — торопил ее Степан, меривший шагами комнату. — Вон зеркало, причешись. В общем, знаешь, что нужно делать…

Еле переставляя ноги. Лика добрела до зеркала и едва не задохнулась от горя. На нее смотрело истерзанное, посиневшее от побоев лицо.

"Как же я теперь Олегу покажусь?!” — мелькнуло в мозгу, и тут же ее отрезвило предположение, что его она может больше и не увидеть…

Кое-как пригладив растрепанные волосы и отерев влажной ладонью саднящее от синяков лицо. Лика обернулась к Степану со словами:

— Поехали! Я укажу вам дорогу!

— Выглядишь ты неважно… — поцокал он языком, внимательно оглядывая избитую молодую женщину. — Не дай бог, менты остановят…

— На этом пути нет постов… — успокоила она его с горькой усмешкой. — Ехать нужно в карьер…

Степан присвистнул от удивления и тут же принялся отдавать приказания, взяв на себя роль предводителя. Последнее не всем нравилось. Это Лика поняла, увидев, как один из парней выкинул ему в спину средний палец, а другой понимающе ухмыльнулся.

"На этом можно и сыграть…” — зародилась в ее душе надежда, и тут же она была подкреплена грубой стычкой у одной из машин.

— На хрена бабу разукрасил? — возмутился один из бандитов, засовывая за пояс брюк пистолет. — Если менты остановят, всех загребут.

— Не остановят… — огрызнулся Степан. — Ты давай садись в машину и не выступай!..

— А ты кто такой? — не унимался тот, выхватывая пистолет из-за ремня и снимая его с предохранителя. — Яровой убит, а тебя никто не короновал…

Неизвестно, чем закончилась бы эта перепалка, если бы знакомый Лике рыжий парень не встал между ними и не обронил:

— Давайте сначала схороним его, а потом и обсудим все… На дело же собрались… А то, может быть, и делить будет нечего… И некому.

Последние слова привели всех в чувство. Бандиты расселись по машинам и тронулись в указанном Ликой направлении…

Как и в прошлый раз, карьер встретил их сгущающимися сумерками и запустением.

"Лучшей могилы не придумаешь…” — с тоской подумала Лика, оглядываясь кругом.

— Давай дорогу показывай, — ткнул ее дулом пистолета Степан, на мгновение оторвав от тягостных предчувствий. — И не вздумай со мной шутить…

— Мне не до шуток, — прошептала она, осторожно ступая на каменистую тропу. — Вниз нужно спускаться, там пещера есть в камнях… Да не гремите вы так!..

Бандиты разделились. Как оказалось, место это было многим хорошо известно, и тайные стежки-дорожки знал не один Виталий.

Выставив Лику перед собой подобием щита, Степан втолкнул ее в пещеру и заорал:

— Лежать всем!!!

Лежать было некому. Там было пусто…

— Удрал, сволочь! — зло прошипел он и со злостью опрокинул ящик с остатками недавнего пиршества. — Учуял!..

Степан зажег несколько огарков свечей и с искаженным от ненависти лицом повернулся к Лике:

— Ты во всем виновата, гадина!

Она промолчала…

Неожиданно внимание ее привлек странный треск с улицы. Ее мучитель тоже насторожился. В тот момент, когда он хотел выглянуть наружу, под сводами раздался выстрел, и Степан упал на землю с аккуратной дырочкой в черепе.

Глядя на него остановившимися глазами, Лика не сразу сообразила, что уже не одна…

— Пошли отсюда… — оторвал ее от немого созерцания чей-то грубый голос. Она подняла взгляд и ахнула… Напротив нее стоял и с насмешливой ухмылкой протягивал руку парень, “объявленный” ею во всероссийский розыск.

— Ты?! — выдохнула она.

— Я!.. Идем.. У нас мало времени… — С этими словами он обхватил ее за талию и почти волоком потащил из укрытия.

На улице было тихо.

Лика заозиралась кругом, но никакого присутствия бандитов или их трупов не обнаружила.

— А где все?.. — обрела она наконец способность говорить.

— На месте… — туманно пояснил он ей, не вдаваясь в подробности. — Идем, нас ждут…

Подавив судорожный вздох, Лика засеменила за своим новоиспеченным спасите-s лем, не зная, благодарить его или проклинать.

Вопреки ожиданию парень не повел ее к дороге.

Они долго петляли, то спускаясь на самое дно карьера, то вновь поднимаясь на крутые склоны бывших залежей доломита. Наконец, когда силы почти покинули ее, впереди показалась небольшая березовая рощица с укрытой там машиной, чей смутный силуэт Лике удалось рассмотреть сквозь кроны деревьев. Каково же было ее удивление, когда, подойдя поближе, она узнала свою бежевую “девятку”.

— Не слабо! — присвистнула она, переводя дыхание. — А где же ее новый хозяин?.. Где Виталик?..

— Здесь я, — раздалось над ее ухом. Лика резко обернулась и уперлась взглядом в насмешливые глаза Виталия.

— Так, значит, это все-таки ты?! — выдохнула она, внезапно прозрев от догадки, молнией прорезавшей ее сознание. — За всем этим стоял ты?!

— Допустим… — хмыкнул он. — Это что-нибудь меняет?..

— Очень многое… — качнула головой Лика.

— Сейчас нет времени на разговоры… — Виталий насупился и подтолкнул ее к машине. — Ехать пора…

— А кого тебе теперь бояться?! Яровой мертв… Степка, его верный пес, тоже… А кучка жалких шестерок для тебя ничто… Я права?..

— Почти, — равнодушно пожал плечами Виталик. — Ты забываешь еще кое-что…

— Что?!

— Милиция… — подсказал парень, пряча под передним сиденьем оружие. — У меня с ней нелады… Да ты мне еще подгадила…

— А-а-а, — протянула Лика и сползла по стволу березы, на который перед этим опиралась. — Сейчас поедем. Куда ты захочешь… Только, прошу тебя, ответь: зачем Гриню убили?! Он же был совсем ни при чем?!

— Не скажи… — возразил Виталий, присаживаясь с ней рядом. — Он увидел Кирюху, когда тот красиво парней Ярового кинул. Кто же знал тогда, что Ерема в засаде сидит… И никто бы не узнал, если бы он не позвонил…

— А трубку снял ты? — догадалась Лика.

— Ага… — довольно заухмылялся Виталик. — Повезло, конкретно… Он мне все и выложил… Оказалось, он Кирюху узнал… Пришлось Гришку твоего убрать…

— А Серый?.. — неожиданно вспомнила она. — Его-то за что?!

— Того любопытство сгубило, — хохотнул от машины Кирюха. — Он с телкой в машине сидел и наблюдал. Я, понятное дело, ни о чем не догадывался. Уж не знаю, что меня заставило вернуться… Я огородами пробрался, в окно глянул, а Серый над Гришкой стоит и постепенно бледнеет от страха…

Лика брезгливо смотрела на говорившего. Тот глупо хихикал, рассказывая в подробностях, как он обманом проник в квартиру Серого и убил того прямо на пороге.

— А мальчик? Витек-то тут каким боком? — укоризненно качнула она головой.

— О, это был мой внештатный сотрудник, — продолжал глумиться Кирюха. — Все докладывал мне. И тебе рассказывал все, о чем было велено… Жадность парня сгубила…

— То есть?! — не поняла Лика.

— Денег много захотел. Да и трусить начал… А ну, говорит, менты дознаются, и все такое… Надобность в нем отпала, я его и того…

— Ну и сволочь! — зло сплюнула Лика. — Слава богу, жив он…

— Не может быть! — ахнули бандиты в два голоса.

— Да, да, — победно улыбнулась она разбитыми губами. — Скоро говорить начнет, вас и поймают…

— Тогда нам тем более надо поспешить… — Виталик поднялся и, грубо схватив Лику за ветровку, приподнял с земли. — Пошли, моя красавица…

— Мужа моего подставлял!.. Зачем?! — тихо бормотала Лика, увлекаемая Виталием к машине. — Девушку пристрелили, убийцы!..

— С мужиком твоим была не моя идея… А девка сама напросилась… Хорошо, Кирюха следил за тобой… — Виталий открыл заднюю дверцу и гостеприимно произнес:

— Прошу!..

В этот момент случилось невероятное… Ночную тишину прорезал заставивший всех вздрогнуть пронзительный Димкин голосок.

— Лика! На землю! — заверещал он из темноты. — Ложись!..

Обезумевшая от неожиданности Лика плашмя грохнулась на землю и обхватила голову руками.

Тотчас маленький пятачок осветили прожектора, и голос, искаженный мегафоном, приказал сложить оружие. Краем глаза она увидела, как Кирюха выхватил из-под сиденья два пистолета и, кинув один Виталию, принялся стрелять в темноту.

Пользуясь всеобщим замешательством, Лика заползла под машину и вжалась в землю, дрожа и поскуливая от страха.

Ей казалось, что стреляют отовсюду… Кто-то стонал, кто-то продирался сквозь кусты, охая и матерясь на всю округу.

Затем все стихло…

Несколько минут прошли в полной тишине. Находясь на грани между реальностью и беспамятством. Лика не сразу обратила внимание на то, что кто-то осторожно трогает ее за ногу.

— Вылезай, красавица, — тихо позвал ее голос, показавшийся знакомым. — Все позади…

Она резко вскинулась и, больно стукнувшись об днище, начала бочком выбираться из своего временного укрытия. Как только она показалась из-под машины, чьи-то руки подхватили ее и выволокли наружу.

— Живая! Слава богу! — бормотал Игорь Иванович, оглядывая ее со всех сторон. — Заставила ты нас попотеть!!!

— Игорь Иванович!!! — тихо пискнула Лика.

Слова завязли у нее в горле, она бросилась ему на грудь и разрыдалась…

— Димка! — шипела Лика из-за двери. — Немедленно открой дверь!

Шум льющейся воды не прекращался.

— Я кому сказала! — не унималась она. — Я ее сейчас взломаю!..

Дверь распахнулась, и перед ее взором предстала разукрашенная зубной пастой ухмыляющаяся Димкина физиономия.

Попятившись от неожиданности. Лика осела по стене и принялась хохотать.

— Ну что ты делаешь? Мне же смеяться больно!.. — укорила она его сквозь слезы, трогая начинавшее подживать лицо.

— Да ладно, — миролюбиво протянул он. — Я же старался, чтобы тебе весело было. Врач сказал — только положительные эмоции и больше ничего…

— Заботливый, — фыркнула Лика, шутливо шлепнув его полотенцем. — Лучше бы в ванну пускал вовремя. Олег сейчас проснется, а я на чучело похожа.

— Зато на самое симпатичное чучело в мире… — успокил ее Димка и, захохотав, скрылся в своей комнате.

После завтрака Лика поехала на кладбище. С трудом уговорив Олега отпустить ее одну, она заехала в цветочный магазин и купила скромный букетик гортензий.

Эти цветы очень любил Гриня. Несколько раз он приносил из теплицы глиняные горшочки с нежными ростками, но Лика обычно забывала их поливать, и цветы погибали.

На кладбище в этот день было многолюдно. Очевидно, причиной тому был какой-нибудь церковный праздник. Лика прошла по тропинке к скромному холмику, успевшему обрасти травой, и, опустившись на колени, положила у надгробья свой маленький букетик.

— Здравствуй, дружище, — тихо прошептала она, и слезы сами собой закапали у нее из глаз.

— Родственник, что ли, твой? — раздалось неожиданно за ее спиной.

Лика обернулась и с удивлением уставилась на сгорбленную старушку в черном платке.

— Д-да, — тихо прошептала Лика, промокнув глаза. — Брат…

— Молодой? — не унималась та.

— Молодой…

— А что же случилось-то? — Старушка подошла поближе и отерла морщинистой рукой фотографию. — Ишь ты — симпатичный… Болел, что ли?

— Нет… Застрелили…

— Бандит, что ли?! — ахнула старушка и суеверно перекрестилась.

— Нет. — Лика встала и отряхнула джинсы. — Так получилось…

— А-а-а, — понимающе протянула та и, понизив голос до полушепота, доверительно забормотала:

— А то тут неделю назад схоронили двух братьев… Бандиты!.. Да какие!.. Говорят, не одну душеньку загубили…

— Слышала… — тихо обронила Лика, невольно содрогнувшись. — А где их могилы?..

— Так пойдем покажу, — разговорчивая бабулька засеменила вперед, указывая дорогу. — Не успели схоронить, тут же памятники какие отгрохали. Не иначе их друзья, тоже, наверное, бандиты…

— Вряд ли… — вяло пожала плечами Лика, останавливаясь у богато оформленных могил. — Очевидно, родственники…

Старушка согласно закивала и вскоре ушла в неизвестном направлении, оставив Лику один на один с ее горестными воспоминаниями.

Прошедшая после тех страшных событий неделя была нелегкой для всех. Лика до сих пор не могла спокойно вспоминать, как Олег, увидев ее пусть не совсем здоровой, но живой, упал на колени и разрыдался.

На все уговоры успокоиться он лишь отрицательно мотал головой и никак не хотел отпускать ее от себя. В чувство привело его лишь то, что Димка сильно тряхнул его за плечи и почти прокричал:

— Папа, оставь ее! Она же еле на ногах держится!

Олег поднял распухшие глаза и непонимающе уставился на сына.

— Я говорю, приди в себя! — сурово произнес Димка задрожавшими губами. — Она же беременна!..

— Что?! — Все присутствующие с недоумением уставились на еле стоявшую на ногах Лику.

— Димка! Ты опять подслушивал!.. — слабо улыбнулась она. — Фу! Как некрасиво!..

После этих слов ее окутала темнота, и в себя она пришла лишь под утро…

Сейчас, глядя в насмешливые глаза Виталия, ухмыляющегося с мраморного надгробия, Лика невольно поежилась — от смерти ее спасло лишь чудо.

Она бросила прощальный взгляд на последнее пристанище двух братьев и быстрыми шагами пошла к выходу.

Если бы в этот момент она оглянулась, то наткнулась бы на глаза, внимательно наблюдающие за ней и горящие лютой ненавистью. Но Лика не оглянулась. Она шла к машине, тихонько напевая и ощущая себя заново рожденной. Под сердцем она носила ребенка любимого и любящего мужчины, все беды и разборки остались позади, поэтому ощущение полного покоя постепенно воцарялось в душе, делая ее по-настоящему счастливой…

Заехав в магазин. Лика купила бутылку их с Олегом любимого шампанского и торт. Все происшедшее несколько затмило радость от ее нового состояния, и ей захотелось отметить это в кругу близких людей.

— Можно еще Анатолия Николаевича позвать, — бормотала она себе под нос, въезжая во двор. — Ему тоже пришлось поволноваться…

Но сколько она ни нажимала на кнопку звонка, к двери никто не подходил.

— Позвоню попозже, — решила Лика, накрывая на стол в гостиной.

— По какому поводу праздник? — Димка подлетел и с ходу чмокнул ее в щеку.

— Просто так, — улыбнулась она. — Просто праздник для души… Разве нельзя?

— Конечно, можно, — входя в комнату и обнимая жену, сказал Олег и, подумав, добавил:

— Даже нужно!..

— Дима, сходи, пожалуйста, к Анатолию Николаевичу, — опомнилась Лика, едва они уселись за стол. — Я никак не могла до него достучаться…

Раздосадованный неожиданным поручением, Димка вышел из-за стола и вскоре вернулся с семенящим вслед за ним соседом.

— Здравствуйте, здравствуйте! — заулыбался Анатолий Николаевич, усаживаясь на предложенный ему стул и прилаживая рядом полиэтиленовый пакет. — А я вам подарок припас… Но это попозже… Так за что будем пить?..

Поводов, за что выпить, оказалось множество. На столе уже красовалась вторая пустая бутылка из-под шампанского, но разговор и не думал затихать.

Димка в своей обычной манере принялся рассказывать о той памятной ночи в карьере. Не забывая пересыпать рассказ шутками, он представил все в таком свете, что все происшедшее перестало казаться столь уж трагичным. Сама того не желая, Лика то и дело фыркала от смеха. Одернула она его лишь в тот момент, когда он дошел до гибели бандитов.

— Не надо, Дима, — тихо попросила Лика, поежившись от воспоминаний.

Очевидно, Анатолию Николаевичу это тоже не понравилось, потому что он внезапно смолк и принялся копаться в принесенном им пакете.

— Да, да, да… — встал Олег и поднял очередной бокал с искрящейся жидкостью. — Настало время подарков!.. Я тоже кое-что припас по такому случаю…

С этими словами он залез во внутренний карман пиджака и извлек на свет божий небольшую атласную коробочку.

— Па, а что это? — спросил Димка, подскочив к отцу.

— Сейчас увидим… — сверкнул стеклами очков сосед, невольно вытягивая шею.

Покопавшись с маленьким замочком, Олег приблизился к жене и сделал ей знак повернуться. Лика безропотно подчинилась, и тотчас ей на шею легло невесомое изумрудное ожерелье.

— Олег!!! — выдохнула она восхищенно. — Это чудо!..

Колье действительно было чудесным. Удивительно сочетаясь по цвету с глазами хозяйки, оно переливалось в лучах заходящего солнца и делало Лику еще прекраснее, о чем супруг не преминул заметить вслух.

— Ты восхитительна, дорогая! — склонился он к ее руке.

— Ну, а теперь настала моя очередь! — торжественно произнес Анатолий Николаевич, сделав знак Димке подойти к отцу поближе. — Подарок вас, несомненно, удивит, но знакомство с вами так круто изменило мою жизнь, что я не мог иначе…

Олег обнял жену и сына и с улыбкой наблюдал за манипуляциями соседа. Тот вновь склонился над пакетом и, чуть покопавшись, извлек оттуда… пистолет.

— Ой, я совсем про него забыла, — пробормотала вполголоса Лика.

— Зато я не забыл!.. — произнес Анатолий Николаевич вибрирующим от напряжения голосом. — И пришла пора применить его в деле…

— Что вы хотите сказать?! — непонимающе уставилась на него Лика. — Я не понимаю…

— Из-за вас… Они погибли из-за вас… — Лицо у него странно сморщилось, и по щекам потекли скупые слезы. — Все, что у меня оставалось в этой жизни, — это мои мальчики… А вы!!! Вы убили их!!! Ненавижу!!!

— Они погибли не от нашей руки, — возразила Лика, мгновенно оценив ситуа — цию. — Если бы Кирилл не стал отстреливаться, он был бы…

— Замолчи! — завизжал Анатолий Николаевич. — Все ты!.. Виталик, мальчик мой!.. Как я говорил ему… Он не хотел меня слушать!.. Околдовала ты его!.. Ненавижу!!!

— Он был вашим сыном? — спросила Лика, решив немного выиграть время.

— Он был сыном моей покойной доченьки! — Анатолий Николаевич отер трясущейся рукой мокрые щеки. — Все ушли. Сначала Танюшка, потом Наденька, а теперь мальчики… Они все, что у меня оставалось!.. Вы во всем виноваты!..

— Подумать только! Вы улыбались мне, угощали чаем, а сами тем временем… Очки — ваших рук дело? — прозрела она наконец. — Виталик сказал мне, что идея подставить моего мужа принадлежала не ему…

Анатолий Николаевич захихикал и, не опуская пистолета, тяжело опустился на стул.

— Да что они могли без меня?! — замотал он головой. — Идея!!! Да все идеи принадлежали мне, если хочешь знать!!! В Москве такими делами заворачивали!..

— Так это вы их убили!!! — сорвалась на крик Лика. — Вы!!! И никто больше!!! Вы толкали своих внуков на преступления!.. Но зачем?! Ради чего?!

— Замолчи, букашка! — презрительно скривился сосед. — Что ты понимаешь?! Ради чего?! Какие деньги текли к нам в руки! И почти ничего не нужно было делать, только неожиданно появиться в нужном месте в нужное время, и все…

— Не забывайте, что приходилось еще и пострелять! — Лику потихоньку начало колотить от страха и отвращения.

— Ну, не без этого… — вновь захихикал Анатолий Николаевич, — Без жертв в этом деле не обойтись… Пришлось даже самому на старости лет пальнуть.

— Яровой?! — ахнула она.

— Догадливая… — процедил сосед. — Вот и он тоже был догадливый… Пусть не сразу, но понял… Выбора у нас не было…

Лика бросила взгляд на застывших, как изваяния, Олега и Димку. На последнего больно было смотреть. Побледневший, с застывшими от ужаса глазами, он стоял и дрожал всем телом.

— Папа, — тихо прошептал он, заметив ее взгляд. — Я не хочу умирать!..

— Ничего не бойся… — успокоила его Лика, делая шаг вперед. — Все будет хорошо!..

— Прекратите шептаться, — повысил голос сосед и вновь встал со стула. — Сейчас я хочу зачитать вам обвинительное заключение…

— Вы говорите языком профессионала, — подал голос молчавший до этого Олег. — Можно узнать — чем вы занимались в своей жизни?..

— Ни к чему это все… Теперь уже ни к чему… — Анатолий Николаевич принял соответствующую случаю осанку и торжественно произнес:

— Вы все умрете!.. Сначала я убью пацана, чтобы вы знали, как это тяжело — терять ребенка! Потом я убью Анжелику, чтобы ты знал, как это тяжело — терять любимого человека! Ну а потом ты сам попросишь меня о смерти!.. Потому что жить с таким грузом невыносимо!..

— Почему бы вам тогда и не издохнуть вместо нас?! — вставила Лика. — Раз вам так невыносимо жить, потеряв всех?! По-моему, это лучший выход из создавшегося положения…

— Заткнись!!! — прошипел сосед. — Молитесь!!!

Лика остановившимися глазами смотрела на маленькую черную точку дула пистолета, плясавшего в старческих руках, и решение всплыло в ее голове мгновенно.

Выставив вперед правую ногу, она сильно толкнула Олега, сбивая его с ног, и в тот же миг кинулась Димке на грудь, прикрывая того своим телом.

В этот момент и раздался выстрел. Левое плечо обожгла страшная боль, раздался чей-то душераздирающий крик, и темнота опустилась на нее, поглощая сознание…

Лика неслась по длинному черному коридору. Мрак обступил ее со всех сторон, но страха не было. Было лишь удивительное ощущение покоя и легкости во всем теле. Она взмахнула рукой и понеслась еще быстрее.

Внезапно впереди забрезжил свет. Он становился все ярче и ярче, пока не ударил по глазам острой неоновой вспышкой.

— Где я?! — пыталась крикнуть Лика, но слова вязли на губах.

Сбоку что-то едва уловимо прошелестело, и она увидела безликие белые силуэты, потихоньку берущие ее в кольцо.

— Это привидения!!! — запаниковала Лика, озираясь.

— Не бойся нас… — тихо молвил один из них, подходя поближе. — Мы друзья…

— Суня?! — ахнула она, узнав в нем одного из погибших друзей. — Но ведь ты же мертв?!

Суня улыбнулся тихой улыбкой и указал куда-то вдаль. Лика проследила за его жестом и остолбенела — на голубоватом невесомом облачке сидел Гриня и призывно махал ей рукой. Лика потянулась ему навстречу и, с легкостью взлетев, опустилась рядом.

— Ты не умер?! — прошептала она, вглядываясь в знакомые черты.

— Умер… — тихо молвил Григорий, едва касаясь ее рукой.

— А я?! — похолодела Лика. — Я — тоже умерла?!

— Не знаю… Не бойся… — Ее друг встал и сделал знак следовать за ним. — Идем, я провожу тебя…

— Нет, нет, — запаниковала она. — Я не могу!..

Григорий остановился и с нежной улыбкой оттолкнул ее от себя.

— Тогда уходи… Встретимся позже…

— Когда?! — прошептала Лика, пытаясь поймать его за руку.

— Не скоро…

Изображение вокруг нее стало терять свои очертания, постепенно превращаясь в , легкую промозглую дымку.

Лике стало холодно. Она обхватила себя руками и попыталась убежать. Но ноги налились свинцовой тяжестью, пригнетая ее все ближе и ближе к земле.

— Гри-иня!!! — что есть силы закричала она.

Но Григорий уходил все дальше и дальше, пока не исчез совсем.

Тут же огненный вихрь подхватил Лику и принялся кружить в болезненном водовороте, увлекая все дальше и дальше в черную бездну… И в тот самый момент, когда голова ее готова была лопнуть от неимоверной чугунной тяжести, перед ней всплыли голубые глаза Суни, и он прошептал:

— Вспомни!..

— О чем?! — продираясь сквозь боль, прокричала она.

— Твой шалаш… Береза…

Она силилась что-то ответить, но огонь подступил к ее горлу, опаляя все внутри дьявольским жаром.

Лика громко застонала и открыла глаза…

Склонившегося над ней человека в белом она не знала.

— Где я?! — разлепила Лика потрескавшиеся губы.

— В больнице… — последовал краткий ответ.

— Я жива?!

— Несомненно, — улыбнулся ей врач и сделал знак молоденькой медсестре, стоявшей чуть поодаль. — Сейчас вам сделают укол, и вы уснете…

— Надолго? — обеспокоилась Лика.

— Не волнуйтесь. Все самое страшное — позади…

— Постойте, — остановила она врача. — Мой муж и сын? Что с ними?

— А ничего, — доктор продолжал улыбаться. — Живы и здоровы. Сидят и ждут в коридоре, когда вы прекратите отвлекать меня своими вопросами…

Лика слабо улыбнулась и покорно подставила руку медсестре…

Следующие несколько дней она почти не ощущала реальности. На мгновение возвращаясь к ней, Лика почти тут же проваливалась в сон.

Когда наконец она почувствовала себя достаточно окрепшей, к ней допустили близких.

Олег и Димка робко ступили на порог ее палаты и замерли у входа.

— Эй. Вы чего там застыли?! — подбодрила их Лика слабой улыбкой. — Пора бы уже и поздороваться… Столько дней не виделись… Я соскучилась…

Словно по команде, они подошли с обеих сторон к кровати и почти одновременно уткнулись ей в шею.

— Здравствуй, любимая! — сдавленно прошептал Олег, гладя дрожащей рукой ее волосы.

— Димка, ты чего там притих? — обеспокоилась Лика, почувствовав странную влагу на своей щеке. — Что там еще за сырость?

— Ничего! — пробубнил тот, шмыгнув носом. — Может, я разволновался!..

— Да ну!.. — шутливо оттолкнула она его. — Ты?! И разволновался?! Такой крутой парень?!

— Это ты у нас крутая!.. — улыбнулся Димка из-под светлой челки. — Пацаны все обомлели, когда узнали, как ты меня от пули собой закрыла…

— А что с ним? — спросила Лика, поворачиваясь к Олегу.

— А его папа так скрутил, что он и пикнуть не посмел, — затараторил Димка, не дав отцу и рта раскрыть. — Когда ты закричала… страшно так, пронзительно, он словно проснулся, как кинется на того… В общем — отпад полнейший…

— Димка! — округлила Лика глаза. — Откуда такие словечки? Ты чему брата своего научишь?

— А почему брата? — вновь прильнул к ней Олег и уже тише добавил:

— А может, это будет сестра?

— Не-ет, — убежденно протянула Лика. — Это будет мальчик!.. И я даже знаю, как его назову…

Дверь палаты распахнулась, впуская молоденькую сестру милосердия, на подносе которой красовалась целая кавалькада разнокалиберных шприцев.

— Опять? — обреченно выдохнула Лика.

— Не переживайте, — защебетала та, бросая косые взгляды в Димкину сторону. — Вы быстро идете на поправку. Еще дня два — и все закончится…

Димка, заметив неожиданный интерес со стороны медицинского персонала, приосанился и с самым невинным видом спросил:

— Вы не могли бы мне ответить на один вопрос?

— Какой? — захлопала медсестра длинными ресницами.

Он улыбнулся от уха до уха и брякнул:

— Что вы делаете сегодня вечером?.. Лика прыснула и показала Димке кулак, а растерявшейся медсестре поспешила принести свои извинения:

— Вы его извините. Понимаете — подростковые гормоны…

— Ничего-ничего, — улыбнулась та, не переставая коситься в его сторону. — Вообще-то, доктор велел вам больше отдыхать. Так что время посещения подошло к концу.

— Мы уже уходим, — засобирался Олег, потащив упирающегося Димку к выходу.

Лика поцеловала мужа и попросила Димку немного задержаться. Если Олег и был удивлен такой просьбе, то никак этого не показал. Лишь обернувшись на пороге, строго погрозил обоим пальцем.

Как только дверь за супругом закрылась, Лика приподнялась немного на подушках и принялась вглядываться в сидящего перед ней подростка.

— Ты чего? — заерзал он.

— Взрослый, говоришь, стал? — тихо молвила она и, видя его нетерпение, произнесла:

— У меня к тебе серьезное дело… Но об этом никому…

Когда через несколько минут Олег заглянул к жене в палату, то застал там картину, способную заставить прослезиться самого закоренелого циника. Его сын самым тщательным образом наводил порядок на тумбочке. Собрав в пригоршню ненужные бумаги, он поцеловал в лоб свою мачеху и с милой улыбкой пошел навстречу отцу.

— Я уже иду, пап, — поспешил заверить он, видя обеспокоенный взгляд отца. — Лике нужен отдых…

Но об отдыхе она и не помышляла. Как только за посетителями закрылась дверь, она принялась отсчитывать минуты, постепенно складывая их в часы.

Наконец, когда за окном совсем стемнело, у нее над ухом заверещала трубка сотового, предусмотрительно оставленная супругом.

— Алло… — осторожно произнесла Лика.

— Это я… Все нормально… — на одном дыхании выпалил Димка. — Все так, как ты и говорила…

— Правда?! — обрадованно подскочила она, но тут же скорчилась от боли, прострелившей левое плечо. — Спрятал где?

— Дома… Как ты и велела…

— Молодчина, сынок! — пропела Лика и, слыша, как Димка засопел в трубку, окликнула:

— Ты чего там опять?!

— Ничего… Непривычно как-то — “сынок”…

— Тебе не нравится? — обеспокоилась она.

— Нормально все… — по голосу было слышно, что Димка улыбается. — А что мы с ними делать-то будем?.. Там их знаешь сколько?!

— Разберемся… Главное — молчи до поры…

С того момента, как Лика выписалась из больницы, прошел месяц.

Лето было в самом разгаре, и у них шли лихорадочные сборы перед отправкой за границу.

Местечко это было предложено Олегом, и Лика с Димкой дружно поддержали его, завопив во все горло от восторга:

— Ура!!!

— Нет, пап, ты не врешь?! — не унимался Димка, приставая к отцу с расспросами. — Целый месяц на острове?! Это же класс!!!

— Да не вру я, не вру, — смеясь, отмахивался Олег, озадаченный выправкой заграничных паспортов и прочей бумажной дребеденью. — Мой бывший сокурсник, Лика, я же тебе рассказывал о нем…

— Ага, помню, — надкусывая сочное яблоко, бубнила она. — Рассказывал…

— Так вот, — продолжал Олег, перекладывая с места на место бумаги, — он несколько лет жил за границей. Последнее время пристальное внимание уделял гостиничному бизнесу. Причем исключительно на островах.

— А почему он решил нас пригласить?! — в который раз спрашивал ошалевший от счастья Димка.

— Он решил жениться, — улыбнулся Олег, глядя на супругу. — Жена — русская. Она, кстати, должна лететь вместе с нами. Я думаю, что все это он придумал, чтобы его избраннице не так было страшно привыкать к новой обстановке. Понимаешь, хоть какое-то окружение соплеменников. Анжелочка, дорогуша, ты не видела, куда я подевал свою медицинскую карту?

— Вот она, — выдергивая из стопки нужный документ, пропела Лика. — Димка, прекрати приставать к отцу. Иначе он обязательно что-нибудь забудет.

— Я не забуду взять самое главное!.. — улыбнулся Олег, поглаживая жену по начинавшему округляться животику.

— Пойду посмотрю почту. — Лика накинула на плечи джемпер и вышла из квартиры.

Мария Васильевна была, как всегда, на посту. Свесив очки на кончик носа, она старательно отсчитывала петли в очередном узоре и на приветствие Лики лишь качнула головой.

Лика поднялась на один лестничный пролет и открыла почтовый ящик. Доставая объемную пачку журналов и газет, она не сразу обратила внимание на маленький голубоватый конверт, плавно спланировавший к ее ногам.

— Так, а это что такое? — пробормотала она, наклоняясь.

И, лишь взяв конверт в руки, похолодела — он был подписан аккуратным почерком Григория. Ошибиться она не могла, его почерк она узнала бы из тысячи. Надорвав уголок внезапно задрожавшими пальцами, Лика развернула белый листок в широкую линейку и углубилась в чтение.

"Милая сестренка, — писал Григорий. — Если ты будешь читать это письмо, значит, меня уже нет в живых”.

Лика судорожно всхлипнула и на мгновение прикрыла глаза. Затем, понемногу справившись с волнением, продолжила:

"Перво-наперво, хочу попросить у тебя прощения…

За то, что жил не так, поступал не так, как хотелось. Да что теперь говорить — жизнь прожита.

Сейчас единственное, чего я хочу, так это чтоб ты была счастлива!..

На нашу с тобой долю выпало немало испытаний. И сам бог свел нас в этой жизни, чтобы мы помогали друг другу. Надеюсь, что я хотя бы немного сумел скрасить твою жизнь.

А сейчас о самом главном…

В ту страшную ночь, когда полегли почти все мои ребята, у нас искали деньги. Искали, да не нашли. По той простой причине, что их с нами не было. А были они спрятаны в тайнике. И ты должна найти этот тайник. Ты знаешь, где он… Ты была там однажды с Суней.

Я боюсь писать обо всем конкретно — вдруг письмо попадет в чужие руки, но место это ты знаешь! Вспомни тот день, когда Суня сломал мою любимую саперную лопатку…

Я прошу тебя — возьми эти деньги! Не надо считать их грязными. Те, кого мы бомбили, нажили их не честным трудом, поверь мне.

Черт! Я пишу сумбурно и непонятно, по причине моей необразованности. Но, Лика, сестренка, пойми меня! Я очень, очень тебя люблю! И если эти деньги хоть немного помогут тебе в этой жизни, я буду счастлив там…

Прощай,

Твой любящий тебя Григорий”.

Лика скомкала залитый слезами клочок бумаги и, сунув его в карман, поплелась домой.

Щелкнув входной дверью, она незаметно проскользнула в ванную и умылась холодной водой, стараясь скрыть следы слез.

Почти тут же раздался осторожный стук в дверь, и Димкин встревоженный голос произнес:

— Лика! С тобой все в порядке?..

— Это черт знает что такое! — открывая дверь и втаскивая того за шиворот, прошипела она. — Ты так и будешь меня пасти?!

— Ara! — кивнул он, никак не отреагировав на ее раздражение. — Кто знает, в какую еще историю ты захочешь попасть?..

— Уверяю тебя, что все в порядке… — вздохнула Лика.

— А почему глаза на мокром месте? — не унимался он. — Ты что — плакала?

Лика не ответила, а, сунув руку в карман, протянула ему скомканный клочок бумаги.

— Читай! — глухо произнесла она и устало опустилась на край ванны.

Димка быстро пробежал исписанные ровным почерком строки и присвистнул от удивления.

— Выходит, мы его опередили? — хитро улыбнулся он ей.

— Выходит. — Лика полезла в стенной шкафчик и достала припрятанную пачку сигарет. — Представляешь, он обо всем подумал!.. Все предусмотрел!..

— Слушай, я все забывал спросить, — пробормотал Димка задумчиво. — А откуда ты узнала?.. Ну, о деньгах… Ты ведь мне весь план обрисовала так детально, что мне и пяти минут не потребовалось, чтобы их найти…

— Откуда узнала, говоришь?! — протянула Лика, прикуривая. — С того света!!!

— Я серьезно, — обиженно надул он губы.

— И я…

— И вообще, почему ты куришь?! — опомнился Димка, выдергивая из ее пальцев сигарету. — Это вредно и ребенку, и тебе. Врачи категорически запретили!

Лика во все глаза смотрела, как Димка смял пачку в руках, а уже раскуренную сигарету раскрошил в раковину.

— Вот так! — с вызовом посмотрел он на нее. — И не смей больше…

— Хорошо, — покорно пожала она плечами, внутренне сознавая, что Димкина забота ей приятна. — Идем собирать вещи. До отъезда осталось совсем немного…

Маленький, затерявшийся в Тихом океане островок встретил их полуденным зноем.

Обмахиваясь легкой соломенной шляпой, предусмотрительно захваченной из дома, Олег спускался по трапу самолета и озадаченно крутил головой во все стороны.

— Что-то я его не вижу… — пробормотал он вполголоса.

— Вот же он! — воскликнула Ирина, прилетевшая вместе с ними. — Сережа!..

От здания аэропорта по направлению к ним быстро шел высокий загорелый мужчина.

Ирина быстро сбежала вниз и кинулась прямо в его объятия.

— По-моему, мы им здесь совершенно не нужны… — вполголоса пробормотал Димка, помогая Лике спуститься на землю.

— Они нам, кстати, тоже… — так же вполголоса ответила она, и они расхохотались.

Окинув взглядом буйство зелени, наступающее со всех сторон на взлетную полосу, Лика сладко потянулась и выдохнула:

— Все, что я хочу, так это отдыхать… Купаться, загорать, пока мне все это можно… Ну, а на десерт можно и компанию составить новоиспеченной иммигрантке…

Ирина ей не понравилась с первого взгляда. Весь полет та демонстративно общалась только с Олегом, ясно давая понять, что общество Лики считает вынужденно навязанным.

Лика, поначалу надувшая губы, уткнулась в иллюминатор и тут же забыла о высокомерной пассажирке в кресле напротив.

Полет над океаном запомнился ей, наверное, на всю жизнь. Бескрайние просторы колышущейся бирюзовой массы заставляли ее душу замирать от восторга. Бросив украдкой взгляд на Димку, она обнаружила, что тот, также не отрываясь, смотрит вниз, чему-то радостно улыбаясь.

— Классно! — восхищенно пробормотал он, перехватив ее взгляд. — Скажи?!

— А меня полет над океаном удивительно утомляет, — вставила Ирина и, уже обращаясь к Олегу, спросила:

— А вас?

— Меня? — Тот с трудом оторвал взгляд от жены и извиняющимся тоном пробормотал:

— Извините, я не понял, о чем речь…

Ирина оскорбилась и до конца полета не проронила ни слова…

Сергей, напротив, оказался очень приятным человеком. Тепло поприветствовав друга с его семьей, он долго смотрел на Лику и наконец восхищенно выдохнул:

— Вы удивительная! Теперь мне понятно, почему Олег так счастлив…

— И не он один, — внес существенное дополнение Димка, отбирая у нее пакет и потихонечку ворча:

— Тебе нельзя поднимать тяжелое…

— Заботится… — понимающе заулыбался Сергей.

— Иногда его забота граничит с деспотизмом!.. — притворно возмутилась Лика. — Олег не столь категоричен, как он.

— Эту миссию он возложил на меня! — Димка тряхнул светлой челкой. — Правда, пап?..

Олег, с теплой улыбкой наблюдавший за этой сценой, лишь пожал плечами и, обняв жену за талию, повел к машине.

Там уже вовсю орудовала Ирина. Заполонив половину салона кучей разношерстных сумочек и пакетиков с косметикой, она кисло улыбнулась подошедшей компании и быстро юркнула на сиденье рядом с водителем.

— Придется как-то потесниться… — растерялся Сергей, увидев такое.

— Не стоит волноваться, — успокоила его Лика. — В конце концов, мы можем взять такси и ехать следом за вами.

Олег поддержал супругу, и вскоре все двинулись в путь. Как впоследствии оказалось, он был не близким. Дорога петляла по побережью, то вырываясь почти к океану, то залезая в густые дебри тропической растительности.

Лика с немым восторгом смотрела в окно, не забывая время от времени чмокать мужа в щеку.

— Я так тебе благодарна! — шептала она. — Мне здесь ужасно нравится!

— Подожди, сейчас приедем на место… Вот где красотища! — ответил Олег, нежно поглаживая ее обнаженное плечо. — Сергей приготовил нам сюрприз!

Сюрпризом оказался маленький белый домик в тени огромных пальм.

— Какая прелесть! — задохнулась от восторга Лика. — И мы будем здесь жить?!

— Да, — улыбнулся Сергей, довольный произведенным эффектом. — Если вам понравится…

— Не то слово! — Димка обежал строение и вернулся с горящими от ликования глазами. — Пап, там даже бассейн есть! Представляешь?!

— Ну, бассейном это вряд ли можно назвать, — скромно потупил взор их друг. — Но, в общем, я рад, что вам понравилось.

— А где будем жить мы?! — капризно изогнула губы Ирина.

— У нас, дорогая, свои апартаменты, — наклонился к ее уху Сергей, совершенно ошалевший от счастья. — Уверяю — тебе понравится…

Он открыл своим ключом дверь и пригласил вновь прибывших вовнутрь. Обследуя жилище, Лика не переставала восхищаться. Когда эмоции от просмотра понемногу улеглись, Сергей попрощался и отбыл со своей невестой в местный отель, расположенный неподалеку.

Игорь Иванович устало откинулся в кресле и посмотрел на часы. Стрелки перевалили за полночь. Он встал и прошелся по кабинету, разминаясь. Идти домой смысла не было, больше времени уйдет на дорогу, чем на сон. Он сокрушенно повздыхал и нехотя достал из стенного шкафа дежурную подушку.

— Саша, — нажал он кнопку селектора. — Скажи Танюшке, чтобы с утра мне покушать что-нибудь организовала.

— Хорошо, Игорь Иванович, — живо отозвался дежурный. — Вы здесь остаетесь?

— Да. Устал очень. Ты уж без надобности не беспокой меня, хорошо?

— Понял…

Дежурный отключился, и Игорь Иванович обессиленно рухнул на диван. Но не успел он погрузиться в сладостную дремоту, как телефон на столе оглушительно заверещал.

— О черт!.. — пробормотал он раздраженно и, сам того не желая, рявкнул в трубку:

— Да!!!

— Игорь, привет, — раздался приглушенный расстоянием голос давнего друга.

— Привет… — недовольно буркнул тот.

— Чего такой недовольный? — хохотнули на том конце провода.

— Ты на часы посмотри… — сокрушенно вздохнул Игорь Иванович. — Просекаешь?..

— Почти…

— Ладно, не тяни… Что там у тебя? Видимо, что-то важное, раз звонишь так поздно?

— Уже поздно или еще слишком рано? — принялся балагурить Алексей.

— Леха, хорош! — предостерег его от дальнейших шуток уставший следователь. — Выкладывай!..

— Сколько знаю тебя, столько удивляюсь! — восхищенно начал тот. — Твоей интуиции может позавидовать сам Шерлок Холмс!..

— Ну!!!

— Ты оказался прав! У этой Геращенко Татьяны было трое сыновей…

— Иди ты?!

— Да, да… Сложность розыска заключалась в том, что он воспитывался с отцом, и фамилия у него другая.

— Ну и?!

— Зовут его Виктор, фамилия Иващенко…

— Хохлы сплошные… — фыркнул Игорь Иванович. — И где он сейчас, этот Иващенко?!

— А вот тут начинается самое интересное… — Алексей прокашлялся. — По моим сведениям, последнее время, это где-то года два-три, он начал поддерживать отношения с семьей своей матери. Неоднократно его видели с пожилым седоватым мужчиной. Потом встречи прекратились.

— Очевидно, это дед… — пробормотал Игорь Иванович. — Он теперь не живет в Москве…

— Понятно. Так вот я продолжу, если позволишь…

— Валяй!.. — устало обронил тот, внутренне готовясь к неприятному сюрпризу.

— В последнем деле, помнишь, я тебе рассказывал о ловкачах, которые…

— Да помню я… — поморщился следователь, прикуривая. — Не тяни…

— Так вот… Старушка, которая проходила единственным свидетелем по этому делу, утверждала, что парней было трое…

— И ты думаешь, что третьим был их братец? — хмыкнул Игорь Иванович, выпуская дым к потолку.

— Ну, с тобой совсем неинтересно. — Алексей разочарованно засопел. — Все знаешь наперед…

— Ну и где сейчас этот наш Иващенко Виктор?

— А нету…

— Как это “нету”? — раздраженно передразнил его Игорь Иванович.

— А так!.. Два месяца назад рассчитался с последнего места работы, попрощался с женой. Правда, он не жил с ней, наведывался время от времени.

— И ничего ей не сказал? Ну, куда едет? Черт! Да не тяни ты!!!

— Может, и сказал. — Алексей хохотнул. — Ишь какой нетерпеливый! Грубит еще!..

— Леха!!! — угрожающе протянул Игорь Иванович, с силой вдавливая окурок в пепельницу.

— Он сказал, что едет к родственникам.

К каким, не уточнил. Квартиру продал. Машину оставил ей. Она на радостях его ужином накормила и попыталась что-нибудь узнать. Но он только туманно про какой-то семейный бизнес все время твердил. Говорит, скоро разбогатею и так далее…

— Дела!.. — сон пропал, как не бывало. — А ты не узнавал — по отцу?..

— Мы тут тоже не лаптем щи хлебаем… — Алексей сделал паузу и торжественно произнес:

— Родственников по отцу почти не осталось. А те, кто есть, живут с его бывшей женой по соседству. Так что, Игорек, работай!..

— Да! Задал ты мне задачку! Это что же выходит — парень где-то рядом?!

— Все может быть… — Алексей с хрустом зевнул и попрощался…

* * *

Лика сидела в шезлонге, подставив лицо утреннему солнцу, и потягивала ананасовый коктейль.

— Может быть, дойдем до пляжа? — наклонился к ней Олег, поправляя бретельку купальника.

— Зачем? — сонно пробормотала она, потершись щекой о его руку. — Мне и здесь хорошо…

— Нужно осмотреть все вокруг, — показалась из воды Димкина голова. — Мне этого водоема мало. Да и перекусить не мешало бы. Хочешь обижайся, хочешь нет, а повар из тебя еще тот…

— Спасибо, — обиделась Лика, мысленно с ним соглашаясь.

Кулинарные способности ее не стали лучше с течением времени. А изобилие экзотических приправ и продуктов на полках их маленькой кухоньки привело ее в полнейшее замешательство. В итоге сегодняшний завтрак мужчины поглощали, запивая артезианской водой…

Она накинула хлопковые шорты, сунула ноги в пробковые сандалии, и семья двинулась к пляжу.

Как только Олег нашел свободный столик в уютном кафе, обдуваемом со всех сторон легким бризом, Димка убежал поплавать. Глядя ему вслед. Лика с легким смешком обратилась к мужу:

— А ты знаешь, что каких-то пару месяцев назад этот сорванец ненавидел меня?.. Причем ненавидел люто!..

— Не может быть. — Олег с недоумением переводил взгляд с жены на удаляющегося в сторону прибоя сына. — И что же должно было случиться?.. Он ведь сейчас буквально минуты не может прожить, чтобы не спросить: “А где Лика? С ней все в порядке?” Не понимаю…

— Все очень просто! Жизнь не стоит на месте… И сейчас, я думаю, наступила пора для счастья!.. За это я и хочу выпить! — Лика подняла бокал с безалкогольным коктейлем и сделала знак мужу присоединиться к ней.

И в тот самый момент, когда она почти пригубила напиток, кто-то неосторожно задел ее сзади, и содержимое бокала вылилось ей на обнаженные ноги.

— Ах! Простите, ради бога!!! — встревоженно произнес кто-то с легким акцентом. — Я так неосторожен!!!

Лика подняла глаза и увидела красивого молодого человека, с виноватым видом стоящего чуть сзади.

— Ничего страшного, — улыбнулась она приветливо, вытирая колени салфеткой. — Вы тоже русский?

— Да, да, — поспешно закивал незнакомец.

— На отдыхе или по делам службы? — протянул руку для знакомства Олег.

— О нет! Никакой работы! Только отдых! — он пожал протянутую руку и, на мгновение задумавшись, произнес:

— Прошу меня простить, я сейчас…

Супруги с недоумением смотрели, как молодой человек подошел к бармену и, помогая себе жестами, начал тому вполголоса что-то втолковывать. Наконец тот понимающе заулыбался и закивал головой, подзывая молоденькую девушку, исполняющую роль официантки.

Незнакомец вернулся к их столику и, в очередной раз извинившись, присел на предложенный Олегом стул. Через мгновение на их столике появились фрукты и искрящийся напиток в запотевших бокалах, экзотическое название которого они никак не могли выговорить.

— Итак!. За знакомство!.. — поднял свой бокал молодой человек.

— За знакомство! — улыбнулась Лика и, спохватившись, спросила:

— Простите, а как ваше имя?

— Виктор! — обворожительно улыбнулся ей новый знакомый и повторил:

— Виктор! Что означает — победитель!..


Оглавление

  • * * *
  • Teleserial Book