Читать онлайн Свадьба отменяется. Помолвка бесплатно

Вера Чиркова
Свадьба отменяется. Книга третья. Помолвка

© Чиркова В., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Глава 1

– Почему же они всё-таки не стали атаковать?

Маги, собравшиеся на верхней площадке одной из башен внешней стены, озабоченно рассматривали светящиеся точки костров в бивуаках противника. Хотя называть противниками сидящих у костров воинов и магов ни у кого не поворачивался язык. Ведь обитатели Эр-Маджара с одними из осаждающих вместе учились, с другими были земляками, с третьими хорошо знакомы по общим делам или по ковену.

Осаждённые боялись даже представить себе, как станут бросать в друзей огненными или ледяными заклинаньями и наблюдать за их корчащимися от боли телами. И не хотелось верить, что на подобное решатся коллеги, ютящиеся сейчас в походных шатрах под прикрытием руин.

А ещё Гарди очень надеялся на успешное завершение переговоров. Магическое послание с предложением договориться миром отправили Вестуру ещё утром. Вот ответа, правда, пока не дождались, но ведь и атаки тоже нет?!

И возможно, не будет совсем, если Совет согласится с условиями, которые пятёрка правящих обителью магов вместе с Гизелиусом, Катренной и Милли обсуждали всё утро.

Но уповая на здравый рассудок осаждавших, маги на всякий случай активировали дополнительные щиты и ловушки и загодя наложили на свою обитель все самые мощные заклинания защиты, какие было возможно. Жителей города, которые, откликнувшись на призыв магов, съезжались со всех сторон и начинали возводить себе дома и мастерские поблизости от крепости, магистры укрыли в нижних залах и кельях внешней стены Эр-Маджара.

Это только снаружи и изнутри казалось, будто внушительная стена у крепости одна. На самом деле их было две.

Хотя наружная стена и сама по себе при ближайшем рассмотрении казалась неприступной. Высотой в четыре человеческих роста и толщиной почти в десяток шагов, снаружи она была обложена зеркально гладкими гранитными блоками и имела лишь пару узких врат, с помощью магии целиком выкованных из крепчайшей стали. Венчал стену усеянный бойницами высокий бортик, переходивший в крутой скат обитой толстым железом крыши, пытаться взобраться по которой не решился бы ни один здравомыслящий человек.

Но если бы какому-то сумасшедшему акробату и удалась эта затея, то попал бы он вовсе не в крепость, а лишь на верхний край односкатной крыши. И спуститься оттуда было попросту некуда. Внутренняя стена отстояла от внешней на пять шагов, и преодолеть эту пропасть без лестниц или мостков было невозможно. Древние строители оказались чрезвычайно предусмотрительными, подняв внутреннюю стену на десяток локтей выше наружной и не оставив в ней не единого окна или прохода.

Вдобавок внутренний круг защитили сверху от проникновения нависающими над пролегающей между стенами рукотворной пропастью каменными плитами, за которые не смогли бы зацепиться ни багры, ни крючья.

Ещё на внутренней стене высилась череда портальных башенок, закрытых защитными магическими куполами. К устроенным на вершине этих башен смотровым площадкам с наружных стен можно было добраться лишь по выдвигающимся мосткам да по узким лесенкам, секрет которых, кроме магов, знали только командиры стражников. А выход из портальных комнат был через потайные двери внутренней стены, надёжно запертые на магические замки.

* * *

– Что-то там происходит… – Услышав знакомые заинтересованные нотки в задумчивом бормотании Гизелиуса, Тренна мгновенно насторожилась.

– Зелик! Не вздумай!

– Поздно, – с лукавой улыбкой объявил он и, не стесняясь присутствующих, нежно чмокнул жену в висок, – я уже решил сходить на разведку. Ну не сердись, дорогая, я зарядил браслет и взял привязку на дом Ленбара. Жди меня там… я недолго.

Рассказывать жене, что у него на шее кроме заряженного на её поиск амулета висит ещё несколько точно таких же, Гиз пока был не готов. Тогда пришлось бы поневоле отказать ей в объяснении чужих секретов, ведь нарушить клятву маг не мог.

– Я с тобой.

– Нет, не нужно, – мягко глядя в лицо упрямо поджавшей губы магини, категорично отказал маг. – Я же эмпат, сниму щиты и всех услышу… ты будешь отвлекать.

Катренна только нахмурилась, всё верно, но как же не хочется отпускать мужа в логово подлого Вестура. А если ещё припомнить, что он там не один… где-то неподалёку расположились интриган Хисланд со своей сворой преданных и неприметных ищеек… и жаждущая мести Аннигелл…

Становится совсем тошно.

– Трени… я вернусь. Отправляйся в дом Ленбара и свари тот чудесный отвар… из цветов мяты и липы… хотя… боюсь, ты не успеешь.

– Хитрец, – глядя в быстро тающее облачко портала, удручённо вздохнула леди Тренна и открыла собственный путь.

Но вовсе не туда, куда советовал муж.

Она ещё утром собиралась встретиться с одной старой знакомой, да всё руки не доходили. Или ноги?!

Да и как им дойти, если прибытие в крепость воинов Дрезорта вызвало у осаждённых необычайное волнение. Дав гостям отдохнуть несколько часов, маги принялись за расспросы и выяснения. Всем хотелось точно знать, будут ли случайно попавшие в крепость гвардейцы сражаться на их стороне или лучше с утра пораньше отправить их в один из залов огромной крипты.

* * *

Едва открыв дверь в спальню бывшей фрейлины, Тренна поняла, насколько плохи тут дела.

Непривычно растрёпанная и полуодетая Мирена как-то неудобно, словно брошенная издали смятая тряпка, валялась на диване и тоскливо смотрела в окно на зажигающиеся в вечернем небе бледные звёздочки. Однако магиня могла бы поставить ушастого степного ослика против лучшего коня из королевской конюшни, что женщина не видит ни одной из них.

– Рассказывай, что произошло.

– Ничего.

– Мирена! Я знаю тебя больше двадцати лет, и ты всегда держалась очень стойко… даже в самые чёрные свои дни. А сейчас… совсем раскисла. Ну, так что произошло?

Тренна прошла к креслу, повозилась, устраиваясь поудобнее, и требовательно посмотрела на давнюю подругу. Можно было не сомневаться, теперь она никуда не уйдёт, пока не узнает всю правду.

– Да ничего особенного… просто очень тяжело узнать, что тебя презирает даже человек… который всегда поддерживал и… ну, в общем, хорошо относился, – попыталась уйти от объяснений Мирена, но магиня только упрямо усмехнулась.

– Про человека я слышу впервые… ты никогда раньше даже не заикалась, и вот это очень плохо, – заявила она, не отводя от фрейлины проницательного взгляда. – Если бы я про него знала, то, возможно, давно смогла тебе помочь.

– Тренна! – Компаньонка принцессы даже села от изумления. – Но… тебе ли не знать, что помочь мне невозможно?! Я никогда не откажусь от возможности быть рядом… с нею… иначе просто умру от боли. И остаться с ним… даже если он простит мне то… предательство… тоже никогда не смогу. Ведь неважно… как я к нему отношусь. Мой удел – быть вечной прислугой… незаметно отступая всё дальше в тень, и закончить свои дни в уголке кухни за чисткой овощей! Поэтому не мучь меня… ты верно сказала, я стойкая. Ещё немножко поплачу, надену амулет и пойду проверю, не успела ли она куда ещё сунуть свою глупенькую головку?!

– Не волнуйся… лежи сколько нужно… я приставила к Аглес Риселлу, от неё никто не уйдёт. А вот насчёт всей жизни – ты абсолютно неправа. Эта тайна скоро умрёт… ты же сама понимаешь, обман не может длиться вечно. В ту ночь я успела пробудить родовую память, капнув крови на амулет королей, и он не даст себя обмануть.

– Что? – с лица Мирены разом отхлынула вся кровь. – А Аннигелл?

– Аннигелл уже давно всё знает… с самого первого дня. Но вынуждена молчать, я наложила на неё заклинание… при первой же попытке проговориться Анни начинает выбалтывать остальные секреты, менее важные. Потому так и бушует… после встреч с Хиссом.

– А Людвиг? – еле слышно прошелестела обессиленно рухнувшая на подушки камеристка.

– Он тоже знает, это моя вина… пожалела принца. А вот Анни про его осведомлённость не в курсе… пусть будет ей сюрприз. Кстати, он тут, прибыл со мной. Как сама понимаешь, оставить короля без присмотра я не могла. Да и доверить кому-то другому – тоже. Маги перессорились из-за этого Вестура, а не-магам не под силу поддерживать ему личину.

– Ох, боги! А я-то думала… будто это мне трудно и опасно жить… Да тебя за каждый из твоих поступков Хисс давно мог упрятать на самый нижний этаж темницы.

– Не мог. Я его сразу предупредила… что приму свои меры… и приняла. И вовсе не те, о каких думал он. Вот сегодня Хиссу было очень больно… не знаю, кто до него добрался, но я сразу увидела…

– Он жив?!

– Ох, Мирена! Неужели ты ещё ничего не поняла?! Да он никогда тебя не любил! – укоризненно уставилась на подругу магиня.

– Давно поняла, не волнуйся. Я же не последняя дурочка. И спросила вовсе не потому… Мне будет намного спокойнее, если он сдохнет.

– Не мечтай… такие сами не дохнут. Подлечил его кто-то, и очень неплохо. Но, по-моему, мы ушли от главной темы, а меня там скоро муж потеряет. Что у тебя с моим старым другом Ленбаром? Не смотри так, я не по тебе, а по нему догадалась. Как услыхал, что ты ещё болеешь, готов был бегом бежать.

– Нет! Тренна, не пускай его сюда, ради всех богов! Я не смогу смотреть ему в глаза. Я тебе расскажу… хотя тут и рассказывать особо нечего. Он старый друг моего отца, вот папа и попросил дядюшку Бена присмотреть за мной во дворце. Я сначала думала, это лишнее… а когда меня начали шпынять и шутить… знаешь, как подло шутят во дворце? «Отнеси, милая, леди Сатурине вот этот чай, она приболела… да заходи без стука, леди глуховата, всё равно не услышит». Ну и несу, а когда вваливаюсь с подносом в ту спальню, которую укажут… там… сама понимаешь, что происходит. У меня и поднос из рук, платье в отваре… а они хохочут. Вот Бен и начал учить моих мучителей. Перемену я сразу почувствовала. И когда его благодарила… в щёку чмокнула… у него такие глаза были… но смолчал. А потом на меня Хисс внимание обратил… и всё из головы вылетело. Только когда в монастырь попала и появилось много свободного времени, понемногу разобралась, кто был для меня другом, а кто врагом. Знаешь, я иногда целыми ночами не спала, всё думала, вспоминала каждый день, каждое слово. Вот тогда и осознала… он же считал себя много старше меня… и ждал, пока повзрослею. Да не дождался… А теперь я не собираюсь портить ему жизнь. Просто кольнуло сердце, когда он в башню прибежал, Каражая забрать. Я ведь Бена сразу узнала, хотя он внешность сменил. Волосы и брови зачем-то выбелил… В первый момент так растерялась… минуты три в себя прийти не могла… а как немножко пришла в себя – вижу, топаю куда-то под ручку с нахальным красавчиком, и принцесс нету. Сразу опомнилась. Да только выкинуть Бена из головы уже не могла. Хотя пыталась, можешь поверить. А когда помощник Каражая запер нас в гареме и Милли пришла за нами, он тоже был с ней, я из окна увидела… А потом они нас спасли…

– Так, хватит, дальше я уже слышала. – Магиня нетерпеливо прервала сбивчивый рассказ Мирены. – Сейчас мне нужно идти, но как вернусь – поговорим подробнее.

Портал расцвёл неярким цветком и сразу схлопнулся за Тренной. Компаньонка принцессы проводила неугомонную леди тоскливым взглядом и снова откинулась на подушки. После того как она выговорилась, на сердце немного полегчало и плакать больше не хотелось. Однако никаких причин для радости разуверившаяся в собственном будущем фрейлина не видела. И тем более не обратила внимания на намёк Тренны на скорые перемены в жизни. Ни обещаниям, ни пустым надеждам Мирена не верила уже давно.

* * *

Выскочившего из портала магистра безошибочно вела связь амулетов. Ожившая с того самого момента, как он оказался в обители. Вела почему-то в сторону от руин, и Гиз пока мог только строить предположения, почему его воспитанники находятся именно там.

Пышный букет разнообразных эмоций, исторгаемых многочисленными обитателями лагеря, раскинувшегося за пределами древнего города, остался чуть в стороне, за небольшим пологим холмом, куда торопливо приближался скрытый невидимостью магистр.

А на самом холме происходило что-то неправильное. Несколько человек, обязанных, по мнению магистра, охранять герцога, толпились в стороне от тропы в магической ловушке, смеси иллюзии с наваждением, а его ученики безмятежно доедали свой ужин. Даже не догадываясь о судьбе своих охранников и не замечая постепенно окружавших их шатёр врагов, скрытых амулетами отвода глаз.

Обстановка резко изменилась в тот миг, когда злодеи решили напасть. Герцог вдруг прыгнул в сторону, увлекая за собой брата, и они дружно схватились за кинжалы.

Последнюю сотню шагов магистр бежал так, как не бегал, уже, наверное, лет десять, но всё-таки успел как раз к тому моменту, когда в бой вступил вражеский маг, прятавшийся под покровом амулета невидимости. Судя по выращиваемому им шару небесного огня, оставляющего в живых тела, но полностью выжигающего разум, присутствовал он тут только для того, чтобы проследить за нападавшими, и ранее вмешиваться в драку отнюдь не планировал.

Но теперь, осознав, что его люди не справились со своей задачей, приговорил их к безумству наравне с намеченными ранее жертвами, не колеблясь ни одной секунды.

Вступить с ним в открытую схватку Гизелиус не решился. Раз вражеский магистр всеми силами старается остаться неузнанным, то он не остановится ни перед чем, чтобы убить помешавшего ему незнакомца. А поскольку уровень его мастерства и запас сил магистру неизвестен, то и надежды на победу довольно призрачны. Зато в случае поражения Гиза спасти его учеников не сможет даже чудо.

Поэтому ему оставался только один выход.

Бросив в мозг Дорда приказ, магистр оглушил противника дымным файерболом, смесью огненной и воздушной магии с алхимией. И сразу же, пользуясь минутным замешательством врага, торопливо пробормотал слово-ключ, открывающее приготовленный портал. Последних секунд как раз хватило, чтоб подтолкнуть туда незадачливых учеников и прыгнуть следом самому.

А уже в следующий миг Гизелиус был крепко прижат к стене спасёнными лордами, и ему в грудь упирались так хорошо знакомые кинжалы воспитанников.

– Кто ты такой? – сурово поинтересовался залитый кровью герцог, настороженно следя, чтобы маг не шевельнул даже пальцем в попытке сотворить заклинание.

– Я – Гиз, неужели не ясно? – рассердился магистр. – А кто ещё стал бы вас спасать?

– Нет, не ясно, – разгорячённый дракой и болью воспитанник чуть сильнее надавил на живот мага окровавленным кинжалом, – ты ничуть на него не похож.

– Пусть докажет, – подозрительно вглядываясь в лицо незнакомца и не находя в нём ни малейшего сходства с учителем, кроме медового цвета глаз, подсказал Райт.

– Как?! Рассказать, куда вы зарыли осколки болванчика госпожи Ненкис? Или кто из вас на самом деле герцог?! – ехидно усмехнулся Гиз и решительно отстранил кинжалы. – Дорд, быстро садись на диван, а то я не достаю… нужно залечить, пока не прибежала Тренна.

– Ты же вроде всегда говорил, будто не особенно силен в знахарстве? – ещё сомневался герцог.

– По сравнению с ней, – лукаво фыркнул магистр. – И вообще, я что-то не вижу бурной радости… от нашей встречи.

– Если ты и правда Гиз, то мы очень рады, – очень серьёзно сообщил Райт, – ты даже не представляешь, насколько. Думать… что ты не смог выбраться из той ловушки, было невыносимо больно.

– Я действительно Гиз, – так же серьёзно подтвердил маг и дрогнувшим голосом добавил: – И я тоже счастлив… что вам удалось спастись. И что море в том месте было не очень глубокое… и всё прочее. Но сейчас прибегут женщины, начнутся охи… давайте я вас быстренько подлечу и почищу.

Однако лёгкий порыв ветерка от раскрывшегося портала не позволил ему осуществить задуманное.

– Вот она, правда семейной жизни! – с притворной горечью пробормотал Гизелиус, оглянувшись через плечо на появившуюся из зеленоватого облачка жену. – Стоило мужу на пять минут отлучиться, как в его доме начался разброд и саботаж!

– Зелик! У тебя всё в порядке? – По шутливому тону мужа Тренна сразу поняла, что ничего страшного не произошло, и тайком перевела дух.

Однако очень хотела узнать, почему лицо сидевшего перед Гизом на диване лорда Кайда украшает свежая рана, а его камзол прорезан в нескольких местах и безнадёжно испорчен кровью.

– Леди Катренна… как же я рад, что вы живы… – с чувством пробормотал Дорд.

Подняться навстречу магине ему не позволили крепкие руки мужчины, который всего несколько минут назад перебросил их в эту комнату.

– Ничего страшного, сейчас подлечу, и будут как новенькие, – ещё пытался успокоить магиню Гизелиус, но она уже стояла рядом, мельком оглядывая мужа.

Хвала богам, хоть этот цел. Зато его воспитанники порезаны, как чучела на тренировочной площадке. И что странно, при наличии кучи мелких ран и порезов – ни одного серьёзного ранения, кому, как не ей, судить. Только один вывод и напрашивается: парней хотели припугнуть или сильно ослабить, но вовсе не убить.

– Леди Тренна… – незаметно подобравшийся поближе к магине Райт восторженно стиснул её в объятиях, – они тут?

– Кто? – и не думая отстраняться, лукаво поинтересовалась Тренна, искоса поглядывая на абсолютно спокойного мужа.

Надо же, стоит подойти к ней Ленбару или Гарди, сразу начинает нервничать, а герцогу даже слова не сказал. Что это, доверие или уверенность эмпата?

– Метр вернулся? – Ворвавшиеся в гостиную выделенных супругам покоев Милли с Галирией при виде окровавленных мужчин замерли на пороге безмолвными статуями.

– Помощь нужна? – Через головы девушек в комнату заглядывали Ленбар с Сарджабизом, за ними виднелось ещё несколько магов.

– Гали… – рванулся к принцессе Райт, мгновенно забыв про Тренну, – ты тут! Я… сейчас… сейчас…

Ненавистная серёжка, вырванная из уха лжегерцога, отлетела в сторону, а сам он, начиная стремительно преображаться, уже заключил в пылкие объятья северную принцессу.

– Что такое? – ошеломлённо застыла на месте Катренна, вглядываясь в светлеющие и свивающиеся кольцами волосы лорда. – Зелик?! Это кто такой?! Ох, боги! Не может быть!

На не успевшего полностью поднять щиты магистра хлынула от жены бурная волна абсолютно не совместимых между собой эмоций. Непередаваемая боль, разочарование, понимание и сочувствие.

– Тренна?! – От неожиданности маг забыл про пациента и торопливо оглянулся.

И сразу заметил, как побледнело, осунулось лицо жены, как скорбно поджались её губы.

– Да в чем дело, скажи же мне наконец?! – бросаясь к ней, взмолился Гиз и только тут сообразил, что Тренна не отрывает взгляда от ученицы.

Милли была белее мела, и её крепко сжатые губы кривились в горькой усмешке.

– Потом, всё потом, милый. – Магиня ринулась к двери, подхватила пошатнувшуюся девушку и торопливо повела прочь.


Глава 2

– Сард… поможешь? – Гизелиус позвал взглядом учителя, и тот немедленно сделал шаг вперёд. – И… ты что-нибудь понимаешь?

– Боюсь, да. – Маг сумрачно взглянул в расстроенное лицо сидевшего перед ним молодого мужчины. – Но это не моя тайна. А Тренна поклялась молчать… ты пока не спрашивай её ни о чём. Она всё расскажет… чуть позже. Давай я подлечу этого, а ты того.

Он кивнул в сторону обнявшейся парочки, не замечающей вокруг никого и ничего.

– Райт, – расстроенно окликнул ученика магистр, – иди сюда. Придётся тебе ещё немного посидеть спокойно…

– Но почему? – не поворачивая головы, недовольно отозвался ученик и снова зашептал что-то на ушко принцессы.

– У тебя открытая рана, и ты пачкаешь платье принцессы. И ещё… ты помнишь о её братьях?

– Конечно, они в курсе, не волнуйся, Гиз, – легкомысленно отозвался Эртрайт, – а раны я и сам залечить могу… вот смотри… раз, два… всё! Вот почиститься не могу… вся одежда куда-то исчезает.

– Мои братья знают, что ты… не герцог? – Галирия встревоженно всматривалась в слегка незнакомое, но такое счастливое лицо человека, которого полюбила вовсе не за внешность. – А Милли почему не знала?

– Ей никто не собирался говорить… знает только Брант, кроме твоих братьев. – Райт сиял как начищенный чайник. – А они сказали, что рады… и хан Дехтияр мне не откажет… в убежище…

– Райт, я очень рад за вас… но, может, и мне кто-нибудь объяснит… чего так испугалась Милли? – Дорд почти рычал от разочарования и горя.

– Я думаю, её сразила догадка… о том, кто из вас на самом деле герцог… – с мрачной задумчивостью разглядывал секретаря Гизелиус. – Теперь можешь снимать свою серьгу… хотя нет, не нужно. У меня появилась новая идея. А сейчас рассказывайте всё, что с вами произошло… но не с самого начала. До того времени, как Милли с Церцилией увёл в портал Муок, нам уже поведали девушки.

– Я хочу с ней поговорить… объяснить… – рванулся было с дивана герцог, однако учитель не дал ему даже встать, решительно помотав головой.

– Нет и нет. Не сейчас. Потерпи, я сам этим займусь, ты только сделаешь хуже.

И Дорду поневоле пришлось замолчать и постараться взять себя в руки. Обсуждать свои личные проблемы при посторонних он не привык.

* * *

Послушать рассказ Дорданда о произошедших в шатре хана событиях явились все свободные магистры. Тренна выскочила из портала позже всех, пробралась к мужу, виновато заглянула ему в глаза и на миг счастливо зажмурилась, встретив понимающий и обеспокоенный взгляд.

Благодарно кивнула, принимая из его рук чашку с горячим бодрящим отваром и доверчиво прижалась к плечу.

Как хорошо, когда никто не пытается силой вытащить из тебя чужие секреты, за разглашение которых могут заплатить жизнями ни в чём не повинные люди.

– Вкусный у тебя чай, – похвалила тихонько, и Гиз едва заметно улыбнулся.

Конечно, вкусный. Он не зря много лет посвящал всё свободное время изучению алхимии. Нужно же было чем-то себя занять, чтобы не сойти с ума от тоски и безделья. Правда, Агранат посылал иногда магистра с секретными поручениями, но они обычно не занимали более нескольких дней.

Во всём Эквитанском королевстве только три человека, кроме него, знали, что, отрёкшись от трона, Агранат вовсе не взвалил на неопытного брата сложные и скучные королевские обязанности. Багранту досталась самая унылая парадная часть, совещания, приёмы, встречи. А всю невидимую, грязную и кропотливую работу по-прежнему делал Агранат, превратившись в строго засекреченного советника, начальника тайного отдела и эксперта в одном лице.

Для всего мира герцог безвылазно сидел в Анриме, и только его жена да Гиз знали, что в кабинете, куда настрого запрещалось входить кому-либо кроме них, хозяина нет. Надев амулет личины, он почти каждый день уходил порталом в Гортвальд.


Магистров интересовали в рассказе братьев ничего не значащие, на взгляд Дорда, подробности. Но он терпеливо отвечал на вопросы, сообразив по репликам учителя и Тренны, что эти внимательные люди вовсе не такие уж преступники, какими виделись из шатра хана. И раз Гиз с женой оказались на их стороне, то и сам он попытается помочь всем, чем сможет. Хотя пока не понимает, чем могут облегчить участь осаждённых такие мелочи, как расположение в шатре участников совещания и количество телохранителей, стоявших сзади кресла Аннигелл.

– А где тот амулет, который так странно сработал на Хиссе? – осторожно поинтересовался Сарджабиз, и Дорданд сразу смекнул, как сильно волнует магов этот вопрос. Едва ли не более остальных.

– У меня, – доставая из кармана небрежно завёрнутый в платок амулет, герцог протянул его магистру, признав того за старшего.

– Нет, сам открой… шаман определённо не зря сказал про доверие, – отрицательно качнул головой Сард, – бывают такие вещи… сначала нужно проверить.

Дорд чуть насмешливо ухмыльнулся – ну нельзя же быть такими пугливыми – и развернул платок.

Некоторое время все молча рассматривали увесистый диск, потом Гиз уверенно заявил:

– Пустышка. Знак очень впечатляющий, но никакого смысла не имеет. И металла слишком много… как по-вашему?

– Может, медальон? – задумчиво откинул назад серебряные пряди Ленбар. – Если убрать часть камней, получается руна доверия… ваша светлость, попробуйте дотронуться, мы подстрахуем.

– Можно называть меня просто по имени, – понимая, что большинство из присутствующих старше его в несколько раз и наверняка имеют титулы и звания, разрешил Дорд и смело прикоснулся к диску.

Словно в ледяную смолу пальцы окунул, так и прилипли к желтоватому, похожему на золото металлу.

– Холодный, – невольно изумился герцог и взял диск обеими руками.

Одна из магинь так и охнула, остальные только покосились на неё осуждающе, как на фрейлину, грубо нарушившую этикет.

Маги настороженно приподняли руки, держа наготове чуткие пальцы, но Дорд рассмотрел это чуть позднее, сейчас его вёл незнакомый азарт исследователя.

Осторожно перевернув диск, герцог озадаченно уставился на шесть разноцветных камней.

– Точно соответствует символам основных магий, – тихо пробурчал метр, – тьма, свет, огонь, вода, земля и воздух.

Приняв это как указание, герцог, недолго думая, нажал на непроглядно-чёрный шерл.

В комнате стало тихо, словно она мгновенно опустела, и стало слышно, как бьётся в окно осенняя бабочка.

– Что ты сделал?!

– Нажал, а чего ждать? Который теперь?

– Ставьте щиты и поглотители, – мягко скомандовал Сарджабиз, и герцог ухмыльнулся ещё раз.

Именно так разговаривал Гиз, когда они с Райтом устраивали какую-нибудь особо опасную шкоду. То вместо ужей притащили весной в замок клубок гадюк, то спустили в каминную трубу на верёвке поварёнка искать заблудившегося кота.

А Гиз всегда находил выход и всегда спасал… неужели такая толпа магов не сумеет справиться с каким-то амулетом?

– Понимаешь, – с преувеличенным спокойствием сообщил метр, – мы думаем, что верхняя оболочка служит вместилищем для более ценного артефакта… и если её открыть неправильно… может сработать защита.

– Тогда давайте я нажму, – про сидевшего чуть в стороне Райта, не пожелавшего расставаться с любимой, маги почти забыли.

А он уже стоял рядом с Дордом и тянул к амулету руку.

– Глупец! – Резкий порыв ветра отбросил герцогского кузена в сторону. – Гиз, следи за учеником!

Дорд возмущённо уставился на махнувшую рукой худощавую магиню с грубоватыми чертами лица, выдававшими уроженку северной части Гренессии. Какое она имеет право?

– Райт, скажи спасибо Рэдхе, – строго глянул на обиженного воспитанника магистр, – думаю, она сделала твоей невесте самый дорогой из возможных подарков! И не позорь меня больше! Почему, как ты думаешь, шаман не дал тебе самому надеть этот амулет? Такие старые маги, как он, ничего не делают просто так. И ещё… Хисс спокойно носил эту вещицу, а он вовсе не самоубийца. Тебе не показался странным этот факт?

– Но ведь все носят амулеты, у кого хватает средств их купить, – расстроенно пробурчал Эртрайт.

– Спасибо, Райт, – признательно кивнул Дорданд и улыбнулся самой ослепительной улыбкой, желая показать, что он на стороне кузена, – не переживай… я бы сделал точно так же. Господа магистры наверняка просто забыли свои ученические промахи.

– Ну да, – примирительно подмигнул провинившемуся Сарджабиз, – вспоминать собственные ошибки никому не охота. И не обижайся на Рэдхе… она просто испугалась за тебя.

– За всех нас, – вздохнул Гиз, – но давайте поторопимся, у меня есть план…

Следующим Дорд нажал снежно-белый альбит, и снова ничего не произошло. Хотя вроде показалось, будто холод стал менее острым, или просто привыкли к нему пальцы?

– Какой теперь?!

– Огонь… пироп, – внезапно охрипшим голосом подсказал Ленбар и оглянулся на Райта. – Уведи принцессу.

– Райт, не спорь! – Герцог строго глянул на упрямо вздёрнувшего нос брата. – Я тебя прошу.

Это были волшебные слова, которым кузен никогда не мог сопротивляться. Вот и теперь подхватил под руку притихшую и посерьёзневшую Галирию, горько хмыкнул и выскочил из комнаты. Засов на двери защёлкнулся сам, а маги вздохнули посвободнее и задвигались, незаметно беря Дорда в кольцо.

После того как герцог один за другим нажал на огненный пироп и нежно-голубой аквамарин, он больше не сомневался, что амулет начинает нагреваться.

– Значит, всё правильно… – кивнул Сарджабиз, – теперь земля… изумруд.

Последним Дорд нажал на прозрачный, как капля чистейшей воды, горный хрусталь, символ воздуха, и замер в ожидании. Амулет больше не был бесчувственным холодным куском украшенного драгоценными камнями металла, он стал тёплым, как вынутое из-под наседки яйцо, и в нём точно так же шла таинственная жизнь.

Почему-то сначала ему показалось, будто окружающие не услышали тихого звона, с которым медальон плавно, словно жемчужница, распахнул свои створки. И лишь дружный восхищённый вздох показал, насколько внимательно маги следили за его действиями.

– Можно его взять?

– Теперь – да.

Герцог осторожно потянул за цепочку, и вложенный в защитную скорлупу невероятно изящный ажурный амулет, посверкивая парными камнями, повис перед взглядами восторженно притихших магов.

– Преобразователь? – вопросительно глянул на учителя Гизелиус, и тот утвердительно кивнул.

– Да.

– Но он же… должен храниться в тайниках… – с досадой выдохнул Ленбар и резко смолк, однако герцогу послышалась в словах мага недоговорённость. Или намёк на какую-то тайну.

– Положи его в футляр и надень на шею, возможно, в скором будущем он сможет пригодиться, – строго скомандовал Гарди, но Дорд и не подумал послушаться.

– Почему именно я? Пусть возьмёт кто-нибудь другой.

– Он теперь к тебе привязан и никого другого не признает, – видя недоумение герцога, мягче пояснил глава обители, – таково свойство преобразователя. Он не требует подзарядки, как прочие амулеты, а поглощает силу из пространства и создаёт вокруг себя особый кокон… вот потому маги и не могут им пользоваться. Ещё запомни главное, хотя основные качества этого амулета и защитные, но действуют они не как щит или купол. Он потому и назван преобразователем или поглотителем, что постепенно изменяет самые недобрые намерения, которые могут питать к тебе окружающие. Можно не сомневаться, именно благодаря преобразователю Хиссу и удалось так долго продержаться на своём посту.

– Но я не хочу… как Хисс! – упрямо мотнул головой герцог и отодвинулся подальше от амулета.

Камни как-то тревожно мигнули, и маги вновь подняли ладони.

– У тебя так и не получится, – с добродушно-снисходительной улыбкой сообщил воспитаннику Гиз. – Ты честный и благородный человек и полная противоположность Хисса. Как я сейчас понимаю, за долгие годы обладания артефактом советник постепенно настроил его… на себя, и под воздействием преобразователя окружающие постепенно подпадали под влияние его слов. Не знаю пока, как удалось мудрому Хадымгулу поставить невидимый магический отражатель… но вырабатываемая артефактом сила вернулась к Хиссу и преобразовалась в самый простой вид энергии, огонь. Я очень хотел бы оказаться там в этот момент… но, к сожалению, не удалось найти вас раньше. Зато теперь я точно знаю, почему на вас напали. Хисс… или его покровитель очень хотел вернуть назад преобразователь. Всё, времени больше нет. Сарджабиз, Ленбар, вы поможете мне cделать личину герцога? Пора нам возвращаться в лагерь хана… думаю, там сейчас большой переполох.

Леди Тренна только охнула.


Глава 3

– Никогда бы не подумал, что со временем он станет таким…

– Упрямым?! – горестно всхлипнула Тренна.

– Нет. Отважным и ответственным. А ещё – изобретательным и предусмотрительным, – не согласился Сарджабиз, – а ведь какой ветреный был парнишка… Видимо, здорово жизнь помяла… раз так изменился.

– Это не жизнь… это я… – Магиня уже хлюпала не переставая. – Ты всегда называл меня доброй и заботливой… а я и тебе одно горе принесла… и его чуть не убила…

– Это была случайность. – Магистр, уже почти наизусть знавший историю про то, как Лэнн попал в подземелья Вестура, попытался успокоить бывшую жену и ученицу, но добился прямо противоположного результата.

– Какая случа-а-айность? Если я всегда сначала людей в плохом подозреваю, а потом убеждаюсь… что ошиблась. – Теперь слёзы лились в три ручья, заставляя Сарджабиза в панике оглядываться на дверь.

Да куда же они все запропастились? И Ленбар, и Тайвинос?! Вроде собирались проводить Лэнна и вернуться, ещё на чай намекали. Хотя Сардж отлично знает, ему давно пора жене на глаза показаться, вторую ночь дома не ночует, да и днём заскочил на часок и снова сбежал, заботы пуще кнута гнали. И Тренна, как назло… раскисла… и заклинанием не успокоишь, помнит он, как она на такие способы реагирует.

– Ты её обидел? – Ворвавшийся в комнату Эртрайт стремительно подтащил к диванчику, где сидела магиня, покорную и счастливую Галирию.

Усадив её рядом с Тренной, лорд устроился с другой стороны и, бережно обняв женщину за плечи, принялся заботливо вытирать её лицо батистовым платком с ханскими вензелями, нашёптывая что-то успокаивающее.

– Спасибо, – ещё всхлипывая, пробормотала Тренна. – У-у-у, обманщик! И как я вас не разгадала!

– Мы очень старались! – гордо сообщил Райт и последний раз провёл отсыревшим платочком по её щекам, – ну вот, теперь просто замечательно! А мы с Гали пришли ночевать сюда, у Сарджабиза больше не осталось лишних комнат, там поселили девушек из гарема. А где метр? И Дорд?

– Дорд пока ещё Кайд. А Лэнн, вернее, Гизелиус, теперь – герцог, – осторожно сообщил полуправду Сарджабиз, с тревогой поглядывая на Тренну, начнёт снова плакать или нет?

Но она не стала, отобрала у Райта платочек, встряхнула и вернула чистенький и сухой.

– Здорово, – засияв открытой улыбкой, восхитился лорд, – а я так не умею.

– Научу позже, – невольно улыбнулась в ответ магиня и требовательно уставилась на бывшего мужа. – А зачем вам вообще понадобилось заводить гарем, я так и не поняла? Вы же понимаете, что это будет главным обвинением против вас?!

– Так я вроде объяснял… – запечалился Сард, – парням тоскливо… без женского общества. Но мы не собирались никого воровать… всех по контрактам привозили.

– Это понятно, а почему сразу не устраивали смотрин и не выдавали девушек замуж? – Тренна ехидно усмехнулась. – Ученики тут, как я заметила, писаные красавцы все как один.

– Угу, красавцы… – помрачнел Эртрайт, явно что-то припомнив, – там полный гарем девушек, а они к чужой невесте пристают.

– Кто к ней приставал? – насторожился Сарджабиз. – Ты не запомнил?

– А чего их запоминать, – легкомысленно дёрнул плечом Райт, – я их и сам уже наказал.

Гали жарко покраснела и уткнулась носом в плечо наставницы.

– Чего… ты сделал?! – У магистра даже голос сел.

– Не волнуйся, ничего особенного… – глядя на магистра кристально честными глазами, успокоил ученик, – обычное заклинание чистки… только у меня оно немного по-другому работает. А где Дорд? Нам нужно с ним поговорить.

– Они ушли… – леди снова загрустила, – в лагерь хана.

– Куда?! – расстроенно вскричал Эртрайт и даже с дивана от волнения вскочил. – Ну вот почему вы меня не позвали?!

– Райт, пойми… – Тренна мягко потянула воспитанника мужа на место и, успокаивающе поглаживая по плечу, заглянула в ясные глаза. – Гиз лучше тебя сумеет разобраться в обстановке.

– Да разве я про это? – Теперь юный лорд изумлённо смотрел на неё. – А, вы же не так всё поняли! Просто… я должен был ему сказать… чтобы не делал вот так…

Райт ехидненько прищурился и скептически поджал губы, на миг став настолько похожим на Гизелиуса, что Тренна не выдержала и сдавленно хихикнула. Сарджабиз с трудом прятал усмешку, а Галирия смотрела на жениха с тихим обожанием.

– И ещё… – понизив голос, сообщил Эртрайт доверительно, – нужно было, чтобы он забрал одну вещицу… я спрятал под подушками в шатре… мне шаман подарил… для Гали.

– Ох, – растерянно качнула головой магиня, – боюсь, друг мой, ему будет не до того.

– Неужели ты думаешь, будто Гиз не сумеет с ними разобраться? – внезапно оскорбился за метра Эртрайт. – Не переживай. Метр очень сильный маг, а тут энергии столько… даже я сразу научился… кое-чему.

– Спасибо, Райт, – магиня снова развеселилась, – ты меня очень утешил. И ещё… теперь я понимаю, как правильно сделала, не согласившись поехать в Анрим.

– Почему? – Глаза ученика распахнулись изумлённо и обиженно. – Ты полагаешь, тебе бы там не понравилось? Или думаешь, мы бы вам помешали?

– Нет, – лукаво глянула Тренна, – я боюсь, что, познакомившись с тобой, или сама бы там осталась, или тебя с собой забрала.

– В монастырь?! – В глазах лорда зажёгся мечтательный огонёк. – А это хорошая идея… я мог бы познакомиться с Гали на пару лет раньше. Эх, зря ты отказалась!

– Мне пора, – сообщил Сард, тайком посмеиваясь над Тренной, совершенно очарованной учеником мужа. – Утром рано вставать. Вы сами тут устроитесь?

Однако уйти он не успел. В примыкающей к гостиной галерее раздался топот и возбуждённые голоса, и через минуту дверь резко распахнулась.

– Вот он! – Толпа разъярённых старших учеников во главе с Гектором ворвалась в комнату, гневно сжимая кулаки.

– Всем стоять! – Сарджабиз моментально оценил обстановку как крайне опасную и загородил своим мощным торсом стройного Эртрайта. – И молчать! Гектор, объясни, зачем вы сюда примчались?

– Так вот этот… новенький… мало того, что внаглую девушек уводит… ещё и нас перед ними опозорил…

– Вас всех – он один?! – Сард смотрел на учеников с лёгкой издёвкой. – Как интересно! Так как же это ему удалось?

– Ну… – внезапно засмущался Гектор, беспомощно оглянулся на пламенеющих ушами друзей и, запинаясь, пояснил: – он… нашу… одежду… всю… разом…

– А это на вас тогда что такое? – переведя взгляд на мешковато висевшие на учениках штаны и рубахи, магистр аж задохнулся от возмущения, узнав наконец в них вещи из собственного гардероба. – И где вы это взяли?!

– Нам госпожа Юнели дала… – растерянно пробормотал красавчик, предусмотрительно отступая к друзьям. – Не могли же мы там всю ночь сидеть?!

– Где это – там?! – В обманчиво спокойном голосе магистра послышалось рычанье рассвирепевшего тигра.

– В твоём доме, – кротко пояснил Эртрайт, уютно устроившийся между невестой и магиней, – там вправо из холла такая дверь… с цветными стёклами, туда они все и побежали… когда я заклинание бросил.

– Какое замечательное заклинание, – давясь от хохота, пробормотала Тренна, – я такого ещё не знаю.

– Я тебя научу, – великодушно пообещал Эртрайт, – позже.

Ученики с ненавистью скрипели зубами, слушая этот диалог.

– Но за той дверью у нас кухня! – припомнив расположение комнат, снова взревел магистр, – это что же, вы ввалились прямо к моей жене в… одних… или вообще без…

– Да её там не было! – на всякий случай отступили ещё на пару шагов ученики. – Она потом прибежала.

Тренна хохотала так, что слёзы на глазах выступили, Галирия, спрятав лицо на груди жениха, потихоньку взвизгивала от смеха, только зелёные глаза Райта смотрели на магистра с искренним сочувствием.

– Не переживай ты так, Сард! Твоя жена умная женщина… разве она станет сравнивать тебя с этими ловеласами?!

– Что?! – рассеянно оглянулся на него Сард и вдруг начал багроветь. – Ты… что это имеешь в виду?!

– Сард! – Леди Тренна немедленно вскочила с дивана и встала между магистром и Эртрайтом. – Не кричи на моего ученика! Он имел в виду фигуру… а ты о чём подумал?!

– Я? – Магистр полыхал, как закатное небо перед ураганом, но, так и не осмелившись спорить с нею, лишь отчаянно махнул рукой. – Ох, тьма!

И прыгнул в распахнувшийся портал.

Ученики, приободрившись, шагнули было вперёд, но заметили нехорошо задумчивый взгляд магини, которую боялся даже сам Сарджабиз, замерли и как-то затосковали.

Эх, зря они рванулись мстить сгоряча, нужно было потерпеть немного, а потом поймать где-нибудь в тёмном уголке дерзкого самоучку, оставившего их без одежды под взглядами целого десятка прелестниц.

Что они собирались с ним сделать, будущие магистры пока и сами не знали, закон обители сурово карает тех, кто причинит серьёзный ущерб коллеге.

Так ведь и просто припугнуть, а потом насладиться его страхом было бы очень приятно. И вполне достаточно, чтобы расплатиться за пережитый позор.

– Сейчас вы отправитесь переодеваться и спать. – Магиня говорила подчёркнуто вежливо, и красавцы лишь по каким-то мельчайшим признакам догадывались: спорить не стоит ни в коем случае. – А утречком явитесь… Где тут у вас проводят брачные церемонии? Вот туда все и явитесь. Вместе с избранницами. И не забудьте предупредить местных прелестниц: тех из них, кто не выйдет замуж завтрашним утром, к вечеру в обители не будет. Я их попросту отправлю на родину.

– Тренна, а принцессы?! – встревожился Райт.

– Принцессы – не местные девицы и под этот приказ не подпадают! Впрочем, для Галирии я могу сделать исключение.

– Мы уже обручились, – безмятежно улыбаясь, гордо просветил объявившуюся наставницу новый ученик, – по степному обычаю. А свадьба будет, когда Дорд и Азарил с Даннаком придут, нельзя же их обижать. Ну и Гиз, разумеется, он мне как второй отец.

Услышав это признание, Кланг, положивший глаз на беленькую принцессу, взглянул пристальнее на её чуть смущённое, но невероятно довольное личико и понял, как безнадёжно опоздал.

Остальные тоже погрустнели, у всех были надежды на новеньких девушек, ещё не обнаглевших от предоставленных им возможностей. Старшие ученики давно знали: в первые дни каждую из привезённых девиц бери хоть голыми руками, в таком они восторге от красоты ухажёра. Но пожив в обители несколько декад и пообщавшись с новыми подругами, красотки стремительно умнеют.

– Раз уж я вас рассердил… – понаблюдав за медленно отступающим врагом, сжалился добросердечный Райт, – то дам полезный совет. Вы даже не поняли… как вам сейчас повезло! Ведь все остальные ещё не знают про планы леди Тренны. Кто первый расскажет аборигенкам, что завтра их выселят из обители, сможет выбирать невесту… пока остальные женихи спят. Нужно только сразу провести обручение… и припугнуть невест страшной карой за нарушение обета. Сказать, к примеру, будто нос может вырасти или зубы выпасть…

Последние слова ученик объяснял пустому дверному проёму и гулкому топоту нескольких пар ног.

– Да, Райт, – слегка ошарашенно признала Тренна, – умеешь ты найти выгодное решение.

– Так меня же Гиз воспитывал, – нежнее прижимая к себе невесту, вздохнул ученик, – а с ним приходится всё время держать ухо востро. Ты не представляешь, какой он хитрый! Правда… судя по его рассказу, ты ещё хитрее. Так где нам найти комнату для Гали? Или я уступлю ей свою, а сам займу спальню Дорда… он не обидится, если вернётся внезапно.

– Ты так уверен… – леди снова погрустнела, – что они скоро вернутся?

– Конечно, – безапелляционно подтвердил Райт, – ведь у него тут любимая девушка! Ты не представляешь, как долго он о ней мечтал! Чтобы, как его отец… встретить и сразу понять… никто другой не нужен.

– Только не говори, будто он сразу понял! – насмешливо фыркнула Тренна. – Вы вместе столько дней путешествовали!

– Да, – расстроенно вздохнул лорд, – вот и он тоже так говорит… И почему не понял в первый же день?! Но я думаю, в том виноваты обстоятельства… мы же сначала считали их имгантскими шпионками. Дорд про любовь позже понял… как раз на том проклятом обеде, когда этот сумасшедший шаман на нас напал… Кстати, а его поймали?

– Поймали, – вздохнула Тренна и с досадой добавила, – только никакой пользы от поимки Каражая пока нет, он полумёртв.

Она хотела ещё что-то добавить, но в этот момент за дверью послышался тихий стон и следом глухой удар упавшего тела.


Глава 4

– Почему за ним не присматривал маг? Почему не повесили на телохранителей все возможные амулеты? Почему вообще приставили только троих? – Багрант задавал свои вопросы очень тихо, но в его голосе слышалась такая ярость, что стоявший перед ним генерал невольно всё сильнее вжимал голову в плечи.

– Это я виноват, – не выдержал стоявший рядом с провинившимся Дрезорт, – неверно оценил обстановку, зря оставил их одних в таком месте.

– А ты помолчи, с тобой разговор впереди, – мгновенно оборвал любимца король. – Лакден, удвой посты и дозоры. Да помни, ещё одно такое упущение… иди.

Генерал исчез, как привидение, тихо и молниеносно, даже полы шатра не шевельнулись.

– Теперь рассказывай, – кивнув капитану на стул, тяжело опустился на своё кресло Багрант.

– Я посчитал, двоих степняков и троих гвардейцев вполне достаточно для защиты, к тому же лорд Кайдинир отлично управляется с оружием, почти как я сам.

– Брант, я не о том. – Король поморщился и глотнул остывшего чая, который он терпеть не мог. – Откуда вообще взялся этот Кайдинир? Мои люди перекопали архивы и хроники, больше всего подходил бы двоюродный брат Дорда, если бы не погиб на дуэли четыре года назад. Значит – имя выдумано. Можешь сказать, кто он такой?

– Его привёл Гизелиус, а магистру я доверяю полностью. Да и секретарю тоже, я его проверил. Это надёжный человек, – твёрдо заявил Брант, глядя прямо в глаза короля.

– Да? – недоверчиво хмыкнул тот, – а в донесениях писал, что метр, вполне вероятно, передаёт сведения своей жене.

– Я не был тогда знаком с ним близко и потому ошибался.

– А как насчёт того, что его жена – придворная знахарка королевы и много лет является её доверенным лицом?!

– Леди Катренна очень достойная женщина и сильный маг, – ни на секунду не задумался Дрезорт, – но не может быть шпионкой. Хотя какую-то игру ведёт… и очень опасную, но прежде всего для неё самой.

Двое тайных советников короля, скромно сидевшие в сторонке, едва заметно переглянулись.

– Ну а насчёт того… куда они могли исчезнуть… у тебя тоже нет никаких предположений?

– Если бы были, я уже был бы там. – По решительному виду капитана было ясно, что это не бравада.

– Ладно… иди отдыхать, если вспомнишь что-нибудь важное, немедленно ко мне.

Дрезорт вскочил, почтительно склонил голову и исчез так же стремительно, как его командир.

– Вряд ли он пойдёт отдыхать, – тихо вздохнул один из советников и вдруг резко приподнял край шёлкового шатра.

Чутко вслушался в ночные звуки большого лагеря, вздохнул и вернул ткань на место.

– Ненавижу шатры.

– Маги поставили тройную защиту от подслушивания, – со вздохом пояснил король, – но полной безопасности никто не гарантирует. Откуда на месте битвы следы четырёх порталов и почему безумные наёмники совершенно нагие – маги до сих пор гадают.

– Ты говорил – три.

– Нашли четвёртый след, примерно в пятистах локтях от шатра… судя по тому, что он был тщательно затёрт, входной.

– Это меняет всю картину… – задумчиво пробурчал молчавший до этого советник и, подойдя к столу, налил себе напиток, – и боюсь, не в лучшую сторону.

Некоторое время они неспешно пили чай, время от времени перебрасываясь короткими, непонятными никому постороннему фразами. Впрочем, вряд ли смог бы незаметно подобраться кто-то чужой сквозь окружающий их кордон стражников и магических щитов.

Каждые десять минут полы шатра распахивались и в проёме появлялась хмурая физиономия дежурного офицера. Он молча делал короткое отрицательное движение головой и так же молча исчезал, чтобы ровно через десять минут заглянуть снова.

– Нашли, живые. – Неурочное появление дежурный начал с главной новости.

Трое собеседников резко вскочили из-за стола и, сделав для себя какие-то выводы, снова опустились на место.

– Немедленно сюда! – нетерпеливо рыкнул король.

– Уже ведут. – Сообразительно кивнув, голова офицера исчезла.

Минуты ожидания всегда томительны, и особенно их портит полное отсутствие всякой информации, однако король и его собеседники не торопились высказывать предположения. Все трое не выносили пустой болтовни.

– Добрый вечер, дядя. – В голосе вошедшего проскользнуло неуловимое веселье, но король не желал сейчас разбираться в настроении племянника, которого последние несколько часов склонен был считать погибшим.

Маги собрали на месте драки целый сноп обрызганной кровью высохшей травы, и королевский амулет подтвердил принадлежность этой крови герцогу.

– Что произошло? – нетерпеливо выдохнул Багрант, жестом указывая на свободные стулья.

Однако герцог садиться не спешил. Задумчивым взглядом обвёл присутствующих, как-то очень ехидно ухмыльнулся и, обернувшись к секретарю, строго приказал тому идти в свой шатёр.

Дорд изумлённо поднял на магистра глаза и обнаружил на собственном лице такое непререкаемое выражение, что сразу расхотел протестовать.

Коротко поклонился и вышел прочь, почти сразу попав в крепкие объятья запыхавшегося Бранта.

– Ты жив!

– Да, – герцог нервно оглянулся, – и сейчас скажу тебе кое-что важное…

– Пойдём в мой шатёр, там никто не услышит.

– Нет, сначала к Хадымгулу, я должен сказать ему спасибо за подарок. Но ничего не говори сейчас, тот маг был невидим… пока не напал.

– Но сейчас маги везде поставили защиту… ох, тьма!

– Вот за это я люблю тебя больше всего… ты быстро соображаешь, – одобрительно фыркнул герцог, – и умеешь вовремя замолчать.

– Да? А я думал, за то, что я знаю очень весёлые местечки…

– За это я любил тебя раньше, – вздохнул Дорд, – а теперь совсем за другое. И знаешь… хоть мне пока и не везёт… но надеяться я никогда не перестану. Кстати, хочу рассказать свой последний сон. Только молчи и не отвечай. Помнишь, твои козлы… извини, орлы, очень огорчились… когда им оказалось некому дарить свои безделушки и букеты?

– Смутно. Это было так давно. – Голос капитана стал глухим и бесцветным.

– А в моем сне они снова принялись за старое… правда, с тем же успехом.

Брант молчал почти до самого шатра старого шамана, лишь у самого входа коротко вздохнул:

– Дорого бы я отдал… хоть одним глазком посмотреть такой сон.

– Запомню, – хитро ухмыльнулся герцог и шагнул внутрь. – К вам можно, уважаемый?

– Жду уже. – Сидящий с поджатыми под себя ногами старик протянул руку к яркому обливному чайнику и начал неторопливо разливать чай. – Будете по-степному?

– Мне простой и покрепче, – качнул головой Дорд, бесцеремонно устраиваясь на подушках.

Несмотря на залеченные раны, он чувствовал непривычную слабость. Скорее всего, сказывалась потеря крови, а может, тело так реагировало на пережитое волнение. Зато в душе бурлила жгучая обида на странное поведение Милли.

Вот за что она с ним так? Ведь ничего плохого он не сделал. И в тот вечер, когда видел девушку в последний раз, Милли вела себя очень дружелюбно… почти мило. Неужели можно так рассердиться за невинную шутку? Так ведь не над ней он шутить собирался! И почему тогда Галирия всё поняла и сразу простила Эртрайта? Сколько вопросов… и ни один ему не позволили задать.

– А мне степной. – Капитан устроился напротив, так, чтобы можно было всё время следить за входным полотнищем.

– Я вижу, раны на твоём теле заживили… – мягко пробормотал шаман и подвинул герцогу пиалу с горячим чаем, – зато в душе добавилось новых.

Дорд ошеломлённо уставился на старика, едва не поперхнувшись напитком.

Да что же это такое, в самом деле? Теперь каждый маг может копаться в его в душе, как в собственном сундуке?!

А шаман неспешно налил на дно пиал густые сливки и немного мёда, бросил по щепотке соли и, тщательно перемешав, тонкой струйкой добавил из чайника горячий темный отвар бодрящих листьев.

Хорошо, что отказался, следя за ним, хмуро порадовался собственной предусмотрительности герцог, наверняка не смог бы выпить такое, не поморщившись.

– А откуда… ты про раны? – привычно насторожился капитан, свои выводы королевские маги держали в тайне.

– Снова чувствую все движения силы, – отхлебнув напитка, пояснил шаман, – твой друг помог, когда поток в меня направил… я сумел избавиться от лазурного серебра. Заставил кровь быстрее пройти по жилам и ускорить очищающие процессы. Да и съесть успел совсем мало. Теперь помогаю вашим магам, только тайно… кто-то не хочет, чтобы они вмешались… а вы о чем-то спросить пришли?

– Я хотел узнать, нельзя ту вещь… передать… вот Бранту, например?

Герцог с надеждой следил за бесстрастным лицом степняка, а тот с наслаждением пил свой чай и молчал.

– Она уже вплелась в твою ауру… мне трудно тебе объяснить, я таких вещей никогда раньше не видел. Но по цвету сразу понял – магам её брать нельзя, она слишком сильной становится… сжечь может и хозяина, и других.

– Ладно, а что ты говорил… про душу?

– Ты сильно обижен… в ауре рваные дыры… это плохо. – Шаман поставил пиалу и уставился герцогу в глаза. – Поверь старому шаману, я много видел на своём веку. Сейчас тебе нужно успокоиться и немного подождать, перемены в жизни случаются много чаще, чем нам кажется в молодости. Мною правил хан Бехмет, и я думал, никогда он не умрёт, такой был осторожный и хитрый. Без сотни нукеров в соседнее стойбище не ездил. А его просто задушила ночью косой одна из жён… из ревности.

– Я не хан… и не похоже, чтобы меня кому-то захотелось ревновать… – горько бросил Дорд и потянулся к пододвинутому шаманом блюду с халвой.

– Неужели… – Брант посерьёзнел, – твой сон был таким реальным?!

– Как наяву, – вздохнул герцог, – особенно про напавших на нас бандитов. Ещё про мага… который вылез из ниоткуда в последний момент и начал создавать такой синеватый светящийся шар.

– Куда он потом делся? – капитан слушал, почти не дыша.

– Прости, Брант… потом пошли сплошные кошмары, и я не запомнил, но герцог… – вовремя вспомнил про метра Дорд, – он там тоже был… и теперь рассказывает всё королю.

– Понятно. Тебя попросили уйти. Ну не обижайся… король очень осторожен. Но вот появившийся в твоём сне невидимый маг мне очень не нравится, пойду скажу, чтобы усилили сторожевые заклинания… Хотя маги и так еле держатся… больше половины пока не пришли в себя после серебра.

– Не ходи… герцог сам всё скажет. – Дорд произнёс это, многозначительно поглядывая на капитана, пока до того не начало доходить, что друг намекает на какие-то новые тайны.

Которые сам он сейчас пока никак не может ему открыть.

– Тут нет рядом никого из врагов, только ваши охранники. – Неожиданно сообщил шаман. – Я вижу ауру каждого человека, и неважно, видим он или нет. В степи иначе нельзя… особенно когда заходишь в пески. Пустынные духи любят играть в прятки… и если в отряде нет сильного шамана – способны завести людей в призрачные озёра… а оттуда нет возврата.

– Спасибо, – вздохнул облегчённо Дорд, оказывается, так противно знать, что в любой момент на тебя может обрушиться вражеский удар. – Им нужна та вещь, потому они и следили. Нас спасла случайность… больше ничего рассказать не могу.

– И не нужно, – внезапно поддержал его Хадымгул, – лучше отдохни. Хорошо, что ты догадался прийти сюда. Я смогу покараулить, ложись поспи, ты потерял много крови. Думаю, скоро тебе понадобится очень много силы, враги торопятся… я ходил… смотрел… они засуетились.

– Ты говоришь про… обитель?! – встревоженно приподнялся на локте герцог, решивший последовать совету шамана.

Но тот только лукаво улыбнулся и отрицательно покачал головой. Потом указал Бранту глазами на стопку одеял, сложенную на сундуке.

– Укрой его и тоже ложись. Утром и тебе понадобятся свежие силы. – Степняк почти до отказа прикрутил фитиль в масляной лампе.

Брант и не думал спорить, он и сам не собирался больше даже на мгновение отходить от друга. Потому-то, укрыв его мягким шерстяным одеялом, устроился почти рядом, готовый в любой момент схватиться за оружие.

Дорд, приоткрыв глаза, проследил, как капитан заворачивается в одеяло, и вдруг вспомнил, что не сказал тому очень важную вещь.

На мгновенье приподнялся, склонился к растрёпанной шевелюре и тихо прошептал:

– Они все там… и Райт тоже.

Герцог давно уже ровно посапывал во сне, а капитан всё ломал голову… кто же тогда пришёл в лагерь под личиной его друга?!

А потом внезапно оказался в Граздене, лежал на какой-то крыше и наблюдал, как его гвардейцы, при полном параде и с огромными букетами, толпятся возле так хорошо запомнившегося домишки. А выглядывающая из окна Риселла в одной тоненькой сорочке и с распущенными волосами, томно улыбаясь, протягивает им ручку для поцелуя.

Бранта раздирала жгучая обида, неправильность происходящего, он пытался закричать, приказать парням убираться отсюда, но голос сел и никто его не слышал. А первые из наглецов уже лезли в окно, и травница вдруг заплакала и начала отбиваться… Дрезорт ринулся помочь, но с ужасом обнаружил, что прикован к крыше тяжёлыми чёрными цепями для самых закоренелых бандитов…

Мягкий голос шамана произнёс рядом что-то непонятное, и все разом исчезли, осталось только ласковое небо и беззаботные барашки облаков.


Глава 5

– Почему ты его отослал? – наблюдая, как спокойно усаживается за стол племянник, осторожно спросил Багрант, старательно сдерживая недовольство.

Дорд в последнее время совсем правила приличия забыл, ведёт себя так, словно не видит, что дядя не один. Неужели так обиделся за те смотрины?! Или просто пока в шоке от произошедшего? Но в таком случае… где его раны?

Неужели сам залечил? И одежду сам восстановил? А кровь? Нет, что-то не сходится. Хотя маги проверили вернувшихся издали, разумеется, амулетом королей… но он вспыхнул достаточно ярко. Старший королевский магистр твёрдо заявил: ошибка исключена и они нашли именно герцога.

– Прошу прощения… ваше величество.

Королю как-то не понравилась эта ухмылочка племянника, никогда раньше тот так не улыбался… но он смолчал. Ведь беспокоиться же не о чем? Не зря же магистры защиту вокруг шатра целый час ставили?

– Я задам три загадки… только попрошу не торопиться с ответами, – так же интригующе усмехнулся лжегерцог, – а особенно с выводами. Итак, первая загадка… сколько человек знают, где закопан болванчик госпожи Ненкис? Вторая: сколько соли нужно класть в ежевичное варенье? И третья… Осторожно, ваше величество, я вижу, куда тянется ваша рука! Для чего нужны глаза портрету дедушки?

– Вторую загадку никогда бы не загадал тот, кто не любит ежевичное варенье, – после недолгого молчания задумчиво сказал первый советник.

– А третью – тот, кто сильнее любит дедушку, – подтвердил второй.

– Тогда, значит, – настороженно смотрел на них Багрант, – тот, кто не любит варенье и тот, кто любит дедушку…

– Вот именно, – довольно кивнул Гизелиус, – именно! А ещё по вашему лагерю ходит сильный маг под заклинанием невидимости, хотя сейчас его поблизости нет… Однако он очень хитёр и жесток и может объявиться в любой момент.

– Что?! – Первый советник встревоженно вгляделся в лицо магистра. – А как же тогда… нам поговорить?

– Можно сходить погулять… – серьёзно глядя ему в лицо, заговорщицки кивнул маг, – куда-нибудь… подальше… или поближе…

– А охрана?

– Предупредим, чтобы не входили… а там не потребуется.

– А подальше – насколько? – начиная смутно подозревать, что этот наглец вовсе не Дорд, задумчиво осведомился король.

– Настолько, насколько нужно, – снова хитро ухмыльнулся магистр: всё ясно, лорды желают навестить своих любимых, и он в силах это желание исполнить.

Источник энергии в обители просто потрясал своей мощью, заставляя остро завидовать тем, кто жил тут постоянно. Сразу вспоминались необычно сильные амулеты и кристаллы, появившиеся у торговцев в последние годы… и становилось понятно, откуда они взялись.

Маг пополнил за одну ночь опустошённый резерв, а Сард, отправляя его сюда, щедро оделил горстью мощных кристаллов, наказав не экономить на безопасности.

– Нет, – строго качнул головой старший из советников, – лучше поближе. Время дорого.

– Как пожелаете. – Магистр улыбнулся и, выскользнув из-за стола, жестом фокусника открыл портал.

– И почему я ему верю?! – поймав в движениях лжегерцога нечто знакомое, задал риторический вопрос младший советник и первым шагнул в портал.

– Интуиция, – вежливо пояснил Гизелиус, провожая следом за ним короля и второго советника.

А затем и сам торопливо шагнул в начинающее бледнеть облачко.

Слишком долго держать портал открытым очень неразумно по ряду важных причин. Но главная из них – гуляющий где-то вокруг лагеря предатель с сильным магическим даром.

* * *

Знакомая гостиная выглядела так, словно он никуда и не уходил, только исчез Сарджабиз да появились Райт с невестой.

Лежавшую на диване женщину в костюме степнячки маг рассмотрел чуть позже, когда искал взглядом жену.

– Ну вот, – оглянувшись на него, торжествующе возвестил Эртрайт, – а ты волновалась! Я же говорил, что он быстро со всеми разберётся! Ой… дядя?! Я хотел сказать… ваше величество… А Дорд где?

– Там остался, – следя за мгновенно натянувшей безразличную маску магиней, коротко сообщил Гиз, решивший сразу прояснить все основные моменты, – и мы тоже ненадолго. Тренна, нужно срочно пригласить Гарди и его помощников.

– Они называют себя первой пятёркой, – бесстрастно сообщила леди, сразу отделив себя этим заявлением от жителей обители. – Сейчас пошлю Ленбару весточку, усаживайтесь, милорды.

– Мы пойдём? – Эртрайт, прикрывая собой смущавшуюся Галирию, уже почти добрался до двери.

– Подожди, – судя по прищуренным глазам короля, он успел осмыслить полученную информацию и составить новое представление о происходящем, – скажи-ка мне, дорогой племянник, а кто был вчера на совете под личиной герцога?!

– Я не хотел! – Райт мгновенно сообразил, что ему достанется за неподобающее поведение, и ощетинился как ёжик, – он сам меня разозлил! Сначала Гиза чуть не убил, потом Бранта… и ещё девушек в гарем забрал…

– Постой… – ошеломлённо закрутил головой Багрант, – ты про кого?!

– Ну, так про Вестура же! Ясно ведь, всё это его рук дело! – пылал благородным негодованием юный лорд.

– Вот и большинство так думает, – кивнул гостям магистр, рассматривая лежащую на диване женщину. – Что она тут делает?

– Пришла к Ленбару… спросить про мужа, про Каражая. Она его, кажется, любит. – В голосе Тренны отчётливо прозвучала жалость. – А мы как раз говорили о нем… вот и упала в обморок.

– А я думаю, шпионила… вся обитель сейчас про него гудит, всё новые грехи вскрываются, – упрямо поджал губы Райт, – потому и стояла под дверью.

– Пусть немного поспит, – решил магистр и сделал заученный жест, – сейчас не до неё. В лагере обстановка очень напряжённая, люди Вестура и Хисса активировали всю защиту, вчера я ясно слышал их эмоции, а сегодня – неразборчивый гул.

– Ты тоже был там вчера? – пристально взглянул на мага король. – Значит…

– Ну да, это он нас спас, – не выдержал молчания наставника Эртрайт, – мне маги объяснили, что после того заклинания мы с Дордом впали бы в детство… А тем, которые с нами дрались, наверное, здорово досталось.

– Да… – Картина произошедшего теперь была королю почти ясна, оставалось всего несколько несущественных деталей. – А кто эта прелестная юная особа, надеюсь, нас с ней познакомят?

– Извините… – молодой лорд наконец вспомнил про правила приличия и этикет, – моя невеста, Рашильда-Зинатра-Галирия – ненаследная принцесса Лурдении.

– Я очень рад такому прекрасному выбору и надеюсь, вы будете счастливы. А с королём Лурдении обещаю договориться сам, – мгновенно осознал выгоду такого брака Багрант.

– Её старшие братья князья Азарил и Даннак уже дали своё согласие. – Когда кто-то хотя бы намёком пытался покуситься на то, что Эртрайт уже считал своим, в нём просыпались недюжинное упорство и решимость.

– Тогда понятно… – Багрант оглянулся на одного из советников и на миг смолк, потом гордо выпрямился и величественно сообщил: – Эртрайт, мы тоже даём своё согласие на этот брак и в награду за смелость, преданность своему королевству и выдающиеся заслуги по спасению твоего брата жалуем тебе герцогство Грайн вместе с титулом и правом наследования.

Гиз довольно ухмыльнулся и одобрительно кивнул побледневшему Эртрайту, опустившемуся на одно колено перед своим королём.

Максимально сократив до нескольких фраз торжественный ритуал, Багрант легонько стукнул племянника по плечу своим кинжалом и сообщил, что все положенные документы тот получит сразу, как только король сможет выдать приказ своему секретарю.

– А пока вот… – Из кошеля, висевшего на поясе короля, был извлечён один из хранившихся именно на такой случай перстней с именной печатью.

* * *

– Очень мудро, ваше величество, – заметил магистр, когда за Эртрайтом и его невестой закрылась дверь. – Райт никогда не предаст, а то, что Грайн находится почти на границе с Лурденией и не так далеко от Анрима, вообще большая удача.

– Спасибо, Гиз, – насмешливо кивнул Багрант, – ты меня успокоил. Ну а теперь рассказывай, как тебе пришло в голову поменять их местами… да ещё и сделать из Дорда секретаря?

– Про то, что в еду, поданную Райту во дворце, насыпали лошадиную дозу приворотного, вам донесли? – усаживаясь на диван и привычно придвигая к себе Тренну, осведомился магистр.

– Да… – нахмурился Багрант, – к сожалению, только после нападения на принцесс.

– Но как легко догадаться, в тот момент Райт спас герцога от немедленного брака с Аглессой именно благодаря этому фокусу с личинами. Удержать и запереть в подвале Дорда мне бы не дали гвардейцы во главе с Брантом. Как мне кажется, люди Аннигелл не повторили незамедлительно эту попытку лишь в надежде на запас времени. Уверен, у них была заготовлена для Дорда ещё не одна ловушка.

– Правильно считаешь, – печально вздохнула Тренна, – но не зря же рядом с ними всё время находилась Милли. Ведь не думаешь же ты, будто я настаивала на выделении северянам покоев рядом с герцогом исключительно ради голубых глазок Галирии?! Милли – магистр и вполне способна в случае опасности заменить отряд гвардейцев.

– Бедные гвардейцы, – припомнив букеты и безделушки, пожалел Гизелиус воинов, – нет, теперь уже не думаю. А ты в этот раз даже меня провела.

– Квиты, – кротко глянув на мужа, предложила магиня. – Я тоже попалась, как ученица. Теперь не знаю, что с Милли делать… она же…

– Не нужно со мной ничего делать, я и сама разберусь, – категорично изрекла стоящая на пороге гостиной девушка и строго обвела присутствующих ведьминскими тёмно-зелёными глазами. – Надеюсь, мы с отцом правильно поняли приглашение на совет с магистрами обители и правителем соседнего государства?

– Правильно… ваше высочество, – взглянув на сияющее лицо стоящего позади неё Людвига, выдавил ошеломлённый магистр, – проходите, усаживайтесь, сейчас маги прибудут. Вас представить?

– Если не трудно, друг мой, – учтиво улыбнулся ему Людвиг.

– Какие тут трудности, – пробормотал про себя Гизелиус, а вслух возвестил: – Король Имганта Людвиг ди Эстаргот и принцесса Аглесса Сангебрина Эрмилия ди Эстаргот.

– Имя Аглесса можно опускать, – кротко сообщила Милли, – я намерена от него отказаться.

Лицо Багранта всего на мгновение в точности повторило выражение физиономии магистра, затем он захлопнул рот и возмущённо уставился на леди Тренну.

– Простите, ваше величество, – магиня моментально приняла образ светской дамы, – сами понимаете, я была связана клятвами. Да и до сих пор не имею права на подробные объяснения… Её величество Аннигелл ещё не давала разрешения на представление обществу истинной принцессы.

– Этот вопрос с её величеством я решу сам. – В голосе Людвига неожиданно для присутствующих прорезалась сталь. – Мне надоело, знаете ли, встречаться с единственной дочерью буквально в подворотнях и наблюдать, как она постоянно подвергает свою жизнь смертельной опасности.

– Но… кто же тогда Аглесса? – Вошедшие в гостиную маги застали разговор на самом интересном месте.

– Вот этого я пока не могу сказать, – сожалеюще вздохнула Тренна, – дала клятву на крови.

– Так я и сам теперь вполне могу догадаться, – зло фыркнул Ленбар, – дочка Хисланда. И теперь мне понятно… почему Мирена так предана мнимой принцессе.

– Я думаю, Хисланд считает, будто ему удастся обмануть амулет королей… – задумчиво пробормотал Гизелиус. – Тренна, неужели ты не сумела активизировать его каплей крови?

Так сложилось на протяжении многих веков, что королевским отпрыскам с момента рождения, а иногда и много раньше, приходилось получать в десятки раз больше мощных охранных, следящих и целительных заклинаний, чем обычным людям. И дозы магической энергии, полученные ими, незаметно и неуклонно изменили саму кровь. В крохотных её частицах начала откладываться магическая память о предках, и в какой-то момент маги обнаружили, что по этим следам магии можно с большой достоверностью установить личность короля или его отпрыска. Разумеется, узнав эту новость, короли не поскупились на приобретение у ковена таких амулетов. Да и многие знатные лорды были не против проверки на родство с троном.

Как водится, не обошлось без курьёзных и печальных открытий, всплыли нищие принцы и поддельные князья. Но все эти случаи только укрепили доверие к королевским амулетам. Отныне их обязан был иметь каждый монастырь и каждый храм. А для надёжности магистры связали амулеты между собой в единую магическую цепь, чтобы никому не вздумалось уничтожить непонравившийся результат.

Отныне любой новорождённый, ещё не подвергшийся действию ни одного заклятья, признавался законным принцем или принцессой, если амулет по капле крови находил более двух третей сходства с кровью родителей.

– Вот на этот вопрос я могу отвечать открыто… никто не додумался мне запретить, – насмешливо фыркнула магиня, – конечно, сумела. Хотя мне пришлось очень непросто… но об этом позже. Ведь сейчас мы собрались вовсе не по этому поводу?

Опять вывернулась, с восхищением ухмыльнулся магистр, но ничего… основное он знает, а выудить детали действительно успеет попозже.


Глава 6

– Это самый надёжный вариант, – удовлетворённо объявил Гарди через полтора часа и взглянул в тёмное окно. – Скоро начнёт светать, вам пора, порталы мы откроем точно с первыми лучами солнца, времени хватит?

– Постараемся, – серьёзно кивнул Багрант и скомандовал: – Уходим.

В открытый магами портал первым скользнули Тренна и Гиз, нёсший увесистую шкатулку, за ними шли Милли и Людвиг. Король с советниками ушёл последним, оставив магам пачку дорогой бумаги со своей печатью. Пока Гиз с Тренной и Милли начнут осуществлять задуманные действия, магистры отправят от его имени послания всем союзникам.

* * *

Сразу после возвращения в шатёр Багрант приказал позвать к себе старшего королевского магистра и по его встревоженному лицу понял, что их исчезновение не осталось для мага незамеченным. Вон, так и не снимает пальцы с чехла амулета королей, стало быть, тоже боится подмены.

– Заревис, проверь меня на истинность и подойди к магистру Гизелиусу, он заглянет в твои эмоции и выдаст опознавательную серьгу. Носить не снимая – обязательно.

Первых магов Гиз проверял прямо в шатре короля и выдавал защитные амулеты, позволяющие в бою видеть своих по магическому маячку ярко-оранжевого цвета. Позже, поставив на шатёр свои сторожки, магистр вместе с Тренной и Милли перешёл в соседний, поставленный почти вплотную к королевскому, где становилось всё теснее.

Сменялись послы союзников и командиры разных частей, для конспирации получавшие задания лично у короля. А заодно незаметно для себя проходившие проверку на верность: Гизелиус не только ловил эмоции, но и у тех, в ком замечал тень страха или недовольства, читал поверхностный слой сознания.

Магини, расслабленно сидевшие в подушках возле накрытого к чаю столика, тоже не бездельничали. Полностью перейдя на магическое зрение, леди проверяли на подчинение Вестуру всех входящих в соседний шатёр и просто прошедших поблизости.

Как ни странно, среди воинов предателей пока не обнаружилось, видимо, враг не считал их такими уж ценными агентами. Зато на одном из младших магов Тренна сразу обнаружила знакомую зеленоватую петлю магической удавки, и тут же, усыпив изменника, с помощью Милли ловко распутала проклятье. Разбираться, по своей ли воле парнишка вступил на путь предательства либо по принуждению, магам предстояло позднее, сейчас нужно было беречь силы для решающего момента.

* * *

– Где он?! – Королева Аннигелл ворвалась в шатёр Багранта почти на рассвете.

Стоявшие на страже воины и не подумали её задерживать. Дозорные сообщили о приближении правительницы, едва её лошадь пересекла невидимую границу между лагерями, и Багрант отдал приказ пропустить её величество беспрекословно.

– Кто именно? – Король Эквитании улыбался самой лучистой из своих улыбок, рассматривая бледную и наспех причёсанную женщину.

Как сдала Аннигелл в последнее время! Или просто не успела надеть амулет свежести? Да, слишком быстро она растеряла своё очарование, а ведь они ровесники! И когда-то юный Багрант был почти влюблён в имгантскую принцессу, даже сердился немного на брата, променявшего красавицу Аннигелл на тихую и милую, но далеко не такую яркую Лаурину.

А королева уже увидела поднявшегося ей навстречу Людвига, что-то торопливо писавшего до этого на разбросанных по столу листках, и застыла на месте, словно разом потеряв весь запал.

– Пойдём в соседний шатёр. – Король крепко взял жену за локоть, желая избежать некрасивой сцены в присутствии посторонних.

К его удивлению, королева не сделала ни малейшей попытки сопротивляться и даже ни одного слова не сказала, но, сделав всего пару шагов, вдруг споткнулась и схватилась за грудь.

Людвиг, едва успевший удержать жену от падения, растерянно оглянулся на короля и советников, опешивших не менее, чем он сам, и тут в шатёр вихрем ворвался Гизелиус.

– Неси её туда! – указывая на свой шатёр, скомандовал он королю, совершенно забыв от волнения, что перед ним не прежний тихий и покладистый Виго, бывший во время нелёгкого путешествия самым неприметным членом их отряда, а взявший на себя королевские обязанности правитель.

Хотя, похоже, Людвиг и сам в этот момент про всё забыл, послушно подхватил неожиданно лёгкую женщину на руки и шагнул следом за магом в полумрак соседнего шатра.

– Клади её сюда, – успевшая бросить на низкий диван несколько одеял и подушек Тренна решительно отстранила мужа. – Зелик, я сама.

– Я боль снял, – покорно уступая место жене, доложил магистр и как-то невпопад выдохнул: – Бедная женщина… как она всё это вынесла.

– Я тоже виновата… но ведь клятву давала… – мягко водя руками над бледной королевой, горестно выдохнула магиня, – а иначе нельзя было, не поверил бы мне злодей… Анни? Ты как? Зелик, накапай ей того снадобья… с мятой.

– Уже несу… – Магистр едва не налетел на застывшего посреди шатра короля. – Сел бы ты пока, Людвиг.

– Я хочу знать… – голос короля вдруг сорвался… – что с ней?

– Думаешь, легко столько лет жить под маской стервы? – не переставая водить руками, хмуро буркнула магиня. – Думать и чувствовать одно, а говорить и делать абсолютно другое?! Лично я вообще не ожидала, что она столько выдержит… Первые годы всё тряслась, как листок на ветру, от каждого чужого взгляда.

– Не нужно, Трени, – проглотив зелье, едва слышно прошептала королева, – ему было ещё хуже… Он же не знал, почему я так срочно отправила в монастырь… ту девчонку.

– Анни… ты меня прости… но я ему ещё тогда всё открыла, – виновато призналась Тренна. – Нет… впрямую сказать не могла, сама знаешь. Но разложить парами портреты мне же никто не мешал? А дальше он и сам догадался…

– Я очень рада… спасибо, Трени. – Королева торопливо отвернулась, не желая никому показывать ползущей по щеке слезинки.

– Леди Тренна… – в голосе короля прозвучало обманчивое спокойствие, – а намекнуть мне… хоть словечком или портретом… как тогда, вы не могли?

– Нет, – твёрдо взглянула в его сузившиеся глаза магиня, – не могла. И сейчас не могу… только совет дам: спроси Зелика.

Нет, не в первый момент, но Людвиг всё же осознал, отчего придворная знахарка разговаривает с ним сейчас, как с купцом, которого король играл последний год. И почему так не желает ничего объяснять, хотя он обращается с нею очень официально. Но при чём в таком случае тут Гиз? Ведь его там не было? И ни в какие тайны он пока не посвящён?! Или… она хочет сказать?..

– Вот именно, – сочувственно кивнул королю следящий за его эмоциями магистр, – вот именно. Да не расстраивайся… все мы такие… несообразительные. Вот и ты… видел только то, что должен был увидеть, а ей приходилось думать обо всех, ведь ценой молчания были ваши жизни.

– И моя?! – Молчавшая до сих пор Милли выплюнула эти слова с невыразимым презрением.

– Твоя – в первую очередь, – строго взглянула на неё Тренна, – и ситуация до сих пор не изменилась!

– Трени… – приподнялась королева, – кто это?

– Рано тебе знать, – решительно махнула рукой знахарка, и Аннигелл, мгновенно уснув, упала назад в подушки. – А вы, прежде чем её осуждать, дождитесь, пока злодей будет пойман!

– Но ведь Хисса… уже можно голыми руками… – Ещё не договорив, король замер на полуслове и потрясённо уставился на магиню.

– Именно так, друг мой, именно так, – упорно подталкивая его к выходу из шатра, подтвердил магистр, – но молчи пока, всех богов ради, придержи свои догадки при себе!

– Постой… одну минутку… – Король вывернулся и, стремительно подойдя к дивану, опустился на самый краешек.

Несколько секунд пристально вглядывался в поблёкшее личико спящей жены, потом склонился к нему, нежно прикоснулся губами и прошептал:

– Прости меня… родная… теперь всё будет по-другому.

* * *

Король давно ушёл, в соседнем шатре заканчивались последние приготовления, отдавались последние приказы, а Милли всё сидела с застывшим взглядом, целиком уйдя в собственные воспоминания и переживания.

– Милли! – подчиняясь настойчивому мысленному призыву жены, окликнул магиню Гиз, убедившись, что вокруг шатра больше не мелькает ни одной сияющей силой ауры, не украшенной оранжевым светлячком. – Пора!

– А… она? – очнувшись от своих мыслей, неуверенно оглянулась на королеву девушка.

– Её сейчас заберут надёжные люди, Людвиг распорядился. Не волнуйся, сердце ей Тренна подлечила… Хотя случай был очень запущенный. Не понимаю, куда смотрели королевские целители?

– Если ты намекаешь на меня, – деланно возмутилась его жена, – то я уже говорила, что последние два месяца почти не жила во дворце… опасно было. А никого другого она не подпускала… и правильно делала. Но когда я уезжала в Дивноводск, её здоровье не было так расшатано. Хотя ежедневные скандалы кого хочешь сведут в могилу.

– Он что… специально это делал? – И без того непростой мир юной принцессы в один миг стал сложнее и запутаннее во много раз. Всё казавшееся привычным и понятным осыпалось, как высохший песчаный замок, а из-под его руин вылезли острые шипы чего-то зловещего и враждебного.

– Вот про это поговорим потом, – решительно пресекла расспросы Катренна, – сейчас нам нужно победить… Вспомни, там, в обители, на нас надеется куча народа, девушки из гарема и жёны магов, их дети и ученики… и простые жители… Соберись, Милли, ты сильная!

* * *

Едва на востоке пробился из-за горизонта первый луч солнца, одновременно пришли в движение все лагеря союзников.

Стоявшие наготове в полном боевом облачении воины и обозники торопливо ринулись прочь от Эр-Маджара, увозя и унося с собой самое ценное и бросая шатры, котлы, походные кухни и запас фуража. Всё, требовавшее долгой упаковки и погрузки.

В опустевших лагерях остались только проверенные Гизом маги, собравшиеся в кучки по несколько человек, но и они не собирались долго сидеть возле спешно затушенных костров.

Едва между занятой людьми Вестура передней линией и брошенными шатрами союзников начали открываться туманные цветы порталов, маги и ученики почти бегом бросились к ним, держа наготове защитные и атакующие заклинания.

Все знают, зачастую исход поединка между магами зависит от внезапности первого удара. Потому-то магистры обители, едва выскочив из портала, немедля разворачивались лицом к постам Совета и стряхивали на них с амулетов и ладоней заранее заготовленные самые сильные заклятья.

Первыми старались бросить сон, ошеломление, замедление и проклятье Лоа. Потом торопливо плели ловушки и иллюзии, на совместном с королями и королевскими представителями совещании было единогласно решено применять смертельные заклятья только в самом крайнем случае.

* * *

– Куда ты меня тащишь? – сердито бурчал невыспавшийся герцог на необычайно серьёзного капитана, нещадно подгонявшего свою лошадку.

Коня Дорда торопить не приходилось, он и сам старался не отстать от подружки. А вот герцог, несмотря на привычку вставать очень рано, спросонья ещё никак не мог понять, от кого и зачем они убегают.

– Туда, – неопределённо указал вперёд Дрезорт и снова стегнул лошадь.

– Враги вообще-то там, – язвительно сообщил Дорд и оглянулся через плечо.

Там, возле покинутого ими лагеря, происходило что-то непонятное. Оставшиеся маги отчего-то побежали не за ними, а в сторону крепости. Их тёмные фигурки казались издали неимоверно маленькими и беззащитными на фоне огромной крепости, и было их значительно меньше, чем тех, кто бежал и скакал в обратном направлении.

– Тьма! – резко развернул коня герцог, но ускакать ему не удалось, капитан, словно ожидавший подобного поступка, успел схватиться за повод.

Несколько воинов, скакавших рядом и чуть сзади, проворно загородили дорогу к крепости своими лошадями.

– Пусти!

– Куда? Там сейчас будет очень жарко! И совсем не до тебя. А нас ждут в шатре короля, на совете. Это приказ.

– Брант… там Милли.

– Наверное… – уклончиво буркнул капитан и на миг отвёл взгляд, затем ещё крепче вцепился в упряжь. – Но сейчас это не имеет никакого значения. Пойми, там сражаются маги, и им лучше не попадать под горячую руку.

– Ты меня слушаешь?! Там Милли!

– Это ты не хочешь прислушаться к голосу разума. Твоя девушка – магиня!

– Брант, ты неправильно поставил ударение. Магиня – моя девушка, вот так будет точно. И потому я возвращаюсь.

– Извини. Но у меня приказ доставить тебя на совет. Король нарочно два раза повторил…

Таким мрачным, но полным решимости Дорд ещё никогда не видел друга и поневоле ему посочувствовал. Да уж, тяжеловато выбирать между дружбой и присягой королю. Особенно если вместе с другом только что преодолел смертельные трудности, а король когда-то спас от гибели всю твою семью.

Однако герцог вовремя вспомнил про Милли и теперь был твёрдо уверен: делать выбор придётся не одному капитану. Слишком хорошо осознавал, видя плотно сжатые губы Бранта, как бесполезны будут сейчас любые увещевания и призывы к дружбе. Потому и насупился не менее мрачно, чем сам Дрезорт, когда, перебрав в уме все доступные ему способы побега, обнаружил среди них только один действительно надёжный. Хотя и довольно жестокий.

Но деваться некуда, придётся пойти на самый нежелательный шаг, так ведь Брант же не дурак… поймёт. Когда-нибудь.

Тяжело вздохнув – как всё же противно обманывать друга – герцог с деланым послушанием развернул коня в сторону дальних холмов, где несколько воинов уже торопливо натягивали шатёр для предстоящего совещания союзников.

Капитан отпустил поводья, но некоторое время скакал так близко, что его лошадь едва не задевала колено герцога.

– Не слишком ли много ты себе позволяешь?! – высокомерно бросил Дорд, старательно не замечая, как обиженно застыл взгляд друга.

Прости Брант, но ничем другим тебя не проймёшь.

Герцог пришпорил коня, вырываясь вперёд, а в следующий момент щёлкнул сорванным с запястья браслетом и легко махнул рукой.

– Это заклинание поможет тебе обмануть толпу бандитов и легко ускользнуть от их преследования, – объяснял когда-то Гиз, выдавая воспитаннику этот амулет.

В чем выражалось действие подаренного наставником заклятья, Дорд смог рассмотреть только в тот момент, когда развернул коня.

Целый отряд всадников, каждый из которых был его точной копией, веером разъезжался в разные стороны от опешившего капитана и его людей.

Герцог довольно ухмыльнулся и, пришпорив коня, помчался назад, туда, где взбухали над руинами тёмные пузыри неестественно густого дыма и мелькали молнии всех цветов.

Нет, соваться в гущу магического сражения он вовсе не собирался, но хотя бы быть поблизости, когда всё закончится… может, удастся её найти?! Иногда спор между жизнью и смертью решают такие незначительные детали или мгновенья… И он не намерен упустить этот шанс.

Портал возник прямо перед копытами скакуна в тот момент, когда Дорд уже ворвался в опустевший лагерь и мчался мимо неестественно тихих шатров.

Герцог даже сделать ничего не успел – ни придержать животное, ни спешиться. Всё решил за седока боевой конь, в последний момент резко шарахнувшийся в сторону от возникшего на пути препятствия. Дорд, не ожидавший от животного такого фортеля, не сумел удержаться, вылетел из седла и кубарем покатился по песку.

Прямо под ноги Гизелиусу, с укоризной взиравшему на оригинал собственного образа.

– Ну, и почему ты не послушал Бранта? – едко прищурившись, поинтересовался очередной лжегерцог, наблюдая за поднимающимся с тропы воспитанником, и вдруг, забыв про него, застыл, встревоженно к чему-то прислушиваясь.

Дорд смутно представлял себе, какие звуки или чувства мог услышать метр, чью-то боль, злобу, отчаяние или истошные призывы о помощи… и как он вообще разбирается в таком бушующем урагане страстей?

– Сиди тут! – с сожалением покосившись на угасший портал, магистр мимолётным взглядом успокоил и завернул назад коня, крутнул на руке браслет и… исчез.

Изумлялся герцог недолго.

Всего нескольких мгновений хватило ему, чтобы припомнить приключения метра в Дивноводске и успокоиться.

За магистра.

Ведь если тот сейчас слышит эмоции и мысли окружающих, то подобраться к нему запросто не сможет даже маг. Чего уж вспоминать про обычного охранника.

Неподалёку довольно фыркнуло.

Ну вот, всё именно так, как Дорд и предполагал.

«А вот интересно, отчего мэтр спрятался и никуда не идёт?» – озабоченно покосившись в сторону степи, где воины гонялись за последними фантомами, подумал герцог. Ему очень хотелось подобраться поближе к Милли, но пока наставник тут, об этом и мечтать не стоило.

– Логично рассуждаешь, – ехидненько фыркнула пустота, – ведь можешь, когда хочешь.

– Гиз… вот если бы Тренна была там, – с тоской уставившись на облака разноцветного дыма и выплески молний, укоризненно попрекнул Дорданд, – ты смог бы усидеть в шатре?

– А она и так там… – мрачно пробурчал голос мага совсем рядом, и Дорд невольно посочувствовал наставнику.

Наверняка не без бурных возражений отпустил тот жену в бой, раз самому нужно было оставаться с королями?!

– А ты как думал?! – ворчливо вздохнул Гиз, и вдруг что-то схватило Дорда за запястье.

От неожиданности и возмущения герцог резко отдёрнул руки и отпрыгнул в сторону: да что же это такое, в самом деле! Неужели никому нельзя больше доверять?!

Тихий смех рассердил ещё больше, Дорд холодно поджал губы, придумывая, что бы такое сказать пообиднее, но не успел.

Странная перемена произошла с миром за последние мгновения, мягкие краски разгорающегося погожего денька как-то поблёкли, словно разом выцвели. Все предметы, валявшиеся в беспорядке возле брошенных шатров, оказались подёрнутыми лёгкой дымкой тумана, зато на месте битвы засиял неяркий рой оранжевых огоньков. Один из огоньков, почему-то отбившийся от стаи, мигал почти рядом, а под ним тёмной призрачной тенью виднелась уже знакомая довольно плотная мужская фигура.

– Гиз! Что ты со мной сделал?!

– Надел браслет невидимости. С функциями защиты и опознавания проверенных на надёжность магов. Думаю, он тебе пригодится. Но поменьше болтай, если не хочешь, чтобы Брант тебя поймал, – насмешливо предупредила туманная тень голосом Гизелиуса и двинулась в сторону побоища.

Молнии посверкивали над воюющими намного реже, чем несколько минут назад, а значит, битва подходила к концу. Однако понять, кто победил и победил ли, пока не представлялось возможным. Несмотря на то, что битвы магов обычно заканчиваются очень быстро, разобраться в их исходе намного сложнее, чем во время боя обычных людей.

Во всех случаях пора было подобраться поближе, и Дорд двинулся вслед за метром, время от времени оглядываясь на приближающихся всадников. Попасть под копыта лошадей ему отнюдь не хотелось.

Однако стражники ехать дальше шатров не решились, да и зачем им было ехать, если на просматриваемом пространстве не видно ни одного человека?! Дорд с ухмылкой поглядывал, как воины поймали его коня, как бродили между шатров, заглядывая в самые укромные уголки.

Забавные. Не для того он сбегал, чтобы прятаться под подушками.

Капитан неподвижно стоял возле крайнего шатра, упорно всматриваясь в тени от руин, и герцогу чудились в его позе обида и отчаяние, однако возвращаться назад он и не подумал.

Со всеми возможными предосторожностями перебегая от одной древней плиты к другой, Дорд неуклонно догонял магистра, не забывая следить за ходом сражения.

А там явно творилось что-то неправильное, маги содружества почему-то начали отходить, оставив хозяев обители наедине с войском Вестура. И, хотя многие из его людей валялись на песке, скованные сном или магическим оцепенением, оставшихся на ногах всё же было больше, чем магов Гарди. Но самым досадным для защитников обители было другое обстоятельство. Маги Вестура успели собраться в один отряд, оставив без присмотра крепостные стены. Правильно рассудив, что полупустая крепость никуда от них не денется.

– Почему наши отступают? – забыв про осторожность, в несколько прыжков догнал магистра герцог, но услышал в ответ только рассерженное шипение.

Вполне достойное чаффы, ночной грозы этих мест.

– Ясно, сам не знаешь, – расстроенно фыркнул герцог, следя краем глаза за огоньком над головой Гизелиуса и начиная понимать: движется магистр вовсе не к воюющим.

Почему-то путь Гиза лежал в сторону коллег из союзных войск.

Значит, и ему нужно туда же, сообразил Дорд и, более не колеблясь, зашагал следом за метром.


Глава 7

Мягкий, проникновенный голос, с отеческой снисходительностью что-то пояснявший толпе покорно стоящих перед ним магов, донёсся до герцога в тот момент, когда ему оставалось дойти до отступивших магов всего пару десятков шагов.

Дорданд даже дыхание затаил, пытаясь рассмотреть говорившего и уловить смысл его речи. Из-за полузанесённого песком обломка стены он почти выползал, моля богов, чтобы увлечённые оратором маги не обратили на него внимание.

О том, что магистры не смогут его заметить, герцог и не мечтал, за последние дни очень хорошо уяснил по оговоркам метра и Тренны, насколько плохо раньше представлял себе возможности магов.

– …не призываю. Но вы и сами отлично понимаете: расследование необходимо провести независимыми силами. Люди и так с каждым годом доверяют нам всё меньше, а если учесть, что нас становится всё больше, то и вести мы должны себя с большей осторожностью.

– А откуда это известно? – робко пробормотал кто-то из магистров, послушно, словно солдаты перед капралом, выстроившихся возле импозантного мужчины.

– Хеля, – не глядя, протянул руку незнакомец, и стоявшая за его спиной юная магиня почтительно водрузила на ухоженную ладонь пухлый фолиант.

Сверкнули в лучах утреннего солнца вправленные в мягкую кожу обложки драгоценные камни и золотые застёжки.

– Вот труд, которому я посвятил почти пятьдесят лет жизни, – со снисходительной гордостью поведал магам выступавший, – здесь собраны данные по всем государствам срединных королевств и приморских ханств. Мною доказано с непреложной точностью: детей с магическими способностями рождается всё больше. Не нужно надеяться, будто люди этого не заметят. Учёные в королевских академиях тоже не зря свой хлеб едят. А поскольку народы королевств пугливы и склонны придумывать себе несуществующие угрозы, нам грозит повсеместное преследование и истребление. Потому мы и должны вести себя очень законопослушно, даже в мелочах не нарушать предписаний Совета и тем более не стараться укрыть провинившихся от правосудия.

– Но мы почему-то такого не заметили… – скептически протянул чей-то неуверенный голос, – раньше у нас с Тодоле работало четыре мага и ещё трое в имениях, а теперь мы с Базилом остались вдвоём.

– Заметите ещё, – уверенно перебил оратор. – Возможно, это произойдёт и не в ближайшие годы, но, по моим расчётам, в ближайшие сто лет магов должно стать почти в пять раз больше, чем во взятом для сравнения периоде основания Совета. И значит, мы должны ещё суровее наказывать наших коллег за нарушение закона, нельзя дать людям ни малейшего повода для объявления магов врагами. Поэтому я приказываю вам своей властью, Хайниведайтен! Подчинитесь закону ковена! Помогите магам Совета схватить преступников, и сегодняшнее ваше прегрешение будет прощено. Всем, кроме подстрекателей… но это уже дело дознавателей. Хайниведайтен!

Герцог с тревогой смотрел на покорно склонивших головы магов, на безучастно застывшую позади них тень Гиза и чувствовал, как начинает сжиматься в груди холодный комок безнадёжности. Происходило нечто ужасное, не понять это было невозможно.

И сам он не мог сейчас ничего поделать. Ведь стоит только чуть больше высунуться из-за камушка, и десятки молний, огненных шаров, ледяных стрел и каменных игл превратят его тело в кучку пепла. Свои тайны ковен свято хранил ото всех, и никто никогда не слышал, какая участь постигла тех бесшабашных авантюристов, которые решили проникнуть в старинный замок Тэнжисторн, крепко вросший неприступными стенами в горный кряж, разделяющий Имгант и Гренессию.

Искать их и спрашивать было бесполезно, ни одна из матерей, обливавшихся горькими слезами под железными воротами Тэнжисторна, так и не получила ответа.

– Тут такого не видели, – это всё, чего можно было добиться от дежурящих на стенах магов.

Сам замок был средних размеров, но, по обычаю древних строителей, имел обширную сеть тайных ходов, ведущую в никем не исследованные подземелья.

– Не отвлекайся! – Чужая мысль, как игла, вонзилась в мозг герцога. – Сейчас он тебя позовёт… собери всю смекал…

– Кстати, в настоящее время один из обычных людей имеет наглость подглядывать за нами, понадеявшись на паршивенький амулет невидимости, – перебив мысленное указание Гиза, мягко возвестил холёный незнакомец, вальяжно разворачиваясь в сторону Дорданда.

Ноги герцога мгновенно налились свинцом, в груди испуганно трепыхнулось сердце. Мысль о том, что сейчас его будут убивать, была неприятна сама по себе, но совершенно невыносимо было думать, что это произойдёт в присутствии Милли.

Сейчас не имели никакого значения ни её странный побег от него в обители Эр-Маджар, ни довольно прохладное отношение девушки во время странствий. Любящее сердце Дорда истово верило в её доброту и отзывчивость и не хотело причинять ненаглядной даже нечаянной боли.

– Ну не прячься, иди уже сюда, шпион, – насмешливо подбодрил Дорда уверенный голос мага, и герцогу больше ничего не оставалось, как, стиснув зубы, чтобы не выдать потряхивающее его напряжение, неторопливо выйти из-за камня.

– Вот видите?! – Хорошо отрепетированный снисходительный вздох живо напомнил Дорду поднятые домиком бровки госпожи Ненкис. – Они нигде не оставляют нас в покое, всё время лезут в наши дела, вынюхивают наши планы! А вы хотите показать им, что в ковене нет согласья! Вы желаете впустить людей в обсуждения наших дел и проблем!

Герцог успел за это время сделать несколько шагов и теперь смирно стоял перед молчаливой толпой равнодушно взиравших на него магов.

И в свою очередь изучающе разглядывал предателей. Знакомых среди них было всего несколько: леди Тренна, магистры короля, и, как ни странно, – Милли.

Сердце скребнуло нехорошее предчувствие: как же так?! Ведь магиня неплохо знакома с теми, кто воюет за обитель?!

Несмотря на то, что сам Дорд пробыл в крепости всего пару часов, понять, с каким уважением относились к девушке маги, всё же успел. И не мог не заметить, что и сама она свободно передвигалась по дому и обращалась с похитителями почти по-дружески.

Да и Гизелиус меньше часа назад заявил, что Тренна с ученицей добровольно отправились сражаться на стороне обители. А сейчас они обе тут… да и тень самого метра скромненько приткнулась за спинами коллег… а уж он-то никак не может желать победы членам Совета.

А что там крикнул Гиз? Собери всю смекалку? Значит, тут всё далеко не так просто, как видится с первого взгляда?! И как же тогда следует вести себя ему?! И как отвечать?

Как странно, вот у Райта, когда он рассердится, почему-то всегда находится что сказать, вон, на совете самого Хисса заболтал.

– Ну, так кто же тебя послал? – Незнакомец вёл себя с покорно слушавшими его рассуждения магами по-хозяйски уверенно, и в голове Дорда само собой всплыло понимание, с кем судьба предоставила ему честь разговаривать.

Это же Чеджерг Юрхайт – бессменный глава ковена магов срединных королевств на протяжении почти ста пятидесяти лет! И одновременно владелец замка Тэнжисторн, проживающий там постоянно и появляющийся на публике только в случае очень важных событий.

И, стало быть, никаких шансов выжить, если главному магу захочется его убить, у Дорда нет. Ровно как и надежды вырваться из его цепких рук.

Но тогда можно и не стараться быть вежливым, дипломатичным и учтивым. Зачем?

– Ну? – начал проявлять нетерпение глава ковена и слегка пошевелил пальцами.

Браслет на руке герцога дёрнулся и начал нагреваться.

– Поверни камнем вверх… – раздался в мозгу глуховатый совет, и герцог немедленно его выполнил.

Всё вокруг полыхнуло потерянной ранее яркостью, залило Дорда рассветными лучами солнца и свежестью неба, и ему внезапно стало так невыносимо жаль, что скоро всё это исчезнет. Для него.

А окружающие герцога маги уже через полчаса забудут, как растерянно мялся перед Чеджергом обвинённый в шпионаже молодой человек.

– Да кто ты такой, чтобы я за тобой следил? – рассердившись на самого себя за недостойное герцога смятение, Дорданд задал вопрос чуть более высокомерно, чем собирался.

– Я?! Спроси вот у этих магов, если сам до сих пор не догадываешься! – В голосе главы ещё звучало наигранное добродушие, но нехорошо прищурившиеся глаза выдавали его гнев.

– А сам ты, стало быть, не знаешь? – в тон ему ухмыльнулся герцог. – Старческие провалы памяти или ещё хуже?!

– Наглец! – с почти неподдельной весёлостью изумился Чеджерг. – А ведь на тебе ещё и личина! Ну-ка, ну-ка… весьма тонкая работа… такая недёшево стоит. Обратите внимание, коллеги, какое интересное решение, весь контур постепенно сведён к одному-единственному хвостику, завязанному… ага! Вот на этой серьге!

Кусочек металла в ухе Дорданда начал стремительно нагреваться, и герцог не стал ждать, пока ему за ворот закапает расплавленный металл.

Стараясь двигаться как можно неторопливее, поднял руку к уху и вынул из мочки раскалённый кусочек платины. Мгновенно остывший, едва оказался в его пальцах.

Целую минуту, пока с герцога сползала так надоевшая ему личина секретаря, глава ковена молчал, терпеливо ожидая конца трансформации.

Молчали и все остальные, слышались только вскрики и команды защитников обители, которых люди Вестура гнали прямо на предавших их коллег.

– Надо же! – Вот теперь глава, похоже, поразился по-настоящему, даже свой драгоценный фолиант теснее к груди прижал, словно Дорд собрался его отбирать. – Герцог Анримский собственной персоной! Не ожидал! И, пожалуй, сниму обвинение в шпионаже, всё, что можно про нас узнать, ваш пронырливый папенька в своё время вытащил из одного предателя… Но с ним мы поговорим чуть позднее. А пока объясните… зачем вы тут ползаете по песку, прикрывшись недостойной вас личиной?!

– Ради девушки, – коротко бросил герцог, тщетно надеясь, что на этом расспросы закончатся.

Не тут-то было.

– М-да?! – снова высокомерно поставил брови домиком Чеджерг. – Вот как?! Ну, и где же вы видите тут девушек?

– Моя любимая девушка – магиня.

Ещё час назад никто и ни при каких обстоятельствах не заставил бы Дорда произнести эту фразу вслух перед целой толпой магов, но теперь ему было как-то безразлично, кто и что подумает. И что скажет сама Милли, да и понравится ли ей такое публичное признание.

Он уже прочёл в глазах главы ковена свой приговор и теперь просто наслаждался последними минутами жизни, ласковыми лучами солнышка и синевой неба. А ещё неизведанным ранее чувством внутренней свободы и вседозволенности.

Не той вседозволенности, которую принимают за высшее счастье любители причинять страданья и боль другим, более слабым существам, а освобождение от впитанного с младенчества груза придуманных кем-то правил и условностей.

Тому, прежнему, герцогу Анримскому ни в коем случае нельзя было с такой нахальной весёлостью взирать на великого Чеджерга и рассказывать всему миру про свою любовь. Спаси боги, какая невоспитанность!

А вот ему, освобождённому приговором от опротивевшего этикета, теперь можно всё. И, как ни странно, доставляет несказанное удовольствие говорить то, что хочется, не обращая никакого внимания на заинтересованные взгляды магов и кривящиеся в скверной ухмылке губы Чеджерга. Явно задумавшего особо жестокий способ мести.

– Вот в чём дело! И имя прелестницы вы, надеюсь, не откажетесь нам назвать?!

– Не откажусь. – Дорд с минуту любовался выжидающим взглядом главы, потом обаятельно улыбнулся и веско сообщил: – Просто не назову. Незачем вам его знать!

– Как печально… – Глава на миг прикрыл глаза в притворном сочувствии. – Закончился такой славный род! Сначала родители бесследно сгинули в болоте, потом сынок трагически погиб в пустыне… скажем… от укуса змеи.

Он едко ухмыльнулся и, вернув одной из сопровождавших его магинь свой эпохальный труд, демонстративно сложил ухоженные руки на груди, словно собираясь насладиться увлекательным зрелищем.

Некоторое время ничего не происходило, и герцог взирал на главу ковена, пытаясь скрыть всё растущее изумление. Неужели он ничего не собирается делать? Даже пальцем пошевелить не желает? Или прикидывает, кому лучше отдать приказ, чтобы не замарать своё знаменитое имя?!

Какое-то неудобство, давление на сапог и странную тяжесть Дорд почувствовал далеко не сразу, а когда осторожно скосил глаза на свои ноги, то поневоле призвал всю выдержку, чтобы не закричать.

Чаффа, самая страшная и ядовитая змея пустынь, лениво раскачивая гранёным треугольником головы, нехотя обвивалась вокруг его ноги, подтягивая из песка всё новые кольца чёрной упругой пружины. Толщиной в ногу взрослого человека.

Герцог застыл статуей и осторожно, боясь выдать взглядом любимую, оглядел магов. Толпа всё так же покорно ожидала приказа, не проявляя интереса ни к приблизившейся на расстояние окрика кучке защитников обители, ни к Дорду, ни к гигантской гадине, славящейся своей злобой и ядом, от которого не было противоядий.

Змея, рассерженно шипя и дёргая алой ленточкой языка, поднималась по телу обречённого всё выше, и очередной виток пришёлся на торс. Старательно не обращая на чаффу внимания, Дорданд упорно раз за разом обводил взглядом стоящих напротив, пытаясь поймать хоть один взгляд Милли.

Тщетно. Девушка вела себя точно так же, как и прочие, абсолютно чужие Дорду маги, в её безмятежных глазах не проскользнуло даже малейшего намёка на тревогу или сострадание.

Чувствуя, как в душе с нестерпимой болью обрывается последняя нить надежды, герцог решительно отвёл от Милли взгляд.

И больше в ту сторону уже не смотрел.

Зачем? Если он безразличен ей настолько, что даже в минуту гибели не вызывает ни капли обычной человеческой жалости, значит, не стоит и мечтать о других чувствах, их никогда не было и никогда уже не будет.

* * *

Маги крепости были совсем рядом, их хриплые голоса и стоны невозможно было больше игнорировать, как и запах крови и горелых волос.

Потеряв всякий интерес к Дорду, Чеджерг обернулся к толпе подчинённых и, указывая холеным пальцем на магов Гарди, отдал последнюю команду:

– Взять их! Хайниведайтен!

Взметнулись вверх руки, засветились амулеты и огненные шары. Не желая смотреть на гибель кучки храбрецов, Дорд перевёл взгляд на бездонное небо, на синеющие вдали холмы, на внушительную громаду Эр-Маджара. Отсюда не видно было фигурок жителей крепости, столпившихся у окошек и бойниц внешней стены, но герцог не сомневался в верности своих догадок. Они все сейчас там, женщины и дети, ученики магов и воины Дрезорта. Стиснувшие кулаки и зубы, молящие богов о помощи и милосердии.

И даже хорошо, что ему не суждено увидеть крушения их надежд… смотреть на такое со стороны слишком больно, а помочь им он не в силах. Видимо, не зря короли отвели свои войска, не желая впутываться в разборки магов.

Хотя сам он никогда не смог бы так поступить.


Грохот взрывающихся файерболов раздался почти над ухом Дорда, тугая волна воздуха стегнула герцога по лицу, осыпая песком и обдавая едким запахом гари. Он бездумно стряхнул ладонью пыль с лица и неверяще распахнул глаза, обнаружив, что тяжёлые, тугие кольца, мерзким холодком скользящие по телу, неожиданно исчезли, растворились, как дурной сон.

И обомлел от увиденного. За несколько секунд обстановка вокруг него изменилась кардинально.

Подданные ковена, ещё недавно с таким почтением внимавшие своему главе, чуть отступили, оставив Чеджерга в центре полукруга, а магистры обители замкнули этот круг с другой стороны.

И теперь общими усилиями сдирали с верховного магистра слои надежнейшей защиты. Словно огромные мыльные пузыри разнообразной структуры и цвета, щиты становились видимыми и сгорали один за другим, а маг всё держался, сосредоточенно крутя амулеты и яростно бормоча заклинания.

– Подчинитесь мне! Хайниведайтен! – снова и снова выкрикивал глава, пока наконец не сообразил: старинное ритуальное слово более не действует.

Только несколько сопровождавших главу магинь ещё защищали его своими телами и щитами, но натиск объединённого отряда был так силен, что они одна за другой выходили из боя, в изнеможении падая у ног своего повелителя.

Люди Вестура, гнавшиеся за защитниками, попытались было прорвать окруживший магов защитный купол, однако эта попытка окончилась полным провалом.

И не успели ещё подданные Совета сориентироваться в обстановке, как им стало не до Чеджерга. Несколько десятков новых порталов, вспыхнувших одновременно, окружили их плотным ожерельем, и вторая волна защитников обители со свежими силами ринулась в бой. Старшие ученики сражались наравне с метрами, бросая в противника все самые сильные из освоенных ими заклинаний. Не пренебрегая ничем из любимого арсенала, от сна и безмолвия до очарования.

А один из последних выскочивших из портала учеников, с развевающимися золотыми кудрями, бросил и вовсе нечто несусветное, от чего маги Вестура враз попадали ничком, как подкошенные, выделяясь на красноватом песке белыми пятнами незагорелых тел. Соратники шутника хохотали как сумасшедшие, а пришедшие с ними магини, возмущённо шипя и торопливо отводя в сторону взгляды, старались побыстрее отступить за спины мужчин.

Убедившись, что с войском Вестура почти покончено, Дорданд снова обернулся к посверкивающему отражёнными заклинаниями куполу. Там, похоже, битва тоже шла к завершению, маги, постепенно выведшие из строя кучку телохранительниц, старательно пеленали упорно сопротивляющегося главу в кокон переливающихся всеми цветами магических пут.

В какой-то момент Дорду показалось, будто Чеджергу пришёл конец, таким злым и обречённым стал его взгляд. Герцог даже отвернулся в сторону, не пристало благородным людям упиваться видом чужого поражения.

И тут его потрясённому взору открылось невероятное зрелище. Со стороны холмов к крепости лавиной неслись вооружённые всадники, трепетали на ветру походные знамёна всех союзных войск.

Чёрный с золотом и тёмной зеленью флаг Эквитании вился рядом с фиолетово-бело-оранжевым Имгантским, дальше развевались зелёно-жёлтые узкие вымпелы объединённых кагалов, синие с алым и золотым Гренессии, сине-бело-голубые Лурдении и даже его собственный, вишнёво-салатный с вязью золотых рун и гербов.

Только теперь, ошеломлённо разглядывая это многоцветье флагов и слитную лавину войск, Дорданд начинал понимать, что никакого предательства не было и в помине. Всё было подстроено специально, ради желания победить с наименьшими потерями. Маги умышленно заманивали Чеджерга в ловушку, а первая волна осаждённых нарочно уводила людей Вестура от шатров с запасами кристаллов и приготовленными на крайний случай порталами.

И значит, зря герцог играл в героя, напрасно не отправился на совещание, а полез в самое пекло.

Дорд вдруг вспомнил, как глава выжал из него никому не нужное признание в любви, и его уши вспыхнули огнём. Тьма, каким же он оказался простаком!

А уж столько наивных глупостей, сколько натворил за одно сегодняшнее утро, Дорд не совершил и за все последние годы. И зря он обижался на Милли за упорное нежелание смотреть в его сторону, теперь Дорду и самому невыносимо стыдно за своё ребяческое геройство. И Брант хорош, не мог объяснить или хотя бы намекнуть!

Да и Гиз тоже… бросил бы ему хоть на пару слов больше… а то – собери смекалку!

И вот сейчас прибежит с расспросами Райт, потом подъедет оскорблённый Дрезорт… насмешливо фыркнет дядя… и придётся всем им что-то объяснять и рассказывать… а Милли будет снисходительно посматривать со стороны…

Ну уж нет, всё что угодно, только не это.

Герцог торопливо зашарил за воротом рубашки, доставая выданный Гизом в крепости портальный амулет. Переполненный магией камень, ведущий, как сказал магистр, в очень надёжное место, ярко засветился, очутившись в его пальцах, и почти мгновенно окутал Дорда знакомой чернотой открытого пути.


Глава 8

Магам почти удалось связать воедино последние слои невероятно сложной ловушки, единственной, способной удержать верховного магистра.

Но только почти. Не зря охранные амулеты зачаровывали для главы самые сильные из магов, и не зря они отдавали Чеджергу самые мощные артефакты на протяжении более полутораста лет.

Глава считался их самым секретным оружием, их гарантией на победу, надеждой на помощь и поддержку в самых тяжёлых ситуациях. И потому маги сделали всё от них зависящее, чтобы он стал мощнее всех в ковене. Он и был теперь невероятно силен. Настолько, что для плетения на него ловушки понадобилась сила почти двух десятков магистров.

Гиз по тщательно продуманному магами плану в сотворении ловушки не должен был участвовать, магии огня не было места в этом сложном плетении. Потому-то его и оставили защищать королей и советников от возможной диверсии сообщников Чеджерга.

Побег Дорда, который Багрант с советниками наблюдал с холма, спутал все замыслы мага.

– Немедленно поймай его и верни! – Отданному слишком знакомым голосом приказу Гизелиус не осмелился перечить.

Дорда он поймал шутя, и сидеть бы герцогу под охраной королевских гвардейцев в тени шёлкового шатра, если бы метра не заставили нарушить приказ случайно подслушанные им эмоции Чеджерга.

Глава ковена был величайшим мастером иллюзий, они всегда удавались у него безукоризненными и вызывали у противников и зрителей полнейшее ощущение подлинности происходящего.

Гиз как-то раз сам видел, как один из прогневивших главу учеников захлёбывался несуществующей и не видимой окружающими водой до тех пор, пока Чеджерг не смилостивился над ним.

Ощутив полыхавшую в душе верховного мага неистовую ненависть, Гиз был так ошеломлён, что не сдержался и заглянул в верхний слой мыслей. Чеджерг этого даже не заметил в злорадном предвкушении какого-то особо жестокого наказания, которому собирался подвергнуть магов Эр-Маджара за игнорирование его приказов.

И именно эта страшная, полубезумная злоба заставила Гизелиуса моментально поменять все планы. И короля, и совета, и свои собственные.

Решение незаметно влиться в толпу и в решающий момент отвлечь на себя внимание Чеджерга, чтобы дать друзьям несколько минут для завершения ловушки, пришло спонтанно, и маг ни секунды не сомневался в его правильности.

Разумеется, Сарджабиз сразу же нашёл Гизу дело: вместе с ним прикрывать от главы ковена мысли и чувства соратников. Нельзя было ни в коем случае допустить, чтобы Юрхайт попытался обрушить на коллег доведённое до совершенства искусство иллюзиониста.

И снова Дорд спутал все его планы. Он очень удачно подставил свою отчаянную голову под гнев Чеджерга, жаль только, не догадался потянуть время ещё немного, всего какую-то минутку.

Обозлённый дерзким ответом герцога, верховный маг создал не заметную остальным, но несомненно особо гнусную гадость, не зря же побледневший Дорд так горько кривил губы. Но держался до последнего очень стойко, не позволяя страху завладеть своим сознанием.

А Гиз и подсказать ничего не мог, направленная иллюзия работает как невидимый снаружи купол, и попробовать пробиться сквозь него сознанием – значит дать понять кастующему, что у жертвы есть соучастники.

Надеялся маг только на предоставленный Дордом выигрыш во времени. До того как закрепятся последние слои ловушки, запечатывавшей магистра надёжнее лазурного серебра, оставалось всего несколько мгновений, однако их магам и не хватило.

Внезапно, почти в самый последний момент, глава что-то почуял. Оставив в покое Дорда, попытался высвободиться из кокона, но не сумел. Несколько минут Чеджерг сопротивлялся с возрастающим отчаяньем, мощными артефактами сжигая ловушки слой за слоем и теряя охранниц. Он нервничал всё сильнее и вдруг совершил поступок, которого от него не мог ожидать никто из магов.

Протянув руку к безжизненно валявшимся охранницам, глава ковена выкрикнул незнакомое заклинание и с хрустом переломил висевший на поясе ритуальный жезл главы ковена.

В ничем не примечательном, на первый взгляд, чёрно-синем кристалле кианита была сосредоточена просто невероятная доза магической энергии. Половины этой силы хватило, чтобы в одно мгновение разметать остатки так старательно выплетенных ловушек и открыть темный овал перехода.

Вторая половина энергии впиталась в погибших телохранительниц, и они начали одна за другой подниматься с песка, с ошеломляющей скоростью трансформируясь в небывало мерзостных и огромных монстров.

С клыками, когтями и ужасающими щипами.

– Смешайте их с песком, – исчезая в портале, мстительно прорычал своим слугам Чеджерг, и, похоже, чудища поняли его слова в прямом смысле.

Загребая когтями и колючками хвостов песок, они мгновенно подняли в воздух тучу пыли и ринулись вместе с ней на стоящих в ближнем ряду магов.

Первый слой защиты, воздушный купол, поставленный магистрами, был смят монстрами, как сухой листик, бесшумно и быстро. Так же быстро тёмные создания прорвали огненное кольцо. Вспыхнули только обрывки платьев, ещё болтавшиеся на покрывавших спины шипах, сами же монстры даже не задымились.

Следующими были адепты земли. Они не стали создавать барьер, а пошли по другому пути, вынули посредине круга почву и переместили к краям получившейся ямы. В первый раз твари выпрыгнули из неё довольно легко, но тут на помощь природникам, поняв суть их замысла, ринулись остальные маги. Объединившиеся с воздушниками водники швыряли навстречу монстрам вместе со шквалистыми порывами ветра ледяные глыбы и потоки воды, снова и снова отбрасывая чудищ назад. Огневики спешно закрепляли склоны, спекая почву до стекловидного состояния. А природники всё быстрее углубляли яму и наращивали из вынутого грунта всё более крутые борта.

Чудовища скребли их жуткими когтями, вгрызались клыками и раз за разом выползали наверх, чтобы вновь и вновь оказаться сброшенными во всё углубляющуюся яму.

Скоро внешние борта стали много выше человеческого роста и постепенно загнулись внутрь, превращаясь в гигантское яйцо, в котором бесновались четверо монстров.

– Они… погибнут? – обессиленно опускаясь на обломок плиты, взглянула на наставницу побледневшая от усталости Милли, но ответил ей Сарджабиз:

– Там некому гибнуть. Это не люди. Я с самого начала не чувствовал в них движений разума, а когда они трансформировались, убедился в своих выводах. Чеджерг величайший метр иллюзий… ему удалось придать своим созданиям свойства живых существ. Видели, какие царапины оставляли их когти? Если бы монстрам удалось добраться до нас, мы получили бы сполна. Да и гигантская чаффа, душившая герцога, была не менее реальна… его светлость проявил недюжинную выдержку.

– А где он, кстати? – заинтересовалась Тренна, оглядывая пеших и конных воинов, снующих вокруг людей Вестура.

– Ушёл порталом, – хмуро сообщил Гизелиус, предпочитая не уточнять, что мощный портал Чеджерга открылся всего на пару секунд позднее, чем его собственный, выданный воспитаннику.

И до тех пор, пока Лэнн не убедится в худшем, лучше надеяться, что созданное двойным одновременным порталом искривление пространства не слишком сильно повлияет на точку выброса.

Вот только Тренне не нужно было долго разжёвывать то, о чём и так знал каждый опытный магистр.

Как и Сарджабизу. Поэтому, не успел ещё метр мигнуть глазом, как обнаружил: с одной стороны его крепко держит под руку бывший учитель, а с другой не менее крепко прижимается горячо любимая жена.

– Куда? – Слаженным дуэтом прозвучал выдохнутый в уши эмпата вопрос, и он встревоженно дёрнулся, именно так через несколько лет совместной жизни начинают разговаривать супруги, нашедшие истинную пару.

– Всё верно, мы стали бы идеальной семьёй, – ехидно подтвердил Сарджабиз, и метр в смятении вспомнил, что забыл поднять ментальные щиты, – если бы один нахальный молокосос не успел перебежать мне дорогу.

– А не нужно было мух ртом ловить, – огрызнулся Гиз, торопливо исправляя упущение.

– Вы это о чём?! – подозрительно заглянула в лица мужчин Тренна. – Вот только не вздумайте меня делить!

– Вот уж и не мечтал! – притворно рассердился Сард, незаметно увлекая друзей подальше от коллег. – Твоя половинка мне совершенно ни к чему. Так куда?

– Не могу сказать, вот честное слово! – Прижатый к обломку стены магистр старательно изображал на своей хитрой физиономии самое чистосердечное огорчение. – Но обещаю, сейчас сам сбегаю и проверю, всё ли с ним в порядке!

– У тебя пять минут, – подозрительно вглядевшись в лицо мужа, сообщила Тренна, – потом я открываю портал.

– Да зачем?! – запротестовал метр. – Сама знаешь, выкинуть в одной точке с Чеджергом его не могло, если только чуть увело в сторону… думаю, это не очень опасно.

– Ты специально так говоришь, чтобы я не волновалась, – не поверила Тренна, – немного в сторону может быть и лига, и две. А какая там местность? Степь, как тут? Ох, Лэнн! Ну по глазам же вижу, как ты встревожен!

– А знаете что?! – решился Сард, оглянувшись на магов, медленно, но верно уводящих запечатанный огнём и заклинаньями саркофаг с монстрами глубоко под землю. – Идите-ка вы вместе. Я тут вас прикрою от короля, скажем… на пару часов. Парню, по-моему, понадобятся не просто спасатели… ну вы понимаете, о чём я.

– Понимаем, – чуть виновато кивнул Гиз, – договорились. Тренна, вот браслет, пошли.

Сарджабиз проследил, как маги растаяли, отступив в тень плиты, дождался возвратной волны силы от недальнего портала и повернул к друзьям. Дел было просто невпроворот.

Но сначала…

– Как ты себя чувствуешь? – мягко спросил магистр, останавливаясь возле Милли.

– Уже почти нормально, – невесело кивнула, отвлекаясь от каких-то своих размышлений, девушка, – а где леди Тренна?

– Занялась делами. И для тебя у меня тоже есть важное задание. Вот тебе магические кристаллы, если не хватит силы, возьмёшь из них. Нужно открыть родник, сейчас всем понадобится вода. Только отойди подальше от этого места, вон туда, к шатрам.

Проводив заторопившуюся магиню хитрой ухмылкой, Сарджабиз озабоченно нахмурился: часа на два принцесса работой обеспечена. А если управится быстрее, он всегда сможет найти ей ещё целую кучу дел. Вот куда бы ещё деть остальных?

Особенно эквитанского короля?!

Не пошлёшь же его поить лошадей?!

Хотя… а зачем ему вообще нужно общаться с королём или его посланниками? Ничего такого он не делал и можно сказать – не видел. И даже против правды при этом нисколько не погрешит. А тем более дел у него действительно просто море, и для начала нужно помочь коллегам лечить обожжённых и тяжелораненых. Хотя жертв и значительных ранений они всё же сумели избежать благодаря многослойной защите, которую успели повесить на каждого, идущего в первом отряде.

Некоторым из врагов тоже потребуется лечение, но это вовсе не вина нападавших, маги Совета пострадали в основном от собственных заклинаний, срикошетивших назад.

Ещё необходимо снять заклинания подчинения с магов Вестура, самого его вместе с преданными охранниками Лэнн ещё на рассвете отправил в длительный непробудный сон. Разумеется, не простым заклинанием, такие увешанному амулетами деятелю Совета – как слону комариные укусы. Гарди разрешил Гизу воспользоваться одним из артефактов, найденных в старинной сокровищнице.

А ещё нужно устроить королей в обители, и хорошо, что подготовкой покоев в лучших дворцах согласилась заняться Юнели, в благодарность за это назначенная им старшей над остальными неодарёнными женщинами обители.

Также Сард собирался вместе с друзьями закончить подготовку указов по преобразованию ковена и Совета в единый союз магов. Расширенный Совет магов и правителей планируется собрать уже вечером.

Да мало ли чего ему ещё необходимо сделать!

Но самое главное – нужно не забывать следить за мыслями приближающихся гонцов. И если они от короля Эквитании или его советников, то быстро находить веский предлог для исчезновения.

Никто не знает, что с самого детства никто и никогда не умел играть в прятки лучше него.

* * *

Вопреки расчётам магистра, Милли занималась устройством родника очень недолго. Близость источника и несколько невесть откуда взявшихся невероятно красивых старших учеников помогли справиться с заданием за полчаса.

Дыру в днище большой амфоры из-под вина просверлил взглядом красавчик по имени Бустен, рыжеволосый Жанго мановением руки наполовину втиснул кувшин наклонно в песок в указанном магиней месте. Затем ученики дружно проложили в песке обожженную до блеска бороздку и отправились в ближайшую низинку укреплять дно будущего озерца.

Остался только хмурый темноволосый Гектор. Он ходил за Милли тенью, пока она подводила к новорождённому роднику ещё один поток, маялся и сопел.

«Если ещё и этот скажет, что влюбился, – начну сомневаться в искусстве наставницы делать непримечательные личины», – постановила про себя магиня, но преследователь задал совершенно неожиданный вопрос.

– Милли, как маг магу… можешь честно сказать одну вещь… – Гектор ещё немного помялся и, наконец, решился. – Эта… принцесса, она уже помолвлена?

– Какая… принцесса?! – не сразу сообразила Милли, подумав почему-то в первую очередь про себя.

Потом вспомнила про взятое леди Тренной с магов и Людвига обещание помалкивать, пока она не разрешит, иначе может случиться беда, и начала догадываться, о ком спрашивает Гектор. Либо о Гали, либо про Аглессу, других он просто не знает.

– Аглесса… – выдавил ученик, и уши у него предательски заалели.

– Нет, не помолвлена, – успокоила Милли коллегу и неожиданно для самой себя спросила: – А тебя не смущает… разница в положении?! Ведь она – принцесса!

– Да, – расстроенно кивнул ученик, – это самое худшее. Принцессу никогда не отдадут замуж за простого мага.

– А почему ты так уверен… в её желании выйти за тебя? – Милли даже дыхание затаила в ожидании ответа.

– Почему?! Не знаю… как объяснить, но когда я смотрел ей в глаза… держал на руках… было такое чувство, что она всегда была со мной… только ненадолго потерялась… И Агли говорила…

Маг замолчал и отвернулся. Некоторое время невидяще рассматривал красноватые холмы и засохшие кустики колючек, потом хрипловато спросил:

– Если я напишу ей… передашь?

– Конечно, передам, – расстроенно пообещала Милли, – но ты мне другое скажи… если она действительно к тебе хорошо относится… Нет, погоди, я только предполагаю, и если она скажет родителям, что ради тебя готова отказаться от титула и власти… – как ты поступишь?

Ожидая ответа, магиня нервничала так, словно судьба легкомысленной сестрицы волновала её больше всего на свете. Хотя, если честно признаться, на самом деле капризная Аглесс за двенадцать лет совместной жизни надоела Милли сильнее, чем полезная овсяная каша на завтрак. И когда наставница в день второго совершеннолетия, взяв с Милли клятву о молчании и наложив кучу заклятий, рассказала девушке, что Аглесса вовсе не самозванка, а такая же жертва интриг, как и она сама, магиня простила сводной сестре почти все выходки. Но любить её от этого больше почему-то не стала.

– Как? – Глаза Гектора мягко засияли, словно он уже услышал отказ своей любимой от короны. – Заберу её в обитель и буду делать для неё всё, чего ни пожелает.

– Но она – принцесса! Она привыкла к роскоши и слугам! К балам и драгоценностям! – Милли запнулась, не зная, чем ещё припугнуть коллегу. – Ей утром на завтрак пирожные подают в постель!

– Я через год стану магистром, и у меня уже есть приглашение в один замок… маги достойно зарабатывают, а обитель даёт неплохие деньги на устройство. – Гектор и на секунду не замедлил с ответом, похоже, он уже продумал всё основательно. – Я сделаю всё, чтобы она ни в чём не нуждалась.

– Но ведь ты понравился ей в таком облике… – Милли решила заранее выяснить детали, на случай если всё же решит помочь ученику. – А вдруг, когда личина спадёт…

– Это не личина, – перебил её ученик, – это полная смена облика, Гарди придумал новое заклинание. Он говорит, маги должны быть красивыми… некрасивым люди доверяют меньше.

Ну, это довольно спорное мнение, могла бы возразить Милли, но не стала, просто утвердительно кивнула.

– Ладно, давай твоё письмо.

Вот как верно она догадалась, что любовное послание давно написано и лежит в самом надёжном кармане камзола, внутреннем, у сердца!

– Милли, – подъехавшего к магине Бранта можно было принять за больного, вокруг глаз и рта тёмные полоски, взгляд сумрачный, – ты не видела… лорда Кайда?

– Видела. – Магиня сразу помрачнела. – Но я не знаю, где он сейчас. Он попался Чеджергу… а потом глава создал монстров, и я отвлеклась… было не до посторонних мыслей. А когда всё закончилось – его уже не было. Гиз сказал – ушёл порталом.

– А где метр? – В глазах капитана засветилась робкая надежда.

– Где-то тут, Сарджабиз говорил, что они заняты делами. Там куча раненых и ещё больше тех, кто под подчинением.

– Спасибо, а теперь давай руку. Тебя ищет отец, я обещал привезти.

– Хорошо, – безропотно согласилась девушка, – поехали.

– Милли, – напомнил о себе красавчик, когда она уже сидела впереди капитана на заботливо подстеленном плаще, – не забудь про обещание!

– Не волнуйся, – успокаивая Гектора, магиня не обратила внимания на скорбно скривившего губы Дрезорта, – не забуду!


Глава 9

– Слышишь?

– Нет. А что там было?

– Тсс, помолчи.

Дорд замер, прижавшись к прохладной стене грота. Ох и шуточки у Гиза! Ну вот зачем было настраивать портал именно сюда?!

А может, первоначально привязка делалась, чтобы сбежать от внезапного порыва шторма?! Или если требовалось набрать чистой воды?

Так в саду полно открытых и закрытых беседок, садовых домиков, галерей. А вода отсюда подведена в кухню, он точно знает. Когда они с Райтом рассыпали тут синюю краску, которой ради проверки лекции Гиза поливали куст белых роз, голубыми оказались и каша, и блинчики, которые подали на завтрак.

Герцог осторожно переступил на другой камень, в сапоге хлюпнула вода, и первый из голосов встревоженно зашептал:

– Ну, слышал?!

– Ага, – отозвался второй.

Вот тьма, только их и не хватало! И как теперь незаметно выбраться отсюда?

Пытаясь немного отжать воду, Дорд раздражённо провёл руками по мокрым штанам. Как ему повезло, шлёпнуться прямо в середину источника! Хорошо, что там мелко, всего по колено.

Герцог вспомнил недавнее перемещение к пиратскому острову и истерично хихикнул. Похоже, у Гиза устойчивая тяга на привязку порталов ко всевозможным водным ориентирам, вроде так это у магов называется?

– Оно там! – шёпот раздался почти рядом, и Дорд плотнее вжался в стену.

Задел рукой выступ, что-то стукнулось о камень, и в мозгу вспыхнуло воспоминание: поверни камень!

Интересно, а если попробовать?

Браслет крутнулся с небольшим усилием, словно и не болтался до этого свободно на запястье, и в полутёмном гроте, подсвеченном лишь проникающим от входа солнцем, стало ещё темнее. Выступы и поверхность воды подёрнулись знакомым туманом, и в сердце вспыхнула надежда – получилось!

Не переживая больше за то, что его услышат, герцог осторожно прокрался к выходу и обнаружил возле специально не стриженных зарослей самшита двоих встревоженных стражников, опасливо заглядывающих внутрь.

Ну и почему они, интересно, бродят по этому саду? Если должны ходить по окружающим монастырь стенам или сидеть в сторожевых башенках?

Один из стражников опасливо сделал несколько шагов, пройдя почти рядом с герцогом, оглядел овальную пещерку и уже смелее сообщил:

– А тут никого и нет!

– Дурак, смотри, следы!

Мокрый след тянулся от источника к ногам Дорда, и он первым сообразил, что сейчас его разоблачат.

Толкнул стоящего к нему боком стражника в воду и ринулся на того, который остался у входа. Пара заученных ударов под дых и по шее, и парень свалился в густое переплетение ветвей самшита.

До дома Дорд добежал за считаные минуты, ещё в детстве, играя тут с Райтом, они обнаружили, что все дорожки специально так закручены вокруг кустов, беседок и клумб, чтобы можно было гулять часами.

А на самом деле сад не так и велик, и от лестницы, ведущей к пляжу, до чёрного входа, которым пользуются слуги и любопытные мальчишки, можно очень быстро добраться напрямик. Если точно знать, в каком месте нырнуть в кусты, а где перепрыгнуть через клумбу.

Возле пышных зарослей сирени, почти загораживающих дверь, к которой он стремился, герцог стянул сапоги, вылил из них воду и, немного подумав, забросил в кусты. Пусть сохнут, надевать на ноги мокрую обувь, когда вокруг так тепло и солнечно, – просто противно.

Несколько шагов по вечнозелёной жестковатой травке – и знакомое крылечко радушно прикоснулось к стопам добела промытыми деревянными ступенями.

Некоторое время он стоял, пытаясь сообразить, как объяснит деду своё появление, потом заметил, что с одежды натекли предательские лужицы, торопливо растёр их ногой и решительно рванул дверь.

Она никогда не запиралась раньше, Гася, старшая кухарка деда, постоянно жившая в доме вместе с мужем, любила, сидя на этом крылечке, перебирать фасоль и чистить овощи. Её муж служил деду камердинером и дополнительно исполнял обязанности мажордома, а остальные слуги приходили днём из расположенного за стеной семейного монастыря.

Вернее, весь этот остров принадлежал монастырю, кроме небольшого участка, где дед лет пятьдесят назад выстроил себе просторный и удобный дом, называвшийся летним дворцом.

Дверь оказалась традиционно не заперта, и Дорд легко проскользнул в просторный коридор, ведущий к кухне, столовой и задней лестнице. Осторожно, стараясь не шлёпать босыми ногами, герцог прокрался мимо распахнутой на кухню двери, вдохнул запах горячих булочек и сбежавшего молока и метнулся к лестнице. Поскольку дед не изменял себе ни в чём, его комнаты и спальни для членов семьи находились на самом верхнем, третьем, этаже.

Герцог допрыгал почти до площадки второго этажа, когда донёсшиеся снизу звуки заставили его резко замереть с занесённой над следующей ступенькой ногой и пошатнуться.

Нет, не может быть.

Показалось.

Мало ли женщин поют эту песню…

Но откуда тут вообще женщины?! Дед, хотя и выглядел ещё очень привлекательно, даже слышать не хотел ни о каких женщинах. В их роду все мужчины однолюбы.

Герцог решительно развернулся и пошёл вниз. Коридор закончился дверью в небольшой приёмный зал, и стоило её открыть, звуки пения стали слышнее.

А голос…

Дорданд на несколько мгновений прислонился к стене и зажмурился, пережидая резанувшую душу боль.

…солнце ясное встаёт…

Спать малышке не даёт…

Несколько шагов, потребовавшихся, чтобы пересечь зал, он сделал как в бреду, шагнул под арку, отделяющую зал от кабинета, и снова замер.

Не осталось ни малейшего сомнения, ни крошечной надежды на ошибку. Эту женскую фигуру он узнал бы и со спины, и издали, и в многотысячной толпе. А сейчас она сидела вполоборота, и он прекрасно разглядел и знакомый до мельчайших чёрточек профиль, и свисавшую на лоб лёгкую прядку, всегда выбивавшуюся у неё из причёски.

Боль стала просто нестерпимой. Но теперь к ней примешивалась и жгучая обида – за что?

За какую провинность они так жестоко поступили с ним?! И с Райтом?! Зачем разыграли эту комедию?! И даже… если так было нужно, почему не предупредили, не намекнули хотя бы словечком?!

Неужели бы он не понял, не поверил? И не сумел сыграть так, как нужно? Зачем было обрекать его на эту невыносимую боль, на многодневные метанья с амулетом по самым глухим топям и непроходимым трясинам?

И неужели же они считали, будто больше никогда с ним не встретятся? И в таком случае, с какими лицами собирались смотреть ему в глаза, какие лживые оправдания приготовили?!

И неужели надеялись, что он всему поверит?!

Нет.

Прочь.

Немедленно прочь отсюда. Из монастыря ходит на материк какое-то судёнышко, добраться до него, залечь среди груза… Через пару дней он будет в порту, свободный и независимый от всех этикетов и условностей.

И от всякой любви. Да её вообще нет. Просто тяга одинокого сердца к теплу и пониманию.

А Райт… ну к нему можно будет сходить… проведать… но позже. И только.

Отныне он одинокий волк, и никто ему не указ.

Дорд решительно развернулся и шагнул в дверной проем, но в последний момент вдруг заколебался, поражённый внезапной догадкой.

С сомнением оглянулся проверить…

Наполненный болью и пронзительной тоской родной голос прозвучал в унисон его собственной горечи и отчаянью, потянул к себе, рождая сомнения и надежду.


– Сыночек… – она уже стояла перед одним из висевших на стене портретов, ласково проводя тонкими пальцами по краю тяжёлой рамы, – как ты там?

Волна нежности и раскаяния вмиг смыла все обвинения и злость, поменяла местами чувства и толкнула вперёд.

В один миг Дорд оказался рядом, положил руки на плечи, тихо выдохнул:

– Мама…

– Вот… уже галлюцинации начались… – скосив глаза, жалобно пожаловалась она портрету сына, – а что дальше будет?

– Всё будет хорошо, только в обморок не падай, ладно? – С тех пор, как считал себя взрослым, Дорданд всегда разговаривал с ней слегка покровительственно, и мать принимала это как должное.

– Может, мне лучше сесть, – засомневалась миледи, – что-то голова кружится… и голоса слышатся…

– Отличная идея, – герцог подвёл её к креслу и бережно усадил, – но это никакая не галлюцинация, а амулет невидимости, мне Гиз дал. Я его сейчас сниму, а ты постарайся не пугаться, ладно?

– Дорд?! – Её рука метнулась вперёд и вверх, наткнулась на плечо, скользнула вниз, вернулась к подбородку… неверяще поднялась по щеке к волосам, нащупала на затылке шрам, про который не знал даже отец, и герцогиня схватилась второй рукой за лицо, стараясь сдержать крик.

– Мама, ну мама! Я живой и невредимый, не нужно так переживать… мама!

– А ты можешь… снять этот амулет? – Она ещё не верила, волновалась и сомневалась.

– Могу, только ты не пугайся, ладно? Я мокрый и без сапог… у Гиза странные шутки, портал вывел меня в грот. Ну в тот, где мы с Райтом краску рассыпали.

– О боги, Дорд! – Лаурина уже смеялась и плакала. – Да разве же это имеет значение!

– Раньше имело, – чуть ворчливо сообщил он, поворачивая браслет, – дед обязательно сказал бы: неподобающий принцу вид!

– А как они там?! – Герцогиня замерла, вглядываясь в проявляющееся лицо сына, и, видя его непонимание, уточнила: – Ран и дедушка?

– Там?! Они?! – Дорд изумлённо уставился на мать, и в этот момент до него начало доходить. – А! Не переживай, там всё в порядке… а они под личиной… даже я не узнал.

– Ты и не должен был узнать… – Вокруг её рта прорезались непривычно глубокие, скорбные складки. – Враги очень опасны… и безжалостны… Ох! Ты же, наверное, кушать хочешь? Я сейчас…

– Потерплю… сначала ты мне всё расскажешь… – Дорд уселся на пол у ног матери, намереваясь узнать правду немедленно, и только теперь вспомнил ту мысль, которая вернула его назад. – Мам… а какую это песню ты тут пела?

– Колыбельную… – неожиданно растерялась мать и, безошибочно угадав его порыв, крепко вцепилась худыми пальцами в плечи сына, – подожди, я объясню… это не то, о чём ты подумал…

– Можно, я посмотрю? – Дорд глаз не сводил с накрытой лёгким покрывалом переносной колыбели, стоящей у окна.

– Да, конечно… Это Мэлодис, твоя сестрёнка… – Её светлость метнулась с кресла, бережно приподняла пальцами край кисейной накидки, открывая взгляду Дорда раскинувшую ручки спящую малышку. – Сынок… не обижайся, так получилось… я так жалею… нужно было раньше с тобою поговорить. Ран всегда хотел, чтобы у нас было несколько детей… но моё здоровье не позволяло. Да и враги не оставляли отца в покое… Он раскопал какую-то очень скверную интригу и стал им опасен. Когда покушения стали повторяться всё чаще, Рану с дедом пришлось придумать план… как одурачить врагов. Расследование нужно было довести до конца.

И тут обнаружилось… что я жду ребёнка. Подготовленный план пришлось срочно менять, дед Теорид нас сразу забрал… и сделал всё, чтобы убедить всех в нашей гибели… Но не позволил нам ничего говорить тебе. Враги могли в любой момент подвергнуть тебя проверке сознания. А появление твоей сестрички ничего не меняет… я люблю тебя ничуть не меньше, чем прежде… и Райта тоже. А где он?

– Там остался, он теперь маг… правда, пока слабый, но врагов здорово разоружать наловчился… а сколько ей лет?

– Каких, лет, о боги, ей недавно полгода минуло, – засмеялась Лаурина, блестя счастливыми глазами. – Нет, я тебя всё-таки покормлю, идём!

– Госпожа! – с грохотом и топаньем ворвалась в приёмный зал толпа стражников, – в ваш дворец проник злодей! Он напал на Микса и Торлика, но мы по следам разобрались, куда он направился! Аккурат сюда! Позвольте дворец обыскать, никуда он не денется!

Лаурина вскочила с кресла, оттолкнув сына, метнулась к арке и встала посреди, загораживая собой проход.

– Нет! Ничего не нужно! Уходите! Прочь!

– Госпожа?! – присматриваясь к мокрым следам у её ног, встревоженно протянул старший охранник. – У вас тут всё в порядке?! Может… он вам угрожает? Вы только знак подайте…

Усатая физиономия, дёргая щекой, усиленно подмигивала герцогине, подсказывая, какой именно знак должна она подать стражнику.

– У меня всё в порядке, и нет тут никого чужого! – взяв себя в руки, заявила Лаурина строгом и ровным, «этикетным» голосом, – отправляйтесь на свои посты!

Охранники, недоверчиво сверля её взглядами, отступили к дверям, и тут точно посреди зала заклубился туман портала.

– А это ещё чё такое? – подозрительно пробормотал старший и поудобнее перехватил копьё, готовясь метнуть его в непрошеных гостей.

– Остановитесь! – грозно крикнул Дорданд и бросился вперёд, отстраняя с дороги мать. – Убрать оружие!

– Так это ж он и есть! – подталкивая старшего локтем, заторопился стражник с синяком на скуле. – Глянь, и ноги босые, и штаны мокрые!

– Дурак, – с поклоном отступая назад, тихонько заворчал на подчинённого старший, – это же сынок её светлости! А что босиком – так он тут всегда так бегает, и дружок его тоже… теперь держи ухо востро… всех кошек с пристани сюда перетянет…

Тут он рассмотрел появившихся из портала людей и потрясённо смолк, сражённый их видом. Одежда забрызгана грязью и закопчена, у женщины один рукав полуоторван, волосы торчат, на лицах светлого пятнышка нет. Это кто же такие и откуда?!

– Гиз?! – с нехорошим изумлением поднял бровь герцог, повернулся к стражникам, сделал зверское лицо и рыкнул: – Брысь!

– Ну, убедился? – вмиг оказавшись за дверью, сердито фыркнул на Торлика старший. – Вылитый дедушка! А ты – «лазутчик»! Видел теперь, как они сюда попадают?! Вот и помалкивай, пока цел!


– Ну, слава богам, жив и невредим, – рассмотрев Дорда, с облегчением объявила Тренна, – значит, пути не искривились.

– Да, и жив, и здоров, – не повёлся на это замечание герцог, – и хочу знать правду! Гиз, ты знал?! ГИЗ! Посмотри мне в глаза! Я же по болотам… по кочкам… все топи и гиблые пади излазил… ты не мог намекнуть?

– Не мог, – сурово глянул на него магистр. – Тренна, ты не хочешь привести мужа в приличный вид? Только не так, как Райт.

– Я так и думала, что это он у тебя такому безобразию научился, – не обращая внимания на закипавшего бессильной ненавистью герцога, добродушно проворчала магиня и как-то по-особому махнула пальцами. – У тебя всегда были просчёты в бытовых заклинаниях.

– Мужчина должен иметь хоть один недостаток, – с удовольствием оглядывая безукоризненно чистую одежду, сообщил маг, – иначе жене не за что будет его ругать.

– Вы это нарочно? – сообразил герцог и ринулся прочь, но неведомая сила опутала ему ноги, развернула и довольно небрежно швырнула в кресло. – Отпусти немедленно!

– Лорд! – В голосе заслонившей сына Лаурины зазвенели лёд и сталь. – Если вы действительно Гизелиус, то отпустите его немедленно! Мальчик пережил столько горя, врагу не пожелаешь! Он не заслуживает такого обращения!

– А я заслуживаю? – встав перед ней, прищурился метр. – Извините, леди Лаурина, но к вам выяснение наших отношений не относится никоим образом! Вы тоже в этом деле пострадавшая сторона, и мне остаётся только склонить голову перед вашими мужеством и терпением. Но с Дордом я намерен поговорить… не откладывая ни на минуту. Времени у нас в обрез, в крепости ждут на совещание.

Так вот, в чём ты собрался меня обвинить?! В том, что я сдержал клятву, данную твоему отцу? А как я мог иначе, если даже по Анриму ходили соглядатаи! Я говорю не про Фиру! А про тех, которые случайно свалились в поток… подлые были люди. Или в том, что я, не отставая ни на шаг, лазил вместе с тобой по этим чёртовым болотам?! Проклиная его величество за отмену варианта с яхтой.

А может, ты собираешься осудить меня за согласие помочь твоему отцу спасти жизнь его и миледи?! Или за обещание присмотреть за вами с Райтом?! Так я бы никогда даже не подумал отказаться, твой отец сделал для меня слишком много… Я и за гораздо меньшее пойду на всё.

– Не надо, Гиз, это я знаю. Но хоть малейшую надежду, хоть крошечную? Неужели в твоём сердце не шевельнулось сострадание…

– Дорд! Ты и сам знаешь… никто лучше меня не ощущал, как тебе было больно. Ведь я испытывал все твои эмоции… и когда они становились невыносимыми, заставлял тебя уснуть и во сне снимал самые тяжёлые чувства. Неужели ты думаешь… если бы была хоть какая-то лазейка, я бы не дал знать? Я четыре раза находил на твоей ауре следы вторжения в верхние слои сознания, после того как ты возвращался из столицы. И это происходило, хотя Брант никогда никому заранее не говорил, куда намерен отправиться с тобой. Да он и сам не знал, наугад выбирая из списка в последний момент. А его люди, переодетые извозчиками и гуляками, пасли вас как золотых овец. Я и сам до сих пор под клятвой крови, и если кто-то сумеет влезть в мои мозги, то немедленно сработает заклинание огня… Да и тебе сейчас говорю это лишь потому, что ты уже всё знаешь. Но Райту пока говорить не будем. Впрочем, тебе теперь всё равно нельзя никуда уходить с этого острова… Чеджерг сумел вырваться и открыть портал.

– Как сумел? Ведь он выглядел таким… покорённым?!

– Увы. Много рассказать не могу, сам пока ничего толком не знаю. Но нам пора уходить в обитель. Тренна, мне жаль… но тебе придётся дать клятву… а ведь я был почти уверен, что эту тайну сегодня можно будет открыть всем.

– Клятвой больше, клятвой меньше, – легкомысленно отмахнулась Тренна и просительно уставилась на герцогиню, – покажите мне, пожалуйста, то чудо, чью ауру я вижу за этой аркой, и напоите нас чаем… А то этот изверг действительно потащит меня давать клятву на голодный желудок.

– Проходите, – делая приглашающий жест, миледи встала так, чтобы загородить собой Дорда и, дождавшись, пока маги перейдут в кабинет, горестно шепнула: – Сыночек… видят боги, я была против… прости.

– Мам… это ты меня прости … прибежал… разобиделся… Я видел сегодня, как он силён, толпа магов не сумела справиться. Для меня главное, что вы живы, остальное мелочи. Я пойду, переоденусь, прикажи подавать завтрак.

«Ну и хорошо, ну и слава богине! Нужно будет передать в дар монастырю тушу бычка, а то у них в основном на обед рыба», – провожая взглядом сына, решила миледи и дёрнула шнурок звонка. Пора было распорядиться насчёт завтрака.

* * *

– Бесподобные пироги. – Гиз откинулся на спинку стула и блаженно расслабился, чрезвычайно довольный, что выяснение правды обошлось без особых бурь и гроз.

Самым слабым местом их плана был именно Дорданд, никто не мог предвидеть, как он отреагирует на гибель родителей, а потом на их возвращение. Ведь, несмотря на то, что Агранат старательно ускорял ход событий, специально подстраивая одни и подгоняя другие, главный враг мог ещё долго не поддаваться на провокации. Они давно вычислили, что за действиями Вестура и Хисланда, за истериками Аннигелл и беспробудным разгулом Вольдера стоит кто-то очень мощный и хитрый. Но самое главное – жестокий, злопамятный и люто ненавидящий магов.

И когда начала проявляться истина, им оказалось невероятно трудно в неё поверить. Они по сотне раз проверяли, изучали и разбирали случаи и сведения, неумолимо указывающие на Чеджерга Юрхайта, и старательно искали им опровержение. Однако факты вещь упрямая, и в конце концов им пришлось поверить в отвратительное предательство и подлость главы ковена. Оставалось сделать самое трудное, точнее, почти невозможное – доказать это преданным главе ковена магам.

В последний год Агранат специально отстранил Гизелиуса от всех дел, запретил вмешиваться в расследование и как-либо выдавать себя. Метру было вменено только одно задание: охранять жизнь наследника и его кузена, притворяясь чудаковатым, но безобидным старичком. И не мешать врагам проверять Дорда и себя, что ему удачно удавалось до того самого времени, пока он не попал в лапы Вестура.

– Тьма! – Внезапно подскочил метр, как будто его укололи. – Нам нужно возвращаться! У меня возникла одна идея!

– Зелик, несколько минут она потерпит… не забыл, что мы хотели прояснить ещё один вопрос?!

– Не нужно! – с нажимом процедил герцог, сразу сообразив, куда она клонит. – Леди Тренна, я вас безмерно уважаю и очень счастлив за Гиза. Он женился на поистине замечательной женщине. Но… никаких вопросов прояснять не надо. Я не хочу.

– Дорд, – посерьёзнел магистр, – ты не понимаешь… есть очень важные причины…

– Гиз! Или ты сейчас замолчишь, или я с тобой поссорюсь. Если ты хочешь, чтобы я послушно сидел на Битаре, никогда не поднимай эту тему.

– В чем дело?! – немедленно всполошилась миледи. – Гиз, о чём он?!

– Простите, леди Лаурина, я не имею права говорить… спросите своего сына, но предупреждаю, он ошибается!

– Гиз!!!

– Всё, больше ни слова! Разрешите откланяться, нам действительно пора. Был счастлив познакомиться с леди Мэлодис, подарки за мной.

– Если соскучишься – пиши, – на прощанье Тренна протянула Дорду невесть откуда взявшуюся шкатулку с зачарованной бумагой и, послав миледи многозначительную улыбку, исчезла в тумане портала.

Гизелиус только сухо кивнул, выдавая этим своё недовольство, и шагнул следом.

– Дорд… – дождавшись, пока растает тень портала, позвала Лаурина, но молодой герцог решительно поднялся со своего места.

– Прости, мам… мне нужно выспаться. Они всю ночь не давали поспать.

Миледи посмотрела вслед прыгающему по ступенькам парадной лестницы сыну и грустно вздохнула. Похоже, её мальчик стал совсем взрослым.

* * *

Первым делом, очутившись в отведённой им Ленбаром спальне, Гиз достал острый целительский кинжальчик и хмуро протянул жене. Тренна, не колеблясь, закатала рукав, кольнула руку чуть ниже локтя и подставила мужу стекающую струйку.

Несколько заученных фраз, чуть горьковатый дымок сгоревшей на амулете капли крови, и клятва вступила в силу.

– Обещай мне, что в следующий раз не помчишься следом за мной так неосмотрительно, – серьёзно потребовал маг, нежным прикосновением дыханья заживляя крохотную ранку.

– Здорово у тебя получилось, – вытирая с руки платочком остатки крови, похвалила магиня, – раньше ты не умел так исцелять.

– Это кинжал так зачарован, в последний год приходилось селян немного лечить. Но ты не ответила… мне не нравится твоя манера соваться во все самые мерзкие тайны. Вот что это за история с Аннигелл?

– Зелик! Ты тоже лезешь туда, куда не следует!

– Любимая! Я не даю клятв, за которые будут расплачиваться другие!

– Мы ссоримся?!

– Нет, – немного помолчав, метр с усилием взял себя в руки. – Я, наверное, просто слишком устал за последние дни… извини. Давай я буду рассказывать эту историю так, как понял сам, а ты – просто помолчишь?!

– Я не стану тебе помогать, – предупредила Тренна, но магистр прекрасно слышал её эмоции и не сомневался в тайном согласии жены с его предложением.

Те, кто берёт клятвы на крови, могут поставить щит против ментального вмешательства, но никак не могут защитить свою тайну от эмпатов. И поэтому им остаётся лишь надеяться, что сильный эмпат никогда не встретится на пути хранящего чужой секрет.

– Двадцать лет назад у Аннигелл родилась дочка, – сняв ментальные щиты, начал метр с общеизвестного события.

Ощущения показали, что Тренна согласна с этим утверждением.

– Роды принимала ты, не знаю уж почему, но это не вызывает сомнения.

И снова реакция магини совпала с ожидаемой.

– Когда принцесса родилась, пришёл Хисланд и потребовал заменить ребёнка… Не так? Давай я подумаю.

Он пришёл позднее? Нет? Он выкрал Милли? Тоже нет? Да что же там произошло… ладно, потом разберусь. Перескочим вперёд на несколько лет… как я предполагаю, примерно на три-четыре. Вместо Милли во дворце бегает дочка Хисса, это факт, Аглесса очень похожа на свои детские портреты, а Людвиг обожает с ней играть, он мне сам говорил.

Маг проверил эмоции и грустно улыбнулся, тут он угадал.

– Аннигелл явно в курсе, что это дочь вовсе не её, так? Ага, отлично. И поэтому она безжалостно отправляет Агли в монастырь, на воспитание. Снова угадал?! Ещё лучше. В монастыре ты берёшь девочку под своё крылышко… Снова не так? Или немного не так? Дай подумать… а, наверное, Хисс просил тебя… нет? Ну, тогда не знаю… хотя, стой! Ты же знала, кто мать Агли… ага, тепло! Значит, просила Мирена?!

Облегчение, которое испытала Тренна, не шло ни в какое сравнение с чувствами самого Гиза, но он твёрдо вознамерился разгадать эту загадку… или хотя бы понять, чем грозит раскрытие тайны его жене. Все остальные секреты тоже волновали метра, но в значительно меньшей степени.

– Ясно… раз просила Мирена, значит, она не знала, кто такая Милли. Угадал? Но как я припоминаю… сама Аннигелл не знает, кто такая Милли… вот оно! Значит, двадцать лет назад ты подменила принцессу на обычную девочку? О, боги! Как я сразу не понял! Следовательно, ты догадывалась о намерении Хисса подменить принцессу и спасла её… подменив на другого ребёнка? И куда же делась та малышка? Тьма! Видимо, Хисс забрал бедняжку? Тренна, не плачь, умоляю, я дурак, зачем оно мне было нужно! Иди сюда… милая моя, сколько же тебе пришлось вынести… А отчего же Сард тебе не помог?

– Я тогда уже почти не общалась с ним… поняла, что сделала ошибку… – Тренна последний раз всхлипнула, вытерла лицо платком мужа и, привычно встряхнув платок, вспомнила: – Нужно научить тебя правильно кастовать это заклинание…

– К тьме все заклинания, – запирая взглядом засов на двери, пробормотал маг и крепче прижал к себе жену, – да и всё остальное… родная моя…


Глава 10

– Мне всё равно, чем и кому там угрожал Хисс, – хлопнул ладонью по столу Людвиг. – Я сам догадался, кто моя дочь, сравнив наши портреты. И портрет Аглессы с тайным советником. Я даже додумался, каким образом он собирался доказать, что она истинная принцесса. Стоит сравнить её кровь с кровью наследника, и их родство станет неопровержимо. Никто же не сообразит, что оно по отцу, а не по матери! Ну а если и найдутся слишком догадливые, то будут молчать, связываться с Хиссом себе дороже. Но теперь, когда он смещён со всех постов и сидит в подвале обители, Милли должна наконец занять принадлежащее ей по праву место!

– Людвиг, ты торопишься! Послушай меня, я тебе не враг! – Багрант устало потёр пальцами виски и привычно дёрнул колокольчик: – Чаю!

– Вот, – хмурый как туча Дрезорт поставил перед королями поднос, – налить?

– Мы и сами умеем, – качнул головой король, – а ты будешь?

– Спасибо, не хочу, – почти по парадному выпрямился капитан, – можно идти?

– Нет, садись, – приказал король, – через несколько минут нас должны отправить в крепость, но за это время я хочу узнать, что там между ними произошло.

– Вряд ли я могу быть вам полезен. – Голос капитана звучал сухо, сам он подобрался, как перед допросом. – Не могу сообщить по этому вопросу никаких дополнительных сведений!

– Брант!

– Прикажете сдать оружие?

– Брант! – Король рассматривал своего любимчика с искренним изумлением. – Ну, а как ты сам думаешь?

Капитан поджал губы и решительно потянул из ножен меч, прицепленный ради военных действий.

– Конечно – нет! – Мгновенно свирепея, рявкнул король, и меч лязгнул, возвращаясь на место. – Вы все с ума посходили, что ли?! Так не весна вроде… Гиза и Тренну нашёл?

– Их никто не видел. Последним с ними разговаривал Сарджабиз, но он со мной играет в прятки.

– Тебе не показалось? – неверяще хмыкнул Людвиг, успевший немного присмотреться к старшему магистру.

– Когда мой гонец заходит в шатёр с ранеными с одного входа, а магистр выходит из другого, это может быть совпадением. А когда мы с помощником одновременно входим с двух сторон, а он тут же поднимает стенку шатра и вылезает наружу, то это прятки, можете поверить моему опыту.

– Значит, Сарджабиз прикрывает Тренну, – мгновенно определил Людвиг, и по мимолётной хмурой ухмылке Бранта понял, что и капитан пришёл к такому же выводу.

– А поскольку Гиза тоже нет, значит, они куда-то отправились вместе… – нахмурился Багрант, – и если учесть, что Гиз пошёл ловить Дорда, а Дорд исчез…

– Вы про герцога Анримского? – незаметно вошедший в шатёр Ленбар выглядел ещё более помятым, чем все маги. – Он ушёл порталом…

– А куда? – пристально уставился на вошедшего король Эквитании и, заметив, как осунулся магистр, торопливо предложил: – Садись, ты же еле стоишь!

– Нет, всё хорошо, я пришёл открыть портал, для вас приготовлены в обители покои. – Маг всё-таки присел. – А куда ушёл герцог – не знаю, но вёл он себя сегодня геройски. Не каждый сможет с таким хладнокровием наблюдать, как его оплетает огромная змея.

– Какая ещё змея? – ошеломлённо пробормотал один из молчаливых советников короля, скромно сидевших в уголке.

– Чаффа. Иллюзия, разумеется, но когда этого не знаешь – отличить невозможно. Чеджерг – великий маг иллюзии. Герцог отвлёк его внимание почти на пять минут, и это нас очень выручило… иначе мы не успели бы доплести ловушки, на мага такой силы всё приходилось вкладывать с тройным запасом…

– А почему нам раньше никто не сказал про змею? – предупреждающим взглядом отправил советника на место король.

– Так её видели, кроме герцога, только старшие магистры и ментальщики. Личная иллюзия – кошмар на одного. Но он очень стойко перенёс испытание. Мы, конечно, следили, чтобы в случае чего усыпить… спящим иллюзия не страшна, но ничего не понадобилось. Едва Чеджерг почувствовал неладное, то сам разорвал связь… Вы готовы? Пойдёмте.

* * *

Открывшееся из застеклённой двери, распахнутой на залитый солнцем балкон, зрелище ошеломляло яркостью красок и необычностью форм. Прибывшие, забыв на некоторое время про все споры и проблемы, высыпали толпой на увитую цветущими лианами площадку, разглядывая дворцы, сады и пруды крепости.

– Теперь я точно знаю, чего он хотел, когда пытался объявить магов обители преступниками, – тяжело вздохнул старший из советников, – такое райское местечко, отлично защищённое, да ещё и с мощным источником позволило бы ему диктовать свои условия всему миру.

– Не хотел, – мрачно поправил младший, – а хочет до сих пор. В его замке такие запасы магических кристаллов и амулетов ковена, что их хватит Чеджергу лет на сто. А мстительности и упорства у него и собственных более чем достаточно.

– Мы всё это знали… – подошедший по террасе Гарди, услышав последние слова, с усталой улыбкой вмешался в разговор. – Едва глава покинул Тэнжисторн, мы открыли порталы в его окрестности и запечатали снаружи все входы. Теперь он не сможет попасть туда ни через двери, ни порталом. Минуту назад я получил сообщение от наблюдателей из замка. До сих пор не было ни одной попытки проникнуть в Тэнжисторн порталом. Думаю, могло произойти смещение точки выхода, так как Чеджерг открыл портал почти одновременно с герцогом Анримским.

– То есть… вы теперь не имеете ни малейшего представления, где сейчас Чеджерг?! – Уж неизвестно, что послышалось Гардиану Вангору в голосе старшего советника, но он отступил на шаг и как-то побледнел.

Да и остальным стало как-то не по себе.

– Но мы… – попробовал было заступиться за друга Ленбар, получил уничтожающий взгляд и смешался.

– Вы называете это победой?! И радуетесь, что живы? – Советник говорил тихо, но всем хотелось вжаться в стенки, отступить подальше, чтобы не ощущать этого тихого гнева. – И никто не задумался, где он сейчас и на ком срывает зло?! Немедленно собирайте всех на совет… и прикажите войскам переносить лагеря под стены и усилить охрану… хотя… с его способностями к иллюзии он уже вполне может быть среди них.

* * *

Риселла неторопливо брела по дорожке парка, не замечая, что из-за пышных кустов за ней наблюдают три пары очень красивых мужских глаз.

Монахиня направлялась к дому Сарджабиза, где жила до сих пор. Едва Юнели убедилась, что девушки никоим образом не претендуют на внимание её любимого, жена магистра моментально превратилась в очень милую женщину и окружила гостий по-южному неотступной заботой и вниманием.

А сегодня утром, подавая завтрак, хозяйка гордо сообщила, что муж назначил её главной над всем гаремом, и теперь они идут готовить дворец для короля. Риселла сама напросилась ей помогать, она была готова делать любую работу, лишь бы не сидеть рядом с раздражённой Агли, которой Мирена настрого запретила заглядываться на красавцев магов.

– Не желает ли прекрасная гостья посмотреть золотых рыбок?

Риселла едва не поперхнулась смешком. Личины, сделанные Тренной для них с Милли перед отправлением в Кархин, нельзя было назвать совсем уж уродливыми, но и никак не прекрасными. Да и не нужно им было ничьё внимание или любовь, не для того они два месяца терпели высокомерно задранный нос графа, так и не припомнившего имя существующего только на бумаге кузена.

– Не желает.

– Вот почему, чем девушка красивее, тем вежливее? – задумчиво поинтересовался рыжий красавец, загораживая дорогу Сел изящным букетиком из трёх пышных хризантем.

– Потому что тренироваться приходится с утра и до ночи, – не задумываясь, ляпнула Сел, и парни довольно заржали.

– Ты попалась, – весело блестя белоснежными зубами, сообщил шатен, – я Бустен.

– Куда попалась? – Риселла невольно огляделась и обнаружила, что ближайшие дорожки парка довольно пустынны.

А у неё почти все защитные амулеты остались в комнате. И магией с наглецами справиться – тоже дар слабоват. Придётся отправлять вызов леди Тренне. Но только в самый последний момент, если не удастся договориться самой.

– С ответом. Мы сразу поняли, на тебе личина, только поспорили, на красоту или на неприметность, – любезно ухмыльнулся блондин. – Я Кланг.

– Всего хорошего, Кланг, – ещё вежливее пробормотала Сел и пошла дальше, стараясь не обращать внимания на то, что придётся пройти между двумя учениками.

Но ведь они же не решатся…

Напрасно надеялась. Решились. Одновременно двинулись к ней с двух сторон и зажали, как в тиски.

Знахарка чуть побледнела и остановилась. Ученики тоже не двигались, просто наблюдали за начинающей краснеть девушкой.

– Она хорошенькая, – мечтательно прошептал Кланг и медленно облизнул губы.

– Боюсь даже представить, насколько… – вздохнул рыжий и, склонившись к Сел, понюхал её волосы: – Ух! Ландыши! А я Жанго!

И рыжеволосый красавец, бесцеремонно завладев ручкой знахарки, нежно поцеловал ей пальчики.

«Вот чего эти дураки нарываются?» – выдирая из настойчивых лап ученика свою руку, возмутилась Сел. Да стоит ей вызвать сюда наставницу, и наглые красавцы получат неприятностей выше крыши. Стоп, а ведь это идея!

– А я Риселла, – стараясь выглядеть непринуждённо, заявила травница, – ученица магини Катренны, первой жены метра Сарджабиза.

– Это замечательно! – переглянувшись, обрадовались красавцы. – Значит, мы коллеги! А Милли тебе кто?

– Подруга, – растерялась Сел, догадываясь, что сделала какую-то ошибку.

Не должны были они так радоваться сообщению о леди Тренне.

– Нам тоже, – расцвели красавцы. – Мы ей сегодня помогали родник устраивать! Пойдём, мы покажем тебе золотых рыбок, их вывели ученики Ленбара, но кормим мы по очереди. Сегодня как раз наш черёд.

И ученики, подхватив растерявшуюся девушку под руки, уверенно повели её в сторону поблескивающего между деревьями пруда.

– Стоять! – Знакомый голос кнутом ударил по напряжённым нервам, заставив Риселлу вздрогнуть всем телом.

– Чего ты так орёшь? – пренебрежительно прицыкнул на капитана рыжий и плотнее прижал к себе руку травницы. – Девушек только пугаешь!

– Отпустите её немедленно! – задыхающийся от бега Дрезорт решительно ухватился за рукоять меча.

Красавцы переглянулись, оскорбительно заухмылялись и, равнодушно повернувшись к капитану спиной, спокойно повели девушку дальше.

Риселла шла, безотчётно переставляя ноги и пытаясь сообразить, как лучше поступить в такой ситуации. Тихо идти дальше или начинать протестовать? Опыт подсказывал, что Брант не отступит, но и красавцы были настроены очень решительно. И если Дрезорт решит на них напасть… ему наверняка не поздоровится. Нет, уж лучше она пойдёт и посмотрит на этих проклятых рыбок.

Вряд ли парни начнут к ней приставать всерьёз… наверняка просто пытаются произвести впечатление.

– Последний раз говорю по-хорошему, отпустите девушку!

– Слушай, друг, – проникновенно спросил Бустен, с сожалением отпуская руку Риселлы и останавливаясь, – ну чего ты пристал? Девушка не спорит, не вырывается… и вообще, она наша коллега. У нас свои дела… магические… тебе не понять. Иди, куда шёл, ты же вроде спешил?!

– Не переводи разговор на мои дела, – угрожающе прищурился капитан, – отпустите Риселлу и отойдите в сторону! Тогда я не стану сообщать о вашем поведении магистрам.

– Вот только пугать магистрами нас не стоит! – почему-то обозлился рыжий. – Ничего плохого мы девушке не сделали и не собирались! Небось, не такие хамы, как твои гвардейцы.

– Ты на что это намекаешь?! – почему-то растерялся Брант, и маги, сразу почувствовав эту слабину, торжествующе заухмылялись.

– А ты не знаешь? – едко поинтересовался Жанго. – Вот по глазам вижу, сам всё понимаешь!

– Риселла! – не обращая на учеников никакого внимания, устало спросил Дрезорт. – Разреши проводить тебя домой? Не бойся их, только скажи.

Сел представила, как маги уходят и она остаётся с Брантом… идёт с ним рядом по аллее… и нужно что-то говорить и куда-то смотреть… а у неё ещё и подол платья испачкан, одна из девушек сажу рассыпала… нет!

– Спасибо, я и сама дойду, – торопливо отказалась травница, отлично осознавая, какую делает непоправимую ошибку и как после будет жалеть… но не в силах поступить иначе.

– Может… передумаешь? – Брант видел её колебания, не понимал только, почему она ещё раздумывает? Ведь умная же девушка… он не один раз убеждался… отчего же сейчас не догадывается о намерениях этих лоботрясов?

– Уже подумала! Идите по своим делам, капитан!

Резко, конечно… но иначе он ей не поверит… да она и сама себе сейчас не верит.

Капитан горько и насмешливо скривил губы в саркастической ухмылке, резко развернулся и чётким шагом направился прочь, каждым ударом каблука вбивая в сердце девушки острый гвоздь.

– Умница, – чарующе улыбаясь, Бустен фривольно склонился почти к самому личику травницы, попутно заглядывая одним глазком в заветный вырез, – так ему и надо, этому вояке.

– С вами со всеми только так и надо! – с неожиданной яростью выкрикнула Риселла, резко вырвала у мага руку и, развернувшись, помчалась напрямик через клумбы и лужайки.

– Риселла, подожди… – удивлённые окрики учеников только добавили ей прыти.

– Сбежала, – безнадёжно протянул Кланг, – да и ну её! Всё-таки магини очень нервные… хотя много интереснее степнячек.

– Потому-то Сард и развёлся с магиней и женился на Юнели… – с циничной рассудительностью выдал Жанго, – вот и нужно делать выводы… пошли к дому Сарда, вроде там степнячек поселили?!

* * *

– Сел?! Сел, что с тобой? – Милли едва успела отскочить с дороги мчавшейся как ошалелый заяц подруги.

Риселла только крепче сжала зубы и, заскочив в спальню, брякнула перед носом подруги засовом. Магиня только плечами пожала и пошла дальше.

Навязываться она не собиралась даже лучшей подруге. Но уже в следующий момент торопливо перебирала амулеты в поисках того, который открывал все замки и запоры.

Буря, разразившаяся за дверями спальни подруги, вовсе не походила на обычный каприз или дурное настроение. Сел рыдала так отчаянно и горько, что сразу становилось ясно, с подругой случилось нечто нехорошее. И оно было много серьёзнее тех личных секретов, в которые они друг к другу по негласно принятому правилу старались не лезть.

Амулет нашёлся, но почему-то надёжный, широкий кованый засов и не подумал ему подчиниться. Риселла взвыла ещё отчаяннее, и Милли решилась. Стиснула в пальцах, нагревая, один из камушков защитного амулета и шепнула тайное слово.

Ждать пришлось недолго, но эти минуты показались Милли вечностью, рыдания Сел рвали душу. Когда почти рядом вспыхнуло туманное облако перехода, Милли уже почти решилась выдавить дверь ледяной глыбой. Выпрыгнувшая из портала наставница выглядела слегка растрёпанной, впрочем, Милли было не до того.

– Зачем позвала? – Лёгкое движение пальчиком, и одежда магини в идеальном порядке.

– Сел… – Но Тренна и сама уже расслышала горькие рыданья.

У наставницы заклинание сработало, как всегда, мгновенно, ну так и стихия у неё не вода, а земля, вот и подчиняются все предметы беспрекословно.

В комнату Риселлы они ворвались почти одновременно, но потом леди Тренна придержала Милли за рукав и оказалась впереди. Села рядом с рыдающей на постели воспитанницей и решительно сдёрнула с её головы подушку. Сел только сильнее завыла.

– Милли, дай воды.

Ученица тоже силы экономить не стала, позвала взглядом кувшин с водой, и он птичкой метнулся ей в руки.

Стакан Тренне пришлось призвать самой. Тоже взглядом. Отмерила зелье, добавила воды, вместе с покрывалом перевернула ученицу к себе лицом и поднесла к её губам стакан.

– Пей. Умница.

Услышав похвалу, Риселла почему-то зарыдала с новой силой, но Тренна успокаивать не стала, предпочла задумчиво ждать, пока подействует снадобье.

– Ну, успокоилась? Рассказывай, кто тебя на этот раз обидел.

Риселла горько всхлипнула и замотала головой.

– Никто…

– Понятно, – тяжело вздохнула Тренна, помолчала и неожиданно предложила: – А хочешь, я расскажу тебе, как Лэнн… вернее, Зелик, ко мне сватался?

– Угу… – неуверенно буркнула Сел, стараясь потуже замотаться в одеяло, чтобы никого не видеть и не слышать.

– Когда Сард понял… что нормальной семейной жизни у нас не будет никогда, он предложил мне объявить себя вдовой… Сами знаете, даже магам для официального развода требуется пройти кучу неприятных процедур, предстать перед судьёй, отвечать на вопросы… Он обещал прислать свидетелей его гибели в песках, а мне оставалось немного поизображать убитую горем вдову. Всё получилось отлично, и уже через несколько дней мне кучами несли траурные букеты и соболезнования. А потом пришёл старичок… ну вы Гиза в его личине видели, и сделал предложение. Я попыталась объяснить… насчёт скорби и траурного срока, но он заявил, что никакого горя не ощущает, и внезапно снял личину.

– Ой, – не выдержала Милли, – и ты его не убила?

– Растерялась. Очень. И обидно так стало, пока мне было трудно и я была нищей ученицей, он прятался, а как стала магиней с завидным положением – бегом прибежал.

Тренна немного помолчала, даже сейчас ей было трудно справиться с нахлынувшей старой обидой. Нет, не на Зелика и не на Сарда… а на судьбу, сыгравшую с ними такую злую шутку. Потом обречённо продолжила рассказ, точно зная: если она хочет вывести Сел на откровенность, необходимо сделать встречный шаг.

– Я сделала возмущённый вид, отчитала его и выгнала, но Гиз потребовал, чтоб я повесила, по правилам магов, на запястье невидимый простым людям браслет. Знак того, что ко мне посватался маг.

– И ты согласилась? – наконец-то заинтересовалась Риселла.

Или это зелье начало действовать?!

– А куда мне было деваться? Это правило ковена, маги – люди занятые и чужие интересы уважать умеют. А если хотят соперничать – вешают свои браслеты. Но я не про это… Когда он натянул личину и ушёл… такой обиженный и несчастный… мне вдруг стало так паршиво, хоть вой… Вот тогда я и поняла, что всё равно скажу ему – да. И неважно, через год или через два. Просто моё сердце ушло вместе с ним.

Риселла горько всхлипнула и натянула покрывало на голову.

– Но он же потом ещё приходил? – сжав губы, чтобы не всхлипнуть вслед за подругой, пробормотала Милли.

– Да… Зелик не оставлял меня в покое. Присылал цветы и магические письма, по несколько раз в месяц приходил сам… но только теперь я узнала, чего ему всё это стоило. А я упорствовала, попросила пару симпатизирующих мне магов повесить свои браслеты… чтобы он не считал себя единственным женихом… и вот тогда появился ещё один маг… очень сильный. И тоже предложил свой браслет… а потом начал ухаживать так настойчиво, что я испугалась по-настоящему.

– Он был… из людей Чеджерга?

– Не думаю, – с сомнением качнула головой леди Тренна, – преданные Чеджергу маги не ухаживают за магинями, а сидят в Тэнжисторне. Поверь, там достаточно смазливых учениц.

– Так он… – поразилась Милли, – специально… их собирает?

– Говорили, что да… – наставница нахмурилась, – но мы отвлеклись от темы. Так вот, этот маг вдруг резко передумал за мной ухаживать и снял свой браслет. А следом сняли и те, кого я считала до того момента друзьями. Только Зелик не снял и даже как будто не заметил исчезновения остальных. А ко мне в гости вдруг заявился Вестур… с цветами, драгоценностями и предложением переехать к нему. Вот тогда я сразу поняла… почему исчезли другие женихи. Вестуру я, разумеется, отказала, а Лэнну сама предложила забрать браслет… не хотела, чтобы он пострадал.

– Гиз замечательный… – всхлипнула Риселла, – мы с ним разговаривали… он тебя так любит.

– Вот ты и сказала главное, – мягко улыбнулась Тренна, – разговаривали. Я сама сделала глупость… не поговорила с ним вовремя… и страдала много лет, вместо того чтобы быть рядом с любимым счастливой. По себе знаю, как обидно это сознавать… и не хочу видеть, как мою ошибку повторяют другие, особенно мои ученицы.

– Он теперь не захочет со мной говорить… – горько пробормотала Риселла и, уткнув лицо в колени, зарыдала ещё громче.

– Кто это он? – расстроенно пробурчала наставница, кастуя заклинание сна, пусть ученица немного поспит, пока она занимается её личными делами.

– Я думаю, Брант… – хмуро сообщила Милли, выдавать тайны подружки ей как-то не хотелось.

– Но ведь он прислал извинения за ту выходку?

– Семь раз, – ещё неохотнее пробурчала ученица, наблюдая, как наставница одним движением пальчика расправляет смятую постель и укладывает спящую Сел головой на подушку, – но она не ответила.

– Ох, тьма, – поразилась Тренна, – как всё запущено! А почему она не стала отвечать… не говорила?

– Бумага кончалась… – виновато взглянув в недоумевающее лицо наставницы, пояснила Милли, – каждый раз, как Сел садится писать ответ, пол завален испорченными листами. То слишком сухо, то слишком вежливо, то она букву кривую написала… А через два дня становится поздно… на такие письма принято отвечать сразу.

– И тогда Риселла ждёт, пока он пришлёт очередное письмо, – понимающе усмехнулась Тренна, – а она не забыла… что разрешение на брак ей придётся просить у отца?

– Сел сказала… её отец погиб пятнадцать лет назад на пожаре и другого ей не нужно. – Голос девушки прозвучал так сухо, что наставнице стало понятно, в этом вопросе её лучшая ученица полностью поддерживает подругу.

– Милли… это та же ошибка, про которую мы сейчас говорили: судить не разобравшись, не поговорив. Если бы я в молодости знала, сколько судеб и жизней рушится из-за того, что люди боятся или не хотят поговорить! Но мне некому было это сказать, меня воспитывал отец… а он был одержим исследовательским азартом и всё своё время отдавал одной идее. Не будем про него… ты же знаешь, отец Сел никогда не оставлял её без внимания. Просто он не имеет возможности её признать… так же как твоя мать была вынуждена много лет делать вид, будто она любит Аглессу.

– Моя мать наказана по заслугам… – несговорчиво буркнула Милли, – я не хотела никому говорить… помнишь, они иногда приезжали в монастырь с Хиссом и каждый раз по обыкновению ссорились в своей спальне?

– Ох, боги… не пугай меня, Милли, – побледнела Тренна, – так что тогда произошло?

– Я подслушала… не нарочно. Она порвала свои бусы и велела нам собрать, ты же знаешь, мы всегда приходили к ней толпой… Теперь-то я понимаю зачем. Она хотела найти меня?

Тренна только молча кивнула, с возрастающей тревогой ожидая продолжения рассказа.

– Одна бусинка закатилась далеко под кровать, и пока я её искала, вошёл Хисс. Он отправил девочек гулять и начал орать на Аннигелл. Вылезти я не могла… даже дышать не могла… мне вдруг стало так страшно.

– Преобразователь, – догадалась Тренна, – Хисс пользовался им виртуозно.

– Не знаю… но тот разговор запомнила, хотя мне было всего одиннадцать. Речь шла о заклинании…

– Молчи! – резко вскочила с места Катренна и, махнув рукой, создала вокруг них защитный купол. – Молчи, Милли, умоляю! Теперь мне всё понятно. Так вот почему ты так настаивала на своём желании лично охранять герцога по пути в Дивноводск! Ты ведь хотела, чтобы он влюбился в Цилию или в Гали? Или в Тайлихон… всё равно в кого, лишь бы не в Аглессу! Я тогда ещё поняла… наши интересы совпадают… но думала, будто в тебе говорит воспитанная Аннигелл неприязнь ко всем Теоридам.

– Её нет… этой неприязни. И мне очень не нравится, как королева поступила, – горько пробормотала Милли, – но понять её я теперь могу.

– Нет, пока не до конца. Ты не знаешь, чем она заплатила, а я не имею права сказать… пока Чеджерг не будет мертв… а он на удивление живуч. И ещё одно мне теперь понятно, но помочь тебе я пока ничем не могу. Только советом. Чтобы не мучить ни его, ни себя – займись учёбой… тут в обители сильные маги, тебе есть чему у них поучиться. Тем более… пока мы не поймаем бывшего главу и не наведём порядок в ковене – здесь будет для тебя самое безопасное место в срединных королевствах.


Глава 11

– Ваше величество, – Брант едва дождался, пока совещание закончится и король с советниками вернутся в свои комнаты, – у вас будут для меня указания?

– Будут, – ответил за него старший советник, – найди и приведи сюда Эртрайта и метра Гизелиуса, он был на совещании, но сразу куда-то исчез. И прихвати с собой человек десять-двенадцать самых надёжных и воспитанных гвардейцев.

Дрезорт покорно кивнул, стараясь не выдать своего разочарования. Вовсе не о таком задании он мечтал. Отправиться куда-нибудь на край света, выслеживать продажных чиновников или шпионов, гоняться за наёмным убийцей или безумным Чеджергом – всё равно. Лишь бы подальше отсюда, от зеленовато-голубых холодных глаз и презрительных слов, до сих пор рвущих сердце: «Идите по своим делам, капитан!»

– Гиз без Тренны никуда не пойдёт, – остановил его младший советник, – и не забывай, они оба включены в списки поисковых отрядов.

– Я помню, – старший кивнул Бранту, – иди.

– Если мы куда-то отправляемся, то нужно позвать и Галирию, – приостановившись у двери, осторожно пробормотал Дрезорт, рискуя получить выговор за наглость.

– Да, Брант, хорошо, что напомнил. Разумеется, герцога Эртрайта Грайнского следует пригласить вместе с невестой, и пусть захватят личные вещи. Но никому из встречных ничего пояснять или говорить не нужно.


Гиз появился в отведённых королю комнатах первым, однако жены с ним не было.

– Звали, ваше величество? – спросил маг, обведя быстрым взглядом светлую гостиную.

– Садись. Скажи нам, какие три загадки нужно загадать, чтобы проверить, кто ты? – предложил старший из советников, устало потирая виски.

– Вы можете спросить про болванчика, варенье и дедушку, ваш помощник – про возраст самой юной леди в его семье, а его величество может предложить мне сосчитать, сколько тут на самом деле королей.

– Последний совет крайне неосмотрителен! – возмутился Багрант.

– Я ментал и эмпат, и из-за проклятого Чеджерга вынужден ходить без щитов, – недовольно пробурчал Гиз. – Поверьте, ваше величество, не очень-то приятно, когда со всех сторон на тебя давят чужие эмоции. Поэтому мне не до загадок. Зато могу вас успокоить, все вы подлинные, и рядом нет никого чужого или невидимого. Зачем я вам понадобился?

– Мы хотим уйти домой, – спросив взглядом разрешения у отца, сообщил магу Багрант, – сам понимаешь, нет никакого толку от нашего пребывания в этом месте. Приказы я отдал, все полномочия магистрам нового ковена подписал. Ждать, пока поймают Чеджерга, мы предпочитаем в более спокойном месте… но сначала хотим выслушать твоё мнение.

– Отлично придумали, ваше величество. Кого-нибудь ещё собираетесь с собой забрать?

– Бранта, Эртрайта с невестой и с десяток гвардейцев, остальных мы обещали пока оставить в обители.

– Знаю, – кивнул Гизелиус и вдруг заинтересовался: – А ведь в монастыре, насколько я помню, живут несколько магов?

– Да, но в звании магистра – нет ни одного.

– Это плохо, я попробую что-нибудь придумать. Без магов даже там сейчас опасно, а Райт, – магистр неожиданно лукаво ухмыльнулся, – кроме целительства на уровне ученика, освоил пока только уничтожение грязи. Вместе с одеждой. Сейчас вернусь… пароль: «Болванчик Ненкис».

* * *

– Нет, – категорично объявила Тренна, даже не дослушав мужа. – Милли я туда не отпущу. Ни одну, ни вместе с Сел. Да и Людвиг будет против, он не желает расставаться с дочерью ни на день. Не говоря об Аннигелл. А вот одну Риселлу можешь забрать… но она сейчас под заклинанием сна… и ещё… в этом случае я должна буду открыть тебе одну важную тайну.

– Тренна, – маг нежно привлёк к себе жену и заглянул ей в глаза, – скажи, а наступит такой счастливый день, когда между нами не останется ни одной чужой важной тайны?

– Я очень на это надеюсь… – Магиня ответила с необычайной серьёзностью. – Но ты же должен понимать, что такое Лижский монастырь для знатных девиц! У меня в группе не было ни одной девочки, за спиной которой не стояла бы тайна. У кого-то маленькая и довольно безобидная, а у некоторых очень страшная и не одна. Ну а после того как стало известно, что я стала наставницей Аглессы, все самые знатные девочки с самыми нешуточными секретами попадали почему-то именно ко мне.

– Родная… – сокрушённо выдохнул магистр, – это чрезвычайно интересно, и я бы с удовольствием про всё это послушал, но сейчас мне пора бежать, король ждёт. Можешь рассказать коротко?

– Могу. Риселла – незаконнорождённая дочь Вольдера.

– Тьма! – так и охнул Гиз и сообразил: ради такой тайны можно немного опоздать, Багрант не рассердится, когда узнает, из-за кого ему пришлось нервничать. – А он… знает?!

– Да. Любовница короля, сумевшая обойти заклинание предохранения, сразу же потребовала от Вольдера признать её второй женой. Но ты же в курсе, что Сангезир не принадлежит династии королей Гренессии, это его жена – урождённая принцесса?! И пока жив её отец, всё, что может Вольдер, – это бесконечно пировать. И никаких незаконных детей ему не простят. Потому-то он спешно выдал шантажистку замуж в Имгант за довольно знатного, но бедного графа, соблазнив того достойным приданым.

– А потом?

– Да я тебе, в общем, всё уже рассказала. Остались несущественные подробности о матери Сел. Бедняжка умерла через час после родов. Вольдер поставил её мужу условие: кровь ребёнка обязательно должна была пройти испытание амулетом королей. Если помнишь, такие хранятся во всех больших монастырях. Никто не знает, почему леди отправилась в монастырь слишком поздно, может, хотела переждать непогоду, а может, просто тянула время от страха. В дороге карета попала в поток, женщина промокла и, пока добралась, промёрзла и подхватила горячку. Ею сразу занялась штатная знахарка… но случай был очень тяжёлый. Пока решились позвать меня, было слишком поздно.

– Трени, а этот граф… жив? Только покороче, Багрант с советниками очень хотят домой.

– Он погиб через пять лет на пожаре, вместе с новой женой. Риселлу вынесла из огня нянька. А через неделю её привезли ко мне с личным письмом Вольдера.

– Она знает про Вольдера?

– Да. Мне приказали раскрыть ей эту тайну в день второго совершеннолетия. Но она категорически отказывается признавать его отцом.

– Ну и замечательно. Тогда я забираю её. И на всякий случай прихвачу Таргеля, надеюсь, он справится. Ты идёшь с нами?

– Не могу… – с сожалением отказалась Катренна, – меня ждёт Аннигелл. Да, вот ещё… Дрезорт однажды обидел Сел…

– Тренна, поверь мне, Брант её никогда больше не обидит. Если хочешь мне помочь отправить Риселлу, поторопись, я иду открывать портал. И не нужно её будить. Я сам разбужу, когда прибудем на место.

* * *

Уснуть Дорданду так и не удалось. Слишком много всего свалилось на герцога за последние дни, слишком напряжены были нервы. Да и потрясшая новость о воскресших родителях заставляла вновь и вновь вспоминать прошедший год. Теперь совершенно в новом свете виделись и виноватые взгляды короля, которые он украдкой бросал на племянника, и его настойчивые советы развлечься, и заразительное веселье Дрезорта.

Дорд не верил, что отец посвятил капитана в свой план, скорее всего, Брант выполнял личную просьбу короля. Очень хорошо выполнял, Дорду иногда удавалось на несколько часов забыть об утрате. Зато потом его мучило горькое раскаяние: развлекаться, пока не истёк срок траура, герцог считал кощунством.

Провалявшись в постели почти два часа, герцог с досадой сообразил, что надеяться на отдых бесполезно, и отправился одеваться. Нечего зря валяться, раз сон всё равно не берёт. Ляжет с вечера пораньше. А сейчас лучше сходить к морю, есть там у него любимое местечко среди камней, где раньше так хорошо мечталось о дальних странах и подвигах, совершённых ради прекрасных принцесс.

Герцог саркастически фыркнул и решительно покинул спальню.

– Не спится? – Оказывается, мать уже перебралась с малышкой в общий зал третьего этажа и сидела боком на краю странного дивана, которого тут раньше не было.

Дорд присел на тугой валик, окружавший со всех сторон широкую и низкую кушетку, способную вместить не меньше десятка человек, и заинтересованно уставился на ползающее по ней существо. Раньше таких маленьких детей он видел только издалека, на руках сельских женщин.

И если бы мать не сказала, что это девочка, сам он по смешным штанишкам и круглощёкой мордашке никогда бы не догадался. Малышка доползла до изящного овала с дыркой посредине, выточенного из ценного мягкого дерева зирайи, крепко ухватила его ручкой и села. Оглянулась на миледи, торжествующе потрясла игрушкой. Внутри овальчика загремело, блеснули врезанные в дерево драгоценные камни. Юная леди счастливо улыбнулась, демонстрируя один зуб, и внятно пролепетала:

– Ма-ма!

У Дорда от неожиданно нахлынувшего умиления перехватило горло. Так это крохотное, беспомощное и хрупкое существо умеет думать и чувствовать? И отличает мать от других людей? Как странно! Лично себя он помнит лет с трёх… или четырёх. И ему никогда раньше даже в голову не приходило выяснять, а чем он занимался до того времени!

– Ты всё время возишься с нею сама? – просто чтобы хоть что-то сказать, спросил он мать.

– Нет, у меня есть две помощницы, ночная и дневная… – Миледи выглядела немного виноватой, и Дорд тотчас сообразил, в чём дело. Видимо, отец не позволяет матери слишком много заниматься ребёнком, заботясь о её здоровье. – Просто, когда никого нет дома… с нею веселей.

– Прости, мам… я не подумал.

Действительно, намного приятнее играть с этим замечательным существом, чем бродить по пустому дому и рассматривать портреты. Дорд невольно вспомнил детство. Отец всегда был чем-то занят… а у них с Райтом хватало собственных увлекательных занятий. Герцог с досадой сообразил, каким, оказывается, он был невнимательным. Наверное, мать всегда чувствовала себя очень одинокой.

– Ты сильно изменился… – Лаурина улыбнулась слегка удивлённо и печально, не так-то просто обнаружить, что всего за год благоразумный, но слегка провинциальный юноша превратился в возмужавшего мужчину. Внезапно миледи нахмурилась и вскочила, прислушиваясь к происходящему внизу. – Там шум? Кто бы это?

– Посиди тут, я сам проверю, – решительно остановил мать Дорданд и бросился к лестнице, но резко остановился, услышав странный, мягкий и негромкий перезвон.

– Это Ран! – Миледи бросилась к зеркалу и принялась торопливо поправлять причёску, – он придумал для меня сигнал, предупреждающий о его приходе. Звонок нарочно такой тихий, чтобы не разбудить или не напугать Мэл.

Она подхватила ребёнка, сделала несколько шагов и встревоженно оглянулась на сына. Он рассматривал их с непонятным выражением на осунувшемся лице, грустном и добром одновременно.

– Хочешь взять её на руки? – неожиданно для себя предложила Лаурина и по блеснувшей в знакомых глазах благодарности поняла, что угадала. – Держи. Вот так, прижимай крепче, не бойся, она вертится…

Малышка незнакомца ничуть не испугалась, с любопытством уставилась на блестящие пуговицы камзола, настойчиво попыталась одну открутить, а когда не получилось, сделала попытку ухватить ртом. Дорд едва успел отодвинуть сестрёнку в сторону. Однако она уже заметила на его шее цепочку артефакта и протянула к ней пухлую ручку. Поняв, что сейчас с него будут сдирать украшение Хисса, герцог запаниковал, но тут на лестнице раздались торопливые шаги и в зал ворвался тот самый советник, которого он видел в шатре Багранта.

– Лаурина… Дорд?! – Герцог, медленно преображавшийся в самого себя, неожиданно остановился и растерялся, как нашкодивший подросток.

Дорду даже стало за него неловко.

И почему-то немного смешно.

– Наш папа пришёл, – пытаясь скрыть волнение, с лёгкой насмешкой сообщил он Мэлодис. – Кричим – ура!

– Уа! – откликнулось это чудо, разглядывая Аграната, и неуверенно пролепетало: – Па-па…

– Сговорились, – незаметно стирая со щеки влагу, с притворным огорчением вздохнула Лаурина и, быстро преодолев несколько шагов, отделявших её от мужа, крепко обняла Аграната за шею. – Я так рада… что вы вернулись.

– А уж как я рад, что мы все вместе… – подхватив жену, старший герцог шагнул к сыну, сжал всех в крепких объятиях и торопливо спрятал лицо в волосах любимой, не желая никому показывать слёз счастья.

– Ну и где тут герой дня? – Насмешливый голос Теорида раздался совсем рядом, – дайте и мне обнять.

– Если бы хотел обнять, не выгонял бы из шатра, – скрывая волнение, пробурчал Дорд, но к деду шагнул и порцию крепких похлопываний по плечам и спине получил.

– Мы там привели твоих друзей, они пока расселяются по второму этажу. – Гизелиус, как всегда, возник почти бесшумно. – Приятно ещё раз приветствовать вас, миледи.

– Каких друзей? – насторожился Дорданд, он же хотел сбежать от всех?!

– Извини, но в обители сейчас не до них, – услышав его эмоции, напрямик сообщил магистр. – Да и потом Райт сейчас занят невестой, а Брант с Таргелем должны организовать защиту дворца и монастыря. Советую ходки карбаса на материк пока отменить, придумайте хоть эпидемию, что ли.

– А эта девушка… Риселла… – Несмотря на все личные заботы, Агранат никогда не забывал про обещанные ему тайны.

– Внебрачная дочь Вольдера, – прямиком вывалил правду Гизелиус, полюбовался ошеломлёнными лицами трёх королей и одного герцога и, сжалившись, добавил: – воспитывалась под надзором Тренны по личному приказу Гренесского весельчака, после того как погибли её приёмные родители. Сейчас нуждается в покровительстве, отца признавать не желает, несмотря на то что он приказал Тренне засвидетельствовать её рождение амулетом.

– Спасибо, Гиз, – очень быстро просчитал выгоду такого покровительства Агранат. – Это действительно мудрое решение – забрать её сюда. А Милли… не захотела погостить вместе с подружкой?

– Людвиг не желает отпускать принцессу Эрмилию от себя, – искоса, но внимательно следя за Дордандом, небрежно сообщил магистр и вдруг протянул руки. – Дай и мне хоть немного подержать эту милую леди!

– На, – растерянно отпустил ребёнка герцог и осторожно переспросил: – А кто это… принцесса Эрмилия?!

– Милли. Настоящая дочь Аннигелл и Людвига, – с тем же легкомысленным спокойствием пояснил магистр, словно не замечая красноречивых возмущённых взглядов Аграната и короля. – А Аглесса, оказывается, дочь Мирены и Хисланда, советник силой заставил Тренну подменить ребёнка. Правда, пока это тайна… у Хисса остались преданные люди, готовые ради него на всё. Думаю, они имеют инструкции на случай, если его посадят в тюрьму… поэтому Милли сейчас нуждается в усиленной охране. Мать с отцом намерены оградить её от всех опасностей.

– Извините… я должен немного отдохнуть. – Дорданд развернулся и, слишком прямо держа спину, направился в свою комнату.

– Ох, боги. – Миледи растерянно переводила взгляд с одного хмурившегося лица на другое. – Так это… она?!

– Да, – разом утратив всю легкомысленность, хмуро вздохнул Гиз, передавая Мэлодис отцу, – именно она. Но мне пора. Пойду, проверю монастырь, и не волнуйтесь, Таргель – достаточно сильный маг. А в крайнем случае придёт Ленбар. Я ему оставлю амулет с привязкой. Мы будем далеко.

Магистр исчез прямо на глазах, просто растворился в воздухе, и даже звука шагов не послышалось.

Все ещё настороженно прислушивались, не скрипнет ли дверь и не зашуршит ли шёлк штор, а по лестнице уже стучали чьи-то жизнерадостные шаги, и было предельно ясно, что это не Гиз.

Эртрайт ворвался, сияя оживлённой, счастливой улыбкой, таща за собой смущённую Галирию, и прямо от двери закричал:

– Дедушка! Смотри, кого я привез!

И с каждым словом улыбка всё бледнела на его лице, словно была нарисованной и кто-то невидимый стирал её губкой.

– Райт! – предупреждающе окликнул король, двинувшись ему наперерез, но Эртрайт обошёл его, словно стул или колонну.

Почти вплотную подошёл к Агранату и уставился полным горького осуждения взглядом.

Миледи медленно опустилась на стул, закрыла лицо руками, и её плечи затряслись.

– Ты не имеешь права их судить! – тихо предупредил Теорид, и в этом предупреждении было больше стали, чем в некоторых дешёвых мечах.

– Где Дорд? – выпрямившись, как незадолго перед этим его друг, холодно спросил новоиспечённый герцог, смотря сквозь дядю.

– В своей комнате. – Старый король отчаянно жалел, что ничего не объяснил Райту внизу, поддавшись желанию поглядеть на внука.

– Спасибо. – Ледяная вежливость прозвучала как пощёчина, но Райт и не подумал извиниться.

Схватил побледневшую невесту за руку и потащил к спальне брата.


Глава 12

– Дорд, открой!

Настойчивый стук в дверь повторился, потом замок щёлкнул, и дверь распахнулась.

Герцог поднял голову, посмотрел на влетевшего в комнату кузена и тяжело вздохнул. Похоже, скоро от него нигде не спрячешься.

– Лежишь?

Странный вопрос! А то он сам не видит!

Райт тщательно запер дверь, обернулся и обнаружил растерянно стоящую посреди комнаты невесту.

– Прости, Гали. – Жених нежно обнял её за плечи и подвёл к креслу. – Садись. Что делать будем?

Этот вопрос вместе с требовательным взглядом прищуренных глаз адресовался уже Дорду.

– Ты о чём? – буркнул тот, нехотя опуская ноги с постели, всё-таки неприлично лежать при девушке. – Добрый день, Гали.

– Добрый день, ваша светлость, – смущённо поглядывая на мужчину, в чей облик была влюблена совсем недавно, пролепетала принцесса.

– А ты не знаешь? – возмущённо фыркнул кузен и рухнул в соседнее кресло. – Нет, я понимаю, тебе ещё хуже… но я ведь тоже любил дядю, как родного отца! Так подшутить! Нужно бежать отсюда… тьма, а как?

– И куда? – начиная понимать, чем так оскорблён Райт, поддакнул герцог.

Сразу, пока он не перекипел, переубедить импульсивного кузена всё равно не получится.

– У меня теперь есть какое-то герцогство… можно отправиться туда. – Эртрайт уставился на брата. – А ты не знал?!

– Мне сказал Гиз, поздравляю! – невесело улыбнулся Дорд, но Райт не стал обижаться, самому не до веселья.

– Вот туда и отправимся… или куда-нибудь ещё…

– Не выйдет, – махом разрушая планы брата, сообщил Дорд, – Гиз запретил. Сказал, сам займётся защитой… а ты знаешь, что это такое.

– Плохо, – расстроился Эртрайт, – так вот зачем он привёл сюда Таргеля и Бранта с гвардейцами! А я ещё думал, куда мы такой кучей идём?! Ещё и принцессу эту тащим!

– Ты о ком?! – бросив осторожный взгляд на Гали, опасливо поинтересовался брат, чувствуя, как забилось, заметалось пойманным зверьком в груди сердце.

Ведь не о Галирии же так небрежно отозвался кузен?!

– О Риселле, – начиная краснеть, призналась северянка, – это я ему рассказала, что Сел – внебрачная дочь Вальдера.

– А откуда ты знаешь? – Дорданд уставился на Галирию, надеясь на её ошибку.

– Мы же вместе жили… там это нельзя скрыть. Ей привозили платья, и драгоценности, и деньги… но Сел всегда возвращала их назад. А однажды разозлилась и крикнула… что от Гренесского… кобеля… ей ничего не нужно.

Галирия покраснела ещё жарче, и Райт тотчас пересел к ней, завладел рукой и, нежно целуя тонкие пальчики, зашептал что-то успокаивающее.

– А простые девушки… не принцессы, в вашей группе были?! – припомнив шамана, едко поинтересовался Дорд.

– Нет… – окончательно сникла Гали, запоздало сообразив, что должна была молчать.

– Не расстраивайся, – пожалел девушку герцог, – я про неё уже всё знаю. Не пойму только одного: ну, допустим, Аглесса шла как сестра наследника… а зачем в таком случае шаман Мирену утащил?

– Он её не тащил. – В голубых глазах северянки вспыхнуло изумление. – Она пыталась удержать Аглессу… я сама видела. А потом, когда не смогла, прыгнула вместе с ней. Мирена очень преданная мать… двенадцать лет она жила там… в комнатах для прислуги… и выполняла все капризы Агли.

– Гали, не надо… – Райт не выносил упоминаний про жизнь девушек в монастыре, который представлял себе чем-то вроде узилища. – Так как отсюда выбираться будем?

Дорд поневоле усмехнулся: похоже, кузен, обожавший новые вещи и игрушки, горел желанием побыстрее рассмотреть свалившееся на него герцогство.

– Пока никак, – пожал он плечами и в ответ на возмущённый взгляд Райта пояснил: – нужно немного присмотреться и подумать. А вот насчёт поступка отца… каждый волен сам решать, как к этому отнестись. Лично я тоже был очень обижен… Но когда увидел сестру, понял, что, если бы не эта хитрость, её могло не быть…

– Какую сестру?! – возмущение на лице Эртрайта сменилось недоверием. – Откуда у тебя сестра?!

– Откуда берутся дети?! – невольно развеселился Дорд, но, взглянув на разобиженное лицо кузена, торопливо пояснил: – Родилась полгода назад. И уже говорит – мама… Теперь я представить не могу, что её могло бы не быть. Ведь за отцом охотились люди Чеджерга. Желая заставить его прекратить расследование, они любым способом старались сделать ему как можно больнее. Это дед забрал их, когда узнал, что мама ждёт ребёнка. А нам не сказали – чтобы случайно их не выдали… помнишь ведь, как Вестур Гиза пытал.

– Мне нужно что-нибудь выпить… – немного помолчав, пробормотал Эртрайт, расстроенно оглядывая в поисках съестного комнату, – или съесть… иначе я не могу спокойно рассуждать…

– Сейчас… – Гали вскочила с кресла, расторопно ухватилась за маленький столик, но братья оказались проворнее.

– Никогда больше так не делай!

– Да он лёгкий, – довольно отмахнулась северянка, развязывая свой верный кошель.

Сначала на столе оказалась смутно знакомая белоснежная салфетка, потом тонкий серебряный сосуд. Следом появились брусок окорока, маленький тёмный хлебец и холщовый мешочек с янтарно-прозрачными кусочками непонятно чего.

– Нужны стаканы и вода, – оглянувшись, сообщила принцесса, и Дорд немедленно достал из поставца бокалы и кувшин.

– Это голубичный бальзам… нужно разводить пополам, – сообщила Гали, наливая в бокалы мутноватую сизую жидкость, но братья и не подумали морщиться.

Предлагаемый принцессой напиток был одним из первых в списке самых изысканных вин, и не попробовать было просто глупо. А когда на тонкие ломтики ловко порезанного северянкой хлеба легли полупрозрачные ломти пахнущего дымком окорока, руки братьев сами потянулись к еде.

– Мм-м, как вкусно, – откусывая хлебец, пробормотал Райт. – А это что?

Палец новоиспечённого герцога показывал на блюдо, где горкой янтаря лежали странные комочки.

– Вяленое мясо северных раков. – Галирия скромно постаралась не замечать направленных на неё восхищённых взглядов. – Их Азарил сам ловит.

– Это же… – уважительно мотнул головой Дорд.

– Редчайший деликатес! – закончил за брата Эртрайт, осторожно подхватывая с блюда драгоценный кусочек.

На миг нахмурился: показалось или нет, будто по его пальцам скользнула чужая рука?! И тут же рассмеялся над своими подозрениями. Не нужно быть таким мнительным, они ведь уже не в пустыне.

– А можно к хану Дехтияру отправиться, или в Лурдению съездить… – Глаза Эртрайта засияли от обилия вариантов, – познакомиться с будущей тёщей. Или всё же лучше в Грайн?!

– Подумаем, – уклончиво пообещал Дорд и подвинул к северянке бокал, – капни ещё бальзамчика.

* * *

– Рано я обрадовался, что они стали намного самостоятельнее и осмотрительнее, – разочарованно вздохнул про себя Гиз, – придётся ещё не одну лекцию прочесть на тему интуиции и предосторожности.

Маг хмуро бросил в рот утащенный с блюда деликатес и шагнул на балкон. Пора заняться Брантом, в военное время хуже расстроенного командира гарнизона может быть только предатель.

* * *

Дрезорт нашёлся в казарме, пристроенной к стене, разделявшей территорию монастыря и резиденцию Теорида. Вооружившись деревянным учебным копьём, капитан ходил по комнатам и извлекал им из углов не подобающий воинскому жилищу хлам, попутно распекая коменданта гарнизона такими словами, что у того давно исчезло всякое желание спорить или оправдываться. Гиз даже заслушался, но потом с сожалением одёрнул себя: времени было в обрез.

– Отправь его по делам, – послав капитану мысленное приказание, Гизелиус шлёпнулся в старенькое плетёное кресло, продолжая привычно проверять появляющиеся неподалёку сознания и ставить на них свою метку.

– Иди выполняй, – хмуро рявкнул на коменданта Дрезорт, и тот рванул из комнаты так поспешно, как наверняка не бегал и при криках «пожар».

– У меня важный разговор, садись и слушай, – поворачивая браслет, сообщил магистр. – Речь пойдёт о Риселле.

Брант как-то особенно едко усмехнулся и, резко повернувшись, шагнул к двери.

Она захлопнулась прямо перед носом капитана и издевательски лязгнула засовами.

Дрезорт ещё только поворачивал голову, а в длинной казарменной комнате, где стояло шесть кроватей, уже с грохотом одно за другим захлопывались окна и задвигались ставни.

Последним щёлкнул задвижками открытый каменный очаг. Хотя в Тергейском море и не бывало холодных зим, но в штормовые ночи жители островов топили такие очаги для обогрева помещений и просушки одежды.

– Неужели ты решил, что я полезу в трубу?! – насмешливо оскорбился на лязг печной задвижки Брант.

– Нет, просто сэкономил время на заклинании. Вот ответь мне на один вопрос, Брант, почему, как по-твоему, эмпаты никогда не открывают брачных контор? Ведь со стороны посмотреть – золотая жила! Прочёл эмоции, нашёл влюблённую пару, выдал им напутствие – и греби золото лопатой.

– Ну и почему? – подумав с минуту, мрачно поинтересовался капитан и сел на ближайшую кровать.

Ну не настолько же он дурак – бороться с магом.

– Потому что на деле ничего подобного не происходит. Все клиенты через какое-то время приходят и требуют назад свои деньги. Испробовано на практике.

– Выходит… вы не можете отличить настоящую любовь от поддельной? – подумав немного над словами магистра, подозрительно прищурился Дрезорт.

– Можем, – загадочно вздохнул Гиз, – ещё как можем. Каждый раз чувствуем и боль, и страсть, и нежность так, словно сами влюблены.

Капитан хмуро уставился на магистра и внезапно начал стремительно краснеть.

– А закрыться ты не можешь? – хрипло пробормотал он, стараясь не встречаться с магом взглядами.

– И так закрыт почти наглухо… любовь и ненависть такие сильные эмоции, что в открытую слушать никак нельзя, – хмуро пояснил магистр. – Это как тонуть каждый день и каждый раз выплывать на последнем дыхании.

Так вот, про брачную контору… эмпат может сказать двум людям, что их чувства взаимны, но, как выяснилось, для счастья этого мало. Людям свойственно сомневаться, всё время проверять и перепроверять возлюбленного, измышлять себе страхи и обиды… Некоторые идут ещё дальше, изобретают своему любимому испытания и ловушки… но не потому, что они злы, нет. Люди просто хотят получить гарантии там, где их не может быть изначально. Любовь всегда была и всегда останется самым изменчивым чувством на свете.

– Ты хочешь сказать… что не стоит никого любить… не нужно искать любимую и надеяться на счастье? – неверяще вглядываясь в магистра, пробормотал капитан. – Ты меня сейчас утешаешь или обманываешь, Гиз?! Ты, который столько лет дурачил моих людей вместе со мною, каждый раз придумывая всё новые хитрости, чтобы удрать с леди Катренной из-под нашего наблюдения?! Ты, являвшийся к ней на свидания в зимнюю пургу с букетами харильских жемчужных лилий?! Создававший в непроглядно чёрные осенние ночи разноцветные хороводы бабочек и светлячков, всю ночь танцевавших у окна её спальни? А в летнюю жару над её домиком шелестели прохладные дожди и плыли сиреневые облака с мордочками белок и зайцев?!

Последние слова он уже кричал, ненавидяще уставясь на хитро улыбавшегося магистра.

– Ну вот ты и ответил сам на свои вопросы, – поднимаясь с сиденья, устало вздохнул маг и оглянулся на окна, – пора мне идти.

Вокруг них загромыхали, защёлкали засовы и запоры, распахнулись двери и ставни, впуская в казарму предзакатное солнце. Последней, как заключительный аккорд, брякнула печная заслонка.

– Гиз… – капитан неверяще смотрел на теряющую очертания фигуру, – но ты же хотел поговорить… о Риселле?!

– Не о ней, а о том, чего хочешь ты… – Маг, не отрываясь, смотрел в окно, и в его голосе звенела горечь. – Ты вот сказал про светлячков и облака… всё правильно, только нужно спросить меня, какие чувства я испытывал, когда их создавал?

– И какие же? – уже понимая, что ответ ему не понравится, не смог удержаться от вопроса Дрезорт.

– Я думал, ну почему я был таким слепым идиотом и двадцать лет смотрел на неё со стороны, не решаясь поговорить чистосердечно?! Двадцать лет мы могли бы быть вместе, Брант! ДВАДЦАТЬ! А вместо этого копили обиды и недомолвки! И потом нам понадобилось ещё десять лет, чтобы всё это распутать… и каждое открытие приносило боль и горечь. А ведь мне нужно было всего лишь один раз сесть рядом с нею и никуда не отпускать, пока не станет ясен истинный смысл всех действий, взглядов и слов.

Магистр оглянулся на притихшего и задумавшегося капитана, усмехнулся и до конца повернул на руке браслет.

– Ладно, я побежал, – уже от двери донёсся до Дрезорта его голос, – пока, капитан. Кстати… о Риселле… так случилось, девочке очень не повезло в жизни. Отец официально не признал, отчим погиб, спасая мачеху-истеричку, братья по отцу то ли не знают про неё, то ли и знать не хотят.

– Про отчима я знаю, только считал его её родным отцом, – пробурчал Дрезорт, забыв, что признанием о проведённом расследовании выдаёт себя с головой, – а кто же тогда настоящий? Гиз? Ты ушёл, что ли?!

– Вольдер, – тихо пробурчал магистр, – но она его ненавидит за гибель матери.

– Какой Вольдер? – не сразу сообразил капитан. – Эй, Гиз? Неужели Гренесский весельчак?! Гиз! Ушёл. Тьма, вот только Вольдера ей и не хватало.

Дрезорт вскочил и почти бегом ринулся прочь.

– Комендант! – Несчастный вояка, неудачно попавшийся Бранту под ноги, даже голову в плечи втянул от гневного рыка. – Завтра утром я проверю казарму, и если найду хоть одного паука – будете по шесть часов в день бегать вокруг фонтана! Приступайте к уборке! А мне нужно проверить посты на стенах.


Глава 13

– Можно?

Стук в дверь раздался в тот самый момент, когда Галирия ловко подсунула Райту последний бутерброд.

– Войдите, – бездумно откликнулся Дорданд и встревоженно оглянулся на замершего брата: – Не бойся…

– Да ничего я не боюсь… – растерянно пробормотал Эртрайт и уронил хлеб на стол.

– Миледи велела принести вам закуски… – в распахнувшуюся дверь вплыл огромный поднос, а следом за ним протиснулась кухарка, – и сказать, что ужин будет через час.

– Спасибо.

– Поздравьте, – проследив за степенно выплывающей кухаркой, удрученно оповестил расстроенный Эртрайт, – я скотина.

– Пьяная скотина, – шутливо уточнил Дорд, голубичный бальзам явно начинал действовать на кузена, – но не переживай, не ты один. Я тоже наорал… только на Гиза, он так удачно под руку подвернулся.

– Что, правда? – слегка оживился Эртрайт. – И как?!

– Разумеется, правда, разве я тебе когда-нибудь врал?

– Ну, если не вспоминать некоторых мелочей, то никогда, – великодушно согласился кузен, – так что там с Гизом?

– Эти мелочи были в глубоком детстве, – сделал обиженный вид Дорд, – а Гиз – ну, как всегда, высек.

– Ты шутишь?! – встревожилась Гали и смутилась, ей было непросто привыкнуть к новому статусу и облику секретаря.

– Нет, – сразу растеряв наигранную весёлость, вздохнул герцог, – не шучу. Плёткой он меня, конечно, не бил, но Гиз и языком умеет так, что надолго запоминаешь. Но я не в обиде, герцогу нужно уметь держать свои эмоции под контролем, иначе можно наделать непоправимых ошибок. А знаете, что я придумал? Давайте возьмём немного еды и пойдём в беседку… ту, Эртрайт, нашу?!

– Сначала пойду, попрошу прощения. – Кузен мрачно сунул в рот любимый рулетик, безрадостно прожевал и встал. – Ты прав. И Гиз прав… но лучше бы меня он высек.

– Я пойду с тобой, – сообщила на имгантском Гали.

Хотя принцесса разговаривала на языке жениха уже лучше, в особо ответственные моменты предпочитала переходить на имгантский, её родного пока не знал Эртрайт.

– Не нужно, – попытался отказаться жених, но Галирия настояла, заявив, что желает быть представленной по всем правилам.

– Тогда и я с вами, – поднялся Дорданд, – а потом, если останется время, пойдём в беседку. Оттуда такой замечательный вид на море.

* * *

Однако попросить прощения Райту не удалось. Родителей, удалившихся в свои покои, не разрешил беспокоить Дорд, а дед, как сообщила одна из найденных ими нянек, отправился в свою башню. И это означало, Теорид не желает никого видеть. Даже в ведущий к башне коридорчик никто не решался соваться, когда старый король запирался в своём кабинете.

Зато в гостиной второго этажа компания обнаружила грустную и несчастную Риселлу, растерянно рассматривающую незнакомую обстановку.

– Сел, – первой сориентировалась Галирия, – ты проснулась?!

– Гиз разбудил, – призналась травница, – пробормотал что-то про срочные дела и исчез. А где это мы?

– На острове Битаре, во дворце Теорида, – мягко сообщил Дорд, – маги решили: пока Чеджерг не пойман, нам лучше пожить тут, ради безопасности.

– А Милли?

– Её забрали родители, – так же ровно ответил герцог, но девушка расслышала в его голосе глубоко упрятанную горечь.

– Они очень долго этого ждали… – пробормотала Риселла тихо, – особенно мать. Людвиг навещал Милли почти каждую неделю.

– А в Кархине? – вдруг припомнил Райт, не любивший никаких неясностей.

– Про Кархин он не знал… иначе бы не пустил нас, – нехотя призналась Риселла, – но больше ничего объяснить не могу, это не моя тайна. Я только помогала… и обещала молчать.

– Понятно, – разочарованно протянул герцог Грайнский, – а зачем…

– Райт, – резко оборвал Дорданд, – больше никаких – зачем. Извини… но чужие тайны… лучше не трогать. И ты не забыл, что мы куда-то шли?!

– В парк, – оглянулся на невесту Эртрайт и вдруг обнаружил в её руках какой-то странный узел. – Гали?! Что это у тебя такое?

– Вы же хотели прихватить закуски?! – не найдя подходящих слов, снова перешла на имгантский северянка.

– Запомни, таскать тяжёлые вещи, когда рядом есть мужчины, значит – оскорбить их, – отбирая узел, назидательно сообщил девушке Дорд.

– Значит, нужно таскать, когда мужчины куда-нибудь уйдут, – направляясь вслед за подругой, пошутила Риселла.

Герцог бросил на девушку быстрый взгляд и невольно проникся к ней уважением, смешанным с жалостью.

Трудно было не заметить: Риселле вовсе не весело, да и припухшие глаза не скрывала даже иллюзия свежести. Значит, плакала… но выяснить почему вряд ли получится. Не умеет он расспрашивать девушек про их печали… да и не девушек тоже не умеет. Для этого в замке всегда был Гиз.

Может, спросить Галирию? Она же скоро будет ему родственницей? Или не стоит… помочь он всё равно не сможет.

* * *

Беседка стояла на самом краю выступающего в сторону моря скального уступа, и вид отсюда открывался просто великолепный. Не зря Теорид лично занимался исследованием подходящих по размеру для его замысла островов внешнего моря, пока не остановил свой выбор на Битаре.

Некоторое время девушки ходили от одной арки к другой, увлекаемые жизнерадостным Райтом, желавшим немедленно показать любимой самые красивые виды. И рассказать прелестным слушательницам все связанные с этим местом семейные байки.

Дорд немного побродил вместе с ними, поддавшись очарованию любимого с детства пейзажа, потом устроился у стола и начал не спеша расставлять захваченную Галирией еду.

– Брось! – Голос Гиза прозвучал в мозгу так резко, что Дорд выронил кувшин с холодным лимонадом.

Мгновенье – и почти весь напиток оказался на полу.

– Гиз! – едва слышно прорычал герцог, но осознав слышимое только ему продолжение речи магистра, задохнулся от возмущения. – Я не смогу!

– Сможешь, если считаешь себя его другом! – Мысленный голос был непреклонен.

Вернувшаяся компания заставила Дорда сначала смолкнуть, а затем и смириться: уж если Гизу придёт в голову какая-то авантюрная идея – лучше не спорить.

– Райт, сходите пожалуйста с Гали к источнику, я напиток пролил, – хмуро предложил герцог кузену. – Риселла, а ты поможешь мне?

Райт, подыскивающий случая хоть ненадолго оказаться наедине с невестой, воспринял просьбу брата с энтузиазмом и благодарностью. Не прошло и минуты, как светлое платье северянки исчезло за поворотом дорожки.

– Знаешь, – увлекая девушку к перилам, попросил Дорданд, стараясь, чтобы его голос звучал как можно проникновеннее, и поминая про себя метра всеми недобрыми словами, какие пришли на ум, – я хотел попросить… если нетрудно… расскажи мне про Лижский монастырь… Сама понимаешь, я в таких местах никогда не был. А тот, который находится за стеной, – семейный, для одиноких немолодых пар, потерявших или никогда не имевших детей… и живут они почти так же, как в любом посёлке, с одной только разницей – всё хозяйство у них общее.

Путём сложных передвижений герцогу постепенно удалось оттеснить Риселлу к перилам, а самому встать чуть сбоку и сзади. Точно так, как приказал невидимый магистр, наблюдавший за этими перемещениями откуда-то со стороны.

Между герцогом и девушкой оставалось достаточно пространства, чтобы Сел не чувствовала себя неуверенно, но издали казалось, будто Дорданд прижался к ней почти вплотную. Если бы его светлость хоть на миг догадался, что метр не постесняется создать лёгкую иллюзию, то немедленно прекратил бы этот спектакль. Однако Гизелиус вовсе не собирался посвящать воспитанника в такие подробности своих планов.

* * *

Брант заметил их ещё издали и почти сразу всех узнал.

Тенью метнулся к стене башенки, слился с ней и замер, наблюдая за друзьями. Всё ясно, решили прогуляться перед ужином. Дорд тащит связанную узлом салфетку, Райт, нежно обнимая за талию, ведёт свою невесту. Счастливчик. Надо же так изловчиться всего за пару дней влюбить в себя девушку и ни разу с нею не поссориться.

Ему такое счастье и близко не светит. Вот она, Риселла, бредёт рядом с Дордом, не подозревая, как рвется к ней уставшее от одиночества и боли капитанское сердце.

Пойти к ним, что ли? Дорд его, конечно, обманул, там, возле крепости… но Брант не в обиде. Он и сам поступил бы точно так же, если бы знал, что Риселла стоит перед врагом в том жутком кругу. Даже у него несколько раз сердце замирало, когда жуткие шипастые монстры пытались выдраться из ловушки.

А Дорд оказался героем. Бранту потом Таргель всё объяснил, и про змею тоже, хотя сам её увидеть не мог. Ему сказал кто-то из магистров, отдававших отряду ментальные заклинания.

Нет, пожалуй, идти туда не стоит. Вон они уже и по парочкам разделились, Райт с невестой и кувшином куда-то отправились, видимо, за водой. Говорили стражники, что есть тут грот с родником. Нужно будет осмотреть.

Нет, а герцог-то времени не теряет! Вон как прилип к девчонке… и руку так неназойливо ей на талию пристроил. Вот зачем она ему, если он только о Милли и думает?

Хотя… Милли сейчас далеко… да и ненависть её матушки со счетов снимать не приходится. А если вспомнить того шпиона… Да, странная была история! И как же он тогда не догадался, про кого говорил умирающий имгантский лазутчик?!

Просто мало ещё в то время знал про Хисланда и не представлял себе безмерности его коварной наглости. Это теперь можно легко сложить все известные факты и сделать единственный верный вывод: никогда советник никого не любил, кроме власти и себя. И детей очень расчётливо сделал ступеньками к собственному могуществу… и мечтами Аннигелл о мести ловко воспользовался для того, чтобы трон случайно не уплыл в руки Теоридов.

Тьма! Так, значит… свадьбе Дорда с Милли никогда не бывать?! Тьма, ох, тьма! Безусловно, король тоже пришёл к тому же выводу, ведь он получает доклады не только от Бранта.

Так вот зачем Риселлу привезли сюда! Вот почему Дорд так нежно поглаживает её плечико! Ему всё объяснили, и он сдался. Да и кто бы не сдался, узнав правду! Конечно, Сел он пока не любит… но это вопрос времени. В неё невозможно не влюбиться… кому это знать лучше, как не ему, Бранту!

Какой же он дурак! Не поверил Гизу, не побежал к ней сразу! Метр явно раньше всех догадался о королевских интригах… а может, и в курсе был их планов. Значит, правда, хотел ему помочь… а может, и Дорду… Ведь искалечит жизнь и себе и девочке.

Тьма! Да что же это он с ней делает?! Глупые шутки, так и уронить можно… а там внизу острые камни!

Или… это она сопротивляется?!

– Стой! – Отчаянный крик ещё летел где-то над стеной, а капитан, спрыгнув прямо в кусты самшита, уже бежал к беседке.

– Отойди от неё, негодяй!

– С ума сошёл? – возмущённо рыкнул оглянувшийся Дорданд, но, заметив в руке Дрезорта обнажённое оружие, поспешил выхватить кинжал.

В такой обстановке не до разговоров.

Капитан напал стремительно, не снизойдя до вызова или объяснений, но первые выпады герцог сумел отбить. А затем, сообразив, что Брант специально загоняет его в дальний угол, привычно перемахнул через перила. Ему не впервой, сколько раз с Райтом в догонялки тут играли.

Оказавшись на земле, Дорд легко отскочил на дорожку от последовавшего его примеру разъярённого друга, встал поустойчивее.

На победу он, разумеется, не надеялся, но и за себя особо не волновался. Король ещё в шатре заставил повесить на шею какой-то особо мощный защитный амулет. Хорошо ещё, носить такие вещицы можно в разных местах, как браслеты, кольца или в виде пояса. Иначе уже гроздью висели бы на груди.

Дрезорт, не останавливаясь, бросился в атаку, и по его бледному лицу и решительно сжатым губам герцог понял, на пощаду можно не надеяться. Да и разговаривать бесполезно, люди с таким яростным выражением побелевших глаз ни на какие компромиссы не идут.

Поэтому Дорд и бился в полную силу, не надеясь ни на какое чудо.

Крики раздались со всех сторон почти одновременно. Отчаянно, как деревенская девчонка, визжала Риселла, встревоженно кричал Райт, отрывисто отдавал команды кто-то из стражников. А потом, перекрывая этот шум, властно рявкнул приказанье дед, и в Бранта полетела ловчая сеть.

Было жутко и неприятно смотреть, как друга стянули невидимые верёвки, неудобно прижимая к телу занесённую для удара руку, как он падает на выложенную ракушечником дорожку, ударяясь плечом о камень.

Дорд хотел шагнуть, объяснить прибежавшим стражникам и деду, что это всего лишь шутка и бой был ненастоящий, но язык почему-то не пожелал его слушаться, словно прилип к зубам.

– Ты цел? – Райт налетел, как клушка, повертел, осмотрел, вздохнул облегчённо. – Уф, как я перепугался! Что на него нашло?!

– Этого в карцер, оружие, пояс и амулеты снять, – раздались рядом отрывистые приказы. – А ты, Дорданд, зайди ко мне в кабинет!

Давненько дед не разговаривал с ним таким тоном. Герцог оглянулся на мрачных гвардейцев, уносящих в камеру своего капитана, потом на застывшую в проёме беседки бледную Риселлу и нехотя зашагал следом за Теоридом в сторону дворца.

Однако за те несколько минут, пока они дошли, Дорд успел успокоиться, взять себя в руки и переосмыслить произошедшее. А главное, отчётливо осознать, чего именно добивался Гиз.

Интриган ещё тот, но своей цели, он, кажется, достиг. Брант, как новичок, попался на розыгрыш и опрометчивым нападением выдал свои чувства, да и Риселла как будто не осталась равнодушной. Ну не за Дорда же она так переживала?

Вроде за всё время знакомства особой симпатии к себе он не заметил ни разу. Ни от неё, ни от Милли… хотя вот от магини очень хотел бы получить хоть малейший намёк.

В кабинете Теорид решительно прошёл к своему креслу, резко двинул его ногой и сел, сурово уставившись на провинившегося внука. Задавать вопросы не спешил, решив дать потомку полнее осознать своё легкомыслие.

Совсем разболтался мальчишка. Не успел появиться, устроил драку, и с кем! С Дрезортом, который не проиграл за последние десять лет ни одного поединка!

Дорд с минуту полюбовался дедом, мечущим взглядом молнии, потом прошёл к креслу и спокойно устроился поудобнее. У бывшего короля даже глаза расширились от возмущения.

– Ну, рассказывай! – сообразив наконец, что эффективная раньше тактика почему-то перестала действовать и сегодня покаянных взглядов дождаться ему не придётся, холодно приказал Теорид.

– О чем, дедушка?

Старый король передёрнулся. Не любил он этого обращения, хотя и разрешил когда-то мальчишкам называть себя именно так.

– Из-за чего вы дрались?!

– Не знаю. – Глаза Дорданда смотрели так безмятежно, что поверил бы каждый.

Вот только Теорид этим каждым не был.

– А предположения имеются?!

– Да, – с готовностью кивнул Дорд, и сразу сожалеюще вздохнул, – но это не моя тайна.

Теорид снова задохнулся возмущением: да он что, шуточки шутить вздумал?!

– Дорданд!

– Извините, врываюсь без приглашения, – в распахнувшуюся дверь торопливо вбежал Гизелиус, – но у меня мало времени. А ещё пристань не проверена. Ваше величество, это моя затея, Дорд только немного подыграл.

– Лэнн, ты представляешь, что будет с Лауриной, когда ей скажут о поединке?! – яростно уставившись на магистра, ледяным голосом процедил Теорид.

– Да кто скажет-то?! – устроившись напротив Дорда, снисходительно фыркнул метр и подтащил к себе взглядом графин с охлаждённым напитком. – Вы позволите, ваше величество?!

Тот ответил возмущённым взглядом.

– Спасибо. – Гиз налил в бокал лимонад и торопливо выпил. – Жара у вас почти летняя. Дорд, ты можешь идти.

– Не хочется, – и не подумав вставать, так же небрежно отказался герцог, – подай, пожалуйста, и мне напиток.

– Вот, – немедленно налил бокал до краёв магистр и передал другу.

Посмотрел, как жадно тот пьёт, и сокрушённо вздохнул.

– Извини… я рассчитывал на немного другой поворот. Хотел, чтобы ты его слегка царапнул, уже всё приготовил… просто Райт слишком рано вернулся.

– Ты думал… она бросится… – начал понимать замысел друга герцог, – авантюрист!

– А при чём тут Райт?! – внимательно следивший за их перепалкой король начал понимать суть происходящего.

– Так он же теперь лекарь, – изумлённо глянул на деда Дорд, – бросается на каждого раненого, как пчела на мёд. Кстати, Гиз, к слову пришлось, неужели ты раньше не заметил, к чему у него склонность?

– Как я мог этого не видеть?! – оскорбился магистр. – Если он всех котят и собачат простым поглаживанием от болячек лечил?! Но ему говорить даже не собирался, упаси боги! Ты же знаешь Райта! Рванулся бы в деревню медяки зарабатывать, а мне, чтобы его охранять, пришлось бы следом бегать!

– Это точно, – согласился герцог и вернулся к разговору о капитане: – А с этими что теперь делать будем?

– Она бежит сюда… – прислушался к своим ощущениям маг. – Пообещайте отдать его на поруки… или что-то в этом роде… я исчезаю.

Стук каблучков раздался раньше, чем растаяла фигура мага, и король с внуком смогли наблюдать, как тень Гиза метнулась за штору.

– Можно войти? – несмотря на бледность, Риселла была настроена решительно.

– Входите, леди, – любезно улыбнулся Теорид, – садитесь. Выпьете прохладительного?

– Спасибо… – мотнула головой травница и испытующе уставилась на Дорда, – ваша светлость, вы можете мне объяснить, в чём дело?

– Извини, Сел, – лгать этим страдающим глазам герцог не смог, – это я виноват. Но я не знал, что он так отреагирует… правда. Просто хотел… чтобы он меня немного приревновал и перестал скрывать… Прости. Хочешь, пойдём вместе, и я этому сумасшедшему при тебе всё объясню?

– Не нужно… – подумав, качнула она головой и испытующе взглянула на короля, – так его не накажут?!

Теорид молча качнул головой в ответ, предпочитая не вмешиваться в этот разговор.

– Ну какое наказание, Сел?! – печально изумился Дорд, – он и так… наказан. Вот немного успокоится, и я схожу, попрошу прощения…

– Я сама всё ему объясню… – помолчав, твёрдо сообщила принцесса, – спасибо, Дорд.

– За что?!

– За правду, – твёрдо взглянула девушка ему в глаза. – Спасибо, что не стал ничего придумывать… Я активировала амулет… опознающий ложь.

– Жаль, – расстроенно пробурчал из-за шторы голос метра, когда девушка решительно покинула кабинет, – сорвалась такая комбинация…

Магистр резко смолк.

– Извините… Я могу сказать стражникам, что мне разрешено войти в карцер? – приоткрыв дверь, осведомилась вернувшаяся Риселла.

– Пароль: «Северный ветер», – кивнул ей Теорид. – Он даёт исключительное право действовать от моего имени.

– Спасибо.

– Похоже, всё не так уж плохо… – задумчиво пробормотал магистр, когда стук её каблучков стих. – Надо же, амулет правды! А я и не знал, что у неё такой есть. Всё, я ушёл.

– Я тоже пойду, а то Райт переживает… – поднялся и герцог, – а ему ещё извиняться. Спасибо, дед, ты вовремя прибежал. Ещё минута – и он бы меня достал.

И, не обращая внимания на подозрительный взгляд Теорида, спешно ретировался. Ему вдруг стало так завидно и горько, так нестерпимо захотелось хоть немного побыть одному, не отвечая ни на чьи вопросы и не видя участливых глаз.

Нет, он ничего не имеет против друзей… и сочувствия, наоборот. Но только не сейчас, когда от их внимания и чуткости завыть хочется. Или сбежать на край света.

Хотя… куда уже дальше?!


– Гиз, – проводив внука взглядом, устало откинулся на спинку кресла старый король, – объясни мне… что с ним?! Неужели… всё настолько серьёзно?! И если да, то почему ты ничего не предпринимаешь?!

– А как вы узнали, ваше величество… что я ещё тут? – с лёгкой ехидцей поинтересовался из кресла невидимый магистр.

– У меня тоже амулеты не из деревенской лавки, – отмахнулся король, – так я жду ответа.

– Я работаю над этим вопросом, – устало и серьёзно сообщил магистр, – сегодня собирался спросить у Аграната, нет ли каких сведений про тайные заклятья… наложенные Аннигелл тридцать лет назад. А вам это ни о чём не говорит?! Ведь Милли и Риселла навязались в Кархине к нам в попутчицы как раз для того, чтобы помешать Дорду влюбиться в подставную принцессу.

Милли отлично знала от отца, что он станет терпеть Аглессу только до тех пор, пока не поймёт, как Хисс собирается воспользоваться этим преимуществом. Вы наверняка догадывались, что в случае свадьбы Людвиг собирался поднять скандал, потребовав проверки Аглессы амулетом королей. О заговоре Чеджерга с Хиссом и Вестуром он, разумеется, и не подозревал, поэтому наивно считал, будто легко выкинет Хисса с тёплого местечка и из постели Аннигелл.

– А Милли?

– А вот Милли знает нечто совершенно невероятное и очень опасное… да и Тренна тоже об этом слышала, но рассказать не может, связана клятвой крови. Причём, как я выяснил, кара за раскрытие тайны падёт не на неё, а на кого-то невинного. А Тренна на такое не пойдёт ни за какие блага. Она мне намекнула… лучше Дорду пока к Милли не приближаться… потому я и тут. Одновременно с проверкой я ставлю по всем углам, откуда можно попытаться сбежать, свои сторожки. Привяжу на монастырский колокол… если он начнёт звонить, только вы будете знать, в чём дело.

– Спасибо, Гиз. Я посмотрю все свои старые записи… может, что-то предстанет в новом свете… – Король задумчиво барабанил пальцами по столу, явно прикидывая, где можно найти интересующие его сведения. – Ты останешься на ужин?

– Нет, и так уже опаздываю. Наш отряд на закате уходит в Дензир, меня будет ждать Тренна. Лучше отправьте послание… и следите за Дордом. Да… и вот ещё, не рассказывайте ему никаких новостей.


Глава 14

– Он жив, и, значит, – ничего не потеряно. – Сидящий возле горящего камина человек оглянулся на своего собеседника. – Но действовать придётся по запасному плану. Что с Хиссом?

– Его охраняют очень тщательно, подобраться нет никакой возможности. И сам он теперь бесполезнее деревенского пастуха, Преобразователь потерял, королеву тоже. Людвиг от неё теперь не отходит… и, по-видимому, ей это нравится.

– Его уже допрашивали?

– Нет, он был очень плох, а у них не было времени, Чеджерг был настолько уверен в успехе, что не стал откладывать намеченную операцию.

– Идиот самоуверенный. Ладно, пока не всё так плохо. Настоящую принцессу уже вычислили?

– Похоже – да.

– И кто?!

– Одна из учениц вездесущей леди Тренны. Неприметная мышка по имени Милли. Считалась круглой сиротой, мать умерла в монастыре при родах, и леди её удочерила.

– Идиоты круглые, почему мне никто не сказал про это раньше?! Это же прямое указание на истинную принцессу! Мало того, что она жила под настоящим именем, да ещё и под особой опекой магини!

– Мы рассматривали такую версию… но затем выяснилось одно обстоятельство, которое делало почти невозможным этот вариант.

– Какое? – сидевший у камина встал, прошёлся по комнате, замер у защищённого затейливой решёткой окна. – Какая тут всё же мерзкая погода. Так что там с принцессой?

– Она магиня. И, как недавно выяснилось, – довольно сильная. А ни в роду Аннигелл, ни в роду Людвига, как известно, магов нет.

– Это могло бы быть хорошим доводом, – хозяин дома вернулся на место, наполнил доставленным с родины напитком два низких бокала, протянул один собеседнику, из второго отхлебнул сам, – если бы можно было верить официальным документам. Вы не приняли во внимание проклятую привычку гренессцев к тайнам и интригам. Одна эта побочная дочь Вольдера чего стоит. Кстати, если я правильно помню, она дружила с какой-то Милли? Уж не с той ли самой?!

– С ней… – Резидент побледнел и, словно нечаянно, расплескал напиток, постаравшись, чтобы несколько капель упало на висевший поверх одежды медальон.

– Да не бойся, я не собираюсь тебя травить. Преданные люди так редки… а от ошибок не застрахован никто. Да и магиня тебе всё равно не по зубам… постарайся найти нагульную девчонку Гренесского весельчака или герцога… а лучше обоих. У меня есть идея… как можно их использовать. И следите за сигналами от Чеджерга, он слишком хитёр, чтобы погибнуть просто так. Иди.

За помощником давно закрылась дверь, а хозяин кабинета всё сидел в задумчивости, с наслаждением потягивая любимый напиток. А допив, неторопливо поставил чашу, достал из кулона потемневший от времени лоскуток с непонятными знаками, в который был завернут чей-то локон, с сожалением вздохнул и решительно швырнул так бережно хранимый узелок в камин.

– Прости… но ты слишком много знаешь.

Пламя не сразу охватило таинственный подарок, подбиралось к нему опасливо, словно нехотя, но постепенно решилось, лизнуло раз, другой… и вцепилось сотней раскалённых язычков.


Далеко от отходящего ко сну городка, накрытого холодным и пасмурным северным небом, в одной из подземных камер хорошо защищённой крепости, стоящей посреди бесплодных барханов, судорожно выгнулся и закричал лежащий на простом ложе человек.

Охранявший его знахарь ринулся к решётке и с ужасом увидел, как тело спящего задёргалось от нестерпимой боли и вмиг окуталось жарким пламенем. Послав трясущимися от ужаса руками сигнал тревоги, маг отпер дверцу, схватил кувшин с водой и махом вылил его на пациента.

Поздно.

Хисланду ре Франгсу уже не смог бы помочь даже отряд магистров.

Выскочивший из портала Ленбар тоже сразу это понял. Как и то, что у них прибавилось проблем и искать теперь нужно не одного Чеджерга, но и его таинственных сообщников.

* * *

– Сейчас сниму ловушку, – виноватым голосом сообщил Таргель, но Брант даже не пошевелился.

И когда стягивающее тело заклинание исчезло, тоже ничего не сказал. Даже глаз не открыл.

Маг потоптался возле него, подождал и шагнул к двери.

Брант терпеливо вслушивался в шорохи, ждал, пока он уйдёт, не желая разговаривать не только с магом, но и со всем остальным светом. На душе было паршиво и, не переставая, звенел отголосок женского визга.

Интересно, почему она так кричала? За кого из них волновалась? Наверное, плохо, если всё-таки за него. Бранту теперь придётся снова начинать с простого воина… если не накажут ещё строже.

Хотя нет… не может такого быть. Следовательно, всё же за Дорда… ну что ж, всё правильно. Так и должно быть.

– Ты ничего не собираешься спросить? – наконец решился Таргель.

Очень уж не хотелось магу выходить отсюда, не услышав ни одного слова, которое можно было бы, не сильно покривив душой, передать травнице.

Когда она побежала в сторону королевского кабинета, насчёт которого Гизелиус предупредил всех в первую очередь, Таргель сильно сомневался, что у знахарки что-то получится. Но когда девушка вышла оттуда с гордо поднятой головой, начал подозревать, как сильно её недооценивал.

И не ошибся в своих предположениях. Услышав заветные слова и приказ отпереть двери и идти отдыхать, стражник из личной охраны Теорида молча снял замок и ушёл.

А Риселла, внезапно утратив всю решимость, растерянно шепнула, что будет ждать в беседке неподалёку, и торопливо сбежала.

– Кого ждать? – не успел спросить её Таргель.

Впрочем, решил он в следующую минуту, разве так уж важно, кто именно скажет девушке спасибо?

Брант глянул на друга, снова закрыл глаза и демонстративно отвернулся: ну вот чего он тут стоит?! Тоже пытается влезть в душу?! Или мало там сегодня потоптались? Вроде понятливый всегда был раньше… и куда всё делось?

– Ну, тогда я пойду, успокою её, – посопев ещё немного, сообщил маг, – а то как-то неприлично… заставлять девушку столько ждать.

– Какую ещё девушку? – раздражённо фыркнул было Брант, но сердце почему-то замерло. – Что ты сказал такое… про девушку?

Капитан стремительно поднялся, и стоящий у двери маг невольно отшатнулся.

– Она ждёт… там, в беседке… – Таргель не понял, отчего Дрезорт так напрягся, но искренне обрадовался, что капитан больше не изображает немого и глухого. – Стражнику велела отпереть и идти отдыхать… сама пошла в беседку… Брант?

– А почему она командовала стражей? – сразу сработала привычка капитана во всех сообщениях улавливать главное.

– Так она же ходила к Теориду! Как тебя унесли и Дорд с королём ушли, опомнилась и побежала. За пять минут всё разрешила. Ты можешь идти куда хочешь… а я обещал ей сообщить, ну, доложить… в общем.

Таргель облегчённо вздохнул и выскользнул из карцера.

Брант несколько мгновений смотрел на захлопнувшуюся дверь, обдумывая услышанное, потом вскочил с жёсткой лежанки, отряхнул форменный камзол и решительно вышел в караулку.

Как бы там ни было, Гиз прав в одном, так продолжаться больше не может. Лучше один раз поговорить, перетерпеть любую боль и забыть, чем так мучиться. А то уже бросаться на друзей начал. Сказал бы кто год назад такое… вызвал бы на поединок и заставил вылизать языком всю посуду в самом дрянном трактире.

Первое, что бросилось Дрезорту в глаза в караулке, – его вещи и оружие, аккуратной кучкой сложенные на чистом столе. Капитан едва заметно скривился, но решил не упорствовать, быстро вернул на привычные места амулеты и пояс, забросил в ножны кинжал.

И так же твёрдо вышел в закат.

Беседка обнаружилась почти сразу, Риселла сидела в плетёном кресле, а силуэт стоящего рядом мага, почти чёрный на фоне яркого неба, склонялся к девушке как-то очень уж близко.

В лицо Дрезорта словно горсть льда бросили, сначала заледенело, и тут же мгновенно вспыхнуло огнём. Да это что же такое творится, сговорились они все, что ли?

Брант был уверен в разборчивости и строгости Сел в знакомствах, больше года и сам, и приставленные им люди вели наблюдение. Правда, летом подругам удалось от слежки улизнуть, зато совместное плаванье на карбасе подтвердило первоначальные выводы. Так почему же теперь его так раздражает каждый мужчина, подобравшийся к травнице ближе, чем на пять шагов?!

И почему всё крепнет чувство, что началось это не здесь и даже не в обители, забитой немыслимыми красавчиками.

Так когда? Может, в тот миг, когда она, разрывая ему сердце, покорно ушла в портал по приказу шамана? Или потом, на острове, когда он понял, что у них почти нет шансов на встречу? Или когда он рассказывал свою историю Дорду, заново переживая собственную низость и понимая: вернись всё назад, он отказался бы от многих своих поступков, но вряд ли сумел бы удержаться от того поцелуя.

– Спасибо, Таргель. – Вежливый и безразличный голосок Сел, донёсшийся до Бранта, резанул душу сладкой болью.

Понятливый маг с неохотой раскланялся и, напомнив ещё раз про ужин, покинул беседку.

Дрезорт стиснул зубы и шагнул вперёд. Хочешь не хочешь, нужно идти. Правильно Гиз сказал, пора поговорить откровенно. Вот только ноги почему-то стали как ватные, словно отказывались идти, зато сердце рвалось вперёд. Шаг, второй, третий… ему осталось только свернуть на тропинку к ближайшему входу…

И в этот момент Риселла, поднявшись с кресла, как-то неуверенно направилась прочь. Чуть покачиваясь, как разом ослепшая и оглохшая от взрыва файербола лошадка.

Брант на секунду замер, потом с непонятно откуда взявшейся прытью ринулся следом.

– Сел…

Почему с его губ сорвалось это короткое, нежное, как первое прикосновение, дозволенное лишь близким имя, Брант и сам не понял. Может, оттого, что давно хотелось назвать её именно так, а ещё подхватить на руки, прижать… и, ничего не говоря, слушать, как бьётся рядом сердце любимой…

Девушка остановилась, и капитан, в три прыжка догнав её, замер рядом, ожидая движенья или слова. Однако, так и не дождавшись, решился осторожно, затаив дыхание, заглянуть в милое лицо.

– Се-ел! – Потрясённый рык вырвался из горла при виде наполненных слезами глаз и закушенной губки, руки сами подхватили так, как мечталось, прижали к груди. – Ну что ты… Сел?!

– Зачем… – уткнувшись лицом в форменный камзол, горько всхлипнула девушка, – зачем ты на него бросился?

В сердце капитана махом вонзилась сотня ножей. Вот дурак, и как только могло прийти ему в голову, что она плачет о нём?

– Я ничего бы ему не сделал… – глухо пробормотал Брант, пытаясь потихоньку отстранить девушку от себя, – не плачь, пожалуйста… ну хочешь… я сам с ним поговорю?

– Зачем? – Сел изумлённо подняла на него заплаканные глаза. – Я уже поговорила… он мне во всём признался…

Почему вокруг так резко потемнело? И что случилось со свежим морским ветерком, отчего так трудно стало дышать… а ведь нужно ещё и что-то говорить… нелепо стоять перед нею столбом.

– Я рад за вас, – собрав всю выдержку, сухо пробормотал капитан, – его светлость Дорданд – очень достойная партия для вашего высочества… примите мои искренние поздравления. Благодарю за помощь, вы были очень добры. А теперь прошу позволить вас покинуть… мне нужно выяснить подробнее круг моих обязанностей…

Бездушные и безликие слова сами, без его ведома, складывались в ничего не значащие официальные фразы, возводя между ним и Риселлой невидимую и непреодолимую стену отчуждения, за которую он больше никогда не собирался переступать.

Говорят, обидно прожить всю жизнь и не узнать истинной любви. Возможно, это и так, но в тысячу раз больнее, полюбив всем сердцем, узнать, что твоя любовь не взаимна. И что тебе уготовлены долгие, как вечность, дни, месяцы и годы горького, как полынь, и стылого, как осенний ветер, одиночества.

С сожалением выпустив из объятий оторопевшую Риселлу, капитан церемонно поклонился, щёлкнул каблуками и шагнул навстречу своему безрадостному будущему, в котором никогда не будет её.

Его любимой.


Травница потрясённо смотрела на уходящую в сумрак подтянутую и неестественно прямую мужскую фигуру, и в её душе вскипала свежей болью ещё не успевшая затянуться рана. Сел, судорожно выдохнув, яростно смахнула с ресниц жгучие слезинки: не слишком ли часто он стал уходить от неё вот так демонстративно?!

Ну, вот что она снова сделала не так, ведь всё началось так прекрасно?! Не почудились же девушке горячие и ласковые ладони, так крепко и бережно сжимавшие её талию? Что изменилось в один миг, где она допустила ошибку? И допустила ли?

А может, это он опомнился, передумал, как тогда… и решил больше с нею не встречаться?!

Риселла чувствовала, как где-то в груди, в голове, в каждой клетке её тела зреет протест.

Вот зачем он так поступает? Ну, допустим, в обед она была виновата сама… но почему Брант так обиделся сейчас? Даже глаза стали темнее… а залёгшая возле губ складка просто кричала о боли… каждая знахарка это знает. Вот кто бы ещё сказал, откуда она, эта боль?

Ведь Брант даже нескольких внятных слов не сказал… нёс какую-то чушь про герцога и про радость…

Что?!

Чего он там себе снова придумал, и при чём тут Дорд, ведь он ещё там, на водах, глаз не сводил с Милли?! Это каким же дураком нужно быть, чтобы не понять этих взглядов?!

Тьма, как хочется его догнать и со всей силы постукать кулачками по этой каменной спине! Чтобы ему стало так же больно и обидно, как ей! Но бегать за мужчиной некрасиво… да и шагает он широко, как цапля.

А стоять и смотреть ему вслед тоже невыносимо! Как же остановить этот страшный размеренный уход, сжигающий всякую надежду, как подвесной мост между отвесных скал?! Как вернуть канувшие в прошлое минуты, когда ещё оставалась возможность объяснить, доказать…

Кричать? Так Брант уже далеко, ещё четыре… уже три шага, и скроется за поворотом! Да и неприлично кричать в королевском парке… а через миг будет поздно…

Словно кто подтолкнул Риселлу под руку, заставив привычным щелчком пальцев создать банальный воздушный смерчик, какими все травницы достают самые труднодоступные цветы и побеги.

Не ахти какой силы заклинаньице, но после нескольких дней, проведённых в обители, резерв Cел был переполнен энергией. И смерч получился гораздо больше и мощнее обычного.

Вмиг догнал капитана, ударил в напряжённо выпрямленную спину, крутнул вокруг себя и шваркнул об лохматый ствол пальмы. Так резко, что Брант не устоял на ногах, а Риселла не сдержала испуганного вскрика.

Не помня себя, травница опрометью бросилась к озадаченному странным падением капитану, налетела на него как раз в тот миг, когда он поднялся на ноги.

– Больно? Где больно? – бормотала девушка испуганно, торопливо ощупывая руки и шею своей жертвы, не замечая, что её собственные щёки мокры от слёз.

– Здесь… – осторожно взяв в свою крепкую руку её дрожащую ладошку, Брант приложил к груди в том месте, где взволнованно колотилось сердце, а второй рукой осторожно обнял девушку за талию, – уже целый год болит. Почему ты плачешь, Сел?!

– Потому… – она ещё сердилась и не успела оправиться от испуга, иначе никогда бы так не сказала, – чуть не убила человека…

– Неужели тебе меня жаль? – вспомнив совет магистра, Дрезорт пытался выяснить все интересующие его вопросы, но Риселла почему-то снова начала хмуриться.

– Сама не знаю, – ответила девушка уклончиво, злясь про себя на капитана: неужели он ждёт, когда она первая начнёт признаваться в чувствах?

Так не дождётся.

Леди Тренна всегда твердила: первым должен признаться мужчина. Девушки, неосмотрительно выдающие свои сердечные тайны, легко могут попасть в неловкое и смешное положение или даже в ловушку.

– Сел… – Капитан начал понимать: он где-то делает ошибку и оттого всё снова идёт неправильно, но никак не мог сообразить, в чём он ошибается.

Вроде далеко не мальчик и с женщинами всегда умел вести себя так, что они просто таяли от восхищения. Отчего же, оказавшись рядом с единственной по-настоящему нужной ему девушкой, никак не может выяснить простого, но так важного для него обстоятельства?!

– Что? – не отнимая ладошки от его груди, хмуро пробормотала травница.

– Я хочу спросить одну вещь… только мне нужно видеть твои глаза… – Дрезорт оглянулся в поисках более светлого места, – не возражаешь, если мы пойдём в ту беседку?.. Там горит лампа.

Сел только плечами пожала, единственное, чего ей хотелось, это чтобы он больше никуда не уходил. Вот только сказать это она никогда бы не отважилась, несмотря на свой бойкий характер.

Капитан сделал в сторону беседки шаг и вдруг ясно понял, насколько сильно ему не хочется выпускать девушку из объятий. Да он просто не вынесет, если она уберёт с его груди свою ручку.

Дрезорт легко подхватил Риселлу на руки и понёс, с каждым шагом всё больше убеждаясь: вот именно об этом он и мечтал весь последний год. А может, и много раньше, только тогда ещё не знал, какой она будет, его любимая.

– Брант… – вдруг пришла в голову Сел здравая мысль, – а зачем тебе мои глаза? Ты думаешь… я буду лгать?

– Нет… – он остановился только на пороге беседки, – мне хочется видеть… выражение твоих глаз… когда я буду ждать ответ на свой вопрос.

Шагнув под лампу, Дрезорт заглянул в озадаченное личико Риселлы и как-то несчастно спросил:

– Ты… простила меня за тот случай? Я не хотел… ничего плохого. Хотел просто поцеловать… ты была такой хорошенькой… прости.

– Ладно… прощаю, – в голосе травницы отчётливо прозвучало разочарование, – можешь отпустить меня.

– Нет, – тренированная интуиция капитана просто кричала, что он снова сделал неверный шаг, ведущий к пропасти, – не отпущу. У меня есть ещё вопросы.

– Много? – обиженно хмыкнула Сел.

– Очень, – начиная злиться на Гиза за добрый совет, мягко сообщил Брант и сел в кресло, не выпуская девушку из рук. – И первый вопрос: на что ты сердишься? Нет, я понимаю, я пока ещё не сделал ничего такого, за что ты смогла бы меня полюбить, но у меня просто не было возможности. Ты всё время с Милли и всё время меняешь города, дома и личины… я не успеваю за тобой гоняться. Да и букеты ты не принимаешь, не говоря о подарках. Ты не ответила мне ни на одно из двенадцати писем…

– Семь, – оскорблённо поправила Сел, чувствуя, как в душе от его признанья распускается огромный и яркий цветок счастья, но вовсе не собираясь сразу объявлять об этом Бранту, – я получила только семь… интересно, куда делись остальные?! Ну, дядя… если это его проделки!

– Ты зовёшь Людвига дядей?

– Ну… он же мне родственник… дальний, и всегда заботился. Подарки и игрушки покупал наравне с Милли… а что там с письмами?

– Ты их читала?

– Да… – кротко призналась Сел, пряча счастливые глаза. Видеть его волнение было так приятно.

– И ни на одно не ответила…

– Я совсем не умею сочинять ответы… а о чём ещё ты хотел спросить?

– Ты пока и на эти вопросы не ответила.

– Я уже забыла… – слукавила Риселла, – про что они были? Вроде про цветы?

– И про цветы, и про подарки, и про письма, и про…

– Тсс, – травница нежно прижала пальчик к губам капитана, – хватит. Ты уже задал слишком много вопросов. Теперь моя очередь. На что ты обиделся утром – я знаю. Но они маги… эти эр-маджарские красавчики, нельзя было допустить между вами драку. Почему ты бросился на герцога, я тоже знаю, он признался, что хотел заставить тебя приревновать. Но вот почему ты решил уйти сейчас… я очень хочу понять?!

– Сел… – сообразив, насколько неверно истолковал слова травницы, издал короткий стон Брант, – тогда у меня остался только один вопрос: зачем тебе нужен такой недогадливый ревнивец?

– Вообще-то мне его пока никто не предлагал, – сокрушённо вздохнула травница и, чувствуя, как руки Бранта крепче притиснули её к себе, лукаво добавила: – но думаю, в хозяйстве пригодился бы.

– Риселла! Я предлагаю тебе мою руку, верность и имя… предложил бы и сердце, но оно и так уже целый год принадлежит тебе, – с наигранным легкомыслием объявил Дрезорт, однако его глаза с таким напряжённым ожиданием следили за девушкой, что шутить дальше она не решилась.

– Беру. Нельзя же разлучать сердце с хозяином…

– Любимая… – Брант наконец сделал то, о чём мечтал целый год, бережно приподнял за подбородок зардевшееся личико Сел и прильнул к её губам в нежном и жарком поцелуе.


Глава 15

– Как это произошло?

Ленбар не услышал в интонациях магини ни малейшего волнения или сожаления, только холодное любопытство.

– Там дежурил знахарь, маг второго круга, просто для порядка. Рана у Хисса почти зажила, мы держали его под заклинанием сна, собирались утром приступить к распутыванию защитных плетений. Без этого невозможно было прослушать его мысли, а добровольно он ничего говорить не захотел.

– Ещё бы, – хмыкнула Тренна, – он же не дурак. Был. Так, конечно, отвратительно говорить, но я рада… что его больше нет. С меня упало сразу три кровавые клятвы, Хисс всегда был крайне предусмотрителен.

– Рассказать можешь?

– Две ты и так знаешь. Что Аглесса его дочь, а не принцесса. А Мирена – её мать. А третья – насчёт Риселлы.

– А что такое с Риселлой?

– Это давняя и довольно длинная история, но пока Гиза нет, могу рассказать.

– Расскажи. Всё равно когда-то нужно это сделать. Ковену, чтобы подняться на ноги, придётся заключать союз со всеми правителями.

– Сейчас это будет не трудно, они в шоке от открывающихся преступлений Вестура. Надеюсь, Сандерс не будет его защищать?

– А ты ещё не знаешь, что глава уже подписал приказ о роспуске Совета и передаче всего его имущества ковену? Вместе со служителями, охраной и прочими работниками.

– Откуда мне знать, если мы с Гизом ходили на Битар, за герцогом?! – фыркнула магиня и взяла из вазы сливу.

Но есть не стала, покрутила в пальцах, задумчиво изучая лаковую, подернутую сизой изморозью кожицу, и вздохнула.

– Ну, слушай. Двадцать лет назад, тёмной ненастной ночью в Лижский монастырь, где я обучала группу девочек, тайком приехала Аннигелл. Вернее, прибежала, оставив во дворе дома, нанятого на подставного человека, свой экипаж. Чтобы обмануть приставленных Хиссом стражников, ей пришлось устроить целый спектакль, поменяться одеждой и амулетами со служанкой, выйти через чёрный ход и калитку для прислуги. Но мы обе отлично понимали, как ненадёжны все предпринятые ею предосторожности. Хисс умел распутывать загадки, не стесняясь ни в средствах, ни в методах.

– Она подозревала, что он собирается подменить ребёнка?

– Нет, знала точно. Между их покоями были ещё одни, никем не занятые и всегда запертые. Немногие знали, что они смежные. Однажды Аннигелл решила навестить Хисса среди ночи, у беременных часто бывает бессонница. Настроенные на королеву сторожки не подняли тревоги, и королева потихоньку пробралась почти до самой спальни советника. До этого случая она никогда так не делала, и Хисс пребывал в уверенности, что и не сделает. Не доходя нескольких шагов, Анни услышала женский голос и оцепенела, не зная, что предпринять. Хисс не позволял ей устраивать сцены ревности, объясняя, что она сама сделала выбор и оттого не имеет права требовать от него верности.

– Скотина, – процедил сквозь зубы Ленбар, – извини, я перебил.

– Ничего. Он не скотина… вернее, был не скотиной… а худшим из негодяев… но тогда я ещё мало его знала. Так вот… в спальне советника была женщина, она о чем-то умоляла Хисса и горько плакала. Анни поразила эта горечь, как она мне сказала… у неё только от звука этого плача сердце сжималось. И тогда она решилась выпить одно очень полезное зелье, усиливающее слух. Его специально варили для неё придворные алхимики, на переговорах или приёмах бывает очень полезно подслушать чужие перешёптывания или замечания. Ну, в общем, Анни выпила зелье и услышала разговор так чётко, словно говорили совсем рядом с ней. После она призналась, что едва смогла дойти до кресла. У неё ноги подкашивались от услышанного.

Женщина умоляла советника отпустить её и отдать ребёнка, но Хисс был непреклонен. Это моя дочь, объявил он, и она достойна лучшей участи, чем домишко твоих родителей. Если хочешь быть рядом с дочерью – соглашайся на моё предложение, иначе на твоё место найдётся более умная женщина. А тебе придётся уехать… очень далеко и навсегда. Не бойся… убивать тебя не станут… проклятый амулет сработает, но замуж ты выйдешь за того, кого я выберу.

– Но ведь королева сразу заметит подмену, – ещё пыталась бороться несчастная, однако Хисс захохотал так злобно, что у Анни душа оборвалась. – Да ведь вы все такие дуры, – заявил он, просмеявшись, – вам кого дашь в первый момент, того любить и будете. Тем более, я позаботился обо всём заранее. Но это не твоя печаль. Ты заявишь, будто твой ребёнок умер, и я назначу тебя кормилицей, вот и будешь кормить и ухаживать, как прежде. Только никогда даже на миг не забывай, чьей дочерью она будет с этого момента, не то… сама понимаешь.

– Знаешь, о чём я жалею? – прорычал побелевший Ленбар. – О том, что он уже сдох. Мне было бы намного легче, если бы я сам его убил.

– Лен… прости, – немедленно покаялась Тренна, – я же не знала о ваших отношениях… раньше ты мне ничего не говорил…

– Я думал, все и так это заметили, – горько ухмыльнулся Ленбар, – но до этой минуты полагал, будто она ещё его любит… и не считал себя вправе лезть в её жизнь.

– Все мы делаем одинаковые ошибки, – с неожиданной горечью вздохнула магиня, – но знаешь, что самое обидное? Таково странное свойство человеческой натуры: мы совершенно не учимся на чужих промахах и несчастьях, нас не останавливают ни предупреждения, ни советы! Ничего! Раз за разом, поколение за поколением девушки повторяют ошибки своих бабушек, снова и снова поливая слезами свою разбитую жизнь.

– Мужчины тоже, – мрачно подтвердил Ленбар, – и даже магам ничуть не проще… но ты не рассказала, при чём тут Риселла?

– Я тоже хотел бы услышать, – шагнувший из портала Гизелиус устало шлёпнулся рядом с женой, – уфф, как я вымотался… дайте чего-нибудь выпить… А что у вас произошло?

– Хисланд сгорел. Какое-то неснимаемое заклятье, похоже на магию чёрных шаманов. Кому-то очень не хотелось, чтобы мы узнали его тайны, – пододвигая к магистру бокал с соком, пояснил Ленбар. – А есть не хочешь?

– Яблоко сгрызу, а ужинать будем на месте… только посижу немного, и пойдём, давненько я столько не бегал, – пробормотал Гиз, отставляя опустошённый бокал и вдруг резко обернулся к жене. – Сколько клятв упало?

– Три, – благодарно улыбнулась магиня – приятно, когда так заботятся о твоих проблемах.

– Какие?

– Аглесса, Мирена и Сел.

– Первые две знаю… – задумчиво кивнул Гиз, – а про Риселлу, как я понял, вы как раз беседуете… тогда рассказывай.

– Ты остановилась на том, что в монастырь тайком пришла Аннигелл, – подсказал Ленбар, не желавший больше говорить о Мирене, свои ошибки он привык исправлять сам.

– Да, – понятливо кивнула Тренна, – королеве было ещё больше недели до срока, но она знала, что потом будет поздно, Хисс с каждым днём усиливал охрану. Не скажу, что я легко согласилась на её просьбу, но когда узнала о причине… отказать не смогла. Я устроила Анни в самой дальней комнате, дала ей нужные зелья и закрыла самыми надёжными щитами, а сама поспешила к девочкам. На улице всё сильнее разыгрывалась непогода, и это было нам на руку. Настрого наказав гувернанткам и горничным, чтобы заперли покрепче двери и ставни и ни на минуту не оставляли детей одних, я снова помчалась к Анни. У неё уже начинались схватки, и следующие несколько часов мне было не до воспитанниц и монастырских дел.

После полуночи родилась Милли, здоровенький и вполне доношенный ребёнок. У меня словно камень упал с души, теперь никто не смог бы доказать, будто девочка родилась преждевременно. Капая её кровь на амулет королей, взятый тайком у алтаря, я чувствовала себя победительницей, но Анни, следившая за этой процедурой, разбила все мои иллюзии.

– Унеси её и спрячь, – заявила королева, отказавшись даже взглянуть на ребёнка. – А мне принеси подкидыша или мертворождённого и дай клятву, что сохранишь тайну до тех пор, пока я сама не разрешу её открыть.

– Да, вот до этого я не додумался, – признался Гиз и взял с вазы очередной фрукт. – Никогда не предполагал, что Аннигелл на такое способна. А почему она Людвигу не сказала? Хотя… и так ясно, власти у него никакой не было, значит, и защиты можно не ждать.

– Всё правильно, – подтвердила Тренна и взглядом подвинула ему вазу с пирожными, муж уверял, будто сладкого не любит, но тортов и печений мог съесть не меньше, чем она сама. – Но ещё и Хисс всё время старался их рассорить. Особенно после того случая, когда они ездили к Вольдеру с визитом и застряли там чуть не на месяц из-за сошедшей на перевал лавины. Вот именно этой лавине Милли и обязана жизнью… Хисс тогда оставался в Имганте, Генриетта его терпеть не могла.

Но я отвлеклась… так вот, убрав следы произошедшего, я завернула Милли в старый платок и отправилась в младенческую… в каждом монастыре есть такая. Обманутые и принуждённые к внебрачной связи девушки приносят к дверям монастырей своих несчастных малышей, зная, что их не оставят без еды и крова. Я уже в тот момент решила взять Милли в воспитанницы, только обдумывать детали было некогда…

Едва я успела вернуть на место амулет королей, как сработал срочный вызов, меня искали. Я положила Милли в одну из дальних свободных кроваток, набросила отвод глаз, чтобы никто не обнаружил её раньше времени, и поспешила на зов.

В приёмном зале умирала юная роженица, у неё была горячка и потеря крови, а я мало чем могла помочь, все силы истратила на защиту и поддержку Анни. Нет, я не отступила, боролась до последнего, но всё, что мне удалось, – это спасти ребёнка. Однако девочка была невероятно слаба, даже не верилось, что она доживёт до приезда отца.

Завернув почившую, как положено, я позвала служку и велела отвезти бедняжку вниз, в зал погребения. Всех умерших в стенах монастыря принято на рассвете предавать огню. Впрочем, вы и сами знаете, это всеобщее правило.

Ребёнка я собиралась отнести сама. Мне хотелось взглянуть на Милли, а младенческая была по пути. Взяв на руки сиротку, я отправилась в свои покои, надеясь, что после тяжёлой ночи удастся хоть немного отдохнуть. И тут возле входа послышался шум и крики. А в следующий момент сработала моя сигналка. Я сразу поняла, что прибыли люди Хисса.

Не знаю, как я додумалась… сама потом удивлялась, из последних сил запустила заклинание очистки памяти помогавшим мне послушницам и помчалась к Анни. Она ещё не спала, и я сразу принялась за дело. Сначала уколола себе и ей пальцы и дала клятву крови, что никому не скажу правды до тех пор, пока не увижу, что никому из нас больше не грозит со стороны Хисса и его людей никакая опасность. А условием выставила здоровье Аглессы. Потом бросила в королеву лёгкое заклинание сна и временного очищения памяти, перепеленала сиротку в новые полотна и уложила рядом с королевой.

И села ждать. Он ворвался мокрый и злой: настоятельница весьма упорная леди, и уломать её на обыск оказалось непросто даже Хиссу. Увидев королеву и ребёнка, советник коршуном бросился на них, хотел взять Сел… но я была наготове.

– Лорд Хисланд, – произнесла я жёстко, выхватив малышку у него из-под носа, – недавно в этой комнате прозвучала клятва крови. Если она будет нарушена, умрет маленькая, ни в чём не повинная девочка, которую два месяца назад родила одна из фрейлин в Бернитском замке.

Он побледнел как полотно, и я поняла, что выиграла.

– Чего ты хочешь? – спокойно спросило это чудовище, и я видела по его глазам и ауре: если потребую слишком многого, то могу не дожить и до обеда.

– Очень мало, жизнь за жизнь. Сегодня же я отдам этого ребёнка первому, кто пожелает взять сиротку, а вы поклянётесь, что никогда не станете её преследовать.

Он думал почти десять минут, затем заявил:

– Сначала я намерен проверить, есть ли в этом ребёнке королевская кровь.

И достал привезённый с собой королевский амулет.

– Представляю, какие страшные минуты ты пережила, – выдохнул Гиз и притянул жену к себе. – Как жаль, что этот негодяй уже умер.

– Ты не первый, кто это говорит, – невесело усмехнулась Тренна. – Ленбар сказал то же самое.

– Вот потому мы и сидим за одним столом, – хмыкнул Гизелиус, – что одинаково относимся к подлецам. Догадываюсь, как обернулись события.

– Вот только я тогда не могла даже додуматься и очень порадовалась, что Сард заставил меня всегда носить простенькую пряжку для пояса. Сломав её, можно на несколько минут обездвижить всех, кто находится рядом, а этого достаточно, чтобы уйти порталом.

Можете представить моё изумление, когда амулет сработал! Я сразу поняла, как ошибалась насчёт женщины, умершей ночью в монастыре. Она была далеко не так проста, как показалось мне сначала.

Ну а дальше всё уладилось очень быстро, мы произнесли клятвы и возле Аннигелл положили привезённого в корзине хорошенького двухмесячного младенчика. Хисс сказал, что это его проблема, как преподнести королеве такое чудо, и я не стала спорить.

Едва они уехали, я помчалась вниз, но не успела. Тело роженицы уже предали огню. А через два дня явился её муж, и ему отдали Риселлу. Мне даже не пришлось ничего предпринимать, чтобы никто ни в чём не сомневался: она была очень похожа на мать.

А ещё через месяц девушка, одетая по-крестьянски, принесла завёрнутую в холщовое одеяльце малышку и рассказала душещипательную историю, как её снасильничал проезжий лорд. И теперь родители гонят бедняжку из дома, но жених пообещал всё простить, если она избавится от бастарда.

Я словно случайно присутствовала при этом разговоре и предложила настоятельнице взять малышку. Ну, а дальше вы и сами всё знаете.

– Зелик, дорогой, ты уже все пирожные съел? – рассмотрев задумчивые физиономии мужчин, резко сменила тему разговора Тренна. – Тогда, может, откроешь, наконец, портал, пока нас не начали искать?

– Конечно, любимая, – вместе с насыщением к магистру вернулись бодрость и хорошее настроение, – вот он. Счастливо, Ленбар, надеюсь, прощаемся ненадолго.

– Я тоже на это надеюсь, – маг проводил взглядом шагнувшие в портал фигуры друзей и решительно поднялся с места. – Всё. Пора и мне браться за устройство личной жизни.




Глава 16

– Мы ищем уже третий день, – стоящий возле окна спиной к собравшимся мужчина хмуро рассматривал редкие снежинки, осыпавшиеся с серых небес, – и никаких зацепок. Не мог же он пропасть бесследно? Ну не поверю я, хоть что говорите. У него ещё резерв был на четверть полон, когда он уходил.

– Ты забываешь об одном, он был только иллюзионистом. Все остальное – сила мощных артефактов, которые он носил, почти не снимая. И очень мастерски с ними обращался. А его стихия – тьма, но он мало чему в ней научился, хотя есть сведения, что в молодости ездил даже к тёмным шаманам, – вздохнул Тайвинос и добавил: – Если быть честным, я всё время ожидал, что он предложит заключить с ними перемирие.

– Дураком он не был, хотя не был и таким интриганом, как они. – Сарджабиз отвернулся от окна и сел возле камина. – Знаешь, я всё время думаю: неужели он и вправду верил в эти свои научные исследования или так успешно притворялся? Обиднее всего, что я так и не смог пробиться за щиты, прочесть хоть поверхностный слой сознания. Лэнн говорит, у Чеджерга были очень необычные эмоции: сначала торжество и злорадство, а потом всепоглощающая ненависть. Понимаешь? Он не боялся, что мы его поймаем, он нас всех за что-то люто ненавидел. Как я теперь начинаю подозревать, началось это не десять и не двадцать лет назад, а бог знает сколько.

– А где они, Лэнн и Тренна?

– Отправились в Диган. Штатный городской маг в ответ на запрос прислал сообщение о местной дурочке, рассказывающей какие-то странные истории. Про синих зайцев и розовых змей.

– И когда она их видела? Летом?

– В том-то и дело, что два дня назад. Вот жду сообщение Тренны, если в рассказах есть хоть капля истины, просил сразу сообщить мне.

– Знаешь, а я сейчас почему-то вспомнил последнюю экспедицию магов в Даилинские пещеры… они тоже сначала прислали сообщение о сиреневых змеях, а потом все исчезли… нашли только двоих. Оба были безумны и с дотла выжженным даром.

– Зови дежурных, я открываю портал, – вскочил с места Сарджабиз и решительно замахал руками.

* * *

– Чего вы хотите?! – потрясённо переспросила Милли, приподняв голову с подушки.

– Её величество приказала нам помочь вашему высочеству, – решительно шагнув к принцессе, категорично объявила старшая придворная дама, – сейчас мы отведём вас в купальню и проследим, чтобы банщицы проделали все положенные процедуры как следует. Вставайте, ваше высочество, не упрямьтесь. Иначе мы не успеем привести вас в подобающий вид до начала приёма.

Милли внезапно стало смешно. Целых два дня, пока отряд магистров под руководством Сарджабиза методично проверял комнату за комнатой и каждого из слуг и придворных, – фрейлин не было ни видно, ни слышно.

Королевская семья под присмотром магов сидела в своих покоях, защищённых всеми возможными щитами, и с тревогой ждала результатов обыска. Они старались даже особо не разговаривать в эти дни, с минуты на минуту ожидая сигнала и крика: нашли.

Но крик так и не раздался, хотя нашли и в самом деле немало. Зашифрованные и зачарованные записи и предметы, приготовленные для неведомых агентов пакеты и приказы, упакованная к отправке неведомо куда королевская казна.

Не нашли только главных помощников Хисса и никакого намёка на то, где может скрываться Чеджерг. Только на третью ночь Милли позволили остаться одной в покоях принцессы, которые отныне принадлежали ей.

Уставшая от напряжения и собственных переживаний девушка намеревалась в это утро поваляться подольше и немного разобраться с собственными мыслями и планами.

И вдруг, едва рассвело, в её спальню ввалилась толпа замысловато причёсанных и расфуфыренных придворных дам, в амулетах свежести и драгоценностях.

И пусть бы вошли скромненько, спросили, чего её высочеству хочется, и так же тихо вышли – за годы скитаний Милли привыкла к тому, что с нею особо не церемонятся.

Так нет же!

Стоят, как гвардейцы, насмерть, и не собираются уступить своих позиций даже на ноготок!

И вот тут Милли вполне может их понять, недаром ей леди Тренна столько баек и историй про придворную жизнь рассказала.

Здесь ведь закон такой: кто сумеет с первых же дней хоть немного укрепить своё влияние на принцев или принцесс, те и будут потом, когда принцы станут королями, самыми важными людьми в королевстве.

– Ваше высочество! – осуждающе поджала губки старшая фрейлина королевы. – Поднимайтесь, иначе нам придётся применить силу.

– Что?! – Милли внезапно стало бесконечно жаль всех без исключения принцев и принцесс, не обладавших магическим даром.

Несчастные! Можно представить, какая буря возмущения и ненависти бушевала в их высокородных душах при осознании своего бессилия перед толпой наглых и уверенных в своих правах фрейлин.

– Да! Мы стащим с вас одеяло и поведём в купальню силой, – со скорбным злорадством пообещала дама.

Знает Милли, чего им хочется. Рассмотреть её так же подробно, как алхимик жабу в увеличительное стекло разглядывает. И потом каждый ноготок, каждую родинку и каждый изгиб или изъян обсудить в будуарах так подробно, что кавалерам для того, чтобы представить её как наяву, не придётся даже напрягать воображения.

– Как вас зовут? – сладко потянувшись, поинтересовалась Милли.

– Леди Еулиния Провингс, – сделала замысловатый поклон с приседаниями и разворотами дама, – к вашим услугам. Будьте благоразумны, ваше высочество, слезайте с кроватки, ну же, не упрямьтесь!

«Как же, всю жизнь мечтала», – едко фыркнула про себя Милли, но вслух сказала совсем другое:

– Леди Еулиния Провингс! Надеюсь, вам не забыли сообщить, что моё высочество обладает магическими способностями?

– Не забыли, – оскорблённо поджала губки фрейлина, – но вы же не опуститесь до неподобающего обращения со своими подданными?!

– Конечно, нет, – одобрительно кивнула ей Милли, – я никогда до такого не опущусь. Если меня не вынудят.

Она полюбовалась на вытянувшиеся лица фрейлин и улыбнулась ещё ласковее.

– К слову, хочу сразу внести ясность в наши с вами взаимоотношения, леди! Если вы будете вести себя тихо и вежливо, обещаю не бросать в вас водными шарами и не запускать под юбки ледяных ос. Требования у меня просты, и запомнить их легко: не входить в мои комнаты без приглашения и не обращаться ко мне без разрешения. Всё! Кстати, вы знаете леди Тренну? Отлично. Она моя наставница и духовная мать. Надеюсь, больше объяснять ничего не нужно? А теперь быстро выходите все отсюда и вспоминайте мои правила.

– Да, знаю, резко, – ничуть не раскаиваясь, пробурчала себе под нос Милли, когда перепуганные и злые дамы, шурша юбками, исчезли за дверью, – но я предпочитаю один раз оказаться дерзкой, чем потом всегда жалеть, что не сделала этого сразу.

Укладываться спать она и не подумала, точно зная, что обманутые в своих ожиданиях фрейлины попробуют добраться до неё через родителей. Так и вышло.

Дверь распахнулась без стука всего через несколько минут, и в комнату стремительно вошла Аннигелл. Маги поправили ей здоровье, а гибель Хисланда – расположение духа, поэтому выглядела королева бодрой и энергичной.

Следом за Аннигелл, старательно скрывая торжествующие взгляды, вплыли толпой фрейлины.

Жаль, огорчённо вздохнула Милли, она искренне желала обойтись без демонстрации своих способностей.

– Эрмилия, – едва успела с мягкой укоризной произнести королева, как за её спиной раздался дружный визг.

Даже натренированное самообладание и королевское достоинство не смогли удержать Аннигелл от тривиального женского любопытства. Не сдержавшись, она обернулась и с изумлением уставилась на придворных дам, с визгом давивших друг друга в дверях в стремлении как можно быстрее вырваться прочь.

– Милли?! Что ты с ними сделала?! – Аннигелл возмущённо уставилась на дочь.

– Одну минутку, – хладнокровию свежепризнанной принцессы могли бы позавидовать многие заматеревшие короли, – только дверь закрою! Доброе утро, ваше величество!

Аннигелл, не отвечая, с приоткрытым ртом смотрела на ледяную глыбу, намертво закупорившую выход.

– Что это?

– Средство от подслушивания, – кротко ответила Милли и, видя, что мать не поняла, любезно пояснила: – Я могу поставить и невидимую защиту, но они ведь не поверят? И вместо того, чтобы бежать менять мокрые панталоны, будут обнимать дверь с той стороны, в надежде услышать хоть слово. Но хуже всего, что, так ничего и не услышав, никогда в этом не признаются и обязательно начнут рассказывать придуманные ими самими же байки. А я этого не желаю.

– Ты очень… – запнулась королева, не в силах найти нужное определение, – сурова с ними. И упряма. Вот почему ты отказалась идти в купальню?

– Ваше величество…

– Наедине называй меня просто мамой.

– Хорошо, – не стала вредничать Милли, – но учти, мама, я могу привыкнуть и сказать так при придворных или послах. Может, лучше оставим официальное обращение?!

– Ты всё-таки слишком жёсткая, – печально вздохнула Аннигелл и села в кресло, – а раньше мне казалось, будто ты самая тихая и кроткая из девочек Тренны. Эрмилия, тебе нужно постараться удерживаться от таких выходок, это не подобает принцессе.

– А ты проведывала девочек Тренны… – задумалась, как поточнее выразиться, Милли, – пытаясь угадать, кто из нас принцесса?!

– Я даже думать об этом боялась, к тому же Тренна сообщила мне, что тебя отдали в хорошую семью. Страшнее всего стало, когда привезли Риселлу. Мы боялись, что Хисс узнает правду, но он уже успокоился к тому времени и не обращал на вас внимания.

– Зря ты так думаешь, – неуступчиво хмыкнула Милли. – Хисс держал в монастыре своих людей. Тренна сразу вычислила его шпионок, и мы с Сел точно знали, что нужно отвечать на вопросы сестре Панине и сестре Клавдии. Да и друзья леди Тренны, приходившие порталом, ей помогали, это они вешали на нас личины и защиту.

– Тебе пора про это забыть, – решительно прервала воспоминания дочери королева, – не нужно думать о печальном. Лучше впусти фрейлин и отправляйся в купальню. На то, чтобы хорошо выглядеть на приёме, всегда уходит не менее трёх часов.

– Мама, – терпение Милли начинало иссякать, но чем сильнее она сердилась, тем тише и спокойнее говорила, успев убедиться, что взяла это качество от отца, – выслушай меня и не перебивай. Я не просто принцесса, а маг, и послушной куклой не буду никогда. Как ты думаешь, зачем магистру воды топать в какие-то там купальни? Да ещё терпеть любопытные взгляды толпы придворных интриганок? Смотри.

Милли отбросила одеяло и шепнула заклинанье. Перед потрясённым взглядом королевы прямо на кровати возник огромный прозрачный водяной шар. Никуда не растекаясь и не разбрызгиваясь, вода обнимала принцессу, струилась вокруг неё, полоскала расплетённые пряди волос и играла с ними, как котенок.

Забыв про Аннигелл, магиня несколько раз крутнулась в воде, ловя упругие струйки и позволяя им себя догнать. Это была любимая игра девушки, единственное доступное в монастыре развлечение, которым не нужно было делиться с остальными воспитанницами.

Щелчок пальцами – и вода исчезла, оставив порозовевшую и умытую принцессу на хрустяще чистой постели.

– Это, конечно, впечатляюще, – кисло улыбнулась Аннигелл, – но сама понимаешь, короли должны придерживаться общепринятых правил.

– Мама! – предупреждающе подняла руку остановившаяся у заставленной шкафами стены Милли. – Вслушайся в свои слова! И не заставляй меня говорить неприятные вещи.

– Милли, но ведь я…

– Да, ты. Вместо того, чтобы ходить с толпой фрейлин в купальню и натягивать на себя неудобную одежду, нужно было следить за своим поведением. Твои вспышки ярости много лет служат придворным дамам темой для анекдотов.

– Ты не смеешь… – вскочившая с кресла Аннигелл привычно потянулась к вазе, но та ловко вывернулась из-под руки.

А в следующий момент кресло коварно подсекло королеву под колени и приняло в свои объятья, не позволяя вскочить.

– Знаешь, – капая в бокал какое-то зелье и поднося его к губам королевы, задумчиво сообщила Милли, – сейчас я осознала одну неприятную вещь. Пей. Вот так. И постарайся никогда больше не буянить, это я как знахарка говорю. Отчего ты смотришь так удивлённо? Не знала, что я целительница? А ещё магистр боевой магии, это тебе тоже не сказали?! Ну, это они глупость сделали или просто не хотели тебя расстраивать. Так вот, теперь ты это знаешь и постарайся относиться соответственно. Сама понимаешь, от магии отказаться нельзя, да я никогда бы и не променяла свои умения на устаревшие правила этикета. Так вот, о неприятном. Ещё вчера я думала, тихонько поживу тут, пока у вас всё не наладится, и уйду в обитель, мне там интереснее. Не начинай спорить, я взрослый человек и магистр. И выбирать, как жить, буду сама. Из того, что ты мне оставила для выбора. Мама! Не делай страшные глаза, я знаю про то проклятое заклятье… иначе я уже сидела бы не в этой спальне, а в Анриме. Мама?! Тьма, да где это зелье!

– Милли… – прошептала Аннигелл, очнувшись от обморока, – ты можешь не ходить в купальню… но забудь про него… умоляю.

– Забыть, к сожалению, не получается, – хмуро призналась принцесса, – и обещать я этого не буду. Я рассказала всё Гардиану Вангору, он специалист именно по таким заклинаниям, и он обещал подумать, как мне помочь. Потому я и сижу пока тут. Но теперь понимаю: пожить тихо, как я намеревалась, мне не дадут. И поэтому я намерена навести порядок в этом вопросе. Только не начинай спорить, тебе самой эти дамы попортили немало крови, леди Тренна рассказала. Да и Мирена пару раз проговорилась… В общем, так. Сейчас я напишу указ, и ты его подпишешь. Нет, лучше отец. К нему они не побегут с жалобами. Кстати, ты уже передала ему в ведение войска и тайную полицию, как советовал Гизелиус? Правильно сделала. Папа лучше тебя в этом разберётся, можешь и промышленность отдать ему под контроль, а вот за организацией магических услуг я буду присматривать сама. Пока Гиз не найдёт подходящую кандидатуру на должность главы королевской гильдии магов.

– Милли, Милли, – огорчённо прикусила губу Аннигелл, – совсем не так я представляла себе нашу жизнь. Я мечтала, как буду наряжать тебя в лучшие наряды, устраивать для тебя балы и праздники, пикники и прогулки, я хотела сторицей вернуть тебе всё, недополученное по вине Хисса. Ну и по моей, разумеется, – поправилась королева, заметив усмешку на прекрасном лице дочери.

Сейчас, когда с Милли, наконец, сняли все личины, Аннигелл не могла на неё налюбоваться. Хотя принцесса оказалась больше похожа на Людвига, чем на неё, девушка была не просто хорошенькой, а по-настоящему красивой. Большие тёмно-зелёные глаза миндалевидной формы обрамляли чёрные стрелы ресниц, бархатные брови разлетались к вискам, как крылья ласточки, а пшеничные волосы отливали золотом.

Несколько завзятых сердцеедов уже попытались атаковать принцессу комплиментами и мадригалами, но она как-то равнодушно и даже презрительно восприняла такое внимание.

– Хорошо, – набросив тёмно-синее кашемировое платье с вырезом под горло и изящной вышивкой серебряной нитью, Милли села напротив матери, неторопливо застёгивая маленькие пуговки, – поговорим про праздники.

– Подожди, сначала скажи, что такое ты надела?

– Платье, моё любимое. Тренна принесла из нашего дома в Браддине. А тебе не нравится? Я сама его заказывала и вышивка тут по моим рисункам.

– Очень мило… – несчастно скривилась королева, – но Милли…

– Я уже двадцать лет как Милли. Не забывай. И не надейся, что я начну притворяться маленькой девочкой, которая живёт в твоём представлении. Это не жестоко, то, что я говорю, мама, это честно. Я выросла, и хотя не против красивых кукол и праздников с танцами и тортами, но ахать от умиления и восторга не буду. Попросту то время, когда я могла играть куклами и визжать от счастья при виде огромного торта, уже давно прошло.

– И что теперь делать со всеми этими платьями? – расстроенно распахивала один за другим шкафы Аннигелл. Их ведь даже не отпирали для Аглессы! – Всё это ждало тебя, я приносила их сюда и представляла, как ты будешь радоваться!

– Я и радуюсь. Хисс растащил половину казны, вот и устроим распродажу. Уверена, многие дамы отдадут за эти платья кругленькие суммы. Кстати, предупреждаю заранее, не вздумай заступаться за тех, кого я сочту недостойными звания фрейлин.

– Как это… сочтёшь?! – Привычный мир королевы рушился стремительно, она начинала чувствовать себя сидящей на утлой лодчонке, летящей к водопаду. – Но это… невозможно!

– О, боги, – расстроилась Милли, – ты заставляешь меня делать недопустимые вещи, вот, держи.

– А это зачем? – подозрительно уставилась королева на защёлкнувшийся на запястье браслет.

– Это мне подарил Гиз, тебе даю только для того, чтобы убедилась в моей правоте. Идём. Сама я пройду под отводом глаз, в этом платье меня никто не заметит, пока я не захочу. Мама! Ну чего ты так смотришь? Не думала же ты, будто никому не известная знахарка станет просить вышить ей на платье фамильные ирисы! Кстати, от этих рун намного больше пользы, чем от твоих любимых ирисов. Ну, готова? Иди за мной и ничего не говори.

Аннигелл показалось, будто в комнате стало темнее, и она слегка огорчилась. Похоже, снова начинается снегопад, а они планировали на вечер праздничный фейерверк. Потом вспомнила, что в замке гостит куча магов, и решила подкинуть эту проблему им.

Какая-то невзрачная личность потянула её за руку, и Аннигелл не сразу сообразила, что этой серой мышкой стала Милли. Сообразила правду лишь после того, как услышала укоризненный призыв не отвлекаться и не забывать, куда они идут. Да и шли они вовсе не к двери, а к окну гостиной.

– Придётся минутку помёрзнуть, – хмуро предупредила принцесса, распахивая широкие створки на балкон. – Держись за меня!

Мутный снежный язык ворвался в комнату, обхватил Аннигелл холодным кольцом и вытащил из комнаты под серое неприветливое небо.

– Ох, – сорвалось с губ королевы, и она крепче обхватила тонкую талию дочери, – что ты делаешь?

– Катаю тебя на снежных санках, – с неожиданной грустью сообщила Милли, – нам с Сел очень нравилось.

Вихрь забросил их на балкон третьего этажа и, скользнув в щель тонким щупальцем, щёлкнул засовом.

– Вот и всё, – торопливо отворяя дверь, шепнула Милли, – входи и молчи.

– Мегдения, не будете ли вы любезны поплотнее прикрыть дверь на балкон, – немедленно раздался в глубине зала раздражённый голос старшей фрейлины, – в этом дворце страшные сквозняки.

Королева с дочерью едва успели скользнуть внутрь и замереть, как мимо пробежала, шелестя шёлковым подолом, одна из младших фрейлин. Прихлопнула створки, щёлкнула засовом и, прикрывая негреющим газовым шарфиком голые плечи, вернулась к горящему камину, вокруг которого расположилось несколько дам из той компании, которая не дала выспаться Милли.

– Тсс, – осторожно продвигаясь ближе к ним, положила матери пальчик на губы принцесса, и Аннигелл вдруг поняла, что это приключение начинает ей нравиться.

Когда-то в детстве принцесса Анни мечтала подсыпать соль вместо сахара противной старшей фрейлине, но потом как-то притерпелась, свыклась с их незримой, но такой действенной властью.

– Так что ты говорила про барона Энзеля, дорогая? Неужели он больше не будет радовать нас своим цветущим видом? Как жаль, – притворно вздохнула одна.

– А я так завидую его супруге, – лицемерно потупила глазки другая, – говорят, в Штеттире чудесный воздух.

– К сожалению, там нет моря, воздух был бы ещё замечательнее, – заметила третья, и все дружно хихикнули.

– А пирожные повару сегодня не удались, – скорбно вздохнула леди Провингс, – правильно мы сделали, что велели принести сюда всю корзинку… нельзя подавать принцессе такую гадость.

Она элегантно переложила с вазы на свою тарелочку очередное золотистое пирожное со взбитыми сливками и свежей клубникой и поднесла его поближе, намереваясь зачерпнуть ложечкой воздушный крем.

Что-то толкнуло тарелочку снизу, и пирожное опрокинулось на леди, покатилось по оголённой шее и умело затянутой в кружево груди. Фрейлина ещё пыталась его подхватить, но пирожное выскользнуло из пальцев, как живое, и проехало по всему платью.

Аннигелл не сдержала смешок, но никто не понял, откуда он донёсся. Фрейлинам было не до этого. Они ахали и охали, предлагали всяческие способы чистки парадного наряда и усиленно размазывали по нему собственными платочками клубнику со сливками.

– В этом дворце всё идёт наперекосяк с тех пор, как пропал Хисс, – забыв об осторожности, злобно прорычала расстроенная испорченным платьем Еулиния, – шагу не ступишь, чтобы не попасть на мага! Вот попомните мои слова, натерпимся мы ещё от этой блудной принцесски. Мне тут шепнули, как она с целым отрядом эквитанских гвардейцев развлекалась… да вы и сами видели её наглость. Говорят, на барышне пробу негде ставить.

Не все дамы успели заметить, как со стола стремительно взвился вверх кувшинчик с брусничным сиропом, но как сироп щедрой струёй хлынул на причёску и драгоценности первой фрейлины – видели все. И правильно поняли две вещи: первая – злословить за чайным столиком, как прежде, им больше не удастся. А вторая – место старшей фрейлины неожиданно освободилось.

На тихо открывшиеся и закрывшиеся двери в галерею никто не обратил внимания, каждая судорожно припоминала всё сказанное и сделанное за последние дни и прикидывала собственные шансы на повышение статуса.

– И кто меня ругал за грубость и невыдержанность? – снова отпаивая успокоительным с трудом уведённую из гостиной королеву, ворчала Милли. – Да тебе самой ещё нужно брать уроки выдержки у папы. Вот он никогда не кричит и ничем не поливает придворных, а думаешь, ему не хочется?!

– Людвиг – святой мужчина, – горько вздохнула Аннигелл, – я давно знаю, что и ногтя его не достойна.

– Спасибо, любимая, – замерший у двери на несколько мгновений король решительно прошёл к креслу и сел на валик, – но я о тебе совершенно иного мнения. А что у вас произошло?

– Мы немного погуляли по дворцу, – кротко сообщила Милли, незаметно снимая с руки матери браслет, – и договорились, что я займусь придворными, они тут чрезмерно расплодились. Сегодня же принесу на подпись указ. И ещё, ты не был во дворце Теорида в Дивноводске? Мне понравилась там система безопасности, как ты думаешь, не пора перенять у соседей моду?

– Буду просто счастлив, если ты займёшься этими вопросами, иначе у меня не скоро руки до них дойдут, – обрадовался Людвиг, – а ещё, посмотри, пожалуйста, списки женихов.

– Папа!

– Я разве сказал – выбери жениха? – укоризненно качнул головой король, ласково перебирая локоны жены. – Ничего такого. Просто ты должна понять, твоя жизнь интересует отныне не только меня и Анни. Все правители желают знать, с кем заключит союз Имгант и как это отразится на их безопасности и экономике.

– А Каронд? – впервые за все дни решилась задать вопрос о брате Милли.

– Каронд женится на принцессе Нолернии, младшей сестре королевы Генриетты, он сам её выбрал. В приданое он получает княжество Винсир, – сообщила Аннигелл как-то хмуро. – Его кровь не позволяет ему оставаться наследником.

– Я хочу с ним поговорить, – подумав, упрямо прикусила губку Милли, – а насчёт жениха… в списке есть князь Азарил Тардигар?

– На втором листе, – понятливо кивнул Людвиг.

– С ним я тоже хочу поговорить… а теперь давайте попросим принести тех пирожных… что-то кушать захотелось.



Глава 17

– Нам нужно сказать спасибо Дорду, – огорошил вышедших из портала магистров странным заявлением Гизелиус.

Он сидел возле стола, на котором была расстелена большая карта материка, и раскладывал по ней тонкие лучинки.

– Всё-таки сдвинулось?!

– Да, как и у герцога. Только Дорда вместо гостиной второго этажа забросило в грот, а этого – вот смотрите. Тут Тэнжисторн, и ему легче всего было переместиться туда. Но он же был очень хитёр, не будем это забывать?! И понимал, что, переносясь в замок, обрекает себя на долговременную осаду. Определённо ещё заранее всё просчитал и приготовил запасные привязки. Все знают про расположенный под замком огромный лабиринт и ведущие туда подземные ходы? Можно не сомневаться, за столько лет Чеджерг сумел разведать, куда ведёт большинство из них. Не сам, разумеется, ему хватало и тех глупцов, которые позарились на сокровища ковена. Теперь смотрите на эту лучинку, она соединяет обитель и Тэнжисторн, но на этой линии не может быть ни одного выхода, тут неприступный горный хребет – ни дорог, ни сёл, ни хижин. А вот если мы проведём линию чуть в сторону, на Диган, – рядом легла вторая лучинка, – то можем сразу предположить, что где-то неподалёку есть выход, причём именно на западных склонах, где и замечены разноцветные зверьки.

– Ты слышал про Даилинские пещеры? – испытующе глянул Сарджабиз, усаживаясь напротив. – Как-то у вас тут холодновато.

– Слышал, ты и рассказывал… тридцать лет назад, – глянув в камин, где мгновенно занялись приготовленные дрова, сообщил Гиз. – И позже встречал одного мага из Гренессии, он там работал в команде спасателей. Бантес, не знаешь? Так вот у него есть своя версия. Он считает, что изменяют цвет животных и заставляют их прятаться возле людей чёрные шаманы. И не просто ради удовольствия, это просто такой способ передачи сообщений.

– Интересно. – Тайвинос подвинулся ближе. – Очень интересно. Значит, ты считаешь, это он так пытается подать сигнал?! Но в таком случае он должен быть уверен в присутствии неподалёку тех, кому под силу понять смысл зашифрованного сообщения. А вот как нам его понять?

– Цвет, – хитро прищурился Гиз, – каждый оттенок что-то значит. Когда знаешь, кто послал сигнал и что с ним произошло, то достаточно малейшего намёка, чтобы понять смысл сообщения. Я жду Тренну, она отправилась к профессору Хегдирской академии наук. Когда-то видела у него книгу об исследовании языка цветов и узоров восточных гамстарских племён, обитающих между хребтом Даилинь и землями объединённых кагалов.

– А вот и она, – заметив в окно бегущую через двор женскую фигуру, сообщил Тайвинос и вернулся к карте.

Побелевшие пальцы Гиза, поспешно сложившиеся в известный всем членам ковена знак высшей опасности, он заметил не сразу, вначале его поразила повисшая в комнате тишина. И лишь потом Тайви догадался взглянуть в лица магистров. На Лэнна было страшно смотреть, так вмиг осунулось и почернело его лицо, по губам Сарджабиза гуляла зловещая ухмылка.

– Привет, – прикрывая двери, как-то глуховато буркнула вошедшая, и в этот момент Гиз с Сарджабизом одновременно взмахнули руками.

Однако Тренна шутя отбила невидимые заклинания и, как-то некрасиво оскалившись, начала стремительно выхватывать из карманов и из-за пазухи странный мусор и швырять на пол.

Теперь и Тайвинос сообразил, что дело нечисто, и одно за другим бросил в магиню сразу несколько заготовленных для обороны заклинаний.

– Энергетические не бросай, – раздался в мозгу мага чёткий голос Сарда, – только материальные или ментальные. Попробуй стазис.

Тайвинос и сам уже понял, что странное существо, в которое превратилась Тренна, поглощает всякие ловчие сети, словно губка воду. Однако для того чтобы кастовать стазис, ему нужно было время, а воздух не самая лучшая стихия для борьбы с природным магом. Но хоть отвлечь на минутку – и то помощь менталам, устроившим с магиней игру в кто кого переглядит.

Созданный Тайвиносом воздушный шар сомкнулся вокруг Тренны и начал постепенно уменьшаться. Его стенки незаметно уплотнялись за счёт взятого изнутри воздуха, но одержимая магиня этого не замечала. Она посыпала разбросанный мусор каким-то порошком и брызгала из фиала.

Лицо Гиза застыло маской скорби, вырезанной из старого дерева, в его глазах плыла и плавилась мука. Теперь Тайви начал догадываться, что именно произошло, и сообразил, что сражаться придётся в полную силу. В одном хоть немного повезло, дом, в который они с Сарджабизом переместились полчаса назад, принадлежал местному отделению распущенного Совета, и в нём пока никого, кроме них, не было.

Мусор начал расти и принимать форму жутких пауков и сороконожек, маги отступили к окну, и Гиз поставил невысокую, до колен, стену огня. Сарджабиз, стиснув зубы и сузив глаза, плёл что-то сложное, не отвлекаясь ни на язычки огня, лизавшие висевшую рядом с ним занавесь, ни на прорывающихся сквозь огонь пауков.

Тайвинос создал ещё один пузырь, поверх первого, потом ещё. Если успеть навернуть несколько штук, стенки станут крепче стали.

И в этот момент Тренна почувствовала первые признаки удушья. Сбросила подбитый мехом плащ, потом рванула у шеи ворот платья, обнажая неестественно смуглую кожу. Гиз едва слышно застонал и, выпрямившись, простёр в сторону жены раскрытые ладони.

Магиня дёрнулась как от удара, глухо взвыла и начала ещё быстрее поливать зельем свои мерзкие создания. Первые из созданных пауков были уже размером с котёнка и бесстрашно шагали сквозь огненную преграду. Клешни и колючие шипы, которыми они были покрыты, начали дымиться и гореть, но колдовские созданья продолжали бросаться в атаку на созданный Гизом купол, словно совсем не ощущали боли. Магистр методично истреблял монстров прицельными огненными молниями, постепенно расчищая вокруг себя свободное пространство.

Остальные твари, созданные тем, кто недавно был Тренной, запертые воздушным куполом, никак не могли из него вырваться и метались вдоль невидимой стены, оставляя на ней зеленоватые мутные потеки. Да и Тренна все чаще останавливалась, жадно глотая безжизненный воздух сжимающегося купола и бросая в рот какие-то бурые комки.

– Аршхан! – вдруг торжествующе провозгласил Сарджабиз, выпуская на первую жену наконец-то сплетённое заклинание.

Сначала затрещали нитки рвущегося на широких плечах платья, потом, вспыхнув зелёным огнём, осыпались туго сколотые рыжеватые волосы. Последней истаяла созданная чёрным шаманским искусством плоть, и маги увидели низкорослого и лысого харильца, с голыми плечами и мощным торсом, перевитым широким кушаком.

Поняв, что разоблачён, шаман перестал осторожничать. Выхватил из-за пояса тонкий и кривой кинжал, засветившийся тусклым светом, в котором стали видны причудливые письмена, покрывавшие лезвие, и попытался прорезать купол. Уплотнившиеся слои воздуха шипели и дымились, но не поддавались, и шаман уже не закрывал распахнутого в неслышном крике рта, а получившие передышку маги всё укутывали ловушку новыми и новыми слоями различных щитов.

И тогда шаман вдруг начал меняться. Его тело становилось всё стройнее, а черты всё нежнее, и вот в многослойную стенку ловушки уже колотит ослабевающими руками худой смуглый парнишка, глядя на магистров широко распахнутыми испуганными глазами.

Следя, как, с каждой минутой сбрасывая с себя несколько лет, мальчишка становится всё тоньше и меньше, Тайвинос начал догадываться, кого они увидят в конце концов. Слышал когда-то про странный случай, когда чёрному шаману удалось странным образом исчезнуть из пещеры, окружённой боевыми магами. В логове злобного старика магистры нашли только украденного где-то младенца. Не найдя родителей жертвы, маги сдали его в приют, но через несколько дней малыш пропал при очень странных обстоятельствах.

По мере того как задыхавшийся ребёнок становился всё младше, мельчали и таяли созданные им твари. Гизелиус решился убрать огонь, а Тайвинос смел порывом ветра мусор и обгорелые вещи в камин.

– Я пошёл, – убедившись, что с врагом справятся и без него, безжизненным голосом сообщил Гиз, но Сарджабиз придержал ученика за плечо.

– Подожди минуту, пойдём вместе.

Едва шаман, успевший к тому времени стать двухлетним малышом, потерял от удушья сознание, маги сняли щиты и набросили на него стазис. Потом торопливо отнесли в одну из камер, сохранившихся в подвале, и заперли как можно тщательнее. Досконально возможностей и методов чёрных шаманов не знал никто.

По пустынным сумеречным улицам небольшого городка Гизелиус вёл друзей так уверенно, словно чувствовал, куда нужно идти.

– У тебя поисковик на неё? – запоздало догадался Тайвинос и получил горький кивок.

К стоявшему на отшибе домику Гиз почти бежал, и магистры старались не отставать, готовя по пути самые надёжные боевые заклинания.

Однако в первых комнатках – столовой и кухне – никого, кроме перепуганной старухи, не оказалось. По узкой и страшно скрипучей лесенке на мансарду Гиз попытался забраться первым, но Сарджабиз его решительно отстранил. И бывший ученик покорился, по правилам ковена в наиболее опасные места первыми идут самые опытные маги.

На втором этаже оказалась всего одна комната, низкая, вытянутая, со скошенными стенами. Возле дальней стены в окружении котлов, сковородок, ножей и топоров стояла Тренна, свирепо перекатывая с ладони на ладонь странный шар из гвоздей, иголок и спиц. Кроме нижнего платья на ней ничего не было, но вид магиня имела очень решительный. И мрачный.

– Зелик! Ты жив?! – отчаянный шёпот Тренны, неверяще уставившейся на поднимавшегося следом за Сарджабизом мужа, показался магистру лучшей музыкой.

С грохотом рассыпалась баррикада из котлов, впились в стену иглы и гвозди.

– Больше никогда и никуда не пойдёшь одна, – бросаясь к пленнице, пробормотал Гизелиус.

На миг крепко стиснул жену в объятьях, затем бережно замотал в сдёрнутый с плеч плащ.

Тайвинос и Сарджабиз, деликатно стараясь на них не смотреть, изучали логово шамана.

– Как ты сюда попала? – первым не выдержал Сард, но Гизелиус вдруг остановил его, указав глазами на низкую лежанку.

– Там дети, – проследила за его взглядом Тренна, – Хети, Санаш, вылезайте, это добрые люди.

– Шаман забрал их из приюта, прикинувшись богатой дамой, – пояснила магиня, когда из-под лежанки выбрались двое бледненьких ребятишек. – Специально выбирал самых маленьких и худеньких. Угадайте, зачем.

– Нашёл?! – Глаза Сарджабиза зажглись мстительным огнём.

– Нашли. Их тут несколько, дети рассказали. Нам нужно уходить за подмогой, я портал в столицу приготовила, но ждала вас.

– Идем, – Гиз ни минуты не желал оставаться в этом проклятом доме, – открывай.

Магистры подхватили ребятишек и подтолкнули вслед за Тренной и Гизом в портал.

* * *

Через несколько минут в комнатах магов, любезно предоставленных им Людвигом, шла напряжённая работа. Тренна, сбегавшая переодеться, сидела за столом и глотала горячий чай, одновременно отвечая на сыпавшиеся со всех сторон вопросы.

Тайвинос листал принесённую ею книгу, которую магиня успела спрятать от шамана в потайной карман нижней юбки, Сарджабиз отправлял вестников, отзывая разосланные по трём королевствам отряды. Гизелиус сидел рядом с женой, не сводя с неё счастливых глаз и, казалось, не видел вокруг больше никого.

– Зелик, ну не смотри ты так, – не выдержав, шепнула Тренна, – сам знаешь, не так просто меня убить. Но не пойти, когда старуха в ноги падает… мол, ребёнок умирает, я никогда не смогу. А платье я ему сама отдала… и сапожки… думала, успею тебе послание отправить. Откуда мне знать было, что шаманы умеют такие щиты ставить?

– Не щиты, – качнул головой прибывший одним из первых Гарди, – поглотители. Они забирают любой вид магической энергии и накапливают её в заранее зачарованных предметах. Именно этим шаманы и отличаются от нас. Они не имеют собственного дара, не способны накапливать магию в себе. В отличие от нас – они не творцы, а искусные ремесленники, использующие магические предметы. Все мы знаем, что есть вещи, накапливающие в себе магию, например кристаллы, растения, металлы и некоторые животные, а есть те, которые её отталкивают. Вот на знании этих особенностей и построено могущество чёрных шаманов.

– Тренна! – Ворвавшаяся в комнату принцесса растерянно остановилась возле двери. – Что произошло?

– Как ты обо мне узнала?

Магиня специально предупредила всех, чтобы не вздумали проговориться Милли, – девушка только обрела родителей и титул, и нужно дать ей время к этому привыкнуть.

– Я и не знала, – хмыкнула Милли, не обращая внимания на сухой тон наставницы. – Просто сегодняшний приём по случаю возвращения принцессы вдруг отложили на три дня. В связи с моей болезнью. Так что у нас случилось?

– Тебя это не касается, – строго глядя на воспитанницу, предприняла последнюю попытку отстранить её от операции Тренна, – тебе сейчас не до забот ковена. Начинай знакомиться с делами и обязанностями принцессы.

– Тренна, ты шутишь? – Милли впервые воспользовалась правом магистра говорить с бывшим наставником на равных. – Неужели надеешься, что сейчас я обижусь на твои слова, как впечатлительная дурочка, и побегу прочь, глотая слёзы? Ага, самой смешно?! Не так ты меня воспитала, и потому зря сейчас пытаешься мною командовать. Никто не имеет права отстранить магистра от участия в важной операции! Если нет очень важных причин!

– Гиз, скажи ей, – послала мужу красноречивый взгляд Тренна, но он только виновато улыбнулся в ответ.

Никто не может заранее сказать, будет лишней помощь Милли или нет. Но если потом окажется, что кто-то смог бы выжить, будь у них на одного мага больше, все будут помнить про этот разговор. Ранг магистра приносит не только привилегии, но и обязанности.

– Ваше высочество, мы возьмём вас с собой, – как глава нового правления ковена принял решение Гардиан, – но с родителями потом разбирайтесь сами. Ковену невыгодно портить отношения с правителями Имганта.

– Разберусь, – твёрдо пообещала Милли, утреннее происшествие прибавило ей уверенности в собственной правоте, – так в чём дело?

– Тренна с Гизом обнаружили место, где может скрываться Чеджерг. Вернее, он не скрывается, а попал в ловушку и подаёт оттуда сигналы шаманам. Но, судя по выяснившимся обстоятельствам, они тоже не могут ему помочь, иначе давно бы освободили. Шаманы придумали, как передать Чеджергу кристаллы и еду с детьми, обманом увезёнными из приюта. Тренна детей спасла… а магистры захватили в плен шамана, но он сумел уйти в детство… Подробности произошедшего обсуждать сейчас некогда, разберём после возвращения. Одевайтесь потеплее, там метель, и выходим, амулеты и кристаллы уже на месте.

– Через пять минут буду, – ринулась к двери Милли, – ждите!

– Не смотри на меня так, Тренна, – укоризненно покачал головой Гарди в ответ на обиженный взгляд магини. – Я всё понимаю. Ты воспитала её с пелёнок и просто не можешь не тревожиться и не переживать. И это прекрасно. Девочке несказанно повезло, что рядом с ней билось твоё любящее сердце в те холодные ночи и серые однообразные дни, когда родной матери было не до неё. Но теперь она выросла… и не хочет сидеть у королевы под крылышком. Да и стоит ли удивляться, ведь она во всём старается копировать тебя.

– Ох, не выдумывай! Разве я такая отчаянная?

– А кто сегодня полез в шаманское логово? – тихонько буркнул Гиз, ещё не совсем отошедший от пережитого ужаса.

Чёрные шаманы, в основном происходившие из изолированных от прочих народов гамстарских племён, в своих кровавых камланиях и ритуалах творили иногда чудовищные вещи, потому-то ковен всегда так непримиримо с ними боролся. Только последние лет пятьдесят маги избегали открытых столкновений с шаманами, вынужденные выполнять указы Чеджерга. Как теперь выясняется, тайно сотрудничавшего с гамстарцами.

* * *

Наверняка жители маленького провинциального горного городка Диган, сидевшие из-за непогоды по домам, заметили, как из вместительного дома, принадлежащего теперь ковену, начали выходить толпы людей, но виду не подали. Даже поинтересоваться, что случилось, никто не подошёл, и без того были встревожены последними событиями. А если и следили за потянувшейся в сторону ущелья цепочкой магов, то только тайком, из-за занавесок.

Идти по нанесённому между камней снегу было нелегко, ноги тонули в сугробах, скопившихся с подветренной стороны, и скользили на вылизанных вьюгой дочиста открытых местах, но никто даже не подумал о том, чтоб облегчить путь. Рассказ Сарджабиза про нелёгкую схватку с шаманом заставил настроиться на самое худшее, и тратить энергию на устройство дороги маги считали по меньшей мере легкомысленным.

– Вон оттуда они выходят… – указывая на разветвившееся ущелье, шепнул Гиз, успевший лучше всех изучить на карте местность и просмотреть блёклое и спутанное сознание местной юродивой.

Дороги на ту сторону тёмной незамерзавшей речушки не было, и пришлось перебираться с помощью магии. Милли подхватила Тренну и ещё троих магов снежным вихрем, перебросила на противоположный склон ущелья и оглянулась, ища, не нужна ли ещё кому-нибудь подмога. Как сразу выяснилось, помощь требовалась менталам и огневикам, они в этой ситуации не могли обратиться к помощи своих стихий. Зато один из мощных природников вытащил из-под камней цепкие корни горной ивы и заставил сплестись в узкий, но прочный мостик. Маги идею подхватили, нарастили из снега высокие бортики, укрепили полотно и побежали, подстёгиваемые метелью, на другой берег.

Милли, последив немного за переправой, внезапно с досадой сообразила, что зря теряет время. Тропы на этой стороне не было, и кому, как не водникам, её создавать?! Магиня торопливо бросила своё любимое заклинание льда, прокладывая по склону ровную тропу, сделала несколько шагов и заменила гладкий лёд на шероховатый, словно слегка припорошённый снежком. Кто-то удовлетворённо фыркнул, выгоняя на щёки девушки румянец, – могла бы и сразу догадаться.

Голубенький, как незабудка, зайчик-сеголеток сидел на склоне, печально повесив вниз одно ухо, идти куда-то в такую метель ему явно не хотелось. Но настойчивый приказ, неприятно коловший кожу, неумолимо гнал в ту сторону, откуда так опасно тянуло запахом дыма и доносился собачий лай.

Вереница тёмных фигур, вынырнувшая из-за скалы, пробудила в заячьем умишке вечную тягу к самосохранению, заставив оборвать непрочную связь со странным существом, заставлявшим вести себя так глупо.

– Туда, – с ненавистью прищурился Гизелиус, поймав острый всплеск отчаяния потерявшего надежду магистра, – немного правее и вниз.

Приняв его слова за приказ, Милли без раздумья построила ледяную лестницу, на этот раз не забыв сразу сделать ступени шероховатыми. Она не расстраивалась из-за того, что маги как должное воспринимали её действия, точно зная, если бы это было не нужно, никто бы не постеснялся сказать правду.

Именно этого отношения не хватало ей во дворце, насквозь пропитанном лестью и лицемерием. Интересно, а как Гиз там себя чувствует, неужели не слышит истинные мысли всех этих фрейлин, пажей и кавалеров?

– Мерзко, – оглянувшись на Милли, хмуро пробурчал маг, – если хочешь, я тебе вечером список напишу, а сейчас выкини их из головы, ладно?!

От огорчения Милли смутилась не на шутку: как нехорошо-то вышло! Вместо того чтобы помочь, она мешает Гизу своими глупыми заботами!

– Есть, – произнесло сразу несколько голосов, – тут.

Узкая нора, уходившая под нависший над ущельем камень, принадлежала лисице или скальной рыси, больше никто не мог бы туда пролезть.

«Вот, значит, куда собирались отправить детей проклятые шаманы», – неожиданно задохнулась от жгучей ненависти Тренна, вспомнив измождённые, худенькие тела и несмелый шёпот: «Нам кушать нельзя. Хозяин потом много мяса и хлеба принесёт, когда мы синего зайчика достанем».

– Тише, тише, родная, – мгновенно оказался рядом Гиз, – вот, выпей снадобье, раз сама не можешь справиться.

– Я могу. Я так с ним справлюсь… и за тебя, и за Ди, и за Милли… и за этих малышей! – змеёй прошипела Тренна, но зелье взяла. – Да ты так не волнуйся, Зелик. Я потерплю, пока вы его допросите.

– Камень еле держится, – сообщил кто-то из природников, – столкнуть?

– А его там не засыплет?

– Мы сразу камни вытащим, – пообещала Тренна. – Встаньте сбоку, Милли, сделай нам вот тут площадку.

– А брать не хотели, – пробурчала Милли, аккуратно поднимая целый сугроб снега и заставляя сдвинуться в сторону. Уплотнила пол получившейся террасы, подвела к ней ступеньки.

– Все стойте в стороне! – скомандовала Тренна и кивнула коллегам: – Вы, двое, полегоньку сбрасываете скалу, мы вытаскиваем камни и мусор из норы. Все готовы? Начали.

Понятие о том, что такое полегоньку, у магов явно было слегка своеобразным. Скала подпрыгнула в воздух на добрых три локтя и, пролетев через расщелину, с гулом врезалась в противоположный склон. И тут же по ней градом застучали камни и осколки, выброшенные из норы.

Густая вонь, вырвавшаяся вслед за камнями и мусором, заставила воздушников торопливо прикрыть дыру воздушным куполом. Маги торопливо кастовали дополнительную защиту от запаха, вдобавок к уже стоящим многочисленным щитам. В таких вылазках никогда невозможно предугадать, какое заклинание окажется самым нужным, а какой амулет поможет спасти жизнь.

– Пришли… – В торчащем из узкой расщелины израненном теле с погрызенными и почерневшими руками почти невозможно было узнать холёного и высокомерного главу ковена.

Валявшаяся рядом с ним разодранная тушка лисы и остатки обуглившейся шкурки пояснили лучше любого рассказа, что тут произошло и почему Чеджерг ещё жив. Понимая, что без еды и воды долго не протянет, магистр понемногу ел поверженного врага. Кое-как пропекая боевым амулетом оторванные куски мяса.

Церемониться с ним не стали, усыпили, поснимали все амулеты, какие смогли, и забросили предателя в стазис. И только потом стали решать, как вытащить из расщелины, в которой он застрял из-за распухшего плеча.

Коротко посовещавшись, маги обмотали безвольное тело многослойным коконом, настолько прочным, что даже рухнувшая скала будет не в силах его раздавить, и на пол-локтя убрали вокруг бывшего главы стенки расщелины. Природники просто заставили камень на мгновенье ослабить связь между частицами, по сути, превратиться в песок, а воздушники, опутавшие кокон невидимой сетью, выдернули его, едва почувствовав, как ослабло давление каменной ловушки.

Скала дрогнула и чуть просела, навсегда перекрывая коварную расселину, и стоящие на площадке маги облегчённо вздохнули. Операция прошла блестяще. Теперь можно было смело открывать портал домой, никакой необходимости топать назад по снегу Гарди не видел.

Он уже даже указания дал, кто куда идёт, как вдруг откуда-то сверху на тело Чеджерга упал перевязанный чёрным шнурком свиток.

«Оставьте его тут и уходите, да не вздумайте шутить, иначе герцог Анримский не доживёт до рассвета».


Глава 18

– Это шутка?! – заглядывая Тренне в глаза, несчастно пробормотала Милли, когда Гарди во всеуслышание прочёл письмо.

– Нет, – качнул головой Гизелиус, – тут, внизу, его волосок приклеен.

Магистр цепко держал в руке свиток, надёжно прикрыв большим пальцем тёмное пятнышко, чтобы никто не догадался, что это не волосок, а капля крови. Один из амулетов, настроенный на Дорда, сразу среагировал лёгким волнением на эту бурую кляксу. Но Милли знать об этом не нужно, как и о том, какие объяснения сейчас мысленно выдаёт Сарджабизу его бывший ученик.

– Открывайте портал. – Старший магистр был хмур, как грозовая туча, и невероятно зол.

Как шаманы умудрились достать герцога в таком недоступном месте, каким считался Битар, он выяснит, конечно, но позже. А сейчас магистра остро волновал вопрос, сколько ещё правителей и важных для срединных королевств людей могут в любой момент оказаться в руках шаманов? И как всё это грозит устоявшемуся и привычному безмятежному образу жизни?

Многие маги тайного, отколовшегося от основного ковена уже догадались, чьи действия направлены на разрушение покоя жителей двух стран, и несколько лет всячески мешали Хисланду, упорно и умело поддерживающему застарелую ненависть Аннигелл к Агранату, разжечь огонь войны.


Сгрудившиеся кучкой маги уходили в портал быстро и слаженно, спорить и рассуждать они будут потом, когда окажутся вдали отсюда. Гарди, изменив первоначальные намерения, отправлял всех в Имгантский королевский дворец, чтобы не тратить силу на порталы, если ему кто-то вдруг понадобится.

Даже те, кто стояли рядом с Гизом и Сардом, не успели заметить, когда именно они шагнули в портал, только Тренна, ощутив, как выскользнула из её руки крепкая ладонь мужа, тревожно вскинулась, ища его взглядом. И в тот же миг, подхваченная друзьями, оказалась далеко от заснеженного склона.

И едва ступив на мягкий ворс дорогого харильского ковра, магиня начала тревожно озираться, надеясь найти мужа среди хмурых магов, расходящихся по гостиной. Однако ни его, ни Сарджабиза не было, и превратившееся в уверенность страшное подозрение резануло сердце Тренны острой болью.

– Не раздевайтесь, по сигналу идём назад, – раздался уверенный голос Вангора. – Тайви, где ты взял привязку?

– Левее норы, – торопливо сортируя свои амулеты, отозвался Тайвинос, – нужно не меньше четырёх групп, и в каждой должен быть природник и ментал.

– Я взял правее. Кто может открыть портал на противоположный склон? Оттуда вполне могут достать удары огневиков и воздушников.

– А водник? – встрепенулась Милли. – Водник нужен?

– Все стихийники нужны, – словно не замечая предупреждающего взгляда Тренны, буркнул Гардиан, – но заклинания чистой силы не бросать. Шаманы их поглощают. Бить огнём, льдом и всем остальным, но лишь по приказу Сарджабиза. Мы должны захватить их живыми, это наш шанс спасти герцога.

– С кем мне идти? – Милли смотрела с поистине королевской непреклонностью, и Тренне пришлось уступить.

– Со мной. И держись рядом, чтобы мне не оглядываться.

– Ладно. – Теперь, когда её взяли, Милли снова была кроткой и тихой девушкой.

– Вы встанете прямо над норой, там, чуть выше, есть уступ, – распорядился Гарди. – Тренна, найдёшь? И возьми с собой Энгора, он ментал. Ещё можно Асти и Флира. В каждой группе сразу определите, кто готовит атакующие заклинания, а кто сначала ставит защиту. Команды, соберитесь вместе заранее, перейти нужно очень быстро.

Гарди спокойным тоном раздавал приказы и советы, не обращая никакого внимания на доносящийся от входа грохот. Кто-то непрестанно колошматил в дверь чем-то тяжёлым, видимо, оживление в комнатах магов не прошло незамеченным. А может, это просто королева обнаружила пропажу дочери.

– Мне разобраться? – указав на дверь, спросил кто-то из молодых магов, и Тайвинос утвердительно ему кивнул.

Раз, несмотря на его щиты, дверь начинает потихоньку потрескивать, гвардейцы решили применить магические амулеты.

Маг даже пальцем не махнул, просто что-то коротко шепнул, и за дверью сразу стало так тихо, что с облегчением вздохнула не одна только Милли.

– Сон? – одобрительно глянул Гарди, но маг неожиданно смутился чуть не до слёз.

– Нет… я целитель… слабительное заклинание.

Маги зафыркали, однако смолчали, по закону ковена любое заклинание считается допустимым, если позволяет достичь желаемого результата, не причиняя вреда невиновным.

А вот Гардиан, подумав немного, вдруг хитро прищурился и сообщил целителю, что берёт его в свою команду.

Время ползло медленно, как улитка по столу, и никто больше не пытался проникнуть в ставшую тесной просторную гостиную. Маги, разделившиеся на пять неравных кучек, четыре помельче – атакующие и одна, самая большая, резервная, стояли и сидели молча, не желая потерять напрасно ни единой секунды. Переговаривались короткими шепотками, уточняя план действий и распределяя очерёдность атак.

Сигнал раздался, как всегда, неожиданно. Милли, успевшая сочинить не меньше десятка жутких вариантов развития событий, даже вздрогнула от голоса Гардиана:

– Уходим!

В портал принцесса ринулась следом за менталом, её первой задачей было сооружение снежной площадки, чтобы маги не раскатились по склону и не тратили время на устройство себе надёжных окопов.

Поэтому Милли, занятая уплотнением снега и сооружением крепкого бруствера, прозевала начало боя. И не сразу поняла, что, пока она занималась возведением маленькой снежной крепости, битва уже закончилась.

Трое чёрных шаманов, щедро укутанных в воздушные щиты и обычные железные цепи, стояли рядом с полузасыпанным снегом телом Чеджерга и с ненавистью прожигали магов щёлочками чёрных глаз.

– Две группы – порталом в обитель, остальные под командованием Тайви – назад, – скомандовал Гардиан, и Милли замерла в тревожном ожидании.

Больше всего на свете принцессу волновало, куда пойдёт Тренна.

А магине в эти минуты было не до воспитанницы и не до кого-то другого. Крепко вцепившись в посиневшего от холода Гизелиуса, Тренна разъярённо следила, как он кастует согревающее заклинание, и её взгляд не сулил магистру ничего приятного.

* * *

К радости Милли их группа пошла в обитель.

Едва вывалившись в просторный приёмный зал принадлежащего Гарди дома, маги поспешили стащить с себя меховые плащи и шапки. В Эр-Маджаре по-прежнему гостило затянувшееся лето. Но долго расслабляться и отогреваться им не пришлось.

– Вниз, – едва оказавшись дома, скомандовал Вангор, и маги дружной толпой ринулись вслед за воздушниками, легко левитирующими перед собой спелёнатых воздухом пленников и спасённого предателя.

Впавший в детство шаман тоже оказался в подвале, лежал в одной из старинных камер, обнаруженных при раскопке дворца.

Дом Гарди, строившийся самым первым, маги возвели на месте примыкавшей к стене старинной тюрьмы или казармы, понять точнее они так и не сумели. Но зато оценили крепость и непроницаемость выдолбленных в скалистом грунте камер, укреплённых выплавленными магией из базальта колоннами и почти прозрачными передними стенками из крепчайшего горного хрусталя.

Они сами тут жили в ненастные дни, пока не подвели дом под крышу. Потому и не могли не заметить, что камеры защищены от действия магии вкраплениями редких минералов, напоминающих по характеристикам лазурное серебро. Вряд ли теперь удастся установить, кого запирали тут прежние хозяева Эр-Маджара, зато предельно ясно: никакие способности не могли помочь провинившимся избежать наказания.

Милли даже представить себе раньше не могла, насколько сложна процедура разоружения шаманов. Нисколько не заботясь об их удобстве, маги растянули гамстарцев цепями между столбами, старательно избегая прикасаться к пленникам голыми руками. Тренна и ещё двое природников сделали всё силой своих стихий. Потом пришла очередь воздушников. Первым делом они воткнули в рот шаманам простейшие воздушные пробки, применяемые лекарями для лечения зубов. Затем начали осторожно снимать одежду, аккуратно вытрясая над столом и складывая стопочкой.

Потрясённо наблюдая, как быстро растёт кучка игл, вычесанных из оставленных на затылках шаманов косиц, разноцветных порошков и непонятного мусора, принцесса осознала, как опасны эти люди. У них даже под ногтями были припрятаны крошечные иглы, и если бы обыском не руководили Гизелиус и его учитель, даже самые опытные маги не смогли бы отыскать все тайники. В какой-то момент, когда на пленниках остались только короткие кожаные штаны, Тренна предложила принцессе погулять, но Милли согласилась только отвернуться. Ни за что на свете она не желала пропустить момент, когда шаманы начнут отвечать на вопросы.

Вернее, её интересовал всего один вопрос: где Дорданд и как можно его спасти.

Однако, когда маги, разоружив шаманов, со всеми предосторожностями рассадили их по камерам, Гарди неожиданно раздумал начинать допрос пленников.

– Они просто рядовые исполнители и ничего не знают, – пояснил он коллегам, велев отправить пленников в глубокий сон, – теперь нам нужно ждать ответного шага верховного шамана. А тебе, Милли, пора возвращаться. Её величество уже подняла на ноги весь дворец. Не забывай, ты ещё и принцесса.

И за то, что он обращался на «ты» и считал её сначала магиней, а уж после, как досадное недоразумение, принцессой, Милли прониклась к Гардиану особым уважением. И спорить не стала. Просто оглянулась на Гизелиуса и кротко спросила, когда он сделает список.

– Вот, – магистр достал из кармана камзола помятый свиток, – пока мы ждали шаманов, я набросал. Там последние строчки немного кривые… в невидимости писать неудобно, но ты поймёшь.

Не неудобно, а холодно, правильно расшифровала принцесса осуждающий взгляд наставницы и только тут догадалась, почему так замёрз магистр огня. Не пользовался заклинаниями своей стихии, чтобы не спугнуть осторожных и чутких, как звери, шаманов.

– Спасибо, Гиз, – с чувством пробормотала Милли, – ты замечательный человек.

Улыбнулась ему подбадривающе и ушла в портал, не заметив, каким несчастным стал на миг взгляд магистра.

– Предлагаю всем отдохнуть и пообедать, – предложил магам Гарди, отправляя в Дензир срочное сообщение. – Сард, Тренна, Лэнн, вы со мной в кабинет.

Некоторые маги направились в сторону столовой, остальные шумной толпой выбрались на высокое крыльцо, договариваясь, кто к кому пойдёт в гости. Почти половина участвовавших в операции жили в обители, остальные желали осмотреть дворцы и парк.

– Прошу, – короткой фразой давая разрешение наложенной на кабинет хитроумной защите пропустить гостей, распахнул двери Вангор и вошёл первым.

Прошёл к большому столу, наполовину письменному, наполовину алхимическому, сел в кресло, испытующе осмотрел устраивающихся в креслах магов.

И спросил вовсе не то, чего они ожидали.

– Лэнн, ты специально вложил в свиток заклинание спокойствия?

– Что? – встревожилась Тренна. – А я не заметила! Зелик, зачем?

– Спроси его, почему он ничего не объяснил ей! – внезапно рассердился Гиз. – Я понимаю, при всех нельзя, но можно было позвать сюда!

– Как интересно, – с подозрением уставилась на возмущённого мужа магиня, – да у вас целый заговор!

– Не заговор, а операция! А ей говорить я и не собирался! Да и вам запрещаю.

– Я хочу знать все подробности. – От ледяного тона категоричного заявления Тренны глава ковена и Гизелиус как-то сникли, а Сарджабиз ехидно заухмылялся.

– Катренна, мы тоже пока знаем только часть правды, но она нам не нравится! Вот и предпочитаем молчать! – попробовал улизнуть от расспросов Гарди, и этот приём вполне мог бы сработать с любым другим магистром.

Но не с леди Тренной.

Это Вангору могли бы доходчиво объяснить её воспитанницы, если бы магистр нашёл нужным их расспросить. Уж они-то точно знали: не стоит прятать разбитые тарелки или бумажки от конфет, Тренна всегда сразу направится именно в то место, где скрыты следы их детских проделок.

– Гарди, расскажи мне эту часть, а я уже решу, стоит обманывать мою воспитанницу или нет?

– Да чего там рассказывать, ты и сама знаешь, – бросив загадочный взгляд Гизелиусу, пожал плечами Вангор, – мне Милли и рассказала. Однажды она подслушала странный разговор между Хиссом и матерью и хотя не до конца поняла, в чём дело, но интуитивно почувствовала, насколько всё серьёзно.

Гизелиус придвинулся ближе к застывшей со сжатыми губами жене и, крепко обхватив её за талию, притиснул к себе в стремлении защитить от боли.

– В тот раз Хисс был очень зол и выкрикнул хорошо запомнившиеся Милли слова: «Анни, не забывай, тебя предупреждали! Ты сама приняла то решение, теперь поздно жалеть нерождённых потомков Теорида! Пора понять, какие силы ты пробудила к жизни, давая тьме нерушимое обещание! Постарайся больше не становиться ей на пути и не забывать, что никогда брачный договор не объединит двух стран! У этого проклятья нет срока!»

По щекам Тренны катились слёзы.

– Милли сама мне объяснила, почему так не хотела, чтобы Дорданд влюбился в Аглессу, – мягко продолжил Гардиан. – Аннигелл, плохо представлявшая себе возможности тьмы, наивно полагала, будто старинное проклятье не сумеет отличить истинную принцессу от подставной. Таким образом она надеялась отомстить Теориду и Хиссу одновременно! О том, что амулет королей может не признать дочку Хисса и, чтобы выполнить брачный договор, рядом с герцогом перед жрецом придётся встать Милли, она даже не догадывалась. Зато сразу сообразила Катренна. Признайся, Тренна, это же ты всё объяснила королеве?! Потому она и оставила дела, дворец и столицу и помчалась в Дивноводск, ради спасения дочери решившись на морское путешествие.

– Тренна?! – Гизелиус нежно отирал мокрые щёки жены. – Почему ты её не остановила раньше?

– Откуда мне было знать подробности того заклинания? Я тоже, как и вы, собирала сведения по крупицам, по словечку и по взгляду. Да, Милли меня сильно подвинула к истине своим рассказом, но когда я пришла за объяснениями к Аннигелл, она просто неимоверно испугалась и тут же взяла с меня клятву молчания на крови. И поэтому я не могу сказать больше того, что вы узнали сами. Но при чём тут Милли?

– Мы нашли в одной из найденных в крипте старинных книг подобное заклинание, – мрачно сообщил Гардиан, – давно нашли, но вспомнил я про него только после рассказа Милли. Когда Гиз лечил королеву… он по моей просьбе заглянул в её сознание. Да, я помню, ковен даёт правителям обет верности и клятву никогда не проверять сознание… но в тот момент мы были членами другого, мятежного ковена, который никаких обетов не давал. И воспользовались этой лазейкой… Нам очень нужно было знать, какая именно гадость пришла в голову оскорблённой королеве почти тридцать лет назад. Да, именно тогда, когда страстно любимый ею Агранат внезапно расторг помолвку и оставил её и трон ради леди Лаурины.

– Я знаю про гневные и умоляющие письма, которые она писала Теориду… но он не захотел идти против решения сына, – хмуро подтвердил Гиз. – Я уже жил в то время в Анриме, и при мне старый король тайком приходил порталом, чтобы поговорить с Раном.

– Да, и за это она решилась призвать на всех потомков рода Теоридов… страшное проклятие бесплодия, которым пользуются только чёрные шаманы. Откуда сумасбродной королеве так вовремя подвернулся Хисланд и где он так удачно нашёл чёрного шамана, мы уже, наверное, не узнаем никогда … но ведь это и неважно. Важно условие проклятия. Если кто-то из потомков Аннигелл сочетается браком с потомками Теорида, их ждёт бесплодие, а страны – катаклизмы. Условием гарантии сходящая с ума от ревности королева выставила собственных, не рождённых пока детей. Я думаю, она плохо соображала в тот момент, что делает, а Хисс умело разжигал и поддерживал ненависть.

– А как же Дорданд?!

– Произнося слова клятвы, Аннигелл не знала, что Лаурина уже ждёт ребёнка, и его проклятье не задело.

– Но… Гарди… – заволновалась Тренна, – ты же знаешь про Мэлодис?!

– Да, Агранат мне сказал, – задумчиво кивнул глава, – и я перерыл кучу книг за эти три дня, пытаясь понять, как им удалось её сохранить. А потом догадался. Амулет королей. Когда они разыграли собственную гибель… очень хорошо разыграли, думаю, Лэнн там не один поработал, так вот… В тот момент жрецы проверяли это известие на амулете, и он показал, что Агранат погиб. После этой проверки тьма потеряла интерес к родителям Дорда. Вернее, как мне кажется, не тьма, а управляющие ею шаманы. Вот для этого мне и нужен верховный шаман… Я хочу понять, почему проклятье не сработало на Багранте?! Ведь у него двое детей!

– Она опомнилась… – виновато отвёл взгляд от жены Гизелиус, – прости, любимая. Мы сейчас специально навели тебя на разговор, чтобы пробудить и поднять со дна памяти подробности и эмоции. Но торговаться с верховным шаманом, не зная всех тонкостей дела, было бы невероятной глупостью. Он же нас сто раз обведёт вокруг пальца, а нам и противопоставить нечего.

– Ладно… – как-то слишком быстро согласилась магиня, невероятно уставшая тащить в одиночку груз страшной тайны, – расскажи, что понял.

– Аннигелл в последний момент, произнося слова клятвы, испугалась и одумалась, и вместо «род Теорида», словно нечаянно, произнесла «род Аграната». Именно за это всё время ругал её Хисланд, получивший, как мы подозреваем, вполне определённое задание от своих друзей шаманов.

– Или господ, – задумчиво поправил Сарджабиз, – не зря же они брали с него клятву верности. С сознания того шамана, который превратился в ребёнка, во время оборота слетели щиты, и я успел кое-что прочитать.

– Я тоже, – предупреждающим взглядом остановил его Гизелиус, – и собираюсь написать об этом отчёт.

– Так зачем ты дал Милли успокаивающее заклинание? – тревожно вскинулась Тренна при слове «написать».

– Я поясню… – украдкой послав Лэнну укоризненный взгляд, хмуро пробурчал Гарди. – Мы не уверены… что проклятье можно будет снять, сама знаешь, тьма шуток не признаёт и обмануть её ещё раз будет невероятно трудно. Да и на то, что шаман захочет пойти с нами на переговоры, надежды мало. Поэтому лучше ей побыть под заклинанием покоя… на случай, если придёт известие о гибели Дорда.


Глава 19

Оказавшись во дворце, Милли немедленно принялась за дела.

– По тому, как люди реагируют на неприятности, они делятся на три группы, – заметила однажды Тренна, и воспитанница эти слова почему-то хорошо запомнила, – первая, самые слабые личности, при малейших признаках несчастья теряются и расстраиваются, начинают жаловаться, плакать и заливать горе вином. Вторые – покрепче – стискивают зубы и замирают в ожидании перемен к лучшему или пытаются как-то успокоить и отвлечь себя от плохих дум. Третьи – самые сильные и стойкие – не опускают руки, а усиленно ищут выход и потому не могут оставаться на месте. Чтобы выплеснуть кипящее в них нетерпение, они должны всё время что-то делать, бездеятельно сидеть на месте кажется таким людям преступлением.

Милли в тот раз сразу поняла, что относится к третьей группе. Едва на девушку сваливалась беда, как в ней просыпалась кипучая жажда деятельности.

Вот и сейчас ей просто необходимо было загрузить себя какой-нибудь работой как можно сильнее, тогда будет казаться, что несчастье непременно пройдёт стороной. Или вдруг найдётся невероятный, но спасительный выход.

Приказав подать обед сильно поредевшей компании магов, принцесса быстро переговорила с некоторыми из них и отправилась в свои покои.

Решительно выставив жидкую кучку дежурящих в переднем зале фрейлин, поспешно переоделась в любимое платье и села за письменный стол. А уже через полчаса, торопливо написав на листе несколько строк, уверенно входила в кабинет отца.

* * *

– А потом вырядилась как конюх и побежала в зелёную гостиную, – не по первому разу рассказывала шустрая горничная, получавшая от дам за мелкие услуги раз в пять больше назначенного мажордомом жалованья. – И тут королева велела её найти. Но они заперлись!

Фрейлины перебросились многозначительными взглядами и едко заухмылялись.

– И что же дальше, милочка?! – поощрив служанку монеткой, одобрительно кивнула леди Еулиния, но досказать девица не успела.

Та, кого фрейлины так рьяно обсуждали уже не первый час, стремительно влетела в двери, услужливо распахнутые перед нею гвардейцами, и прошла на середину зала.

– Читайте, – величественно кивнула протопавшему следом за ней мажордому, и побледневший от волнения старик дрожащим голосом объявил:

– Указ. Подписан его величеством Людвигом Ди Эстарготом и её величеством Аннигелл ди Эстаргот…

По мере того как мажордом читал указ, голос его креп, а лицо постепенно приобретало нормальный цвет, зато начали стремительно зеленеть дамы.

– …фрейлины, перечисленные в приложенном списке, обязаны в течение трёх часов освободить занимаемые комнаты. При выходе из дворца они будут проверены магами на утаивание секретных документов и фамильных драгоценностей, принадлежащих королевской семье, и отвезены в экипаже в любое место в пределах Дензира.

Дамы некоторое время сидели в оцепенении, но, услышав ехидное уточнение мажордома, что через три часа строптивые будут выставлены из дворца насильно, вскочили и засуетились. Некоторые начали возмущаться, три упали в обморок. По странному совпадению, падали все очень удачно на диваны или в кресла, однако никому это не помогло. Маги и знахари, ждавшие своего выхода в соседнем зале, немедленно привели слишком чувствительных в сознание, а гвардейцы сопроводили к занимаемым покоям. Где толпы горничных, собранных по приказу Милли со всего дворца, торопливо складывали в баулы и сундуки наряды уволенных.

Потерявшие непыльную должность дамы, попытавшиеся подольститься к Милли или вызвать её жалость слезами, очень скоро убедились в безуспешности своих попыток. На девушку не действовал ни один из испытанных на королеве методов. В ответ на рассказы о бедности принцесса предлагала пойти работать. Например, в компаньонки к богатым престарелым дамам, страдающим от скуки. А слыша заверения в горячей преданности, только презрительно ухмылялась.

– Вот она, королевская благодарность, – патетически провозгласила леди Еулиния, стоявшая в списке уволенных на первом месте, – я отдала её величеству лучшие годы жизни и теперь должна поселиться в канаве.

– Не её величеству, а лордам Ондего, Вимгансу и Логрейну, – тихонько пробурчал мажордом и, поймав весёлый заинтересованный взгляд принцессы, смелее добавил: – И селиться в канаве вам нет необходимости. У вас дом рядом с центральной площадью. И поместье в Сурдейке.

– Предатель! – прошипела бывшая фрейлина и гордо направилась в сторону своих покоев, затаив в душе злобу на монастырскую выскочку.

Как жаль, что лорд Хисланд погиб! При нём никто бы не решился выгнать фрейлину, готовую ради пары золотых серёг или перстня свести любого стареющего ловеласа с молоденькой фрейлиной или чьей-нибудь хорошенькой дочкой.

До позднего вечера Милли деятельно перекраивала устоявшийся во дворце порядок, переселяла оставшихся фрейлин на второй этаж, следила за уборкой и перестановкой мебели на третьем, даже дежурному офицеру охраны насчёт новых постов успела выдать распоряжения.

А когда поняла, что за окнами давно темно и все вокруг зевают, отправила слуг отдыхать и побежала в зелёную гостиную. Там уже никого не было, только Астиман Шартон, вновь назначенный главный придворный маг, сидел в кресле перед светящимся догорающими угольками камином.

– Нет никаких сообщений, – сочувствующе поднял на принцессу усталый взгляд предупреждённый Тренной магистр, – идите отдыхать, ваше высочество.

– Астиман, неужели ты всерьёз полагаешь, будто я смогу уснуть?! – с неожиданной откровенностью горько хмыкнула Милли и села напротив: – Скажи… а ты можешь отправить меня в обитель?

– Могу, – хмуро признался он, – но не буду. Зачем вам бродить по обители, если вы ничем не можете помочь? Тренна обещала, как только появится хоть какое-то сообщение, сразу пришлёт мне письмо. А я обещаю сразу принести его вам. И ещё… можно совет? Поговорите с королевой, она тоже не спит…

– Астиман… я не могу. Правда. Я сейчас многое могу сделать, мебель двигать, полы мыть… фонтаны открывать… а вот с ней говорить не могу. Нет, не нужно мне ничего объяснять, я на неё не сержусь и не обижаюсь. Я уже давно уяснила, в жизни каждый поступает так, как считает правильным, и никто никогда не может предвидеть, во что впоследствии выльется его решение. Я сама несколько дней назад сделала неверный выбор, потому-то мне сейчас так больно и обидно. Понимаешь… если с ним что-нибудь случится… он никогда не узнает… Ладно, прости, тебе пора отдыхать.

Принцесса порывисто вскочила, и через несколько мгновений эхо её каблучков стихло в анфиладе высоких залов. А магистр тяжело вздохнул и достал лист зачарованной бумаги. Тренна обязала его докладывать о каждом шаге воспитанницы.

* * *

– Гектор, ты герой, – подходя к столовой, расслышал Ленбар едкую похвалу, произнесённую, судя по голосу, Бустеном, и кисло поморщился.

Он и сам так считал. Терпению и мягкости Гектора могло бы позавидовать большинство мужчин, если бы сумело его не презирать.

Вот уже четвёртый день в доме Лена, с той самой минуты, как он решительно забросил в портал Мирену с дочерью, свирепствовал скандал.

Буянила Аглесса. Ругалась как матрос и пыталась расколотить хоть что-то, но Ленбар мстительно зачаровал от ущерба всю посуду и мебель, как только недосчитался нескольких тарелок.

Теперь магистр и сам понимал, насколько непродуманно подошёл к решению вопроса, но в тот миг ему казалось достаточным просто привести девушек в свой дом и объявить, что они могут жить тут, сколько хотят. Услышав это предложение, даже Мирена как-то несчастно скривилась, а Аглесса высокомерно задрала носик и холодно процедила, что у неё имеется почти десяток дворцов и жить она собирается там.

Пришлось Ленбару объяснять подставной принцессе истинное положение дел.

Однако Аглесса ему не поверила и пренебрежительно расхохоталась магистру в лицо.

Да это бред! Как это у неё больше нет ни дворцов, ни отца, ни титула, а одна только мать? Да и та не королева, а бывшая фрейлина?! Глупая шутка!

А потом, разглядев несчастное лицо Мирены, бывшая принцесса осознала истинность слов Ленбара и устроила грандиозную истерику. И бушевала до сих пор.

Говоря по правде, Ленбару её буйство никак не мешало. Вещи в её комнате он защитил, звуконепроницаемый щит наложил. Крики и ругань Аглессы слышались лишь в тот момент, когда кто-то открывал в её комнату дверь, чтобы принести еду. Сама Аглесса выйти больше не могла, после того как Ленбар пару раз поймал её в парке. Куда собралась бежать бывшая принцесса, толком выяснить не удалось, она за три дня не сказала ни одного разумного слова.

Нельзя же считать разумными ругань и дикие упрёки, направленные одному-единственному человеку, родной матери?! У Ленбара даже глаза на лоб полезли, когда он услышал, в чём обвиняет Мирену дочь.

И зачем она вообще её рожала, если знала, что Хисс не собирается на ней жениться?! Почему потом не сумела прибрать его к рукам? И зачем вместо того чтобы, как другие фрейлины, умножать своё состояние и искать себе могущественных поклонников, сидела, как дура, в монастыре? Неужели думала, будто лучше всех умеет мыть полы и гладить платья?

Дальше шли десятки совершенно абсурдных обвинений, и неумение правильно выбрать любовника было ещё не самым диким. В вину Мирене вменялась загубленная жизнь дочери, на которую этой глупой курице изначально было наплевать! Она вообще всегда была эгоисткой и думала только о себе! Мирене, видите ли, приятно было играть с хорошеньким ребёнком, вот и не хотела уезжать из монастыря! А дочь теперь по её милости не имеет ни дворца, ни поместья, какие заработали детям другие, более умные и расторопные, фрейлины! Да Мирена вообще никогда не думала своей пустой головой о том, как сделать хоть что-то для будущего блага дочери! Даже достойного жениха не сообразила ей заранее подыскать на всякий случай!

В ответ на уверения Гектора, сунувшегося к Аглессе с предложением руки, что для него положение невесты не имеет никакого значения, девица обрушила на мать новый поток брани.

Она сама всю жизнь просидела в прислугах и дочери пытается подсунуть этого недоучку-мага! Нет уж! Аглесса теперь как-нибудь проживёт сама, и будьте уверены, сумеет устроиться получше Мирены! А с матерью после такой подлости больше даже разговаривать не собирается! И вообще, Аглесса ничем себя ей обязанной не считает и матерью её признавать отказывается! Мирена вообще может забыть, что у неё когда-то была дочь!


Мирена, ошеломлённая такой вопиющей несправедливостью той, с кого сдувала пылинки, целыми днями безутешно рыдала в своей комнате, а в столовой обосновался Гектор вместе с верными друзьями и время от времени пытался попасть Аглессе на глаза в надежде, что фальшивая принцесса уже перебесилась.

А самому Ленбару было так тошно, что по вечерам не хотелось возвращаться домой. От отчаянья мелькали даже мысли построить себе новый дом или временно поселиться у Тайвиноса, у него ещё, кажется, есть свободные комнаты.

Все попытки Бена поговорить с Миреной заканчивались провалом, вовсе не до собственного счастья было женщине, весь мир которой рухнул в один миг. Умом магистр её понимал, сердцем – соболезновал и сопереживал, но чем тут можно помочь – совершенно не представлял. А спрашивать Сарджабиза, занятого важными делами, не решался.

Немного спасали мага прибавившиеся заботы: Гарди уговорил Ленбара заняться снабжением обители продуктами и товарами. Разумеется, магистр набрал себе команду энергичных помощников из числа прибывших в Эр-Маджар новых учеников и магов и главным над ними назначил преданного Чино. И теперь мог бы ограничиться проверкой их деятельности, если бы не потребность сбегать от творившегося в доме кошмара.

– Что у нас на завтрак? – входя в столовую, поинтересовался Ленбар, намекая этим вопросом ученикам на своё нежелание выслушивать их планы укрощения Аглессы.

– Жареный поросёнок, сыр и пирожки, – отрапортовал Бустен, пододвигая магистру блюдо с мясом и наливая горячий чай.

– Поросёнок с утра? – насмешливо приподнял белую бровь Ленбар, но отказываться не стал, положил себе румяную ножку и потянулся за бокалом.

– Доброе утро. – От звука знакомого голоса, прозвучавшего странно ровно и спокойно, магистр едва не поперхнулся чаем.

– Доброе утро, леди, – дружно ответили ученики, и Ленбар вдруг заметил, какими заинтересованными стали их взгляды, устремлённые на вошедшую гостью.

Нехорошее подозрение вспыхнуло в душе магистра, и он поспешил оглянуться. А едва рассмотрел подходящую к нему Мирену, как почувствовал подкативший к горлу горький комок. Именно такой она двадцать лет приходила к нему во снах, в светлом платье и с распущенными волосами, собранными на затылке черепаховым гребнем.

– Можно и мне чаю? – садясь на соседний стул, с печальной улыбкой попросила Мирена, и ученики наперебой бросились за нею ухаживать.

А потом вдруг так же дружно вспомнили про важные неотложные дела, и Ленбар предпочёл им поверить. Ведь если красавцы случайно заметили побелевшие костяшки его стиснутых в кулаки пальцев, так это же ещё ничего не значит, не правда ли?!

– Хорошие они, – так же грустно заметила Мирена, когда ученики дружно исчезли за дверью, и Ленбар вдруг не выдержал.

Резко повернулся к женщине, осторожно вынул у неё из руки бокал, поставил на стол и притянул худые пальцы любимой к губам. Несколько секунд нежно целовал, потихоньку продвигаясь всё дальше, а потом отважился поднять взгляд на любимое лицо.

И в следующий момент уже одной рукой крепко прижимал Мирену к себе, а второй открывал портал в свою комнату.

Никогда до этого дня Ленбар даже не подозревал о своей способности совмещать выход из портала с собственной постелью, а заклинание, закрывающее комнату куполом, с чарами, снимающими одежду.

И случайно вспомнил об этом только много позднее, когда, плавясь от счастья и нежности, тихо перебирал рассыпавшиеся по подушкам волосы Мирены.

– Закрой глаза, – притянув к себе взглядом стоявшую на комоде шкатулку, попросил магистр любимую, ласково удерживая тонкие запястья.

– Не нужно… – вдруг испугалась Мирена, – я хотела сказать…

– Нет, родная, сначала скажу я. Потому что я старше, потому что я мужчина и потому, что именно я теперь буду принимать решения в нашей семье.

– Какой семье? – расстроенная Мирена попыталась выдернуть руки, но это у неё не получилось. – Бен… не держи… ты должен понять, мне нужно уехать…

– Это ты должна понять, – чуть нахмурились белые брови, но фиалковые глаза смотрели всё так же ласково, – что с магами такими вещами не шутят. Я сделал глупость двадцать лет назад и сполна отбыл за неё наказание. Но больше никаких ошибок совершать не собираюсь. Тсс, не говори сейчас ничего… вот браслет моей матери, он отныне твой вместе с моим именем, сердцем и всем имуществом.

Старинный, слегка потёртый, но по-прежнему сверкающий вычурными завитками и драгоценными камнями браслет белого золота с лёгким звоном защёлкнулся на запястье Мирены.

– Вот второй… отца…

Женщина не решилась отказать этим требовательным и таким родным глазам, бережно взяла браслет в ладони и осторожно надела на крепкую руку Ленбара.

Тем самым признавая его своим супругом.

– Вместе с этим браслетом вверяю твоим заботам и защите судьбу мою и моих детей, – волнуясь, произнесла Мирена стандартную клятву, которую знала назубок, как любая женщина, но давно отчаялась когда-нибудь произнести.

И тотчас спохватилась, встревоженно вскинулась: нужно было уточнить, что имеются в виду совместные дети. Однако Ленбар, прекрасно понявший её тревогу, не дал жене ничего сказать, поспешив закрепить клятвы жарким поцелуем.

Да он и в самом деле никогда не захочет отделиться от проблемы Мирены, носящей чужое имя – Аглесса. Ведь одной, без его помощи, любимой не справиться. И ещё Бен точно знал, что ни Мирена, ни бушующая в спальне напротив девица даже не представляют, какую ценность имеет Аглесса для тех, кто с её помощью наверняка попытается добраться до Имгантского трона.

А вот магистры прекрасно представляли, потому-то Гарди уже неназойливо поинтересовался, не нужна ли Ленбару помощь в охране бывшей принцессы.

Но все эти проблемы Ленбар собирался решать позднее. Много позднее.

Сейчас он, впервые за много лет, был отчаянно, просто бессовестно счастлив.


Глава 20

– Они блефовали, – уверенно объявил собравшимся вокруг стола собеседникам Сарджабиз и тайком подавил зевок. Отдыхать в эту ночь почти не пришлось.

Отправив всех собранных магистров по дворцам правителей срединных королевств с одним-единственным заданием – усилить их защиту, четверо старших магов ушли из обители в разные стороны, чтобы на рассвете, основательно запутав следы, встретиться на Битаре. Письма с сообщениями от Таргеля, подтвердившего, что герцог Дорданд жив и невредим и сидит в своих покоях, магистры получали в течение всей ночи, а чуть позднее к ним присоединились отчёты Гизелиуса.


Магистр прибыл на Битар первым из отряда. Ему пришлось сразу всё рассказать Агранату и старому королю, Гизелиус даже не надеялся обмануть осторожных и прожжённых политиков заявлением, будто он пришёл просто так, проведать воспитанников.

Бывшие короли лично проверили, на месте ли Дорд, и всю ночь просидели без сна, заняв соседнюю гостиную. А на рассвете, дождавшись прибытия Вангора с магистрами, приступили к обсуждению странной угрозы.

– Не думаю, что это был простой блеф, – осунувшийся после бессонной ночи Агранат задумчиво рассматривал наизусть выученную схему сторожевых постов, – тут определённо другое. А вот сейчас мне пришла в голову одна мысль… Я, конечно, не маг, но мне сразу показалось невероятным, что шаманы смогли бы выследить, куда ушёл Дорд. Зато они с большой долей достоверности могли предположить, куда вы утащите Чеджерга. И когда они вас припугнули… этим свитком, встаёт вопрос: зачем? Ведь не совсем же они глупцы поверить, будто вы испугаетесь и отдадите предателя без борьбы?!

– Тьма, – бледнея от нахлынувшей догадки, пробормотал Гардиан, – ты считаешь, что они специально подбросили нам шаманов?

– Думаю – да. А поскольку, как вы говорите, победа далась вам очень легко, значит, шаманы целы и невредимы? И если они сидят рядом с Чеджергом, то…

Дослушивать герцога было некому, только тёмный цветок портала мягко таял посреди гостиной.

* * *

Назойливый сигнал Чино, единственного, кому Ленбар дал право тревожить себя в любое время дня и ночи, заставил магистра осторожно выскользнуть из объятий любимой и щелчком пальцев вернуть на место одежду. Однако уйти незаметно магу всё же не удалось.

– Что-то случилось? – приподнявшись на локте, Мирена с тревогой следила за мужем.

– Отдыхай, – мягко улыбнулся магистр, – я скоро вернусь. Наверное, Чино не может сам решить, сколько овец нужно купить у степняков, вот и позвал.

«Ну да, овцы!» – понимающе фыркнула бывшая фрейлина, следя, как исчезает в портале беловолосая фигура магистра. Можно подумать, она не заметила, сколько всевозможных вопросов и проблем решает он каждый день. Мирена отбросила с лица упавшую прядь, и старинный браслет непривычной тяжестью невольно напомнил ей о произошедших в жизни переменах.

Надо же, смущённо улыбнулась женщина, как резко иногда поворачивает своё колесо судьба! А ведь она шла попрощаться с ним. Решила вернуться в дом родителей. Не важно, что там сейчас хозяйничает старший брат, они всегда дружили. А ей ничего особого не нужно, ни доли наследства, ни нарядов. Только немного передохнуть от ударов судьбы и понять, как жить дальше.

Но Ленбар всё решил по-своему… и она, стыдно признаться, так счастлива, что даже на какое-то время забыла про Аглессу.

Нет, неправильно будет сказать – забыла… просто боль стала не такой острой, и слёзы обиды больше не жгут глаза острым перцем. Она всегда знала… что дочь ей не принадлежит… но отдала столько силы и любви, чтобы в холодных стенах монастыря малышка не чувствовала себя одинокой и обиженной! Ненастные дни пыталась скрасить маленькими праздниками, используя для этого любой повод, по вечерам рассказывала только весёлые сказки и пела шутливые песенки. Когда Аглесса болела, тайком подсовывала под подушку её любимые конфеты и смешных человечков, сшитых долгими ночами из лоскутков. А по большим праздникам и в дни рождения детей наряжалась шутом и вытворяла такое, что смеялась даже суровая мать-настоятельница.

Мирена стряхнула горькую слезинку и решительно потянулась за одеждой и сложенными кучкой амулетами, которые ей вернули после случившегося в гареме.

Раз Лен ушёл по делам, то и ей негоже прохлаждаться. Как там он сказал?!

– Бери власть в доме в свои руки.


Взять власть в свои руки оказалось легко: в доме, кроме Гектора, мрачно смотревшего в толстый фолиант, больше никого не нашлось. Аглесса не в счёт, набуянившись с вечера, бывшая принцесса с чистой совестью отсыпалась. И Мирена, раньше ревностно следившая за распорядком дня, вовсе не собиралась её будить.

По установленным Ленбаром правилам, в его доме убирали и готовили еду ученики магистра, соревнуясь в применении бытовых заклинаний. Однако для присмотра за порядком магистр нанимал немолодую женщину из тех, что жили за стеной. Желая поддержать людей, прибывших поднимать на месте руин город Эр-Маджар, обитель давала им хорошо оплаченную работу и защиту от различных напастей.

Звали эту экономку, или, как говорят в Лурдении, домоправительницу, Хитта, и Мирена за три дня уже успела с нею немного познакомиться. И убедиться в правильности выбора Ленбара. Хитта просто источала спокойствие и добродушие, и её житейское благоразумие вызывало искреннюю симпатию.

– Пришла помогать? – обернулась экономка от плиты, где помешивала кипящее варево, и сразу что-то заподозрила по смущённому взгляду гостьи. – Что случилось-то? Девчонка утихомирилась? Нет? Ну и ладно, угомонится ещё. Погоди, отставлю бульон, поговорим. Завтракала? Тоже нет? Садись вот тут, я тебе горяченьких пирожков из духовки выну.

А едва Мирена потянулась за пирожком, Хитта всплеснула пухлыми ручками и заахала:

– Ох ты, прелесть-то какая! Вот, значит, как, ты у нас теперь мужняя жена! Лада тебе, лада! И кто счастливец? Что? Неужели сам беловолосый? Ну, это просто сказочная новость, сегодня вечером я разбогатею! Наши-то, городские, давно спорят, на ком он женится!

– А разве… были желающие? – осторожно осведомилась Мирена, внезапно почувствовав, как ей неприятна эта тема.

– Были, как не быть! Даже подрались за него в гареме две кошки… хозяин – жених завидный. Только ты не волнуйся. Он про это даже не подозревал, никого не привечал. Так ты теперь, выходит, мне хозяйка, как же я сразу не сообразила!

– Хитта! Не вздумай меня так называть, – укоризненно уставилась на домоправительницу Мирена. – Лучше подскажи, чем мне заняться. Так, чтобы Бена немного от домашних забот освободить?

– А, ну так это просто, – обрадовалась тому, что особых перемен не намечается, Хитта. – Я расскажу. Ты кушай пока. Ну вот, первым делом…

Договорить она не успела. В кухню влетел бледный Гектор и с порога, едва завидев Мирену, объявил:

– Я закрываю все окна, двери и дымоходы и активирую защитный купол. Из дома выходить нельзя, выглядывать и приоткрывать окна – тоже.

– Что случилось? – вскочив с места, Мирена смотрела на ученика расширенными глазами.

В груди женщины от внезапно возникшего ощущения неминуемой беды застрял холодный комок.

– И сколько нельзя будет открывать? – Деловитый вопрос Хитты прозвучал немного нелепо.

– Пока маги не справятся… – растерянно сообщил Гектор, – в крипте что-то случилось… Мне учитель велел вас охранять.

– Мирена! – бросилась к побелевшей и покачнувшейся новобрачной кухарка. – Садись посиди! Я сейчас капелек налью… успокоительных, мне хозяин давал… А ты, охламон такой, думай, когда говоришь! Женщина только замуж вышла, а ты ей…

– Я пойду туда, – ринулась прочь новобрачная, предупреждающе бросив Гектору: – И не пробуй меня удержать! Не забыл ещё… на что я способна?!

– Леди, не вздумайте! – переполошился ученик. – Остановитесь!

– Береги Аглессу! – уже распахнув дверь чёрного входа, жёстко приказала Мирена. – А лучше усыпи, чтобы не мешала!

И решительно выскочила на дорожку.

– Настоящая хозяйка, – вытирая кончиком передника слёзы, постановила Хитта, следя в окно за торопливо удаляющейся женской фигуркой. – Ну, закрывай уже свои двери!

– Хитта… ты что там сказала… про хозяйку? – В последние дни Гектор отличался некоторой рассеянностью.

– Так поженились ведь они! – важно просветила экономка ученика и, заметив его недоуменный взгляд, снисходительно пояснила: – Хозяин и Мирена! Браслет на ней такой красивый! Пришла сюда, значит, хозяйство принимать… ох ты горе! Да ведь она так ничего и не поела!

– Хитта… теперь метр меня убьёт… – не дослушав кухарку, простонал Гектор, – я только сейчас понял, почему он отдал такой приказ… всё, я труп. Что ты сказала про еду? Вот это? Клади всё в корзинку! Я отнесу… и попытаюсь её вернуть. А двери снаружи запечатаю… только плиту остужу, а то вы от дыма задохнётесь.


– Сумасшедшие эти маги, – глядя, как окно снаружи оплетают полупрозрачные сиреневые побеги, вздохнула Хитта и понюхала недоваренный бульон, – вот что теперь с ним делать, ума не приложу?! На ледник, может, отнести?

* * *

Если бы такой переполох, какой Мирена застала возле дома Гардиана, случился в любом из королевских дворцов, стража или гвардейцы немедленно оцепили бы неспокойную территорию и не пропустили никого, кто пожелал проникнуть внутрь.

Но в обители к этому времени не осталось ни воинов, ни гвардейцев. За три дня маги успели всех отправить по родным гарнизонам. Только сиротливо жалось к наружной стене несколько полосатых шатров, хан Дехтияр оставил часть нукеров и слуг для сопровождения старшей дочери. Бильнехон категорически не желала покинуть так и не пришедшего в сознание мужа, и сородичи терпеливо ожидали решения ханшалли, проводя время за игрой в кости и наведением зеркального глянца на острые как бритва хенчары.


Маги же и ученики, сбегавшиеся к выходу из крипты по тревоге, заранее знали свои обязанности и не отвлекались ни на что постороннее. Вот потому никто не спросил стремительно пронесшуюся мимо них женщину, куда это, собственно, она идёт. Бесспорно, сыграла свою роль и непреклонность, легко угадывающаяся в походке, взгляде и крепко сжатых губах Мирены.


К ведущим в глубины крипты зачарованным дверям, расположенным на нижнем ярусе подземелья, вели два хода. Первый, самый старый, начинался прямо из рабочей башни Гардиана. Сначала нужно было спуститься по каменной винтовой лестнице до камер, потом, пройдя в самый конец темницы, сойти вниз ещё на несколько пролётов мимо разграбленных много веков назад сокровищниц. Лишь затем, оказавшись в просторном ритуальном зале, можно было выбрать одну из расходящихся в разные стороны дверей, но только магистры, проводившие ритуал возрождения источника, знали короткий и безопасный путь.

Второй, новый, выход магистры для удобства вывели в примыкающую к дому крытую галерею прямо из этого зала, использовав один из ложных выходов. Галерею и проход тщательно защитили куполами и сторожками, впускавшими лишь тех магистров, кто принял устав обители. После предательства Каражая щиты и ловушки сменили и сейчас торопливо укрывали дополнительными слоями защиты.

– Где Ленбар? – требовательно дёрнув за рукав красивого шатена, строго спросила Мирена, и он молча указал кивком на дом Вангора, не переставая плести заклинание.

Благодарить или переспрашивать женщина не стала, зная по собственному опыту: тот, кто идёт уверенно, вызывает в окружающих убеждённость, что так ему и положено.

В этом доме она уже бывала, приходила один раз с Ленбаром и Тренной на совещание, когда старшие магистры разбирались в зашифрованных записях Хисланда.

Поэтому, вбежав в передний зал, женщина без малейшего колебания свернула налево, к башне, где на втором этаже находилась лаборатория Гарди. Почти бегом пронеслась через гостиную и светлую застеклённую галерею, распахнула дверь и бросилась к темнеющему выходу на нижнюю лестницу. Каким невероятным чутьём Мирена поняла, что именно там таится угроза, с которой сражается её Бен, она и сама не смогла бы объяснить, но в собственной правоте не сомневалась.

– Куда?! – в резком, хрипловатом окрике, прозвучавшем из полутьмы верхней площадки, Мирена с трудом узнала родной голос, так недавно нежно называвший её птичкой и глупышкой.

Но отвечать и не подумала, метнулась к нему, понимая: пока она рядом с дверью, Бену ничто не помешает вышвырнуть новоиспечённую супругу прочь. Белкой взвилась на второй этаж, первый раз в жизни искренне поблагодарив строителей Лижского монастыря, навертевших в нём бесчисленное количество лестниц. И, не успев удивиться странному эху, сдвоившему звук её шагов, влетела в лабораторию, выдернутая крепкой рукой мужа.

– Мирена? Какого… лиха ты тут делаешь?!

Если бы он так сказал ей утром, до прихода бывшей фрейлины в столовую, она бы растерялась, сжалась и побрела прочь. Во всем, что не касалось интересов Аглессы, Мирена была застенчивой и мнительной.

Но теперь только выше вздёрнула носик.

– Я не пускал! – торопливо пожаловался за спиной Мирены голос Гектора. – Но она пригрозила швырнуть в меня одну из своих штучек…

– И обязательно исполню это обещание, – не оборачиваясь, бросила Мирена, бесстрашно глядя в лицо мужа, – и не смотри на меня так сердито, Бен. Я всё равно никуда не уйду! А если ты меня заставишь силой…

– Не заставлю, – как-то сразу помрачнел и осунулся Ленбар, – минуту назад маги замкнули купол снаружи.

– А что случилось? – Гектор ещё не верил, что избежал наказания, и торопился перевести разговор на другую тему.

– Подал сигнал тревоги маг, дежуривший в темнице. – Ленбар принюхался и безошибочно остановил взгляд на принесённой учеником корзинке. – Что у тебя там?

– Так Хитта сказала… леди не успела позавтракать, – обрадовавшись своей находчивости, ученик шагнул к свободному столу и принялся выгружать завёрнутые в полотняные салфетки пироги, миски с мясом и сыром и даже вазочку с мёдом. Всё, что в спешке засунула в корзину Хитта.

– Ладно, давайте позавтракаем, – быстро оглянувшись на выход к лестнице, принял решение Ленбар, – но как только появится возможность открыть портал, вы оба отсюда уйдёте.

Гектор согласно закивал, спорить с магистром себе дороже, а Мирена смолчала, сделав вид, что очень занята разворачиванием пирога. Впрочем, Ленбар и не ждал её согласия. Да и вообще спорить не собирался, точно зная: при первой возможности он поступит так, как сочтёт нужным.

Конечно, душу Ленбара, как и любого мужчины, невероятно согревала готовность жены ринуться вслед за ним навстречу опасности. Да вот только он давно не любой мужчина, а магистр, причём старший. И никогда не позволит никому, а тем более обожаемой женщине, вставать наравне с ним лицом к лицу со смертельным врагом.

И тем более не позволит оспаривать его право на принятие решений. Нет, он не считает себя самодуром и совсем не против выслушать совет или подсказку. Но принимать решения в доме должен кто-то один. Предпочтительно более опытный и мудрый.


Воду для чая магистр вскипятил на магической горелке, травы нашёл в одном из шкафов. А найдя, миролюбиво протянул жене, пусть сама убедится, что он не собирается её усыпить или ещё как-то одурманить. Он не Хисланд – действовать тишком. И к тому же прекрасно понимает, как легко сейчас разбить едва родившееся счастье. Слишком долго запуганная покойным советником Мирена жила под угрозой внезапного удара, и ей нужно время стать такой, как прежде, открытой и уверенной в себе.

– Так что там с сигналом? – дождавшись, пока муж подкрепится, словно невзначай поинтересовалась Мирена и уставилась на Ленбара, подперев ладошкой щёку.

– Не хитри, – невольно улыбнулся магистр, именно так она всегда садилась много лет назад, когда он считал своим долгом рассказывать ей про поджидающие юную фрейлину опасности. – Я и сам всё поясню. Там, в камерах, находятся захваченные вчера шаманы… а в карцере для особо опасных преступников заперт Чеджерг. Его немного подлечили и усыпили, а для охраны оставили мага первого круга. Полчаса назад дежурный маг подал сигнал тревоги и почти сразу прыгнул в портал. Но наверх… прибыло бессознательное тело… Что-то его догнало. Им занимаются целители, а меня вызвал Чино… только пяти старшим магистрам известен тайный пароль, открывающий вход в крипту. Однако в обители сейчас, кроме меня, никого из них нет, и это знают только Чино и ещё двое дежурных магов. Поэтому я запечатал старый проход, а остальным велел закрыть дом и запасной выход снаружи. И теперь жду… первого удара шаманских лазутчиков. К сожалению, они не имеют своей магии и потому им не страшны отбирающие силу стены старинной тюрьмы. Но какие хитрости они придумали, чтобы выбраться наверх, сказать сейчас невозможно.

Говорить ученику и жене о запертом в комнате следователей шаманском арсенале Ленбар не собирался, незачем волновать их заранее. Вполне возможно, шаманы не успеют до него добраться.

Что-то вспыхнуло прямо перед лицом Ленбара, и в его руки упало полуобгоревшее магическое письмо. Заклинание восстановления, брошенное магом почти автоматически, продлило жизнь послания всего на секунды. Но и их Ленбару хватило, чтобы прочесть несколько слов и помрачнеть, как море перед штормом. Письмо было от срочно вернувшегося Гардиана, просившего прислать отчёт.

Вот только Ленбар сильно сомневался, что сумеет его отправить.

Кто-то мощный, и магистр догадывался, кто, незаметно вплёл в заклинание защиты свой узор и направил в него мощный поток взятой из источника энергии. Напрочь закрывая жителям обители проход в крипту.


Глава 21

– Тьма! Он был прав! – едва выйдя из портала, пробормотал Гардиан, и с этого мгновения события в обители завертелись с сумасшедшей скоростью.

Помчались во все города всех королевств магические послания, ринулись в свои дома магистры доставать припрятанные на крайний случай самые мощные амулеты.

Уже через несколько минут в парке и портальных башнях замелькали облачка порталов, побежали встреченные учениками маги и магини к дому Тайвиноса, где Гардиан устроил штаб.

В собственный дом он впервые за много лет не смог не только войти, но и отправить вестника. Хотя пытался несколько раз, даже объединил усилия с несколькими магистрами. Но и тогда полученный отклик был так невесом и мимолётен, что мнения магов разделились. Одни магистры считали, Ленбар успел прочесть письмо, другие настаивали на обратном.

Сходились в одном, судя по отклику, беловолосый магистр пока жив, и, значит, есть возможность его спасти.

– Так он же там не один, – внезапно припомнил сопровождавший вновь прибывших магов ученик, – когда мы купол собирались замкнуть, туда пробежали леди Мирена и Гектор. Он ещё корзину тащил, я думал, это метр ему приказал.

– Тьма, – расстроенно выдохнул Гизелиус, перед приходом безуспешно пытавшийся пробиться сознанием к Ленбару. – Вот для чего он взял с собой Мирену?!

– Этого нам сейчас всё равно не понять, – остановил мага Вангор, – давайте сначала обсудим произошедшее. Ну, зачем шаманам понадобилось попасть в крипту, я думаю, все и сами догадались. Какие будут предположения… насчёт их действий?!

– Ещё бы не догадаться… наша обитель – им как кость поперёк горла. Их племена веками живут с продажи амулетов и зелий. – Тайвинос был невероятно зол на сумевших их провести шаманов. – Не пойму только, зачем они влезли в интриги Аннигелл?! Наверняка были веские причины… вот только как их найти?

– Несколько догадок подкинул король Багрант, – выдавать воскрешение Аграната глава ковена не собирался, – о них я расскажу позже. Сейчас нужно решить главное: будем снимать купол и атаковать в открытую или пойдём к источнику тайным ходом… я раньше не говорил о нём, сами понимаете, отчего.

Маги только понятливо усмехнулись, лучше бы им и дальше этого не знать. Придётся вешать на себя ещё одну кровную тайну. А на них и так на каждом магистре висит не по одной. Особенно на тех, кому приходится работать придворными магами королей, герцогов и знатных лордов. Да и хранителям королевских амулетов крови не легче.

– Метр, там Эгомм… – один из целителей, на чьём попечении в последние дни находился впавший в жёсткую депрессию калека, смущённо переминался возле порога, – я ему говорил, что вам сейчас не до него, но он страшно рассердился и написал… вот.

Лекарь передал главе обрывок ткани, на котором было написано неровными бурыми мазками: «Очень важно!»

На эквитанском языке.

– Кто может быстро привести его порталом? – едва рассмотрев лоскут, нахмурился глава, и двое магов, не говоря ни слова, зашевелили пальцами, творя заклинание.

* * *

– Что ты хотел сообщить? – мягко спросил Гарди, когда немой страж гарема предстал перед ним.

– Ы-ы! – указав пальцем на Сарджабиза, немой постукал по своей голове. – Ы!

– По-моему, он просит тебя заглянуть в его сознание, – неуверенно пробормотал Тайвинос. – Но зачем? Может, проще вырастить ему язык, и пусть расскажет сам?

– Ы! – яростно возмутился Эгомм и указал пальцем в пол. – Ы.

Потом состроил жуткую гримасу и сделал несколько резких жестов, явно изображающих человека, крушащего всё вокруг.

– Он очень взволнован и испуган, – тихо сообщил другу Гизелиус, – и сердится на тебя… кажется, он и в самом деле что-то знает… причём поистине важное и срочное. Сард, думаю, тебе лучше побыстрее исполнить его просьбу. И ещё… будьте наготове, на его сознании стоит мощная защита, я с такой уже сталкивался. Как только ты попытаешься узнать его тайну, он начнёт задыхаться.

Внимательно слушавший магистра старик сделал несколько шагов, упал перед Гизом на колени и прижался губами к его запястью.

– С ума сошёл?! – одним движением пальца забрасывая немого в кресло, возмутился метр и тут же осёкся, заметив на его щеках слёзы. – Неужели ты считал нас неблагодарными зверьми? Сард, начинай!

Магистр, как и все менталы, не переносивший глубоких погружений в чужую память, незаметно вздохнул. Не то противно, что потом будет нестерпимо болеть голова и тошнить, как от неумеренного потребления гренесского рома. Отвратительнее всего чужие угрызения совести, тайные желания и застарелые обиды, которые надолго поселятся в собственном мозгу, будут терзать внезапными приступами и ночными кошмарами.

Однако возражать не стал, сел поближе к зажмурившемуся Эгомму и взялся за его сухую руку. Чем теснее контакт, тем чище и точнее возникающие в мозгу чужие воспоминания.

Защиту он благодаря предупреждению Лэнна обнаружил сразу и мысленно поблагодарил ученика. Настолько искусным и незаметным было закрывающее память плетение и так ловко завязано на естественной реакции организма на внезапную боль, что впопыхах очень легко было его задеть. И тем самым активировать. Зато теперь он сначала осторожно оборвал все ведущие к сердцу и сосудам нити и только потом заглянул вглубь чужого сознания.

Страшная боль, память о которой хранил разум пациента, на миг скрутила тело магистра, принявшее чужое сознание за собственное, с губ сорвался стон. И в тот же миг чья-то тёплая рука сняла остроту ощущения, а возникшее совсем рядом дружеское сознание мягко подтолкнуло дальше, поддерживая и прикрывая.

– Лэнн… – догадался магистр через несколько минут, приходя в себя от лёгкой горечи бодрящего снадобья, влитого в рот кем-то из целителей, – спасибо. Как он с этим живёт… бедняга?

– Ты уже можешь рассказать? – встревоженно смотрел на бессильно откинувшегося на спинку кресла друга Гарди.

Все маги знают, чтобы чужая память улеглась в сознании ментала, нужно некоторое время, но как раз времени им сейчас и не хватало.

– Да, Лэнн очень помог… – кивнул маг, – пить дайте… и ему.

Он кивнул на лежащего без сознания калеку.

– Кстати, можете ему восстановить язык, теперь он не будет против. Раньше он боялся проговориться или выдать себя во сне… ему часто снятся кошмары.

– Кто он?

– Один из тех, кого Вестур приговорил к выжиганию дара. Давно, больше тридцати лет назад. Дар выжгли, но не полностью, Эгонн сумел сбежать, попал в Харилию, а там в рабство. Он всячески старался скрыть оставшиеся у него способности, надеялся попытаться удрать позже, когда попадёт к какой-нибудь скучающей ханум. Но купили его гамстарские шаманы, для них вычислить способности раба не представляло никакого труда.

– Ещё бы, – сочувственно оглянувшись на спящего старика, буркнул один из магов, – для них человек со способностями – золотая жила.

– Да. Ну, всю его жизнь я рассказывать не стану, скажу кратко, его женили на приглянувшейся девушке и позволили жить свободно, варить зелья и изучать шаманские ритуалы. А когда родились дети, шаманы сказали, что пришло время отдавать долг. Им нужен был соглядатай тут, в обители. Отказаться он не мог, в заложниках оставалась семья. Его положили на алтарь и начали ритуал… – Сарджабиз с отвращением передёрнул плечами, – не могу описать… может, позже. В итоге он окончательно лишился магии и заодно всех конечностей… ну вы помните, каким мы его нашли.

Задание у Эгомма было простое: присматривать за Каражаем, шаманы магистру не доверяли. Заметив неладное, Эгомм обязан был немедленно сообщать всё Муоку. Вот тот и являлся тут главным шпионом, а вовсе не Каражай, его тоже заставили силой, выкрав двух братьев.

Теперь я точно знаю… насколько мы сами виновны в произошедшем. Каражай делал всё возможное, чтобы, не вызывая подозрений Муока, привлечь наше внимание к своим действиям, однако мы были слепы и глухи. Эгомм незаметно помогал ему… а когда мы не заинтересовались ни прибывшими ханшалли, ни неожиданной щедростью степняков, они вместе придумали план с принцессами. Им очень нужно было заставить нас начать расследование. И теперь мне понятно, почему он бросил в вас заклинание тьмы. Отчасти от отчаяния, что все усилия пропали втуне, отчасти чтоб амулет не попал Муоку. Тот давно собирался забрать амулет и отдать шаманам… именно им эта вещь и принадлежала, пока не попала в тайники Эр-Маджара.

– Мы займёмся Каражаем потом… у меня есть мысли, как его вернуть… только желания не было… и времени, – мрачно выдохнул Гарди, – а старик почему так спешил нам покаяться?

– Так в том-то и дело, – сообщил Гизелиус, читавший сознание старика через восприятие учителя. – Эгомм за годы служения шаманам многое подсмотрел и уяснил главное, шаманы сделают всё, чтобы закрыть наш источник. А сегодня он по поведению лекаря понял: в обители тревога, и решил нас предупредить насчёт их методов. И Чеджерга. Наш бывший глава, как всем нам известно, имеет способность только к самому слабому отделу магии, иллюзии. Но и в ней он стал заметно продвигаться лишь после того, как тайно съездил в гамстарские долины. Мы его проверяли… но как считает Эгомм, тьма никогда не выдаёт присягнувших ей.

Сарджабиз благодарно кивнул ученику, головная боль пока была почти невыносима.

– А что там с шаманскими методами?

– Но зачем им нужна была королева?!

Вопросы Гарди и Тренны прозвучали одновременно, и Сарджабиз извиняюще кивнул бывшей жене, показывая, что не забудет ответить и ей.

– Методы самые грязные, и маги правильно сделали, закрыв подземелье. Ещё нужно будет закрыть тайный вход, выпускать их нельзя. Они собираются призвать тьму, а она без жертв не обойдётся. И нужно подумать, как вытащить из твоего дома Ленбара с Миреной.

– С женой… – тихо поправил Гизелиус, – я прочёл эмоции его кухарки – они сегодня поженились…

– Боги… – расстроилась Тренна, – вот теперь я поняла, зачем она туда прибежала. Преданность – главное качество Мирены. Так что там про Аннигелл?

– Эгомм догадался, почему гамстарцам так поперёк горла союз Эквитании и Имганта, – морщась от боли, произнёс Сарджабиз. – Они ведь живут между Имгантом, объединёнными ханствами и бесплодными землями, принадлежащими Эквитании. Где и находится Эр-Маджар. Если две страны объединятся и начнут возрождать старинный город, то гамстарцы окажутся как раз на пути из Имганта сюда. Там и была когда-то в древности дорога, только землетрясением её разрушило.

– И не только это, – добавил Гизелиус, – старик слышал про старое проклятье… но точно не смог узнать, что именно оно означает. Возможно, знает Каражай… но сейчас пора действовать.

– Я уже отправил трёх магов к скале, под которой находится выход из крипты. Они те места знают и проложат путь остальным, – кивнул что-то быстро черкавший на листках Гарди. – Пойдут природники и огневики, одной магии будет мало. Завалим ход намертво и расплавим камни… если всё закончится благополучно, нам нетрудно будет сделать новый. А шаманам такое открыть не по силам.

* * *

– Ваше высочество, вы знаете, что будут обсуждать фрейлины сегодня за завтраком? – сердито шипел Астиман, торопливо завязывая пояс тёмно-синего с меховой опушкой бархатного халата.

– Если тут осталась хоть одна фрейлина, желающая обсудить мои дела, – мрачно фыркнула Милли, – это будет её последний завтрак во дворце.

– Но ковен запрещает применять магию для наказания неугодных, – раздвинув шторы и обнаружив, что на улице только начинает светать, съехидничал возмущённый ранним визитом принцессы маг.

– Зачем мне магия, если я могу просто написать указ? Или ещё легче – приказать его написать? – как-то горько хмыкнула девушка и дёрнула за шнур, вызывая служанку.

– Если вы хотите чаю, то быстрее будет сделать самой, слуги так рано не являются. Во дворце не принято подниматься с рассветом.

Астиман понемногу просыпался и начинал понимать, что и в раннем визите принцессы есть некоторая польза. В конце концов, он и сам собирался встать пораньше и отправить в обитель письмо, нужно же знать, к чему готовиться. Разозлённая или расстроенная магиня воды будет пострашнее урагана.

– Пусть попробует не прийти! – сердито прошипела Милли, подтверждая догадку мага насчёт её дурного расположения духа.

Если бы он знал, что принцесса так и не смогла заснуть и настроение у неё не просто плохое, а самое отвратительное, то не стал бы поминать нерасторопных горничных, привыкших, что маги и сами прекрасно без них обходятся.

– Чего звали-то? – сонная служанка подавилась недовольным зевком, обнаружив посреди комнаты полностью одетую и причёсанную принцессу. – Ой! Простите, ваше высочество! Я не знала…

– Не знала, что по звонку нужно являться немедленно и разговаривать вежливо? – с нехорошим интересом прищурилась Милли. – Знаете, Астиман, вы мне подали славную идею. Если… у меня не найдётся сегодня более важных дел, нужно будет заняться прислугой. Раз фрейлин стало меньше, то и горничных можно подсократить… оставить самых работящих и вежливых.

– Ваше высочество! – ринулся на помощь побледневшей служанке маг. – Вы хотели чая или какао? А к чаю чего? Булочек или гренки? Иди, милая, принеси нам завтрак.

– Я гадко себя веду, да? – несчастно спросила Милли, когда за стремительно убежавшей горничной захлопнулась дверь.

– Вы ведёте себя нормально, как подобает обычной принцессе.

– Ты меня успокоил! – саркастически хмыкнула Милли, – но я не обычная принцесса! Я магиня! Я два месяца работала знахаркой в маленьком городке, сама делала себе утром чай и жарила гренки. Сама заправляла постель и убирала принесённое от прачки бельё. И никогда ни на кого не ругалась так, как на эту служанку! Я даже не думала, что могу так ругаться! Этот дворец на меня плохо действует! Я тут чужая! Астиман! Я не хочу никакого чаю! Отправь меня в обитель!

– Сначала вы позавтракаете и успокоитесь, – непреклонно объявил маг, – а я напишу письмо. Потом, если сочту возможным, отправлю вас в обитель, только сначала вы дадите слово, что вернётесь к вечеру!


Отправлять письмо магистру не пришлось. Едва они успели выпить по чашке чая, стоявший на письменном столе колокольчик тихим звоном сообщил о прибытии почты. Магиня наперегонки с хозяином бросилась к выпавшему из ниоткуда свитку, но Астиман вежливо и непреклонно придержал её за руку.

– Простите… ваше высочество.

– Извини… я понимаю. Читай быстрее. Ну?! Как там? – увидев, как мрачнеет лицо мага, принцесса схватилась за горло, почему-то стало трудно дышать. – Что с ним?

– Успокойтесь… – перепугался магистр, торопливо подавая Милли бокал с заранее приготовленным успокаивающим снадобьем, – с ним всё в порядке, вот, выпейте! Шаманы просто блефовали… они напали на обитель. Я ухожу, там нужны маги-стихийники.

– Я с тобой. – Принцесса крепче стиснула кулачки, чтобы Астиман не заметил, как дрожат её пальцы, и решительно отодвинула бокал. – Открывай портал!


Глава 22

– С ним нужно что-то делать… – расстроенная Лаурина отошла от окна и осторожно поправила одеяльце на Мэлодис.

– Гиз обещал прийти сюда… – Агранат продолжал наблюдать за бегущей по дорожке мужской фигурой.

Всё в парке: деревья, кусты и песок дорожек – ещё было мокрым после ночного дождя, но бегун, начавший свою зарядку с рассветом, словно не замечал срывающихся на него с веток капель.

– У них всё в порядке?

– Да, как будто… а ты не хочешь ещё немного вздремнуть? Пока Мэл спит? – Герцогу не хотелось врать жене, и он неуклюже перевёл разговор.

– Нет, я лучше днём прилягу, – правильно поняла эту уловку её светлость. – А сейчас схожу на кухню, хочу предупредить насчёт обеда.

Герцог не стал настаивать, проводил заторопившуюся жену любящим взглядом и вновь уставился в окно.

Дорд, одетый только в полотняные бриджи, вынырнул из-за ближайшего поворота дорожки и, не сбавляя хода, понёсся на очередной круг. Агранат мрачно фыркнул и решительно направился в башню, к отцу. Бывший король тоже вставал очень рано, это у них семейное.

* * *

– Новости есть? – Теорид тоже стоял у окна, и Агранат хмуро усмехнулся, поймав себя на неожиданной мысли.

Столько лет и он сам, и Лаурина считали, что старый король равнодушен к внуку, так ровно и строго он себя вёл. Даже когда Дорд с Райтом стащили рыбацкую лодку и, соорудив из простыней парус, отправились в кругосветное странствие, дед встречал пойманных мореплавателей с невозмутимым, как у статуи, лицом.

Оказывается, парню нужно было влюбиться, чтобы дед выдал своё к нему истинное отношение.

– У меня пока ничего, а у тебя?

– Таргель посылает запросы каждый час. Чаще они не отвечают. Последнее сообщение пришло полчаса назад, у них без перемен.

– Проклятье! – расстроенно буркнул герцог. – Никогда раньше я не думал, что куча магистров целых два дня будет бороться с тремя шаманами.

– Как объяснил Таргель, они пытаются не допустить шаманов до источника. Закрыли все входы, про которые шаманы могли узнать из легенд или старых книг… и пробили новый, на это у них и ушёл первый день. И теперь заливают крипту водой, надеясь таким образом отрезать шаманам путь к источнику. Но и шаманы не спят… наверх, в галерею, выползло несколько жутких монстров… и это значит, им удалось снять сон с Чеджерга.

– Женщин и детей они из обители отправили?

– Да, в тот посёлок у моря, – кивнул Теорид и снова уставился в окно. – Не нравится мне его настроение.

– Чьё? – в первый момент не понял Агранат, но проследил за взглядом отца и кивнул. – Мне тоже.

– Нужно его чем-то занять. Иначе сгорит.

– Я и сам думал, но чем? Тут нечем, а на материк Гиз велел не выпускать, там шаманы…

– Не верится мне, будто шаманам сейчас до нас, – скептически скривил губы король. – Хотя не так их и много на самом деле. И сообщников почти не осталось. В ковене тоже уже заканчивается чистка, Таргель сообщил. Да и никого мы не отпустим без личины. Спрятана у меня пара амулетов… на крайний случай. А вот кого дать ему в напарники – голову сломал. Райт не подойдёт… он ни о чём, кроме северянки, думать не может, Брант тоже.

– Может… Таргеля?

– Чтобы Гизелиус сразу узнал? – покачал головой король. – И тут же примчался?! Я его очень люблю… из мальчишки вырос настоящий магистр, преданный и умный, но иногда его авантюры приводят меня в шок.

– Да, – развеселился Ран, – такое придумать… сделать из Райта герцога! И мы ведь поверили! Я даже немного им гордился… когда он осадил Вестура.

– Тсс, кто-то идёт, – напрягся король, заметив засветившийся шарик сторожки, завязанной на один из светильников.

Вежливый стук в дверь заставил его смолкнуть и смахнуть со стола в ящик разложенные листки сообщений.

– Войдите.

– Доброе утро, ваше величество… – решительно шагнувший в комнату Брант на миг смешался, обнаружив, что король в кабинете не один, но сразу взял себя в руки, – можно по личному вопросу?

– Говори, – кивнул король.

– Я пойду, проверю… – нехотя поднялся с кресла Агранат, но капитан как-то несчастно взглянул на него и пробормотал:

– От вас у меня секретов нет… это по поводу Дорда.

– Что случилось? – напряжённо уставился ему в лицо герцог.

– Мне кажется, он задумал сбежать отсюда.

– А подробнее?! – указывая капитану на стул, потребовал король.

– Ваше величество…

– Без церемоний, Брант, – прервал его Теорид, – что ты заметил?

– Я не хочу рассказывать подробнее, – решился капитан, – я ему друг… и надеюсь им остаться. Просто хотел попросить… не держите его. Нас. Я постараюсь сделать всё, чтобы он взял меня с собой. Одному ему будет трудно.

– А Риселла? – переглянувшись с отцом, напрямик спросил Агранат.

– Сел замечательная… – счастливая улыбка солнечным лучом озарила лицо слегка смутившегося гвардейца. – Она умная и чуткая… с ней мы договорились. Если вы не возражаете… она подождёт меня здесь.

– Разумеется, полковник, об этом можно было и не говорить, – с лёгкой укоризной сообщил Теорид и перешёл на более официальный тон: – Мы рады принимать в нашем доме её высочество и готовы оказывать ей гостеприимство столько, сколько потребуется.

– Спасибо, ваше величество, – попытался отказаться от повышения слегка ошеломлённый резким изменением статуса Брант – но я не ради… звания.

– Мы знаем, – перебил его герцог, – и очень ценим, поэтому не спорь. Вы решили, когда устроите свадьбу? Лаурина уже заказала для Риселлы всё, что понадобится, вещи прибудут с первым судном.

– Мы с Райтом… – новоиспечённый полковник замялся… – решили дождаться… пока Дорд…

– А девушки? – зная по опыту, что невест такое решение может сильно обидеть, осторожно поинтересовался король.

– Помолвку объявим сегодня, – деловито приступил к объяснению своего плана Дрезорт, – отпразднуем и устроим салют… Таргель обещал. А пока вы смотрите фейерверк, мы сбежим. К вечеру должен прийти баркас, я придумал, как его захватить. Придётся взять пару моих парней, самим нам с парусом не справиться…

– Я распоряжусь, чтобы пополнили запас воды и не выгружали всю еду… – мгновенно включился в разработку замысла король, – якобы мы собираемся утром на рыбалку… я иногда так развлекаюсь… и возьми у меня заранее амулеты личины и магические кристаллы…

– Ну и кто тут больший аферист?! – оскорблённо фыркнул про себя сидевший на балконе под покровом невидимости Гиз и оборвал следилку, просунутую между приоткрытых створок окна.

Как вовремя он решил проведать друзей!

* * *

– Доброе утро… – Дрезорт догнал герцога возле ведущей к морю лестницы и, словно не замечая его хмурого молчания, приветливо поинтересовался, – давно бегаешь?

– Последний круг, – сворачивая к дворцу, процедил Дорданд.

– Жаль… – небрежно пожал плечами полковник, – я тут узнал интересные новости…

И, не оглядываясь, попрыгал по лестнице вниз.

Герцог настиг его на выложенной из камня маленькой уютной пристани, украшенной коваными перилами и скамьями. Одну сторону пристани занимал купальный домик, а с другой, вдоль вытянутого в море пирса, покачивались прогулочные лодочки и стояла на приколе небольшая белоснежная яхта.

– Говори.

– Не задаром, – задумчиво рассматривая облитые розовым сиропом восхода облака, протянул Дрезорт.

– Что?! – изумлённо приподнял бровь Дорданд. – А, понятно. Ну и чего бы ты хотел?

– Просто пообещай… выполнить одно желание, не бойся, я слишком многого не запрошу.

– Брант… – герцог как-то хищно прищурился, – я ведь тебя давно знаю. И никогда не поверю, будто тебе нужны деньги или драгоценности… Вернее, не так. Разумеется, эти вещи тебе не помешают. Но с меня ты определённо собираешься стребовать нечто иное. Так вот, пока я не узнаю цену, меня твои новости не волнуют.

– Жаль. А ведь они про тебя и Милли.

– Че-го ты хо-чешь? – раздельно повторил Дорд и крепче сжал губы.

– Ладно… – словно нехотя сдался полковник, – ты возьмёшь меня с собой.

– Куда? – удивился герцог так натурально, что Брант засомневался бы, если не нашёл ещё вчера вечером мешочек с подсушенным хлебом, очень хитро подвешенный за балкончиком, на который выходит дверь спальни, соседствующей с герцогской.

После того, как почти случайно сделал эту находку, Брант не уснул ни на миг. Сначала поговорил с Риселлой, потом приготовил всё необходимое и отправил отдыхать тех из гвардейцев, кого собирался взять с собой. А потом всю ночь лично следил за окнами герцогской спальни, верно просчитав, что уходить через дверь Дорд не станет.

– Разве это имеет значение? – легкомысленно фыркнул Дрезорт, – в Имгант или в Лурдению?! Хотя её пока нет ни там, ни там. Она в обители.

– Да? А зачем ей обитель?! – скептически усмехнулся герцог и с досадой пнул скамью, сообразив, что выдал себя этим вопросом.

– После той операции… с поимкой шаманов, когда они объявили, что ты не доживёшь до утра, она всё время с магами… помогает по мере сил. – Брант говорил так обыденно, словно был уверен в герцогской осведомлённости об этих событиях, хотя сам узнал про шаманов и обитель от старого короля всего несколько минут назад.

– Почему ты мне… – начал герцог и смолк, скрипнув зубами.

Быстро соображает, восхитился Дрезорт, уверенный, что никуда теперь Дорду от него не деться.

– План у тебя есть?

Брант развеселился ещё больше. Ну вот как не смеяться, если ему даже не понадобилось долго уговаривать друга на совместный побег? А того, что он может действовать по приказу Аграната, Дорданд даже не допускает?

– Да… прикинул я тут… Мы с Риселлой намерены сегодня официально объявить о нашей помолвке… Райт с Галирией решили присоединиться. Будет праздничный ужин и фейерверк. И ещё… сегодня придёт баркас. Должны доставить платья для невест. Вот его я и собираюсь увести… опыт у меня есть. А фейерверк – очень подходящее прикрытие.

– И далеко мы уйдём на нём вдвоём?

– У меня есть кристаллы, старые запасы, а пару-тройку своих парней я отправлю на баркас загодя, охранять. Выберу самых преданных… которые не станут задавать никаких вопросов.

– Ладно, ты меня уговорил. Но заранее хочу предупредить, если я узнаю, что ты ведёшь меня в заранее приготовленную дедом или отцом ловушку…

– Можешь не продолжать, – твёрдо смотрел в глаза друга Дрезорт, – я и сам это знаю. Когда окажемся на баркасе, куда ткнёшь пальцем – туда и отправимся. И ещё… я хотел сказать… я тебе очень благодарен… за тот случай… прости, что сразу не сообразил.

– Не благодари меня, это Гиз, – не согласился Дорданд, – у него в последнее время появилась отвратительная привычка подавать не слышные никому команды откуда-то из засады. Я сам до последнего момента не понимал, зачем это делаю. Хотя… должен признаться, если бы он всё объяснил, возможно, я поступил бы так сознательно. Всё, ухожу, а то мать переживать начнёт… я чувствую как она смотрит мне в спину, когда бегаю.

– С ним всё труднее, – вздохнул полковник, провожая взглядом легко прыгающего по ступеням друга, – но другого выхода нет.

Развернулся и зашагал следом, Риселла ждала результатов переговоров.

– Можно подумать, с тобою было легко! – сердито фыркнула пустота возле ближайшей скамейки.

* * *

– Ну… где же они?! – Райт в десятый раз обдёрнул новый камзол замечательного лавандового цвета с богато вышитыми серебром полами и обшлагами рукавов.

– Придут, – с напускным спокойствием хмыкнул Брант, сменивший ради помолвки форменный мундир на нарядный, чёрный с золотом камзол.

И поймал себя на желании ринуться наверх и проверить, ну что там, в конце концов, происходит?!

Ведь не может же быть, чтобы таким самостоятельным девушкам не хватило на переодевание трёх часов?! Именно столько времени прошло с тех пор, как он видел невесту в последний раз.

Да и что в этом такого сложного? Он и сам иногда в интересах слежки облачался в женские наряды и обычно укладывался в десять минут. Вместе с подведением глаз и губ. Правда… нельзя сказать, чтобы капитану особо нравилось существо, появлявшееся после этой процедуры по ту сторону зеркала. Но встречные мужчины воспринимали незнакомку довольно добродушно, а многие даже пытались делать вполне недвусмысленные предложения.

К беспокойству Дрезорта длительным облачением невест добавлялась тревога задержкой баркаса. Обычно он отходил от одного из материковых портов на рассвете и после обеда прибывал на Битар. Сейчас солнце клонилось к закату, а баркаса всё не было.

Но больше всего казалось подозрительным благодушное спокойствие короля и герцога. Вот уже почти час, с той самой минуты, как все обитатели дворца собрались в центральном зале, они сидели возле маленького столика и играли в слоники, не проявляя ни малейшего нетерпения.

– Что случилось? – заметив, как мигнул поставленный перед королём сигнальный шарик, настороженно поинтересовался Дорд, до этого момента с напускным вниманием изучавший принесённый с собой фолиант.

– Это охрана подала сигнал. Прибыл баркас, – небрежно ответил Агранат и сделал ход. – Вы в ловушке, отец.

– Позже подумаю, как из неё выбраться, сейчас пора встречать гостя. – Старый король неторопливо поднялся с места.

– А у нас гость?! – с неуловимым сарказмом осведомился его внук. – Почему нам раньше не сказали?

– Он хотел сделать сюрприз, – безразлично пожал плечами Теорид, – и я пообещал молчать.

– Прошу. – Мажордом распахнул дверь и, пропустив в зал высокого, плечистого бородатого блондина, открыл было рот, чтобы его представить, но Райт испортил всю церемонию.

– Азарил! – В выкрике жениха было столько искренней радости, что вошедший расплылся в не менее дружелюбной улыбке.

– Мир вашему дому!

А Эртрайт уже обнимал и хлопал гиганта по плечам, забыв, что минуту назад ни о чём не мог думать, кроме задержавшейся невесты.

Плюнув на этикет, Дорданд тоже присоединился к брату, с удовольствием заметив, как с другой стороны северянина дружески охлопывает Дрезорт.

– Представляешь, они сидят там уже три часа, – похоже, зря Дорд решил, будто кузен забыл про невесту, – я уже посылал охранника… его прогнали. Как ты думаешь… у них всё в порядке?

– Не переживай, Эртрайт, – добродушно утешил племянника Агранат, – это такая традиция… Я ждал леди Лаурину почти столько же.

– Не скромничай, – выдал сына Теорид, – мы ждали её два часа сверх назначенного. А девушки запаздывают всего на час. Я – Теорид, приятно принимать в нашем доме старшего брата прелестной Галирии.

– Простите, ваше величество… я не представился… князь Азарил Тардигар, – склонился в вежливом поклоне северянин.

– Здесь можно без церемоний, я Агранат Теорид, – поощрительно улыбнулся герцог.

– Но… – встревоженно взглянул на Дорда с Райтом северянин и тут же сделал невозмутимое лицо, – рад приветствовать вашу светлость.

– Они не знали, – поняв его смятение, мягко сообщил старый король, – никто не знал.

– Идут! – шёпотом возвестил Таргель, первым заметивший появление на верхних ступенях лестницы девушек, и все взгляды устремились туда.

Кто вытолкнул в первые ряды занервничавших и побледневших женихов, Дорданд не заметил, не до того было.

Вид спускавшихся по лестнице невест неожиданно резанул его по сердцу горькой болью. Как бы он хотел, чтобы Милли была среди них…

И неважно, что Дорд не может представить её в таком же пышно-воздушном одеянии, а вспоминает в мужском костюме, взятом из пиратского сундука, зато точно знает, она была бы самой красивой из невест.

Негромко заиграла созданная магом торжественная музыка, ярче засияли по мере приближения девушек огни в праздничных канделябрах.

И вдруг дохнуло прохладой, морским ветерком. Заструились, поползли по стенам нежно-зелёные плети, на ходу обрастая листиками и наливаясь светящимися бутонами, запорхали в воздухе кружевные, похожие на огромные снежинки, бабочки.

Всего за пару минут, постепенно наполняясь тонким ароматом распускающихся невиданных цветов, зал превратился в сказочное жилище давно исчезнувших волшебных существ.

– Это не я, – в ответ на признательные взгляды гостей мотнул головой Таргель, – я воздушник.

– Это мы, – проявляясь из невидимости, объявила Тренна, – чуть не опоздали.

Вслед за ней проявился Гизелиус, но больше, как ни замирал в невероятной надежде Дорд, так никого и не обнаружилось.


Глава 23

С моря фейерверк казался ещё восхитительнее. Скалы острова сливались с тёмной водой, и освещённые разноцветными снопами взлетающего к небу света бело-розовые стены и башни дворца казались плывущими по небу. А бушующее в небе великолепие, отражаясь на гребнях лёгких волн, создавало иллюзию второго фейерверка, подводного.

Баркас, понемногу набирая ход, тёмной тенью скользил в сторону материка, оставляя за кормой празднующий двойную помолвку остров.

Стоящий у борта Дорданд с виноватой грустью смотрел в ту сторону, отлично понимая, какую боль причинит его бегство родителям.

Но и оставаться тут он больше не мог. Отец с дедом большую часть дня были заняты какими-то тайными делами, мать всё свободное время посвящала малышке, Райт любезничал с невестой. И только Дорд мотался по дворцу и парку как неприкаянный.

Разумеется, никто его не гнал и не игнорировал, наоборот, всегда были рады его появлению. И вот именно это тяготило молодого герцога сильнее всего. Слишком уж все были с ним внимательны и предупредительны. Даже Брант попытался развлекать, но Дорданд, вовсе не желавший считать себя страдальцем, отнёсся к энтузиазму друга с подчёркнутой холодностью. В тот день капитан сразу же отстал, ошибочно посчитав, будто Дорд обижается на то нападение, и не подходил, пока не изобрёл план побега.

Жаль, конечно, что именно Дрезорту всё это пришло в голову, очень уж не хотелось герцогу брать с собой капитана.

Видел, как сияют от счастья глаза Риселлы, замечал, с какой нежностью взирает на неё гвардеец. Да ещё и король Дрезорту подарок к помолвке преподнёс – звание полковника. Теперь Бранту можно о нём забыть, таких вещей короли не прощают даже преданным воинам.

Особенно преданным.

И ведь как удачно всё складывалось, пока на празднование помолвки не прибыл Азарил. Лурденец сразу смекнул, что Брант с Дордом что-то задумали. У них, у северян, вообще интуиция на всякие заговоры хорошо развита, слишком жизнь суровая. Всё время кто-то кого-то спихнуть с тёплого места норовит. А им с братом сейчас особенно бдительными быть приходится, слишком резко свой род из бедного и захудалого в удачливые вывели. Король Редверрик, едва узнал, с кем породнился Даннак, и получил от Багранта предложение выдать за племянника дочку, немедленно призвал ко двору матушку Галирии. Вместе с мужем и сыновьями, разумеется.

Впрочем, зная Азарила, можно было не сомневаться, что он обязательно когда-нибудь добьётся благополучия для своего рода. Слишком уж обострённый у него нюх на разные авантюры. Он и на Битаре, немного понаблюдав за Дордом, сделал свои выводы и, зажав друга в уголок балкона, без проволочек сообщил, как сильно разочаруется в друзьях, если ему немедленно не расскажут, в чём дело. А когда герцог попытался всё свести к шутке, блондин оскорблённо засопел, и пришлось говорить ему правду. И теперь он невозмутимо стоит у руля, словно и изначально готовился сбежать от сестры в самый разгар праздника.

Да и Бранта не удалось оставить на острове, как предлагал северянину герцог.

Хотя уговаривали они полковника вдвоём.

Хорошо ещё, Гизелиус с Тренной к тому моменту уже ушли в обитель, сославшись на важные дела. А то и метр обязательно сунул бы нос в замыслы Дорда, хотя о своих собственных говорил нехотя. Лишь в ответ на вопрос, отчего магистры так долго возятся с шаманами, намекнул на планы магов захватить хоть одного врага живьём.

Про попавших в заложники к освободившимся шаманам заключённых случайно обмолвилась Тренна. Проговорилась Райту, с неуклюжей хитростью попытавшемуся расспросить её про Милли. Почему-то магиня питала к новоиспечённому герцогу необъяснимую слабость. Вот и проворчала, что Милли в обители и с нею всё в порядке, но в подземельях неистовствуют накрепко запертые тёмные маги. Поэтому обычным людям и слабым ученикам в Эр-Маджаре делать нечего, магистры даже своих родичей на побережье отправили. Якобы на каникулы.

– Дорд, пойдём в каюту, – мягко позвал неслышно подошедший Брант, несколько минут издали наблюдавший за застывшим, как изваяние, другом.

– Идём, – со вздохом согласился тот, бросил последний взгляд на расцветающие в небе цветы фейерверка и поплёлся следом за капитаном.

Называть друга полковником после совместного побега казалось насмешкой.

В маленькой каюте, считавшейся капитанской, возле стола с разложенной на нём картой, уже сидел Азарил. Северянин, сменивший праздничный камзол на простую куртку, выглядел по-походному. Похищение баркаса прошло безукоризненно, впрочем, герцог и не сомневался в талантах Дрезорта.

Его гвардейцы, поставленные якобы для охраны баркаса, незаметно протащили туда из караулки загодя приготовленные капитаном вещи. Ключи от калитки, открывавшейся на ведущую к монастырскому причалу тропу, Дрезорт вообще всегда носил с собой, а припрятанные им в кустах гвардейские серые плащи с капюшонами вмиг сделали троих беглецов неприметными и неузнаваемыми.

– Куда вы собирались плыть? – поднял от карты серьёзный взгляд северянин.

– В Имгант, – не раздумывая, сообщил Дорд.

– Туда можно попасть двумя способами. – Спрашивать, почему именно в Имгант, Азарил не стал, это ему и так было понятно. – Первый – сворачиваем влево и поднимаемся по Жёлтой реке, потом пересаживаемся на лошадей. Второй – сворачиваем вправо, плывём вдоль диких земель, огибаем Харилию, выходим в Лагейское море и либо пересекаем на лошадях Маркат, либо огибаем на баркасе и его. Только должен сразу предупредить, там уже наступила пора зимних штормов. Это тут тепло и тихо.

– Есть ещё третий путь, – задумчиво предложил Дрезорт, – добраться до Ханга и купить амулеты переноса. Я знаю там пару лавчонок, которые занимаются этим втихую. Разумеется, прямиком в Дензир мы вряд ли попадём, но вот до Гортвальда, вполне вероятно, доберёмся. А в столице у меня намного больше возможностей достать амулет переноса, чем на побережье.

– В Гортвальде меня моментально сцапают дядины люди, – несговорчиво фыркнул Дорданд, – лучше в любой другой город.

– Вообще-то у меня припрятана на всякий случай пара личин… – смущённо признался капитан, – сами понимаете… профессия обязывает. Мне и самому сейчас показываться в собственном обличье нельзя. Личины хорошие, придворные магистры делали. Я уверен, никто, кроме сильных магов, ничего даже не заподозрит. А сильных магов в столице сейчас нет. Все в обители. Но это я к слову, ни на чем таком не настаиваю.

– Ладно, плывём в Ханг, – поразмыслив, принял решение герцог, не заметив мимолётных взглядов, которыми обменялись друзья, – а там, у руля, не нужно никого подменить или помочь?

– Мы не стали поднимать парусов, – качнул головой северянин, – идём на магии. Истен, который стоит сейчас на руле, хорошо знаком с морским делом.

– Чинер тоже, потому я их и взял. И приказал заранее выспаться, – поддакнул Дрезорт, – может, и мы немного поспим? Дорд, ты останешься тут, а мы устроимся в кубрике.

– Я тоже в кубрик, – не согласился герцог, не желавший оставлять этих пройдох без присмотра, – тем более, не помешает немного перекусить.

Объяснять сообщникам, что за столом ему почему-то кусок в горло не лез, несмотря на обилие изысканных блюд и деликатесов, Дорданд не стал, наверняка и сами всё заметили. А здесь еды у них достаточно, если верить сделанному Брантом заявлению. Едва они отошли от причала, капитан лично проверил все запасы.

Как выяснилось, все остальные тоже были не против пожевать.

– Должен же я хоть чем-то возместить разлуку с невестой, – доставая из корзины завёрнутые в капустные листья куски жареного мяса и бутылку любимого вина, шутливо вздохнул Дрезорт, заметив изумлённый взгляд герцога.

За вином последовали свежие пышные хлебцы, пироги, окорок, колбасы, миски с соленьями и рыбой и даже склянки с острыми приправами.

– Как ты смог всё это унести?

– Очень просто, – искренним смехом ответил капитан на недоверие, прозвучавшее в голосе Дорда, – рассказал кухарке, как обидно стоящим на страже парням смотреть на освещённые окна королевской столовой и глотать слюнки. Все кухарки, как правило, очень добросердечные женщины и не могут позволить одиноким мужчинам погибнуть от голода.

– Это точно, – подтвердил северянин, без лишних церемоний отрывая от румяного гусиного бока увесистый кусок.

По кубрику поплыл непередаваемый аромат жареного мяса, острых приправ и тёмно-вишнёвой тягучей наливки.

Некоторое время тишину нарушал лишь звон вилок и бокалов да энергичный хруст подрумяненных корочек.

– Ну, вы и гады, – раздавшийся вслед за скрипом дальнего гамака обиженный голос застал врасплох не только герцога.

Он сразу понял по изумлённо выпученным глазам и возмущённо приоткрытому рту Дрезорта, что к появлению на баркасе зайца тот не имеет никакого отношения. Как и схватившийся поначалу за клинки Азарил.

Прошлёпавшие к столу шаги они встретили гробовым молчанием, а когда из пустоты начал проявляться знакомый силуэт, дружно застонали.

– Никогда не прощу вам этого, – выступая из-под покрова невидимости, мстительно сообщил Эртрайт. – Как только совести хватило уйти без меня?! Да ещё и есть устроились под самым носом!

– Что ты тут делаешь? – с трудом проглотив недожёванный кусок мяса, несчастно осведомился Дорд.

– Плыву, – усаживаясь на свободное место и подтягивая ближе окорок, сердито сообщил кузен.

– Куда?!

– Сейчас поем, – наливая себе наливку, так же серьёзно пояснил Райт, – и вы мне расскажете, куда.

Выпил вино, закусил ветчиной и покосился на нехорошо примолкших друзей.

– И не думайте! Помните небось, какое заклинание у меня выходит проще всего?! Так вот, могу порадовать, я его усовершенствовал.

– Райт, но так же нельзя! – возмутился Брант. – Это несерьёзно! У тебя невеста…

– А у тебя что – привидение? – саркастически хмыкнул кузен. – Или моя невеста хуже твоей? Да если хотите знать, Гали сама и открыла мне ваш заговор. Что, съели? Так и сказала, никогда не простит себе, если я буду чувствовать себя несчастным.

– Но она наверняка надеялась… что ради неё ты откажешься от такой глупости, – расстроенному Дорду сразу расхотелось есть.

– Я, по-твоему, чёрствый сухарь и не спросил про это у своей девочки? – с превосходством оглядев друзей, Райт потянулся за очередным куском ветчины. – Так вот, в Лурдении это в порядке вещей, что мужчины время от времени куда-то уезжают. Да вот хоть Азар пусть скажет!

– Это правда, – хмуро подтвердил северянин. – Наши женщины хранят очаг, пока мужья воюют или занимаются делами. Но Гали такая… нежная, потому мы с Даном и хотели…

– Она нежная, – мечтательно заулыбался Райт, – и чуткая. И вместе с тем – сильная. И я никогда от неё больше не уеду… это последний раз. Так куда мы плывём?!

* * *

Незадолго перед рассветом к причалу восточной пристани Ханга, к самому дальнему и неудобному участку тихо причалил небольшой баркас с тщательно замазанным названием.

С него торопливо и бесшумно спрыгнули на растрескавшиеся доски три мужские фигуры в грубых серых дорожных плащах и, не останавливаясь и никого ни о чём не расспрашивая, свернули на неприметную тропку, ведущую к портовому городку.

Ещё через полчаса в ставень стоящего на отшибе домика старого Хедма уверенно постучала крепкая рука, и дверь почти сразу распахнулась, чтобы, пропустив ночных путников, снова захлопнуться.

– Портал до Гортвальда, – звякнув золотом, коротко сказал стучавший.

– На троих?

– На четверых.

– Четвертого ждать долго?

– Он с нами.

– Шестьдесят.

– Держи, тут семьдесят, – впервые усмехнулся Брант, точно знавший, что больше никогда не получит товар, если не набросит продавцу за риск и молчание.

– Приятно иметь дело, – так же сухо хмыкнул хозяин, захватил кошель и ушёл через маленькую дровяную дверцу.

– А он не обманет? – скептически поинтересовался голос невидимого Райта, но Дрезорт в ответ только уверенно покачал головой.

Те, кто пытается обмануть клиентов в таких делах, долго не живут.

И в самом деле, минут через сорок хозяин ужом проскользнул в ту же дверцу и протянул Бранту небольшой свёрток.

– Идите по тропе на север… там лесок есть, пустынное место.

– Выход?

– Харчевня «Дикая лошадь», номер на третьем этаже, две серебрушки в сутки. Удачи.

– И тебе.


Ещё через десять минут все четверо стояли между пожелтевших кустов и чахлых изогнутых прибрежными ветрами деревьев и следили, как Брант умело настраивает портальный амулет.

Райт, уже снявший подаренный Гизелиусом по случаю помолвки браслет невидимости, с тоской оглядывал чёрную куртку, одолженную ему братом.

Переодеться во дворце Теорида он не успел, а заранее припрятать что-нибудь не такое яркое, как праздничный камзол, не догадался. Он вообще еле успел заскочить на баркас перед самым отплытием, Галирия знала про план беглецов лишь в самых общих чертах.

– Готово, – дождавшись, пока изумруд, вправленный в верхнюю часть амулета, засветится ярким светлячком, скомандовал Брант, и друзья крепче вцепились ему в пояс.

Мир вокруг потемнел, мигнул и стал совсем хмурым и неприветливым.

– Где это мы? – тревожно охнул Райт, забыв, что он теперь ученик мага и должен уметь смотреть вокруг магическим зрением. Ну, или пытаться смотреть.

– Харчевня «Дикая лошадь». Я здесь был однажды, – зажигая магическим кресалом стоящую на столе свечу в подсвечнике, насмешливо бросил Брант.

– Нужно и очаг разжечь, – ёжась от холода, предложил Райт. – Что дальше делаем?

– Я спущусь к хозяину, заплачу за комнаты и попрошу завтрак, – терпеливо перечислил капитан, – потом отправлюсь за амулетом. А вы пока разожгите камин и устраивайтесь. Раньше, как к обеду, уйти вряд ли получится.

– Мне пойти с тобой?

– Не нужно, кто меня в этом узнает?

Действительно, никто не смог бы угадать в немолодом, поджаром и болезненном на вид мужчине одного из самых сильных воинов королевства. А если не считать личного телохранителя его величества и пары учителей – то самого сильного.

Как и невозможно было признать герцога в светловолосом юном северянине, похожем на Азарила, как младший брат.

– Третий этаж, – насмешливо фыркнул Дорд, обходя скудно обставленную гостиную со скошенными боковыми стенами, – чердак!

– Зато лестница отсюда ведёт к чёрному входу, – рассудительно оповестил на прощанье Дрезорт и скрылся за дверью.

– Если мы до обеда никуда не двинемся, то я, пожалуй, немного посплю, – заглядывая в спальню, неуверенно объявил Райт. – Дорд, а ты? Тут две кровати.

– Ты же знаешь, я встаю рано. – Нетерпение жгло герцога, и он точно знал, что заснуть в незнакомом месте не сможет. – Да не переживай, не оставлю я тебя одного. Как Брант вернётся – так и разбужу.

* * *

Однако Брант к обеду не вернулся. Завтрак принесла неразговорчивая старуха и через час забрала грязную посуду. Перед обедом проснулся выспавшийся и повеселевший Райт и потребовал свою долю еды. Сжевал холодное мясо и подсохший хлеб и начал донимать всех вопросами, где капитан.

Через час Азарил не выдержал, сходил на кухню и попробовал выяснить, куда мог исчезнуть их спутник. Побледневший и растерявшийся хозяин расстроился не меньше постояльцев. Портальный бизнес приносил ему самую ощутимую долю дохода, и терять его торговец не желал. От него северянин узнал, что за комнату и завтрак постоялец с третьего этажа оплатил сполна и ушёл через заднюю калиточку.

– Я пойду поищу его, а вы ждите тут, – вернувшись в комнату, сообщил князь, но братья решительно отвергли этот план.

– Ждём ещё полчаса, потом оставляем хозяину сообщение и идём все вместе, – непререкаемым тоном постановил герцог. – Райт, у тебя браслет заряжен?

– Всё время заряжается! – гордо похвастался кузен. – Меня Гиз научил. И ещё я могу вас узнавать, когда в браслете.

– Знаю, сам в таком ходил, – с лёгкой завистью вздохнул Дорд, – очень удобная штучка.

– Хочешь, я тебе его отдам? – сразу потянулся к запястью Эртрайт.

– Не нужно, – неожиданно для герцога запретил Азарил, – так мы похожи на братьев, а к северянам стараются не приставать. А ты будешь нашим невидимым оружием со своим любимым заклинанием.

Прошло ещё полчаса, но капитан так и не вернулся.

– Пора. – Азарил решительно направился к лестнице.

Хозяин встретился друзьям возле чёрного входа. Чуть приоткрыв наружную дверь, он хмуро слушал невзрачно одетого парнишку, тихо докладывающего новости.

– В чем дело? – с лёгкой угрозой поинтересовался северянин и почувствовал, как мимо него протиснулся невидимый Райт.

– Вот, соседского мальчишку посылал новости узнать, – торопливо доложил трактирщик. – Говорит, драка неподалёку была. Вроде возле площади кошелёк с кого-то срезать хотели… а он их поймал. Ну и сцепились… ему вроде ничего не сделали, а он уложил двоих. Одного насовсем. Но ваш ли это приятель – сказать не могу, не похож он на бойца-то.

– А с чего это воришки у вас так осмелели? – подозрительно прищурился Дорд.

И заработал укоризненный взгляд Азарила.

– Не наше это дело. Лучше скажите, любезный, а куда его посадили, драчуна этого?

– В южный участок повели. Наша часть города туда относится. А почему здесь всё отребье греется – не нам отвечать, – расстроенно буркнул хозяин, ясно давая понять, что и сам не рад такому положению дел.

И ещё понятнее намекая на кого-то из охраны или управителей, закрывающих глаза на тёмные делишки рыцарей подворотни. Не задаром, ежу понятно, закрывающих.




Глава 24

В это утро они поделили на троих последний пирожок. Ленбар усиленно пытался скормить его Мирене, но жена посмотрела на него так укоризненно, что спорить расхотелось. Магистр тратил очень много сил на удержание щитов и просто обязан был хоть немного кушать.

Обиднее всего, что еда была. У каждого магистра в доме, на кухне, в кладовых и на леднике хранились запасы мяса, муки, круп, жира, овощей и сладостей. Но попасть туда было невозможно. Ленбар сам ещё в первый день наглухо перекрыл все проходы в дом, отлично понимая: если шаманы вырвутся на волю, то справиться с ними будет намного труднее.

Не умея ничего делать из чистой энергии, шаманы умудрялись с помощью зелий и не ведомых никому жутких ингредиентов творить очень гнусные вещи из небольших клочков меха, обломков костей и прочих останков живых существ. А если им удастся разбудить Чеджерга…

Уже на второй день стало понятно – удалось. По лестнице, ведущей в темницу, поползли гигантские мокрицы и гусеницы с вовсе не безобидными жвалами и шипами. Они пытались прорваться за щит, и магистр искренне порадовался, что успел отгородить башню от остального дома. На вход в подземелье, кроме новых щитов, магами было наложено несколько слоёв защиты и охранок, и Ленбару оставалось только поддерживать их в рабочем состоянии. Не самая простая работа, но лучше, чем беспрестанно сражаться с мерзкими чудовищами.

Когда тварей становилось так много, что их мерзкие хари загораживали весь проём, магистр на секунду приоткрывал щит и бросал в монстров что-нибудь особо убойное из стихийных заклинаний. Чаще – волну огня или ядовитый песок.

Общеизвестные и широко распространённые боевые заклинания давались ему не так легко, огневиком Ленбар не был. Магистру подчинялись две стихии, часто переплетающиеся и потому почти не соперничающие друг с другом, однако воздух был почти бессилен в этой ситуации. Вот и оставалась природа, вернее, те из боевых заклинаний, которые брали не слишком много силы и наносили заметный урон.

Самым неприятным в этой ситуации стало отсутствие связи с коллегами. Несколько раз они пытались передать Ленбару сообщения, но усиленный и изменённый шаманами щит пропускал лишь клочья сажи.

Странный, незнакомый скрежет раздался далеко внизу, породив в душе магистра странную тревогу.

– Что-то новенькое они придумали, – запив свой кусочек пирога горячим отваром, единственным, чего у них было вдосталь, Гектор выглянул из лаборатории.

Чтобы не выпускать из виду проход, дверь на лестницу не закрывали ни на миг. Спали по очереди в кабинете, этажом выше, Ленбар, скрепя сердце, потратил немного магии на превращение стоящей у стены скамейки в широкий низкий диван.

К окнам затворники старались не подходить, вид проёмов, наглухо заплетённых чёрными и бурыми листьями, навевал острую тоску.

– Ну, кто там? – наступала очередь Ленбара идти отдыхать, и он мучился над выбором решения: усыпить Мирену и попробовать выпихнуть наружу через усиленный портал, над которым он втихомолку работал все три дня, или попытаться уговорить жену уйти добровольно.

И хотя магистру очень не хотелось заканчивать короткую семейную жизнь обманом, однако и иллюзий, что Мирена внемлет голосу разума, он не питал. Жена оказалась на редкость упорной, и это была не её вина, слишком многое ей пришлось пережить. А нестойкие в таких передрягах, какие она перенесла ради ребёнка, обычно не выживают.

– Хр-ррр…

Странные звуки, словно ураганом, подняли Ленбара с места и бросили к ученику. Но он успокоился, ещё даже не добежав. Ничего особо ужасного пока не происходило. Если смотреть на происходящее философски.

Гектора просто рвало, мучительно и тяжко.

– Мирена, не ходи сюда. – При одном взгляде на тварь, рвущуюся в потрескивающий щит, магистр понял, какая хворь грозит жене, если она рассмотрит очередное творение шаманов.

Схватил за шиворот Гектора, набросил короткое безразличие и втянул в лабораторию.

– Что с ним?

– Монстр очень гнусный приполз, тебе лучше не смотреть. – Ленбар отыскал на полке нужное снадобье, капнул в стакан и плеснул глоток воды.

А потом одним махом влил зелье в рот ученика, попутно очищая того от грязи и запаха. Ещё три дня назад Ленбар и не подумал бы так заботиться о парне, однако тесное общение принесло неожиданные плоды. Пока они вместе сидят в одной ловушке, магистр отлично рассмотрел то, чего не замечал раньше. И успел даже устыдиться былой невнимательности и торопливости суждений.

Качество, прежде казавшееся магистру в Гекторе нерешительностью, оказалось на поверку деликатностью и благородством, а то, которое маг принимал за ветреность, – желанием найти близкую душу и понимание. Ну, а упрямство ученика, прежде сердившее Бена, на деле оказалось целеустремлённостью.

Они много разговаривали по ночам, категорически отказав Мирене в ночных дежурствах, и теперь Ленбар точно знал, что этого ученика Тайвиносу не отдаст. Как, впрочем, и падчерице. Слишком хорош Гектор для этой маленькой дряни.

– Оно скребёт! – прикусила губу Мирена, озабоченно оглядываясь на дверь.

Смотреть на то, от чего стошнило даже устойчивого ко всяким зрелищам ученика, женщина благоразумно не пошла. Видела уже несколько мерзких мокриц размером с пуфик, синевато-чёрных с переливающейся под полупрозрачной кожей зловонной жижей. Чёрное искусство шаманов требовало для успешного завершения ритуалов обязательного жертвоприношения и крови.

– Сейчас перестанет, – хмуро пообещал жене магистр и направился в сторону лестницы, привычно переходя на магическое зрелище.

Обычно маги поступали так, чтобы лучше видеть интенсивность потоков и плетение заклинаний. Но в этот раз Ленбар преследовал иные цели. Мага волновали не столько магические витки, сколько стремление уберечь собственное сознание от мерзкого зрелища. Судя по всему, в этот раз шаманы принесли в кровавую жертву кого-то много крупнее крысы или мокрицы. В страшном монстре, похожем на огромную фалангу, магистр уловил сходство с человечьей конечностью.

Внезапно вид переплетённых магических щитов и куполов, ставший за три дня привычным, показался Ленбару тревожным и незнакомым. Однако усталый магистр потратил несколько минут, пока разобрался, в чём дело. И только после того как он заметил почти неприметное движение потоков магии и проследил за ним, Ленбар догадался, что именно его так насторожило. Но ещё до того как маг ясно осознал, чем им грозит постепенное вытягивание шаманами энергии из плетений, по его спине предательски скользнула холодная капля пота.

То, что шаманы нашли способ подпитывать своих монстров украденной энергией, можно было считать смертным приговором. Им троим. Теперь жизнь затворников ограничена временем, за которое исчадия тьмы высосут и разметают щиты и ловушки. Разумеется, часть монстров погибнет, но только тьме известно, сколько их наделали шаманы из захваченных заключённых. Наверняка достаточно, чтобы на место одного встало двое новых.

Магистр развернулся и помчался в лабораторию. Если шаманы сюда прорвутся, оборудование и тысячи склянок и ёмкостей с различными ингредиентами станут для них слишком щедрым подарком.

– Немедленно наверх! – безапелляционным тоном скомандовал он Мирене, встревоженно следившей за действиями мужа.

Пару минут Ленбар метался по лаборатории, поспешно собирая с полок, созданным смерчем, все горючие и ядовитые зелья, снадобья и запасы трав. На то, чтобы разжечь в чугунной жаровенке жаркий огонь, ушла весомая часть резерва энергии, но маг не жалел.

Не тот случай, чтобы думать об экономии. Восстановить сгоревшие снадобья не сможет самый мощный шаман. А самые ценные и негорючие Ленбар собирался отправить прочь вместе с Миреной и Гектором. Вот и пригодился сплетённый им портал. Остатка резерва как раз хватит, чтобы ненадолго ослабить висящие над домом щиты.

Конечно, очень хотелось бы уйти вместе с ними, вот только одновременно открывать прореху в щитах и держать портал он не умеет. Да это и в принципе невозможно.

Зато на нём самом, как и почти на всех магистрах, висит заклинание последнего слова. И заманчивая для шаманов идея наделать из магистра ещё тварей заранее обречена на провал. Вряд ли им удастся сотворить хоть что-нибудь из горстки пепла.

– Что ты собираешься делать?

Оказывается, Мирена даже не подумала сдвинуться с места.

Ну как разговаривать с этой упрямицей?!

Ленбар на миг приостановил истребление алхимических запасов и обернулся к жене.

– Бен! Я спрашиваю не из простого любопытства! – Бывшая компаньонка решительно дёрнула за одну из висюлек защитного амулета, и вокруг неё вспыхнуло зарево мощного купола.

Ленбар восхищённо и разочарованно ругнулся про себя. Жизнь сделала из доверчивой и беззащитной девочки настороженную и готовую к борьбе женщину, и это одновременно радовало разум магистра и ранило его сердце. Не настолько он отрешился от перипетий дворцовой жизни, чтобы не понимать, сколько синяков и шишек наставила любимой судьба, прежде чем приучила реагировать именно таким образом.

– Я собираюсь на всякий случай уничтожить все эти пузырьки, – пуская по запасам Гарди очередной вихрь, неприметно вздохнул Ленбар, – но некоторые смеси очень летучи и ядовиты, потому и прошу вас уйти.

– Готовишься к моменту, когда монстры прорвут щиты, – хмуро заключила Мирена, и Ленбар горько усмехнулся.

Отличная вышла из неё супруга мага. Не теряется, не визжит по любому поводу и без такого, не падает в обморок. И, что самое важное, не лезет без спроса, куда не следует. Просто клад. Все маги мечтают именно о таких. Очень нелегко жить бок о бок с истеричными и легкомысленными созданиями, способными из простого любопытства открыть флакончик с сангирской зеленью. Ну да, светится он по ночам, да и днём сияет изумрудным светом. Так ведь и яд смертельный, притом – летучий. Вот и приходится большинству магов строить для работы башни и подземные лаборатории и защищать их крепче, чем королевские сокровищницы.

Жаль только, не придётся Мирене долго оставаться его женой. И вовсе не потому, что Ленбар этого не хочет, наоборот. Как раз магистр впервые в жизни по-настоящему счастлив.

Печально и смешно. Всё вокруг оплетено опаснейшими заклинаниями, из подвала лезут мерзкие монстры. Вдобавок рядом почти неотрывно ошивается невероятно красивый ученик.

А они, словно подростки, постоянно стреляют друг в друга жаркими взглядами, забывая в эти краткие мгновенья про отсутствие еды и надежды на спасение.

– Скорее, допускаю такую возможность, – строго поправил её Ленбар, мысленно прося прощения и за ложь, и за эту излишнюю строгость, – и считаю нужным предпринять необходимые меры заранее. Эти зелья ни в коем случае не должны достаться шаманам. Идите наверх, я приду через несколько минут.

Снизу снова заскребли по ступеням страшные когти уродливой твари, дёрнулись сигналки на щитах, дохнуло освободившейся энергией. Защита стала тоньше ещё на один слой.

– Иди, Мирена! И захвати Гектора! – заторопился маг, большая часть самых ценных ингредиентов ещё оставалась на своих местах.

– Одну минуту! – тихо, но очень решительно произнесла женщина. – Бен, я прошу всего минуту! Выслушай меня, пожалуйста!

– Хорошо, – нехотя согласился Ленбар, больше всего опасавшийся уговоров и слёз, не так-то просто отказать нежно любимой жене.

– Вот этот амулет… – Мирена осторожно приподняла за цепочку обычный на вид защитный кулончик, – он с секретом. Хисс сказал, это сделано по его заказу. Но мне кажется, он у кого-то отобрал, там на обратной стороне есть стёртое имя. Вот этот колпачок нужно открутить. Но только в случае смертельной опасности, советник мне сто раз это повторил. Когда на Аглессу нападёт нечто много страшнее обычных разбойников или насильников, против них у меня другие игрушки.

– Дай мне, – протянул руку магистр, и женщина, не колеблясь, вложила в его ладонь драгоценный артефакт.

Ленбар сразу понял это по жарко кольнувшей пальцы чужеродной магии огня. Как интересно, верхняя оболочка действительно пропитана защитным заклинанием, но обращено оно не на носителя артефакта, а внутрь. На скрытую под тонкой скорлупкой мощь неведомой силы.

Внизу заскребло с новой силой, и почти одновременно с этим перестал существовать ещё один щит.

А следом слетел и второй, видимо, слишком хорошо были вплетены друг в друга. В этой неприятной новости маг выискал и каплю везения, резкий порыв энергии немного подпитал потраченный резерв. О том, почему исходящий от источника поток за последние часы ощутимо ослабел, Ленбар предпочитал не задумываться, всё равно, в конце концов, варианта будет только два.

Маги перекрыли доступ, чтобы ослабить возможности шаманов, или, наоборот, шаманы сумели разрушить ведущие к источнику пути.

Но очень хотелось верить в первое.

– Оставь это себе, – внимательно проследив за реакцией мужа, предложила компаньонка, пряча взгляд, – только не прогоняй меня.

– Мирена! – укоризненно качнул головой оскорблённый такой торговлей Ленбар и решительно шагнул к жене.

И лишь взяв её за подбородок и заставив поднять навстречу своему взгляду полные скорби глаза, понял, как ошибся. Она давно всё осознала и уже сделала выбор между несколькими минутами жизни рядом с ним и годами одиночества.

– Не нужно так… – проговорил Ленбар, чувствуя, как скулы вспыхивают предательским румянцем, а сердце переполняет острая горечь с привкусом подмороженной рябины, – я попытаюсь прорваться. Только после того, как отправлю вас. У меня приготовлен портал, недалеко, за пределы дома. Там маги… они отправят дальше. Ничего не бойся… я тебя найду.

– Тсс! – нежно и твёрдо лёг ему на губы прохладный пальчик, – не нужно, Бен. Не лги. Я всё равно не поверю и не уйду. Не хочу без тебя.

Мирена с силой вывернула подбородок из пальцев мужа и прижалась лбом к его плечу.

– Не спорь, Бен. Я всю жизнь потом буду себя проклинать, если сейчас уйду. Что бы ни случилось… буду рядом.

– Ты не понимаешь! – горько пробормотал Ленбар, незаметно приподнимая руку за спиной жены, чтобы погрузить её в сон.

Как бы он ни старался говорить поделикатнее, всё равно не сможет объяснить Мирене, что в крайнем случае ему грозит мгновенная смерть в магическом пламени, а ей – многочасовые пытки на ритуальном шаманском алтаре.

Страшный скрежет раздался всего за миг до последнего слова усыпляющего заклинания, разрушив его плетение. Резкий подземный толчок, заставивший дрогнуть и качнуться мощные стены, и последовавший за ним порыв ветра и магии отбросили Ленбара с женой к стене. Маг едва успел вытянуть руки и упереться в камень, чтобы прикрыть своим телом Мирену.

Густое зловоние пришло вместе с оглушительным рыком, громкими отрывистыми выкриками гамстарцев и приближающимся скрежетом.

– Стой тут, – приказал Ленбар, с отчаянием понимая, что катастрофически опаздывает. Причём опаздывает не на краткие минуты, которые потерял в споре с Миреной, а минимум на полчаса, пошедшие с того самого мгновенья, как он почувствовал первые признаки беспокойства.

Внезапно чья-то сильная рука решительно выдрала из ладони магистра злосчастный артефакт, другой припечатывая его к стене простенькими оковами. Вместе с женой.

Ленбар даже не поверил вначале собственным ощущениям, а поверив, пришёл в неописуемую ярость. За три дня заточения они все настолько свыклись с постоянным присутствием друг друга, что перестали обращать на чужие действия особое внимание. И Гектор не преминул этим нагло воспользоваться.

Рыча раненым диким песчаным котом и плюнув на полупустой резерв, который берёг на портал, Ленбар махом сорвал с себя чужое заклятье. Одновременно вытягивая вслед ученику захватывающую воздушную плеть.

Он почти успел настичь парня, но и тот не терял драгоценных секунд. Срывая на ходу сдерживающую пломбу, Гектор с размаху швырнул артефакт вниз, на вползающую по лестнице орду уродливых монстров, наспех налепленных шаманами из подручного материала.

Понимание, кто именно был заключён в амулете Хисса, пришло к Ленбару мгновенно, едва маг увидел полыхнувший слепяще-рыжим жаром вытянутый хвост.

– Мирена, поднимай щиты! – плетью дёргая на себя Гектора, отчаянно выкрикнул маг и торопливо забегал пальцами по собственным амулетам.

Выброшенный на свободу огненный элементаль – страшная сила, и правильно делал советник, категорически запрещая Мирене спускать его на обычных бандитов. Хотя вряд ли сам знал точно, какую именно силу держит в руках.

Требуется совместное усилие не одного магистра огня для вызова и заключения в амулет самого крошечного, с горошинку, элементаля. И нельзя забывать, что он не станет сидеть в амулете без дела, как воздушный или водяной собрат, а начнёт скаредно, крупинка к крупинке, собирать всё доступное ему тепло, не брезгуя ни солнечным, ни человеческим. А получив свободу, будет стремиться всё к тому же, к накоплению. Поджигая на своём пути всё, могущее гореть.

Доносившиеся снизу крики и всё усиливающийся жар подтверждали догадку магистра, а поток энергии, который Ленбар жадно впитывал и тут же вкладывал в щиты, дарил крошечную, почти эфемерную надежду на спасение.

Очередной, самый мощный вал жара нахлынул вместе со странной вспышкой света и удушливой волной мерзко воняющего дыма. Срывая и сжигая щиты, плавя мозги и забивая горло надрывным кашлем.

– Астаркум! – почти теряя сознание, спёкшимися губами пробормотал Ленбар, разрешая защитным куполам свободно брать энергию из его тела.

Самая крайняя мера, позволяющая щитам продержаться некоторое время после того, как маг уже не сможет ими управлять.

Но Ленбар никогда бы на это не решился, не догадавшись, что именно означает хлынувший в окна яркий свет.


Глава 25

Далеко не сразу Милли поверила, что их упорное и непрерывное сопротивление бесконечным атакам изобретательных шаманов заставляет поворачивать изменчивое лицо богини победы в сторону хозяев Эр-Маджара.

Некоторое время ситуация казалась почти безвыходной. Маги давно отправили из обители не только женщин и детей, но и младших и слабых учеников. Несколько магистров, освобождённых от прочих забот, всё время дежурили рядом с атакующими, держа наготове порталы и готовясь вывести коллег в случае смертельной опасности в загодя приготовленные убежища.


Однако к исходу второго дня маги начали верить, что они медленно, но верно движутся к победе. Именно к этому моменту вода в крипте достигла лестниц, ведущих в темницу, и намертво перекрыла шаманам все пути к источнику. И к запасному выходу из ритуального зала, по которому гамстарцы до этого выгоняли в ведущую наружу галерею толпы мерзких монстров, на скорую руку состряпанных из всякого мусора.

Отныне этот путь был для них закрыт, а становиться рыбами шаманы не умели. Хотя и попытались сотворить водоплавающих монстров, наивно полагая, что магистры не предусмотрят такой возможности. Первые же ледяные пробки и сумасшедшие водовороты показали гамстарцам всю глубину их заблуждений.

Но магистры воды на этом не остановились. Пока одни из них сооружали вокруг источника ледяные заслоны, направляющие основной поток энергии в сторону жителей обители, другие создавали водных големов и толпами отправляли в казематы.

Милли оказалась во второй группе и, наблюдая изнутри голема за происходящим в темнице, точно знала, что там происходит.

Впрочем, благодаря стараниям менталов это знали все маги. И теперь беспокоились не столько за себя и обитель, сколько за трёх добровольных затворников, сделавших для шаманов невозможным свободный доступ в дом Гардиана.

– Повезло нам, что Ленбар успел закрыть выход в башню. Страшно представить… как всё могло повернуться, – потрясённо пробормотал кто-то из молодых магистров ещё в первый день, и все остальные маги только крепче стиснули зубы.

Гарди и старшие магистры поняли своевременность и верность решения Ленбара, едва прибыв в обитель. Уже в первый день была допрошена Хитта, и вскоре все точно знали, сколько пирожков и кусков мяса досталось попавшим в ловушку.

– У меня в лаборатории большой запас трав и бак с водой, отвары можно варить в неограниченном количестве, – успокаивая сам себя, пояснял желающим Вангор, – три-четыре дня они обязательно продержатся.

Про то, что Ленбару необходимо спать и пополнять резерв, он молчал. Да все и сами отлично понимали, один ученик – это ничтожно мало, чтобы выручить в такой ситуации. Про то, зачем магистр позвал с собой Мирену, маги перестали рассуждать после того, как всё откровенно разъяснила Хитта.

– Да разве стал бы хозяин брать с собой жену?! – возмутилась она, едва услышав осторожный вопрос Тайвиноса. – Как же! Он один тихо ушёл и Гектору велел дом запереть! А она, соколица наша, как узнала, так и взвилась! Не пробуй, говорит, меня удержать! Знаешь, говорит, на что я способна! И глазищами-то так и сверкнула! Дочку велела усыпить и охранять и побежала! А он говорит – убьёт меня учитель! Корзинку схватил, еду побросал… я, конечно, немного помогла, и тоже побежал, а окна листьями закрыл…

– Мы ей все амулеты вернули… – невпопад сообщил Тайвинос, вспоминая спелёнутых ловчими сетями учеников… – Гектор правильно сделал, что не стал спорить.

– Кто мы такие их судить… – горько вздохнул Гарди, – так всегда бывает… Живёт рядом человек, и ты даже представления не имеешь, на что он способен в непредвиденной ситуации. В кусты побежит или вперёд бросится. Они бросились вперёд… и теперь неважно, какие причины их вели.

А к середине третьего дня шаманы решились на отчаянный шаг. Увели в караулку, защищённую от нападения големов, Вестура и одного из лазутчиков, обнаруженных магами и ждавших решения своей участи, и приступили к ритуалу. Едва заслышав первые крики, Сарджабиз решительно отобрал у принцессы управление големами и послал её отдыхать.

И побледневшая от ужаса Милли была ему только благодарна за такую заботу. Точно зная, ей и уже увиденного хватит на несколько полноценных кошмаров.

А к вечеру стало понятно, что всю мощь последнего удара шаманы решили направить на выход в башню.

– Нужно снимать щиты, – мрачно объявил Гардиан, и никто не стал спорить.

Знали, чего ему стоило такое решение.

Теперь вопрос лишь в том, кто успеет первым. Выдохшиеся и растратившие почти все заготовленные заранее пакости шаманы – или маги.

Второй выход магистры к этому времени прочно запечатали льдом и не особенно за него беспокоились, хотя оставили в помощь присматривающей за льдом Милли старшего ученика со способностью в магии воды.

Остальные маги взялись за распутывание защиты, висевшей на доме Вангора. Работать приходилось очень аккуратно и осмотрительно, ни на миг не спуская глаз с защитного купола, оплетённого листьями всех цветов. Добавленные шаманами усиливающие заклятья и ловушки вели себя самым непредсказуемым образом. То соскальзывали со щитов огромными и мерзкими пауками и змеями, то взвивались зелёными облаками ядовитой пыли.

Чтобы избежать нежелательных сюрпризов, магистры присматривали и обычным зрением, и перейдя на магическое. И всё же почти пропустили очень гнусную ловушку. Бродячий песок осыпался так легко и незаметно, что многие приняли его за обычное спонтанно слетевшее заклинание, их с каждой минутой спадало всё больше. Первым закричал стоявший ближе всех к куполу природник и схватился за ногу.

Воздушники немедленно отбросили его к расположившимся в шатре лекарям и мощным смерчем подняли вверх ядовитые песчинки, вынося их за стены в пустыню. Долго такие заклинания не живут, уже через несколько минут станут обычной пылью, натёртой из костей животных.

Чуть позже оказалось, пострадали ещё двое, но в горячке не сразу обратили внимание на лёгкие, как укусы насекомых, уколы. Хуже всего, что такие крошечные и почти безобидные, на первый взгляд, заклинания несли в себе зачатки проклятья или смертельных болезней и почти не распознавались защитными плетениями, настроенными против мощных откровенных атак.

Пока уносили в шатёр пострадавших и разбирались с очередной ловушкой, шаманы сменили тактику. Перестали рваться к источнику и вглубь потайных ходов, а направили всех монстров, созданных из жертв, на штурм башни.

– Быстрее, быстрее, – лихорадочно и тревожно поблескивая глазами, шептал сквозь зубы Тайвинос, с почти небрежной поспешностью сдёргивая очередной щит. – Сард! Что-нибудь слышно?

– Шаманы ещё далеко. Они пустили вперёд толпу монстров, – хмуро сообщил Сарджабиз, с обманчивой расслабленностью валявшийся на низком кресле, и снова закрыл глаза.

Тайвинос несчастно покосился на него и снова взялся за щиты. Он вообще-то про Лена спрашивал. Какое ему дело до шаманов?

– Если я услышу Ленбара, то все сразу об этом узнают, – не открывая глаз, ещё мрачнее изрёк Сарджабиз.

– Есть эмоции… – перебил его сидевший неподалёку Гизелиус, и стоявшие поблизости повернулись к магистру так резко, что Тайвинос едко ухмыльнулся.

А он ещё считал себя самым нетерпеливым!

– Какие? – подался вперёд Гарди.

Спрашивать, живы осаждённые или нет, теперь не было нужды, у мёртвых эмоций не бывает.

– Яркие… – недовольно пробурчал Гиз и нехотя добавил: – Ленбар сердится. Он хотел её обмануть… отправить сюда порталом. Мирена не повелась. Остальное – личное.

– Что у них с едой?

– Голод есть… не сильный. Тревоги больше. И отчаяние. Они же не знают, что тут происходит.

– Верхние мысли поймал… – напряжённо потянувшись в сторону башни, заговорил Сарджабиз, – сейчас… сейчас… что?! У Мирены артефакт… Хисс дал для защиты. Что-то с огнём… она сама не знает… Снимайте быстрее щиты! Ленбар решил усыпить жену, перебросить сюда вместе с учеником и активировать артефакт. Выжить там будет невозможно.

Маги, и так работавшие в полную силу, зашевелили губами и руками ещё быстрее. Милли с водником и свободные лекари присоединились к ним, хотя водных щитов в плетении почти не было. Просто поддерживали уставших магов, делясь с ними энергией, следили за ловушками, перехватывали почти снятые простые щиты.

Сарджабиз и Гиз, которым до этого Гарди не позволял тратить силу и внимание ни на что, кроме слежки за прорывающимися мыслями шаманов, молча и уверенно встали рядом с коллегами. В момент, когда жизни друзей в смертельной опасности, каждый сам волен решать, брать или не брать на себя лишние обязанности.

– Тьма… – тихо выругался Гизелиус через несколько минут и принялся рвать плетения так грубо и отчаянно, что у многих коллег от избытка выплеснувшейся энергии ауры засветились, как маленькие солнышки.

– Огненный элементаль, – коротко пояснил Сарджабиз в ответ на встревоженный взгляд Гардиана, начиная расправляться с щитами не менее варварски, чем его ученик.

Да и остальные больше не церемонились. Не разматывали плетения одно за другим, перехватывая у коллег нити и узоры, а рвали как попало, выпуская наружу всё, что не успевали собрать.

Вечереющее небо над обителью быстро заволакивали тёмные тучи, переливающиеся зловещими багровыми разрядами. Такой резкий выплеск магической энергии, обращённой в стихийную, не пройдёт для континента даром. В пустынях пройдут невиданные ливни, по горам промчатся горячие суховеи, в северных районах резко потеплеет, а по океану прокатятся мощные шторма. В природе всё взаимосвязано.


Последние изорванные слои защиты упали так резко, что некоторые маги на миг растерялись, не сразу поверив, что с изнурительной работой уже покончено.

Чёрный столб удушливого дыма вместе с лопающимися стёклами вырвался из окон и дверей, однако самое трудное было ещё впереди.

– Готовьте стазис! – рявкнул Вангор, ринувшись впереди толпы магистров к дому, на ходу поднимая вокруг себя щиты личной защиты.

– Что же я стою? – спохватилась Милли. – Ведь вода единственная стихия, которой подчиняется огонь.

Подтянутый из подземного озера ручеёк, которым она заливала крипту, так и ждал дальнейших приказов, свернувшись под дёрном послушным клубком. Одно движение руки – и вода, пробив себе выход, тугой струёй устремилась прямо в гущу дыма.

Раздался оглушительный треск, во все стороны прыснули клубы пара и пепла вместе со стёклами и обломками дверей и рам. Милли охнула и хотела убрать водную струю, но вовремя заметила, что и остальные водники последовали её примеру. И теперь усиленно поливают изуродованную башню, словно не замечая, какие разрушения приносят их действия.

– Не расстраивайся, – буркнул неведомо как оказавшийся рядом Гизелиус, – огневика больше ничем не убить.

Милли благодарно ему кивнула и отпустила струю на всю мощь. Про Ленбара и Мирену она старалась не думать, просто надеялась, что маги не дадут им умереть. Вытащили же почти с того света Каражая?!

И правильно, как оказалось, сделали. Рассказали ей, что маг – такая же жертва шаманов, как и сотни прочих горемык. А действовал он так дерзко не со зла, а от отчаяния. Сарджабиз уже пообещал сам заняться его лечением, как только покончат с шаманами, и все надеялись на его способности.

Занятая струёй воды и своими мыслями принцесса не сразу обнаружила портал, который открыли магистры. Лишь когда увидела краем глаза, как в темный туман один за другим прыгают самые сильные огневики и воздушники, сообразила, куда они идут. А потом ждала возвращения смельчаков с замирающим сердцем, не замечая, что все вокруг тоже непрерывно оглядываются на то место, где должен возникнуть обратный выход.

Однако маги переместились прямо в шатёр лекарей, и по тому, как ринулось туда сразу несколько сильнейших целителей вместе с Тренной, поняли, как плохи дела спасённых героев.

Лица магов, расцветшие было сумасшедшей надеждой на чудо, снова помрачнели и осунулись, посуровели их глаза, а возле пересохших, потрескавшихся губ залегли горькие складки. Даже команды и окрики стали глуше и тише, навалившееся горе отбивало всякое желание даже разговаривать.

– Проливайте темницу как можно тщательнее, огневики обладают способностью прятаться в горючих предметах, – устало приказал Сарджабиз, уходя вслед за лекарями в шатёр, сильный ментал мог оказаться полезным, – и не волнуйтесь. Мы сделаем всё, чтобы их вытащить.

И они проливали. Подбираясь ближе и ближе к дымящимся руинам башни, заливали каждый камень и каждую щель. Следя за струйками пара и дыма, ведь только по ним можно найти пытающегося спрятаться элементаля. Разумеется, совсем убить его невозможно, но можно вернуть в ту стадию, когда он был просто сгустком тепловой энергии, почти неуловимым и безобидным. Ведь только заключение в неволю делает из крохотной искорки злобного и мстительного монстра.


А в подземелье Милли не пустили.

Да она и сама не стала рваться, ей хватило и вида головешек, разбросанных по ступеням лестницы. Поэтому девушка просто отдала свой ручеёк ближайшему магистру и побрела назад, только теперь почувствовав, как устала и проголодалась.

– Садись к столу, – позвал кто-то из дежурящих на кухне старших учеников, когда принцесса вошла в дом Сарджабиза, ставший в эти дни её пристанищем.

– Спасибо, только умоюсь, – бледно улыбнулась Милли, – кто-нибудь ещё пришёл?

– Гизелиус передал, что сейчас подойдёт, – понимающе кивнул Бустен, – а ты не знаешь…

– Знаю, – принцесса сразу поняла, какой вопрос его так волнует, – их всех принесли к целителям. Но пока никого туда не пускают.

– Если ещё живы – вылечат обязательно! – бурно обрадовался ученик. – Спасибо тебе за новость!

– Пожалуйста, – усмехнулась Милли и обнаружила, что парня и след простыл.

Видимо, побежал радовать друзей, вздохнула принцесса и тяжело поплелась в умывальню. Необходимо перекусить и идти назад, возможно, магистры решат начинать откачивать воду из крипты.

* * *

Однако возвращаться к дому Гарди девушке не разрешил Гизелиус, пришедший поесть как раз в тот момент, когда Милли заканчивала ужинать.

– Там уже всё почти доделали, огонь загасили, все щели проверили. В живых никого не осталось, кроме того шамана, который стал ребёнком. Они его в каменный саркофаг запечатали, по-видимому, собирались какой-то ритуал проводить.

– Вы его хорошо охраняете? – встревожилась Милли.

Маг только ехидно ухмыльнулся в ответ, и девушке стало понятно, что этот вопрос волновал не её одну.

– Здорово напугали нас проклятые шаманы, теперь ещё лет триста будем тройные меры предосторожности предпринимать, прежде чем чихнуть, – сердито фыркнул Гизелиус, но принцесса с ним не согласилась.

– Так ведь у них и магия совершенно незнакомая, и вероломство неслыханное! Мы же их донага раздели и обыскали, а они нашли способ выбраться из камер!

– Да, тут мы сделали большую ошибку, – мрачно согласился магистр, – нужно было каждого распять в отдельной камере на цепях из лазурного серебра. А мы просто погрузили в сон. В последние мгновенья… нам с Сардом удалось считать кое-какие мысли. Подробности доложу на совете, а пока могу сказать кратко: они очень тщательно подготовились. Знали, что их посадят в камеры, и заранее проглотили пилюли, на некоторое время дающие неимоверную силу и ловкость. Действовать зелье начинало не сразу, а только через несколько часов, после того, как растает особая оболочка. Ещё зашили под кожу зачарованные отмычки и лезвия, всё костяное, никакого металла. Разрезы мастерски залечили, мы ничего не заметили. А чтобы достать это оружие, заточили собственные зубы острее, чем нож лекаря. Но главное – поставили на сознание щиты. Накладывал их особым ритуалом верховный шаман, что наводит на некоторые размышления. Всё, Милли, иди спать, тебе отдохнуть нужно. Гарди уже почти всех отправил, утром силы понадобятся. Начнём возвращать в обитель своих людей.


Глава 26

– Вот тьма! – торопливо натягивая платье, едва не плакала принцесса, обнаружив, что за окном отведённой ей маленькой спаленки занимается розовато-праздничный рассвет. – Почему меня никто не разбудил?

Заходить на кухню она не стала, промчалась по холлу и вылетела в освещённое безмятежным солнцем утро. Парковые дорожки пробежала на одном дыхании, чувствуя приятное тепло от полностью восстановившегося резерва.

Ставшая почти родной лужайка перед домом Гарди поразила непривычной пустотой и чистотой. Ни шатров, ни кресел, ни столов, словно никогда их тут и не было, даже травка примятая выпрямилась. Только возле входа в дом махали руками несколько природников, что-то подправляя в поблескивающей новыми стёклами башне.

– А где… Мирена? – едва поздоровавшись, расстроенно пробормотала Милли.

– В доме Тайвиноса, – понимающе улыбнулся немолодой природник, заканчивающий восстановление сорванных взрывами дверей.

Девушка далеко не первая так реагирует на исчезновение временного лагеря. Почему-то все, проснувшись, прибегают именно сюда.

– Нам по пути, – любезно сообщил принцессе подошедший магистр, и Милли не стала отказываться от помощи. Старожилы ходили собственными короткими путями.

В доме Тайвиноса пахло душистым отваром и горячим хлебом, за раскрытыми настежь дверями столовой виднелся длинный стол, заставленный блюдами с едой. Время перекусов на скорую руку и сухомяток окончилось.

– Милли, ты завтракала? – окликнули сразу несколько голосов, и успокоившаяся принцесса безо всякого стеснения замотала головой.

– Так садись, поешь. – Тренна приветливо указала глазами на место напротив. – Потом сходим проведаем Мирену. Маги скоро Аглессу приведут… надеюсь, ей интересно будет узнать, что мать жива. И уже почти здорова.

– Что с ними было? – усаживаясь за стол, осторожно спросила Милли и замерла, готовясь и страшась услышать жуткие подробности.

– Только ожоги… и частично удушье, – нехотя пробормотала наставница. – Ты молодец. Вода им здорово помогла, там уже горели пол и столы. Но Мирена не очень сильно пострадала, её Ленбар своим телом прикрывал. Гектору досталось больше всех, это именно он бросил в монстров элементаля. И, естественно, оказался к огню ближе всех. Но сейчас уже всё в порядке… правда, приобретённую тут внешность пришлось убрать. Мы же регенерацию усиливали… а она восстанавливает родной облик. Вот когда он пошёл пятнами… приняли решение снимать заклинание. Без него заживление быстрее пошло. А с Ленбара уже специально вначале сняли личину, чтобы не путаться.

Милли ненароком оглянулась и заметила, с каким вниманием и задумчивостью слушают Тренну остальные ученики и магистры. Значит, леди Катренна объясняет всё это не ей одной, только теперь сообразила принцесса.

– Когда им можно будет вставать? – не выдержал кто-то.

– Дня через два, – уверенно сообщила магиня, – сейчас они спят. Самое основное мы сделали, но организмы сильно ослаблены… усиленной регенерацией. И последними волнениями. Не хотелось… чтобы они увидели друг друга прежде, чем восстановят силы.

– Это правильно, – успокоенно кивнул один из воздушников, судя по совсем светлой ауре, – когда человек спокоен, он всегда быстрее выздоравливает.

– А когда здоров – легче воспринимает досадные известия, – кивнул природник, пришедший в столовую вместе с принцессой. – Уже объявили, когда начнём открывать порталы?

– Первая группа уходит через час, – привычно взглянув на вычурную раму часового механизма, сообщила Тренна, выдавая тем самым свою привычку конспирироваться под слабую знахарку.

Магистрам не нужно смотреть на часы, одно-единственное заклинание позволяет всегда знать время с точностью до мгновенья. А при переезде в другую страну достаточно просто мысленно добавить поправку.

– Я пойду с вами? – шагая за наставницей на второй этаж, где разместили пострадавших, осторожно спросила Милли, но Тренна ответила категоричным отказом.

– Нет. Не хмурь бровки, я и сама никуда не иду. А тебя вообще хотят видеть родители, уже с утра новое письмо прислали. И я пообещала, что к обеду ты будешь во дворце. Могла бы и раньше отправить… – Тренна добралась до площадки и приостановилась, испытующе вглядываясь в лицо воспитанницы, – но у меня есть к тебе дело. Очень важное. Гиз прочёл… самые верхние мысли Ленбара, ну знаешь… обычная предосторожность, вдруг они заготовили какую-то ловушку на случай, если попадут в лапы шаманов. Так вот… Ленбар очень не хочет, чтобы Гектор достался Аглессе.

– Почему?! – не сразу поняла Милли. – Она же уже не принцесса… командовать не станет.

– Ты её плохо знаешь?! – насмешливо спросила магиня и, заметив, что по лестнице кто-то поднимается, подтолкнула ученицу к ближайшей двери. – Поговорим тут… это моя спальня.

В спальне было настежь распахнуто окно и гулял прохладный ветерок, за опущенными занавесками балдахина угадывалась неприбранная постель. Не похоже на аккуратную Тренну, значит, с утра, едва поднявшись, побежала к пациентам.

– Садись, – указав ученице на кресло, магиня коротко буркнула хозяйственное заклинание, и комната немедленно приобрела тот торжественный вид, какой бывает лишь у свежеубранных покоев.

– Я её хорошо знаю… – задумчиво вздохнула, устраиваясь в кресле, Милли, – но ведь людям свойственно меняться. Например, я… сейчас совсем не та, какой была в Кархине ещё месяц назад.

– Неужели я должна тебе говорить, что все меняются по-разному? – На лицо Тренны легла тень усталости и печали. – Сама же всё понимаешь. Вспомни хотя бы жителей Кархина… от знахарок обычно ни тайн, ни свойств характеров никто не скрывает. Мне это очень знакомо. И что печальнее всего – никогда нельзя предугадать, в какой момент весёлые и беззаботные дети, с великодушной щедростью раздающие игрушки и сладости, начинают превращаться в жадных скряг или злобных завистников. Некоторые выказывают свои недостатки с юного возраста… а большинству удаётся благополучно скрывать отсутствие совести и благородства души почти до конца. Иногда только возраст или важные события, к примеру смерть жены, заставляют человека проявить свою истинную сущность. И тогда он выгоняет из дома детей и родственников, вешает на сундуки неподъёмные замки, закапывает поглубже накопленные денежки и драгоценности… пусть лучше пропадут, чем достанутся близким. Бывает наоборот… став старше и мудрее и осознав свои подлинные стремления, люди раздают всё до нитки и уходят в монастыри или в обители, где стараются помочь страждущим. Некоторые, склонные к научным изысканиям, переезжают в академии, философы уединяются в отдалённых замках или уезжают на южные острова. Но таких, к сожалению, меньше… большинство же накапливает с возрастом не только деньги, но и жадность, зависть, злобу и мстительность.

– Зачем ты мне это говоришь? – насторожилась Милли.

– Чтобы ты не вздумала жалеть Аглессу. Когда мы её отправляли из обители… кто-то из магов, считая, что она переживает за мать, попытался успокоить Агли. Сказал всего несколько слов, пообещал спасти Мирену и Гектора. Она ответила очень грубо и резко. Наотрез отказалась и от матери, и от парня и этим оттолкнула от себя всех наших. Даже мне досталось несколько осуждающих взглядов, всё же именно я считаюсь её наставницей.

– Тренна… но ведь она не виновата, что её чувствами и судьбой играли Хисс и Аннигелл… извини, моя мать.

– Тобой тоже играли, и ничуть не меньше… – с горькой усмешкой перебила магиня, – но ты же не обозлилась и не стала отрекаться от матери? Хотя пока даже не представляешь… чего она тебя лишила своей мстительностью.

– Не нужно об этом. – Милли решительно поднялась. – Тренна… я всё понимаю… и уважаю твоё мнение, но не обижайся… в этот раз хочу всё решить сама.

– Я на это и рассчитывала, просто предупредила, – ничуть не расстроилась наставница. – Знай, никто не станет тебя осуждать, если не захочешь с ней особо миндальничать. А теперь идём к Мирене.

* * *

Однако перекинуться с бывшей фрейлиной хотя бы парой слов Милли так и не удалось. Как выяснилось, целители снова погрузили её в сон. Разрешили только посмотреть на пациентов от двери, и то всего несколько минуток. Но и их Милли хватило, чтобы увидеть главное и успокоиться.

Пострадавшие лежали в специальных саркофагах из полупрозрачного горного хрусталя, завёрнутые в воздушные коконы. Очень дорогое из-за большой затраты энергии заклинание, которое магистры использовали крайне редко. И только в особых случаях, таких, как этот. Когда заново выращенная кожа пострадавших ещё так нежна, тонка и чувствительна, что прикосновения даже самого мягкого и нежного белья доставляют страдания.

Из-под овальных отверстий в крышках, отделанных по краям лебяжьим пухом, виднелись лишь бледные лица с мирно прикрытыми глазами. И если необычайно помолодевшее и похорошевшее лицо Мирены принцесса узнала сразу, то два других пришлось изучать заново.

Судя по всему, строгие, чуть резковатые черты худощавого лица, обрамлённого рыжевато-каштановыми короткими волосами, принадлежали Ленбару, и Тренна это подтвердила. Шепнув, что именно это и есть его настоящий облик, хорошо известный в Дензире, где магистр прожил долгое время. Только волосы он всегда носил длинные… но ничего, отрастут.

В третье лицо Милли вглядывалась пристальнее, пытаясь найти в нём хоть малейшее сходство с дерзко красивым черноволосым учеником. И не находила. Но почему-то сразу поверила, что чуть веснушчатое, по-юношески свежее и миловидное округлое лицо и есть истинный облик Гектора.

И как ни странно, эта внешность почему-то показалась Милли много более подходящей приветливому и открытому парню, чем личина рокового красавца. Да и подвиг, который Гектор совершил, ринувшись с опасным артефактом на толпу монстров, тоже больше подходил этому милому пареньку. Принцесса уже успела заметить, что очень красивые мужчины, привыкшие слышать комплименты и похвалы своей внешности и считать её не подарком родителей и природы, а собственным достоинством, обычно самоотверженностью не отличаются.


– Идем, – легонько потянула воспитанницу за рукав Тренна, – подождём прибывающих в доме Каражая, его портальная башня самая удобная.

– А его… – вспомнив отчаянно-злое лицо степняка, поёжилась Милли, – ещё не вылечили?

– Сард займётся сразу, как только принесут. Мы его спрятали дальше всех… неизвестно, на что решились бы шаманы, получив его тело, – коротко объяснила наставница и, испытующе глянув на принцессу, вдруг спросила: – Ты чего-то боишься?

– Нет… не боюсь, – подумав, вздохнула та, – просто не хочется мне в Дензир. Знаешь… я очень ясно поняла… за эти три дня, насколько мне там тесно и душно. Не хочу я целыми днями жевать пирожные и болтать о том, какие украшения пойдут к какому платью.

– Я так и думала, – открывая двери на балкон, хмыкнула Тренна, – пойдём галереями, я уже немного разобралась в этих переходах. Ну что тебе сказать, есть у меня один план… только пока не знаю, как бы его провернуть втайне от Зелика. Боюсь… ему не понравится моя задумка. Ладно… это не главное… изобрету что-нибудь. Главное – другое. Я должна быть уверена в твоих чувствах к Дорду. Надеюсь… ты сама уже разобралась… и это действительно серьёзно, а не самообман и не благодарность за учтивые ухаживания.

– Тренна, – резко остановившись посреди пустынной галереи, сердито уставилась на наставницу Милли, – а с чего ты вообще решила, будто я испытываю какие-то особые чувства?!

– Зелик сказал, – невозмутимо сообщила магиня и потянула её дальше, – ты же знаешь, что он эмпат?! Причём один из сильнейших. И отлично чувствует все эмоции… особенно сейчас, когда вынужден ходить без щитов. Так вот, о любви. Вернее, о моем плане. Он очень сложен, но к сожалению, лёгкого и простого решения этой задачки я не нашла. И чтобы решиться на такой отчаянный шаг, простой симпатии и даже романтической влюблённости мало. Нужно отчётливо осознавать, насколько важны для тебя твои чувства и чем ты готова пожертвовать ради них и любимого человека. У тебя есть только два пути, и ведут они в разные стороны. И после того, как ты сделаешь выбор, изменить решение будет невозможно. Сама понимаешь, твоё положение само по себе огромная преграда. А ещё это проклятие… и даже не столько проклятие, мы могли бы придумать, как его обойти. Значительно хуже слухи, которые уже ползут по Дензиру и тревожат народ. Наверняка их распускают пособники шаманов в своих собственных интересах. Но ты же изучала историю и знаешь, на что способны запуганные обыватели, опасающиеся за свою жизнь? Тем более, ты в первый же день нажила столько врагов, сколько Аглесса не накопила и за три последних года, которые прожила во дворце.

– Тренна… подожди… я запуталась. И не могу так сразу решить… – взмолилась Милли, снова останавливаясь, – мне нужно время… хоть немного.

– Пять дней, – непреклонно бросила магиня, – и это не моя прихоть. Именно столько даст тебе Аннигелл, чтобы ты назвала имя избранника. Ну не смотри так удивлённо, словно я балаганный фокусник. Просто для знахарок, как и для слуг, во дворце все стены прозрачные.

– Тренна… – принцесса смотрела в глаза наставницы с затаённой надеждой и плохо скрытой болью, – я всегда знала… ты не просто знахарка или наставница, но почему ты мне помогала?! Из-за договора с Аннигелл? Ради ковена? Или чего-то ещё?! Я ведь теперь даже не знаю… насколько могу на тебя положиться.

Тренна резко развернулась и растерянно уставилась в глаза девушки.

– Милли… как ты могла так подумать? Чтобы ради ковена или выгоды… Нет, разумеется, я никогда не говорила вслух… сама прекрасно знала, что когда-нибудь Аннигелл призовёт тебя к себе… но ты же не могла не чувствовать?! Все эти годы, с того момента, как я взяла на руки крошечное, обречённое на гибель существо, в моё сердце самовольно вселилась невообразимая смесь чувств… огромной нежности и жалости, тревоги и гордости, печали и сомнения. У меня нет своих детей… но настоящую материнскую любовь я уже испытала.

– Тренна… – Девушка ринулась в объятия приёмной матери и, вцепившись в неё, как утопающий в брошенное ему полено, горько зарыдала.

– Тихо… тихо… – обхватив воспитанницу за талию, магиня мягко похлопывала одной рукой по вздрагивающей спине, а другой старательно размазывала по собственным щекам непрошеные слёзы, – ну успокойся. И прости меня, ради всех богов прости. Это я виновата… опасалась упрёков Аннигелл в сманивании её дочери. Теперь точно знаю… это было неправильно. Как теперь оказалось, я всю жизнь делаю ошибки. Люблю, но не умею признаваться в любви, отдаю ребёнку всю душу и нежность, но стараюсь скрыть это от всех, отойти на задний план, не заступать дорогу родной матери… Глупо, признаю. Поверь, я никогда не хотела, чтобы так получилось, само как-то вышло… Ничего не поделаешь, это жизнь. Но ты должна знать, сердцем я всегда была с тобой. И буду. И этого изменить уже никому не под силу.


– Тренна, – пряча взгляд, робко пробормотала принцесса, некоторое время спустя, прорыдавшись и немного успокоившись, – а какой у тебя план?

– Ты уверена… что хочешь его знать?

– Да… – еле слышно прошептала девушка, заливаясь стыдливым румянцем, – уверена.

– И готова перенести всё, чтобы оказаться рядом с любимым? – настойчиво всматривалась в приёмную дочь магиня.

– Я-то да… – Щёки принцессы заполыхали ещё жарче, но произнести вслух то, что её мучило, она так и не решилась.

– Ты сомневаешься в его чувствах?! – сама догадалась Тренна. – Ну вот тут я могу тебе помочь. Нет, рассказывать про его чувства не стану, пусть сам старается. Зато я точно знаю, чем он сейчас занят.

– Чем? – Слишком поспешным вопросом Милли невольно подтвердила сделанные Гизелиусом выводы.

– На украденном у монастыря баркасе удирает от дедушки с острова Битар. Где его держали ради его же безопасности. И направляется, как я могу предположить, именно в Дензир.

– Ох, боги! – встревожилась Милли. – А туда ему зачем?

– Я думаю, хочет встретиться с одной очень важной особой… – загадочно усмехнулась магиня, – для него важной. А теперь идём, привели первую партию женщин и учеников. Тебе предстоит решить судьбу Аглессы.

* * *

Белокурые завитки, украшающие головку Аглессы, Милли разглядела издали и невольно нахмурилась. Сводная сестрица в одиночестве стояла посреди просторного приёмного зала дома Каражая, построенного в харильском стиле, и с самым независимым видом злобно похлопывала себя по ладони сложенным веером.

Вокруг обнимались, целовались, смеялись и плакали от счастья десятки людей, звенели громкие возгласы и детские голоса. Люди радовались победе и встрече с любимыми. Мимо бывшей принцессы, подхватывая узлы и мешки вернувшихся, чуть суетливо сновали ученики. Помочь женщинам быстрее добраться до родных жилищ было их сегодняшним заданием. Идеально совпавшим с тайными намерениями и планами самих красавцев.

Чтобы зря не волновать отосланных на побережье женщин, Гарди велел охранявшим их магам отправлять в обитель все письма, которые женщины захотят написать. И многие из учеников неожиданно для них самих получали все три дня пачки посланий от бывших обитательниц гарема. И теперь очень надеялись на более серьёзное продолжение начавшихся в письмах романов. Или хотя бы на вполне заслуженную награду за отвагу в виде поцелуев и свиданий.

Несколько учеников с особой осторожностью пронесли саркофаг, где спал погружённый в стазис Каражай. Его преданная жена Бильнехон, просидевшая все эти дни рядом с сосудом, как с постелью тяжелобольного, шла следом, гордо подняв красивое лицо в короне национального головного убора, обрамлённого десятками висюлек из драгоценных камней и золотых цепочек. И встречающие улыбались и махали ей особенно приветливо, все знали, Каражая ждут в покоях лекарей Сарджабиз с Лэнном.

Стараясь не мешать прибывающим, Милли торопливо пробиралась к Аглессе, кроткими улыбками отвечая на сыпавшиеся со всех сторон приветствия. И не могла не заметить сопровождающих её настороженных взглядов. Как не могла и не разгадать, что они означают. Большинство из учеников и ушедших в обитель магов были сиротами или изгоями и втайне тосковали по собственным семьям. И потерянным родителям. Потому и осуждали Аглессу так резко и непримиримо.

– Привет, – неприязненно буркнула Аглесса в ответ на приветствие Милли, – пришла полюбоваться?!

– Иди за мной, – чувствуя, как внутри против желания просыпается привычное раздражение, спокойно приказала Милли и пошла вперёд, больше не оглядываясь на Аглессу.

Хотя и не была твёрдо уверена в покорности сводной сестрицы, но очень надеялась, что у той хватит ума не показывать при всех своего тупого упрямства.

Заметив приоткрытую дверь, Милли устремилась в комнату, не забыв предварительно проверить её магическим взором. И хмуро усмехнулась: прав Гизелиус, теперь все они ещё много лет будут дуть на воду.

– Садись, – миролюбиво предложила магиня, устраиваясь за столом, однако Аглесса высокомерно усмехнулась и осталась стоять.

– Как хочешь. – Милли уже привычно запечатала дверь глыбой льда и, сосредоточившись, притянула к себе из кухни кувшин с охлаждённым персиковым соком. – Речь пойдёт о твоём будущем.

– С каких пор ты решаешь моё будущее? – зло огрызнулась Аглесса, проследила за спокойно глотавшей сок принцессой и присела к столу. – Налей и мне.

– Руки есть? – Милли никогда не потакала стремлениям Аглессы превращать всех вокруг в прислугу.

Аглесса кисло скривилась, но сок себе всё же налила. Выпила почти полный бокал, отставила в сторону и уставилась на Милли так, словно впервые увидала.

– Амулет свежести тебе хороший сделали, – процедила с нескрываемой завистью, рассмотрев похорошевшее после отдыха личико принцессы. – Раньше ты таких не имела.

– Ошибаешься. – Милли неожиданно стало весело. – Всё наоборот. Раньше я носила амулет, прячущий мою истинную внешность, а теперь не ношу вообще никакого. Как и твоя мать, ведь она очень хорошенькая. Ну ты и сама должна понимать, кого попало Хисс бы не выбрал.

– Не говори мне об этой женщине, – непримиримо поджала губы Аглесса, – она испортила мне жизнь.

– Она подарила тебе жизнь, – разом мрачнея, парировала Милли, – и всегда старалась сделать всё, чтобы тебе было весело и уютно даже в хмурых стенах монастыря.

– Это мелочи. – Аглесса упорно стояла на своём. – Игрушки. А она могла бы обеспечить моё будущее гораздо надёжнее, чем теперь.

– Аглесса, она прибыла во дворец шестнадцатилетней провинциальной девочкой, – строго сообщила Милли, решив в последний раз попытаться объяснить сестрице ситуацию так, как видела сама. – И уже через полгода попала в лапы Хиссу. Что она могла сделать, если всего через несколько месяцев он отвёз её в Бернитский замок?! И держал там под стражей до того самого момента, как родилась я.

– Я родилась! – поправила Аглесса, но Милли хмуро усмехнулась.

– Ты родилась в начале осени, на два месяца раньше. И это событие не избавило Мирену от заточения. Он забрал её только тогда, когда родилась я, и обменял нас местами. Приставив к тебе родную мать как кормилицу. Только не говори, что Хисса можно было уговорить или разжалобить, не такой это был человек.

– Почему ты всё время говоришь – был?

– Потому что он умер. Проклятье шаманов… раньше они помогали ему на определённых условиях.

Милли не боялась говорить Аглессе правду, эти сведения, как объяснил Гизелиус, уже ничего не стоили. Более того, король собирался объявить всё это специальным указом.

Некоторое время, хмурясь и стискивая кулачки, Аглесса раздумывала над услышанным, потом подняла взгляд на принцессу.

– Какие условия ты мне хочешь предложить?

– Сначала я хочу узнать, чего хочешь ты сама, – не повелась на уловку Милли, отлично знавшая, как умеет торговаться Аглесса за каждый бантик и обёртку от конфеты.

– Большой дом в Дензире, выезд и приличное содержание.

– Нет.

– Почему?

– Ты недавно обвинила мать в том, что она не смогла обеспечить тебе достойное состояние, – медленно проговорила принцесса, обдумывая появившуюся мысль, – но она ведь была в тот момент в гораздо более худшем положении, чем ты сейчас.

– Как это?

– Ей было шестнадцать – тебе двадцать. У неё не было такого образования и опыта жизни во дворце, как у тебя, и, в конце концов, у неё не было брата принца.

– Какая мне польза от этого охотника? Королём он теперь станет не скоро, балы не любит, – пожала плечами Аглесса.

– И все же он, кроме матери, единственный родной тебе человек, – осторожно пробормотала Милли, пытаясь сообразить, как напомнить сестрице про Гектора, – правда, не единственный, кто хорошо к тебе относится.

– Ты об этом недоучившемся маге? – сама догадалась та. – Не смеши. Для лёгкого флирта он ещё сошёл бы… мне всегда нравились брюнеты… но не больше.

– Гектор больше не брюнет, – презирая саму себя за предательство лежащего в саркофаге парнишки, сухо сообщила Милли. – Во время схватки он очень отличился… можно сказать, совершил геройский поступок, но сильно пострадал, и личину пришлось снять. Сейчас они вместе с Миреной и Ленбаром находятся в лазарете… ты не хотела бы проведать?!

Она намеренно не сказала, кого именно, надеясь, что хоть к кому-то из пострадавших в сердце подложной принцессы вспыхнет сострадание или признательность.

– Нет, – резко и категорично, словно отрубила, отказалась Аглесса, и Милли, взглянув на неё пристальнее, внезапно поняла со всей ясностью, что эту девушку она совершенно не знает.

Та, которая пряталась за глуповатым, кудрявеньким обличьем, оказалась много хитрее и жёстче и нравилась Милли ещё меньше, чем прежняя Аглесса. Некоторое время магиня раздумывала, затем, сделав окончательные выводы, вытащила из воздуха лист магической бумаги. Стремительно черкнула несколько слов и так же молча отправила адресату. И только после этого, холодно взглянув на замершую Аглессу, твёрдо произнесла:

– Ну что же, ты свои пожелания высказала, теперь слушай внимательно. Раз ты категорически отказалась от любви мага и преданной матери – быть по сему. Но в таком случае у тебя остаётся только брат. Значит, именно в его доме тебе и предстоит отныне жить. А в качестве фрейлины или компаньонки – решит супруга Каронда. Сейчас сюда придёт маг, который наложит на тебя неснимаемое заклинание. Оно не позволит тебе задумывать какие-либо интриги, плести заговоры и устраивать прочие гадости королевской семье Имганта. Сама понимаешь, Хисса в юбке королевству не нужно. Кстати, об имени. Отныне имя Аглесса тебе не принадлежит. Можешь выбирать себе любое, кроме тех, которые намекают на родство с королевской фамилией Имганта и ре Франгсом. Фамилию получишь матери.

– Не поняла… – с ненавистью прищурилась бывшая принцесса, – а где это у Каронда дом?

– Ну, ты же догадываешься, что быть наследником он отныне не может?! – чувствуя неимоверную усталость от этого разговора, сухо пояснила Милли. – Поэтому через несколько дней Каронд женится на принцессе Нолернии, младшей сестре королевы Генриетты, и получит в подданство княжество Винсир без права прямого наследования.

– Что?! Нолерния?! Винсир?! Нет! Нет! Ты так не поступишь! – резко вскочила со стула побледневшая Аглесса.

– Именно так я постановила и менять это решение не стану. Входите, метр, – услышав в голове голос Гизелиуса, Милли убрала ледяную защиту и решительно направилась к двери, – вы знаете, что с ней делать. Прощай, сестрица.

– Милли! Милли, стой! Куда угодно, только не к Нолернии! – бросилась за ней Аглесса, но Гизелиус одним мановением пальца набросил на неё подчинение и отправил в кресло.

Проводил задумчивым взглядом принцессу, гадая: почему, услышав его зов, она активировала ментальные щиты?!

Переживает, что поступила слишком строго, отправляя Аглессу в Винсир, славящийся вековыми лесами и диким зверьем?! Но ведь Каронд сам с радостью выбрал именно эти земли и младшую гренесскую принцессу! Людвиг вовсе не собирался обижать принца, привыкшего считать его отцом.

Да и то, что Аглесса поступит под присмотр умной и красивой, но набожной Нолернии, славящейся строгими взглядами и презрительным отношением к порядкам, царящим при дворе Генриетты, разрешающей любимому мужу бесконечные пиры, принесёт бывшей принцессе только пользу. Фрейлины Нолернии пользуются на рынке невест неплохим спросом.

Гизелиус успокоенно пожал плечами и поднял руки, начиная плетение заказанного принцессой сложного заклинания.





Глава 27

Погода была мерзкая.

Холодный, пронизывающий ветер, смешанный с редким полудождём-полуснегом, вовсе не располагал к прогулкам. Однако двое светловолосых и бородатых мужчин, судя по внешности – братьев, торопливо шагавших по улице, казалось, не обращают на дождь никакого внимания. Никто из редких прохожих, с любопытством оглядывавшихся на нечастых тут северян, даже не собирался подойти ближе или как-то задеть иноземцев.

Невозмутимые на вид белобрысые лурденцы никогда не спускали безнаказанным ни единого едкого словечка или намёка на свой счёт.

Потому никому и в голову не пришло внимательно посмотреть чужакам вслед, иначе многие невольно задумались бы, почему струи дождя как-то странно вьются за спиной старшего из северян.

– Не люблю такую погоду, – в пятый раз несчастно пробурчала эта самая водная аномалия и нарочито громко чихнула.

– Прекрати, – торопливо поднося к носу платок, пригрозил Азарил, – а то пойдёшь домой!

– Не пойду, – дерзко захихикало сзади, – я не запомнил дорогу. Хотите искать ещё и меня?!

– Начинаю сомневаться, не слишком ли рано я обрадовался за счастье сестры, – в никуда задумчиво буркнул северянин и свернул на широкую улицу, ведущую к площади.

– Ещё одно слово на эту тему, – внезапно обиделись за его спиной, – и я продемонстрирую тебе усовершенствованное заклинание чистки.

– Райт, довольно, – озабоченно прикрикнул герцог, – пора придумать, что мы скажем начальнику стражи. Только учтите, раскрывать инкогнито Бранта нельзя. Если бы он захотел, сам давно бы это сделал.

– Для начала я скажу, что это мой слуга. Или нанятый на время секретарь, – рассудительно предложил Азарил, – многие северяне, не знающие эквитанских законов, по приезде нанимают кого-нибудь из местных. А потом будем смотреть по обстановке.

– Давайте попробуем, – кисло согласился Дорд, – но интуиция мне подсказывает, что тебе не поверят. Ты не выглядишь человеком, впервые прибывшим из Лурдении, да и одет в местное платье… Стало быть, ни в каких переводчиках или посредниках не нуждаешься.

– Но, может, я нанял его, намереваясь поручить заботы о доме, который я собираюсь купить?

– Не пройдёт, – фыркнул позади них Эртрайт, – даже я знаю, северяне не настолько любят нашу природу, чтобы променять на неё свои снега. И к тому же, извини, брат, но одет ты бедновато для человека, который собирается покупать такой дом, в который нужна куча слуг.

– Но вдруг пройдёт, – ничуть не обиделся Азарил, – а если не пройдёт – будем пользоваться секретным оружием.

– Может, лучше сразу с него начать? – кровожадно обрадовался Райт, мечтавший только об одном: быстрее очутиться перед горящим очагом с бокалом глинтвейна в руках.

– Обойдёшься, – охладил его пыл Дорданд, – не забывай, мы в собственной столице, и дяде не понравится… такое обращение с его чиновниками.

– Ну, тогда давайте молиться, чтобы прошёл план Азарила, – едва услыхав о дяде, сдал на попятный Эртрайт, и на том они остановились.


Однако очень скоро заговорщики имели возможность убедиться в правильности рассуждений герцога. Комендант охраны южного округа им не поверил.

Он выслушал нежданных посетителей, снисходительно улыбаясь и всем своим видом показывая, как зря тратят его драгоценное время господа иностранцы.

– Даже речи быть не может. – Пухлые, лоснящиеся губы никак не желали складываться в строгую линию, так и расплывались в хитрой ухмылке.

Он вообще был весь пухлый и яркий, большие, навыкате чёрные глаза южанина, крупные завитки тёмных волос, румяные яблочки щёк.

И тело такое же – крупное, упитанное, вальяжно развалившееся в широком, удобном кресле.

Дорда так и подмывало взять это зажравшееся и безмерно довольное собой существо за шиворот и пинком вышвырнуть из слишком мягкого кресла.

– Я могу взять его на поруки, – пошёл на уступку Азарил, – у меня с собой печать, составим документ.

– Он прес-туп-ник! – высокомерно и хитро улыбаясь, по слогам сообщил комендант. – А преступники должны сидеть в тюрьме. Жаст, проводи лордов.

Слово «лорды» прозвучало так издевательски, что посетители окончательно уверились: вовсе не так чиновник добродушен и смешлив, как хочет казаться.

И все-то он заметил: и безликие дорожные плащи, и недорогую одежду.


– Что теперь будем делать? – спустившись с крыльца комендатуры и отойдя за угол, расстроенно спросил Дорд, однако ему никто не ответил.

Герцог оглянулся на лурденца и недоумевающе нахмурился: с северянином явно происходило что-то неладное. Он словно забыл, куда они шли, стоял посреди двора и как-то странно озирался.

– Азарил? В чем дело?! – забеспокоился герцог.

– Райт! – негромко позвал князь, внимательно оглядываясь по сторонам, – Райт!

– Нужно возвращаться, – немедленно понял причину его тревоги Дорданд. – Я его убью!

– Может… подождём немного? – ещё сомневался северянин, не так хорошо изучивший нового родича, как герцог, а тот уже большими прыжками мчался назад к крыльцу.

И всё равно опоздал. Где-то в глубине дома раздался громкий, определённо женский визг, и вскоре к нему присоединился разъярённый рёв нескольких мужских глоток. Дверь открылась резко, с пинка, и на крыльцо выскочил невзрачный мужчина, в которого превратился на рассвете Брант. Одной рукой он цепко держал нечто невидимое.

– Бежим, – скомандовал капитан, и они помчались так прытко, что встречные прохожие испуганно шарахались в стороны.


Пробежав несколько сотен локтей и пару раз сменив направление, капитан резко свернул в узкий и неприметный проулок. Здесь он на несколько мгновений остановился, и пока его спутники переводили дух, бдительно оглядел ближайшие дома. А когда не заметил поблизости ни одного подозрительного человека, решительно направился к низкому старенькому забору.

Перелезая вслед за Брантом через прогнившие доски, герцог даже не догадывался, что их ждёт демонстрация навыков тайного соглядатая. Начиная с этого момента беглецы и шагу не сделали как добропорядочные жители. Забор следовал за забором, узкие переулки сменялись не менее узкими проходами и заброшенными на зиму садиками, за отпертой отмычкой калиткой оказывался чей-то запущенный задний дворик.

В том, что Брант знает этот район города наизусть, причём с самой неожиданной стороны, все убедились довольно скоро, однако задавать вопросы пока остерегались. Особенно после того, как он сердито шикнул на Райта.

Очутившись в очередном заднем дворике, капитан неожиданно свернул не к калитке, видневшейся в противоположной стене, а к чёрному входу в дом. Тихо и как-то по-особенному постучал и пробормотал в приоткрывшуюся дверь несколько слов.

Хозяин немедленно вышел из дома и, стараясь не разглядывать незваных гостей, пробежал под навес, где стояла невзрачная крытая повозка.

Через несколько минут все они сидели в ней, а хозяин торопливо запрягал приведённого из сарая флегматичного мерина.

Ехали молча и довольно долго, наглухо задвинув шторку на единственном запылённом оконце.

– Вылезайте и идите за мной, – чуть слышно шепнул Брант, едва повозка остановилась, и снова началась гонка по чужим дворам и узким переулкам. Только округ был другой. Дорд мимоходом заметил вдалеке острые крыши величественного храма, посвящённого трём высшим богам, и вспомнил, что находится он в западном округе, на вершине прибрежного холма.

Закончилась запутанная прогулка вполне предсказуемо, в заднем дворе какого-то дома, где очередной не назвавший себя хозяин приготовил для них транспорт. Теперь это была старенькая карета, явно служившая ранее кому-то из знати, облезлые гербы свидетельствовали в пользу этого вывода.

– Здесь можно разговаривать, только тихо, – сообщил Брант, едва карета тронулась.

– Что случилось? – волновал всех главный вопрос.

– Это долго объяснять, – хмуро буркнул Брант, – лучше скажите, долго вы думали над таким оригинальным планом моего освобождения?

– Мм-м, – замялся герцог, выдавать кузена ему не хотелось, – так случайно получилось. Этот комендант – жулик и хам законченный. Мы ему предлагали в обмен на тебя документ с печатью князя.

– Он не жулик… – мрачно проворчал Дрезорт, – а много хуже. Тут и моя вина… не убрал его в своё время… поверил, что исправится. Сейчас приедем в одно место… вы там отдохнёте и пообедаете, а мне придётся ненадолго отлучиться.

– А ты никуда снова не попадёшь? – засомневался Азарил.

– Не бойтесь. Это я от неожиданности так влип… когда поймал воришку. По привычке крикнул охрану… а они словно оглохли. Вместо этого налетело жульё… пришлось бить. Вот тут-то стражники сразу и проснулись.

Дрезорт говорил зло и расстроенно, видимо, дело действительно было серьёзнее, чем они предполагали.

– Брант, а разве нет людей, – засомневался Дорданд, жалея друга, – которые должны за чиновниками следить, проверять, наконец? Тебе одному за всем не усмотреть.

– Так в том-то и дело, – нехотя признался капитан, – что такие люди есть… несколько человек. Специальный отдел в штате градоправителя. И вот именно их я негласно и проверяю… как глава тайного сыска. Сам понимаешь, чем выше сидит чиновник, тем больше у него искусов.

– Тогда, может, лучше нам всё же пойти с тобой?

– Нет. Я ничего не буду делать сам. Просто отдам приказ своим людям и отправлю письма кому нужно. А вы только помешаете, – против такого категоричного отказа друзьям нечего было возразить, и они просто промолчали.

Карета высадила их недалеко от рыночной площади, плотно облепленной по периметру магазинчиками различного размера и стоимости и заставленной посредине прилавками и возами с товаром.

Погуляв немного между рядов и обзаведшись по совету капитана запасной одеждой, друзья наняли экипаж и продолжили путешествие.

Когда они сменили транспорт в четвёртый раз, не выдержал даже невозмутимый Азарил.

– Ты решил устроить нам экскурсию по городу? – с деланым безразличием поинтересовался он, устало оглядывая неспешно проплывающие мимо дома.

– Не язви, тебе не идёт, – капитан был необычайно серьёзен, – вы ведь даже не заметили, что я уже получил несколько докладов от своих людей. Нас усиленно ищут… причём Романус объявил о побеге банды опасных преступников, напавших на комендатуру. По округам разосланы наши изображения, когда хочет, он может действовать очень быстро и решительно.

– Ну, так пусть нас поймают, – беззаботно предложил Райт, – а когда начнётся суд, снимете личины.

– Суда не будет… – совсем тихо и мрачно пробормотал Дрезорт, – люди из тюремных камер южного округа иногда пропадают бесследно.

Это было очень серьёзное заявление, и спорить с капитаном больше никто не решился. Так и ехали молча, обдумывая всевозможные варианты дальнейшего развития событий, пока Брант внезапно не завертелся на своём месте, оглядываясь по сторонам и высовываясь во все окошки. Наконец он что-то приказал возчику. Через несколько мгновений тот резко развернул экипаж в обратную сторону и погнал его, нещадно нахлёстывая лошадку.

– За нами гонятся? – забеспокоился Дорд.

– Нет, это мы гонимся… – привстав с сиденья, капитан смотрел в переднее оконце и давал указания вознице.

– Стой! – Этот резкий приказ и последовавший за ним жест Бранта все поняли правильно.

Похватали свои покупки и торопливо попрыгали на дорогу.

Кучер так же поспешно погнал прочь, но друзья уже не видели этого, влетая вслед за Дрезортом в одну из боковых дверей довольно большого магазина. Возле витрин и прилавков теснился народ, в основном среднего достатка. Самых знатных клиентов у парадных дверей встречал приказчик и с поклонами провожал к лестнице на второй этаж.

Брант, не останавливаясь, пробрался сквозь толпу, вышел через центральный вход и с самым решительным видом свернул на площадку, где выстроились ожидающие хозяев кареты. Его спутникам не оставалось ничего иного, как сделать такие же уверенные физиономии. А Брант, обойдя экипажи сзади, протиснулся к довольно пышной карете и, нахально распахнув дверцу, жестом пригласил друзей внутрь.

Тут уж засомневался даже Азарил. Скептически осмотрел завитки и вычурные ручки, оглянулся, вопросительно подняв бровь, и, наткнувшись на твёрдый взгляд капитана, молча полез в карету.

– Я тебя понимаю… – почему-то виновато сообщил северянину Дрезорт, устраиваясь на переднем сиденье, – но сейчас это лучший выход. Будем надеяться, дожидаться придётся недолго.

Молча сидеть в ожидании, пока карета дёрнется под весом забравшегося на своё место возницы и резво тронется с места, пришлось более получаса.

– Освободите место для хозяина, – шёпотом попросил капитан, вызвав этим сообщением изумление на лицах спутников.

Не удивился почему-то только северянин, с самым невозмутимым видом потянул Дорда за рукав и мягко, как барс, перетёк на переднее сиденье. Герцог последовал его примеру.

– Теперь к ювелиру! – звонко приказал знакомый всем женский голос, едва дверца кареты распахнулась и пахнущая дорогими духами женская фигурка ловко скользнула внутрь.

Хозяйка экипажа рассмотрела сидящих напротив молчаливых мужчин, раскрыла было ротик, чтобы закричать, и тотчас передумала.

Захлопнула рот и дёрнула за шнур звонка. Карета мягко тронулась с места и покатила вперёд.

– Вы на редкость быстро соображаете, ваше высочество, – очень тихо и почтительно сообщил капитан и, склонившись, поднёс к губам затянутую в перчатку ручку.

– Кто сидит рядом со мной? – усмехнувшись знакомому голосу, так же тихо спросила девушка.

– Я, – пустота рядом с нею поцеловала вторую руку принцессы.

– А, Райт! У вас что-то случилось?! – Церцилия почему-то упорно смотрела на северянина.

Тот в свою очередь поднёс к губам ручку хозяйки и молча качнул головой.

– Нам нужна ваша помощь… – так же тихо прошептал Брант, – где вы поселились?

– В доме принца Грильдена, он вчера уехал в Имгант, – деловито сообщила Цилия, – но не смейте звать меня на «вы»… мы же друзья! Так в чём заключается помощь?

– Расскажу, когда доберёмся до вашего дворца, – пообещал Дрезорт и о чем-то ненадолго задумался, потом поинтересовался: – В доме много слуг?

– Брант… – неожиданно растерялась принцесса, – я их не считала. Но большинство уехало с принцем, они его везде сопровождают. Мажордом утром спрашивал… нужно ли нанять ещё людей, но я отказалась. После… путешествия я поняла, что прекрасно могу обходиться и без них. К тому же все наши слуги – маркатцы и разговаривают между собой на родном языке. Новеньким будет трудно.

– Это хорошо, – обрадовался капитан, – очень хорошо. Возле ювелира я должен выйти, дела. А ты постарайся не задерживаться, мы уже довольно долго гуляем.

– Мне только забрать одну вещичку, – на щёчках Церцилии отчего-то вспыхнул румянец, – я отдавала подогнать.


– Я её не узнаю, – задумчиво пробормотал Дорданд, когда карета остановилась возле внушительных дверей в царство золота и бриллиантов и Брант с принцессой вышли, – совершенно изменилась. Я думал, Цилия станет ещё заносчивее… после того как Зенбарг признает её дочерью.

– Может, влюбилась? – мечтательным голосом предположил невидимый Эртрайт и сам же первый хихикнул над своим предположением, – если она вообще способна на любовь.

– Ошибаешься, – хмуро запротестовал его брат, – как я теперь понимаю, ни про кого нельзя сказать заранее, на какие именно чувства и поступки он способен. Ещё два месяца назад я бы прибил любую гадалку, которая осмелилась предсказать всё произошедшее со мной.

– Ты прав, – веско подытожил Азарил.

Хотел добавить что-то ещё, но резко смолк, увидев, как в распахнувшуюся дверцу легко впорхнула запыхавшаяся Церцилия.

Устроилась на сиденье, дёрнула шнурок и, дерзко задрав кверху носик, демонстративно сложила на коленях руки. Так, чтобы появившийся на её пальчике перстень привлёк к себе внимание спутников.

Они действительно заметили его почти сразу. И так же мгновенно узнали, да и трудно было не узнать. Вот только все как-то привыкли видеть голубой редчайший грандидиерит в старинной оправе белого золота совсем на другой, более грубой и мужественной руке.

– Хм, – наконец что-то сообразив, делано кашлянул Райт, – поздравляю с прекрасным приобретением.

– Это подарок, – немедленно откликнулась Цилия, безуспешно сверля взглядом равнодушно застывшее лицо Азарила.

– Замечательный подарок, – впервые подал голос Дорданд, почувствовав, как неудержимо растёт непонятное напряжение между этими двумя, – фамильные драгоценности вообще, насколько я разбираюсь, не дарят случайным людям.

Азарил насупился и отвернулся к занавешенному окошку.

– Дорд?! – внезапно чрезвычайно обрадовалась, прямо-таки расцвела Церцилия. – Это ты в новой личине! А я уже удивляюсь… почему Райт путешествует в одиночку. Можно я тебя обниму?!

– Конечно, – привстав, герцог склонился к девушке, и она на мгновенье сжала его плечи, подарив Дорду полный горячей радости и признательности взгляд.

В этот момент герцог окончательно и бесповоротно принял Церцилию в число своих друзей. И причиной тому было вовсе не сложное чувство, немыслимая смесь жалости с пониманием и прощением, которое он ощутил в этот миг. Неожиданно из так раздражавшей его капризной и грубоватой девицы проглянуло совершенно иное, потерянное и несчастное, существо, тронувшее душу мужчины своей беззащитностью.

– Спасибо.

– Всегда к твоим услугам, – склонил голову герцог, и оба отлично осознали, что за этими простыми и вроде бы шуточными словами стоят более глубокие и значимые чувства.

Азарил возмущённо пыхнул, но смолчал. Заговорил нарочито деловым голосом только тогда, когда колёса кареты зашуршали по песку подъездной дорожки.

– Райт, какой на тебе камзол?

– Лавандовый… – виновато сообщил голос его зятя.

– Отлично, снимай невидимость. Ты будешь гостем принцессы, а мы твоими телохранителями. Представься своим новым титулом, так надёжнее, – приказал северянин, и Райт не стал упрямиться.

За последние несколько часов начинающий маг успел понять, почему все новые коллеги не ходят постоянно в подобных украшениях. Оказалось, быть невидимым не так приятно, как он наивно считал когда-то.

И к тому же страшно неудобно.


Глава 28

Брант заявился во дворец северян только под утро следующего дня, усталый, промокший и голодный.

Вдобавок – невероятно злой.

– Я Дорду от имени короля и своего собственного должен теперь объявить благодарность за то, что он так своевременно задумал сбежать, – активно поглощая принесённый недовольной кухаркой суп из морских гребешков, мрачно пробурчал капитан в ответ на безобидный вопрос Райта, как его дела.

Дрезорт не догадывался, что Церцилия ещё с вечера отдала прислуге указания не гасить очаг и обязательно накормить запоздавшего гостя горячим. Перенесённые во время странствий тяготы явно пошли принцессе на пользу, теперь она училась думать не только о собственных желаниях и капризах.

– Нужна мне ваша благодарность, – отмахнулся герцог, – скажи лучше, поймал ты этого негодяя?

– Задержал с поличным, – проглотив деликатесный суп с такой скоростью, словно это была обычная похлёбка, Дрезорт потянулся к блюду с уткой, запечённой по-маркатски, – пришлось сыграть пойманного стражей беглеца.

– Тебя били? – присмотревшись, Дорд заметил свежезалеченные светлые полоски на лице друга.

Да и куртка была совершенно не та, в которой он уходил.

– Нужно же было выяснить, на что он способен, – нарочито легкомысленно дёрнул плечом капитан и тут же встревоженно вскинул на друзей глаза. – Вот только Риселле этого лучше не знать.

– А при чём тут Риселла? – Удивлённый голос Церцилии словно окатил друзей холодной водой.

Они не могли даже предположить, что принцесса поднимется в такую рань.

– Они помолвлены, – сообщил вошедший следом за хозяйкой северянин и уселся за стол. – А портал ты добыл?

– Да, – коротко кивнул Брант, бросая на вошедших цепкий взгляд.

– На сколько человек? – Что-то в интонации Цилии заставило герцога насторожиться.

Да и Райт смотрел на неё как-то по-особенному, не то подозрительно, не то жалостливо.

– Пятерых потянет, – стараясь не смотреть в сторону Азарила, дипломатично сообщил капитан.

– Вы же возьмёте меня? – Почему-то герцог не удивился, что, спрашивая, Цилия неотрывно смотрит на северянина.

– Как скажет Дорд, – равнодушно произнёс тот и подтянул к себе тарелку с рыбой.

– Конечно, возьмём, – не стал мучить девушку Дорданд, поражённый коварством и жестокостью северянина.

Не сразу, но дошло до него, с какой стати так ведёт себя наблюдательный Брандт и отчего Цилия появилась вместе с северянином, если он посылал служанку только в комнату Азарила.

Да и платье, в которое одета маркатка, было то же, что и за ужином.

– Спасибо! – живо обрадовалась принцесса. – Ты настоящий друг! Я успею собрать вещи?

– Четверти часа хватит? – Брант был сама любезность. – Тебе ещё позавтракать не помешает, мы остановимся в моём доме, но обычно там живёт только сторож. Позже я позову кухарку и привезу продукты… но с утра в кладовой наверняка пусто.

– Кому ты это говоришь? – насмешливо поинтересовался Райт. – Она исчезла ещё на слове «хватит». Меня сейчас другое интересует… когда это Азарил успел окрутить нашу грубиянку?

– Я её не окручивал, – с непробиваемым спокойствием заявил Азарил, – вы всё неправильно поняли. Это она меня пытается окрутить.

– Ну да. Ну да, – задумчиво усмехнулся Брант. – А ты сопротивляешься изо всех сил. Дверь на три замка запираешь, чтобы она не пробралась.

– Разве я похож на дурака? – незаметно скосив глаза в сторону входа, пробурчал Азарил. – Запирать двери, когда в них стучит такая красивая девушка?!

– Но тогда… – нахмурился Райт, – почему ты так себя с ней ведёшь?

– Потому, что мне так хочется, – грубовато огрызнулся северянин. – Всё, достаточно расспросов. Откуда уходим?

– Из комнаты Дорда, – невозмутимо сообщил капитан, – там окна на восток.

– А откуда ты знаешь, куда окна в моей комнате? – подозрительно прищурился герцог.

– Ну, неужели ты думал, что я могу оставить вас без охраны, – с упрёком глянул капитан и допил отвар. – Все поели?!

– Цилия не ела, – судя по вызывающему взгляду Райта, он успел выбрать, на чьей стороне выступать, – нужно подождать.

– Лучше возьми с собой корзинку, скоро слуги начнут просыпаться, – приказал Дрезорт, поднимаясь с места. – Пора.

* * *

Первым, кого Милли встретила во дворце, оказался придворный маг. Судя по всему, только для того и карауливший у портальной комнаты, чтобы немедленно послать куда-то сообщение.

– Зря стараешься, – мгновенно догадавшись, куда переправился клочок зачарованной бумаги, хмуро сообщила принцесса, – я направляюсь в свою комнату и, пока не умоюсь и не переоденусь, ни с кем встречаться не собираюсь.

– Как пожелаешь, – согласился Астиман и с деланым равнодушием добавил: – но тогда просьбу группы фрейлин о возвращении им мест королева рассмотрит самостоятельно.

– Каких ещё фрейлин? – не сразу сообразила Милли.

– Которых ты выгнала. Её величество пребывает в последние дни в необычайно благодушном настроении, и некоторые дамы решили этим воспользоваться. Сейчас они как раз собираются в приёмном зале, по соседству с кабинетом королевы.

– Можешь меня туда перебросить? – представив, сколько переходов и лестниц до того зала, просительно уставилась на магистра принцесса.

– Только в виде исключения и как заинтересованное лицо, – притворно вздохнул Астиман, начиная кастовать переход.

– Про лицо, пожалуйста, поподробнее, – заинтересовалась Милли.

– Ну, уволенные считают, будто это я на них наябедничал, и собираются отомстить, – язвительно ухмыльнулся магистр, – прошу!

– Я им отомщу, – зловеще пообещала, уходя в портал, принцесса.

И тут же обнаружила себя стоящей посреди кабинета матери.

Аннигелл сидела за столом и что-то неторопливо диктовала личному секретарю. Очень важное, судя по расслышанным принцессой фразам об охране и паролях. Но несмотря на это, с её цветущего и помолодевшего лица не сходила умиротворённая и мечтательная улыбка, совершенно непривычная для окружающих.

Даже давно знающий королеву секретарь поглядывал на хозяйку со слегка ошарашенным умилением.

– Милли! – сфокусировав на дочери безмятежно-счастливый взгляд, обрадовалась королева. – Как я рада!

– Гернел, выйдите, пожалуйста, на минутку. – Что именно так насторожило секретаря в её приторно-вежливом предложении, выяснить принцесса не успела, он испарился без единого звука.

Наверное, припомнил времена, когда тут командовал Хисс, слишком поздно сообразила принцесса и помрачнела ещё больше. Вот только этого сравнения ей и не хватало!

– Но мы не закончили, – растерянно глянула на прикрывшуюся за секретарём дверь Аннигелл и тут же о нём забыла. – Милли, как я соскучилась!

– Я тоже, – терпеливо снося её пылкие объятия, слегка покривила душой девушка.

Хоть точно знала, что это её мать, и верила в искреннюю любовь королевы. Но почему-то не могла быть открытой до конца, как с Тренной.

– Боги, как осунулась! Больше я тебя от себя никуда не отпущу! – приговаривала Аннигелл, скептически разглядывая простенькое платье, – сейчас прикажу подавать праздничный обед! Но сначала ты отправишься переодеваться!

– Нет, – твёрдо объявила Милли, отступая на шаг, – сначала мы поговорим.

– Мне передали, что дочь вернулась… – Людвиг застыл в дверях, с восхищением любуясь самыми дорогими ему женщинами.

Ещё недавно он и мечтать не смел о таком счастье: жена и дочь рядом с ним, и нет ни Хисса, ни Аглессы!

– Папа! – Отца Милли обнимала со значительно большей нежностью, чем мать, и хотя догадывалась, что той это может показаться обидным, справиться с собой не могла.

Да и не хотела.

– Милли не собирается ни обедать, ни переодеваться, – растерянно пожаловалась Аннигелл, – сначала желает поговорить.

– Милли?! – Людвигу явно очень не хотелось, чтобы его дамы ссорились. – Не упрямься! Ты же умная девочка!

– Фрейлины, которые подали прошение о помиловании, уже пришли? – бесстрастно поинтересовалась принцесса, настрого приказывая себе не обижаться и не сердиться.

– Да… – внезапно занервничала королева, – но признай, Милли, ты обошлась с ними слишком сурово!

– Папа, – не обращая на неё внимания, твёрдо уставилась на отца магиня, – как ты думаешь, какой у меня будет среди придворных и подданных авторитет, если мой самый первый указ будет отменён через три дня? И стоит ли мне вообще ввязываться в ваши интриги, проблемы и политику, если каждый человек во дворце, а немного позже и во всей стране будет знать способ, как отменить мои слова и указания?! Думаю, тайных комнат я для вас не открою, если сообщу о своём нежелании становиться наследницей или королевой?! Я мечтаю вернуться к моим друзьям и заниматься изучением магии, а не переодеваться по три раза в день и разбираться в доносах! Но у меня всё же болит душа за страну, за народ и за вас, потому-то я и вернулась сюда. И какую же новость услыхала, едва успев выйти из портала? Оказывается, вы собираетесь выставить меня взбалмошной дурочкой, наделавшей шума из ничего.

– Милли, – король выглядел очень расстроенным, – мы про это как-то не подумали.

«Не ты не подумал, а мать, не привыкшая считаться с другими. Да, рядом с Хиссом ей это и не нужно было, свои интриги он контролировал сам, и всех, кто ему был нужен, умел держать под пятой», – хотелось возразить принцессе, но она смолчала.

– Что теперь делать, не представляю, Аннигелл им почти пообещала. – Людвиг мрачнел всё сильнее.

– Может… в последний раз их простим, но предупредим, что сделали это в виде исключения?! – Королеве очень не хотелось потерять лицо перед придворными.

– Я попробую разрешить эту проблему, – мрачно сообщила принцесса, – но надеюсь, больше такое не повторится. Подданные должны твёрдо знать, что совершенно не важно, от кого из нас исходит приказ, все остальные его обязательно поддержат. Кстати, не успела сказать, я определила судьбу Аглессы, она отправилась во дворец Нолернии в качестве фрейлины.

– А Мирена?

– Мирена вышла замуж за замечательного человека и будет жить в обители. – Милли торопливо набросала на листе несколько слов и отправила послание.

Как кстати Сарджабиз предложил ей на прощание свою помощь! Так и сказал: обращайся в любой момент! Только вряд ли магистр предполагал, что этот момент наступит так скоро.

– Я собиралась запереть Аглессу в монастыре, чтобы не начала устраивать заговоров. – Лицо королевы выражало неудовольствие.

– Она ни в чём не виновата и во всей этой истории только жертва. – Милли очень не хотелось снова спорить, но уступать в этом вопросе она не собиралась. – А от плетения заговоров и интриг её зачаровали. И Каронду будет приятно… видеть сестру рядом. Ведь меня он совсем не знает.

– Что случилось?! – Рядом с Милли расцвёл портал, и из него вышли сразу трое магистров.

– Ничего особенного, – растерялась девушка, – просто королева опрометчиво дала обещание…

– Я понял, – чуть пристальнее в неё вглядевшись, кивнул Сарджабиз, – сейчас всё решим. Да не расстраивайся, мы пришли вместе лишь для того, чтобы проверить и обновить защиту. Шаманы могут начать мстить всем подряд, виновным и неповинным.

* * *

В приёмный зал король с королевой вышли рука об руку, Милли вёл холодно-невозмутимый Сарджабиз. Он так давно не был в этой стране, что ничуть не рисковал. Узнать его смогли бы очень немногие друзья, и среди молодых фрейлин таковых не было.

Несколько притворно скромных взглядов, торопливо опущенные долу глазки и поджатые губы просительниц скрыли торжествующий блеск глаз фрейлин, не сомневающихся в своей победе.

– Наши величества рассмотрели ваши прошения, – величаво произнесла королева после того, как секретарь, не отступая от этикета, объявил все титулы и огласил суть дела, по которому будет проведено разбирательство.

Дамы присели в застенчивом поклоне.

– И решили предоставить право принять решение нашей дочери Сангебрине Эрмилии ди Эстаргот.

Окончание фразы прозвучало для многих похоронным набатом, а некоторые остро пожалели, что не последовали вслед за теми, кто решил смириться. Но поворачивать назад было поздно.

– Выставляя вас из дворца два дня назад, я совершила одну ошибку, – поднявшись с кресла, Милли вышла на середину зала и пристально вгляделась в побледневшие лица фрейлин, – и сейчас собираюсь её исправить. Но сначала хочу дать последний шанс тем, в ком сохранились остатки совести. Любая из вас может забрать прошение и молча уйти, я обещаю, её имени не будет в том указе, который в данное время пишет секретарь.

Девушка смолкла. Сказано было более чем достаточно. Те, в ком алчность и наглость пока не перевешивают последние остатки совести, сумеют сообразить и использовать случай в свою пользу.

Сообразили или испугались четыре. С поклоном забрали свои прошения и торопливо покинули зал.

Остались три, во главе с неугомонной леди Еулинией.

– Вы настаиваете на том, что получили отставку незаслуженно? – холодно поинтересовалась принцесса и повернулась к Сарджабизу. – Прошу вас, метр, приступайте.

В следующие полчаса секретарь строчил, не останавливаясь. Начав с Еулинии, магистр негромко перечислял все прегрешения, совершённые ею за время службы, не забывая назвать суммы, полученные за сводничество или передачу секретных сведений. К концу разоблачения старшей фрейлины обе её подружки были белы как снег, а когда Милли мельком сообщила, что указ будет оглашён полностью, со всеми именами и датами, одна из них упала в глубокий обморок. И он не был поддельным, Сарду пришлось позвать Астимана, чтобы не отвлекаться от работы.

В конце концов потерявшую сознание просительницу привели в чувство, но она рыдала так душераздирающе, что королева не выдержала и уговорила Милли отпустить леди в родное поместье. Предварительно взяв с бывшей фрейлины обещание заниматься благотворительностью не менее двух дней в пятицу.

Леди Еулинию с подругой под стражей отправили в монастырь для заблудших. Как холодно уведомила их Милли, за попытку ввести в заблуждение королеву и подрыв авторитета наследницы.


– Почему я не знала этого раньше?! – покидая зал, каялась королева. – Никогда бы не стала их жалеть!

– Я же сказала, что виновата, – пожала плечами невероятно уставшая принцесса, – в следующий раз в указе будут сразу оглашаться все ошибки и проступки уволенных. А сейчас я хочу умыться и немного отдохнуть.

– Милли, – Людвиг виновато оглянулся на сделавшего непроницаемое лицо магистра, – тебе придётся ещё немного потерпеть. У нас сегодня званый обед… Прибыли гости из соседних стран.

– Зачем?! – Принцесса развернулась так резко, что едва не снесла с подставки драгоценную вазу.

– Во избежание слухов и ради поддержания спокойствия в стране ты должна выбрать себе жениха, – проклиная сам себя за то, что произносит эти слова, промямлил Людвиг. – Ты же знаешь, Имгант находится почти в центре срединных королевств, и от стабильности в нашей стране зависит благосостояние соседей…

– Сколько? – прервала его Милли.

– Что сколько? – окончательно растерялся король.

– Сколько времени у меня на выбор?

– Ну, самое большое – пятица. Они же не могут сидеть тут вечно! – Взглянув на застывшее лицо дочери, король заторопился: – Но это ничего не значит, помолвка – просто формальность! Свадьбу назначим через год, а за это время многое может измениться! К тому же помолвку всегда можно расторгнуть!

– Найдите князя Азарила Тардигара, – горько усмехнулась магиня. Тренна как всегда оказалась права. – Мне нужно с ним поговорить!

– Давай я открою портал в твои покои, – махнув рукой, участливо предложил Сарджабиз и увлёк девушку в сгустившийся туман перехода.

Порталы у него получались много быстрее, чем у Астимана.

– Не буду спрашивать тебя про планы, которые придумала Тренна, – произнёс магистр, не забыв поставить купол от подслушивания, – хочу сказать одно: предлагая тебе сегодня помощь, я имел в виду и это мероприятие. Удачи.

Дружески потрепал принцессу по плечу и стремительно вышел прочь.

Глава 29

В Дензире неистовствовала метель.

Дом Бранта оказался аккуратным трёхэтажным особнячком, стоящим между полускрытыми бешено крутящейся снежной пеленой деревьями. Большего за то время, пока друзья, прикрыв лица ладонями от мокрого, лопушистого снега, пробирались к чёрному входу из каретного сарая, куда их вывел портал, рассмотреть не удалось.

Дверь Дрезорт отпер своим ключом и, едва все ввалились в пахнувшее тёплым дымком помещение, зажёг висевшую у входа лампу.

Из тесноватой продолговатой прихожей в разные стороны вели четыре двери, а сбоку круто поднималась вверх лестница для прислуги. Именно к ней и направился капитан, жестом пригласив друзей следовать за собой.

Дорд сразу сообразил, что друг почему-то не хочет будить сторожа, и не стал задавать никаких вопросов, а приоткрывшей рот Церцилии проворно положил на губы огромную ладонь северянин.

Девушка хитро прищурилась, и в следующий момент Азарил торопливо отдёрнул руку, меряя маркатку полным возмущения взглядом.

Райт тихонько хихикнул и получил близнеца выданного принцессе взгляда.

– Пока не раздевайтесь, сейчас разожгу камин, и станет теплее, – плотно закрыв за собой дверь, предупредил капитан, оказавшись в небольшой гостиной второго этажа, – эта комната расположена над кухней, и потому тут не так холодно. А к вечеру сторож растопит большую печь, она сложена по-местному и обогревает весь дом.

Да, тут всё устроено по-местному, сообразил Дорд, разглядывая укрытые шкурами деревянные скамьи, стоящие вместо привычных диванов, висящие на стенах тёмные полки и узкие шкафчики. И печь сложена не возле стены, а посреди комнаты, зачаровывая взгляд прихотливыми формами и бело-синей облицовкой, где нет и двух плиток с одинаковым рисунком.

Герцог шагнул к окну, глянул в поделённый на мелкие квадраты узкий проём, за которым неслись снежные потоки, и хмуро поёжился.

Край лесов и небольших озёр, более холодный и ветреный, чем Эквитанское королевство, как тут живётся его нежной девочке?

Лижский монастырь расположен много южнее, почти на границе с его родиной, и Милли вряд ли привыкла к таким вьюгам. Хотя… Дорд ведь вообще не знает, к чему она привыкла, какие блюда любит, какие цветы и сласти, какую обстановку? Да и вряд ли у неё была возможность узнать собственные предпочтения, как бы ни был богат и престижен Лижский монастырь, это всё же не дворец. Наверняка девочки спят не на перинах и сидят не в мягких креслах. Как жаль, что он не расспросил Риселлу, какая у них была мебель? Впрочем…

– Цилия, а какая мебель в Лижском монастыре?

Принцесса, протянувшая к разгорающемуся огню озябшие пальчики, вздрогнула, несчастно сморщилась и растерянно оглянулась на прячущих взгляды друзей. Помогая герцогу сбежать, никто из них даже не подозревал до конца, насколько сильны его эмоции, слишком уж успешно Дорд прятал их в последние дни.

И прорвавшаяся в этом вопросе пронзительная тоска ударила своей неожиданностью острее, чем кинжалом.

– Разная… – Цилия шагнула к Дорду, обхватила его руку, прижалась лбом к предплечью, – нам привозили и ковры, и кресла… Дорд, ты не волнуйся, мы что-нибудь придумаем…

Испытующего взгляда льдистых глаз, сверкнувшего из-под нахмуренных светлых бровей северянина, принцесса, к счастью, не заметила.

Или к сожалению?!

Вскоре в гостиной стало тепло настолько, что Брант счёл возможным распахнуть двери в соседнюю комнату, оказавшуюся кабинетом. Выгрузив продукты из принесённой Райтом корзины на наскоро протёртую тёмную столешницу массивного письменного стола, путешественники обстоятельно позавтракали и разбрелись по углам.

Райт, стаскав на широкую скамью, стоявшую неподалёку от печи, несколько шкур, сообщил, что не имеет ничего против пары часов недополученного сна, Азарил отправился проверить запас дров и продуктов. Цилия, бесцельно побродив с минуту по гостиной, отправилась следом за ним, якобы посмотреть на устройство расположенной рядом с кухней мыльни.

Брант, удобно устроившись в кресле с высокой спинкой, одно за другим писал и отправлял магические письма, ничуть не жалея зачарованной бумаги.

И только Дорд неприкаянно метался по комнате, не находя себе никакого занятия. Там, на острове, издалека, всё казалось предельно понятным. Стоит только добраться до Дензира, и он найдёт способ увидеться с любимой. А вот теперь выясняется, что не так-то это и просто. Во-первых, она сейчас в обители, и неизвестно, когда вернётся. А во-вторых, в его собственном обличье герцога к ней и близко не подпустят.

Страх перед исполнением проклятья, искусно посеянный шаманами среди населения, разрастается, как весенняя лавина, и вряд ли теперь королевская чета позволит ему дразнить своим появлением перепуганный народ. Да и собственным пока зыбким авторитетом тоже наверняка не захочет рисковать.

Ну а гулять в образе юного северянина он может рядом с девушкой сколько угодно, но вряд ли Милли обратит на него внимание. А если и обратит, то даже не сообразит, с кем разговаривает. И сам он не будет иметь возможности открыться, во дворце за безопасностью принцессы следят строго, и каждый подошедший к ней мужчина, особенно никому не известный, тотчас окажется под пристальным вниманием дворцового мага и тайной охраны.

Да к тому же Дорду вовсе не хочется представать перед любимой в образе могучего лурденца. Вообще ни в чьём обличии не хочется. Он и так уже вдосталь наухаживался под чужой личиной и не желает больше никаких игр в прятки. Слишком хорошо понял за последние дни, какими подозрительными и недостойными выглядят они со стороны. И как сильно может ранить душу выяснившаяся истина.

А он готов на всё ради того, чтобы с ресниц Милли не сорвалась больше ни одна слезинка. И если нужно будет, сделает даже невозможное ради её спокойствия и безопасности.

Сердитое хмыканье капитана застало герцога у окна. Едва заслышав означающий крайнее недовольство друга звук, Дорд резко обернулся и успел заметить клочок бумаги, догоравший в закопчённом кубке. Видимо, Брант не первый раз использовал его для сожжения секретных документов.

– Что-то случилось?

– Твоя Милли развалила всю мою шпионскую сеть, – с возмущением пожаловался капитан, – шесть дней назад выгнала всех падких на подарки фрейлин, а на другой день выставила толпу служанок, подрабатывающих мелкими услугами. А вчера отправила в отставку половину писцов и секретарей. Чему ты так счастливо ухмыляешься?! Знаешь, в какую сумму обошлась казне их вербовка?! Это ведь и твои денежки, между прочим!

– А откуда она взялась в Дензире?! Меня убеждали, будто Милли в обители?!

– Магистры наконец победили в Эр-Маджаре шаманов. А принцесса вернулась порталом вчера перед обедом, это абсолютно точные сведения. И едва оказавшись во дворце, ринулась в бой, с помощью Сарджабиза разоблачила фрейлин, подавших прошение на пересмотр их дел. Все три исправно работали на меня, между прочим! Потом был торжественный приём и обед в честь её возвращения. – Дрезорт испытующе глянул на друга, тяжело вздохнул и нехотя продолжил: – Как пишут мои люди, присутствовали принцы и прочие знатные молодые лорды из всех королевств… но никому из них не было выказано предпочтения.

Вот оно как, горько усмехнулся герцог, Аннигелл торопится пристроить дочь с максимальной выгодой. А про её чувства, разумеется, и речи не идёт. Впрочем, когда месяц назад на встречу с ним самим в Дивноводск съезжались принцессы, они тоже не думали о любви. Только о том, как бы выгодно выйти замуж.

Помнится, тогда ему очень не нравилась роль приза… так с чего он взял, будто она по вкусу Милли?!

Определённо нет. Дорд успел немного разобраться в характере любимой. Слишком она честна и горда, чтобы искренне желать этого замужества. А раз согласилась на эти завуалированные под праздничные обеды смотрины, значит, девушку поставили перед очень важными обстоятельствами… и он даже может точно сказать, какими. Не зря столько лет изучал толстые исторические книги и трактаты об управлении государством.

– Продолжай.

– Да нечего продолжать. После обеда принцесса сразу ушла к себе, сославшись на усталость, но уже через полчаса начала вызывать в кабинет секретарей, помощников и прочих обитающих во дворце чиновников. И я лишился ещё шестерых самых ценных осведомителей. Она действует нечестными методами, позволяет их читать Сарджабизу!

– Милли права. А ты сейчас пытаешься защищать продажных негодяев и подлецов, – жёстко объявил Дорданд. – Мой тебе совет, позови Гизелиуса, можешь от моего имени, он не откажет. И точно так же вычисти всех приближённых дяди. Ещё что-нибудь полезное узнал?!

– Да. Сегодня снова будет обед. Азарил в числе приглашённых. – Капитан снова запнулся, не зная, стоит ли вываливать на друга всю правду.

Но с другой стороны – кто предупреждён, тот вооружён.

– На его приглашении особенно настаивала принцесса.

Дорд только скрипнул зубами: кто бы сомневался. Но тут же опомнился: всё правильно, Азарил – испытанный и проверенный друг, и к кому же ей ещё обратиться, раз нельзя к самому Дорду? Вот как бы ещё узнать, какую интригу она задумала, вызывая северянина?

Впрочем, зря он ломает голову в одиночку. Гиз ведь не зря выдал именно на этот случай несколько листков своей личной бумаги?! Стало быть, пора отправить ему письмо. Нужно только выбрать момент, когда поблизости никого не будет, хотя не так это и просто, друзья следят буквально за каждым его шагом. Видимо, боятся, что от любви Дорд может устроить какую-нибудь глупость из тех, какие творят потерявшие надежду на взаимность подростки.

А ему полное разочарование пока не грозит… если верить словам, сказанным в полутьме коридорчика торопливым шепотком, пролившимся на душу, как бальзам, как желанный ливень после засухи. Он и поверил сразу и окончательно этому нежданному подарку судьбы. Просто не мог иначе. И сразу ощутил, как понемногу отступает невыносимая боль и вместе с облегчением приходит надежда и готовность выдержать ради счастья любимой любые испытания.

Теперь Дорд твёрдо знал цену любви эгоистичных собственников, не способных понять и принять желания и чувства любимого человека. Потёртая медяшка, не более.

А герцог и сам не желал, чтоб его завоёвывали с таким неуёмным напором, с каким набросилась когда-то на Райта Церцилия, и любимой больше не собирался диктовать свои желания.

И без того наделал достаточно ошибок, там, на острове, когда, угадав в Милли свою суженую, почти силком требовал взаимности.

* * *

– Сегодня не успеем, – флегматично заявил Азарил, выслушав сообщение капитана.

– Почему? – изумился проснувшийся от голосов Райт.

– Нужна одежда.

– Но у портных бывает почти готовая одежда, – заволновалась Цилия, – только подогнать…

Поймала мрачный и насмешливый взгляд северянина и смолкла.

Дорд едва заметно ухмыльнулся: похоже, князь не очень-то хочет встречаться с Милли. Но ему все-таки придётся, иначе король Лурдении будет очень разочарован.

– Азарил, – тактично кашлянул Брант, – если ты переживаешь из-за денег, то всё в порядке. У меня здесь есть банкир… достаточно написать, и через полчаса явится кассир.

– И у меня есть деньги, – встрепенулась Церцилия, – сколько угодно…

Северянин метнул в неё ещё более свирепый взгляд. Принцесса сконфуженно потупилась, начиная пламенеть ушками.

– Азарил… – Райт решил попытать счастья на правах родича, – но если ты не хочешь брать деньги у них, можешь взять у меня. Мы же родня, и если захочешь, отдашь когда сможешь.

– Я не могу пойти на обед во дворец в чём попало, – мрачно признался наконец князь, – только в национальной одежде своих цветов. Иначе Редверрик меня сурово накажет. Лично я его мести не боюсь… но это неизбежно отразится на семье.

– Ну, так давай закажем! – воодушевился Райт. – Здешние портные творят чудеса. Мне дядя как-то дарил сшитые тут костюмы.

– Зря ты не спросил, кто их покупал, – тихонько проворчал Брант и снова повернулся к северянину. – Как я понимаю, дело не только в костюме?!

– Правильно понимаешь, – тяжело вздохнул северянин, – на мне должны быть все положенные регалии и дарованные королём знаки расположения. А они находятся в надёжном месте… Кроме того, есть новые, которые я ещё не успел получить. Мне нужно ехать… или идти порталом. Тогда я успею… сколько обедов его величество собирается дать?

– По обычаю, положено не менее пяти, – кисло пробормотал Дорданд, испытавший от признания князя жесточайшее разочарование.

Лично он, получив такое приглашение, бегом побежал бы во дворец, не задумываясь о костюме и мнении короля. Но Азарил слишком рассудителен и осторожен, чтобы поступать по зову сердца, тем более, если никакого зова и нет… Не зря ведь он отдал фамильное кольцо Церцилии, хотя сама маркатка, похоже, даже не поняла смысла такого подарка.

И теперь их встреча с Милли откладывается на несколько дней, пока этот упрямый верзила будет собирать по тайникам свои регалии, украдкой вздохнул Дорд, зато у него появится возможность посвятить в происходящее Гиза.

– Это кольцо тоже должно быть у тебя на пальце? – несчастно поинтересовалась Церцилия, нехотя снимая с пальца перстень с грандидиеритом.

Азарил упрямо стиснул губы и промолчал.

– Возьми, семья важнее всего. – Принцесса решительно положила кольцо на стол и вышла, стараясь не сорваться на бег.

– Оно действительно понадобится, – с непроницаемым лицом проронил северянин, пряча в карман кольцо, ужатое по пальчику Цилии. – Брант, ты достанешь портал?

– Уже написал письмо, – со странной задумчивостью разглядывая северянина, мирно кивнул капитан, – скоро принесут. И обратный тоже. Выход в столице, на пустыре за храмом всех святых. Знаешь это место? Тёплую одежду сейчас тоже принесут, всё, что смогли найти на твой рост. У вас там очень холодно.

* * *

Северянин ушёл сразу, как только принесли портальный амулет и тёплые вещи. Не стал устраивать ни долгих прощаний, ни церемоний, буркнул, что постарается успеть, и шагнул в туман.

А на следующее утро исчезла и Церцилия. Не дождавшись её к завтраку, Брант лично отправился будить гостью и вернулся мрачным как туча. В руке у него был зажат листок бумаги.

– Пишет, что заболела тётя… – с едкой усмешкой сообщил друзьям капитан и бросил листок в огонь. – Думаю, Азарилу не стоит это показывать. Тем более, никакой тёти в этом городе я у неё не знаю.

– Когда же она ушла, я ведь встал очень рано? – ещё сомневался герцог, а в голове у него уже зрела догадка. – Или у неё был портальный амулет?

– Значит, был, – с показным безразличием пожал плечами капитан, – с тем кредитом, который открыл ей король, можно купить всё, чего только пожелаешь. Но меня больше волнует другое. Как бы она не проболталась про наши тайны.

– Не проболтается, – с неожиданной уверенностью заявил Райт, на минуту оторвавшись от любимых рулетиков, которые обнаружил вчера среди доставленных из харчевни готовых блюд.

– Почему ты так уверен? – насмешливо проводив взглядом очередной рулетик, заинтересовался герцог.

Объяснять Райту, что хозяева харчевен не знают даже названия половины оказавшихся в корзинах кушаний, он, разумеется, не стал. Как и того, что большинство законопослушных имгантских подданных, получив заказ на такие нетрадиционные блюда, как минимум, сообщили бы о нём охране.

– Мы с ней немного поговорили вчера вечером… Цилия нам не враг. Кроме того, хорошо понимает: если тебе придётся уйти из Имганта ни с чем, то Азарил для неё потерян. А девушка всерьёз увлечена моим шурином и хочет за него замуж.

– Можно подумать, от её желания что-то зависит, – скептически хмыкнул герцог, стремясь не давать воли напрасным надеждам.

Хоть Цилия и настойчивая девушка и вполне могла бы убедить Азарила, что именно с ней его ждёт счастье, существуют ещё интересы его родины и семьи. А Лурдении, как и родственникам князя, очень выгодна помолвка Азарила с Милли.

Да и лично герцогу, хотя и искренне жаль влюблённую маркатку, значительно выгоднее именно этот союз. Ведь как бы ни повернулись события, самому ему никто не позволит жениться на Милли, по крайней мере, в ближайшие годы. Так пусть лучше она назовёт женихом князя, Дорд уверен в его благородстве и в том, что северянин не начнёт приставать к невесте с излишними ухаживаниями.

– Тебе нужно переждать хотя бы некоторое время, – твёрдо заявил воспитаннику Гизелиус, когда завёл с ним разговор на праздновании помолвки Райта, – можешь заключить с кем-нибудь фиктивную помолвку. Позже, если чувства к Милли не угаснут, её легко расторгнуть.

Но Дорду даже думать про такое было противно. От одного представления, что он встанет перед священной чашей рядом не с Милли, а с чужой, незнакомой девушкой, в душе вскипал яростный протест.

Но с того момента произошло несколько событий, и самым важным был тот тайный разговор, перевернувший душу Дорда и посеявший в ней росток надежды на счастливое будущее… пусть и не очень близкое. И теперь герцог терпеливо ждал ответа на своё второе послание магистру.

На первое тот кратко ответил, чтобы воспитанник ни в коем случае не предпринимал никаких решительных действий, у метра появилась новая информация.


– У тебя есть сведения, – пошагав по комнате и немного успокоившись, вернулся в кабинет Дорданд, – как прошёл вчерашний обед?

– Ещё хуже, чем позавчерашний, – фыркнул капитан, – наша принцесса вылила кувшин сиропа за шиворот одному из гостей, неосторожно пошутившему на её счёт. Оказывается, бедняга даже не догадывался, что Милли магиня и может при желании слышать за столом каждое слово. Зато женихов сразу стало на треть меньше, вечером отбыли по домам все, кто имеет причины не любить магов.

– Скажи проще, все, у кого нечистая совесть, – довольно хмыкнул герцог. Это она правильно поступила. Глядишь, через пару дней и остальные разбегутся.

– Зато после обеда принцесса направилась прямиком в кабинет казначея и потребовала последние отчёты. – Брант мстительно хихикнул. – По моим сведениям, эта должность теперь свободна. И что самое удивительное – у дверей не теснятся желающие её занять. Их вообще нет.

– Нужно будет подсказать дяде, как бороться с желающими погреть руки возле государственных денег. – Настроение Дорда после этих новостей немного улучшилось: может, не зря говорят, будто ничто так не радует, как неприятности врагов?

А всех жуликов и воров Дорданд скопом относил к своим врагам, и неважно, из чьей казны они тащили.

– Кстати, а тот жизнерадостный комендант, который тебя пытал, уже сознался?

– Рыдает и доказывает свою невиновность. Всячески пытается свалить всё на помощников и подчинённых. Вроде неправильно ему докладывали, обычная история. Если бы не мои свидетельства, прижать его было бы намного труднее.

– Брант, сейчас, когда ковен стал другим и окреп, нужно по-иному применять магию. Проверять с помощью магистров каждого, кого ставим на важный пост. Я и сам поговорю с дедом, но и тебе нужно смелее пользоваться помощью Гиза и его друзей.

– Сейчас ещё рано, они все в гамстарских долинах, – проговорился Дрезорт, увлечённый чтением вылетевшего из ниоткуда письма, и сразу спохватился: – Я ничего тебе не говорил и ничего не знаю!

– Согласен, – присев поближе, пристально уставился на друга Дорданд, – ты – ничего не говорил. И не знаешь. Мне интересно другое, откуда об этом знают твои люди и не дойдёт ли это до Милли?! Не хочу… снова за неё беспокоиться.

– Не волнуйся… от неё скрывают ещё тщательнее, чем от других. А у меня просто есть хорошие друзья… среди магов.

– Вернее, обязанные тебе чем-то маги?! – усмехнулся Дорд.

– Нет, именно друзья, и хотя они ещё не магистры, но имеют друзей среди магистров и доверяют мне, как себе.

– А ты понимаешь, что таким образом вы можете очень навредить ковену? Гарди, Тренне… да и остальным?

– Не беспокойся, – уверенно качнул головой Брант, – мне сказали только в тот момент, когда они уже ушли туда и приступили к операции. К тому же кроме меня об этом знают короли и придворные маги. В войсках объявлена учебная тревога, все тайные службы работают в особом режиме.

– Так, значит, поэтому ты с раннего утра до вечера отправляешь и получаешь пачками письма, – сообразил Дорд, – и как я сразу не догадался, что это вовсе не связано с моими проблемами!

– Твоими делами я занимаюсь ничуть не меньше, но и от своих отказаться не могу, король пока не разжаловал меня назад в капитаны. – Брант наконец нашёл удобный случай успокоить друга, точно зная, тот винит себя за те неприятности, какие могли бы ожидать Дрезорта.

– Думаю, и не разжалует, – пристально вглядевшись в усталое лицо полковника, с уверенностью заявил герцог. – Где он ещё найдёт сумасшедшего, готового лечь под плети, лишь бы доказать вину преступника? Но это шутка, на самом деле я очень рад, что твоя карьера не пострадала, мне действительно было неприятно стать причиной твоих невзгод. Кстати, когда будешь писать отчёт деду, передай привет отцу и матери, пусть поцелуют за меня Мэлодис.

Он стал слишком догадливым, с досадой стукнул по столу кулаком Дрезорт, проводив взглядом стремительно вышедшего из кабинета белокурого парня. За каждым словом приходится следить, словно не с другом беседуешь, а с вражеским шпионом. Хотя… с другой стороны, так даже легче, реагирует он тоже совершенно иначе, чем пару месяцев назад.


Глава 30

– Ну, и куда это ты собралась среди ночи?

Насмешливый женский голос, внезапно раздавшийся за спиной, был очень усталым и сердитым, но это ровно ничего не значило. В душе девушки мгновенно вспыхнула почти исчезнувшая надежда, затрепетала робкими лепестками, как огонёк под ветром.

– Тренна!

Принцесса бросилась к наставнице, вцепилась в неё отчаянно, истово. Безудержной волной накатили копившиеся все эти дни напряжение и безысходность, и, больше не в силах держать всю эту немыслимую тяжесть в себе, принцесса всхлипнула, раз, другой… А через мгновение слёзы прорвались, как снесённая паводком запруда, всесокрушающим мощным потоком.

– Прости, – крепко прижав к груди приёмную дочь, магиня мягко гладила её по волосам, – раньше я никак не могла. Давай сядем?

– Угу, угу… сейчас… – Плечи девушки ещё вздрагивали от последних горьких всхлипов, но отчаяние понемногу отпускало, уходило прочь, оставляя робкую веру в то, что теперь наконец всё устроится.

И ей больше не нужно будет каждый день выходить под изучающие взгляды разряженной толпы абсолютно незнакомых, но от этого не менее неприятных мужчин. Ведь каждый из них приехал сюда с одной целью – заполучить себе в жёны её, Милли! И никто не задался вопросом, а нужен ли он ей?

Больше всего девушку бесило их твёрдое убеждение, что выбирать жениха она должна исходя из его положения, знатности, богатства. Именно в таком порядке они и занимали места за столом. Лишь несколько претендентов пытались ухаживать, вооружившись только личным обаянием и ухватками опытных ловеласов. Остальные соревновались в рассказах о древности рода и собственных талантах.

– Если она умная девушка, то не выберет в короли какого-нибудь прощелыгу, – тихо объяснял соседу сидевший неподалёку маркатский принц Грильден, прибывший на второй день после начала праздничной пятицы.

И он был прав, сто раз прав! Но только по существу. Милли прекрасно осознавала необходимость выбрать стране очередного короля, но не менее хорошо знала, что одновременно она выбирает себе мужа.

Наверное, из кого-то из этих мужчин получится очень неплохой король, и вполне возможно, он станет прекрасным мужем. Вот только принцесса теперь твёрдо знала, что она скорее спрыгнет с башни, чем наденет браслет на руку одного из присутствующих.

Каждую ночь ей снился Дорд. Иногда в облике секретаря, иногда вместо лица у него было просто смазанное пятно. Но это было совершенно неважно.

Главным было чувство надёжности и защищённости, впервые испытанное ею в то утро, когда они плыли на утлом судёнышке сквозь шторм и разбушевавшиеся волны. Во сне Милли снова и снова летела через бурю, с замирающим от счастья сердцем опираясь на крепкую руку. И точно знала, пока он рядом – с ней не случится никакой беды.

– Вот, выпей, – глотнув воды с привкусом ромашки и мяты, принцесса неожиданно обнаружила, что уже сидит у разгорающегося камина на мягком диване, завёрнутая в пушистый плед, и держит в руках бокал с успокаивающим напитком, – полегчало? Тогда слушай, у меня не так много времени.

– Тренна… подожди! Скажи сначала, почему ты не приходила все эти дни? И Астиман исчез, оставил вместо себя каких-то учеников, я так переживала… У вас всё в порядке? – заторопилась сразу выяснить волновавшие её вопросы Милли.

– Теперь уже всё хорошо. – Тренна ободряюще кивнула воспитаннице, ласковым прикосновением созданного ветерка убирая с её щёк следы слёз, и по старой привычке взглянула на часы.

Полчаса в запасе – не так много, но можно ведь не останавливаться на подробностях?!

– Мы ходили в Гамстар. Когда ты ушла, Гарди собрал совет старших магов и внёс предложение отправиться в логово врагов и навсегда уничтожить эту заразу.

– А меня вы не взяли! – расстроилась Милли.

– Да, но не только тебя. В долины шли лишь самые сильные и опытные магистры. Но лично ты не обижаться, а гордиться должна. Ты одна держишь сразу троих шаманов, сейчас, пока мы с тобой разговариваем, Гарди занимается их ликвидацией.

– Тренна… я чего-то не понимаю, как это я держала шаманов?

– На самом деле всё довольно просто… после того, как распутаешь все нити, – устало кивнула магиня, – я сейчас объясню. Главная цель, которую поставил нам Гарди, перед отправлением в долины – понять, зачем шаманы, не жалея ни времени, ни сил, ни собственных жизней, упорно стараются вмешаться в наши дела, диктовать королям и ханам свою волю, позволять или запрещать свадьбы… да и многое другое.

Гарди не стал нам говорить, что уже подозревает истину, боялся навести на ложный след. Мы всё должны были понять сами и либо подтвердить, либо опровергнуть его версию.

Тяжело сейчас описать те чувства, какие мы испытали, выйдя из портала в центральном селении гамстарцев. Даже не разочарование – потрясение. Жалкие хижины, бедно одетые люди, и везде нищета, грязь, унылые взгляды. Мы не верили своим глазам и не понимали, почему они живут так плохо? Ведь в долинах есть всё для спокойной и сытой жизни.

Речки богаты рыбой, горные леса – дичью. Почва в долине плодородна, климат мягкий. С севера и запада горы так высоки и неприступны, что ни холодные вьюги, ни изнуряющие суховеи не могут проникнуть в долину.

– Но ведь я читала… – припомнила Милли, – когда изучала страны, что они живут замкнуто и никого к себе не пускают! Помню, ещё подумала, наверное, хорошо живут, потому и не пускают.

– Мы поняли правду, когда менталы начали читать их сознания. И ужаснулись. Они все рабы, Милли! Представляешь, целая страна рабов! И всему виной рудники. Им уже не первая тысяча лет, этим рудникам, где добывают драгоценное лазурное серебро. Сейчас весь народ проклинает того охотника, который продал проезжающему купцу несколько синих крупинок, чтобы купить колечко невесте. Вскоре в горах появились чужаки, нашли того охотника и заставили показать место, где он нашёл драгоценную руду. И на этом спокойная жизнь долин закончилась. Они все копают и сеют руду, а живут теми овощами, что выращивают старики, и пойманной детьми рыбой.

У них не рождаются маги, серебро почти подчистую убивает способности детей ещё до рождения. Именно эти несчастные становятся позже шаманами. Их собирают в построенную захватчиками крепость в самом раннем детстве и воспитывают в очень суровых условиях, по сто раз на день повторяя, что смысл их жизни в одном – не допустить соединения самых сильных из срединных королевств в одно государство! Иначе возникшая на месте двух или трех стран империя вспомнит про затерянные земли, по какому-то старинному закону принадлежащие Имганту. Понимаешь теперь, почему шаманы так фанатично верят в свою правоту? Если человеку вдолбить что-то с детства, он потом никогда не сможет рассуждать логично!

Именно поэтому истинные хозяева долины так ненавидят магов, особенно с тех пор, как мы создали ковен. Пока маги не объединились, их легче было уничтожать, вот откуда и слухи о неаккуратных магистрах, погибших во время экспериментов. Шаманы же не дураки и давно поняли, если ковен будет крепнуть, то мы когда-нибудь всё раскопаем. Да и не только с магами они боролись исподтишка, многие нераскрытые преступления совершены шаманами. Эр-Маджар – тоже дело их рук. Они уже один раз его разрушили и закрыли источник. А чтобы никто ничего не понял, захваченных жителей лишили памяти и увели с собой.

– Вы выяснили, кто те люди… которые захватили долины и рудники? – В принцессе мгновенно проснулся государственный интерес.

– Кто был первым, сейчас не докопаться, но постепенно организовалась крупная банда, иначе не могу сказать. Они содержат несколько хорошо вооружённых отрядов наёмников и подкупили кучу чиновников в разных странах.

Кстати, знаешь, как эти рабовладельцы себя высокопарно называли? Серебряные боги! И ведь какие расчётливые сволочи, они вовсе не собирались уничтожать магов как таковых! Кому тогда нужно было бы их лазурное серебро?! Они специально продавали его ровно столько, чтобы цены не снижались, а росли!

Тут я должна тебя похвалить, ты молодец, что догадалась выгнать продажных придворных, главари банды потеряли несколько агентов. Кстати, негодяи построили замок в центральной долине Гамстара, и в нём постоянно жил хан. Но истинным правителем он никогда не являлся. Сейчас магистры проводят чистку по всем королевствам, список семей, обогащавшихся за счёт гамстарских рабов, не уместился на одном листе. Завтра, сев за стол, ты можешь недосчитаться довольно знатных и богатых женихов.

– Тренна… значит, теперь я могу, – в голосе принцессы робко зазвучало затаённое ликование, – выбрать, кого хочу?

– Прости, – наставница виновато опустила взгляд, – но вот тут я не могу тебя порадовать. Проклятье настоящее и очень сильное. Но не расстраивайся, не всё так трагично. Мы нашли лазейку. Для того чтобы активировать проклятье, шаманы должны провести ещё один ритуал, но если они ошибутся и причин для ритуала не окажется – тьма отыграется на них. Именно поэтому мы сейчас так рьяно охотимся за замаскировавшимися под обычных людей шаманами. Если маги уберут всех, кто пристально следит, чтобы ты не встретилась с герцогом Анримским, появится возможность провести и тех, кто отвечает за исполнение проклятья. Но ты же понимаешь, что как мы ни стараемся, в ближайшее время нам не отыскать всех до единого пособников шаманов? Поэтому наш с тобой план остаётся в силе. Кстати, я всё рассказала Гизу. Вдруг поняла, что не хочу больше иметь от него никаких тайн. И знаешь… мне сразу стало намного легче. Сейчас мне пора уходить, а ты отнесёшь на место эти вещи и ляжешь спать. Утром у тебя должен быть свежий и отдохнувший вид. Это очень ответственное дело, Милли, объявить имя жениха!

– Как жаль, – проводив взглядом исчезнувшую в портале фигуру приёмной матери, горько прошептала принцесса, – а я так надеялась, что этого можно будет избежать!

* * *

Утро началось с визита расстроенных родителей, но дочь огорошила их, заявив, что выбор сделан и они узнают его сегодня перед обедом. И она согласна на любую дату, которую их величества соизволят назначить для проведения помолвки. Но лучше, если это будет один из ближайших дней. И просто замечательно, если это случится прямо сегодня, гостям не придётся снова тратить время на дорогу или деньги на порталы.

А у неё, у Милли, есть только одно условие, она страшно устала и хочет отдохнуть, а заодно получше изучить характер жениха. И потому немедленно после помолвки они уедут. В любой замок или город, в который сможет пригласить её будущий супруг.

– Милли… – заволновался отец, – но, может, не стоит принимать важное решение так категорично? Мы с матерью оба знаем, что такое разбитая любовь… и хотим тебе счастья. Можно было назначить помолвку на весну, и потом ещё год потянуть со свадьбой, так часто делают.

– Папа, – с сочувствием смотрела на отца принцесса: король столько вынес, пока дождался своего счастья, а она собирается поступить так жестоко… – прости. Но я и правда устала и хочу пожить спокойно. Хоть год. Я буду вам часто писать, обещаю. Но не спорь со мной сейчас, я не выдержу. Лучше помоги разделаться с этим ритуалом и побыстрее уехать.

– Раз ты так решила… – больше не стал спорить Людвиг, расстроенный не меньше дочери. О таком ли счастье для неё он мечтал?

– А ты не можешь сказать нам имя жениха сейчас? – Аннигелл волновали совсем иные вопросы: найдутся ли в кладовых все нужные гербы и флаги, хватит ли прислуги и поваров и какое платье выбрать на эту важную процедуру?!

– Нет, извини, пока не могу. – Милли ещё надеялась, что Тренна в последний момент изменит свой план и ей не придётся обманывать родителей.

* * *

Однако время шло, а наставница так и не появилась, лишь прислала подробные указания, и сразу после их прочтения записка рассыпалась бесцветным пеплом.

За час до обеда, когда толпы гостей и придворных, взволнованных предвкушением чего-то необычного, собрались в огромном приёмном зале, церемониймейстер объявил выход королевской семьи.

Странная принцесса наконец-то сделала выбор, правильно догадались гости, едва разглядев наряд наследницы. Сегодня она не шокировала ничьих взглядов подчёркнуто простым покроем платья и минимумом украшений, отнюдь.

Тёмно-голубая, почти синяя тончайшая харильская парча роскошного верхнего блио, расшитого по разрезам и подолу серебряными ирисами, подчёркивала загадочную зелень глаз, а кипенная пышность длинных рукавов и причудливых оборок нижнего платья казалась сотканной из снежинок. Золотисто-рыжеватые волосы принцессы были подняты в высокую причёску, и в ней посверкивали алмазные искры, щедро рассыпанные по тончайшей сеточке. Лилейную шейку обнимало сапфировое колье, стоимостью в небольшое поместье. Мочки маленьких ушек оттягивали серьги из того же комплекта, а на одном из затянутых в перчатки пальчиков сияло увесистое фамильное кольцо, явно великоватое принцессе.

Гости изучали наряд Милли весьма основательно, и девушке захотелось сбежать от их придирчивых взоров в свой кабинет и запереть дверь. Или спрятаться в какой-нибудь тёмный угол. А ещё лучше – побыстрее оказаться подальше от так и не ставшего ей родным дворца и раздевающих взглядов гостей. Но она стискивала кулачки и ослепительно улыбалась рассыпавшимся в комплиментах женихам, старательно скрывая нараставшую панику.

Азарила нигде не было.

Милли, словно в рассеянности, вновь и вновь обводила взглядом зал, небрежно отвечая на осторожные расспросы и намёки, и ощущала, как с каждой минутой сердце бьётся всё тревожнее.


Высокая беловолосая фигура появилась в центральных дверях всего за несколько минут до приглашения в обеденный зал, и с этой секунды принцесса не сводила с пробиравшегося к ней гостя сиявших радостью глаз.

– Князь Азарил Тардигар, из Лурдении, – объявил церемониймейстер, и Милли получила законное право протянуть северянину ручку для поцелуя.

Сзади князя стояли его сопровождавшие, очень молодой северянин, сверливший принцессу пристальным взглядом, и невзрачный мужчина болезненной наружности. Однако Милли лишь скользнула по их лицам нетерпеливым взглядом, времени оставалось в обрез.

– Нам нужно срочно поговорить, – незаметно шепнула принцесса склонившемуся к руке князю и неторопливо направилась в одну из гостиных, перед дверями которой неотлучно дежурил гвардеец.

Короли иногда хотят хоть минутку отдохнуть от гостей наедине.

Пройдя к окну, магиня с тоской бросила взгляд на беспрерывный хоровод снежинок, вот уже который день танцующих свой нескончаемый танец, и решительно обернулась к лурденцу.

– Ты не будешь против, если я объявлю тебя своим женихом?

Вошедшие следом за князем мужчины остолбенели, услышав эти слова. Прямо-таки застыли ледяными статуями, только Милли было сейчас не до них. Слишком многого она требовала от человека, задолжавшего ей услугу, и он вправе был отказать, да что там говорить, любой другой бы отказал. Ведь не дурак и отлично понимает, любовью тут и не пахнет.

– Я согласен, – всего на несколько мгновений промедлил с ответом князь, но и они показались принцессе нескончаемо долгими, – только одно условие, помолвка состоится прямо сегодня.

– Я тоже этого хочу, – честно призналась Милли, – а ещё – немедленно уехать отсюда подальше.

– Хорошо, – твёрдо пообещал Азарил и протянул принцессе руку, – идём к гостям?

Куда делись его провожатые, магиня так и не поняла, наверное, осознали, что нетактично слушать сугубо личные переговоры, и тихонько вышли. И правильно сделали, мимоходом одобрила девушка, чем меньше посторонних глаз, тем лучше.

Наступал решительный момент, и ей пришлось собрать все силы, чтобы выйти в зал с высоко поднятой головой и уверенной улыбкой.

Гости немедленно повернулись к ним, уставились с откровенной заинтересованностью: решалась судьба одного из самых больших и процветающих королевств.

– Ваши величества, – обратившись к родителям, церемонно заявила Милли, – позвольте сообщить вам имя человека, которого я выбираю себе в мужья. Князь Азарил Тардигар.

Только секунду в зале царила ошеломляющая тишина, затем её разрушил хор поздравлений и пожеланий.

Первыми, как положено, принцессу поздравляли родители, затем последовали знатные родственники и принцы соседних королевств.

Заявление Азарила, о том, что церемония помолвки состоится немедленно, многие восприняли с понимающими ухмылками: а северянин-то вовсе не простак. Понимает, какая своенравная девушка ему досталась, и не желает стать жертвой её переменившегося настроения.

Пока вызванные служители готовили ритуальный зал для церемонии, принцесса удалилась поправить причёску в свои покои, вот уже второй день перенесённые, по примеру Теорида, на третий этаж.

Князя с почестями проводили в приготовленные для особо важных гостей комнаты, где к его услугам имелось всё, что только может потребоваться знатному лорду: купальня, слуги, цирюльники и, разумеется, охрана.

– Поищите моих спутников, – устало опустившись в широкое кресло, приказал Азарил, – и поторопитесь.

Болезненный секретарь нашёлся вскоре, сам шёл в сторону покоев князя, посверкивая на оживлённых придворных мрачным взором.

– Ну? – ещё на пороге встретил его вопрос друга.

– Нету, – нехотя признался Брант и нахально шлёпнулся в соседнее кресло, – я когда-нибудь прибью Гиза, чтобы не снабжал своих любимчиков такими необычными вещичками.

– Что он тебе сделал?

– Запутал чем-то на целую минуту. Ощущения – словно ноги в болоте завязли. Чего ты ухмыляешься? У меня самые мощные амулеты защиты, браслет и пояс просто искрили. Я обегал весь первый этаж и опросил всех слуг, пока вы получали поздравления. Ни в одну из дверей он не выходил.

– Так, может… он где-то тут? – насторожился Азарил. – Сидит тихо в уголочке и ждёт?

– Нету его поблизости, – отрицательно мотнул головой полковник, – мне их дед на обоих следилки выдал.

– Значит, если я правильно понял, – заухмылялся князь, – старый лис вовсе не одного меня запряг в эту авантюру с побегом?

– Нечего веселиться, прикажи лучше принести перекусить, время обеда. – Брант был зол и обижен, друг каждый раз уходит от него легко, как от новичка. – Гостям уже вынесли маленькие столики с напитками и лёгкими закусками, а тебе и воды не поставили!

– На всякий случай я решил ничего здесь не есть и не пить, – серьёзно сообщил северянин, – видел, сколько гостей было разочаровано выбором Милли?

– Ты можешь ничего не есть, а у меня амулеты против яда. – Дрезорт решительно поднялся с места и позвонил слугам: – Принесите напитки и закуски.

– Не успеешь. – Обернувшись, полковник успел заметить рассыпавшуюся пеплом бумажку. – У жрецов уже всё готово. Идёшь со мной?!

– Конечно, нет. Не такая уж надёжная у меня личина, чтобы близко к чаше богов соваться, – не согласился Дрезорт, – подожду у выхода. Вы же сразу в путешествие отправитесь?

– Ну да, – загадочно усмехнулся князь, поднимаясь с места. – Желание невесты – закон.


Глава 31

Следуя давней традиции, жених и невеста одновременно шагнули в щедро украшенный цветами и флагами ритуальный зал из боковых дверей, – невеста слева, а жених справа, – и неторопливо направились к стоящей в центре чаше богов.

Взгляды всех присутствующих немедля заметались между ними, торопясь рассмотреть всё до тонкости.

Дамы с некоторым злорадством отметили, что невеста не стала менять платье, лишь добавила к наряду длинную кружевную свадебную накидку, густо завешивавшую лицо. В руках она держала роскошный букет из дивно пахнувших белых ирисов особого сорта, выращиваемого только в королевской оранжерее.

В наряде жениха тоже появились изменения, тонкий шерстяной белоснежный плащ пышными складками спадал с широких плеч до самого пола. Грудь украшали висевшие на синей парчовой ленте награды и знаки отличия, пожалованные князю лурденским королём.

– Заранее сговорились, – желчно пробормотал чей-то разочарованный голос, когда гармоничность нарядов знатной пары стала очевидна всем. Белое и голубое – цвета Лурдении.

– Тсс, – шикнул кто-то на смутьяна, – не мешай.

Рассмотреть и услышать каждое слово, поймать малейшее движение и интонацию – всё, что осталось придворным сплетникам, и упустить хоть мельчайшую деталь не желал никто. Чтобы потом смаковать в гостиных и на балах замеченные подробности и яростно высмеивать тех, кто чего-то недоглядел.

Даже всем известное напутствие верховного жреца бога плодородия, покровителя Имганта, слушали с неусыпным вниманием, а когда пришло время обетов, и вовсе дыханье затаили.

Какие клятвы выберут новобрачные, неполные, которые со временем можно расторгнуть, или окончательные, те, что обязательно ведут к скорой свадьбе? Если первые, значит, ничего пока не потеряно и за место короля ещё можно побороться, а вот окончательные клятвы навсегда лишают остальных всякой надежды.

– Принимаю тебя в свою жизнь и обещаю уважать и почитать, – раскатисто пророкотал северянин, и висюльки на многочисленных бра и люстрах отозвались перезвоном.

Яркий перстень с грандидиеритом засиял на пальчике принцессы.

Присутствующие с облегчением вздохнули: всё же клятвы неполные. Хотя строгие порядки Лурдении и такие считают окончательными, зато в Имганте более свободные правила.

– Принимаю тебя в свою жизнь, – взволнованный голосок принцессы показался присутствующим после слов жениха тихим и глуховатым.

Руки девушки слегка дрожали, когда она надевала на палец северянина фамильный перстень.

– Волнуется девочка, – нимало не смущаясь, пояснила неведомо откуда взявшаяся придворная знахарка, с удовлетворением отмечая, как отшатнулись от неё любители посплетничать.

– Объявляю помолвку свершившейся, – торжественно провозгласил жрец, подавая жениху с невестой блюдо с засушенными лепестками цветов, которые им полагалось вместе бросить в священный огонь.

В предвкушении важнейшего момента на окнах распускались белоснежные розы необыкновенной красоты, из-под купола, медленно кружась под зазвучавшую волшебную музыку, слетали нежно светящиеся эфемерные цветы и бабочки, воздух казался сладким от чудесного аромата.

– Требую проверки новобрачных амулетом. – Высказанное резким голосом заявление заставило вздрогнуть мечтательно закативших глазки дам, а господ – поморщиться.

Несколько невзрачных фигур незаметно заскользили в сторону говорившего, стараясь не упустить его из виду.

– Требование законно, – изо всех сил стараясь не выдать охватившей её ярости, холодно провозгласила Аннигелл. – Принесите амулет!


Скорость, с какой прислужники доставили ларец с амулетом, говорила о том, что верховный жрец предусмотрел и этот вариант развития событий.

Первым руку к выставленному на всеобщее обозрение амулету решительно протянул жених, и вставленный в навершие камень немедленно отозвался бледным светом, ясно указывая на его кровное родство с королевской семьёй.

Присутствующие отреагировали по-разному: те, у кого не было шанса пройти такую проверку, вздохнули завистливо, а те, кто был уверен, что его кровь сильнее, – пренебрежительно.

– Не волнуйся, – крепче сжав ручку заколебавшейся невесты, тихо прошептал северянин, – всё будет хорошо.

Она скосила на него благодарный взгляд, точно зная, что рассмотреть его из-под густой вуали жених не сможет, закусила губку и протянула к амулету чуть вздрогнувшую ладошку.

Сияние камня на этот раз разгорелось намного быстрее и с каждой минутой становилось всё ярче.

– Проверка пройдена! – опуская амулет королей в ларец, торжественно провозгласил верховный жрец.

Но никто из зрителей, кроме стоящих рядом с ним новобрачных, не мог бы заметить, что амулет светился ещё целую секунду после того, как оказался вдали от затянутой в перчатку ручки.

Рассмотрел это только князь, и тонкая насмешливая ухмылка скользнула по его губам. Как чертовски приятно, оказывается, иметь в рукаве запасной кинжал.

Невеста же была настолько растерянна, что едва не пропустила жест жреца, разрешающий бросать в священный огонь цветочные лепестки, собранные со всевозможных полевых и садовых растений.

В них было всё, в этих лепестках, и символ долголетия, и обещание здоровья и счастья в детях, и многое, многое другое. Вот только срабатывало это лишь в том случае, если намерения супругов при вступлении в брак были чисты и подлинны. Потому и старались искренне любящие бросить горсть пощедрее, тогда как некоторые ограничивались лишь парой лепестков.

С затаённым дыханием и надеждой невеста следила, как огромная ладонь жениха загребает с подноса полную жменю и неторопливо, со вкусом, высыпает на золотистые язычки священного пламени.

И в свою очередь постаралась собрать как можно больше лепестков и так же медленно, словно соревнуясь с женихом в обещаниях, высыпать в огонь.

Сгорая, лепестки вспыхивали разноцветными огоньками, посылая стенам и своду яркие лучики и аромат прошлого лета, музыка звучала всё громче и торжественнее.

Восхищённые зрители ринулись поздравлять помолвленных, но первой рядом с ними оказалась знахарка. Незаметно для всех кивнула князю, и тот, распахнув полы плаща так, чтобы укрыть невесту от всех взглядов, склонился к ней за первым законным поцелуем.

Толпа понимающе приостановилась: невежливо мешать обручённым в такой важный момент.

Цветы и бабочки, опускавшиеся из-под свода, хлынули сплошным потоком, закружились вокруг новобрачных в яркой, завораживающей пляске сверкающего смерча.

А когда он растаял, оказалось, что и новобрачные, и знахарка бесследно исчезли.

Как и несколько гостей, толпившихся позади всех.

– Ну, Тренна! – с растроганным возмущением тихо буркнула Аннигелл, прочтя зависшее перед собой письмо, – могла бы и заранее предупредить!

И уже громче приказала застывшему неподалеку церемониймейстеру:

– Объявляй, что новобрачные отправились в один из замков жениха, и приглашай всех к столу.

* * *

Дом был пуст.

Тренна поняла это, едва открыв дверь небольшого чулана, куда привёл их портал. Все вокруг опутывала магия знакомых щитов и сигналок, и все они указывали на отсутствие в доме людей. Ну, про то, что слуг отправили отдохнуть на южных островах, магиня знала заранее, а вот куда делся новый хозяин дома?

Вскоре знахарка определила, что дальняя дверь, ведущая на задний двор, раскрыта настежь, и решительно направилась туда. Ученица, несчастно сопя, шла за ней.

Неширокий коридор вёл их мимо ярких витражей на застеклённых двустворчатых дверях в парадную столовую, мимо резной удобной лестницы на верхние этажи. Последней, перед выходом на заднее крыльцо, была распахнутая дверь в просторную и даже на первый взгляд очень уютную кухню.

Тренна невольно замерла возле неё на несколько мгновений, запоминая особенности любовно обставленного помещения и точно зная, что будет вспоминать их в сокровенных мечтах.

Солнечные вышитые занавески на окне перекликались цветом со скатертью, аккуратная поленница, притаившаяся в углу за очагом, виделась залогом весело полыхающего в печи огня, на крючках замерли в ожидании хозяйки новенькие кастрюли. Яркие обливные тарелки и чашки выглядывали из-за застеклённых створок внушительного буфета.

Особенно умилили магиню стопка разномастных корзинок, возвышавшаяся на сундуке, и добротный полосатый коврик.

Было так приятно и чуточку грустно представлять, с какими надеждами Лэнн обставлял эту кухню, столовую, спальни…

Увы, даже в самые продуманные планы судьба иногда вносит свои поправки, и не в человеческих силах всё предусмотреть. Они никак не могут сейчас оставить Эр-Маджар, ковен нуждается в их способностях, и не только ковен. От действий и сплочённости магов теперь зависит не только участь маленького народа, брошенного в пропасть безнадёжного рабства наглыми и жадными негодяями, думающими только о своих сундуках и амбициях, но и судьбы жителей срединных королевств, самого ковена и многочисленных учеников, толпами прибывающих в обитель в последние дни.

Была среди прибывших и милая девчушка Олюня, привезённая из прибрежной деревушки, и бывшие рабы Вестура, и недоученные поклонницы Чеджерга. С ворот Тэнжисторна слетели щиты после того, как накладывающий их магистр, самоуверенно замкнувший заклятья на собственную жизнь, сгорел вместе с шаманами в крипте.

А ещё Зелик передал ей своего ученика Ди, Андиля. Парень в скором будущем может стать магистром в целительстве, все заметили силу его дара во время лечения Ленбара и Гектора.

Себе Гиз оставил Камана, Ана, добавив ещё парочку парн