Читать онлайн Невеста на полставки бесплатно

Часть 1  С ног на голову не желаете?


Глава 1. Шкодливая горничная

Среда, 19 сентября 2018 года

7:30

Артём


— Не смей трогать! — рычу я на притаившуюся у сейфа блондинку. — Как ты вообще сюда попала?!

Я вроде вчера головой не стукался. Лег спать в гордом одиночестве, никаких блондинок в отцовскую квартиру не пускал. Просыпаюсь и слышу, как в кабинете кто-то шуршит. Захожу, а тут картина маслом — какая-то шаболда пытается взломать сейф!

— Я — горничная Артёма Артёмовича… — лепечет она в оправдание.

Что ж, это по крайней мере объясняет, как она просочилась сквозь запертую дверь.

Отец редко пользуется своей городской квартирой. Наверняка девка подумала, что спокойно, без лишних свидетелей, провернет свои делишки. Меня ведь здесь тоже не должно было быть. Я — непрошеный гость, у которого есть ключи. Вернулся вчера из командировки к себе домой и обнаружил, что соседки сверху затопили мою квартиру. Тоже блондинки… Две размалеванные сучки — только и знают, что по клубам шататься да мужиков снимать. Укатили куда-то и кран в ванной открытый бросили. Кухня и ванная у меня теперь в аварийном состоянии. Какими идиотками надо быть, чтобы такое устроить, а?! Слов нет, одни эмоции.

Кульминация события — они отказались платить. Нет у них, видите ли, таких денег — финансировать мой дизайнерский ремонт. Только это разве мои проблемы? Нет денег? Значит, нечего заливать соседей! Ну ничего, я свое получу…

— Извините, но я ничего не собиралась красть! — напоминает о себе горничная.

— Это ты полиции расскажешь! — рявкаю так громко, что у самого уши закладывает.

Непонятно, на что эта выдра надеялась. Ведь всё равно на нее бы подумали.

Интересно, отец с ней спит или нет? Девчонка вполне в его вкусе: сиськи колом, задница — орех, лицо смазливое, волосы обесцвечены до нужного оттенка. Наверное, думает, раз дает хозяину, автоматом может запускать руку в его сейф? Черта лысого ты угадала, милая!

— Пошла вон оттуда!

— Вы сын, да? Я вас узнала…

Еще бы она меня не узнала, я — молодая отцовская копия. Разве что ростом выше и крепче в плечах. В остальном — те же вьющиеся черные волосы, такого же цвета глаза, к коже также быстро прилипает загар. У нас с ним даже бородки одинаковые.

— Послушайте, я просто оттирала пятна, тут было немножко заляпано… — бормочет девушка. — Ну в самом деле!

В голове мелькает мысль — вдруг не врет. В ее руках тряпка.

Может, красть и не собиралась, но открыть попробовать явно хотела. Впрочем, доказательств у меня никаких. Решаю просто от нее избавиться.

— Уволена!

Она выпячивает на меня свои оленьи глаза. Неужели думает, что пожалею? Не на того напала, тварь! Таких, как ты, я в принципе жалеть не умею.

Ненавижу блондинок. Тупейшие создания на всем белом свете. Всё, на что годны, — вовремя раздвигать ноги.

Надо признать, они меня тоже недолюбливают. Не только блондинки, но любые девчонки со смазливыми физиономиями. Я не просто жутко похож на отца, я также гордо ношу фирменный знак рода Энгриных — трапециевидное родимое пятно на полщеки. Такое есть у отца, деда, прадеда — каждого мужчины из нашей семьи. А женщины у нас отчего-то не рождаются. Да и жены систематически мрут, если не успеваем с ними вовремя развестись. Отец, например, похоронил целых две, включая мою мать, еще с двумя расплевался. Чувствую, у него не за горами пятая…

— Собирай шмотки и вали отсюда! — рычу на горничную.

Та пытается разжалобить слезами, но быстро понимает, что не найдет во мне благодарного зрителя.

Глава 2. Новая жертва перекиси водорода

Через два часа:

Артём


Ненавижу, когда меня будят по утрам. Я — типичная сова.

День безнадежно испорчен, еще и кофе на рубашку пролил. Бросаю ее на кровать в отцовской спальне, беру одну из его сорочек. Когда надеваю, она почти трещит по швам, но это всё же лучше, чем щеголять с пятном на груди. Переоденусь в офисе — секретарша всегда держит для меня про запас пару белоснежных рубашек.

Гляжу на часы — я уже практически опоздал. Несусь к выходу, и тут дверь открывается, впуская очередных непрошеных гостей. Водитель отца, Юрий, вводит в квартиру еще одну жертву перекиси водорода.

Господи, свалились же на мою голову!

— Здравствуйте… — лопочет гостья и замирает, нагло на меня уставившись.

Терпеть не могу, когда девчонки задерживают взгляд на моем лице, смотрят на родимое пятно. Мне двадцать семь, а бьет по нервам так, будто мне до сих пор четырнадцать. Такое чувство, будто оценивают, дали бы мне или нет.

Ответом девушку не удостаиваю, демонстративно поворачиваюсь к Юрию.

— Это кто такая вообще?

— Ну как… Я — Злата Габарашвили! — отвечает за него девчонка.

Представившись, ждет от меня какой-то реакции, хлопает своими длиннющими ресницами. Эти опахала по полщеки закрывают, ей богу.

— Вам разве не сказали, что я приеду? — тем временем продолжает девушка.

— Ты из «Отличных»? — вдруг доходит до меня.

Отец всё время пользуется услугами одного и того же агентства — «Отличные горничные». Видимо, уволенная красавица уже успела сдаться руководству, и на ее место прислали замену.

Девчонка кивает.

— Оперативно приехала!

Оглядываю ее еще раз. Отец точно будет в восторге, она — в доску его типаж. Даже симпатичнее той, которую я выгнал. Кстати, явно моложе.

— Тебе восемнадцать хоть есть?

— Есть, — важно кивает она. — На прошлой неделе как раз исполнилось…

Тут замечаю в ее руках сумку.

— Ты с проживанием?

— Ваш отец в курсе, Артём Артёмович! Это он меня за ней отправил, — поясняет водитель.

Да, меня зовут точно так же, как моего отца, его отца... и так до седьмого колена. Семейная преемственность, против этого не попрешь. Я киваю водителю, отпускаю с миром. Девушку веду в комнатушку, где когда-то обитала домработница.

Раз отец в курсе, значит, всё в порядке. Я за нахождение этой девушки в квартире ответственности не несу. Это в конце концов его жилье, а я здесь лишь временный гость.

Показываю девушке ее новое место жительства, она смущенно благодарит.

Киваю ей, отвечаю коротко:

— Я ушел на работу…

— А мне что делать? — задает она гениальный вопрос.

Смотрю в ее невинные очи и чувствую, как начинает поддергивать веко. Дура или притворяется? А может, заданий ждет?

— Сделай так, чтобы к вечеру квартира блестела, понятно?

Она кивает и продолжает улыбаться так, словно стремится показать, какие у нее хорошие зубы. Мечта дантиста, чтоб ее…

Забравшись в машину, звоню отцу. Раз агентству по найму персонала удалось до него дозвониться, авось и у меня получится. Но мне не везет, абонент решительно недоступен.

Глава 3. Мечта дантиста

Тогда же:

Злата


— Я ему не понравилась… — шепчу в пустоту крошечной темной комнаты, где из мебели лишь узкая кровать, стул и допотопная полка с телевизором. Еще, кажется, здесь вечность не прибирали.

Провожу пальцем по подоконнику — так и есть.

— Я ему совсем не понравилась!

Но как же так? Он заплатил моим приемным родителям огромную сумму и даже не посмотрел мои фото? Такого быть не может. В семье Габарашвили множество других приемных дочерей. Он мог выбрать любую, но предпочел меня.

Между прочим, меня полдня фотографировали, чтобы отправить ему портфолио! Даже пальцы на ногах запечатлели крупным планом, я молчу про другие части тела.

Может, в реальности я совсем не такая, как он представлял?

А ведь я сначала так обрадовалась… Он гораздо моложе, чем я ожидала. Кстати, хорошо, что мама Марисоль показала мне его фото из журнала. Вживую он, конечно, гораздо лучше, я бы даже засомневалась, он ли это, если бы не родимое пятно.

Получается, если я не пришлась по душе, он вполне может отправить меня обратно к приемным родителям, так? Ну нет, Артём Энгрин, ты не посмеешь! Боюсь представить, что со мной сделают дома, если он меня вернет. Одни обещания дядюшки чего стоят. Я лучше как-нибудь тут устроюсь…

Подхожу к зеркалу, пристально себя осматриваю.

Я ведь красавица. Такие, как Артём Энгрин, должны штабелями возле меня укладываться. Ему со мной повезло. Правда, он еще не в курсе дела, но сообразит. Ведь не глупый… наверное.

Глупый ни за что не станет профессором химии и не изобретет столько всего для омоложения кожи. Мама Марисоль обожает линейку кремов «Энгрин».

Глава 4. Прорыв

В этот же день:

Артём


После нескольких попыток дозвониться отцу на сотовый, набираю номер его секретаря:

— Артём Артёмович? — сразу узнает она меня. — Ваш отец вчера утопил телефон…

— Где? — удивляюсь.

— Лучше вам не знать. Наверное, еще не успел купить новый, видите ли, прошлой ночью случился прорыв…

— Он укатил в Томск? — тут же догадываюсь я.

Кроме фабрики по производству кремов, у моего отца две лаборатории по разработке косметических рецептур: главная и любимая. Главная находится в Подмосковье, зато любимая притаилась в Томске. Ею управляет университетский приятель отца, такой же, как и он, истинный фанатик.

Сколько я его помню, отец бьется над загадкой омоложения. Мечтает изобрести таблетку со скромным названием «Нестарин», средство, которое позволило бы повернуть процесс увядания вспять. Работает над этим не покладая рук и тратит на исследования миллионы. Мой родитель упертый до крайности.

Когда уезжает в Томск, для него не существует ничего, кроме лаборатории, особенно если случается очередной прорыв, как он это называет. Мне иногда кажется, он в лаборатории даже спит. Ничего удивительного, что даже не удосужился попросить кого-нибудь купить новый телефон. Небось еще и рад, что звонками не отвлекают. А что, удобно, сбежал от мира на недельку, а здесь держит оборону секретарь и его бессменный зам. Надеюсь, в этот раз ему удастся добиться каких-то внушительных результатов, хотя обычно эти прорывы ничем грандиозным не заканчиваются.

— Да, ваш отец там. Скорее всего, останется в Томске на неделю, — подтверждает мою догадку секретарь. — Если у вас что-то срочное, я могу передать через лаборантов, чтобы перезвонил…

— Не стоит, ничего такого, — на этом я отключаюсь.

Папаша вполне в состоянии провести неделю без известия о том, что я решил пожить в его городской квартире. Тем более что ему эта информация, скорее всего, будет до одного места. Такие мелочи его, как правило, не слишком волнуют.

Я, кстати, тоже по настоянию отца чуть не выбрал химию делом своей жизни. Только вот по природе своей я не ученый, никогда особенно не стремился к подобной работе, хотя и окончил химический факультет МГУ. Лаборатория — не мое. Цифры заводят меня значительно больше каких-то там пробирок, пусть и содержимое у них золотое. Зато продажа того, что получается в таких пробирках — это да, это для меня.

Я — маркетолог по призванию. Мои клиенты считают, что отличный. Я мог бы трудиться в фирме отца, но там мне мало простора. Зато он — один из моих постоянных клиентов, стал им, когда я увеличил ему продажи на треть всего за пару месяцев.

Предпочитаю работать отдельно от отца, люблю независимость. У меня отдельный офис в престижном деловом центре, команда специалистов. Орлы, сам отбирал. И, разумеется, красавица-секретарь.

Брюнетка, грудь уверенного четвертого размера, крепкие бедра, баскетбольный рост.

Захожу в свой кабинет, привычно запираю дверь на ключ, она привычно задирает юбку и сразу стаскивает трусики. Этой девчонке прелюдии не нужны… Всё, как я люблю.

Глава 5. Не фея, но нафеячу

В это же время:

Злата


— Это ж не квартира, музей! — бормочу себе под нос, осматривая помещение.

Пять просторных комнат, заставленных сверху донизу разными стеклянными шкафчиками, комодами, заваленных коврами, завешанных картинами. Шестая, самая крошечная, — моя. Там, разумеется, без роскошеств. Хотя мне такие пыльные роскошества сто лет не нужны.

Все-таки как можно было поселить свою невесту в такую комнату… Как? Может, это какая-то проверка на пригодность? Что ж, Артём Артёмович, меня к такому готовили не один год. Я всё умею — если понадобится, смастерю паяльник, чтобы растопить ваше ледяное сердце.

Кстати, для того чтобы тут всё блестело, мне одного дня будет явно мало. Так что вместо блеска придется ограничиться некоторыми проблесками. Простите, господин Энгрин, я не фея. Хотя... если подумать, нафеячить вкусную лазанью из того, что скрывается в недрах холодильника, я вполне способна. Денег на продукты он мне не оставил. По-моему, жадноват.

«А может, не понравилась ему настолько сильно, что решил на меня не тратиться вообще?»

Гоню от себя эту ужасную мысль и принимаюсь за дело.

Девушкам из семьи Габарашвили трудности не в диковинку.


Этим же вечером:

Артём


Захожу в квартиру, сразу замечаю разительные перемены. Во-первых, куда-то делось то самое ощущение, когда понимаешь, что помещение нежилое. Оно буквально дышит по-другому — свежестью с ароматом сирени.

Вешаю в шкаф верхнюю одежду, собираюсь прямиком в ванну, однако, когда прохожу мимо кухни, меня бьет кулаком в нос аромат запеченного в духовке мяса со специями и чего-то еще не менее вкусного. Заглядываю туда и обнаруживаю новенькую горничную, водружающую на столешницу противень с каким-то блюдом, покрытым сырной корочкой.

— Ты еще и готовишь? — усмехаюсь.

Рукастая девчонка.

— Конечно, — кивает она. — Хотите поужинать?

Перед последней встречей с клиентами я заскочил в кафе, проглотил салат. Правда, тот уже успел перевариться, и при слове «ужин» мой желудок невольно сжимается. Через пару часов у меня встреча с друзьями в ресторане, там и планировал поесть. Впрочем, ничто не мешает заморить червячка.

Сажусь за стол. Девчонка начинает возле меня кружиться. Кладет на тарелку здоровенный, исходящий паром кусок.

— Это лазанья!

Отправляю в рот вилку. Вкусно! Очень даже…

— Как тебя зовут, напомни?

— Злата, — лепечет она.

Злата, значит. Это имя ей подходит, она и правда какая-то золотистая. Дело не только в цвете волос, у нее лицо словно изнутри сияет. Кстати, скорее всего, натуральная блондинка — брови лишь немного темнее ее шевелюры. Кожа белая, будто сливки. Глаза тоже светлые — серо-голубые, кажется.

— Зачем это, Злата? — я киваю на лазанью. — Я вроде не просил.

— Вы не обязаны просить о таком…

— А если честно?

— Я очень хочу вам понравиться… — вдруг удостаивает она меня откровенным ответом.

Из горла вырывается резкий смешок.

— Хочешь мне понравиться?

— Очень!

Я беззастенчиво оглядываю ее стройную фигуру. Да, не совсем мой стандарт — она низковата, грудь — максимум двоечка, зато красивые ноги, стройная талия, плюс крайне симпатичная мордашка. В общем, не так уж плохо. Прищуриваюсь и выдаю:

— Тогда иди в спальню, раздевайся, ложись в кровать, раздвинь ножки и жди меня!

У меня чуть челюсть на стол не падает, когда Злата кивает и удаляется в сторону спальни. Не думал, что она воспримет мои слова как руководство к действию. Ну а я что, мне не жалко, могу и осчастливить девушку, раз она так хочет мне понравиться…

Глава 6. Сюрприз

Тот же вечер:

Артём


Стою под холодным душем уже пятнадцать минут, а легче всё никак не становится.

Э нет! Я на такое не подписывался! Рыдающих девственниц не заказывал!

Та, которая так просто пообещала мне ни к чему не обязывающее сексуальное приключение, по итогу оказалась невинней меня в двенадцать лет. Ведь красивая девка, к такой должны были выстраиваться в очередь, начиная с восьмого класса. На смазливых блондинок всегда спрос. Как умудрилась остаться нетронутой, мне искренне непонятно.

Она сделала всё, как я велел. Ждала меня в кровати, даже ноги слегка развела. Правда, была укрыта почти до плеч, но я почему-то сразу понял, что она не оставила на себе даже белья. Слишком красные у нее были щеки.

Когда стянул с нее одеяло, даже немного обомлел. Она не просто красива, она, мать ее, идеальна. Где надо узкая, но все необходимые округлости тоже в наличии. Мне почти захотелось ее приласкать, но потом представил, как она понравится моему папаше, и желание нежничать с ней улетучилось.

Уложил ее под себя с твёрдым намерением взять то, что так настойчиво предлагали. Мне времени на завод механизма вообще не нужно. Я как последняя модель «Ягуар» — за пять секунд разгоняющаяся до ста километров в час. Только вот с девчонкой всё вышло по-другому. Я думал, играет роль. Эдакая развратная недотрога, которой хочется, чтобы мужчина изобразил из себя завоевателя. Эта роль мне всегда была по душе. Правда, протиснулся в крепость с большим трудом и только тогда понял, что до меня в этой крепости никто не бывал… Девка в слезы, оно и не мудрено. А я, чтобы ее не мучать, поскорее закончил дело и под холодный душ, потому что одного раза мне всегда мало, тем более если фасад крепости настолько шикарный, а внутри так тепло и тесно.

Лучше бы уж совсем не давала, чем дала так мало.

Наверное, хотела поразить меня своей невинностью… Ну если так, милая, ни черта у тебя не вышло.

Глава 7. Еще один сюрприз

В это же время:

Злата


«Это какой-то ужас! Какой-то кошмар!»

Лежу, скрутившись калачиком в своей каморке, и морщусь от неприятных ощущений внутри себя.

«Первый раз нужно просто пережить! — вспоминаю наставления своей приемной матери. — Потом просто делай так, как тебе говорит муж. Главное — доставь ему удовольствие, и он про тебя не забудет».

В теории-то оно просто: раз — и пережил. А на практике больно, мерзко и обидно. Кстати, а ведь он мне еще совсем даже не муж. Могли бы сначала и расписаться. Хотя меня предупреждали, что сначала он может захотеть со мной переспать. Наверное, сейчас он хочет некой имитации супружеской жизни? Тестирует, как я себя поведу в экстремальных условиях?

Громкий стук в дверь прерывает мои грустные мысли.

— Злата! — его голос врывается мне в уши. — Поговорить хочу, открой немедленно!

А что, если бы я была не одета? Хотя он, наверное, считает, что стесняться мне поздно. Нехотя поднимаюсь с кровати, открываю дверь.

— Какого черта ты не сказала, что ты девочка?! — орет он на меня.

Стою, хлопаю глазами, не пойму, что ответить. Ведь мы, приемные дочери Габарашвили, для многих женихов тем и ценны, что невинны. В семье, где растили меня и моих приемных сестер, девственность возведена чуть ли не в культ. Лишиться ее значило бы обесценить себя, а тогда любой из нас пришлось бы очень туго. Как он мог даже подумать, что я уже с кем-то была… Ведь я знаю, сколько за меня заплатили. Сумма там такая, что я должна быть чуть ли не трижды девственной.

— Я думала, вы знаете…

— Откуда? — еще больше звереет он. — Я должен был прочитать твои мысли? У тебя есть рот, ты не немая, так почему промолчала?!

— Извините… — шепчу, вжав голову в плечи.

Он пристально на меня смотрит, кивает, потом заговаривает более спокойно, даже в какой-то мере ласково:

— Это я всё к тому, что если бы ты мне сказала, я бы сделал всё по-другому! Я не сексуальный садист, имей в виду!

— Я и не думала…

— Да ты вообще, похоже, ни о чем не думала! Даром блондинка, что ли. Ладно, в следующий раз по-другому будет…

— В следующий раз?

— Ты — красивая девушка, Злата. Конечно, у нас будет следующий раз!

Его последняя фраза больше походит на угрозу. Однако лицо его неожиданно смягчается. Он подходит ко мне, кладет руку на плечо, слегка сжимает. На какой-то миг мне даже кажется, что он хочет меня поцеловать, но он очень быстро отстраняется.

- Ладно, я поехал, дела.

С этими словами он уходит.

Не знаю, куда он и насколько. Иду сразу в его спальню. Хочу сменить постельное белье, пусть стиральная машина уничтожит следы того, что так разозлило господина Энгрина. Думаю, ему не слишком понравится, если я оставлю простыни как есть.

Лезу в комод в поисках чистого постельного белья и тут замечаю, что сверху лежит плашмя какая-то рамка. Поднимаю ее и понимаю, что просто надломилась подставка, скорее всего, поэтому фоторамка упала. А между самой рамкой и подставкой нахожу белый продолговатый конверт. На нем синей ручкой написано: «Злате».

Хмурюсь, подношу конверт к свету, пытаясь понять, что там может быть, но бумага слишком плотная.

Раз конверт подписан моим именем, я ведь могу его вскрыть, так? Осторожно отрываю край. Внутри обнаруживается исписанный каллиграфическим почерком листок бумаги и еще какая-то банковская карточка.

Читаю послание:

"Моя дорогая Злата,

Мне очень жаль, что меня сейчас нет рядом с тобой, но обстоятельства таковы, что я вынужден был уехать. Надеюсь, тебя это не обидит!

Я оставляю тебе карточку, я положил на нее хорошую сумму. ПИН-код — день и месяц твоего рождения. Купи всё, что тебе необходимо, ни в чем себе не отказывай. Обязательно приобрети побольше кружевного белья… Приеду, проверю!

Мы скоро поженимся, моя дорогая, и я предвкушаю…

Жди меня!

С любовью,

Артём Энгрин"

Глава 8. Вареная картошка

На следующий день:

Четверг, 20 сентября 2018 года

9:30

Злата


Не знаю, когда Артём вернулся домой. Наверное, я уже спала, а ведь легла вчера очень поздно. Зато утром встал ни свет ни заря и снова ускакал по делам. Хоть бы кофе выпил… У меня даже не было возможности сказать ему спасибо за письмо. И за карточку, конечно. Хотя именно письмо произвело на меня очень сильное впечатление.

Перечитываю его уже раз двадцатый, а всё так же приятно.

Я мечтала, чтобы будущий муж был от меня без ума. Какой бы он ни был. Пусть старше, пусть не голливудский красавец. Мама Марисоль вообще всегда говорила: «Мужчина должен быть чуть красивей обезьяны!» Как по мне, Артём гораздо привлекательнее любого примата. Он вообще довольно интересен внешне, если не акцентировать внимание на родимом пятне, которого он, похоже, стесняется. Крепкие руки, требовательные губы, до одури приятная на ощупь кожа, а еще пахнет он очень по-мужски. Потрясающе пахнет.

Такого мужа, как господин Энгрин, было бы очень приятно любить, если он полюбит в ответ. До приезда в Москву я думала, что у меня есть все шансы свести его с ума. Ведь сам меня выбрал. Я представляла, как он будет мной восхищаться, водить в интересные места, ласкать и обнимать часы напролет. Еще поэтому его первая реакция так меня задела, как и последующее поведение.

И тут вдруг «С любовью, Артём Энгрин»...

Господин хороший, вы для меня — загадка. Грубите, бурчите, зато внутри мягкий и добрый. Зайка вы пушистый или законченный злюка, уж определитесь как-нибудь, а то я запуталась.

Кстати, angry по-английски вроде «злой». Точно! Энгрин — энгри (аngry) — злюка. Кажется, у моего жениха появилось прозвище. Назову его Пушистиком, когда начнет быть душкой на постоянной основе. Пока в пользу «пушистости», к сожалению, всего одно ласковое письмо.

Аккуратно складываю листок обратно в конверт, кладу себе под подушку.

Хватит витать в облаках, нужно заняться делом. Если мой жених хочет, чтобы я что-то себе купила, так я пойду и куплю. Вот прямо сейчас!

Оглядываю свой нехитрый гардероб. Решаю, что мне нужно приобрести в первую очередь. Приемные родители купили мне одежду в дорогу, но совсем немного. Несколько платьев, свитер, легкая куртка, туфли — вот, пожалуй, и всё, чем владею. Остальное, как сказала мама Марисоль, приобретет будущий муж. Слава богу, озаботился, а то думается мне, через пару недель я бы в таком на улице просто замерзла.

Вещи, которые носила последние годы, я оставила в приемной семье. Папа Авзураг покупал для всех дочерей очень специфические наряды: длинные черные юбки в пол и блузки либо поросячьего розового, либо белого цвета — непонятно, что хуже. Белый, конечно, классика, только если целый день возишься с уборкой, работой на кухне и прочим, то к вечеру он становится совсем не слегка черным. Потом отстирывай, как хочешь.

Мои приемные родители владеют гостиницей и рестораном в приморском селе Дивноморское. Работы там всегда вал, и делают ее в основном приемные дочери. Так сказать, трудовая повинность.

Однако до того как попасть в приемную семью, я о такой жизни и не мечтала. Новые блузки? Юбки? Колготки, которые не надо штопать? Обувь по размеру? Еда? Роскошь! Всё это казалось мне поначалу верхом мечтаний в сравнении с тем, что было у меня до того.

Моя мать умерла при моем рождении. Бабушка говорила, ей не следовало беременеть, потому что была очень слаба здоровьем. Отца своего я не знала. Растила меня бабуля. На пенсию особо не разгуляешься, к тому же она очень любила откладывать деньги на «черный день».

«Вот наступит черный день, а у нас подкожный жирок!» — любила она повторять.

Какой-такой день должен был настать, чтобы бабушка достала запасы, я не знала. Но сколько себя помню, мне дико хотелось, чтобы он уже наступил, и мне хоть что-то купили.

Ели мы в основном то, что выращивали на нашем маленьком огородике, а фермер из моей бабули был из разряда «не давайте этой женщине в руки тяпку!». Так что жили чаще всего впроголодь. А носила я такую ужасную рванину, что выданный семьей Габарашвили гардероб показался мне царским!

Бабуля скончалась, когда мне исполнилось пятнадцать, несколько месяцев я прожила в детдоме, горюя о ней, а потом меня удочерили. Многим приемным сестрам их судьба казалась адом: работа с утра до ночи, бесконечная муштра приемного отца, в качестве главных аргументов — ремень и ор. Такая жизнь, конечно, не зефирка на палочке, но и не картошка (целая одна-единственная штучка, как хочешь, так и наедайся) на ужин неделю подряд.

А еще приемный отец нам куртки теплые выдавал и сапоги не резиновые. Попав в новую семью, я впервые в жизни не мерзла зимой, когда шла в школу. И на день рождения мне подарили торт. Настоящий, большой, вкусный до невозможности. Я этот торт в жизни никогда не забуду, хоть и понимаю, какой на самом деле человек мой приемный папаша.

За свою доброту Авзураг Габарашвили требует очень высокую цену. Каждой из его дочерей полагается в восемнадцать выйти замуж за того, кого он сам выберет. А выбирал он по принципу того, кто заплатит больший калым. И попробуй не сделай, как он скажет. Кожа на спине, как говорится, не казенная. Никому не хочется, чтобы ее содрали ремнем. И сидеть взаперти без крошки еды — то еще удовольствие.

Всё же я смотрю в будущее с надеждой. Мой жених не престарелый садист, чего я боялась больше всего. Остальное, думаю, смогу пережить. Сделаю всё от себя зависящее, чтобы этот брак удался.

Путь к счастью у меня один — удачное замужество, и я с него не сверну.

С этими мыслями выхожу на улицу. Решаю проверить баланс карты, прежде чем идти за покупками.

— Обалдеть! — шепчу себе под нос, продолжая вглядываться в экран.

У меня на счету лежит полмиллиона рублей.

Определенно — вареную картошку мне больше есть не придется.

Глава 9. Шопинг-терапия – всем терапиям терапия

Тем же утром:

Злата


«Мамочка дорогая, почему ты не вышла за олигарха…» — это первое, что приходит мне на ум, когда начинаю свой крестовый поход за одеждой.

Неподалеку от дома располагается такой огромный торговый центр, что мне его и за неделю не исходить. Я в таком шикарном месте впервые. Вечность бы тут бродила, до чего красиво и интересно.

Продавцы меня не замечают, а я стесняюсь к ним обратиться. Цены поражают воображение, и во мне неожиданно просыпается бабушка со своей теорией черного дня. Тратить деньги становится страшно. Да и не делала я этого никогда. В «Отличной» нам на карманные расходы ничего не выдавали. Всё, что имели, — чаевые от постояльцев, но и то были лишь слезливые слезы. А тут — на тебе полмиллиона! Это ж какие деньжищи!

Мой дорогой жених расщедрился по полной программе. Впрочем, для него это наверняка не такая уж большая сумма. Я имею примерное представление, сколько стоит квартира, в которой мы живем. Видела, на какой он уезжал машине — тоже стоит явно несколько миллионов. И все-таки для меня это целое состояние. Но даже наличие большой суммы денег не делает процесс покупок проще.

Пошел второй час, как я разглядываю витрины, и... вдруг вижу ее — идеальную блузку, какую всегда хотела иметь. Не белую и не розовую, и совсем даже не мешковатую, какие привыкла носить. Она сидит на манекене как влитая, цвет насыщенный — рубиново-красный. Иду к ней как под гипнозом, касаюсь ткани. О, это не ткань, это какой-то волшебный материал, доселе на планете Земля не появлявшийся… Мягчайший шелк: такой гладкий и нежный, какого я даже у мамы Марисоль в гардеробе не видела, а она очень любит одеваться красиво.

Ко мне тут же подлетает продавщица, смотрит коршуном.

— Можно примерить? — вдруг слышу свой голос как бы издалека. — Деньги есть…

Услышав последнюю фразу, продавщица начинает мне улыбаться. Широко улыбается, качественно. Будто вместе с блузкой хочет продать мне еще и парочку своих зубов.

Меня тут же отводят в примерочную, дают самый маленький размер.

Надеваю прекрасную вещицу, любуюсь собой, тут понимаю, что носить мне ее просто не с чем.

— Ну как? Нравится? — спрашивает девушка через шторку.

— Мне бы юбочку…

Нашлась и юбочка, а к ней и ботильоны. Потом я догадываюсь посмотреть на бирки с ценами и чуть не падаю в обморок прямо в примерочной. За всё это удовольствие просят тридцать тысяч. Но этот наряд мне настолько идет, что расстаться с ним я просто не в состоянии. Он делает меня другой. Смелой, сильной, живой… Иду к кассе будто в тумане.

Протягиваю заветную карточку и отчаянно боюсь, что не сработает, что там, на улице, у меня был просто временный глюк, помутнение рассудка или что-то подобное. Тут раздается довольное пиканье кассового аппарата, а мне вручается пакет с покупками.

После того, как спустила тридцать тысяч на один прикид, мне уже ничего не страшно. Дальше хожу по магазинам почти спокойно. Улыбаюсь продавцам, они улыбаются мне и предлагают, предлагают, предлагают...

Кофты, джинсы, платья, духи, косметика… Я люблю эту карточку, я ее просто обожаю. Напоследок вспоминаю про просьбу Артёма и заглядываю в магазин белья.

Глава 10. Приятные неожиданности

Тот же день:

23:30

Артём


В квартиру отца не прихожу, а приползаю. Устал как собака, нет, как две собаки — или даже десять. Бесконечные часы бумажной работы. Ненавижу это, никакого креатива! Такая работа забирает у меня едва ли не больше энергии, чем поход в горы с тяжеленным рюкзаком. После офиса еще и разборки с прорабом. Ведь четко объяснил, какой я хочу ремонт: показал проект, заказал материалы, а по итогу ляпают откровенное фуфло. Пришлось долго и громко объяснять, в чем они не правы. С виду приличная фирма, а по итогу кучка дебилов.

Поесть и лечь спать — вот и все мои желания на сегодня. О большем не мечтаю.

Интересно, Златовласка оставила мне какую-нибудь еду? Вчера я обнаружил в холодильнике аккуратно завернутую в фольгу тарелку с курицей и картошкой, еще записку, что в контейнере на столе испеченный для меня хлеб. Она печет хлеб! Это единственная девушка из всех, кого я знаю, а знаю я немало, кто умеет печь хлеб, причем вкусный.

Сегодня тарелка тоже нашлась, только содержимое в разы удивительнее — телячьи отбивные с прослойкой из ветчины и сыра, картофельные шарики, запеченные в духовке шампиньоны. В контейнере на столе снова хлеб, в этот раз другой. Чего только нет в этом кругляше: лук, семечки, кунжут, а сверху тонкая сырная корочка.

Проглатываю всё это за пару минут, подумываю сделать себе чай, потом вспоминаю, что видел в глубине холодильника кувшин с чем-то красным. Достаю его, пробую. Не могу понять, из чего сделан напиток: ягоды, мед, лимон, наверняка что-то еще. Освежает невероятно.

Из кухни выхожу, можно сказать, другим человеком.

Иду в спальню, готовлюсь рухнуть на кровать, только место-то уже занято. Из-под одеяла торчат Златины кудри.

Ничего себе девочка освоилась! Сама пришла ко мне в постель и даже посмела в ней уснуть! За ужин, конечно, спасибо, но сюда я ее не звал. Откидываю одеяло с твердым намерением выдворить девчонку к себе и замираю, зацепившись взглядом за ниточки, которые на ней надеты. Это же не трусы никакие, реально ниточки. И бюстгальтер такой же. Немного кружева, чтобы прикрыть тугие маковки, венчающие мягкие полушария, и несколько тонких веревок, чтобы всё это связать воедино. Тут же хочется как следует приложиться ладонями к этим прелестям.

Чего я, собственно, ерепенюсь? Девчонка пришла на добровольных началах, значит, хочет. Отчего бы не взять, раз сама предлагает.

Рука сама тянется к вороту рубашки. Несколько секунд, и на мне одежды даже меньше, чем на нежданной гостье. Ложусь к ней в кровать, провожу рукой по животу, стремлюсь к едва прикрытым кружевом вершинам, а она даже не просыпается.

Соня! Смотри, всю прелюдию так и проспишь!

С громким стоном устраиваю девчонку под собой, накрываю ее рот губами, лезу к ней в трусики, и только тут она изволит открыть глаза.

Глава 11. Не тренажер

На следующий день:

Пятница, 21 сентября 2018 года

9:30

Злата


— Я опаздываю! — Артём с ревом забегает на кухню, выхватывает у меня из рук чашку кофе, делает большой глоток и уносится.

По сравнению с ним ураган — тихий ветерок.

Я слышала его будильник и в полвосьмого, и в восемь. В полдевятого я попробовала его разбудить, за что была совсем неделикатно послана подальше. Господин Злюка вообще деликатностью себя не утруждает. Похоже, в школе его хорошим манерам не научили.

Ладно бы манеры… Но просыпаться от того, что тебе в самое сокровенное пытаются засунуть палец — это как-то чересчур. И хватку свою мистер Злюка совершенно не контролирует. Женская грудь — не тренажер для кистей рук, ее не надо со всей дури сжимать.

Похоже, господин Энгрин не знает о женщинах ровным счетом ничего. Наверное, поэтому и решил жениться на мне. Ухаживания и общение с противоположным полом — явно не его конек.

Но как же мне быть? Еще одного такого варварского вторжения просто не переживу. Это ж не мужик, это какой-то таран!

Надо бы как-то намекнуть, как-то сказать, что мне не нравится. Я бы, например, хотела знать, что другому человеку со мной в постели хорошо. Только он — не я. Вдруг ему всё равно? Можно ли вообще говорить с мужчинами о таких вещах? Эх, это же сколько смелости мне понадобится, чтобы о таком сказать!

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, включаю телевизор, и первая же реклама дает ответ на мой вопрос:

«Ваш мужчина вас не удовлетворяет? Пора брать дело в свои руки! Самое худшее — пустить всё на самотек. Как доставить удовольствие себе и партнеру? Как показать, чего именно ты хочешь? Всё это и не только в новой книге нашей замечательной Луанны: «Триста шестьдесят пять поз». Подробное руководство на каждый день в году!»

Я ведь видела эту книгу. Вчера в торговом центре на стенде. Нужно срочно ее купить.

Глава 12. Так вот чем ты занимаешься…

В этот же день:

15:30

Артём


— Мать твою за ногу! — рычу от злости, понимая, что забыл отправить себе на почту с домашнего ноутбука кипу важных документов.

Я хотел сделать это утром, но проспал и совсем забыл. Это заняло бы три минуты, три гребаных минуты! Теперь же придется переться домой по гребаным пробкам.

«Может, ну его…» — соблазняет меня лень-матушка.

Но надо, надо. Собираюсь, бросаю секретарю, чтобы перенесла встречу с креативным отделом на вечер, и спускаюсь к машине.

Великий и ужасный бог дорожных пробок все-таки проявляет сострадание, и до отцовской квартиры я добираюсь сравнительно быстро. Поднимаюсь на нужный этаж, захожу в квартиру, иду в спальню, параллельно высматривая Златку. Чем-то утром была расстроена, хочу убедиться, что с ней всё в порядке. Однако ее нигде не видно. Зову, ответа нет. Начинаю обходить все комнаты, нахожу ее в библиотеке.

Девчонка забралась с ногами в кресло у окна. Сидит в огромных наушниках, что-то там слушает и читает. Ничего удивительного, что не отозвалась на зов!

Ах вот как горничные проводят рабочее время… Это, видимо, новый способ уборки — силой мысли.

Впрочем, с обязанностями она справляется неплохо. В квартире стало значительно чище, про кухню вообще молчу. Всё же есть над чем поработать. Лучше бы занялась стиркой. Та рубашка, на которую пролил кофе несколько дней назад, кажется, до сих пор лежит в корзине.

Другие в офисе целыми днями загибаются, а она как на курорте. Ну сплю я с ней, и что с того? Секс сексом, но от обязанностей горничной он никак не ограждает.

Захожу в комнату, зову громче:

— Злата!

Опять ноль реакции, зачиталась барышня. Тогда подхожу к креслу и снимаю с нее наушники. Она резко вскрикивает, подскакивает с кресла.

— Ой! Зачем же так пугать-то!

— А нечего книги читать посреди бела дня! У тебя что, обязанностей никаких? Сейчас добавлю!

Она широко распахивает свои и без того огромные глазищи и, кажется, забывает, что надо дышать. Вот это я понимаю реакция на выволочку. Моему секретарю у нее бы поучиться!

— Извините… — шепчет.

При свете дня замечаю, что глаза у нее совсем не серо-голубые, а скорее серо-зеленые. Точно, зеленые! Невероятные такие, яркие, будто не из этого мира.

Смотрит на меня и не двигается.

«Ждет указаний? Сейчас раздам!»

— Марш делать дела! — рычу на нее.

Она сглатывает, кивает, прячет за спиной книгу и начинает пятиться к выходу.

После этого ее движения мне становится дико любопытно, что она выбрала для чтения. У отца внушительная библиотека, чего здесь только нет: бесчисленное количество энциклопедий по химии, биологии, немного классики, много древней научной фантастики, биографии. Есть и раритетные фолианты, первые издания некоторых дореволюционных писателей. В общем, ничего из того, что могло бы так сильно заинтересовать молодую девушку, чтобы она прекратила замечать всё вокруг.

— Что ты прячешь? — спрашиваю всё тем же строгим тоном.

— Так, ерунда, не стоит внимания…

Девчонка начинает пятиться к двери всё быстрее и быстрее.

— Покажи!

— Можно, я не буду?

— Не можно!

Злата поджимает губы, морщится и протягивает мне книгу в ярко-красной обложке.

Читаю оборот. «Триста шестьдесят пять… поз?!»

Ну, теперь хоть понятно, почему не хотела показывать.

Только вырисовывается одна проблема. Учитывая, что все свои позы девушка пробовала исключительно со мной, мне становится дико любопытно, кого собралась очаровывать новыми знаниями? Меня? Не похоже…

— Это что за черт такой? Зачем тебе понадобилась такая книга?

Ее щеки за секунду превращаются в два помидора.

— Я… ну… в общем…

— Не мямли! Четко отвечай!

Я надвигаюсь на нее, становлюсь почти вплотную.

— Я просто хотела наладить ситуацию… — пищит она, вжав голову в плечи.

— Какую такую ситуацию? — хмурю брови.

— Ну, ту, что между нами…

— И какая это между нами ситуация, что ее нужно налаживать такой книжкой?

В ее взгляде что-то неуловимо меняется, она хмурится и вдруг выдает:

— А вы сами не понимаете?

— Похоже, что я понимаю?

И тут вдруг до меня в самом деле доходит, что она имеет в виду.

— Тебе не нравится наш секс?

Щеки девчонки вспыхивают еще ярче, снова вжимает голову в плечи и… кивает! Она, мать ее, кивает!

— Я понимаю в первый раз… Но вчера-то у нас было всё нормально! Нет?

— Нет… — качает она головой.

— То есть, по-твоему, я в постели никакой, да? По-твоему, женщину не могу удовлетворить?! А ну пошли!

Глава 13. Бабочки, звездочки и прочие приятности

Тогда же:

Злата


Он хватает меня за руку и тащит в спальню. Пихает на кровать и начинает раздеваться. Пока он скидывает с себя рубашку и брюки, я присаживаюсь на край гигантского ложа.

Такого резкого сеанса любви мне совсем не хочется. Пытаюсь остудить его пыл:

— Артём, может, не надо? Вы же сами сказали, надо делать дела…

— Молчи, женщина!

А потом происходит то, чего уж совсем никогда не ожидала лицезреть. Артём Энгрин собственной персоной вдруг становится передо мной на колени! Он устраивается между моими ногами, кладет руки мне на бедра.

— Я не готова! — всё еще надеюсь избежать неизбежного, но он уже поднимает подол моего платья.

— Что за черт… Вчера были ниточки…

Это он про мое белье. Обычное хлопковое белое — может быть, не такое красивое, как те комплекты, которые я купила вчера, зато очень удобное.

«Если не можешь избежать, хотя бы оттяни момент!» — советует мне мое внутреннее я.

— Давайте я переоденусь?

Он качает головой:

— Да пофиг, в чем ты! Как по мне, лучшая одежда — ее отсутствие. И вообще... заканчивай мне выкать, это уже не смешно!

Он поднимает мое платье еще выше, оголяет живот и вдруг начинает его целовать. Заставляет лечь на спину, сам остается на коленях. Его губы кружат по моему животу, руки ласкают бедра и попку. Очень скоро я оказываюсь без трусиков, а его рот устремляется туда, где ему быть ну совсем не полагается. Следующие минуты мне только и хочется, что стонать и кусать подушку. Ощущения переполняют, и, что странно, все приятные.

Каждый кусочек тела, к которому он прикасается языком, становится дико чувствительным. Скоро наступает момент, когда удовольствия во мне скапливается слишком много. Еще секундочка, еще одно касание языком, и я разлечусь на мелкие осколки. Артём это чувствует, внезапно прекращает ласку, ложится сверху. Краем уха слышу шелест фольги. Он разрывает зубами упаковку, надевает защиту и через секунду уже таранит меня так же, как делал это вчера. Только в этот раз всё по-другому. Каждое его движение вызывает такие яркие вспышки удовольствия, что я начинаю кричать. Сжимаюсь, содрогаюсь, почти теряю сознание, а он всё продолжает ритмичные толчки. Через время вторит моим стонам, вздрагивает и замирает, продолжая прижимать меня к кровати.

Меня больше нет, я распалась на части, у меня даже кончики пальцев покалывает от только что пережитого.

— Ты обалденная! — вдруг получаю от Артёма комплимент.

Господин Энгрин целует меня, продолжая вдавливать в матрац. Он тяжелый, но мне совсем не хочется избавляться от этой тяжести. Но через пару минут откуда-то с пола раздается телефонный звонок.

— Черт! — рычит Артём и скатывается в сторону.

Отыскивает телефон, берет трубку.

— А? Что? Какая встреча? Да пусть идет в… То есть перенеси на завтра! Да, на завтра, я очень занят!

Он выключает телефон, снова поворачивается ко мне.

— На чем мы остановились?

От его вопроса у меня внизу живота всё сжимается сладкой судорогой.

Так вот, оказывается, как оно бывает…

Глава 14. Границы дозволенного

На следующее утро:

Суббота, 22 сентября 2018 года

9:45

Артём


— Тёма, ты будешь завтракать? — спрашивает Злата, когда захожу на кухню.

Нежно так спрашивает, по-доброму, доверчиво заглядывает в глаза, а я от ее слов столбенею. Точнее от одного конкретного слова — «Тёма».

Ты что-то спутала, дорогая девонька! Ты спишь со мной, потому что надеешься на жирную зарплату. И ты ее получишь — отработала по полной программе, но Тём мне никаких не надо. Тёма — это слишком личное. Помню, меня так называла в глубоком детстве мама и подруга школьная… одна. Больше никому не разрешал и уж тем более не позволю это делать какой-то там горничной, которую знаю без году неделю.

Да, у нас вчера был хороший секс, но это не делает тебя близким и дорогим мне человеком.

— Никогда не смей меня так называть! Я для тебя Артём — и только. Не зайчик, не солнышко, не еще какая-нибудь там ерундень, и уж тем более не Тёма! Мы с тобой не в тех отношениях!

Ее глаза круглеют, влажнеют, словно вот-вот расплачется. Я почти жалею о своем грубом тоне, в то же время понимаю, что лучше расставить границы сейчас.

К счастью, слёзопредставления всё же не случается. Злата отворачивается к кофейнику, минутку стоит молча, потом поворачивается ко мне как ни в чем не бывало.

— Так завтракать будешь?

«Умная девочка, молодец!» — хвалю ее про себя.

Вслух же ограничиваюсь коротким:

— Буду!

Она накрывает на стол. Мне нравится за ней наблюдать, она такая свежая, утренняя.

Все-таки хорошо, что не стала строить обиды, понятливая барышня.  Сказал раз — и не надо беспокоиться, что не дошло. Сразу понимает и принимает к действию. Только вот на сердце какой-то осадок. Будто ребенка обидел, честное слово, а я ведь всего лишь был откровенен.

Уезжаю в офис, задвигая мысли о Злате подальше.

Когда захожу к себе в кабинет, за мной следом идет секретарь, Милана. Молча закрывает дверь, ждет, пока я сяду за стол, подходит и тянет руки к пуговицам на блузке. У нас с ней договоренность — быстрый секс в начале трудового дня, чтобы потом лучше работалось. Позу и вид секса выбираю я, она же всегда ко всему готова. Служит у меня почти год, получает за сговорчивость хорошую премию.

Только после вчерашнего мне ничего от нее не нужно. Мы со Златой полночи кувыркались в отцовской спальне, а другие полночи в гостиной.

— Не раздевайся, — останавливаю ее.

Милана вопросительно на меня смотрит, медленно опускается на колени.

От такого вида ласк я почти никогда не в состоянии отказаться. Только сейчас понимаю — я не ее губы хочу. Мне губы моей Златовласки милее. Жестом останавливаю ее попытки расстегнуть мне ширинку, отпускаю к себе и включаю компьютер. Давно пора приниматься за работу.

«Надо бы научить мою блондинку баловаться ротиком!» — вдруг всплывает в голове мысль.

Стоит только подумать о том, как увеличатся глаза девчонки, когда я ей это предложу, в штанах становится тесно. Милану не захотел, а стоило вспомнить про Злату — и на тебе, пожалуйста.

— Хм…

Осознание не радует. Эдак я еще чего доброго верность ей хранить начну. Оно мне надо? Сто лет в обед не приснилось! Я не завожу постоянных партнерш в принципе. Мои самые длительные отношения — с Миланой, и то только потому, что она отлично работает. Я понятия не имею, с кем еще она спит, что она делает по вечерам, и вообще нравлюсь ли я ей как мужчина. Мне это глубоко безразлично. Со Златой по идее всё должно быть точно так же, ведь не за красивые глаза под меня легла. Всё четко, ясно и понятно. Девочка приехала в Москву, хочет зацепиться, денег заработать или еще чего, я не против. Получит свое сполна, но никаких отношений я с ней заводить не буду.

«Не буду?»

Моя квартира скоро будет готова. Возьму, просто так уеду и оставлю ее отцу? Обойдется! У него и без нее любовниц куча. Кстати, все как на подбор ее типажа. Низкорослые стройные блондинки. Он за такими волочится, сколько его помню.

Мама тоже была такой — хрупкая, светло-русые волосы, серые глаза. Я ее почти не знал. Она умерла от рака, когда мне было четыре года. У отца в альбоме есть ее фото. В детстве я очень любил на них смотреть. А потом он опошлил ее образ бесконечной чередой любовниц, которые — все как одна — мечтали стать его женами. Многие пытались подластиться к нему через меня, показать, какими замечательными мамами могут стать. Я их ложь за версту чуял. Еще поэтому ненавижу блондинок.

Однако Злата ни на одну из них не похожа. Она не пытается мне врать, что-то там себе выторговать, по крайней мере пока.

Решено, забираю ее с собой.

Правда, у меня уже есть горничная, приходит пару раз в неделю. Не люблю, когда в квартире постоянно кто-то находится. Но Злата ведь другое дело — с ней комфортно, она не напрягает. В принципе, мне ничто не мешает заменить ею старую горничную.

Пусть девчонка живет у меня, готовит свои ужины, греет мою постель. Побудем вместе, пока этот формат отношений будет устраивать нас обоих. Если вдруг начнет претендовать на большее, выставлю ее — и всё.

«А вдруг не согласится перебраться ко мне?»

От этой мысли в груди неприятно колет.

«Да куда она денется!»

Заберу как миленькую, а отец себе еще кого-нибудь найдет. Эх, не знает он, какое я сокровище собираюсь увести у него из-под носа. И не узнает. Вообще не хочу, чтобы они встречались.

Глава 15. Дай мне свой номер телефона

В этот же день:

15:00

Артём


Просматриваю новые макеты. Ребята у меня работают знающие, но всё равно предпочитаю всё проверять. Девушка-модель в красном платье очень выгодно смотрится с черным флаконом духов в руках. Однако можно добавить в изображение немного золотых вкраплений, тогда общая картина будет более сочной. Мне вообще в последнее время везде хочется добавить золота…

— Да, Артём Артёмович, это уже диагноз… — бурчу себе под нос.


Отчего-то хочется услышать голос Златки, причем прямо сейчас. И желательно не расстроенный. Девчонка ж не знала, что я противник ласковых прозвищ. Получается, наорал ни за что. Тянусь к телефону и вдруг понимаю — у меня нет ее номера!

Сплю с ней каждую ночь, ем приготовленную ею еду, собираюсь забрать ее домой, но у меня даже нет ее контактов…

«Стоп, но ведь она сейчас у отца, там есть стационарный телефон!»

Набираю нужные цифры, Злата отвечает почти сразу.

— Алло?

Святая простота, ни тебе «квартира Артёма Энгрина», ни чего-то в этом роде. Простое «алло». Ладно, вот переедет ко мне, научу, как нужно отвечать по домашнему телефону.

— Злата, дай мне свой номер мобильного! — начинаю с главного.

Девушка некоторое время просто дышит в трубку, потом заявляет:

— У меня его нет.

— Чего нет? Телефона? Разбила, что ли?

— Не била, просто забрали перед моим отъездом…

— Кто?!

— Приемный отец, номер был оформлен на него, и телефон тоже его…

— Ясно… — больше вопросов не задаю. — Скоро буду дома, жди!

Что ж там за сказочная семейка была, раз у девчонки забрали телефон? Недаром она мне сразу показалась какой-то зашуганной. Разве будет нормальная девушка так беспрекословно мне подчиняться? Ой, вряд ли. Похоже, выдрессировали ее в приемной семейке по полной программе.

Как-то неожиданно мне становится стыдно за мое к ней отношение. Мягким быть попросту не умею, хотя, положа руку на сердце, ни разу даже не старался.

Собираюсь домой, по дороге захожу в салон сотовой связи, покупаю iPhone последней модели и спешу в отцовскую квартиру.

Как только открываю дверь, Злата выбегает в прихожую, здоровается.

Я целую ее в щеку, даю заветную коробочку.

— Теперь у тебя есть телефон, сим-карта на мое имя, я сам буду оплачивать счет. И да, свой номер я уже туда вбил!

Она смотрит то на коробку, то на меня, потом вдруг охает, бросается обниматься. Я кладу руку ей на плечи, прижимаюсь губами к ее макушке. Тысячу лет подарков девчонкам не делал. Уже и забыл, что это может быть так приятно.

— Спасибо, спасибо! — шепчет она и продолжает ко мне жаться. — И за телефон, и за остальное…

Сначала не понимаю, что она имеет в виду, потом вдруг доходит — она про секс! В груди разливается сладкое приятное тепло. Значит, не один я впечатлен.

— Ты что-нибудь готовила? — попутно интересуюсь.

Она наконец отлипает от меня, качает головой.

— Не успела, но я сейчас исправлюсь!

Я киваю, подхватываю сумку с документами и иду в отцовский кабинет. Какое-то время вполне плодотворно работаю и вдруг слышу из кухни крик Златы. Несусь на звук со скоростью света.

— Что случилось?

Девушка стоит возле раковины и держит руку под струей воды.

— Я обварила палец…

— Вот ты горе луковое!

Иду за аптечкой, потом помогаю Злате обработать руку.

— Ничего страшного. Сейчас чуть-чуть пройдет, и я что-нибудь всё равно приготовлю… — храбро заявляет она.

— Нет уж, на сегодня обойдемся.

— А что же мы будем есть?

— В ресторан пойдем!

— В ресторан? В настоящий?

— Чудо ты мое в перьях, конечно, в настоящий!

Вдруг понимаю: ее ведь, наверное, никто в ресторан еще не приглашал ни разу. Я у этой девушки во всех смыслах первый. Вот пусть так оно и остается…

Глава 16. Маркетолог

Тогда же:

Артём


Приглашаю Злату в свой любимый ресторан «Территория мяса». Бесподобное место, если хочешь отведать приличный стейк.

Девушка ведет себя немного скованно, озирается по сторонам. Мне забавно наблюдать за ее реакцией на интерьер.

— Тут всё такое громоздкое… — шепчет она.

Что есть, то есть — массивные деревянные столы, стулья, стены отделаны так, что кажется, будто выстроены из крупных бревен. На самом же деле здание отнюдь не деревянное. Злата цепляется взглядом за висящую неподалеку от камина оленью голову и хмурится.

Аккуратно беру свою красавицу под локоть и веду к нашему столику возле камина.

На девушке сегодня белое платье. В меру обтягивает всё, что надо обтянуть, длина средняя. Честно говоря, я удивлен, что у нее нашлось в гардеробе что-то приличное. Раньше ничто на наличие у нее вкуса не указывало.

Мне нравится, как на нее реагируют другие мужчины. То и дело с интересом оглядывают. От знания, что она была и есть только моя, на душе невероятно приятно. Никогда не думал, что могу быть таким собственником.

Когда устраиваемся, заказываю для нее и себя по хорошей порции мраморной говядины. Потихоньку начинаю расспрашивать Злату о семье. Она охотно рассказывает про любимую бабушку, но закрывается, когда речь заходит о приемной семье. Оказывается, у нас есть кое-что общее. Она тоже росла без матери.

— Тебе повезло, — заявляет Злата. — Твоя мама была с тобой целых четыре года!

Вот же удивительное создание, всё переворачивает с ног на голову!

Слушаю ее рассказы о детстве и неожиданно понимаю — ведь правда повезло. Хотя она совсем не жалуется, просто делится забавными, как ей кажется, моментами. Неожиданно заявляет о своем желании иметь крепкую семью.

Она мой антипод — ее детство явно было раз в сто паршивей моего, однако она ждет от будущего только хорошего. Я же храню в себе слишком много обид на прошлое. У этой девчонки есть чему поучиться.

— Ты расскажешь мне про свою работу? — спрашивает она.

Неожиданно… Обычно девчонкам такие вещи не интересны.

— Я маркетолог, — отвечаю коротко.

Она хмурится, явно не понимая, что именно это значит.

— Я исследую рынок, делаю прогнозы, формирую спрос на товары и услуги, определяю перспективы… — стараюсь объяснить, но понимаю, что делаю это как-то неправильно, до нее не доходит.

— Я думала, ты химик! — вдруг говорит она.

Наверное, слышала про моего отца и его крема и подумала — я его приемник.

— На самом деле так и есть, — усмехаюсь. — Я закончил химический факультет, некоторое время работал с отцом над линейкой его кремов, но мое призвание — маркетинг.

— Мне это кажется темным лесом… — признается она.

— Хочешь, покажу, как это действует, на простом примере?

Она кивает, а я продолжаю:

— К тебе недавно подходил официант и предлагал шоколадный десерт, так?

Она кивает.

— Он начал с рассказа о том, какой знаменитый повар готовит здесь десерты, так? На дамочку, которая пришла сюда покрасоваться и потом обсудить этот ресторан с подругами, это произвело бы впечатление. Или на человека, который знаком с шедеврами этого повара. Ты же здесь для того, чтобы просто поужинать. На тебя бы больше подействовало, расскажи он о необычном вкусе десерта, качестве продуктов, особенных свойствах, например, придании бодрости, выработке эндорфинов...

— Проще говоря, если бы я продавала десерт, людям было бы интересней слушать про то, какой он вкусный, а не кто его приготовил?

— Схватываешь на лету! — хвалю ее. — Это то, чем я занимаюсь. Я помогаю людям продать больше.

— Очень интересно! — заявляет она и смотрит на меня совершенно очарованным взглядом.

Вдруг понимаю — ей со мной интересно. Пытаюсь вспомнить, когда на меня так в последний раз смотрели. Ведь не было ни разу!

— Злата, — заговариваю о важном, — я скоро съеду с квартиры, где мы сейчас живем. Видишь ли, это собственность моего отца, а моя сейчас в процессе ремонта, но через пару дней он закончится. Я заберу тебя с собой, когда придет время уезжать!

Намеренно не спрашиваю, согласна ли. Если начнет спорить, придумаю, как убедить, заставить. Не потерплю от нее отказа.

Но отказа и не следует:

— Как скажешь, Артём Энгрин! Я с тобой.

Глава 17. Я с тобой

На следующий день:

Воскресенье, 23 сентября 2018 года

9:30

Артём


Похоже, умотал я девку по полной программе. Бедная Златка даже на утренние поцелуи не реагирует, а я в разные места целую. Даже в такие, куда она раньше не очень-то разрешала. Спит беспробудным сном, только мне что делать с утренними хотелками? Впрочем, сам виноват, слишком много активностей было вчера. Поил ее красным сладким вином, потом ездили в клуб танцевать, а после долго и тщательно занимались любовью.

По-моему, в квартире отца не осталось мест, где мы еще не отметились. Знал бы он, чем я занимался в его библиотеке… Поседел бы на корню, хотя он и так уже несколько лет красит волосы.

Да уж, для жаворонка-Златки мой совиный ритм жизни малость тяжеловат. Ничего, привыкнет со временем. И времени этого у нее будет вагон.

Пока гуляли с ней вчера, у меня всё крутились в голове ее слова: «Я с тобой, Артём, я с тобой». До чего же приятно мне было это слышать, обалдеть как приятно. До сих пор отойти не могу. Мне ее за эти слова хотелось зацеловать еще в ресторане. Я за эту неделю получил столько эмоций, сколько за последние годы вряд ли скопилось. Чувствую, что это только начало.

Уже представляю, как мы со Златой заживем в моей квартире. Четырехкомнатная, просторная… Конечно, не такая большая, как у отца, зато какое расположение! На берегу реки, рядом с центром. Десять минут езды в одну сторону — вот тебе «Москва-Сити». Десять минут в другую сторону — вот тебе Серебряный Бор. Я на эту квартиру сам заработал, сам ее выбрал, сам ремонт сделал, ну, точнее определился с дизайном. В общем, есть чем гордиться.

По словам секретаря, отец должен вернуться в среду, а это значит, что у меня есть два дня, чтобы завершить дело. Ко вторнику квартира уже должна быть пригодна для жизни. В принципе успеваю. А чтоб уж на все сто быть уверенным, поеду-ка раздам работничкам волшебных трендюлей. Пусть только попробуют затянуть сроки.

На такое славное дело даже воскресное утро не жаль потратить. Всё равно Злата спит.

Глава 18. Невеста

Через два дня:

Вторник, 25 сентября 2018 года

10:30

Артём


Трендюли были розданы не напрасно. Рабочие мне уже позвонили и подтвердили, что к шести часам всё будет готово. А значит, сегодня мы со Златой будем ночевать на новом месте. От таких известий настроение улучшается мгновенно.

Тут слышу аккуратный стук в дверь. В мой кабинет медленно вплывает Милана.

Девчонка сегодня как никогда оправдывает свое имя. Милее наряда я на ней, пожалуй, не видел. Или — лучше сказать — откровеннее. Блузка с приличным вырезом, а на юбке разрез чуть ли не до трусиков.

«Ты работать пришла или стриптиз показывать?»

Впрочем, до меня сразу доходит, к чему такой откровенный наряд — это она меня пытается вернуть, так сказать, «в стойло».

Милана будто слышит мои мысли, нарочито медленно роняет ключи и, поднимая их, проводит рукой по груди. Приняв наконец вертикальное положение, смотрит мне прямо в глаза и закусывает губу.

Раньше я бы со скоростью молнии запер дверь, прижал Милану к столу и уже вовсю задирал ей юбку. Сейчас же остаюсь сидеть на месте как ни в чем не бывало.

— Артём Артёмович, мы что-то так давно не ласкались, я уже соскучилась…

Приплыли… Скучать она вздумала. Мне что теперь — менять секретаря?

Эх, милая, не хочу я тебя больше, что поделать. Говорю осторожно:

— Милана, ласкаться мы больше не будем. А если еще раз попытаешься что-нибудь передо мной уронить, убедись, чтобы у тебя грудь из декольте при этом не вываливалась. Свободна!

Девчонка вспыхивает, нервно сглатывает и пулей вылетает из кабинета.

Впрочем, я совсем не против запереться с очаровательной девушкой у себя в кабинете. Только пусть это будет Златка. Ее хочу. Кстати, она сама виновата, уже которое утро спит как сурок после ночных приключений. Даже мой будильник сегодня не услышала.

Набираю ее номер. Она почти сразу берет трубку.

— Проснулась, соня?

— Извини, пожалуйста, я тебе даже кофе не сделала… Обещаю, я завтра шесть будильников поставлю, обязательно встану и накормлю тебя завтраком.

— Ты лучше мне на завтрак отдайся! А еще лучше — ноги в руки и сюда! Прямо сейчас!

— Ты шутишь?

— Нет! Я вызываю такси, у тебя на сборы пятнадцать минут!


Через час:

Злата


Вот же сумасшедший тип. Абсолютно сумасшедший и, кажется, повернутый на сексе! Он действительно прислал за мной машину. И действительно через пятнадцать минут!

Я еле успела немного привести себя в порядок и одеться.

Хотя кого я обманываю, я до жути рада, что он меня пригласил. Давно охота посмотреть, где он работает. По-моему, он занимается очень интересным делом. Мне всегда было любопытно, как люди умудряются делать деньги из ничего. Было у тебя двадцать рублей — и вдруг стало сорок, четыреста и так далее.

«Честным трудом много денег не заработаешь!» — любила повторять моя бабушка. Но мне всегда в это не верилось. Ведь есть люди, которые зарабатывают, и Артём — один из таких людей.

Я с малых лет представляла, как буду работать в большом красивом офисе: вся такая нарядная, с красивой прической и аккуратным макияжем, а еще... умная-умная. Ко мне будут обращаться за советом, доверять разные важные дела…

Конечно, мне такое не светит. У господина Энгрина на меня несколько иные планы. И всё же хоть немного приобщиться к этому миру мне приятно. Тем более если жених сам пригласил.

Когда такси подъезжает к нужному зданию, у меня захватывает дух. Оно такое огромное, будто подпирает небо. Я иду к нему завороженная, словно это здание меня зовет. В руке вибрирует телефон.

— Алло?

— Приехала?

Я по его голосу чувствую, что уже возбужден.

— Да, а как мне найти твою фирму?

— Заходи в главные двери, там будут три лифта. Тебе нужен правый. Поднимайся на седьмой этаж. Всё правое крыло — это «Энгрин-маркетинг».

Я кладу телефон в карман, захожу в здание. Оно гудит словно улей. В холле полно людей. Кто-то куда-то спешит, кто-то с кем-то общается, кому-то звонит. Пробираюсь к лифту. Когда выхожу на нужном этаже, заглядываюсь на массивную узорчатую дверь, за которой скрывается фирма Артёма. На входе меня останавливает охранник в черной форме. Говорю, куда иду, и он указывает нужное направление.

Прохожу не меньше десятка разных кабинетов, пока не оказываюсь в просторной приемной с широкими окнами. За столом сидит девушка потрясающей красоты. Сама стройная, а грудь из блузки чуть ли не выпрыгивает, темные волосы уложены волосок к волоску. Хоть сейчас и сидит, но видно, что очень высокая.

— Извините, я к Артёму Энгрину, — тихонько обращаюсь к ней.

— Он очень занят! Вам назначено?

— Я по личному делу. Передайте, что пришла его невеста…

— Кто? — неожиданно брюнетка переходит на визг. — Невеста? Это как же так?!

Потом ее губы начинают дрожать, а лицо покрывается пятнами. Она вдруг вскакивает и влетает в соседний кабинет, громко хлопнув дверью.

Глава 19. Две фугасных бомбы в один кабинет

В это же время:

Артём:


«Стол или диван?» — всё терзают меня сомнения, где бы лучше устроиться с моей Златовлаской. Уже поднимается наверх, родимая.

— Зачем вообще выбирать? Пусть будет и стол, и диван, — бурчу под нос, на всякий пожарный убирая ноутбук подальше, дабы ненароком не разбить, поскольку там очень важный недоделанный проект.

В этот момент дверь в кабинет с шумом открывается, и на пороге показывается Милана. Что-то сильно барышня раскраснелась, того и гляди пар из ушей повалит, а какой возбужденный взгляд…

— Сказал же, больше секса не будет! — повторяю для особо «понятливых», похоже, до нее не дошло.

Потом всё происходит как в немом кино. Я вижу, как она хватает с полки графин с водой, как идет с этим графином к моему столу. А потом выплескивает содержимое мне в лицо!

Резко вскакиваю, смотрю на нее в полном обалдении. Как говорится, обтекаю.

Девице, похоже, мало того, что натворила. Она берет и замахивается на меня этим же графином. Такого явного членовредительства я уже допустить не могу. Перехватываю ее руку.

— Ты обалдела?!

Девчонка и не думает успокаиваться. Изворачивается и пинает меня туфлей в колено, при этом выкрикивает:

— Вот тебе! Получи, козлина долбаный!

Кое-как скручиваю ее, швыряю на диван.

— Белены объелась? Или головой стукнулась?

Она тут же вскакивает и начинает на меня шипеть громче прежнего:

— Я ему, значит, причиндалы весь год вылизываю, а у него невеста… Ах ты свинья бессовестная! Кобель ты и сволочь!

Челюсть моя со всего размаху падает на пол. Это почему это я, интересно, свинья? С чего вдруг кобель? И главное — откуда у меня появилась невеста?!

— Ты успокойся, отдышись и объясни, что случилось! — пытаюсь достучаться до ее разума.

— Ах, он еще и издевается! — Милана сжимает руки в кулаки и подпрыгивает на месте в новом приступе злобы. — Я ему и так намекаю, и эдак… Что пора бы уже разглядеть во мне женщину, а не секс-тренажёр! Меня, между прочим, тоже замуж звали, а я тут с тобой…

— Ну и сходила бы замуж! — усмехаюсь. — Я тебе разве что-то когда-то обещал?

— Ах ты гад! Да пошел ты куда подальше, Энгрин! Тоже мне, пуп земли! Пусть тебя теперь твоя невеста по утрам вылизывает, а я увольняюсь!

Она разворачивается на каблуках и бежит к выходу.

Я же остаюсь и тщетно пытаюсь переварить услышанное.

«Что за вожжа ей под хвост попала… Какая невеста…»

Дверь Милана закрывать за собой не стала. Слышу, как ее каблуки стучат по коридору. Сбежала куда подальше, ну, туда ей и дорога.  После такого я ее, конечно, на работе не оставлю при любом раскладе.

Тут замечаю в проеме знакомый силуэт в светлом платье. Выхожу. Так и есть, возле двери стоит Златка. Похоже, это ее за мою невесту приняли.

Присматриваюсь к своей девчушке. Она бледная, как смерть, даже губы почти бесцветные. Еле стоит на ногах, даже слегка покачивается.

Подлетаю к ней.

— Тебе плохо, маленькая?

Она игнорирует мой вопрос и задает свой:

— Ты с ней спишь, да?

— Ну приплыыыли… — закатываю глаза к небу, хватаю вторую ревнивицу за руку, тащу в кабинет и закрываю злосчастную дверь.

Устраиваюсь с девушкой на диване, беру за руку.

«Как бы ей всё по нормальному объяснить…»

Мне сто лет не надо, чтобы она думала, будто я сплю с кем-то еще. Не хочу, чтобы что-то портило наши отношения. Решаю быть откровенным:

— Да, я с ней спал, но с тех пор, как ты приехала, этого больше не было… Мне хватает тебя!

Она с минуту просто смотрит на меня, часто-часто моргая. Не думаю, что верит, а что еще сказать, я не знаю. И тут моя красавица произносит сакраментальный вопрос:

— А когда мы поженимся?

Эти ее слова ставят меня еще в больший ступор, чем вылитый на мою голову графин.

— Вы сегодня сговорились?! Злата, с чего ты решила, что я на тебе женюсь?!

Теперь впадает в ступор она. Бледнеет еще сильнее, если это вообще возможно, шепчет тихо:

— Но как же? Ты же… мы же… Ты передумал? — она громко сглатывает. — Ты же спишь со мной…

— И когда это стало аргументом для женитьбы? Да если б я на каждой, с кем сплю, женился, у меня бы уже гарем был покруче, чем у восточных шейхов! Что за мысли такие?

— Ты же с собой меня зовешь…

— Так не в качестве жены!

— А в качестве кого?

— Горничной!

После этого Злата замирает надолго. Смотрит на меня непонимающим взглядом, что-то силится сказать, но не решается. Потом всё же говорит:

— Я тебе чем-то не угодила, да? Не понравилась?

— Вот же девки… — закатываю глаза к потолку. — Злата, мы с тобой оба знаем, почему мы вместе, так?

Она кивает, а потом вдруг хватает меня за руку и начинает тараторить:

— Да, мы оба знаем, почему мы начали отношения, но потом всё изменилось! Ведь изменилось же? Правда? Для меня изменилось! Ты можешь быть хорошим, ласковым, интересным…

Смотрю в ее огромные наивные глазищи, и во мне просыпается жесткий циник.

— Ты еще мне в любви признайся! Злата, я в такую ерунду не верю! Замуж тебя не возьму!

Она отшатывается от меня, будто я ее ударил. Глаза моментально влажнеют. Эх, что-то мне подсказывает, что меня сейчас пошлют второй раз за день. Но если Миланины слова мне до одного места, Златиного отказа я не потерплю.

— Не вздумай мне сейчас устраивать козу в сарафане! Ты переедешь со мной в качестве горничной, и мы продолжим с тобой те отношения, которые у нас есть сейчас. Еще утром ты была за. Для тебя ничего не изменится!

— А не слишком ли дорого тебе вышла горничная? — спрашивает она с горечью.

«Эм… Это она про iPhone, что ли? Сколько она думает, я зарабатываю?! Я, вообще-то, не какая-нибудь там дешевка!»

Вслух же свое возмущение не высказываю, отвечаю мирно:

— Не переживай, я потяну.

Оглядываю себя: мокрый, как будто на меня не графин, а ведро воды вылили. Надо бы переодеться…

Беру Златку за руку.

— Сейчас я отвезу тебя домой, и ты соберешь вещи. Вечером заберу, и чтобы мне без глупостей! У нас же с тобой не будет проблем, правда?

Глава 20. Лживый Энгрин

Тогда же:

Злата


За последние дни мы не раз успели прокатиться с Артёмом в его огромном джипе. Обычно Энгрин улыбался, то и дело на меня поглядывал, трогал мои коленки. Сейчас же смотрит только на дорогу и крутит руль с мрачнейшим видом.

Отчего-то его лицо больше не кажется мне сколь-нибудь привлекательным. Хотя еще вчера я целовала его с большим удовольствием. Прикасалась губами к его щекам, лбу, носу, а он ласкал ладонями мою грудь.

«Мне с тобой очень хорошо!» — шептал он этой ночью.

Получается, недостаточно хорошо, раз я ему нужна только в качестве горничной-шлюхи. Воспоминание о вчерашнем сразу приобретает очень горький привкус.

Он привозит меня домой, переодевается и уезжает, даже не взглянув на прощание.

Холодный, чужой, грубый… Он был таким с первого дня, а я всё пыталась разглядеть в нем что-то положительное. У меня даже получилось, как мне казалось. Наверное, он видит во мне невероятную дурочку. Дурочка и есть, если думала, что с таким, как он, можно надеяться на счастье.

Спасибо, господин Энгрин, что избавили меня от розовых очков. Только зачем разбивать их вдребезги? Могли просто снять, может быть, тогда мне не было бы так больно.

Я плетусь в свою спальню, забираюсь в кровать, накрываюсь с головой, чувствую, как подступают слезы.

Каждая брошенная им фраза — пощечина.

«Замуж тебя не возьму!»

«Ты еще мне в любви признайся!»

Как будто моя любовь — это что-то ужасное, не стоящее и капли внимания или доверия. Права была его секретарь — козлина он, каких свет не видывал. Грубая, циничная козлина!

Зачем? Вот зачем он заплатил за меня калым? Ему в Москве шлюх мало? Ведь ему даже не понравилось, что я была девственницей.

Я за эту неделю успела поверить, что мне повезло, по-настоящему повезло. Будто к Энгрину меня привела судьба. Взяла за руку и привела в буквальном смысле. Габарашвили ведь не должны были меня удочерять. Они предпочитали брать девочек помладше, а мне на момент удочерения вот-вот должно было стукнуть шестнадцать.

Я попалась Авзурагу на глаза совершенно случайно. Видно, чем-то его зацепила. Он очень внимательно смотрел на меня при первой встрече. Вернулся на следующий день и долго со мной беседовал, спрашивал, чего я хочу от жизни. Я честно призналась — денег. В пятнадцать лет я очень хотела денег. Хотела, чтобы их было достаточно для покупки нормальной еды, одежды. Хотела свой угол, и чтобы там занавески приличные висели. Тогда мне это казалось недостижимой мечтой, чем-то из разряда фантастики. А еще я хотела дружную и любящую семью.

Мой ответ Авзурагу очень понравился. Он пообещал — если буду послушной, у меня будет столько денег, что за всю жизнь не смогу потратить, и семья тоже будет. Но для этого я должна многому научиться, а также во всем слушаться его и его жену. Помню, с какой готовностью я тогда принялась кивать.

Я правда думала, что он хочет мне помочь. А через пару недель я подслушала один разговор:

— Она никуда не годится! — жаловалась на меня приемная мать. — Деревня деревней, ничего не умеет! Ни торт испечь, ни волосы заплести, ни вилку с ножом держать! Зря ты ее взял…

— Марисоль, ты вроде не дура, посмотри на нее! — воскликнул приемный отец. — Девка породистая! Лицо, фигура, голос — это бомба! Учи, муштруй, воспитывай, чтоб приготовить вкусно могла, чтоб за собой следила, книги читала, а стукнет восемнадцать, выдадим замуж… Получим жирный калым. Она нам миллионы принесет!

— Еще как принесет! — вторил Авзурагу дядя Улдан.

Я в этот момент стояла под дверью в кабинет приемного отца. От услышанного меня начало колотить мелкой дрожью, я уронила железную кружку, которую несла на кухню. Она с грохотом покатилась по полу. Приемные родители тут же выскочили из кабинета. Авзураг отпустил маму Марисоль, завел меня внутрь, строго просил:

— Что ты слышала?

Сообразив, что я слышала всё, он отругал меня за подслушивание, а потом произнес тем же тоном, что и Энгрин сегодня:

— У нас же с тобой не будет проблем, правда?

Эта фраза гудела у меня в ушах еще многие месяцы, до сих пор временами гудит.

Дядя Улдан продолжил речь:

— Держи рот на замке, если решишь пожаловаться кому-то постороннему, устрою тебе бесплатную путевку на курорт под названием «колония для несовершеннолетних»!

— Но я ведь ничего плохого не сделала!

— Это неважно! Слушайся нас... или в порошок сотру!

Я знала, он не шутил. Улдан Габарашвили — майор полиции, уважаемый человек. Пожелай он пустить меня в расход, от меня бы и мокрого места не осталось.

— Злата… — обратился ко мне тогда приемный отец, — ты хотела лучшей жизни, поэтому я тебя взял. Старайся, и мы найдем тебе хорошего мужа! Будешь как сыр в масле кататься…

Я еще тогда поняла, как дорого мне выйдет этот сыр. И сегодня Артём Энгрин эту цену удвоил. Теперь у меня даже статуса жены не будет. Габарашвили за меня не заступятся, они свое уже получили, теперь я для них не важна — они даже телефона мне не оставили. Мой теперь уже совсем не жених может делать со мной всё, что пожелает. Так что горничная-шлюха — вот мой удел.

Все-таки Энгрин — лгун и обманщик! Если не собирался жениться, зачем обещал? К чему было это проклятое письмо?

Достаю злосчастное послание.

«Мы скоро поженимся, моя дорогая… я предвкушаю…» — его слова? Его!

Получается, все-таки не подошла, не понравилась. Правда чем? Непонятно.

Видно, гожусь только для постели и чтобы полы в квартире тереть.

Может, Марисоль была права? Деревня деревней, разочаровала его, вот он и решил — никакой женитьбы.

«С любовью,

Артём Энгрин»

В сотый раз за эти дни прохожусь взглядом по этим словам.

Комкаю письмо и пихаю обратно под подушку.

Глава 21. Похотливый Энгрин

В тот же день:

15:30

Злата


— Ого!

Мои глаза круглеют, когда замечаю, сколько сейчас времени. Долго же я рыдала в подушку.

Поднимаюсь с кровати, иду в ванную. Смотрю на себя в зеркало и ужасаюсь. Глаза красные, лицо какое-то опухшее, помятое.

Встаю под горячий душ, после долго умываюсь холодной водой, мажу лицо кремом. В результате становлюсь почти на себя похожа.

Нужно спешить. Скоро приедет Артём, а мне еще предстоит собрать вещи и привести в порядок кухню. Начинаю с вещей. Теперь, когда узнала, какова моя истинная роль в доме Энгрина, мне больше не хочется надевать оплаченную им одежду. Мне даже трогать ее не хочется. Складываю отдельно. А то, с чем приехала в Москву, помещается в небольшой рюкзак.

Закончив сборы, иду на кухню, заправляю посудомойку. Потом варю себе кофе. Добавляю немного корицы, аромат приятно щекочет ноздри. Делаю глоток несмотря на то, что напиток всё еще очень горячий. Он почти обжигает, но я не останавливаюсь, делаю новый глоток. Мне нужна эта маленькая боль, чтобы затмила ту, другую, которая разъедает душу серной кислотой.

Тут слышу, как открывается входная дверь. Обычно я всегда выбегаю Артёму навстречу. Улыбаюсь, говорю, что рада видеть, если он в нормальном настроении. Сейчас делать это мне совсем не хочется. И я впервые остаюсь на месте. Допиваю кофе, жду.

Мужчина появляется на кухне через пару минут. Точнее сначала появляется не он, а букет алых роз, который он держит перед собой. Букет такой огромный, что самого Энгрина за ними практически не видно.

— Ого! — вздыхаю я, на глаза тут же наворачиваются слезы. — Цветы? Мне? Ты еще не дарил!

— Тебе, тебе, Златочка моя дорогая! Как ты тут без меня? Освоилась?

Сразу же замечаю, что голос какой-то незнакомый, не родной, не Артёмовский. А через секунду мужчина кладет букет на стол и являет мне свое лицо.

Тот же цвет волос, глаз, кожи, даже бородка такая же, родимое пятно… Но это не мой Артём, и близко не он.

— Вы кто? — вскрикиваю, прихватывая с плиты джезву. Она железная, с длинной ручкой. Пусть на оружие и не очень смахивает, но всё лучше, чем с пустыми руками…

— Я — Артём Энгрин, твой жених! — поясняет мужчина радостно.

Или я попала в какую-то параллельную реальность, или весь мир сошел с ума, но это не он! Да, очень похож, но старый и ниже ростом!

— Артём Энгрин? — переспрашиваю на всякий случай.

Он кивает.

— Этого не может быть!

— Почему же?

— Я знаю Артёма Энгрина, вы — не он!

Улыбка его пропадает, лицо грубеет на глазах, он строго смотрит на меня.

— Твои приемные родители должны были показать тебе мое фото! Иди сюда, Злата, и обними меня! Мне обещали послушную девочку!

 «Какой-то псих!» — решаю тут же.

Фыркаю ему в ответ, огибаю стол, пытаюсь пробраться к выходу. Однако мне не удается. Мужчина хватает меня за локоть, тянет на себя, и вот я уже в кольце его рук, а джезву роняю на пол.

— Не надо! — только и успеваю произнести, как он впивается в меня своим слюнявым и совсем не вкусным ртом.

Моя коленка сама собой резко поднимается вверх и, о чудо, умудряется попасть в яблочко. Мужчина охает, отпускает меня. Пользуюсь свободой, выскакиваю в коридор. Вслед мне несутся проклятья.

— Ах ты сучка!

Не обращаю внимания на его слова, бегу в прихожую, хватаю куртку, пытаюсь найти ключи с телефоном — и не успеваю. Видимо, все-таки стукнула его не слишком сильно, поскольку он очень быстро меня нагоняет.

— Что, не понравился? А деньги мои тратить тебе понравилось? А ну иди сюда! Хотел же с тобой по-хорошему, а ты драться…

Он снова хватает меня, теперь прижимает к стенке. Понимаю, мне не вырваться.

Тут снова раздается звук отпираемой двери.

Почти сразу слышу грозный рык Артёма, моего Артёма:

— Отошел от нее немедленно!

Потом он буквально отдирает от меня незваного гостя и орет:

— Отец, что ты творишь?!

— Сын, тебя тут только не хватало!

Смотрю то на одного, то на другого. Они почти одинаковы, по одному слепку сделаны…

В мозгу неожиданно всплывает надпись на двери кабинета:

«Генеральный директор фирмы „Энгрин-маркетинг“, Артём Артёмович Энгрин»

Они оба Артёмы, и, кажется, мне в мужья предназначался отнюдь не младший.

— Господи, что же я наделала… — вскрикиваю и закрываю себе рот руками.

Часть 2 Как до жирафа…


Глава 22. Задумчивый Энгрин

За сорок минут до того:

Артём


До конца рабочего дня еще час с небольшим, а мне неймется. Сижу с ноутбуком, честно пытаюсь просмотреть файл, а цифры перед глазами плывут, да и мысли совсем не о трудах праведных.

На душе как-то мрачно, тревожно, даже немного лихорадит.

Златка даже не попрощалась со мной, когда привез ее в отцовскую квартиру. Юркнула в свою комнату, и всё. Даже не дала посмотреть на себя на прощание, а ведь раньше провожала, целовалась со мной в прихожей. Мне каждый раз это было безумно приятно.

Обиделась, надула губы. Это, кстати, в первый раз, а поводов оскорбиться за эти дни я дал ей немало. И хоть не сказала мне «нет», отчего-то я практически уверен, что просто так она со мной из отцовской квартиры не уедет. Не на то рассчитывала, не того хотела.

Неужели она правда думала, что я зову ее замуж? Какой идиоткой надо быть, чтобы предположить такое? Или просто наивной…

Мда, кажется, я упускаю из виду один важный факт. Злата с виду самостоятельная, взрослая, руки из нужного места растут, умеет придержать язычок — это всё отличные навыки, но они подходят гораздо более зрелой женщине. А по факту-то ей всего восемнадцать. Это надо учитывать. Там наивности выше крыши. Кроме того, я у нее первый. Может быть, думала, если смогла соблазнить богатенького, он на ней непременно женится? Показала, какая хозяйственная и невинная, пора начинать качать права? Ведь признала, что понимает, почему мы вместе.

Однако из головы не идут ее слова:

«Всё изменилось, правда? Для меня изменилось!»

В словах этих было море надежды, а еще они были чертовски похожи на правду. Только я нагрубил, не стал слушать. Может, стоило?

«Ээ, Артём, что-то ты слишком размяк!» — просыпается во мне внутренний циник.

Временно затыкаю ему рот, рассуждаю дальше. По большому счету — что я теряю? Пусть переезжает ко мне в роли моей девушки. Мне не принципиально, чтобы она в моей квартире полы терла. Хочет другой статус? Пусть будет. Уж на зарплате горничной не разорюсь. Злата мне явно обойдется дороже. Сейчас как включит режим «хотелки», только успевай ей на кредитку деньги кидать… В принципе, не жалко, она старательная и истерик не закатывает. Можно и поощрить.

Правильно, на кой черт ей эта работа горничной. Пусть чем-то еще занимается. Не глупая, найдет себе применение.

«Оперится и бросит тебя к чертям, Энгрин! Найдет кого-нибудь без отметины на лице или будет спать со своим инструктором по фитнесу, массажистом!» — внутренний циник снова начинает умничать не в тему.

Этот товарищ со мной очень давно, еще с тех пор, когда я начал ухаживать за самой первой в своей жизни девчонкой. Это было такое фиаско, после которого еще пару лет к женскому полу не приближался.

Отец повторял мне всю мою жизнь: «У тебя на щеке родовой знак качества Энгрин! Гордись им!»

Я гордился, пока в школе не начали обзывать уродом. Это, кстати, еще очень мягкое прозвище из тех, какими удостаивали. В работе мне моя внешность совсем не мешает. Мне глубоко плевать, что думают о моем родимом пятне заказчики или подчиненные. У каждого свой изъян, идеальных людей не существует. А вот в личной жизни почему-то всё по-другому. Скажу больше — этой личной жизни у меня попросту нет, если не считать половых контактов.

Я давно нарастил толстую броню. Однако Златке каким-то чудом удалось эту броню вскрыть. Красивая молодая девушка пытается признаться мне в чувствах… Приятно до дрожи, хоть и не верю.

Собственно, выбор у меня невелик — либо пустить ее в свою жизнь, либо бросить к чертям и забыть.

Как только начинаю думать о возможности с ней расстаться, внутри всё обжигает кипятком.

«Не могу ее оставить, не хочу и не буду! Она моя…»

Глава 23. Взбешенный Энгрин

Тогда же:

Артём


— Кажется, у меня появилась настоящая девушка… моя девушка…

Как только произношу эти слова вслух, понимаю, что случилось это не сегодня и не вчера. Мне крайне приятен тот факт, что Златка есть в моей жизни.

«Она ведь есть?»

Вдруг в тот самый момент, пока я тут сижу, она решает — бросить меня или нет?

Тут же подскакиваю, собираю вещи, кидаюсь в приемную, хочу отдать Милане распоряжения, но ее, конечно же, нет.

— Черт, еще нового помощника искать…

Пока еду домой, пытаюсь сообразить, как бы половчее начать разговор.

«Злата, я тебе ни черта не верю, но давай попробуем, а вдруг у нас получится? Ты только не спи, пожалуйста, с инструктором по фитнесу!»

«Злата, я тут подумал, а не желаешь ли ты стать моей девушкой? Жениться не буду, нет…»

Бред, чистой воды бред, а я ведь мастер вести переговоры с клиентами. Только вот Злата не клиент. Ладно, нужные слова найдутся.

Паркуюсь возле дома, поднимаюсь на нужный этаж, поворачиваю клюк в замке — и тут слышу в прихожей какую-то возню, а потом глаза буквально лезут на лоб.

Мой отец прижал мою девушку к стене и наглым образом ее лапает.

Подлетаю к ним, буквально отрываю его от Златки, а он еще и недоволен.

— Сын, тебя тут только не хватало!

Смотрю на отца, у того от злости перекошено лицо, а на мою Златку аж слюна капает.

Моя девочка, моя красивая милая девочка стоит возле стенки ни жива ни мертва, закрывает рот руками. Вот как знал, как чувствовал, что ей нельзя встречаться с отцом! Приди я через час, как и собирался, могло случиться непоправимое.

Мне хочется разбить ему физиономию, повалить на пол и пинать ногами. Еле сдерживаюсь. Загораживаю Злату собой, чувствую, как она жмется ко мне, крепко держит мою руку.

— Только тронь ее еще хоть раз, я тебя прибью!

— Сын, ты головой часом не стукался? Это моя невеста! Это ты от нее руки убери!

— С какого перепугу она твоя невеста?!

— С такого, что она прилетела в Москву, чтобы выйти за меня замуж! И я за это хорошо заплатил!

После этих его слов у меня внутри что-то обрывается. В легких будто заканчивается кислород.

Отец тем временем продолжает:

— И почему ты врываешься в мою квартиру? Что вы тут без меня делали? Я надеюсь, ты не успел мне девку испортить?

Чувствую, как Злата отпускает мою руку, выходит вперед.

— Простите…

Не знаю, кому предназначается это ее «простите», похоже, что нам обоим.

— Ты спала с моим сыном?! — орет на нее отец.

— Я не знала, что Артёмов Энгриных двое, я думала, он мой жених… — шепчет Злата.

Тут до меня наконец доходит, что к чему…

Неужели я действительно хоть на секунду поверил, что мог ей понравиться?

— Вот это я баран… — качаю головой. — Так вот ты почему ножки раздвинула и мисс послушание изображала?! Мелкая продажная сучка!

Теперь мне хочется ударить не отца, а Злату, хотя за всю жизнь ни одной женщины пальцем не тронул. Девушка у меня завелась, как же… Она такая же бесчувственная меркантильная тварь, как и все остальные. Чувствую себя так, будто меня только что выпотрошили тупым ножом.

— Артём, я не хотела… — лепечет Злата, устремив на меня свои зеленые глазищи.

— Да мне плевать, что ты там не хотела! Как и тебе плевать, с кем спать, за кого замуж идти! Я в эти игры не играю!

Она тянет ко мне руки, а я отталкиваю ее и ухожу, бросив в прихожей ключи от отцовской квартиры.

Глава 24. Любишь кататься, люби и саночки возить

Тогда же:

Злата


В моей голове как будто взрывается граната, такая каша там образовывается. Слышу пыхтение Артёма-старшего, гляжу на младшего, точнее на то, как он уходит, и даже слова выдавить из себя не могу.

Он правда уходит! Швыряет на тумбу ключи и оглушительно хлопает дверью. Нет, он не просто покидает квартиру, он к тому же оставляет меня один на один с…

— Ты мне сейчас всё объяснишь! — врывается в мой мозг рёв Артёма-старшего.

Он хватает меня за шею сзади, как будто я маленький ребенок, который очень сильно нашкодил. Ведет по коридору и с силой впихивает в кабинет.

— Зачем? Зачем ты под него легла?!

Лицо Энгрина становится красным, как переспелый помидор, кажется, даже глаза наливаются кровью.

— Я думала, что он — это вы! Точнее, что вы — это он… — я замолкаю, силясь придумать, как бы получше всё объяснить.

— Тебе показывали мое фото? Показывали или нет?!

— Да… — киваю.

Мысленно воскрешаю в памяти то фото из журнала, но даже если его и сравнить с настоящим Энгриным, в журнале он выглядел по-другому!

— В жизни вы всё равно не такой! — всё же решаюсь за себя заступиться.

— Какой не такой? — рычит он.

— Вы старше!

— Мне всего сорок семь, а не девяносто восемь! — орет он уже на полной громкости. — Слишком стар для тебя, да? Вон как молодой тебя шустро кинул! Сколько раз ты с ним спала? Отвечай!

— Я не считала… — шепчу совсем тихо, но он слышит.

— Хорошо тебе было? А? — его глаза превращаются в щелки, он придвигается ко мне почти вплотную.

— Я правда думала, что он мой жених!

— А в твою тупую блондинистую голову не пришла мысль, что молодому перспективному мужчине просто незачем покупать себе жену?!

Думала ли я об этом? Нет, конечно же, нет. Как по мне, у младшего Энгрина явные проблемы в налаживании общения с женским полом. Я считала, именно поэтому он и решил приобрести невесту таким способом. А он, оказывается, просто хотел попользоваться. Ну что ж, попользовался, спасибо…

— Мне кажется, ты мне сейчас врешь! — снова орет он на меня. — Увидела моего сына, решила, что лучше уж он, чем я? Думала, что женится?! А я так… разменная монета? Твои приемные родители целый год кормили тебя на мои деньги!

После такой откровенной лжи я даже немного храбрею. Каждая приемная дочь в семье Габарашвили столько батрачит на приемных родителей, что с лихвой окупает стоимость своего проживания. Я не виновата в том, что будущий жених не побеспокоился проверить, в каких условиях меня для него растили.

— Мне очень жаль, что так вышло… — снова пытаюсь попросить прощения, чтобы хоть как-то его успокоить.

— Пошла вон! — орет он на меня и достает телефон.

Меня два раза просить не надо, юркаю в коридор, но уйти не спешу, прячусь и подглядываю в приоткрытую дверь. Страшно боюсь, что он позвонит приемным родителям. Кажется, именно это он и намерен сделать.

— Вы прислали мне шлюху! — орет он в трубку. — Я уезжал на неделю, а она легла под моего сына! Да причем тут мой сын? Дело в девке! Ну и что, что целка была! Как это мои проблемы? Говорю же, меня не было, она приняла сына за жениха… Ах ты… Да я сам тебе проблемы устрою… Мрази!

Вижу, как он швыряет трубку, потом идет к бару, достает графин с коньяком, наливает себе почти полный бокал и залпом выпивает. Невольно охаю, когда он идет к двери, не успеваю убежать.

— Стой, Злата! — снова орет он на меня. — Значит, так: денег мне никто не вернет, поэтому ты остаешься со мной. Даю тебе один ма-а-аленький шанс загладить вину…

— Но ваш сын… — начинаю я, однако Энгрин меня жестко перебивает.

— А что мой сын? Поимел тебя и кинул! Знаешь, сколько у него таких, как ты… Черт, я думал, ты особенная! Ладно, возьму, что есть. Иди в душ, а потом в спальню!

Как только слышу последнее слово, всё внутри меня переворачивается.

— Зачем? — задаю глупейший в мире вопрос.

— Долги отрабатывать… И учти, о женитьбе речи больше не идет! Считай, у тебя испытательный срок. Не понравишься — вышвырну на улицу. Если думаешь, что сейчас порыдаешь, а я возьму и пожалею, ни черта подобного! Ясно тебе? Или повторить?

Я смотрю на него, пытаюсь представить, каково это будет — оказаться с ним в постели, и не могу. Совсем не могу. Мерзкий истеричный тип, который готов поиметь девушку, с которой спал его сын. У меня он вызывает лишь омерзение. Он противен мне до мозга костей. Понимаю, если пущу его в себя, просто не смогу с этим жить.


— Пожалуйста, не заставляйте меня это делать… — прошу на выдохе.

— Не нравлюсь?! — шипит он словно гремучая змея.

Потом без предупреждения хватает меня за плечи и прижимает к стене, как в прихожей.

— Вдруг еще понравлюсь…

Он придавливает меня своим телом и пытается засунуть руку мне под кофточку.

В этот момент мне становится всё равно, куда он меня отправит и что со мной будет потом. Четко для себя понимаю — я не позволю ему взять меня насильно. Пользуюсь тем, что правая рука освободилась, и со всей силы, на какую только способна, бью Энгрина по лицу. Получается звонко и даже, наверное, больно.

— Ах ты сучка!

Он с силой пихает меня на пол, я падаю и тут же отползаю в сторону.

— Значит, по-хорошему не будет? — спрашивает он, прищурив глаза.

«Это он считает по-хорошему?»

Я качаю головой.

— Не будет!

— Тогда пошла вон! Собирай вещи и вали из этой квартиры! Вернешься, когда поумнеешь, и чтоб тогда уже ни слова, ни жеста против, поняла?!

Я поднимаюсь, бегу в свою комнату. Он догоняет меня, хватает за руку.

— Не смей брать ни одной вещи, которую купила за мои деньги, иначе сдам в полицию как воровку! Ясно?! Уйдешь, с чем пришла!

Я бы и так ничего не взяла. Слава богу, вещи собраны. Хватаю маленький рюкзачок, куда сложила купленное приемными родителями, бегу в прихожую, хватаю куртку. Энгрин идет следом.

— Вот! — протягиваю ему свои ключи и карту.

Теперь мне кристально ясно, что подготовил ее для меня совсем не его сынок, так же как не он написал мне то самое письмо, после которого я так к нему прониклась.

— Придешь, когда поумнеешь!

Старший Энгрин выталкивает меня из квартиры буквально взашей.

Оказавшись на лестничной клетке, даю себе клятву — я никогда сюда не вернусь, даже если буду умирать с голоду.

Глава 25. Глупый Энгрин

Тогда же:

Артём


— Полный аут… — шепчу себе под нос, паркуя машину у дома.

Я не знаю, как я вообще умудрился добраться до собственного подъезда. Крутил руль на полном автомате.

Выхожу на улицу, чувствую, как ноет поясница. Впрочем, болит не только спина, у меня такое ощущение, будто меня били палками, а потом долго гоняли по полю вместе с собаками — настолько вымотан и разбит.

Поднимаюсь в свою квартиру, иду в ванную, скидываю вещи прямо на пол, включаю душ. Долго стою под горячими струями, но легче не становится. С каждой минутой только паршивее. Выключаю воду, накидываю махровый халат, подхожу к зеркалу. Лицо раскраснелось, родимое пятно как будто даже больше стало.

Интересно, не будь этой отметины на моей щеке, Злата бы приняла меня за отца?

Как только ее имя всплывает в мозгу, у меня внутри всё снова будто начинает скручивать.

Иду в спальню, падаю на кровать.

— Всё должно было быть не так… — шепчу в пустоту комнаты.

 Я не должен тут быть один. Не должен!

Представляю рядом Златку: она рассказывает мне о том, что ей нравится моя квартира. Я бы устроил ей экскурсию, а потом мы сходили бы куда-нибудь поужинать. Позже занимались бы любовью на этой самой постели, а теперь я вынужден лежать здесь один.

Странно, раньше меня никогда подобные вещи не волновали. Всегда считал себя прирожденным одиночкой.

Сучка! Маленькая продажная сучка! Вот почему она так хотела мне понравиться... Я думал, стремится зацепиться в столице, а ей, оказывается, уже за всё заплатили! Конечно, она старалась отработать деньги от и до. На цыпочках передо мной танцевала, а я думал, что это у нее такой характер — мягкий, услужливый. Можно было догадаться, что передо мной прожженная тварь. Почувствовала, что в постели что-то не то, и тут же с книжкой уселась просвещаться. Видно, хотела поразить меня еще и в постели. Мало ей показалось.

Всё действительно кристально ясно — девчонка получила деньги и добросовестно их отрабатывала. А я, как последний баран, повелся на сладкие речи! Идиот! Кретин!

Интересно, хоть что-то в наших отношениях было настоящим? Хоть один поцелуй, хоть одна беседа… Сколько лет брака купил отец? Или это пожизненная услуга?

«Мы оба знаем, почему мы начали отношения, но потом всё изменилось! Ведь изменилось же? Правда? Для меня изменилось!» — ее слова. Я, наверное, никогда их не забуду.

— Как ты смела? Как ты смела мне это сказать?! — рычу себе под нос и безумно жалею, что не могу задать ей этот вопрос.

Или могу?

Хватаю телефон, звоню ей — и плевать, что она с отцом. Один гудок, второй, пятый… Не берет трубку. Она, мать ее так, не берет трубку!

«Может, занята?» — мелькает в голове мысль.

Потом до меня доходит, чем она может быть занята... или кем. Пыхтит под отцом, пытаясь показать, как ей приятно? Если вдруг не захочет добровольно, он может и заставить, ведь крепко зажимал ее в прихожей. Мне становится противно до тошноты.

Одеваюсь буквально за полминуты, вылетаю из квартиры, несусь к машине. Еду обратно, нарушая все мыслимые и немыслимые правила. Поднимаюсь на нужный этаж, стучу в дверь. Мне никто не открывает. Я звоню снова и снова…

— Неужели опоздал?

Стоит закрыть глаза, вспоминается Златка: то, как она смотрела на меня своими огромными глазищами, тянула ко мне руки… Господи, зачем я вообще уехал?

Снова звоню ей, она не берет трубку. Тогда звоню отцу.

— Да… — отвечает он почти сразу.

— Если ты ее поимел, я тебе этого никогда не прощу!

— Не имел! Приезжай, поговорим!

— Я уже здесь, открой дверь, я ведь оставил ключи!

— Я не в квартире, я в своем доме…

Ну конечно, он повез ее в свой дом! В свой шикарный двухэтажный дом в элитном коттеджном поселке.

Глава 26. Отец и сын

Час спустя:

Артём


Когда приезжаю к отцу, он уже вовсю распивает виски в гостиной.

— Присоединишься? — кивает в сторону графина.

— Я за рулем… — сразу отказываюсь.

Пить с ним мне не хочется, мне даже смотреть на него не хочется.

— Уж пересиль себя! — настаивает он. — Доставь старику хоть какую-то радость…

— Хоть какую-то?! — возмущаюсь резко.

— Ты не представляешь, что ты у меня отнял! Я ее год ждал! Я ее знаешь как хотел?..

От разговоров о том, как он вожделел девчонку, которая мила мне самому, меня начинает воротить.

— Чего ж укатил в свою лабораторию? — усмехаюсь горько.

— Прорыв… — говорит он так, будто это слово всё должно объяснить. Потом снова заговаривает о Златке: — Я ведь думал, женюсь, и уже чтоб без разводов… Может быть, еще кого родила бы мне, я ведь еще не стар! Думал, возьму себе чистую неопытную девушку, вдруг полюбит… Я бы за ней ухаживал, как куколку наряжал, хвастался ею. А тут ты! Что тебе в моей квартире было нужно, а? Месяцами не звонишь, а тут на тебе…

— Меня соседи затопили, ремонтировал жилье… Что ты будешь делать со Златой? Потребуешь денег назад?

Тот пьяно усмехается.

— Уже потребовал, облом!

— Не отдала?

Снова смешок.

— Я не ей платил.

— А кому? — тут же напрягаюсь.

— Ее приемным родителям…

Как-то не сходится у меня картинка. Продолжаю расспрашивать:

— Как приемным родителям? Не Златке?! Что же она с этого получала?

— Меня… Ну, то есть тебя… Понимаю, сам сглупил, надо было дождаться ее приезда, а уж потом уезжать…

— То есть Злата денег за свои действия не получала? Только ее родители?

— Ну да, говорю же…

Получается, я поторопился с выводами? Может быть, в ее словах могла быть хоть капля правды? Хватаюсь за эту мысль, как утопающий за соломинку.

— Отец, объясни мне всё толком!

Глава 27. Дурной пример заразителен

Тогда же:

Артём


Отец объясняет:

— Год назад я встретился с Шуваловым…

— Тот самый Шувалов, твой одноклассник, который занял у тебя денег и исчез?

Мой папаша рассказывал мне эту поучительную историю двести тысяч раз. Хочешь потерять друга — займи ему денег. Любимая присказка.

— Он самый…

Он кивает и начинает подробно рассказывать.

Бывший друг обосновался далеко от столицы. Отец был там проездом, случайно встретились. Не виделись больше двадцати лет. Шувалов узнал отца по родимому пятну. За эти годы он наладил бизнес, приносящий отличный доход, а еще обзавёлся молодой женой.

— Я когда ее увидел, думал, уведу к чертям! Такая ладная, стройная, глаза голубые, как самое ясное небо…

— Блондинка? — горько усмехаюсь.

— Блондинка… — кивает он. — Ольгой зовут. Но она на меня внимания не обращала, всё ходила за своим Шуваловым, кивала на каждое его слово как китайский болванчик. Я в шоке был. Они меня в гости пригласили. Я пошел… Как она готовила… Пальчики оближешь! Главное — всё сама, всё сама. Даже торт испекла. Режет и говорит — тут частичка любви! Ты представляешь?! Ни одна из моих жен мне ни одного торта не испекла, да что там торт, даже вшивого кекса не дождался. А тут такая забота, к тому же верность… Я после того вечера твердо решил — хочу себе нормальную жену!

— Вот это тебя накрыло! Деньги-то бывший одноклассник вернул? — усмехаюсь.

Такого не было, чтобы отец хоть кому-то прощал долги.

— Лучше! Он рассказал мне, где раздобыл такую замечательную женщину…

— Их что... выращивают на специальной ферме?

— Примерно так… — огорошивает меня отец. — Есть хорошие люди, которые удочеряют бедных сироток, а потом делают из них профессиональных будущих жен. Злата — одна из них. Она много чего умеет, а еще послушная и преданная… Это тебе не какая-нибудь там приехавшая из Мухосранска… Элитная девочка!

Мне неприятно слышать даже имя Златки из уст отца, тем более неприятны его рассуждения. Я невольно морщусь.

— И что, эта элитная девочка согласилась выйти замуж вслепую?

Тот хмыкает.

— Сын, я не думаю, что их там спрашивают, за кого они хотят… Выбирает тот, кто платит, в данном случае я!

— Как это не спрашивают? Ты просто купил ее, и всё?!

— Вот только не надо… Уж лучше за мной замужем, чем сдохнуть в нищете… Кто бы она была, если бы ее не удочерили и не подарили ей лучшую жизнь! Только вот незадача, она меня не хочет! Отказала мне! А ведь ее родители обещали, что будет послушной…

От последних слов у меня всё внутри обжигает.

До меня окончательно доходит — никакая она не меркантильная сучка, просто попала в руки к сволочам. И отец мой по сути та же сволочь, если не видит в покупке невинной девушки ничего плохого. Больше того, я и сам, получается, сволочь... еще какая. В глазах Златки так уж точно. Ведь фактически бросил ее тогда, когда она во мне больше всего нуждалась. Психанул, обиделся… А я ведь не хотел ее бросать — и больше не брошу!

Да, Злата действительно была послушной, очень послушной. Может быть, она так себя вела, потому что думала, что должна. Но раз отцу отказала, а со мной пошла, получается, я ей всё же понравился? Это для меня главное.

— Отец, давай я ее у тебя перекуплю! — слышу свой голос как будто издалека.

— Зачем она тебе? Мало попортил? Ты ж у нас даже по два раза ни с кем не встречаешься! Тут другой случай, девчонка не для обкатывания в койке, у нее другое предназначение! На кой черт ты вообще к ней полез? Была чистая, неиспорченная…

— Она мне нравится. Я заберу ее к себе!

— Да у тебя денег не хватит, чтобы возместить мне убытки!

Узнаю отца, нигде выгоды не упустит. Всё же думаю, тут он не прав.

— А ты проверь!

Он называет цифру, и я невольно крякаю. Половина моей квартиры. Отец, однако, не мелочился. Теперь по крайней мере понятно, почему так сильно взбесился. Он очень состоятельный человек, но к деньгам у него особенно трепетное отношение. Может быть щедрым, но только когда сам того пожелает.

Названная сумма у меня есть, только я планировал эти деньги инвестировать, а не отдавать за невесту, на которой даже не собираюсь жениться. В то же время понимаю, что домой без нее не вернусь.

— Я потяну! — киваю.

Златка замечательная, и я имел возможность в этом убедиться. Она того стоит. Моя замечательная, моя! И я не оставлю ее ни отцу, ни уж тем более ее родителям, даже если те захотят в будущем вернуть отцу деньги. Теперь мне понятно, почему она не хотела мне рассказывать о приемной семье.


— Ну что же с тобой поделаешь, забирай…

— Она здесь?

— Нет…

— Тогда дай ключи от квартиры… Я был там, стучал, но она не открыла!

— Там ее тоже нет, сынок…

Глава 28. Ищи-свищи ветра в поле

Тогда же:

Артём


— Как ты мог ее выгнать? — ору на отца, а руки сами собой сжимаются в кулаки.

В очередной раз за сегодняшний вечер хочу ему врезать. Так хочу, что аж скулы сводит. Он тут же считывает мои мысли, во взгляде даже появляется что-то вроде вины.

— Успокойся! Никуда она не денется, стопроцентно ходит где-то рядом!

Я его не слушаю, достаю телефон, снова пытаюсь дозвониться.

— Не берет трубку? Может, просто с тобой разговаривать не хочет? Давай позвоним с моего? — предлагает он.

Результат тот же. Абонент не отвечает.

— Поехали к городской квартире, поищем ее, — предлагает отец.

Оба спешим к машине.

Прибываем на место в рекордно короткие сроки.

— Может быть, она вообще в подъезде! — предполагает отец. — На улице-то холодно, а она в какой-то курточке несерьезной была…

— Ты выгнал ее без теплой одежды?!

— Я думал, не уйдет! Я ей записку оставил у двери, чтобы брала такси и ехала ко мне, когда надоест маяться дурью… Я даже оставил консьержу деньги, чтобы он передал их ей! Может, она в пути?

Мы сразу идем к консьержу. Он заявляет, что Злата не появлялась.

— Вдруг пропустил? — разводит руками отец.

Мы поднимаемся, и я сразу замечаю бумажку, торчащую из-под пушистого коричневого коврика с надписью Welcome.

— Записка на месте... Значит, она не приходила… — заявляет отец.

Мы заходим в квартиру, я звоню ей уже, наверное, пятидесятый раз за этот вечер, и вдруг слышу звук ее телефона. Он идет из ее комнаты. Кидаюсь туда в слепой надежде увидеть Златку. Однако звон идет из дорожной сумки.

Открываю, так и есть. Подаренный мной телефон лежит там, оставленный ею.

— И как ее теперь искать… — хватаюсь за голову. — У меня ведь даже фото ее нет!

— У меня есть! — радует отец.

Глава 29. Одно доброе дело

Этот же вечер (сразу после того, как Злату выгнали из дома):

Злата


Когда за мной закрывается дверь, ни секунды не медлю, сразу бегу к лифту, потом на улицу — и подальше из этого гадюшника. Даже забываю попрощаться с консьержем, хотя мы довольно мило здоровались все эти дни. Не до любезностей мне сейчас.

Хочется рыдать в голос и одновременно вздыхать от облегчения. Это двоякое чувство разрывает меня на куски.

«Как? Как я могла так ошибиться?»

Ведь ничто не мешало спросить — дорогой Артём, ты мой жених или не мой? Он бы покрутил у виска и пошел своей дорогой, а я бы не сделала той роковой ошибки.

В то же время хочу сказать всевышнему за эту ошибку спасибо. Не представляю, как смогла бы разделить постель с Артёмом-старшим. Хотя меня к этому долго готовили, всё же переступить через себя очень сложно.

«Ночью все кошки серые!» — любила повторять мама Марисоль.

Может, оно и так, но этот кот хотел любви при свете дня, к тому же сразу оптом за неделю. Почти тридцать лет разницы в возрасте, но даже не в этом дело. Старший Энгрин, на мой взгляд, не человек вовсе, а тварь, движимая животными инстинктами!

С Артёмом-младшим всё было по-другому. Как любовник он мне был очень даже приятен. Он — привлекательный мужчина, пусть сам так не считает. Да что там говорить, за эти дни я к нему прониклась, хотя теперь понимаю, что мои чувства ему не нужны. Ни мои чувства, ни я сама. Просто взял и ушел, просто взял и бросил… Может быть, так лучше? За сегодня я отлично узнала, что он за человек.

Теперь мне хотя бы понятно его нежелание на мне жениться, связь с секретарем. Ему серьезные отношения вообще не нужны, ему достаточно горничных-шлюх. Думаю, с нахождением новой у него проблем не возникнет. Только свиснет, и набегут новые желающие раздвигать перед ним ноги.

От сознания того, что, возможно, уже завтра он будет заниматься любовью с кем-то еще, мне делается горько и противно. И за себя обидно. Даже если изначально он не воспринимал меня серьезно, я что... настолько сильно не гожусь ему в жены?! Какой во мне изъян? Неужели он правда видел во мне лишь горничную-шлюху? Зачем тогда эти ужины в ресторане? Сон в обнимку? Одни сплошные вопросы, а ответов на них уже не получу.

«Дурочка! Маленькая дурочка!» — мысленно кричу на себя.

Только от этих криков лучше не становится. Сердце болит и кровоточит из-за того, как Энгрин-младший меня оттолкнул. Он сделал это безжалостно, как будто я какая-то прокаженная. Даже разобраться не захотел, бросил на растерзание своему папаше, разве он не знал, какое это животное? Должен был знать, ведь он его сын.

«Что же мне делать дальше?»

Резонный вопрос, а ответа снова нет. Сколько я ни старалась: работала у Габарашвили от зари до зари, потом выполняла все прихоти Энгрина — всё равно оказалась на улице без гроша в кармане. Теперь даже о картошке приходится только мечтать...

Ёжусь от холода и как никогда остро ощущаю, какая я маленькая и беспомощная.

Самое паршивое — деваться мне совершенно некуда, вот вообще. Никаких знакомых в Москве у меня нет. Тем не менее твердо знаю, что к Энгрину-старшему не вернусь. И обратно в приемную семью не поеду. Милый папочка и дядюшка обязательно найдут способ продать меня во второй раз. Спасибо, мне и первого раза хватило.

«Может, на вокзал?»

Только как туда добраться вообще без денег? Да и дороги я не знаю.

Пока размышляю над этим, замечаю, что давно не узнаю улицу, по которой иду. Не помню, куда я вообще свернула. Пытаюсь сообразить, где нахожусь, и не получается. Заблудилась! И сколько брожу, погруженная в свои мысли, тоже не знаю. Ведь у меня даже нет наручных часов. Замечаю, что прохожие попадаются всё реже. Какие-то угрюмые, и не обратишься, чтобы спросить дорогу. Хотя, что мне это даст…

Дома вокруг совсем другие, никаких элитных построек, всё какое-то старое, обшарпанное. Хуже того, на улице темнеет со страшной скоростью... и холодает. Обхватываю плечи руками, пытаюсь согреться.

— Хуже не бывает! — бурчу себе под нос.

«Откуда ты знаешь? Может, кому-то сейчас гораздо хуже, чем тебе!» — спорит со мной внутренний голос.

Сворачиваю в какой-то проулок. Дальше тупик, вдали виднеется какая-то куча тряпья и мусорные баки. Мне туда точно не надо… Поворачиваюсь, чтобы уйти, и тут замечаю, что куча тряпья начинает постанывать.

«Боже… это человек!»

На улице уже очень темно, свет от фонаря до этого проулка почти не достает. И у меня, конечно же, нет фонарика. Стоны тем временем становятся всё громче. Мне удается расслышать, что голос женский:

— Помогите!

Не могу пройти мимо крика о помощи. Решаю выяснить, что же случилось, подхожу ближе. «Куча тряпья» оказывается самой обыкновенной старушкой. Похоже, у нее что-то повреждено, встать сама она не может.

— Деточка, помоги добраться до дома! — просит она меня так жалостливо, что мое сердце сжимается. — Уже час зову, никто не подходит! Я живу совсем рядом, быстро справишься…


Не то чтобы я куда-то торопилась…

— Конечно помогу! Так и замерзнуть недолго, ведь на асфальте лежите!

Сразу кидаюсь к ней. Она хватается за мою руку, пытается встать. Бабушка, мягко говоря, не легкая, но и я не на ладан дышу. Кое-как помогаю ей подняться. Тут замечаю, что одета она ни в какое не в тряпье, просто на ней очень много всего намотано: платок, шарф, безразмерная куртка, разодранная в нескольких местах.

Она не может наступать на одну ногу, предлагаю ей передвигаться прыжками, опереться на меня, что она и делает. Если не считать пострадавшей куртки, женщина кажется вполне опрятной. Что для меня ключевое — спиртным от нее не пахнет, а вот духами немножко тянет.

«Ландыш?» — подмечаю про себя.

— Ограбили, сволочи! Сумку украли! Там вся пенсия, представляешь! Ужас какой… У тебя телефона нет? В полицию позвонить…

— Извините, я его оставила дома… — отвечаю и тут же соображаю, что квартира Энгрин никакой мне не дом. И близко нет.

— И я оставила… Может, и к лучшему! Хоть его не украли!

Пока бредем к соседнему дому — серому хмурому шестнадцатиэтажному зданию — она беспрерывно жалуется на ограбивших ее малолеток и боль в ноге.

— Может быть, позвонить в домофон? Пусть ваши домашние спустятся? — спрашиваю, когда добираемся до нужного подъезда.

— Одна я живу, — признается она нехотя. — Помоги до квартиры добраться! У нас лифт третий день не работает, до седьмого этажа ну никак не допрыгаю!

Со вздохом киваю, предвкушая «легкую» прогулку. Одно хорошо: пока вела старушку домой, хоть согрелась.

Когда оказываемся в ее квартире, вызываюсь помочь ей снять сапоги, сама она просто не в состоянии это сделать. Правая лодыжка у нее довольно прилично опухла. Помогаю ей избавиться от верхней одежды и провожаю на кухню.

— Телефон на холодильнике, достанешь? — просит она, приглаживая черные волосы с отросшими седыми корнями.

Подхожу к старенькому заляпанному холодильнику Indesit. На кухне, в принципе, не очень-то чисто, но хотя бы тараканов нет — уже плюс. Правда, пахнет какой-то затхлостью. Так пахло в доме моей бабушки, когда той стало слишком тяжело прибираться. Наверное, этой тоже тяжело. Достаю обычный кнопочный телефон, даю ей, и она вызывает полицию, потом скорую. Когда кладет трубку, обращается ко мне:

— Спасибо тебе, деточка! Ох, как ты меня выручила, а отблагодарить мне тебя нечем… Может, хочешь чаю?

Тут понимаю — хочу! Очень хочу! И вон от того печенья, которое лежит в надколотой фарфоровой вазочке, тоже не откажусь…

— Меня, кстати, Марьей Ивановной зовут! — сообщает старушка, вздыхая.

Глава 30. Марья Ивановна, участковый и ВДВшник

Тогда же:

Злата


Стоит мне откусить печенье, как прибывает скорая. Врачи внимательно осматривают ногу Марии Ивановны, почти сразу успокаивают — перелома нет, только сильное растяжение, но на всякий случай советуют завтра всё же сделать рентген. Рекомендуют наложить на отек холодный компресс, принять болеутоляющее, а главное — обездвижить конечность.

— Как же я теперь справлюсь… — чуть не плачет женщина, когда доктора уходят.

Мне ее искренне жаль. Ей предстоят нелегкие деньки.

Не успеваем мы что-то придумать, как появляется участковый. Дородный дядька с широкими плечами и усталым лицом. Сразу просит меня никуда не уходить, пока он меня не опросит, хотя я даже на полноценного свидетеля не тяну, ведь само происшествие не застала, лишь его последствия.

Впрочем, на улицу я не рвусь, тут гораздо теплее, да и печенье еще не закончилось. С интересом слушаю по четвертому кругу рассказ Марии Ивановны.

Пока та пишет заявление, участковый принимается опрашивать меня, и тут в квартиру буквально врывается здоровый лысый бугай. Ростом явно выше метра восьмидесяти, такой же рослый, как Энгрин-младший и его любовница-секретарь.

— Бабуля, что с тобой случилось? — гремит он на всю кухню.

При его появлении Мария Ивановна только фыркает.

— Тебя не хватало для полного счастья!

Бугай ничуть не обижается, кидается к женщине.

— Прохожу мимо твоего подъезда, вижу скорую, полицию… Что стряслось?

Мой нос почти сразу улавливает исходящий от него запах курева и алкоголя, хотя на вид вроде трезвый.

Хозяйка квартиры вместе с участковым вводят его в курс дела. К концу рассказа лицо внучка становится кислее квашеной капусты.

— Расстроился, что я только ногу подвернула, а не схлопотала инфаркт? Так не терпится переехать в мою квартиру? — язвит Мария Ивановна

— Бабуля, да как ты могла подумать!.. А это кто? — его взгляд неожиданно упирается в меня.

И такой нехороший у него взгляд, что я резко давлюсь печеньем.

— Меня зовут Злата, — представляюсь.

— Отстань от нее, это хорошая девочка, она мне помогла!

— А ты случайно на квартиру моей бабули не заришься? — вдруг шипит он на меня. — Может, ты это нападение и организовала? Точно, ба, смотри, какие у нее глаза хитрые!

Сижу тихо, моргаю, искренне пытаюсь понять, как он пришел к этой светлой мысли.

Бугай тем временем продолжает орать:

— Ба, ну понятно же! Приехала из какого-нибудь Мухосранска и давай себе столичную квартиру выбивать…

Интересно, у меня на лбу написано, что я не москвичка, что ли?

— А регистрация у девушки есть? — резко спрашивает меня участковый.

Кладу недоеденное печенье на стол, тянусь к своему рюкзаку, достаю паспорт, в нем свидетельство о регистрации по месту пребывания.

— Вот, пожалуйста, — говорю намеренно спокойно, хотя на самом деле мне уже очень хочется надавать внучку-скандалисту хороших затрещин. — Временная регистрация.

Слава богу, мне ее сделали по поручению Энгрина-старшего еще в день моего приезда.

Участковый внимательно изучает мой документ, качает головой:

— Престижный райончик… А у нас-то как оказались, барышня?

— Говорю же, случайно. Просто гуляла!

— Ну, пусть будет так…

— Вы что... ей верите?! — чуть не подпрыгивает на одном месте внучок. — Какая разница, в каком она там районе зарегистрирована, видно же, что квартиру оттяпать хочет!

— Извините, кх, кх, — кашляю я для солидности. — Но мне совершенно не нужна квартира вашей бабушки! Я ничего и ни у кого не хочу оттяпывать! Честно!

— Андрей, — обращается к нему бабушка, — иди-ка ты домой!

— Да я как лучше хотел! — резко бросает он и уходит. А за ним и участковый.

Когда мы с Марией Ивановной остаемся одни, громко выдыхаю, потом аккуратно интересуюсь:

— Может быть, не стоило его прогонять? Вам же нужна помощь?

— Помощь? От него? — усмехается женщина. — Это бесполезнейший таракан! Живет через два дома в коммуналке и постоянно под окнами ошивается, надеется, что я ему денег займу, и ведь никогда не отдает!  Был приличный мальчик, а как в армию сходил, просто помешался на своем ВДВ, только и делает, что бухает с друзьями да службу вспоминает. Тьфу на него… Только и ждет, пока я на тот свет отправлюсь, чтобы квартиру мою захапать… А тебе правда квартира не нужна?

Снова давлюсь печеньем. Потом решаю ответить честно:

— Квартира не нужна, а вот комнату я бы сняла. Только у меня денег нет… Совсем!

Мария Ивановна шумно вздыхает.

— О-хо-хонюшки… Как же мы с тобой жить-то будем совсем без денег… Ну ничего, заработаешь!

Глава 31. Очень много фото

А в это время:

Артём


Отец пересылает мне папку с фотографиями. Я ее открываю и одуреваю от количества этих самых фото. Злата в платье, Злата в пальто, крупный план, профиль, портрет. Везде один и тот же испуганный взгляд, эти ресницы, достающие до самых бровей. Она смотрела на меня также испуганно, когда я ее за что-то отчитывал. Эти огромные глазищи до конца своих дней не забуду.

Листаю дальше. Злата в купальные, Злата без купальника… Щеки у девушки красные, как помидоры. Видно, какое «удовольствие» ей доставила эта фотосессия.

— Тьфу… Отец! Зачем тебе понадобились такие фотки?

— Она же была моей невестой! — бурчит он. — Я ведь выбирал ее заочно, хотел рассмотреть со всех сторон. К тому же... она красивая…

Замечаю, что ему так же неловко, как и мне.

— Удали у себя эту папку! — требую.

Он кивает.

— Ладно, не кипятись, сынок! Давай я своим знакомым позвоню, распространим фото, вмиг найдут!

— У меня свои знакомые имеются! А ты лучше езжай домой!

— Я же помощь предлагаю! Ты обиделся?

— Нет, я просто до смерти рад, что ты выгнал мою девушку на улицу!

Он морщится.

— Артём, ты несправедлив! Изначально это вообще была не твоя девушка!

— А тебе так приятно мне об этом напоминать, да? — уже откровенно на него рычу.

— Хорошо, извини… Я пойду… Ты остаешься?

— Вдруг она вернется… Я буду здесь, пока ее не найдут.

— Точно не нужна моя помощь? — снова спрашивает отец.

— Точно!

На этом он уходит, я запираю за ним дверь и сразу звоню знакомым полицейским. Ее необходимо срочно найти, еще чего доброго замерзнет, заболеет или обидит кто… Объясняю ситуацию, высылаю фото. Обещают привезти сразу по обнаружении.

После этого иду на кухню, чтобы сделать себе кофе. Замечаю, какая эта комната холодная и неуютная без Златки. Почти сразу понимаю, что не смогу спокойно торчать в квартире. Лучше покатаюсь по району, может быть, увижу.

Один только бог знает, как сильно я хочу ее увидеть…

Глава 32. Прожорливая Москва

Этой же ночью:

3:00

Артём


Исколесил я за сегодня столько, что аж самому страшно. Оказывается, по московским улицам бродит не так уж мало невысоких, стриженных под каре блондинок. Примерно до одиннадцати ночи попадались периодически. Каждый раз, когда видел такую, внутри всё обжигало. Подъезжал, заглядывал в лица, но всё не то, всё не те. Знакомые полицейские тоже нашли массу похожих, однако не ее.

Хорошо хоть в моргах ее нет, и в больницы вроде не поступала. Только вот в этом городе есть тысячи мест, где она могла сгинуть.

Столица поглотила ее, сожрала без остатка и даже не подавилась…

Хлопаю себя по щекам, чтобы немного взбодриться. Понимаю, блужданиями по ночному городу я никому не помогу. Надо возвращаться.

«Златка же разумная девочка, — успокаиваю себя. — Наверняка нашла, где устроиться. В гостиницу какую поселилась…»

Хотя... если бы она зарегистрировалась в какой-нибудь гостинице, мне бы уже сообщили. Ведь гостиницы тоже обзванивали. Может, какой-то хостел, где не регистрируют постояльцев?

«Вдруг она вообще к подруге пошла! Но есть ли у нее подруги?»

Ведь приехала всего неделю назад, и это ее первый визит в столицу. Свое время она проводила либо со мной, либо за уборкой. Ни про какую подругу вроде не рассказывала. Значит, скорее всего, ее и нет.

Кручу руль в обратном направлении. Паркуюсь возле дома, где располагается квартира отца. Захожу в подъезд, сразу обращаюсь к сонному консьержу:

— Не возвращалась?

Он качает головой, видно, что от моих вопросов уже устал.

— Я бы вам позвонил, если бы объявилась!

Киваю и поднимаюсь наверх.

Записка под ковриком так и лежит нетронутая. Эта уже мной написана… Так, на всякий пожарный. Забираю ее и прохожу в пустое помещение.

Долго стою под душем, соображая, как же умудрился так лопухнуться. Шутка ли, дважды за вечер упустить одну и ту же девчонку! Первый раз, когда с отцом ее оставил, второй — когда найти ее не смог.

— Всё должно было быть не так! — в который раз за сегодня шепчу. Потом строго себе приказываю: — Так, хватит сопли разводить! Всё будет в порядке!

День, максимум два, и она найдется. Ведь не невидимка, и не думаю, что смогла бы уехать из города. Значит, точно отыщется. Нужно только немного потерпеть, подождать.

Немного успокоившись, бреду на кухню, открываю холодильник. Там пусто. Ни тебе тарелки с вкусностями, ни хотя бы продуктов каких. Я ведь сказал ей, что переезжаем, вот она ничего и не приготовила, а потом и готовить было уже некому.

Иду в отцовский кабинет, наливаю порцию коньяка, опрокидываю в себя и иду в спальню. Утро вечера мудренее.

Только вот одна проблема — не лежится мне там без нее! Вот совсем не лежится!

Поднимаюсь, иду в ее комнату. Оглядываю неказистую обстановку, маленькое окно. Вот что странно: если Злата думала, что она моя невеста, какого черта не возмутилась, когда я ее сюда поселил? Такая скромная?

Ложусь на ее узкую кровать, накрываюсь одеялом, утыкаюсь носом в подушку. Наволочка хранит ванильный аромат.

— Златка…

Мое сердце в очередной раз за сегодня сжимается в болезненной судороге.

У Златы и духи с этим запахом, и шампунь. Наверное, не успела поменять белье, поэтому подушка до сих пор хранит ее запах. Этот аромат у меня уже прочно с ней ассоциируется.

Засовываю руку под подушку и вдруг нахожу там какой-то скомканный конверт. Раскрываю его и вижу письмо, адресованное моей ванильной девочке. Тут же узнаю этот каллиграфический почерк и стиль письма: автор — явно мой папаша.

Пока читаю, даже не замечаю, как начинаю скрипеть зубами. Вот же шустрый! И в любви ей тут признаться успел, и замуж позвал, еще и денег дал!

«Так! Если она меня с отцом перепутала, значит, думала, это я ей написал?»

Получается, так. Думала, что письмо от меня, и хранила его под подушкой. Видимо, оно ей очень дорого было, письмо это… Я был ей дорог!

Теперь мне стали более понятны ее слезы и такое явное во мне разочарование. Еще бы она не была во мне разочарована...

Сминаю письмо и швыряю его подальше от глаз. Злате оно больше не пригодится, а мне его видеть тем более неприятно.

«Я ей свое напишу! Пусть хранит под подушкой его! Может быть, тоже в любви признаюсь!» — решаю для себя.

«В любви?! — тут же просыпается во мне циник. — А есть она вообще? Любовь эта?»

Понятия не имею, есть или нет…

Как и у каждого нормального подростка, у меня была первая влюбленность. Как я тогда думал — любовь на всю жизнь. Конечно же, это была блондинка. На кого еще я мог запасть, если за мое детство передо мной прошла вереница таких женщин?


Прекрасная Светлана с голубыми глазами и светлыми кудрявыми волосами до самой талии. Не девушка, а мечта! И о ней мечтали буквально все. Пацаны дрались во дворе за право провожать ее со школы домой. Я даже не надеялся когда-то удостоиться ее взгляда, не говоря уж о большем, и вдруг на школьной новогодней вечеринке она на меня посмотрела.

Нам было по четырнадцать. Это сейчас я достаточно уверенный в себе человек при деньгах и положении. Тогда я был прыщавым юнцом, которому казалось, что, кроме его родимого пятна, никто ничего другого в нем не видит. Я и сейчас иногда так себя чувствую, но в гораздо меньшей степени. Я никогда не забуду ее взгляда, она именно на меня смотрела — не на родимое пятно, а на меня. Пригласила на белый танец. Я так перенервничал, что отдавил ей ноги.

В тот вечер возвращался домой как на крыльях. Летал я на этих крыльях на протяжении всех зимних каникул, потому что красавица Светлана согласилась сходить со мной в кино, а еще мы гуляли по торговому центру.

Крылья мне подрезали в первый же день занятий. Один из главных задир класса прижал меня в углу и прошипел, чтобы я к Светке больше не подходил, объяснив, что танцевала она со мной только потому, что проспорила подругам. Тогда я в первый раз сильно подрался в школе. Смешно, но пострадал в этой драке больше всего как раз я. Мне разбили нос в кровь, надавали по ребрам. Разняли нас старшеклассники.

Помню, что после того, как смыл в туалете кровь с лица, сразу бросился в класс — поговорить со Светланой. Она призналась сразу. Взяла и призналась, а потом даже прощения не попросила. Своим признанием она словно взяла мои чувства, скомкала и швырнула в вонючую помойку. Потопталась на моем самолюбии. Выставила меня полнейшим кретином. Вот так бесславно закончились мои первые отношения.

После того случая одноклассники задирали меня с удвоенной силой, я стал постоянно драться, приходил домой с синяками. Когда отец это заметил, нанял для меня персонального учителя карате и сказал, что я должен уметь себя защищать. Я научился… И от задир защищаться, и от любви этой проклятущей, которая такую боль приносит. Привык близко никого к себе не подпускать.

Однако я всё еще помню то слепящее чувство, от которого страдал в школе. Только вот оно не сравнимо с тем, какие эмоции вызывает во мне Злата. Они гораздо глубже и в то же время совершенно другие. Мне приятно, когда она рядом. Как оказалось, я ее очень сильно ревную, хочу, чтобы она была только моей. Но люблю ли? Я потом разберусь.

Глава 33. Ох, нелегкая это работа - из болота тащить…

На следующие утро:

Среда, 26 сентября 2018 года

10:30

Злата


— Мария Ивановна, пожалуйста, ухватитесь за меня понадежней! А то ведь в следующий раз не словлю, свалитесь прямо на тротуар!

Старушка изо всех сил старается уцепиться за мои худые плечи, но сделать это в куртке не так-то просто. Хоть день солнечный, она опять замоталась во всё, что было в доме. В очередной раз за это утро сжимаю зубы и пытаюсь удержать ее в вертикальном положении. Медики вчера, видимо, пошутили, когда сказали сделать рентген. Может быть, кому-то от этого и лучше, но явно не мне и не Марии Ивановне. Мы обе ужасно намаялись, добираясь до поликлиники, потом два часа ждали, чтобы выяснить — перелома нет, и наш подвиг был напрасен. Потом крестовый поход обратно. Я взмокла как мышь, ног своих не чувствую, а ведь поликлиника всего-то за квартал от дома!

Хорошо бы приобрести ей костыли, но у нас нет денег даже на хлеб.

Когда подбредаем к дому, замечаю вывеску на соседнем здании: «Ломбард», и ниже на той же табличке «Скупка золота». Тут же замираю, решаясь. Хотя... чего тут решаться-то.

Подвожу старушку к нашему подъезду, говорю:

— Мария Ивановна, посидите на лавочке полчасика, а я в пару магазинов заскочу…

— У тебя же денег нет! — напоминает мне добрая бабушка.

— Сейчас будут, — говорю невесело и поглаживаю свои золотые сережки.

«Недолго вы меня радовали, милые! Кажется, нам пора расстаться…»

Сколько себя помню, мне всегда хотелось проколоть уши и носить всякие красивые серьги. Бабушка запрещала, и причина у нее на то была весомая — золотых сережек для меня не было, а носить всякую бижутерию — только уши мучить. Я слушалась. Потом детдом, приемная семья, а там об украшениях никто и не думал. Своих денег ни у меня, ни у сестер почти никогда не было, так, мелочь — чаевые от постояльцев. Тут не до украшений, у нас были более насущные нужды. Но сестры о моем желании знали и упросили приемных родителей сделать мне подарок на совершеннолетие. За месяц до того мама Марисоль отвела меня в салон, где мне прокололи уши, вдели туда специальные гвоздики из медицинского сплава, а в день рождения папа Авзураг подарил мне сережки. Я была очень удивлена, когда поняла, что они золотые. Если он и дарил девчонкам какие-то подарки, то в основном это были дешевенькие серебряные побрякушки. Здесь же золото, хоть серьги и совсем небольшие.

— С твоим именем серебро носить — грех!

Он тогда словно мысли мои подслушал.

Так у меня появились мои любимые, мои хорошие, мои прекрасные серьги в форме ромбиков. Ими-то и пожертвую.

В ломбарде мне за сережки дали целых две с половиной тысячи рублей. Там платят не за изделие, а за то, сколько оно весит. Оказалось, столь лелеемые мной украшения не весили даже двух грамм. Но всё равно я вздыхаю с облегчением.

Две с половиной тысячи — значительно лучше, чем ни гроша в кармане. Да это вообще целое состояние. Можно жить! По крайней мере так я думала, пока не зашла в аптеку и не посмотрела цену костылей… А ведь мне предстоит купить не только их.

Возвращаюсь я гораздо позже, чем обещала, а Мария Ивановна словно бы и не заметила моего отсутствия. Сидит себе в окружении бабулек и самозабвенно вещает о вчерашнем происшествии. Подозреваю, что повторяла рассказ много раз, ибо некоторые из слушательниц уже старательно за нее добавляют детали для вновь прибывших.

Стоит мне подойти к этому старушечьему шабашу, как все поворачиваются в мою сторону и начинают очень внимательно разглядывать.

— Ой, Златочка, ты купила костыли! — восклицает Мария Ивановна.

«Конечно, купила! Моя спина явно дороже тысячи рублей…» — бурчу про себя.

— Правда, это самые простые… — оправдываюсь.

— Да какая разница! — машет она рукой.

— Это та самая Злата? — тут же начинают шушукаться бабульки. — Вот какая ж ты молодец!

Посматривают на меня так, будто я настоящий супермен — ну или хотя бы супервумен. В общем, приятно. Даже слегка краснею.

Беру у Марии Ивановны ключи от квартиры, заношу покупки, потом возвращаюсь за ней. Обратный путь в квартиру на пару с костылями оказывается гораздо проще.

— Что ж ты там накупила? — спрашивает старушка.

— Продукты, только не обольщайтесь, деликатесов нет, самое необходимое…

— А это что? — указывает она своим пальчиком на второй пакет.

«У нее в очках рентген установлен, что ли?» — подмечаю про себя.

Во втором пакете моющие средства и тряпки. Достаю, показываю ей.

— Зачем это? — удивляется Мария Ивановна.

— Будем вашу квартиру приводить в человеческий вид!

— Сама умаешься, а я не могу помочь…

— Не умаюсь, у вас две комнаты, а не двадцать! — отвечаю с улыбкой.

Глава 34. Иногда они возвращаются…

В этот же день:

Злата


— Финальный аккорд… — приговариваю я, кидая в кастрюлю с ярко-красным варевом горстку мелко нарезанного укропа.

Мама Марисоль очень любила сравнивать приготовление еды с игрой на пианино. Легкая прелюдия, потом нарастает темп, страсти накаляются и, наконец, кульминация — это когда подносишь первую ложку ко рту. В конце финальный аккорд — нечто, придающее твоему блюду законченный вкус.

Будь моя воля, я бы добавила еще петрушки, зеленого лука, чуточку базилика… Воля-то есть, а ингредиентов нет. Обхожусь малым, но даже этого достаточно, чтобы добавить гамме вкуса нужную нотку.

В моей приемной семье готовить очень любят. Там еда воспринимается как божий дар человеку. Мама Марисоль частенько повторяла: «Каждое блюдо должно быть таким, чтобы хотелось плакать от счастья, что этот кусочек попал тебе в рот!» Я поначалу в самом деле плакала. Только когда очутилась в приемной семье, поняла, что я до этого в жизни ни разу по-настоящему вкусно и не поела. Меня тоже стали учить готовить, и это дело мне понравилось.

У Габарашвили при гостинице имеется ресторан, где я и сестры работали по очереди. Лучше блюд, чем подают там, мне есть не приходилось даже в тех местах, куда меня водил Артём.

Как только его имя всплывает в памяти, болезненно морщусь.

«Гад ползучий и сволочь!» — тут же кричит на него мое раненое сердце, а в горле растет ком.

— Нет, нет, нет… — тут же приказываю самой себе.

Только новых слез мне не хватало. Достаточно уже! И без того почти всю ночь прорыдала, подушка до сих пор мокрая. Лучше чувства под замок, а ключик в окошко. Не хочу больше о нем думать и чувствовать тоже ничего не хочу.

Переключаю внимание на уборку. Ликвидирую последствия кулинарного произвола. Пока мою посуду, в прихожей раздается звонок. Вытираю руки о бабушкин фартук — своего еще не заимела. Иду открывать.

На пороге вчерашний знакомый, внук Марии Ивановны, собственной персоной. Руки в боки и давай переть на меня тараном:

— Ах, ты еще здесь! Я так и знал! Вчера песни пела, заливала, не нужна ей квартира… Вон уже и в бабулином фартуке тусуешься!

— Тише ты! — цыкаю на него.

Не знаю почему, но этот здоровый лысый детина меня не пугает. Не пугает, и всё тут. Нет в его взгляде жестокости. Пронырливость есть, ее там с избытком, хитрожопость тоже в наличии, куда без нее… А вот жестокости нет, уж ее-то я за свою жизнь навидалась, отличить умею.

— Ты чего на меня цыкаешь?! Совсем обалдела?! — беснуется он.

Наглый такой, шлепает в своих грязных ботинках прямо на середину прихожей. Даром я пару часов назад вымыла здесь каждый сантиметр.

— Сказала, тихо! — шиплю на него змеей. — Мария Ивановна в ванной ногу больную стукнула, я ей обезболивающее дала, она еле уснула. Хочешь разбудить? Не жалко?

— Ах, ты мою бабулю еще и лекарственной отравой пичкаешь?! — вроде бы продолжает говорить гадости, но последняя фраза у него получается как-то без должного энтузиазма и минимум на пару тонов тише.

— Так! — я тоже упираю руки в боки и иду прямо на противника. — Тебе чего надо? Я у твоей бабули комнату снимаю, и мне не нравится слышать оскорбления в свой адрес!

— Тогда вали отсюда по-хорошему! — шипит он на меня моим же тоном.

— Что мне нужно сделать, чтобы ты прекратил меня донимать? Ну хочешь, я расписку тебе напишу, что не претендую на квартиру Марии Ивановны?

Ляпаю первое, что приходит в голову, но неожиданно это действует. Андрей воодушевляется, выпячивает вперед свою молодецкую грудь и важно кивает:

— Давай! Вот прям щас! Слабо?

— Легко! — отвечаю, прищурившись. — Иди на кухню, а я за бумагой и ручкой.

Через пару минут уже сижу за столом и важно вывожу на выдранном из тетради с рецептами листке следующее:

«Я, Злата Авзураговна Габарашвили, не претендую на жилье Марии Ивановны…»

— Какая у твоей бабушки фамилия?

— Стрельниковы мы! — важно заявляет внучок.

Дописываю записку, ставлю число, подпись, отдаю ему. Понятия не имею, обладает ли эта писулька какой-нибудь юридической силой. Думаю, мой оппонент тоже не в курсе, но остается весьма доволен.

«Чем бы дите ни тешилось, лишь бы не плакало…» — вспоминаю поговорку своей родной бабушки.

Андрей по своей природе и есть самое настоящее дите. Переросшее, не очень приспособленное к жизни. Хотя внешне и похож на взрослого парня. На вид ему чуть больше двадцати. Думаю, так и есть.

— Что-то у вас тут всё изменилось… — оглядывается он по сторонам.

— Ага! — киваю.

Еще бы… До спальни Марии Ивановны и своей комнаты я добраться еще не успела, но уже прибрала ванную, прихожую и кухню. Мною здесь была произведена такая революция, какую тут вряд ли устраивали — по крайней мере явно не в этом тысячелетии. Я даже отодвигала холодильник, чтобы хорошенько всё промыть. Слава богу, небольшой. Выстиранные и выглаженные занавески радуют глаз, а со столешницы и остальных видимых поверхностей исчезли разные баночки, скляночки с неизвестным и давно испорченным содержимым. Старушка поначалу пыталась возражать, когда я начала выбрасывать ее «специи», которые давно стали прибежищем пауков и моли, потом махнула рукой и проковыляла вон из кухни.

— А чем это у тебя пахнет? — ведет носом бравый ВДВшник.

— Борщом пахнет…

— Э нет! Бабушка такой борщ не варит!

— А я варю.

В этот момент вижу в его глазах то самое выражение, какое нередко замечала в глазах других девчонок из детдома, да что там, я сама с таким выражением проходила всё детство. Это когда смотришь на какую-нибудь вкусную, но чужую еду, очень хочешь есть, в то же время знаешь, что просить не будешь, а сами не предложат.

— Ты голодный? — спрашиваю напрямик.

Он яростно мотает головой, тут же меняет выражение лица, смотрит злобно, будто пытается сказать: «Что ты, девочка, не нужен мне твой борщ!» При этом подскакивает с места, старательно делает вид, что собирается уходить.

Тоже встаю, молча достаю две тарелки, начинаю накладывать еду. Он замирает на месте, а я спрашиваю как ни в чем не бывало:

— Не люблю есть одна, составишь компанию?

Слышу краем уха, как он сглатывает слюну и плюхается обратно на стул.

Ставлю перед ним тарелку, до краев наполненную густым ароматным борщом, кладу в центр ложечку сметаны, пододвигаю к нему ближе блюдо с хлебом. Сажусь рядом. Сама успеваю съесть от силы треть, а он уже стучит ложкой по дну.

«Вот это скорость! Точно бывший солдат!»

— Хочешь добавки? — аккуратно спрашиваю.

— А можно?

Когда он получает вторую порцию, уже так не спешит.

— Да, не бабушкин борщ! — тянет он слова. — Где ты купила такой вкусный хлеб?

— Я его не покупала, — признаюсь. — Испекла.

— Да ладно! Гонишь! — усмехается он. Потом резко серьезнеет. — Не гонишь? Ты повар?

— Нет, просто люблю готовить.

— Круто бабуле теперь будет! Кишкоблудь — не хочу! К ней вечно придешь, из еды одно сухое печенье… А ты красапет! Вообще зачет!

Я к комплиментам непривычна. Даже таким неказистым, какими меня засыпает Андрей. Становится так приятно, что я не пойми зачем ляпаю:

— Ну приходи завтра, еще чем-нибудь покормлю…

— Лады! — кивает он с довольной миной.

Потом берет свою давно опустевшую тарелку и несет в раковину. Поначалу мне даже кажется, что сейчас начнет мыть, но нет, просто ставит.

— Видишь? Я культурный!

На этом он уходит, а я снова начинаю прибирать кухню. Только тут подмечаю, что этот троглодит умудрился сожрать почти целую буханку хлеба.

— И влезло же…

Ладно, свежий испечь не сложно. Этим и начинаю заниматься, чтобы задвинуть подальше грустные мысли.

Через пятнадцать минут снова настойчивый стук в дверь. Открываю, а там всё те же лица.

— Сегодня еще не завтра! — сообщаю Андрею.

Эдак он весь борщ приговорит... и нам ничего не оставит.

— Я не за тем! — машет он рукой. Потом достает из-за пазухи небольшую шоколадку «Алёнка» и протягивает мне: — Подгон за хавку!

Я закрываю за ним дверь, опираюсь на нее спиной, открываю шоколадку прямо в прихожей и набиваю ею рот, а по щекам все-таки начинают течь слезы. В детстве я всё время грезила о шоколаде. Он мне даже снился, но денег на него мне, понятное дело, бабуля не выделяла. Сегодня тоже, когда пошла за продуктами, очень хотелось купить, но сдержалась, решила сэкономить. Зато еще позавчера взяла целую баночку красной икры и сама лично съела… Могла купить две, три, даже десять — и мне бы хватило денег. Теперь даже шоколадка скоро снова станет для меня настоящей роскошью. Как переменчива жизнь!

«Хочешь денег? — смеется надо мной мое внутреннее я. — Возвращайся к Энгрину старшему, раздвинь ножки и терпи!»

— Фу…

Мне от одной мысли об этом уроде становится тошно, даже вкус сладости больше не приносит удовольствие.


В это же время:

Артём


— Черт! — я стучу по двери холодильника ладонью и ухожу из кухни.

Совершенно забыл купить на ужин хоть что-нибудь. Как же быстро человек привыкает к хорошему. Об этом всегда заботилась Златка. Она жила со мной всего неделю, а я прочно привык к тому, что не надо задумываться о еде.

Хотя окажись моя золотая рядом, уж никак не готовить бы ее отправил.

«Ты только найдись, маленькая… Найдись!»

Иду в кабинет отца, уже привычно наливаю в бокал коньяк. Тянусь к телефону, чтобы заказать еды, но сначала нужно сделать более важный звонок. Трубку берут сразу:

— Прошло больше двадцати четырех часов… Даю вам еще сутки, если же к завтрашнему вечеру ее не будет, ни копейки не заплачу!

Глава 35. Одна тысяча рублей

На следующий день:

Четверг, 27 сентября 2018 года

12:00

Злата


— Алло, милиция? — слышу я возглас Марии Ивановны.

Старушка разговаривает в спальне. Я в это время вожусь на кухне, но отчетливо слышу каждое слово. Интересно, она думает, что на другом конце провода глухие? Зачем же так орать-то?

— Знаю я, что вы полиция, а не милиция, — продолжает она. — Суть дела от этого не меняется! Мне бы Анатолия Ефремовича… Как в отпуске со вчерашнего дня? Он же моих грабителей искать должен! Что? Через две недели?! Ужас какой… Занимаетесь? Да знаю я, чем вы там занимаетесь!

Слышу, как брякают ее костыли. Уронила… За сегодня не в первый раз, и я думаю, что и не последний.

— Мария Ивановна, всё хорошо? — решаю заглянуть.

— Ой, дочка! Ой, что делается! — качает она головой. — Участковый-то наш показания у меня взял, а на следующий день укатил в отпуск, представляешь? Ой, лентяи, ой, охламоны…

— Не повезло! Может, он кому-то ваше дело передал?

— Кому?! Знаю я его напарничка, желторотый юнец от горшка два вершка! Ни силы, ни опыта, ни мозгов, такой разве найдет преступников? Да его самого от этих преступников защищать придется… Ой, горе, ой, судьбинушка…

— Пойдемте чай пить! — зову ее.

Лучше отвлеку, чем она опять заведет старую шарманку. Ее рассказ об ограблении мне набил такую оскомину, что челюсти сводит.

Помогаю достать костыли, и бабуля ковыляет на кухню.

— Что ты приготовила? — спрашивает она, принюхиваясь. — Пирожки?

— Не совсем, — улыбаюсь в ответ и ставлю перед ней блюдо.

— Ой, а почему они такие плоские!

— Это хычины! Тонкие лепешки с начинкой, жарятся на сковороде. Я сделала с картошкой и зеленью.

— Ух ты! Хычины… кто ж их так обозвал?

Мария Ивановна смело бросается пробовать лепешку.

— Это национальное кавказское блюдо.

— А выглядишь как русская… — фырчит Мария Ивановна. — Хотя фамилия у тебя соответствует…

— Меня удочерили, — сообщаю ей как бы между прочим, и она сразу прикусывает язык.

Пока пьем чай, аккуратно у нее спрашиваю:

— Мария Ивановна, давайте проведем инвентаризацию продуктов.

— Слово-то какое подобрала! Инвентаризация… Чай не на работе! А что там инвентаризировать? Вон, что есть, ты сама видела, а больше там не прибавится до самой пенсии…

Видела, видела… Пустые полки я видела! Гречка — и та в жучках. В морозилке пара рыбных голов, в кладовой несколько килограмм картошки и лука, хоть это есть. Еще макароны, только какие-то паршивые.

— Ты бы с работой-то поспешила, — увещевает меня старушка. — А то сложим зубы на полку, и…

— Не сложим! — обещаю я ей.

Верю ли в свои слова? А что мне остается? У меня две руки, две ноги, даже голова имеется, что-нибудь придумаю. Правда, у меня даже нет мобильного, чтобы позвонить каким-нибудь работодателям.

— Мария Ивановна, можно я возьму ваш телефон? Я у метро газету купила, по объявлениям позвоню…

Старушка смотрит на меня как на умалишённую.

— Милая моя, кто ж в наше время работу по газетам ищет? Чай не пенсионерка. Попробуй в интернете!

— Где? — переспрашиваю недоверчиво.

Я, конечно, интернетом пользоваться умею. В школе, где я училась, были компьютеры, а в гостинице приемных родителей на ресепшн стоял ноутбук, которым мы с сестрами периодически пользовались. Только здесь-то я где могу это сделать? Разве что поискать какое-то интернет-кафе, но там дорого, наверное, а у меня каждый рубль на счету.

— Техника есть! — читает мои мысли Мария Ивановна. — Иди ко мне в комнату, там в серванте средняя полка справа. Отроешь, увидишь шайтан-машину — ноутбук по-вашему. Тащи сюда!

Тут же бегу в ее спальню, нахожу потрепанный Asus, приношу его на кухню. Помещаю драгоценный ноутбук на стол, а блюдо с едой убираю подальше.

— Батарейку не держит! — сразу предупреждает меня старушка. — Так что только от сети работай, и кнопки потертые…

Открываю чудо техники.

— Эм… А какого он года выпуска?

На клавишах почти не осталось букв, и они были стерты явно не пальчиками Марии Ивановны. Экран изрядно заляпан, правый верхний угол крышки треснут.

— Когда его сделали, не знаю. Мне его три года назад продал Андрей, дело было как раз перед армией. Целых пять тысяч затребовал. Где взял, не знаю…

— А вам-то он зачем?

— Как зачем? — удивляется моему вопросу старушка. — В одноклассниках знаешь сколько всего интересного! Ух! Столько друзей… Меня Тамара Павловна из второго подъезда научила пользоваться. Считай, благодаря этой технике, у меня началась вторая молодость! И ты пользуйся, когда нужно, я тебе разрешаю. Только пароли мне не сбей…

— Спасибо!

Пока она болтает, я включаю ноутбук. Он загружается со скоростью улитки, но все-таки загружается, одно это уже радует. Пытаюсь открыть какую-нибудь страницу, но ничего не выходит.

— Кажется, интернет не хочет подключаться, — жалуюсь я.

— Надо вот на эту свистульку денег положить, тогда будет работать, — уточняет бабуля самым невинным, какой я от нее за эти дни слышала, тоном и тычет пальцем в торчащий из USB-порта маленький белый модем.

«Ага… Щедрость-то с подвохом…» — подмечаю про себя. То-то старушка вспомнила про ноутбук, поди, соскучилась по своим «Одноклассникам».

— Я как раз вчера должна была положить денюжку, но сама знаешь, что случилось, — оправдывается она. — Теперь класть нечего.

— Сколько нужно заплатить? — спрашиваю, а самой хочется втянуть голову в плечи и запрятать подальше кошелек.

— Пятьсот рублей! — сообщает Мария Ивановна со вздохом. — Златочка, ты не подумай, я тебе половину отдам… когда пенсию получу…

«Пятьсот рублей...»

— Зато работу искать сможешь, да и с интернетом всяко веселей… — она продолжает перечислять плюсы, а мне снова хочется плакать.

У меня осталась всего тысяча и никаких больше украшений нет. А еще я сегодня утром порвала колготки… Я их, конечно, аккуратненько зашила, но ведь видно, что штопанные. Пятьсот рублей на интернет, сто пятьдесят на самые дешевые колготки, и того в сухом остатке триста пятьдесят. Сколько на них можно прожить?

«Нисколько!» — мое внутреннее я уже почти бьется в истерике.

Будь у меня хотя бы десять тысяч, на худой конец пять, можно было бы прожить. Более-менее спокойно нашла бы работу, купила простенький бэушный телефон… Мне не привыкать, у меня новый был один раз в жизни, и то всего несколько дней — тот iPhone, который мне подарил Артём. Сейчас это не жизнь, это какая-то гонка на выживание, и я проигрываю с треском. Хорошо хоть есть крыша над головой. Спасибо тебе, Боженька, за Марию Ивановну! Но даже если устроюсь на работу, нужно же будет на что-то туда добираться, чем-то обедать, и ужинать дома тоже наверняка захочется. Опять-таки бабулю голодной не оставлю, я теперь и за нее в ответе. Мне просто необходимо еще хоть немного денег!

«Отставить панику! — приказываю сама себе. — Просто подумай, как можно из тысячи сделать пять?»

Тут мой взгляд падает на хычины…

«Дельная мысль!» — вдруг подбадривает меня мое внутреннее я.

Неподалеку отсюда есть колледж. Студенты вечно голодные, наверняка соблазнятся недорогой, но аппетитной едой.

Так… мне нужно купить еще муки, кефира, зелени. Добавлю немножко сыра, будет в два раза вкуснее. А что, всё реально!

Глава 36. Стог сена, иголка и сыщики

Тот же вечер:

20:00

Артём


— Алло? — отвечаю не глядя и тут же об этом жалею.

— Сынок, чего не звонишь?

Вздрагиваю от родного голоса. Каким-то образом отец умудрился за последние два дня опротиветь мне до зубного скрежета. Не хочу ни видеть его, ни слышать, ни вспоминать о нем.

Закатываю глаза к потолку, откидываюсь на спинку кресла.

— Сынок, ты тут?

— Не до тебя сейчас! — грозно рычу.

— Вчера не до меня, сегодня не до меня… — начинает обижаться тот.

Наверное, нехорошо грубить человеку, если находишься в его квартире, а я ведь все еще там. Никак не могу убраться восвояси. Каждый раз, когда отсюда выхожу, кажется, будто могу упустить Златку. Странное чувство… Очень смахивает на паранойю, ведь понимаю — девушка сама уже точно не придет. Если бы собиралась, давно сделала бы это. И чем дольше ее нет, тем сильнее мне хочется придушить моего дорого папашу.

— Чего тебе? — спрашиваю почти спокойно, хотя сдержаться едва хватает сил.

— Так и не нашел свою пропажу? Давай пришлю своих спецов…

— Да на кой мне твои спецы, у меня свои есть! — снова рычу.

Если бы кто-то поступал чуточку продуманнее, сейчас и спецы были бы не нужны. Впрочем, справедливости ради мы с ним оба сплоховали. Надо было не рассуждать о том, кому достанется девушка, а обеспечить ее безопасность в первую очередь.

«Где она сейчас? Ну вот где она?» — всё сверлит мой мозг один и тот же вопрос.

Отец быстро заканчивает разговор и отключается. Он явно обижен, но мне плевать. Более того — я этому даже рад. Почти сразу про него забываю, звоню уже совсем не знакомым полицейским — пора подключать тяжелую артиллерию. Эта самая артиллерия прибывает ко мне с личным визитом ровно через час после моего звонка.

В квартиру входит Юрий Сафронов, матёрый детектив, услугами которого я иногда пользуюсь, когда мне нужно раздобыть эксклюзивную информацию. Бывший мент с бульдожьей хваткой, нужные связи сохранил. Готов и может найти иголку в стоге сена, не говоря уж о пропавшей в мегаполисе девушке.

Я приглашаю детектива в кабинет. Сажусь в отцовское кресло, а он устраивается напротив.

Сафронову хорошо за сорок, успел изрядно облысеть. Взгляд у него характерный, въедливый. Такое ощущение, что под кожу забирается своими блеклыми, почти бесцветными глазами. Человек неприятный, но сам факт его появления внушает уверенность.

— Давайте сразу к делу! — предлагает он.

Выдаю ему все имеющиеся данные. Он внимательно слушает, потом выразительно на меня смотрит.

— Итак, подводим итог. Девушка просто растворилась на московских улицах? Ни одной зацепки? Ни одного предположения, где она может быть?

Киваю. За эти два дня Златка начинает мне казаться чуть ли не призраком.

— Был человек — и нет человека... — горько подмечаю.

Он мою досаду игнорирует, ему нужны только факты.

— У вас нет данных о возможных знакомых, родни у нее здесь нет, телефона нет, полиция не задерживала, в больницы не попадала… Хм, у вас есть хоть какие-то сведения, что-нибудь, что могло бы помочь?

— Фотографии…

Я открываю в телефоне папку с фото, показываю ему Златку — конечно же, выбираю только изображения, где она полностью одета. Сафронов берет мой мобильник в руки, надолго зависает, разглядывая снимки.

— Ага… — тянет он, и в его взгляде на секунду даже проскакивает что-то человеческое. — Как же это вы такую девушку одну из квартиры выпустили?

«Дурак был! — хочу ответить. — Вот найду и больше не отпущу, будет у меня под замком сидеть, дальше прихожей ни ногой…»

Глава 37. Пирожки

На следующий день:

Пятница, 28 сентября 2018 года

11:00

Злата


Идею с хычинами я забросила почти сразу, представив, как я эти лепешки буду продавать. Нести их будет неудобно, а сохранить теплыми сложно. Решила не мудрствовать лукаво и попытать счастья с обычными жареными пирожками. В качестве начинки картошка и капуста, что может быть лучше? Этих пирожков у меня сейчас с собой целых шестьдесят штук. Спасибо Марии Ивановне, что одолжила корзину.

«Корзинка… ага, как же… Это не корзинка, это плетеный монстр, способный вместить в себя черную дыру, если понадобится!» — именно такой вывод я сделала, когда начала складывать в нее свою продукцию, салфетки и пакетики.

Осторожно спускаюсь по лестнице на первый этаж. Пролеты здесь не сказать чтобы широкие. Боюсь, как бы кто не налетел и не сбил ненароком, все-таки у меня ценный груз. И словно в ответ на мои мысли снизу раздаются тяжелые шаги, а потом показывается уже так хорошо знакомая мне бритая голова.

— Приветы! — Андрей широко улыбается.

— Привет.

— Что в корзинке?

— Пирожки…

— Дашь один?

Уже тянусь за пирожком, потом сама себя одергиваю. Этот троглодит мне сейчас живо ополовинит запас.

— Сорок рублей! — сообщаю ему с милой улыбочкой.

Едва сдерживаю смех от того, насколько быстро круглеют глаза Андрея.

— С чего это? — задает он гениальный вопрос. Потом, видимо, и сам понимает, насколько он гениален, и замолкает.

— У нас с Марией Ивановной дела совсем плохи. Хочу попробовать продать эти пирожки возле технического колледжа… — ввожу его в курс дела.

— Понятно, — чешет он свой лысый затылок. — Ну, возле технического нормалды! Может получиться! Давай, покажу, где тусят студенты? Только больше часа торговать не советую, попадешься ментам, загребут за милую душу!

При слове «менты» у меня внутри всё холодеет. Не люблю их и боюсь даже несмотря на то, что с законом никогда проблем не имела. Они все кажутся мне продажными сволочами, хоть понимаю, что несправедлива, и бывают нормальные. Однако у меня перед глазами был очень гадкий пример — дядя Улдан, которому на закон было в принципе начихать.

— Не дрейфь, нормальное место покажу! — подбадривает меня Андрей и ведет какими-то потайными тропками через дворы.

Когда мы подходим к колледжу, замечаю, что там почти пусто.

— Ща пара закончится, тогда вывалит толпа, — говорит он, поворачивается ко мне и вдруг замирает.

Утро сегодня пасмурное, но в этот момент из-за туч как раз выглядывает солнце. Я щурюсь, прикрываю глаза рукой. Не сразу замечаю, что Андрей замер и пялится с открытым ртом. Будто в первый раз видит!

— Вот это волосы у тебя… На солнце так засверкали, ух… как будто золотом облили! Ты можешь их обрезать и сдать на драгметалл!

«Ээ… Это комплимент?» — недоумеваю молча.

Глава 38. Девочка-пирожок

Этот же день:

12:20

Злата


«Вот оно, оказывается, как бывает…»

Всё еще пребывая в тихом шоке, быстро бегу по лестнице в квартиру. Выдыхаю, только когда запираю за собой дверь, плюхаюсь на стул прямо в прихожей.

Технический колледж оказался преимущественно мужским. По крайней мере так мне показалось, когда студенты веселой и шумной толпой вывалились на улицу. Одни только парни. Высокие, низкие, худые, полные, кто-то прыщавый, кто-то слащавый… Стоило мне улыбнуться, и они окружили меня со всех сторон. Только вот интересовали их вовсе не мои пирожки, хотя их раскупили очень быстро. Брали не по одному, а по два-три, один особенно прожорливый купил пять. В нагрузку к еде почти каждый покупатель пытался выудить мой номер телефона. Дошло до того, что в какой-то момент я даже обрадовалась, что у меня его нет. Кстати, как раз телефон мне надо приобрести в первую очередь.

Знаю, что внешность у меня яркая, однако мужским вниманием я никогда не была избалована. До пятнадцати лет я была слишком маленькой и худенькой, чтобы привлечь чье-либо внимание. Мальчики мной не интересовались. После удочерения в мою сторону вообще даже не смотрели. Дочек Габарашвили в школе в принципе избегали, причем как мальчики, так и девочки. Даже простая дружба и прогулки после школы не поощрялись. Мы всегда держались особняком, а на сердечные дела был наложен строжайший запрет.

«Если хоть одна из вас начнет кому-то строить глазки, выпорю так, что месяц сидеть не сможете!» — любил повторять папа Авзураг.

За нами следили. Кроме того, местным было хорошо известно — если кто-то обратит на одну из нас внимание, проблем будет море. Поэтому обходили стороной.

После наступления совершеннолетия меня отправили к Энгриным. Так что, по сути, кроме Артёмов, у меня ухажеров не было, а тут их вдруг набрался не один десяток. Приятно, что ни говори, а еще... страшно, очень страшно. Парни сегодня были какие-то чересчур активные. В какой-то момент я даже подумала: возьмут и разорвут меня на куски. Кому правую руку, кому левую… прямо как в финальной части книги «Парфюмер», когда Жан-Батист Гренуй облился своими чудо-духами, а воры с бродягами разорвали его на кусочки и сожрали от большой любви.

Успокаивало только то, что Андрей ошивался неподалеку и со многими ребятами, как оказалось, был знаком.

Всё равно до сих пор руки трусятся и сердце отчаянно бьется в грудной клетке.

— Златочка, это ты? — раздается из спальни голос Марии Ивановны.

— Я! — пищу не своим голосом.

— Всё хорошо?

— Лучше не бывает…

Оставляю корзину в прихожей и юркаю в ванную, включаю воду. Там, в уединении, наконец-то решаюсь достать кошелек. Полтинники, сотки, даже пара двухсотрублевых купюр и куча монеток по пять и десять рублей. Кто говорит, что деньги не пахнут, видимо, не пробовал торговать пирожками. Почему-то этот запах мне чудится от каждой купюры, хотя с пирожками они уж точно никак не соприкасались, я соблюдала правила гигиены. Да и сама я, кажется, пропиталась запахом масла насквозь. Девочка-пирожок, как меня сегодня прозвали.

Считаю прибыль.

«Ничего себе, почти две с половиной тысячи!» — подвожу итог.

Отлично поработала. Всё же надеюсь, что повторять этот опыт мне никогда не придется.

Глава 39. Крутые сыщики

Этот же день:

16:30

Артём


— Да! — отвечаю на стук в мой кабинет.

С тех пор как Милана бросила приемную на произвол судьбы, так и не смог найти достойную замену. Сегодня прикрывать мой тыл должна была одна из младших сотрудниц, но, видимо, куда-то отлучилась, раз мне стучат в дверь, а не звонят с сообщением о визитере.

— Артём Артёмович? — в дверях показывается Юрий Сафронов, частный детектив.

— С чего вдруг решили навестить?

— Был неподалеку, — он снова давит на меня тяжелым взглядом. — Есть что обсудить.

— Проходите, присаживайтесь! — указываю на кресло.

Сафронов кивает, устраивается напротив.

— Какие новости? — спрашиваю напрямик.

— Я проверил все хостелы в вашем и близлежащих районах — глухо. Внешность у вашей девушки достаточно интересная, думаю, ее бы запомнили. Я также проверил места, где дают кров бездомным, тоже без результата…

Когда он говорит о бездомных, у меня внутри всё сжимается.

«Моя Злата не бездомная!» — хочется мне закричать, в то же время понимаю, что именно бездомной я ее и сделал. Взял и ушел, обиделся непонятно на что, оставил с отцом… А тот возьми да выгони. Я ее не защитил, я ее бросил. Один черт знает, что с ней могло случиться, и всё по моей вине. Если бы была в порядке, уж наверняка дала бы о себе знать, ведь уходила без отцовской кредитки. Даже не знаю, были ли у нее с собой какие-то деньги.

Меня бесконечно преследует страх, что с ней случилось что-то ужасное. Она такая маленькая, беззащитная, ее обидеть — ничего не стоит. Эти мысли с небывалым аппетитом жрут меня с той самой секунды, как выяснил, что Златка осталась на улице одна.

— Вы в курсе, что ваша девушка, скажем так, не вполне обычная?.. — прерывает мои внутренние терзания сыщик.

— В каком плане? — тут же настораживаюсь еще больше.

— Девушки ее возраста бесконечно зависают в интернете, но ваша Злата там и раньше нечасто бывала. Я нашел ее аккаунты в соцсетях, однако там едва ли есть какая-то информация. Фото столетней давности, сведения о школе, где училась, вот, пожалуй, и всё… Нехарактерно!

— Мы с ней как-то о соцсетях не разговаривали…

— А о чем разговаривали? — допытывается он.

Пытаюсь воскресить в памяти наши обычные беседы. Общались обо мне, о моей работе. Златке нравилось слушать про мою фирму, а может, просто делала вид. О самой девушке у меня лишь самые общие сведения — где жила, кто были ее приемные родители, еще несколько жутких воспоминаний из детства. Немного она о себе рассказала. Насколько проще бы было, потрудись я узнать ее получше.

Пока Сафронов пичкает меня сведениями о возможном развитии событий, мой телефон начинает активно вибрировать.

— Да! — резко отвечаю.

На другом конце провода полицейские, которым я по дурости доверил поиски Златки в первые сутки. Если бы на них не понадеялся, может быть, девчонка уже была бы дома.

— Артём Артёмович… — начинает один из них заискивающе, но я его перебиваю.

— Спасибо, в ваших услугах больше не нуждаюсь! Обратился к профессионалу…

— К профессионалу? — хмыкает звонивший.

— Именно!

— То есть номер ее телефона вам не нужен?

— Как номер телефона? Какой номер телефона? — ору в трубку.

— Полчаса назад некая Злата Авзураговна Габарашвили приобрела сим-карту…

Глава 40. Новенький мобильник

Тогда же:

Злата


— До чего же хорошенький! — я нежно поглаживаю новенький сотовый телефон и продолжаю радоваться покупке.

Конечно, этот мобильный новенький только для меня, а так, скорее всего, сменил пару хозяек. У него немного потерта крышка, это далеко не самая новая или шустрая модель смартфона, да и экран немного поцарапан. Зато он работает, в целом симпатичный, а главное — в магазине бэушных телефонов он стоил всего семьсот пятьдесят рублей.

Кладу моего нового лучшего друга на кухонный стол, достаю недавно купленную сим-карту. Выламываю черный прямоугольник из пластика и вставляю в телефон. Руки немного трясутся: выполняю эту процедуру впервые и боюсь сделать что-то не так, хоть и зря, наука-то несложная. Включаю, любуюсь заставкой, проверяю, как работает интернет. И тут вдруг мой мобильный начинает активно мигать и пиликать, оповещая меня о входящем звонке.

Гляжу на номер — он московский... и даже кажется мне знакомым. Но ведь я только-только купила сим-карту, телефон никому не давала, понятное дело.

«Может быть, звонят старому владельцу номера? Ведь такое бывает?»

Лет в четырнадцать я слышала от одноклассницы одну историю, когда родители купили дочке телефон, а номер раньше принадлежал какому-то злостному неплательщику, и ей бесконечно названивали коллекторы. Помню, тогда я еще подумала — мне бы было всё равно, коллекторы там или еще кто, я бы обрадовалась любому телефону, абсолютно любому, тогда у меня никакого не было. Мечты сбываются странным образом.

Решаю от греха подальше трубку не брать, но звонивший — очень упорный малый. После третьего звонка сдаюсь, подношу трубку к уху, говорю: «Алло» — и чуть не глохну от резкого ора:

— Я тебя положу к себе на колени задницей кверху и от всей души отшлепаю, поняла меня?! Какого черта?! Какого гребаного черта ты не давала о себе знать столько дней?!

Это совершенно точно не коллекторы, это кое-кто похуже…

— Неужели так сложно позвонить, написать, зайти?! Я тебя по всей Москве ищу, сучка ты мелкая! — продолжает орать на меня Артём.

«Это же Артём, а не его папаша? — пытаюсь судорожно сообразить. — Вроде он».

Я давно решила, что Энгрина-старшего никогда по имени не назову. Сволочь и подонок — самые подходящие для него прозвища. Энгрину-младшему, конечно, тоже подходят, и всё же в меньшей степени. Про себя называю Артёмом именно его.

— Ты что там, онемела?!

— Зачем мне нужно было тебе звонить? — спрашиваю в полнейшем шоке.

— Да хотя бы чтобы сказать, в порядке ли ты!

Как будто ему есть дело, в порядке я или нет.

— Ты меня бросил… — напоминаю ему, вдруг забыл.

— Будешь огрызаться?! Да ты мне все нервы вытрепала! Знаешь, что я пережил за эти дни?! Ни черта ты не знаешь! Могла хоть голову включить, подумать немножко и позвонить! Или это для твоего блондинистого мозга слишком сложно?..

На этой славной ноте решаю, что имею полное право положить трубку. Он мне никто, чтобы я выслушивала крики и оскорбления. Как только номер нашел, непонятно… Только успеваю отодвинуть телефон, как он начинает звонить снова и снова.

— Это какой-то ужас, — бубню себе под нос, всхлипывая.

Глава 41. Чувства

Тогда же:

Артём


В какой-то момент мне кажется, что она снова берет трубку.

— Златка? Златочка? — кричу в телефон.

Но нет, опять просто сбросила. Набираю ее номер еще раз и еще. Гудки сменяются сообщением «абонент недоступен».

— Да что за черт! — швыряю мобильник на стол.

Согласен, переборщил, не надо было на нее орать. Но как тут сохранять спокойствие? Я ведь живой человек с эмоциями, чувствами. Получается, она эти дни где-то спокойно сидела, а сообщить мне, где она и что с ней, даже не подумала. Я тут на ушах стою, а она в прятки со мной играет. Нашла лова, мать ее так…

«Ты меня бросил!» — эти слова эхом отдают в голове.

Ну да, ну да, именно так она и думает. Поэтому и не объявилась.

Бросил, покинул, оставил одну-одинешеньку. Еще небось и обижена на меня, а то, что я тут как на углях каждую минуту поджаривался, ей и невдомек.

— Все-таки не надо было с ней так резко…

Эх, задним умом мы все крепки. Ладно, извинюсь, и всё будет нормально. Только вот как это сделать, если она не берет трубку? Как? Силой мысли?! Я ей гребаный телепат, что ли?

Мне хочется орать, швырят вещи, дать кому-нибудь по морде, а самое главное — наконец прижать Златку к себе. Просто взять, обнять ее и не отпускать… Только как я теперь это сделаю? Вот как? Впрочем, раз есть номер телефона, можно и местоположение определить. Звоню всё тем же полицейским. Хорошо, что они не злопамятные, точнее жадные. Мне обещают посодействовать в ближайшее время.

Личная встреча гораздо лучше любого телефонного разговора. Приеду к ней, извинюсь за резкость, поцелую, обниму, затолкаю в машину — и домой. Больше никуда ее от себя не отпущу. Как по мне, отличный план!

Откидываюсь на спинку кресла и впервые за эти дни вздыхаю с облегчением.

«Нашлась, моя хорошая! Нашлась, моя дорогая девочка! Я скучал по тебе! Один бог знает, как сильно я по тебе скучал!»

Глава 42. Эльф

Этим же вечером:

Артём


«Что это за место вообще такое?» — оглядываю дом, в котором, по словам полицейских, находится Златка, и невольно морщусь.

Ненавижу бедные районы Москвы. Не перевариваю эти старые безликие многоэтажки с обшарпанными стенами, эти лавочки со стертой и облупившейся краской, детские площадки с покосившимися качелями. От всего этого веет безнадёгой и какой-то грустью.

«Что ей здесь понадобилось?!» — рычу про себя.

Ведь могла просто взять и вернуться, ничего не мешало, ничего… Нет же, усвистела непонятно куда. Искренне хочу понять, чем ее привлек этот район. Как по мне, что угодно лучше этого.

Паркуюсь рядом, выхожу, оглядываю подъезд. Пытаюсь решить, как же поступить. Дом-то мне известен, а вот нужный этаж и квартиру еще предстоит найти. Но я сдаваться не собираюсь: даже если придется пройти пешком все шестнадцать этажей и постучаться в каждую дверь, я это сделаю.

Подхожу к подъезду, собираюсь звонить и вдруг вижу какую-то скрюченную бабульку. Она с достойным уважения упорством тащит огромный пакет с картошкой. Ей явно невмоготу, но она не останавливается. Направляется прямо к нужной мне двери.

— Вам помочь? — предлагаю без какой-либо задней мысли.

Она смотрит на меня исподлобья и отвечает скрипучим голосом:

— А вдруг упрешь картошку? Знаю я вас…

Сначала даже не понимаю, о чем она. Когда доходит, мне становится смешно.

— Серьезно? Думаете, позарюсь?

Демонстративно от нее отворачиваюсь, и мне тут же прилетает в спину:

— Если красть не будешь, тогда помоги!

«Старая перечница…» — мысленно закатываю глаза, но и отказать уже не могу, сам предложил помощь.

Забираю пакет, захожу следом за бабулей в подъезд и морщусь от стоящего там амбре. Кошачья моча, затхлость, что-то еще, напоминающее запах жареной капусты… Как можно жить в таком месте, не представляю.

Мысленно считаю до трех, пытаюсь избавиться от нарастающего раздражения.

— Только у нас лифт утром опять сломался! — радует меня новостями бабулька. — Донесешь до седьмого этажа?

— Донесу… — тяжело вздыхаю.

— Ой, спасибо тебе, милок! Бог тебя наградит!

Бабулька показывает, где лестница, идет следом. Вот что странно — до подъезда еле ковыляла, но стоило ей вручить мне поклажу, как она распрямилась, даже как-то ожила, шагает вполне бодро. А я-то уже начал бояться, что нести придется не только картошку, но еще и саму старушку. Должно быть, с лифтом тут частенько проблемы, раз она так натренировалась ходить по лестнице.

Когда доношу ее пакет до квартиры, решаю спросить:

— В этом подъезде должна жить девушка… — показываю ей фото моей неуловимой блондинки. — Вы случайно не знаете, в какой квартире?

— Ой, милок, зрение уже не то, дай поближе гляну…

Сую ей телефон чуть ли не в лицо, она некоторое время изучает фото, потом машет рукой.

— Так то ж Златка!

— Вы ее знаете?

— Еще б не знать, мы ж соседи! Она у Стрельниковой комнату снимает. Вон! — бабуля указывает на соседнюю квартиру.

«Ого! В кои-то веки прямое попадание!» — хвалю себя.

Хотя, может, и правда Бог наградил за доброе дело. Ради такой информации я еще десяток пакетов с картошкой готов притащить хоть на десятый этаж.

— Хорошая девочка… Красавица! — тем временем продолжает бабулька. — А тебе она зачем?

От, казалось бы, самого обычного вопроса неожиданно теряюсь, не знаю, что сказать. Точнее, ответов у меня миллион, но вот озвучить их ей не могу.

Зачем мне Злата? Она красивая, умная, ласковая, я ее хочу — во всех смыслах хочу. Засыпать в обнимку, просыпаться от запаха кофе и ее нежных губ на моей щеке, слушать по телефону ее мягкий щебет, любоваться ее телом на белых шелковых простынях. Жить с ней, дышать ею… Мне необходим к ней постоянный, неограниченный доступ.

— Это моя девушка, — отвечаю просто.

— Так если это твоя девушка, что ж ты не знаешь, где она живет?

— Мы поссорились…

— А-а-а, понятно…

Я надеялся, что на этом бабулька соблаговолит отправиться в свою квартиру, но куда там — еще больше уши навострила, ждет продолжения истории.

— Шли бы вы домой! — демонстративно указываю на ее дверь, сам отхожу в сторону.

Та поджимает губы, но всё же скрывается у себя.

Я же стучу в соседнюю дверь.


Гадаю про себя: «Обрадуется или нет? Дуется или забыла обиды?»

Слышу шаги в прихожей, замечаю, что кто-то смотрит в глазок, а дальше абсолютно ничего не происходит. Меня явно увидели, но решили не открывать. Стучу еще раз:

— Злата, я знаю, что ты там! Злата!

С каждой секундой, что она медлит, злюсь всё больше и больше.

— Если ты не откроешь эту дверь, я ее к чертям выломаю!

Наконец слышу звук отпираемого замка. Не жду, пока меня пригласят, захожу в прихожую. Вскользь замечаю, что тут не воняет, как в подъезде, наоборот, вкусно пахнет какой-то выпечкой и чистотой, если чистота вообще может как-то пахнуть.

Когда поднимаю глаза на девчонку, все мысли разом покидают голову.

Она стоит передо мной в том самом домашнем платье, которое носила в первые дни своего пребывания в отцовской квартире. Оно длинное, но облегает стройную фигуру, вырез приоткрывает пухлые мячики грудей. Каждый раз, когда я видел ее в этом платье, мне хотелось засунуть руку в декольте. И сейчас хочется. Ласкаю взглядом ее кукольное личико. На ней ни грамма косметики, но мне кажется, я никогда не видел лица совершеннее — этот идеально прямой носик, бровки домиком, пухлые губы.

Сейчас она чем-то напоминает мне эльфа. Настолько красивая, что кажется нереальной, не из этого мира. Для полноты образа не хватает только заостренных ушей и подходящего костюма.

Хочу поздороваться, извиниться за то, что наболтал по телефону, признаться, как скучал и как рад ее видеть, но язык прирастает к нёбу. С ногами, кстати, тоже проблема: и шага сделать не могу, да что там, я даже мизинцем двинуть не в состоянии. Просто стою как истукан и пялюсь на девчонку, хоть и понимаю, что глупо выгляжу. Любуюсь — и налюбоваться не могу.

Златка под моим взглядом краснеет, обнимает себя за плечи, щурит глаза и спрашивает:

— Зачем ты пришел?

Слышу ее певучий голос, и у меня буквально сносит крышу. Резко отмираю, бросаюсь к ней, прижимаю к стене, вдавливаюсь в нее своим телом, стремлюсь вобрать в себя ее тепло и нежность. Хочу поцеловать, но она уворачивается. Хватаю ее пальцами за подбородок, заставляю посмотреть мне в глаза и шепчу ей в губы:

— За тобой! Я пришел за тобой!

Глава 43. Больные мозоли

Тогда же:

Артём


— Я пришел за тобой!

Понимаю, она слышит мои слова, но никак на них не реагирует. В глазах возмущение, руки уперла мне в грудь. Видно, не на шутку обижена. Вспоминаю, с чего хотел начать разговор:

— Извини, что наорал… Я просто очень волновался, а ты знаешь, какой я бываю эмоциональный!

Снова пытаюсь ее поцеловать, а она в который раз уворачивается.

— Да что такое? Не противься!

Фиксирую ее лицо так, чтобы не смогла двинуться, и все-таки целую. Мне нужен этот поцелуй, он мне просто необходим.

Когда мой язык заполняет ее рот, в мозгу что-то щелкает, тело реагирует мгновенно и весьма красноречиво. Злата это чувствует, начинает еще яростнее меня отпихивать, а мне совсем другой реакции от нее хочется.

— Ну что ты такая несговорчивая! Я же извинился!

«Можно сказать, впервые в жизни извинился перед девчонкой!» — это, конечно, не добавляю, хотя хочется.

— Я не принимаю твоих извинений! — она буквально швыряет эту фразу мне в лицо.

— Это с чего вдруг? Ты обалдела?

— Это ты обалдел!

Она снова начинает яростно пихать меня в грудь своими микрокулачками. Прекращаю ее удерживать, и она тут же отскакивает в сторону.

— Злата, прекращай хамить! Иди собирай вещи и поехали, разговаривать будем дома!

— Это и есть мой дом!

«Вот тебе, пожалуйста, послушная девушка за более чем кругленькую сумму!»

— Хватит выпендриваться! В жизни не поверю, что тебе нравится жить в этом гадюшнике! Давай собирайся!

— Это не гадюшник! И я никуда с тобой не поеду!

— Еще как поедешь! Вот прямо сейчас!

— Ты не можешь мне приказывать! Я не обязана тебе подчиняться!

Обалдеваю от ее наглости, ляпаю первое, что приходит на ум:

— Ты ничего не забыла? Подчиняться она не должна…

Она отскакивает еще дальше, смотрит на меня таким обиженным взглядом, будто я ее ударил. Сразу понимаю — наступил на больную мозоль.

— Договор был между твоим отцом и моим, а твой папаша меня выгнал! Значит, теперь я ничем не обязана ни ему, ни тем более тебе!

Смотрю на нее, а девчонка от возмущения чуть на месте не подпрыгивает. Если бы могла, наверное, придушила меня своими аккуратными ручками.

Сейчас самое время ей сказать, что и сколько раз она мне обязана. Живо превратится в кроткую лань, какой она со мной и была. В какой-то момент я даже собираюсь это сделать, потом вдруг понимаю — у меня всю жизнь отношения за деньги. Нормальных ни разу не было. Если сейчас скажу, что перекупил ее у отца, она пойдет со мной, но именно с ней мне за деньги почему-то совсем не хочется. Хочется по любви. Многого желаю? Возможно…

— Зачем я тебе? — тем временем продолжает она. — Развлечешься, а потом снова оставишь отцу? Решили мной поделиться? Этого не будет!

— Что за нелепое предположение?!

От ее последних слов у меня голова кругом. Хотя…

«Может, она правда так думает?»

— Злата, отец больше тебя не тронет! Никогда, слышишь? Никогда не тронет! Ты с ним больше даже не встретишься, я прослежу. Теперь ты только моя! Ну, успокоилась?

Делаю шаг в ее сторону, а она снова отступает, почти скрывается в другой комнате, опять на меня рычит:

— А с чего ты решил, что я хочу быть твоей?

Этим своим вопросом она словно ведро воды на меня выплескивает.

— Но ты же сама говорила!

— Когда это я говорила?

— Ну, тогда в офисе, помнишь? Что у тебя отношение ко мне изменилось… Или врала?!

— Я не врала, но после этого у меня была возможность посмотреть на тебя с другой стороны! Такого мужа, как ты, врагу не пожелаешь!

— Это интересно, чем я тебе не подхожу, а?

— Ты мне глубоко неприятен! — фырчит она и сверлит меня глазами.

Когда-то очень давно я уже слышал такую фразу от одной красавицы по имени Светлана. Все старшие классы мне эта фраза преследовала. Никак не ожидал услышать ее от Златки. Это уже не ведро с водой, а хороший удар под дых, молодецкий такой, от всей души. Ну вот она и призналась в своих истинных чувствах.

— Ах, я тебе неприятен… Ну еще бы! Такая красавица, а тут я с меченой рожей, куда уж мне…

Ее брови чуть ли не встречаются на переносице, настолько сильно она хмурится и шипит:

— Не оправдывай свои недостатки родимым пятном!

От ее последней фразы обалдеваю в прямом смысле.

— Это что еще значит, черт подери?

— То и значит, что ты — козел! И ведешь себя как козел!.. А родимое пятно тут вообще ни при чем!

— Э-э-э… — на некоторое время подвисаю, потом всё же задаю вопрос: — Почему это я козел?

В ответ она лишь фырчит, потом всё же снисходит до объяснений:

— Ты ведь не знал, что я невеста твоего отца, так?

— Так! — киваю. — И что с того?

— Получается, ты думал, что я — обычная девушка, и вместо того, чтобы по-человечески ко мне отнестись, ты хотел превратить меня в свою горничную-шлюху! Вот просто так, потому что тебе того захотелось! Думаешь, у меня мечта всей жизни — ублажать тебя, терпеть твой вздорный характер и драить твой дом?

— Злата, стоп! У меня уже есть горничная, и я никогда не относился к тебе как к шлюхе!

— А почему тогда идея женитьбы на мне тебе была так противна? Значит, для того, чтобы спать со мной, я гожусь, а чтобы в жены взять — ни-ни? Так может рассуждать только последний козел!

— Подожди, ты неправильно поняла! Я не на тебе жениться не хочу, я в принципе жениться не хочу! И вообще, почему мы сейчас говорим о женитьбе? Мы знакомы чуть больше недели!

— И за эту неделю я великолепно тебя узнала! Поэтому больше не хочу с тобой общаться ни на тему женитьбы, ни на какую-либо еще! Тебе пора!

— Ты серьезно?!

Насколько же было с ней проще, когда она изображала послушную… И насколько же обманчивым может быть первое впечатление. Смотрю на юную амазонку: руки в боки, взгляд воинственный, кажется, еще чуть-чуть — и зубами в меня вцепится. Так и тянет схватить строптивицу, перекинуть через колено и как следует отшлепать по мягким булочкам. Так ведь еще больше обидится…

— Злата, не руби с плеча!

Что еще сказать — не знаю. Кажется, что бы сейчас ни произнес, всё будет плохо.

Тут в дверь начинают стучать, причем явно не рукой, а чем-то тяжелым. Слышу громкий женский голос:

— Златочка, дорогая, открывай, это я!

— Кто это я? — хмурюсь.

А девушка тем временем бросается к двери.

— Осторожно, Мария Ивановна, — говорит Злата, помогает старушке войти в квартиру.

Вид у старой женщины более чем странный. Одна нога зафиксирована эластичным бинтом, на второй тапочек с большим розовым помпоном, одета в махровый халат с огромными ромашками, в одной руке костыль, в другой тарелка с какими-то плюшками.

«Наверное, хозяйка квартиры!» — догадываюсь.

— На вот, — старушка дает Злате тарелку. — Тамара Николаевна вкусненького передала… А это кто?

Она указывает на меня, а моя девушка-красавица с серьезным видом ей отвечает:

— А это никто! И этот никто уже уходит!

При этом она с такой обидой на меня смотрит, что сразу понимаю — сегодня адекватного разговора не получится.

Шагаю за дверь, говорю на прощание:

— Я вернусь!

— Будешь приставать, позвоню в полицию! — фырчит Злата и хлопает дверью.

Глава 44. Проект «Злата»

Этим же вечером:

Артём


«Со мной так нельзя! Совсем нельзя!» — всё продолжает пульсировать возмущением мой взорванный мозг.

В кои-то веки спиртного не хочется, старательно прохожу мимо шкафчика, за стеклянными дверями которого сверкает хрусталем графин с коньяком, позади графина — ряд бутылок с виски. Поставил этот шкафчик в кабинете совсем недавно, но что-то мне подсказывает — скоро уберу. Столько коньяка было выпито в отцовской квартире, пока искал Златку, что пора начать бороться с алкоголизмом. Внезапно захотелось превратить свою квартиру в безалкогольную зону. К тому же сейчас мне необходим ясный ум.

Сажусь за письменный стол, где обычно работаю.

«Как же так случилось-то?» — всё пытаюсь понять.

Еще пару недель назад жил себе спокойно, развивал фирму, наслаждался прелестями холостяцкой жизни. Зато теперь в голове одна Злата, а в груди сплошная рана, и залечить ее не представляется возможным.

«Не оправдывай свои недостатки родимым пятном!»

Интересно, она сказала так просто для красного словца или нет? Если нет, получается, дело и правда не в моей внешности? Но не вел я себя с ней так уж паршиво… Или вел? Когда тебя две девчонки подряд называют козлом, в пору задуматься… Первой была Милана, теперь вот Злата. Ну, с Миланой всё ясно — там в голове полный кавардак и психоз, Златка же всегда казалась мне разумной девушкой.

«Она обижена, она просто обижена, это пройдет».

Что ж, может и так, но сколько мне ждать? И как ускорить процесс?

Я сдаваться не собираюсь. Девушка моя, и должна быть со мной, это однозначно. Ее переезд в эту квартиру — лишь вопрос времени. Только мне-то надо, чтобы она перебралась сюда еще вчера! Каждый день отсрочки — мучение.

«Я же ведь уже и извинился, решил вопрос с отцом, кроме того, прямо ей сказал, что хочу быть с ней, чего упирается рогом?!» Это-то и непонятно.

Если к моей внешности у нее претензий нет, поведение я ведь и подкорректировать могу. Это вообще не сложно! Наверное…

Но в какую сторону корректировать? И что надо сделать, чтобы она поняла, что эта коррекция вообще имела место быть? Слишком много неизвестных. Так, а что мне вообще о ней известно?

Открываю ноутбук, создаю новую таблицу в программе, где обычно разрабатываю план действий, когда задумываю новый проект. В шапке пишу название проекта: «Злата». И начинаю вносить данные:

— что есть сейчас;

— что хочу получить;

— пути достижения цели;

— срок достижения цели;

— бюджет;

— оптимизация усилий…

Я ведь в своем деле мастер, так почему бы не рассматривать мою Златовласку как маркетинговый проект?

Как только решаю это сделать, в голове проясняется, рисуется четкий план действий, варианты развития событий. Девушка будет со мной — и очень скоро, в этом практически не сомневаюсь.

«Кстати, а на что она сейчас живет?» — вдруг возникает в голове вопрос.

Деньги у нее есть, ведь сняла же на что-то комнату. Но сколько — непонятно. Мне тошно думать, что у Златки может не быть средств на необходимое. Достаю телефон, набираю ее номер. Звоню раз, другой, третий… Не берет трубку. Через некоторое время звоню ей с домашнего, и наконец-то слышу долгожданное «алло»:

— У тебя деньги есть? — спрашиваю без обиняков.

Злата замирает, отвечает далеко не сразу:

— А почему ты спрашиваешь?

— Хочу убедиться, что у тебя всё нормально!

— У меня всё нормально, больше, пожалуйста, не звони!

— Да подожди ты! — только и успеваю сказать, а она уже вешает трубку.

«Что за девка такая!» — рычу про себя.

Ну какие у нее там деньги, я же видел — ушла практически без всего, даже подаренный мной телефон не взяла, зараза такая. Надо что-то с этим делать.

Тут вспоминаю, как бережно Злата хранила под подушкой письмо отца. Она — натура романтичная. Ну что же, мне тоже письмо написать не в лом. Завтра утром закажу для нее карту и отправлю вместе с посланием. Может быть, лед тронется.

Снова достаю телефон, на этот раз звоню своему детективу:

— Ну как она? — спрашиваю, шумно вздыхая.

— Из подъезда не выходила.

— Продолжайте наблюдение!

На ее поиски я потратил огромную кучу нервов. Больше терять не собираюсь.

Глава 45. Письмо счастья

На следующий день:

Суббота, 29 сентября 2018 года

18:00

Злата


Иду к подъезду, ставшему мне за последние дни практически родным, и невольно сутулюсь. В душе прочно поселилось ощущение, будто за мной следят, прямо как в шпионских фильмах. Затылок буквально горит от ощущения, что кто-то на меня смотрит. И ведь нет никого, точнее никого подозрительного. Бабушки на соседней лавочке, несколько ребят играют на детской площадке в мяч. Ничего, что могло бы всколыхнуть в душе такое чувство, а всё равно очень некомфортно. Буквально вбегаю в подъезд, и лишь там, в затхлом помещении, чувствую себя свободнее.

Подхожу к ящику проверить почту. Там какая-то квитанция, пара рекламных буклетов и письмо. Не глядя хватаю это всё и иду к лифту. Одна радость — его наконец-то починили.

— Мария Ивановна, я дома! — кричу, заходя в прихожую.

— Златочка, я тут твоим пирогом угостилась… — отвечает она из кухни.

Снимаю куртку, иду туда, мою руки, сажусь за стол.

— Понравился? — спрашиваю.

— Вкусный! — довольно улыбается старушка и шумно отхлебывает из чашки чай.

Тоже наливаю себе чашку, потом вспоминаю про почту, отдаю ей.

Старушка с важным видом ее изучает и неожиданно громко восклицает:

— Златочка, так письмо-то тебе! Без обратного адреса!

Беру в руки конверт, замечаю, что он необычный: плотный, из качественной бумаги, украшен золотыми вензелями. Такие на почте вряд ли найдутся, да и марок никаких, скорее всего, его принес не почтальон. Тут же вскрываю, на стол падает пластиковая карточка, похожая на ту, что мне когда-то презентовал Энгрин-старший. Как только это вижу, сразу начинают дрожать руки. От воспоминаний о нашей первой и единственной встрече меня передергивает. Неужели я ему опять понадобилась? Передумал? Хочет жениться?

Разворачиваю письмо, и от сердца немного отлегает. Почерк другой. Размашистый, крупный. На аккуратный каллиграфический, которым было написано прошлое письмо, совсем не похож, а уж я тот почерк изучила отлично.

Читаю письмо:

«Злата, с тех пор, как мы расстались, я и секунды спокойно не прожил.

Никаких шлюх-горничных, просто будь моей девушкой! Заканчивай свою забастовку и позвони мне!

Ты мне нужна!

Я буду ждать.

Твой Артём

P.S. Карта — не взятка и не оплата, я просто хочу, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

ПИН-код — год твоего рождения».

А фантазия у Энгриных, похоже, одна на двоих…

Перечитываю письмо второй раз, третий.

«Не шлюха, просто девушка», — кручу в голове эту мысль снова и снова.

Что-то мне подсказывает, что разницы Энгрин не видит. Он обращался со мной именно как со шлюхой. Его отец чуть не изнасиловал меня, Артём это видел и просто ушел, бросил как ненужную вещь. Теперь хочет, чтобы я была его девушкой? Спасибо, мне такой мужчина не нужен, совсем не нужен.

Не хочу о нем думать. Не хочу и не могу. И деньги его мне не нужны. Я их никогда и ни за что не трону.

«Не взятка и не оплата…» — ага, как же. Будто я такая глупая и не понимаю, что это банальная наживка. Дабы избавить себя от досужих мыслей и соблазнов, сую карту вместе с письмом обратно в конверт и вышвыриваю в мусорное ведро.

Глава 46. Вкусный чай

Тогда же:

Злата


— Что, нехорошее письмо? — интересуется Мария Ивановна, когда я выкидываю послание Энгрина. — А карточку-то зачем выбросила?

— В мусорке ей самое место!

Усаживаюсь за свой стул, продолжаю пить чай. Делаю вид, что ничего такого не произошло, а на душе скребут кошки, да так активничают, будто она пропитана валерьянкой.

Как же хорошо и спокойно мне было, пока думала, что Энгрины про меня забыли. Эти забудут, как же… Все-таки сумма за меня уплачена немаленькая. Честно говоря, я была крайне удивлена тем, что отец Артёма меня просто выгнал. Может быть, для него это не такие уж большие деньги? У него их как грязи, это сразу видно. Однако он приказал, чтобы я оставила вещи, купленные на его деньги, а это уже характеризует его как очень жадного и мелочного человека. Разве такой плюнет на многомиллионный калым? Да ни за что! Наверное, просто уступил меня сыночку, а тот и рад предъявить права. Недаром сказал, что его папочка больше не будет на меня претендовать.

«Но я же не переходящее знамя! Я же человек!»

Человек-то человек, только кому до этого есть дело? Уж точно не Энгриным.

Хорошо еще, Артём не пожаловался на мое непослушание дяде, иначе я бы сейчас тут спокойно чай не пила. У дяди куча связей, все-таки майор полиции. Я против него — пушинка. И разговор у него короткий — чуть что не по нраву, может за ремень взяться или что похуже. Знаю, у него мечта всей жизни переспать с каждой из моих сестер. Я не исключение. Если узнает, что замуж я не вышла, заберет домой, а там… Изнасилует как пить дать, и ничего ему за это не будет. Приемный отец не заступится, поскольку товар я уже порченый. А после всего заново отдадут за кого-нибудь замуж.

«Брр….» — качаю головой.

От воспоминаний об Улдане мне хочется спрятаться под столом и никогда не вылезать. Хоть бы Артём никогда про него не узнал и не использовал этот рычаг давления.

«В конце концов, имею я право на собственную жизнь или нет?!»

Это моя жизнь! Не Энгриных и не Габарашвили. Опять же, деньги отец Артёма платил не мне, моего согласия вообще никто не спрашивал. Так что имею полное право послать сына бывшего жениха подальше, хоть и страшно до дрожи. Но раз уж Энгрины выгнали меня поганой метлой, я должна использовать этот шанс на свободную жизнь, иначе до конца своих дней буду чьей-нибудь марионеткой, а у меня другие планы. Если сейчас смалодушничаю, струшу, никогда себе этого не прощу. Нужно быть сильной.

Мне бы только чуть-чуть продержаться, пока Артёму надоест за мной увиваться, и смогу зажить своей жизнью. Мечты, мечты…

Аж подпрыгиваю, когда слышу из прихожей стук.

— Кто-то пришел! — замечает Мария Ивановна.

Иду в прихожую как на каторгу. Смотрю в глазок и вздыхаю с облегчением, за дверями внук Марии Ивановны.

— Привет! — пропускаю его в квартиру.

Тот сразу идет на кухню.

— Ой, так набегался… Работу искал… Напоите меня чаем?

— Конечно, Андрюш, садись за стол, — приглашаю его.

Бабуля, правда, совсем не такая гостеприимная, как я. Резко чеканит:

— У тебя что, дома чая нет? Чего ты сюда таскаешься день через день?

— У вас просто чай понтовый! Вкусный такой, ух! — с самым невинным видом отзывается внучок и отрезает себе сразу третью часть пирога.

Молча наблюдаю, как он его уминает. Мария Ивановна тем временем принимается активно воспитывать внука:

— Работу искал? И какую же? Куда ходил? Врешь ты всё! Лентяй и лежебока! Никакой от тебя пользы!

— Хотите, я вам по хозяйству помогу? — вдруг спрашивает Андрей.

— Хотим! — тут же кивает старая женщина. — Почини дверной звонок хотя бы, а то всем стучать приходится…

— Лады! — кивает парень и даже будто веселеет.

Приканчивает свой кусок пирога и просит у бабушки отвертку. Получив инструмент, лезет к дверному звонку, что-то там крутит-вертит, перебирает проводочки, и, о чудо, у него получается.

— Можешь, когда хочешь! — хвалит его Мария Ивановна.

— Я еще и не то умею, — тут же распускает павлиний хвост Андрей.

Видно, нечасто ему достается бабушкина похвала. Вообще, судьба у парня не самая простая: родители погибли, едва окончил школу, потом пошел в армию, а после окунулся в свободную жизнь, к которой оказался совсем не готов. Впрочем, не мне его жалеть. Многим и побольше в жизни досталось. Однако мне нравится, что он не унывает. Еще бы прекратил гоняться за бабушкиной квартирой, цены бы ему не было в базарный день.

— Ну ладно, почапал я… — говорит он и хватается за куртку.

— Стоп! Мусор захвати! — требует Мария Ивановна.

Видно, эта просьба бравому ВДВшнику поперек горла. Мне становится как-то неловко.

— Не надо, я сама… — пытаюсь протестовать.

— Пирог ел? Ел! Значит, вынеси мусор! — строго заявляет старая женщина.

Андрей поджимает губы, но всё же идет на кухню. Пытается достать большой пакет и случайно опрокидывает ведро. Сегодня утром я делала генеральную уборку в бабушкином серванте и нашла там стопку старых газет. Вот они-то и занимали в ведре большую часть места.

— Златка, тут письмо какое-то… — бурчит парень, помогая мне собрать мусор.

— Выкинь его! — требую.

Плотно завязываю пакет и вручаю ему.

Когда он уходит, мы с бабулей разбредаемся по разным комнатам. Сажусь смотреть вакансии, слава богу, к ноутбуку у меня неограниченный доступ. Через час блуждания по интернету отвлекаюсь на телефонный звонок.

— Слушай, Злата, — спрашивает меня Андрей, — а тебя в соцсетях вообще нет?

— Есть! — отвечаю. — А к чему вопрос?

— Ищу тебя, ищу… Подружиться хотел.

— Меня удочерили в шестнадцать лет, а до этого у меня была другая фамилия — Златарёва. Я ее в интернете не меняла.

— Злата Златарёва! Прикольно! Всё равно найти не могу, дату рождения скажешь?

Диктую ему дату, и Андрей отключается.

Глава 47. Большие ожидания

В тот же вечер:

Артём


— Умница моя! Хорошая девочка! — мурчу сам себе, откидываясь на диванные подушки.

Смотрю на СМС-оповещение о том, что Злата сняла с карты двадцать тысяч, и душа радуется. Ну наконец-то взялась за ум, поняла, что я о ней забочусь. Ради этого я на многое готов.

Губы сами собой растягиваются в улыбке. Даже гостиная кажется теперь намного уютнее и теплее, чем пару минут назад. Вот что значит — поднялось настроение.

Снова достаю планшет, честно пытаюсь вчитаться в новую статью о рыночной ситуации в ближнем зарубежье, а сам то и дело поглядываю на телефон.

«Интересно, когда Златка мне позвонит?»


Через два дня:

Понедельник, 1 октября 2018 года

12:30

Злата


«Я какая-то заколдованная!»

В который раз проверяю почту, а там ничего... совсем ничего. Даже самого завалящего спамового письмишка — и то нет.

Последние четыре дня я только и делаю, что рассылаю резюме, но еще ни разу не получила ответа. Правда, сегодня понедельник, может быть, некоторые кадровики еще и в глаза мое резюме не видели. Наверное, я слишком тороплю события…

Однако у меня совсем нет времени ждать! Постоянно беспокоюсь о деньгах. Еще повезло, что Мария Ивановна пока молчит по поводу оплаты за комнату. Конечно, не думаю, что она меня выгонит, но ведь женщина имеет право получить деньги за жилье, которое я снимаю.

Мне уже в каждом ее взгляде начинает мерещиться вопрос — когда ж ты найдешь работу, дорогуша.


В это же время:

Артём


— Что?! — вчитываюсь в текст сообщения и не верю собственным глазам. — Бар? Мать ее так, в двенадцать дня в понедельник она отправилась в бар?!

Сжимаю губы в тонкую нитку, отшвыриваю телефон. Он едет по гладкой поверхности стола и чуть не падает на пол, еле успеваю перехватить. Тянусь к стационарному телефону, нажимаю кнопку внутренней связи, грозно требую:

— Кофе мне быстро!

Очередной временный секретарь забегает в мой кабинет с выпученными от страха глазами. Ставит возле меня поднос, на котором красуется чашка с напитком, украшенным белой пенкой.

Смотрю на нее как на идиотку.

— Я не люблю капучино! Мне нужен двойной эспрессо без сахара! Неужели в твоей тупой блондинистой башке не может уместиться такая информация?!

Девчонка бледнеет, краснеет, хватает поднос и буквально вылетает из кабинета.

Да, тоже блондинка. И мне доставляет какое-то особенное удовольствие над ней издеваться. Вот такой я, оказывается, садист, сам от себя не ожидал. А может, сказывается то, что я с ней не сплю. Она не против и ясно дала это понять, но я ее не хочу. Я вообще никого, кроме Златки, больше не хочу. Вот такой сюрприз мне выдает организм на закате третьего десятка.

Чувствую, что еще не выплеснул остатки эмоций. Хоть зови девушку обратно и ори дальше. Понимаю, что банально сублимирую, и на самом деле хочу всё высказать Златке. Причина у меня преотличнейшая.

Если тебе дали карточку с большим лимитом, неужели трудно позвонить и сказать спасибо? Простое банальное спасибо! Это что, так много?

Она спокойно транжирит мои деньги, а меня даже поблагодарить не соизволила. К тому же начинает переступать все мыслимые границы! Я понимаю — снять наличку, погулять по магазинам. Мало ли что ей там нужно, но шляться по барам? Как-то чересчур.

Телефон крякает новым сообщением. И снова счет из бара. Причем сумма какая-то нестандартно большая. Ну не выпила бы Злата столько самостоятельно. Получается, решила напоить за мой счет какую-то компанию? В конец обалдела!

Набираю номер своего детектива, спрашиваю:

— С кем она?

— Не знаю, Артём Артёмович! — отвечает Сафронов. — Из дома сегодня не выходила.

— Как не выходила? Она сейчас в баре!

— Нет, она сейчас точно дома. Я в подъезде камеру установил. Разве что если только вылезла в окно, но с седьмого этажа это как-то проблематично сделать…

Пытаюсь сообразить, как такое возможно. Тут-то до меня и доходит, что в баре не Злата, а моя кредитная карта. Пробиваю по поисковику адрес заведения, сообщаю его Сафронову, объясняю ситуацию.

— Дуй сейчас туда и выясни, кто пользуется моей картой, я скоро подъеду!

Хватаю куртку, ключи, телефон и выскакиваю из офиса.

Слава богу, ехать не так уж далеко. Через полчаса я уже захожу в бар «Сытый койот». Третьесортное заведение, насквозь пропахшее пивом с креветками.

Сафронов ждет меня за дальним столиком. Взглядом указывает на ребят у стойки бара. Их трое. Один щуплый и мелкий, другой еще более щуплый, но рослый, третий довольно крупный малый. Точнее, ростом как я, но шире в плечах. Он-то всеми и верховодит.

Кстати, пьют парни отнюдь не пиво. Возле них громоздятся опустошенные стопки, а рядом лежит лайм. Похоже, балуются за мой счет текилой.

Замечаю, как крепыш делает новый заказ и... достает карту — мою карту!

— Ах ты сука! — шиплю себе под нос и двигаюсь в его сторону.

Сафронов тут же подлетает к нам.

— Че зыришь! — возмущается парень.

— Карту отдал! — гаркаю на него.

Друзья этого заводилы как-то очень шустро разбегаются по сторонам, и вот мы с Сафроновым уже в численном перевесе.

— Еще чего! — пьяно возмущается придурок. — Это моя!

От такой наглости начинаю скрежетать зубами. Говорю одно лишь слово:

— Выйдем!

— Выйдем! — он пьяно икает, лыбится, но главное — идет за нами.

Едва оказываемся на улице, Сафронов резко выкручивает ему руку и ведет к моей машине. Через несколько секунд парень оказывается приплюснутым к капоту джипа.

— Вы че беспределите! — рычит он.

Буквально чувствую, как трезвеет.

— Откуда у тебя карта? — спрашиваю резким тоном.

— Нашел… — нехотя бурчит он.

— А ПИН-код как узнал?!

Парень сначала упирается, но стоит Сафронову схватить его за затылок и разок приложить лицом об капот, шустро начинает выдавать информацию. Рассказывает про бабушку, ее новую квартирантку, мусорное ведро, как узнал дату рождения Златы.

— Ей не пригодилось, ну я и подумал, че б не взять, если в руки плывет…

— Осел ты тупорылый! — рычу на него и киваю Сафронову.

Тот еще пару раз с чувством прикладывает его о капот и отшвыривает в сторону. Парень падает прямо на асфальт, и тогда детектив хорошенько пинает его под ребра.

— Еще раз к Злате подойдешь, удавлю! — рычу на него и забираю карту.

Парень сразу отползает, потом кое-как поднимается на ноги и убегает прочь.

— Ну, вот и выяснили, кто транжира… — бурчу себе под нос.

А ведь я хотел сделать доброе дело. Сделал, называется. Впрочем, сам дурак, мог бы и догадаться, что Злата не захочет пользоваться картой. Эта девушка не в меру горда и, кажется, отчего-то твердо решила держаться от меня подальше. Видно, сильно ее обидел.

Отпускаю Сафронова дальше заниматься слежкой.

Мне бы обратно в офис, а не могу. Слишком зол на мисс Неподкупность 2018. Сама того не зная, за последнюю пару дней вытрепала мне остатки нервов. Кровь моя кипит от возмущения.

Нет, так просто я отсюда не уеду.

Иду в уже знакомый подъезд, поднимаюсь на седьмой этаж, собираюсь постучать, как дверь неожиданно открывается, и Злата буквально выпрыгивает мне в руки. Видно, куда-то спешит. Едва видит меня, разворачивается, чтобы заскочить обратно в квартиру. Но я ловлю ее за талию, не даю скрыться.

— Отпусти! — просит жалобно.

Заставляю ее закрыть дверь, талию отпускаю, но крепко хватаю за локоть.

— Что ты за дуреха наивная? — ругаю ее грозным тоном. — Ты что вытворяешь вообще? Ну не взяла ты денег, ладно, но почему карту не разрезала перед тем, как выкинуть?

Златка смотрит на меня круглыми глазами и явно не понимает, о чем я.

Пока ввожу ее в курс дела, очи моей Златовласки круглеют еще больше.

— Ой… — лепечет она и прикрывает рот свободной рукой.

— Что ой? Не знала? Не подумала? А включить мозги?!

Девчонка от моих слов замирает, несколько раз моргает, потом начинает оправдываться:

— Я не хотела! Я даже предположить не могла… Артём, извини меня, пожалуйста!

Как-то очень искренне это говорит. Сразу вижу — правда.

Вот что странно — еще минуту назад я просто кипел от ярости, а теперь вдруг разом отпустило… Даже как-то приятно стало.

Глава 48. Умение просить прощения

Тогда же:

Артём


— Я не нарочно! Ты же не думаешь, что я могла бы нарочно… — продолжает лепетать Злата.

Вроде бы ничего такого не говорит, а я с каждым словом будто изнутри преображаюсь, так мне от ее извинений хорошо и тепло. У этой девчонки особый дар. Несколькими словами взяла и выгнала из меня весь гнев без остатка. Я бы мог вечность стоять рядом, слушать ее голосок, держать за руку, смотреть на ее светлое личико. Она очень забавная, когда вот так виновато морщит лоб. Я знаю это ее выражение, видел пару раз, когда жили вместе.

— Сколько он потратил? — вдруг спрашивает Злата и замирает в ожидании.

«За два дня почти полтинник!» — хочу ответить и в то же время понимаю — ни к чему девчонке это знание. У нее и без того в глазах слишком много вины, и с каждой секундой, что я молчу, этой вины становится больше. Не хочу, чтобы она мучилась. Решаю соврать:

— Немного, всего пару тысяч…

Слышу ее облегченный вздох, и самому становится легче.

— Хочешь, чтобы я тебя простил? — спрашиваю с улыбкой.

Злата несколько раз моргает, открывает рот, чтобы что-то сказать, и неожиданно закрывает.

— Не бойся, ничего такого от тебя не потребуется. Просто пообедай со мной!

Девчонка снова начинает хмуриться. Совершенно понятно, что идти со мной никуда не хочет, но и отказать боится. Всё же тихонько отвечает:

— Я обедала, спасибо…

«Что ж ты за упрямое создание такое…»

— Раз обедала, значит, можно десерт, поедем в «Мармеладку»! — неожиданно вспоминаю название кафе, которое ей когда-то так понравилось. Как-то вечером забредали полакомиться. — Слопаешь пирожное, немного повеселеешь…

— Зачем тебе это нужно? — спрашивает она напрямик.

— Поговорить хочу! Можно?

Она нехотя кивает, беру ее под руку, веду к лифту.

Странная штука — человеческое восприятие. Еще недавно я от вида этого лифта мог лишь морщиться, а теперь тянет улыбаться. Такое чувство, будто лифт лучше этого в жизни не видел. Он небольшой, и Златка немного ко мне прижимается, когда приходит время выйти. От этого ее движения у меня внутри всё замирает в сладкой истоме. Хочу затолкать девчонку обратно в кабину, закрыть двери, нажать на кнопку «Стоп» и целовать ее сладкие губы, пока в двери не начнут стучать разгневанные жильцы. Вместо этого просто иду за девушкой следом, сам поражаюсь своей сдержанности.

— Просто поговорим, и всё? — спрашивает Златовласка, когда мы подходим к моему джипу.

Я киваю, хотя, понятное дело, желаю совсем не этого. В то же время понимаю, что мне доставит немало удовольствия даже просто посидеть с ней рядом какое-то время. Соскучился сильно.

Пока веду машину, стараюсь не смотреть в сторону девушки. Еще не хватало на нее залипнуть и куда-нибудь врезаться. Хороший тогда получится разговор…

Когда прибываем на место, прошу отдельную кабинку. Хочу, чтобы всё внимание Златы сконцентрировалось на мне. Слава богу, есть свободная — в самом углу просторного зала. Стоит закрыть штору, и ты отгорожен от всего мира — посетители не увидят, официант не зайдет. Можешь свою девушку хоть за коленку потрогать, хоть в трусики к ней залезть или позволить расстегнуть тебе ширинку и… Как только мысли принимают такой оборот, чувствую, как кровь начинает приливать туда, где ей сейчас быть совсем не нужно.

— Сядешь в угол? — спрашиваю Злату.

Та кивает, позволяет мне снять с нее куртку. На какой-то чудесный миг я стою к девушке почти вплотную. Потом Злата поворачивается ко мне в своем скромном бежевом платье. Оно висит на ней как на вешалке, но я-то знаю, что скрывается под неказистым фасоном, какое там всё стройное, нежное и округлое.

Не проходит и полминуты, а мне уже хочется стонать в голос от желания наклонить девушку так, чтобы легла грудью на стол, задрать подол и получить то, что она мне раньше так настойчиво предлагала сама. И плевать мне на то, что официант уже спешит к нам с меню, а в кафе довольно много людей.

Девушка по праву моя, мне эти пируэты вокруг вопросов «Хочу/не хочу» совершенно не интересны. В то же время понимаю, что не смогу всё оставшееся время задаваться вопросом, нравится ли ей со мной или нет; охает подо мной потому, что получает удовольствие или нагло симулирует. Именно со Златой хочется искренности, каких-то чувств, признаний.

«Стареешь, Артём Артёмович!» — язвит внутренний циник.

— Всё хорошо? — спрашиваю девушку.

Она сидит за столом как первоклассница: спина прямая, руки на коленях. Но мне улыбается, кивает.

— Здесь так мило…

Помню, ей еще в прошлый раз понравился интерьер. Крохотные блюдца, тарелки, кружевные салфетки, стены, выкрашенные в розовый цвет.

«Лососевый, мать его…» — вспоминаю название оттенка.

Когда я только начинал свое дело, многие проекты вел лично. Была у меня клиентка, помешанная на розовом, ей хотелось его видеть всюду. Тогда и выучил всю палитру. Помню, как меня передергивало от вида рекламных баннеров, которые ей делали до того, как она попала ко мне. Мечта пятилетних девочек. И вот, кажется, моей Злате нравится тот же цвет.

Подсовываю девушке меню:

— Выбирай, что хочешь, милая!

— Зеленый чай с жасмином, — просит она.

— Ну, это несерьезно!

Открываю меню, показываю официанту на четыре самых симпатичных, на мой взгляд, десерта. Даже не читаю, из чего они.

Злата смотрит на меня круглыми глазами, но не протестует. И даже почти открыто радуется, когда пирожные приносят. Пододвигаю их все ей.

— А ты? — спрашивает она осторожно.

— Будем делиться!

Когда официант уходит, задвигаю занавеску, устраиваюсь на своем месте, беру ложку и пробую десерт, который стоит к ней ближе всего. Это оказывается «Тирамису».

Мне доставляет огромное удовольствие наблюдать, как девушка отправляет в рот кусочки пирожного. Замечаю, как она кладет руку на стол, и тут же накрываю ее ладонью. От того, с какой скоростью девушка одергивает свою руку, мне становится дико неприятно. Очарование момента мгновенно испаряется.

Я морщусь, спрашиваю напрямик:

— Помнишь, когда мы говорили в офисе, ты сказала, что для тебя всё изменилось? То есть ты начала со мной спать из чувства долга, но потом я тебе понравился, так? Ответь честно, для меня этот вопрос очень важен!

Она замирает с ложкой у рта. Кладет ее в тарелку, внимательно на меня смотрит и выдает:

— Что ты сделаешь, если я скажу, что тогда соврала?

А вот это уже по-настоящему больно. У меня перехватывает дыхание, глотка мгновенно пересыхает.

«Что ты от нее ждал? Любви?»

Тут замечаю, как старательно Злата отводит глаза, и как-то сразу понимаю — она не тогда соврала, она сейчас врет.

— Не верю! — говорю строго. — Просил же ответить честно! Это так сложно?

Она вздыхает, снова смотрит на меня прямо и начинает медленно:

— Когда я тебя в первый раз увидела, то очень обрадовалась, что мне достался именно ты. Ну, пока ты не начал командовать… Но потом мы поладили…

Делаю глоток воды, чувствую, как отлегает от сердца.

— Так чего ты сейчас уперлась рогом? Скажи мне «да», и уже сегодня ты будешь жить в моей квартире…

— Артём, извини, но я не буду с тобой жить…

— Почему?

— Тебе не понравится откровенный ответ!

— А ты попробуй, вдруг удивишься?

Девушка снова тяжело вздыхает:

— Ты далеко не самая приятная личность… Жутко циничный, любишь командовать, не приемлешь чувств…

Да, да, это про меня, признаю. Однако в последнем она ошибается.

— Может, от тебя мне как раз чувства и нужны!

— Дело не только в этом… — восклицает она громче. — То, что ты сделал… Это было ужасно, Артём!

Нервно сглатываю.

— Что ты имеешь в виду?

— Твой отец, он… он… — девушка плотно сжимает губы, на какой-то миг кажется, будто больше не скажет и слова, но потом всё же продолжает: — Ты не должен был тогда уходить! Не должен был!

Тут до меня наконец-то доходит, где собака зарыта.

— Он сказал, что у вас ничего не было! Он солгал? Что он сделал?!

Злата в очередной раз за сегодня замирает, громко вздыхает:

— Секса не было… Но только потому, что я предпочла уйти в никуда, чем пойти с ним в спальню… Это было очень мерзко, Артём!

Тут меня словно прорывает, я хватаю Златку, устраиваю ее у себя на коленях, прижимаю к себе.

— Ты не представляешь, как сильно я жалел, что тебя тогда оставил! Я больше никогда не совершу такой ошибки! Никогда, слышишь? Прости мне это!

Девчонка в ответ молчит. Сжалась в комочек и даже голову в плечи втянула. Сразу понимаю — ей от моих прикосновений неловко, она их не хочет, не готова.

«Энгрин, не напирай!» — приказываю сам себе.

Мысленно считаю до пяти, позволяю Злате слезть с моих колен, вернуться на свое место, беру ее за руку, прошу снова:

— Клянусь, не повторится! Ну? Простишь? Я прослежу, чтобы ты всегда была в безопасности…

— Я всё равно считаю, что мы не пара, да тебе и не нужна пара, тебе…

— Позволь мне самому решать, что мне нужно! — перебиваю ее. — Давай забудем, что было, и попробуем начать всё сначала?

— Это как? — спрашивает она, хлопая своими длиннющими ресницами.

— Попробуем встречаться… Ведь нам не обязательно сразу вместе жить. Лучше меня узнаешь, поймешь, что не такой уж я и плохой, местами даже не эгоист… Тебя это ни к чему не обяжет!

— Совсем ни к чему? — уточняет она.

— Совсем! Не захочешь, даже за руку не возьму… — медленно убираю ладонь от ее пальцев. — Но я надеюсь, ты захочешь! Соглашайся!

— Я подумаю…

Часть 3 Большие надежды, скромные возможности


Глава 49. Целься в звезды

На следующий день:

Вторник, 2 октября 2018 года

16:30

Злата


«Ты очень долго думаешь!» — вот такое многозначительное послание получаю от Артёма, пока просматриваю очередной сайт с вакансиями.

Неймется ему, не умеет ждать, а может быть, просто не считает нужным.

Пишу: «Извини, пожалуйста, очень занята, давай пообщаемся вечером, ладно?»

В ответ грозный смайл.

Мысленно закатываю глаза и откладываю телефон подальше. Правда, сильно далеко не получается, поскольку кухонный стол совсем не велик. Вообще всё в кухне Марии Ивановны кажется мне маленьким, хоть я сама высоким ростом похвастаться не могу.

Снова склоняюсь над ноутбуком, прихлебываю давно остывший чай.

— Что такое не везет и как с этим бороться?

Секретарь, офис-менеджер, оператор ПК, стажер…

Я откликнулась на огромную кучу вакансий, отправила свое резюме в массу организаций, а толку всё еще ноль целых ноль десятых. Никто мне не позвонил, не ответил. Такое ощущение, что я невидимка, и это продолжается не один день.

Хоть где-то должны же брать без опыта работы? Я, кстати, уже не совсем без опыта. Нашла кучу учебников, форумов и даже онлайн-курсов, обучающих премудростям работы менеджерами и секретарями. Просматриваю, читаю, просвещаюсь. Потихоньку изучаю программы Word и Excel. Сложно, но как ни странно помогает одна из любимых фраз мамы Марисоль: «Не боги горшки обжигают!» Мне бы немножечко помощи, и я уверена, справилась бы.

Кстати, во многих вакансиях пишут — научим! Но на мое резюме всё равно нет отклика… Интересно, они персонально меня не хотят учить или им в принципе такие кандидаты, как я, без надобности? Я понимаю, как выгляжу для предполагаемых работодателей — девочка, только что закончившая школу и не имеющая каких-либо навыков, но всё равно обидно.

Я бы пошла куда-нибудь учиться, хоть на вечерние курсы секретарей. Но всё это — деньги, а их пока даже в ближайшем будущем не предвидится.

Думаю, я могла бы устроиться куда-нибудь горничной или поваром, но у меня нет медицинской книжки и денег на то, чтобы ее сделать. И честно говоря, мне совсем не хочется работать в этих сферах. До сих пор в мечтах вижу себя в офисе за компьютером. Эх… когда есть нечего, тут уже не до мечтаний.

К слову, в качестве горничной у меня опыт о-го-го какой, но не хочу думать, что это мой потолок. Я ведь не глупая, в школе училась хорошо. Но как я поняла, в Москве устроиться горничной в приличное место — тоже целое дело. Здесь немало горничных даже с высшим образованием, что уж говорить обо мне.

«Никому я здесь не нужна… Тут таких, как я…»

Краем уха слышу разговор Марии Ивановны по телефону:

— Да? Правда? Вот это да… Спасибо тебе, Петровна!

А после громкий возглас:

— Златочка, дорогая, беги сюда!

Иду в ее спальню, застаю хозяйку заседающей в кресле с абсолютно счастливым выражением лица.

— Всё! Проблема решена! — заявляет она мне.

— Какая проблема? — скромно интересуюсь.

— Главная! — заявляет она так, будто других вариантов ответа быть не может. — Мы нашли тебе работу!

— Правда? — я подпрыгиваю на одном месте, хлопаю в ладоши. — Это же здорово!

— Конечно, здорово! Правда, не ахти какая… но всё ж трудиться можно! Продавцом в ларек неподалеку. Пиво, чипсы, всякая мелочовка… Да ты, наверное, и сама видела у нас за углом. Хорошее место! Проходное! График три дня через один, с восьми утра до десяти вечера, платят немного, но зато помогут быстренько сделать санкнижку… Всё ж лучше, чем ничего, правда?

После этих ее слов весь мой энтузиазм испаряется.

«Это не работа… Это двадцать седьмой котел ада!»

Мария Ивановна моей реакции не замечает, продолжает самозабвенно вещать:

— За пару недель освоишься, еще и понравится. Там вон Людка, соседка снизу, работает в соседнем ларьке уже девятый год! Тоже когда-то в Москву приехала восемнадцатилетней девчонкой, и ничего, освоилась! За Федьку вон замуж выскочила и хорошо живет!

Видела я этого Федьку и Людку эту, а вот счастья в их глазах не приметила. Эту парочку как ни встретишь, всё время какие-то уставшие, замученные. Ну, если Людмила работает в таком месте, и не мудрено.

И все-таки отказываться от работы — любой работы — мне сейчас не по чину: не имею такого права, очень деньги нужны.

— Спасибо, Мария Ивановна, — говорю ей и быстрее убегаю, чтобы не заметила моей реакции.

Человек старался, помогал. Увидит, что я недовольна, еще обидится.

Возвращаюсь на кухню, выключаю ноутбук, а потом прямиком в спальню. Чувствую, как в горле растет нешуточных размеров ком, утыкаюсь в подушку.

«Всё будет хорошо! Обязательно будет!» — старательно успокаиваю себя.

Только не очень-то у меня это выходит. Так и вижу себя на месте этой Людки.

«Уходить из дома ни свет ни заря, возвращаться затемно, немножко поспать, успеть чуточку прибрать — и опять на работу, а там и целый один выходной, за который нужно сделать миллион дел.

Зарплата — прелесть! Хватит только на самый необходимый набор продуктов на месяц, чтобы с голоду не помереть, ну, еще квартиру оплатить, конечно, коммуналку, куда ж без нее. Одежда? Какая нафиг одежда! Обувь? Стоптанные сапоги, какие были у моей родной бабули на десять зим вперед.

Но главное — работа-то какая интересная! Пиво выдавай, деньги получай — мечта. Так развивает… Ценный опыт! После такого в любую компанию возьмут с дорогой душой!»

Представляю себя через десять лет с таким же усталым лицом, как у Людмилы, и хочется выть от тоски. Человек так прожил девять лет и ничегошеньки в своей жизни не поменял.

Сама не замечаю, как начинаю реветь почти в голос.

Можно пойти и по другому пути — согласиться переехать к Энгрину. Он со мной развлечется, как ему заблагорассудится, а когда надоем — пошлет подальше, как ту девушку-секретаря. Думаю, полгода ему хватит с головой, чтобы наиграться от души, а потом меня из квартиры поганой метлой погонит, прямо как его папаша.

Слезы льются всё активнее. Так глубоко ухожу в себя, что даже не замечаю тяжелых шагов в коридоре, вздрагиваю от стука костыля в дверь.

— Злата, я войду? — спрашивает Мария Ивановна.

Мы с ней обычно живем с дверями нараспашку, поэтому сейчас она входит даже не дождавшись моего ответа.

Быстро вытираю слезы, откидываю мокрую подушку, поворачиваюсь к старушке. Мои старания пропадают даром, Мария Ивановна сразу замечает какое у меня зареванное лицо.

— Так! Я не поняла, а ты чего тут сопли на кулак наматываешь?

Мычу в ответ что-то невразумительное, а она тем временем продолжает:

— Я думала, ты обрадуешься работе!

— Я рада! Правда!

— Оно и заметно…

— Просто… Просто я другую работу хотела…

Мария Ивановна внимательно на меня смотрит.

— Ну, не иди в ларек, коли не нравится. Устраивайся туда, куда хочешь!

— А куда хочу — не берут!..

Чувствую, как глаза опять щиплет от слез. Смахиваю слезинки пальцами, но они настырные, тут же набегают снова. Хватаю подушку и опять утыкаюсь в нее лицом.

Слышу, как хозяйка квартиры подходит к моему дивану. Садится рядом, говорит ласковым тоном:

— Ну-ну, девочка, что за соленые океаны?

Гладит меня по голове, обнимает. И от этого мне становится почти приятно, почти хорошо. Убираю подушку с лица, поворачиваюсь к ней, говорю уже почти не всхлипывая:

— Я возьмусь за работу… Понимаю, что в моем случае не до выбора…

— А какой у тебя такой случай, что тебе не до переборов?

— Ну… Нам же деньги срочно нужны. У меня почти ничего не осталось. Да и за квартиру ведь надо когда-то платить…

— Ой, брось, — женщина машет рукой. — За квартиру она собралась платить. Ты на ноги сначала встань, а потом уже что-нибудь заплатишь. Жила же я как-то без денег от квартирантов — и дальше проживу.

— Мария Ивановна, а если я за ближайшую неделю-две ничего не найду? Как же мы будем жить? Что станем есть?

— Так у меня пенсия скоро. Как-нибудь сдюжим. Ты, главное, ищи! Разлеглась тут, слезы льет… Дело надо делать!

— А если я очень долго работу не найду? — вдруг спрашиваю.

— Это почему? Ты вон какая умница-красавица, да тебя с руками, ногами, волосами оторвать должны!

— Не отрывают! — я снова чуть не плачу. — Я им пишу-пишу, а ответа ноль!

— Так ты позвони! Поинтересуйся, почему не отвечают…

— Как-то неудобно навязываться… — признаюсь.

— Ээ… Неудобно спать на потолке, одеяло падает! А работодателям звонить — очень даже удобно. Кем хочешь стать?

— Маркетологом! — признаюсь ей в своей сокровенной мечте.

— Это кто такие? — морщит лоб старушка.

— Это те, кто помогает людям продавать больше! — отвечаю ей фразой, которую когда-то услышала от Артёма. Так мне эта фраза понравилась, что до сих пор ее помню.

— Рекламщики, что ли? — улыбается Мария Ивановна. — Те товарищи много денег зарабатывают! И ты будешь… Вот и ищи такую работу.

— Для работы маркетологом нужно специальное образование, а мне бы куда хоть секретарем, хоть каким-нибудь младшим менеджером…

— Целься в звезды, девочка! А через забор уж перепрыгнешь!

Глава 50. Не в форме

На следующий день:

Среда, 3 октября 2018 года

10:30

Злата


Мне кажется, я сделала невозможное. Отфильтровала и просмотрела больше тридцати веб-сайтов различных маркетинговых компаний. Проверила вакансии, сделала исследование по каждой фирме. Написала для всех индивидуальные письма, чтобы видели, насколько я заинтересована в работе.

Не знаю, действенен ли этот прием, но на форуме, где я училась писать резюме, про такой способ говорили многие, и он мне понравился. Будь я работодателем, непременно взяла бы человека, который потрудился разузнать что-то о компании, где хочет работать.

Когда практически заканчиваю рассылку писем, мой телефон оживает.

— Привет… — здороваюсь с Артёмом.

— Малышка, собирайся, заберу через час, поедем на ланч.

— Ээ… Через час я никак не могу…

Правда не могу, и не потому, что чем-то дико занята, просто в это время я уже планировала смотреть десятый сон, поскольку этой ночью еще ни одного не видела. Как засела вчера за ноутбук после мотивирующей речи Марии Ивановны, так и не поднималась часов до двенадцати ночи. Честно попыталась лечь поспать, но уж слишком перенервничала. Проворочалась часа два и пошла обратно. После этого попку свою со стула  почти не поднимала, только иногда бегала к холодильнику за оладушками. Боюсь, если Артём повезет меня на ланч, усну прямо в его машине, ну или в лифте — тоже весьма возможный вариант.

— Я сегодня немного не в форме, не смогу встретиться…

— Что не так с твоими формами? — пытается он пошутить, но мне совсем не до смеха.

— С моими формами всё в порядке, я не об этом…

— Так, объясни в чем дело!

Мне совсем не хочется жаловаться Артёму на свои проблемы или вводить в курс дела относительно моих рабочих планов. Мы с ним еще и близко не в таких отношениях и вряд ли когда-нибудь будем.

Кроме того, этот мужчина видит меня лишь в роли домашней зверушки, единственный смысл существования которой — его ублажать. Вряд ли ему понравится моя идея стать его коллегой, и слушать его мнение по этому поводу я совсем не хочу.

— Да так, ерунда… — пытаюсь уйти от разговора.

— Раз не хочешь встречаться, на худой конец поболтай со мной! Давай перезвоню по Ватсапу? Хочу тебя видеть!

Бегу в ванную, оглядываю себя в зеркало

— Ну? Чего молчишь? — спрашивает он.

А молчу я потому, что банально не узнаю то чучело, которое смотрит на меня сейчас из зеркала. Это не я… Это какая-то кикимора с черными кругами под глазами и всклокоченными волосами, которые не помешало бы вымыть.

— Ээ… Давай без Ватсапа? — прошу его.

Голос его становится на порядок громче:

— Я не понял, ты от меня скрываешься? Злата, сколько можно держать меня на расстоянии?!

— Господи, Артём! Бетонная плита, наверное, и то меньше давит, чем ты! — вдруг резко ему отвечаю. Сама от себя не ожидала такой смелости.

Некоторое время слышу в трубку лишь тяжелое сопение.

— Я позвоню тебе завтра! — сообщает он.

Глава 51. Без опыта

Тогда же:

Артём


Да, черт подери, да! Не умею я с девчонками общаться. Никогда мне это дано не было. И не встречался я ни с кем дольше недели, если не считать перепихов с сотрудницами. Нет у меня никакого опыта в такого рода делах, а весь опыт, который есть, — исключительно сексуального характера. Но бетонная плита… Разве я так давлю?!

Раньше об отношениях как-то даже не задумывался. Оно мне было не нужно. Теперь пожинаю плоды — со Златой дела обстоят чем дальше, тем сложнее. Не идет на контакт, и всё тут! А я ведь после «Мармеладки» уже понадеялся на то, что дело в шляпе. По итогу ни в какой оно не в шляпе — и даже не в кепке.

Искренне не понимаю, почему с ней вдруг стало так сложно, ведь раньше никаких проблем. Она каждой мелочи радовалась. Поцеловал утром — хорошо, пригласил куда-нибудь вечером — вообще отлично. Улыбалась мне, в рот заглядывала, с придыханием отвечала на каждый телефонный звонок. Я опять так хочу… А она только ищет повод избежать встречи. Сучка мелкая, по-другому и не назовешь.

 «Всё просто, валенок! Сделай так, чтобы она снова начала радоваться твоим знакам внимания, вот и всё! Чтобы буквально от счастья прыгала! Ведь можешь…» — это мой внутренний циник.

Ого, если уже этот товарищ начал давать мне советы по отношениям, значит, дело совсем плохо.

— Так… Проект …

Открываю нужный факл, некоторое время его гипнотизирую, потом начинаю просматривать план, который составил на ближайшие несколько дней. Цветы, ласковые СМС, кино, рестораны, подарки… Что-то сработает, что-то нет, буду повторять удачные ходы, пробовать новые. В общем, стандартная схема продвижения нового продукта — в данном случае меня. Через пару недель уложу девушку на спину, а там уже природа поможет найти общий язык.

Глава 52. Упрямая соискательница

На следующий день:

Четверг, 4 октября 2018 года

9:30

Злата


— Мое резюме у вас точно есть! — твержу недоверчивому мужчине, нервно прижимая к уху телефонную трубку.

Кажется, я нашла идеальное место — небольшая фирма, занимающаяся маркетинговым консультированием. Название у фирмы амбициозное: Fortune. По-нашему — богатство или удача. Бизнес-центр, где располагается фирма, находится отсюда в семи кварталах — смогу ходить на работу пешком. Фирма развивающаяся, они как раз набирают стажеров, точнее уже набрали, как мне пытаются доказать.

— Девушка, я вашего резюме в глаза не видел!

— Но как же, я отправляла его вчера утром! Давайте, я отправлю еще раз?

— А, вот, нашел… Злата Габарашвили?

— Да!

— Восемнадцать лет, только что закончила школу, опыта работы нет…

— Да!

— Извините, прием резюме закрыт, вакансии заняты, можете больше не звонить!

— Как? На сайте ведь сказано другое!

— До свидания, девушка!

От этого, казалось бы, вежливого прощания повеяло таким холодом, что у меня аж скулы свело.

— Зараза же ты такая! — возмущаюсь в голос, а самой хочется от негодования сгрызть кухонный стол.

В этот момент в комнату заходит Мария Ивановна:

— Что? Послали тебя?

— Послали… — киваю.

— Ну ничего, в другом месте не пошлют…

— Да там просто такая вакансия… Как раз для меня! Вот если бы они поверили, что из меня может что-то выйти, а то видят — нет опыта, и сразу меня в мусорку…

Старушка поджимает губы, хмурится и вдруг выдает:

— Раз нравится место, сходи туда!

— Так они же не приглашали на собеседование…

— А ты всё равно возьми да сходи! От тебя разве убудет? Заодно прогуляешься…

Внимательно смотрю на нее, пытаюсь понять, не шутит ли. Заявиться в компанию, сотрудники которой меня по телефону послали почти открытым текстом, — это сильно!

«Так, а что я теряю? Ничего!»

— Вот возьму и схожу! — заявляю я.

— Возьми и сходи! — улыбается мне она.

«Что же мне надеть?»

Бегу в свою комнату, чтобы в очередной раз полюбоваться на те три платья, которыми владею.

«Ну и что, что одежда неказиста! В соискателе главное — ум!» — пытаюсь себя успокоить.

Выбираю черное платье, оно единственное более-менее по фигуре, переодеваюсь.

Решаю, взять ли с собой документы. Выкладываю всё, что есть, на кровать, добавляю к этому пару копий резюме, которые еще вчера распечатала у метро.

— Куда бы это всё положить…

Никакой приличной сумки у меня нет, впрочем, неприличной тоже. Зато есть рюкзак, он хоть и не очень подходит к платью, зато сам по себе довольно хорошо выглядит. Достаю его с верхушки шкафа. Как выгребла из него вещи в первый день моей жизни на новом месте, так больше и не трогала.

Примеряю его с платьем — смотрится ужасно. Громоздкий, не подходящий по стилю. Решаю — лучше уж пойду с пакетиком, собираюсь засунуть рюкзак обратно, но сначала проверяю все карманы. Их в рюкзаке великое множество, вдруг где завалялась мелочь. Удача мне не улыбается. Без особой надежды засовываю руку в заднее отделение, которым практически не пользовалась, и на самом дне нащупываю… Нет, не монетку, а нежную ткань.

— Как ты тут оказалась?!

Достаю рубиново-красную блузку, прижимаю к груди, а в голове тут же всплывает воспоминание о том, как я собирала вещи у Энгриных. То и дело всхлипывая, решала, что положить в сумку, а что в рюкзак. Тогда эта самая блузка лежала в сушилке, и я нашла ее, только когда вещи были уже собраны. Должно быть, на автомате засунула в рюкзак.

Моя первая вещь из той далекой, богатой жизни. До чего же красивая, до чего же мягкая ткань… Стягиваю платье, надеваю блузку. По-прежнему сидит на мне как родная. Одна проблема — у меня нет к ней ни брюк, ни юбки. Не идти же мне на собеседование в трусах. Стягиваю прекрасную вещицу, снова надеваю черное платье.

— Мария Ивановна? — зову старушку.

Она всё еще на кухне, заваривает себе какую-то траву, чудом мной не выброшенную.

Показываю ей блузку, спрашиваю:

— Я тут за углом видела секонд-хенд, как думаете, поменяют мне вот это на какой-нибудь деловой костюм? Вещь дорогая, брендовая, из прошлой жизни…

— Что ж у тебя за жизнь такая была… — хмурится она, разглядывая мою находку, а потом заявляет: — Не поменяют, потому что нечего туда идти! Знаю я, какие у них вещи! Ишь чего удумала, такую красоту за ширпотреб отдавать! Тебе бы сюда юбочку, и такая красавица бы была…

— Нет юбочки…

Мария Ивановна хмурится, хватается за телефон.

— Сейчас позвоню Стефании Мартемьяновне, она полжизни проработала в ателье, мигом смастерит… Пойдешь на собеседование самая красивая!

Глава 53. Неожиданные вопросы

В тот же день:

16:30

Злата


— Дмитрий Олегович, тут очень настырная девушка… — слышу, как секретарь представляет меня моему, я надеюсь, будущему боссу.

Не дожидаюсь, пока тот велит позвать охрану, вхожу в кабинет без приглашения и замираю под недоуменным взглядом мужчины. На вид ему лет тридцать, брюнет среднего роста, плечистый, с по-жабьи тонкими губами и очень строгим взглядом.

Ну да, пришла без приглашения, ворвалась в кабинет... Но что ж меня — за это четвертовать, что ли?

Пухленькая девушка, которая доложила ему обо мне, тут же убегает из кабинета. Наверное, предчувствует бурю.

Я тоже морально к этой буре готовлюсь. Хотя было бы кому тут строить из себя царя всея Руси. Если сравнить его кабинет с кабинетом Энгрина, у него тут настоящая помойка…

Ладно, с помойкой погорячилась. Обычный такой офис, без изысков, как и остальные помещения фирмы Fortune, которые я успела увидеть, пока шла сюда. Между прочим, всего пять кабинетов... А важности у директора столько, будто у него этих кабинетов сотни, и столько же служащих.

Он всё продолжает и продолжает буравить меня взглядом.

Я ему что, памятник? Или музейный экспонат?

«Может, что не так с одеждой?» — при этой мысли сразу же одергиваю юбку.

Классическая черная юбочка-тюльпан — мне с ней невероятно повезло. Подруга Марии Ивановны шила ее для внучки одной старой клиентки. Но той не к спеху, подождет еще пару дней, пока мастерица состряпает новую, а мне отдали ту, что есть. Понадобилось лишь немного ушить в талии. В комплекте с блузкой вещица смотрится отлично. Так что с видом у меня всё в порядке.

— Здравствуйте… — выдавливаю из себя наконец.

Потом язык прирастает к небу, смелость как-то враз меня покидает.

— Вы кто? — спрашивает директор, хорошенько прокашлявшись.

— Меня зовут Злата Габарашвили, я вам сегодня звонила…

Тут же понимаю — сглупила, не надо было признаваться, что я та самая настырная кандидатка. Но думаю то, как я ворвалась к нему в кабинет, уже дает мне некоторую характеристику.

Брюнет снова закашлялся. Простыл, что ли?

— Ах, это вы… — отвечает в итоге. — Совет на будущее — прилагайте к резюме фото…

— Ой… А надо было? Я как-то не подумала…

— В вашем случае определенно стоит, — говорит он на выдохе. — Присаживайтесь, я пока еще разок просмотрю присланную вами информацию.

«Ого! Пригласил сесть! Может, понял, что от меня так просто не избавиться?»

Всё во мне замирает. Приближаюсь к его столу мелкими шажочками, устраиваюсь на краю стула напротив директора. Терпеливо жду.

Мужчина смотрит то в монитор ноутбука, то на меня. Теперь взгляд у него какой-то непроницаемый, непонятно, что у него на уме, и это меня еще больше нервирует.

В конце концов он заговаривает своим хриплым басом:

— Злата, на роль стажера в отдел консалтинга вы никак не годитесь. В вакансии четко сказано — высшее образование, нужно хотя бы три курса, а вы даже не студентка… Мы на рынке недавно, я готов обучать, но для этого вы должны уже хотя бы что-то знать!

— А я знаю! — тут же пытаюсь ему это доказать, называю несколько книг по маркетингу, которые успела прочесть, рассказываю, что почерпнула из интернета о его фирме, а также про мой интерес к маркетинговому консультированию.

— Вы — толковая девушка! — вдруг заявляет он.

Мне его слова кажутся самым приятным в жизни комплиментом. Расплываюсь в улыбке, смотрю на директора как на самого дорогого в мире человека, а ведь сначала показался надменным букой.

У мужчины на мою улыбку какая-то странная реакция, будто своим цветущим видом я его смущаю. Он снова чересчур внимательно на меня смотрит, даже как будто чаще дышит. Потом резко спрашивает:

— Вы замужем?

От такой внезапной перемены темы сразу теряюсь, качаю головой:

— Нет…

— Бойфренд? — не унимается он.

— Ээ…

Срочно пытаюсь сообразить, есть ли у меня бойфренд. Мы с Артёмом не сказать чтобы в теплых отношениях, ничего, кроме давления, я от него пока не дождалась. Бойфренд ведь в первую очередь — друг сердца. Считаю ли я Энгрина другом сердца? Определенно нет.

Снова мотаю головой.

— А почему вы спрашиваете?

Директор на пару секунд замирает, потом отвечает таким тоном, будто бы я спросила, сколько цветов в светофоре:

— Вы молодая красивая девушка, вдруг соберетесь в декрет через пару месяцев! А мне потом держи под вас место…

— В декрет не собираюсь…

— Это хорошо! — кивает он. — Стажером вас не возьму, а вот секретарем да. Нужен позарез. Поработаете полгода-год, пообтешетесь, а там поглядим. Кофе варить умеете?

— Кофе? — переспрашиваю тихонько.

Неожиданно всплывает некогда брошенная Энгриным фраза: «Ты рождена, чтобы варить кофе, милашка…»

Это было после того, когда он попробовал мой фирменный с корицей и ванилью.

Помню, тогда я еще подумала: «Неужели мне нет лучшего применения? Это всё, на что способна?» Очень хотелось тогда откусить Артёму голову.

Впрочем, будущему боссу совершенно необязательно знать, какое у меня отношение к кофеварению. Главное — взял на работу! Киваю ему несколько раз подряд и ловлю себя на мысли, что я бы ему сейчас не только кофе сварила, но еще и борщ с котлетами приготовила.

— Отлично! — отвечает он. — Голос у вас приятный, речь грамотная, будете отвечать на звонки. С документами вам поможет Элла…

— Элла? — переспрашиваю.

— Вы видели ее в прихожей. Она вообще-то не совсем секретарь, больше по части бухгалтерии. Можете приступать хоть завтра. Готовы?

— Конечно! Хорошо! Я запросто! То есть… с удовольствием! Я только за!

«Господи, кто-нибудь, заткните мне рот! Кажется, у меня начался словесный понос…» — это я уже про себя.

— Спасибо! — говорю на выдохе и быстро выхожу из кабинета. Вдруг директор возьмет да и передумает.

Домой иду в эйфории. Никогда в жизни не пробовала наркотики, но что-то мне подсказывает, что наркоманы испытывают очень похожие ощущения.

«Получилось! Срослось! Я смогла!»

Хвалю себя и не верю, что в самом деле получила работу! И не какую-нибудь, а хорошую! Да, миллионов мне там никто платить не будет, но я научусь перспективному делу, впитаю в себя все секреты изнутри, и когда-нибудь, желательно побыстрее, эти миллионы сама заработаю. Ну ладно, может, не миллионы, тысячи мне тоже подойдут. Главное — чтобы хватало на жизнь.

Хочу, чтобы в холодильнике всегда была хорошая еда, в шкафу висело не три платья, а тридцать три, ну или пятьдесят — тоже нормальная цифра. И шкаф чтобы был не советского образца, а новый, современный, заодно стоял бы не в съемной комнате, а в своей квартире. А самое главное — чтобы я всем этим добром никакому мужчине была не обязана, чтобы никто меня не дергал за ниточки — как марионетку. Спасибо, меня за эти ниточки уже надергали столько, что чуть руки-ноги не оторвали, теперь я как-нибудь без этого…

Сама себе хозяйка. Не чья-нибудь там, а своя собственная! И мужчину себе хочу такого, чтобы стоял не надо мной, а рядом со мной. Чтобы любил, а не просто хотел мной владеть.

«Интересно, Артём вообще способен на любовь?» — как только эта мысль приходит мне в голову, замечаю мистера Злюку собственной персоной.

Энгрин припарковал свой джип у моего подъезда. Стоит рядом, улыбается.

— Привет! — подхожу к нему. — Ты зачем здесь? Чего не позвонил?

— По телефону ты только и делаешь, что меня динамишь, решил больше не давать тебе такой возможности.

Не успеваю я как-то отреагировать, как он задает вопрос:

— Какие цветы любишь?

— Белые розы… — отвечаю быстрее, чем успеваю подумать.

— Момент!

Он лезет в машину и достает с заднего сидения букет белых роз. Протягивает мне.

— Спасибо! — я беру их, вдыхаю нежный аромат. — А если бы я сказала, что люблю красные или розовые?

Артём выставляет вперед ладонь:

— Момент!

Снова лезет в машину, и вот в его руках еще два букета нужного цвета.

— Ого!

Пару секунд хлопаю ресницами, потом сама заглядываю на заднее сидение его машины. Чего там только нет: ромашки, лилии, пионы…

— Артём, ты сумасшедший! Столько цветов… Это всё мне? Они же у тебя тут пропадут!

— Я, между прочим, тоже без тебя пропадаю!

Глава 54. В первый раз

Тогда же:

Артём


— Что? — переспрашивает Злата, наморщив лоб.

Ну что ж, мне не сложно повторить.

— Я пропадаю без тебя! — говорю это громко, с чувством.

Девчонка как-то сразу понимает — не лукавлю, не шучу, говорю от сердца. Пристально смотрит на меня своими огромными зелеными глазищами и будто обнять хочет.

«Не стесняйся, милая! Я весь в твоем распоряжении!»

Тянусь к ней, но обняться мешают проклятые букеты, в которые она так вцепилась.

— Дай!

Забираю цветы, кладу обратно в машину и прижимаю Злату к себе. Держать ее в руках бесконечно приятно. Раньше мне женские объятия и десятой доли такого удовольствия не доставляли. Чистый, ничем не разбавленный кайф. А если поцеловать?

Златка — малышка, едва достает мне до плеч. Наклоняюсь к ней, ищу губами губы. В первые секунды девушка тянется ко мне своим ротиком, но потом как-то резко отворачивается.

— Артём, не надо!

Ох уж мне это ее «не надо»!

— Почему? Что не так?

— Пожалуйста… — шепчет она и так преданно на меня при этом смотрит, будто от меня зависит всё ее существование.

«Впрочем, так оно, по сути, и есть!»

Наверное, Злата чувствует это где-то на подсознательном уровне. Только властью своей пользоваться не буду, пока не буду…

— Ты любишь кино? — перевожу тему. — Хочу сводить тебя на одну комедию…

— Кино? Настоящее? — зачем-то переспрашивает она.

— Я не понял, а бывает поддельное?

— Я имела в виду в кинотеатре… — как-то сразу тушуется девушка. — Я просто никогда там не была…

Уже жалею о своей шутке.

— Как это не была? Совсем? Разве это возможно?

— Ну… Бабушка ни разу не сводила, потому что у нее не было денег на такие вещи, а в приемной семье были не те отношения…

От такого простого и в то же время жуткого объяснения мне становится не по себе. Отчего-то мне сразу представилась малышка Злата, гуляющая возле развлекательных центров и мечтающая туда попасть, а никто так никогда и не сводил. Ладно приемные родители — уроды есть уроды, но родная бабка… Неужели не в состоянии была наскрести на билет в кино для единственной внучки?! Как так? По словам Златы, бабушка ее любила. Что же это за любовь такая была?

— Нужно срочно исправлять положение! — заявляю с чувством. — Поехали прямо сейчас!

— А цветы? Их же надо поставить в воду!

Заглядываю на заднее сиденье и сразу понимаю размер бедствия… Там без малого двадцать букетов. Что с ними делать — непонятно, а Злата смотрит на них как на самые дорогие сокровища. В этой ситуации радует только одно — теперь я точно знаю, какие цветы она любит.

— Поможешь отнести в квартиру? — просит девушка.

— Конечно! — киваю.

Хочу предложить, чтобы нам помог Сафронов. Всё равно сидит где-то поблизости. Уже даже тянусь за телефоном, отдергиваю руку в последний момент. Вряд ли моей Златовласке понравится, что за ней следит детектив.

Придется таскать букеты самому.

Со вздохом начинаю вытаскивать их из машины. Злата берет в руки один, второй… пятый…

— Тебе не тяжело? — спрашиваю.

— Нет!

Она снова улыбается мне той особенной солнечной улыбкой, при виде которой мне хочется стиснуть ее в объятиях и не отпускать как минимум сутки. Надеюсь, у меня еще будет такая возможность — и не одна.

— Спасибо тебе! — говорит Злата. — Мне никогда никто таких сюрпризов не делал…

Признание за признание:

— Мне приятно, что ты оценила!

Тянусь к ней. Если не в губы, так хоть в лоб поцелую. Тоже приятно, между прочим.

— Опять никто? — спрашивает меня хозяйка квартиры, едва мы оказываемся в прихожей.

Злата неловко улыбается.

— Мария Ивановна, это Артём. Артём, это Мария Ивановна! — представляет она нас друг другу.

— Ограбили цветочный ларек? — интересуется хозяйка квартиры, оглядывая первую партию букетов, которую мы принесли.

— Зачем же грабить, скупил! — пожимаю плечами.

— Это ж какие деньжищи… — охает женщина и принимается советовать девушке, какую тару использовать для цветов. Ваз на все букеты, понятное дело, у них нет.


Через час мы со Златой уже в развлекательном центре. Веду ее в нужный зал. Сравнительно небольшой, зато кресла там очень удобные и можно сделать заказ из ресторана прямо сюда.

— Выбирай место! — предлагаю ей, когда заходим внутрь.

— Можно любое? — удивляется моя Златовласка.

— Конечно!

Она проходит в середину и задает гениальный вопрос:

— А почему мы одни?

— Тебе нужен кто-то еще? — наигранно хмурю брови.

— Нет, но должны же быть другие зрители… Ты что, выкупил все билеты?!

Я улыбаюсь. На самом деле мне не пришлось выкупать, хотя я был на это готов. Просто владелец кинотеатра — мой клиент, он позволил мне арендовать сегодня зал за скидку на следующий проект. Так что по факту мне это не стоило ровным счетом ничего. Злате ситуацию, понятное дело, не объясняю.

— О-го-гошеньки! — глаза моей девушки в очередной раз круглеют.

— Ты даже можешь выбрать фильм, если тебе не понравится мой выбор.

— Ух ты! — Злата подпрыгивает на одном месте и хватает меня за руку. — Это очень здорово! Давай посмотрим, что ты хотел, а потом что-нибудь еще?

— Давай! — киваю. — Сейчас закажу нам напитки…

Глава 55. Идеальное завершение идеального вечера

Той же ночью:

Артём


Четыре часа кино нон-стоп… Четыре гребаных часа…

Я думал, это никогда не закончится. Кино-то я люблю, но, как оказалось, не в компании Златы. Даже не так — не в компании Златы, когда у меня так долго не было секса.

Девушка сидела и радовалась фильму, напиткам и попкорну с детской непосредственностью. А я только и думал о том, как здорово было бы забраться ей под юбку, ведь я отлично помню, как у нее там всё здорово устроено. Идеально для меня. То и дело чуть по рукам себя не бил, чтобы ненароком не положить ладонь ей на колено или куда повыше.

Но я собой горжусь: сдержался, выстоял. Даже во время ужина ни разу не озвучил предложение продолжить вечер в горизонтальном положении.

«Немного подожди, и твое терпение будет вознаграждено!» — убеждаю себя.

После ужина везу девушку прямо домой, но считаю, что за проявленную героическую стойкость я заслужил как минимум долгий поцелуй, о чем ей и заявляю.

Злата замирает на переднем сидении. Видно, не ожидала от меня таких откровений.

— Один поцелуй! — прошу хрипло.

Она хмурится, но кивает.

Тянусь к ней, едва касаюсь ее губ своими, пробую на вкус. Девушка слегка вздрагивает, но не отстраняется. Смелею, обнимаю ее за плечи, целую более настойчиво, ласкаю языком ее губы. Ожидаю, что Злата от меня вот-вот отпрянет, но вместо этого она обвивает мою шею руками.

Поцелуй длится целую вечность и в то же время кажется невообразимо коротким. Он волшебный, невероятно вкусный.

За те дни, которые мы прожили вместе, я познал Злату во всех смыслах. Но вот таких поцелуев у нас не было. Наверное, дело в том, что знаю: дальше поцелуев не зайдем, и от этого ощущения более острые.

«Сколько же самых разных наслаждений в тебе скрывается, милая…»

От простого контакта наших губ у меня голова кругом. Еще немного — и поцелуй грозит перейти в нечто гораздо более интимное, хотя понимаю, что Злата к этому не готова. Спешить сейчас мне никак нельзя, только спугну.

Еле заставляю себя от нее оторваться.

— Златочка, а откуда ты сегодня шла, когда мы встретились? — этот вопрос гулял по моему подсознанию весь вечер и, наконец, сорвался с губ.

Знаю, что была в бизнес-центре неподалеку, но мне искренне непонятно, что могло ее там заинтересовать.

— Я нашла работу в одной хорошей фирме! — сообщает она с довольной улыбкой.

Моя челюсть стремительно падает.

— В смысле работу? Какую?

— Секретарем! — отвечает она с еще более довольной миной.

— Чего?! Зачем тебе это нужно?!

Девушка вдруг начинает хлопать своими ресницами так быстро, что кажется — скоро взлетит.

— Мм, а зачем люди вообще работают, как по-твоему?

— Если тебе нужны деньги, давай я тебе их дам, и дело с концом, но секретарем ты работать никогда не будешь! Еще чего удумала!

— Артём, ты чего кричишь?

— А как я, по-твоему, должен реагировать на то, что моя девушка устроилась работать чьей-то подстилкой?!

Злата замирает, нервно сглатывает.

— Ты совсем обалдел! Никакая я не подстилка!

— Твой босс — женщина? — спрашиваю так же резко.

— Нет, но…

— Значит, подстилкой! Или скажешь, он на тебя не запал, а взял за какие-то неоценимые таланты? Тогда я хочу узнать, какие это таланты!

— Ты думаешь, меня можно нанять только за красивые глазки? К твоему сведению, мне сказали, что я толковая! — шипит она змеей.

— Что ты всё перекручиваешь?! — рычу на нее. — Я совсем не это имел в виду!

— Я перекручиваю?! Если ты спишь со своими сотрудницами, это еще не значит, что все так делают! Бывают же нормальные начальники…

— Да пойми ты, дурочка, мир так устроен! А ты еще очень наивная, тебя легко обидеть…

— Да, меня легко обидеть, и ты только что это сделал!

— Я всего лишь сказал правду!

— Это твоя правда, а не общепризнанная! Какая там бетонная плита, да ты настоящий пятидесятитонный танк! И ведешь себя соответственно! — с этими словами Златка тянется к ручке дверцы, открывает ее и выскакивает из машины.

— Да подожди ты! — кричу ей вслед, но девчонка и не думает останавливаться, почти сразу скрывается в подъезде.

Глава 56. Далеко идущие выводы

Тогда же:

Злата


Только успеваю забежать в подъезд, как на глазах появляются первые слезы.

«Что ж он за человек такой?»

Просто невозможный тип! Соткан из сплошных контрастов: то ласков и нежен, то ведет себя как грубый, надменный козел.

— Ласковый козлина! Точно про него… — шепчу в пустоту лифта, глотая слезы.

Прежде чем зайти в квартиру, хлопаю себя по щекам, несколько раз глубоко вдыхаю, чтобы немного успокоиться. Не хочу лишних расспросов.

Странное дело: в подъезде кошек нет, гадить некому, а всё равно стоит неприятный запах, очень напоминающий запах экскрементов животных. Слава богу, в квартире ничем таким не пахнет, а стариковский бардак я весь разгребла. Теперь моя хозяйка целыми днями только и делает, что восхищается чистотой или приготовленной мной едой и советует слишком не перетруждаться. Хоть кому-то я нужна не в качестве тела на продажу или куска мяса, с которым можно заняться сексом. Я Марию Ивановну за ее человеческое ко мне отношение уже практически люблю. Как же это важно — иметь рядом добрую душу, которая может пожалеть, направить…

— Где ж ты так долго была! — кричит на меня эта самая добрая душа, едва захожу в квартиру. — Я тебе звонила-звонила, а у тебя телефон отключен! Думала, этот пятнистый тебя куда-нибудь завез…

— Почему пятнистый? — хмурю брови.

— Ты что же, не разглядела у него отметину на щеке? Или за всеми этими букетами не заметила? Ой, не нравится он мне, ой, не нравится… Чувствую — внутри у него одно гнилье, людей только деньгами меряет... и от тебя ему одно нужно! Видела я, как он на тебя смотрел… Падаль, а не человек!

Стою в прихожей, смотрю на хозяйку и понимаю, что она во многом права. В истинных мотивах поступков Энгрина не сомневаюсь. Ему от меня нужен секс, да побольше, а еще желательно, чтобы квартиру ему прибирала и ужин готовила. Вот такой расклад. В то же время не могу удержаться от попытки защитить Артёма:

— Мария Ивановна, нехорошо осуждать человека за родимое пятно. Он же не виноват, что таким родился!

— Я не из-за пятна о нем выводы делаю! Ты в глаза ему посмотри — сплошная чернь! Ой, свалился на нашу голову… Златочка, держалась бы ты от него подальше!

Я бы с радостью, только разве от танка сбежишь…


На следующий день:

Пятница, 5 октября 2018 года

16:00

Злата


— Ваш кофе, — аккуратно ставлю чашку на директорский стол.

Подольский моего движения как будто и не замечает вовсе. Уткнулся в ноутбук и потерял связь с миром.

— Дмитрий Олегович? — зову тихонько.

Он на мои слова лишь кивает, машет рукой — иди, мол. Даже взгляд от монитора не отрывает.

Мне такой его пофигизм греет душу и донельзя приятен. После вчерашних слов Артёма я не могла уснуть почти всю ночь. Думала, гадала, прокручивала в голове вчерашнее собеседование. Никаких поползновений в мою сторону Подольский не делал, разве что чуть дольше положенного задерживал взгляд. Зато сегодня в упор не замечает. Наверное, вчера насмотрелся. Никаких грязных намеков или неподобающих жестов… Разве так пристают к подчиненным? Да если бы Энгрин так вел себя на работе, у него ни с одной из его грудастых сотрудниц совокупления так и не случилось бы. Учился бы у Подольского.

Широко улыбаюсь и мелкими шажками покидаю святая святых фирмы Fortune, то есть директорский кабинет. Едва усаживаюсь на свое место, сразу достаю телефон, набираю номер, который за последние дни успела выучить наизусть, настолько часто мне с него звонил один настойчивый кавалер.

— Ты не прав! — шиплю в трубку.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Энгрин.

— Меня взяли на работу совсем даже не за красивые глаза! Директор ко мне не пристает! Совершенно! Это я так, чтоб ты знал… Если тебе так интересно, он при моем появлении даже голову от монитора не поднимает!

Глава 57. Приятные неприятности

Тогда же:

Артём


— Еще бы! — бурчу ей в ответ, хотя в трубке уже пищат короткие гудки.

Мой детектив еще утром выяснил, в какую фирму устроилась Златка. Признаюсь, меня резануло, что пошла к конкурентам, пусть и не прямым. Моя фирма консультированием не занимается. Зачем учить клиентов нашей работе, когда мы можем делать ее сами и зарабатывать при этом гораздо больше?  Такой подход не для всех, понимаю. Знаю не понаслышке — грамотный консалтинг может приносить неплохую прибыль, но она не сравнима с той, которую получаешь за непосредственное ведение проектов по продвижению.

Я попросил ребят из PR-отдела нарыть как можно больше информации о фирме Fortune. Им не понадобилось много времени, чтобы выложить мне массу интересного. Мне же в свою очередь понадобилось еще меньше времени, чтобы устроить директору фирмы столько проблем, что тот в ближайшее время даже по малой нужде вряд ли сможет отойти от рабочего места. У него на носу был крупный контракт, который кормил бы фирму не один месяц. Я сделал так, что его клиент перешел из состояния «на всё согласен» в режим «ой, что-то я весь в сомнениях, да и вообще, трава на соседнем дворе зеленее». Сие злое деяние мне удалось провернуть всего за несколько минут — время, необходимое для пары звонков. Пусть дорогой товарищ Подольский теперь доказывает клиенту, а заодно и своим спонсорам, что не индюк.

Это ему наука — будет знать, как брать на работу симпатичных восемнадцатилетних блондинок. Причину своих мучений он тоже скоро узнает. Через пару дней отправлю ему на почту письмо с разъяснением ситуации и предложением преданной дружбы на моих условиях.

Перезваниваю Злате в надежде, что нас просто разъединили и девушка бросать трубку на самом деле даже не думала.

«Мда, кто из нас двоих наивней — еще поспорить можно!» — делаю такой вывод после третьего совершенно бесполезного звонка. Сказала, что хотела сказать, и больше не считает нужным реагировать на телефон.

— Сколько ж на тебя нервов нужно! — с чувством стучу ладонью по столу.

Так скоро поседею к чертям собачьим.

Злобно рыча, откладываю телефон, снова утыкаюсь в монитор ноутбука: не за горами встреча с клиентами, а мне еще следует ознакомиться с презентацией, которую подготовили сотрудники — рабочие пчелы.

Ребята трудились не покладая рук всю неделю и, на первый взгляд, весьма неплохо. Не в моих правилах готовиться к таким вот встречам в последний момент. Впрочем, в этот раз именно так и вышло.

Слишком увлекся охотой за Златовлаской, забросил всё на свете, теперь надо наверстывать. Запрещаю себе думать о девушке, пытаюсь сосредоточиться. Однако человеческий мозг — странная штука. Приказываешь ему что-то не делать, а паршивец, как назло, только этим и занимается.

Глава 58. 1000 проблем, и все из-за одной девчонки

Тот же вечер:

19:30

Артём


— Да! — резко отвечаю на телефонный звонок.

Я бы не взял трубку, поскольку встреча с клиентом еще не закончилась. Но звонит Сафронов, а детектив просто так беспокоить не будет. Значит, что-то произошло.

— Вашу девушку с работы сегодня провожал не только я, — сообщает он.

Резко теряю к клиенту всякий интерес.

— Я перезвоню, — отвечаю детективу.

Как можно быстрее завершаю встречу, благо всё важное уже успели обсудить даже по второму кругу. Прощаюсь и буквально вылетаю из переговорной комнаты.

Тут же перезваниваю Сафронову, спрашиваю с нажимом:

— Кто?!

Ожидаю, что тот начнет мне рассказывать про Златиного начальника, у которого, похоже, инстинкт самосохранения на нуле. Однако слышу совсем другое:

— Я пробил имя следившего: Улдан Габарашвили. Майор полиции, прописан в городе Геленджик. Наверное, какой-то родственник, раз одинаковые фамилии…

— Откуда он ее проводил? От работы до дома?

— Не совсем проводил… скорее, проследил за ней. Теперь наблюдает за ее подъездом. Мне непонятна цель слежки, если он родственник. Почему не выйти на прямой контакт? Меня не засек. Действует почти внаглую…

— Сейчас буду!

Времени даром не теряю, сразу выезжаю.

«Кто ты, Улдан Габарашвили?»

Злата вроде по документам Авзураговна. Значит, не отец. Кажется, мой папа упоминал в разговоре дядю из органов, который крышует дело с невестами на продажу. Наверное, это он и есть. Но почему он здесь? Зачем ему Златка, ведь ее семья уже получила за нее немалый барыш.

За своими мыслями сначала даже не замечаю, что попадаю в огромную пробку.

— Черт! — стучу рукой по рулю.

Достаю телефон, предупреждаю Сафронова:

— Если гость решит пойти к Злате, даже в подъезд не пускать! Вызови еще людей!

— Уже, Артём Артёмович! Не переживайте!

До места удается добраться лишь через час с небольшим. Замечаю машину детектива, паркуюсь рядом. Тот тут же пересаживается ко мне в салон.

Задаю единственный вопрос:

— Где?

Сафронов указывает на черный Volkswagen у самого подъезда Златки.

— Артём Артёмович, мои ребята прибыли, ждут на улице…

— Это хорошо, это в тему… Поможет разговору.

Выхожу из машины, ко мне тут же присоединяются два здоровых лба. Иду вместе с ними прямо к машине майора. Открываю переднюю дверь, без приглашения сажусь в салон. Мои помощники также смело и беспардонно устраиваются на заднем сидении.

Осетин сразу начинает ощутимо нервничать. Кривит свою мерзкую рожу.

— Кто такие?! — спрашивает, потом вглядывается в мое лицо и, похоже, узнает.

Нет, узнает не меня, мы с этим уродом уж точно никогда не встречались, обладаю великолепной визуальной памятью. Ему определенно знакомо мое родимое пятно.

— Артём Энгрин! — представляюсь сразу.

— Что-то ты слишком молод… — тянет он, прищурившись.

— Сын… — поясняю.

Осетин еще больше хмурится, но мне его настроение до лампочки.

— По какой причине ты следишь за моей девушкой? — мне удается задать этот вопрос почти спокойным голосом, хотя внутри всё кипит от возмущения.

Майор отвечает мне таким же псевдоспокойным тоном:

— Злата Габарашвили — не твоя девушка, сын Артёма Энгрина! Она прибыла в Москву не для того, чтобы крутить романы. Девчонка должна была выйти за твоего отца, а раз этого не случилось, я ее забираю! Мы растим не шлюх для московских богатеев, мы растим жен!

Меня его пафосная речь ничуть не трогает.

— Так может, ты и деньги моему отцу вернул?

На этот прямой вопрос майор предпочитает не отвечать, лишь хмурится. Продолжаю грозно:

— Откуда ты вообще узнал, что девчонка не вышла замуж?

— Твой отец сам мне звонил, жаловался на нее…

Тут вспоминаю, отец вроде бы это упоминал во время нашего разговора по душам.

— Насколько мне известно, отец звонил тебе не вчера, почему ты приехал только сейчас?

— У меня были дела, а потом я не сразу ее нашел…

— Не понимаю… Зачем вообще искал? Почему не пришел открыто к моему отцу, объяснил бы, зачем приехал? К чему искать девушку самому, а потом тайком за ней следить?

Осетин хмурит рожу, не спешит с ответом, тогда я отвечаю за него:

— Ты хотел разведать обстановку, а потом забрать ее втихаря от моей семьи, и плевать тебе, что за нее уже заплачено! Что ты хотел с ней сделать?

— Забрать домой! — чеканит выродок Габарашвили.

— Зачем? — продолжаю еще более грозным тоном. — Что ее там ждет? Быть может, новый жених?

— Злата не вышла замуж, а значит, твой отец не выполнил свою часть сделки. Он позволил ей уйти, следовательно, потерял права на девушку!

Картинно усмехаюсь:

— Что, если я тебе скажу, что я выкупил у отца права на эту девушку?

— Но ты ведь тоже на ней не женился! Ты даже с ней не живешь, а значит…

— Ни черта это не значит! — мое лицо резко грубеет. — Наше раздельное проживание лишь временно! Девушка моя, и я не позволю тебе бросить на нее даже косой взгляд!

— Не тебе решать… Ей пора домой!

— А кому решать? Тебе? Может, у себя в Мухосранске ты и имеешь какой-то вес, здесь ты ноль без палочки! Предупреждаю один раз — сунешься, сразу сообщу куда следует! Тебя загребут за попытку похищения, а там, глядишь, и вскроется подноготная твоего чудо-бизнеса!

На самом деле я блефую. У меня много полезных знакомств в самых разных кругах, но не в органах. Однако если понадобится, друзья помогут найти и такие связи, потянут за нужные ниточки, хотя признаваться в том, что заплатил за свою девушку больше десятка миллионов рублей, мне, понятное дело, не хочется.

— Мы не делаем ничего плохого! Женихи наших дочерей платят калым по доброй воле!

«О-о-о, начал оправдываться, значит, проняло…» — это меня очень радует.

— Это будешь объяснять не мне! — продолжаю давить. — Ну, рискнешь здоровьем?

При последней фразе молодцы с заднего сидения начинают дышать чаше, чувствуют всё нарастающее напряжение.

Осетин делает вид, что их не замечает, молча изучает взглядом мое лицо.

— Я думаю, не рискнешь! — продолжаю всё с тем же напором. — Уезжай и больше никогда не возвращайся! Если я еще раз замечу тебя рядом со Златой, разговаривать с тобой больше не стану, сразу отправлю куда сказал! А я замечу…. Девчонка под наблюдением круглые сутки! Ну? Мы друг друга поняли?

— Ты о ней так заботишься… — отвечает осетин резко охрипшим голосом. — И позволяешь жить вдали от себя. Зачем? Если так нужна, забирай! Я уеду…

Он подает мне руку для пожатия. Я игнорирую этот жест, выхожу из машины, ребята со мной. Через пару секунд черный Volkswagen уезжает.

Кивком отпускаю помощников Сафронова. Те исчезают без слов также, как и появились. Еще некоторое время стою на улице, бездумно пялюсь вслед майору.

 «Я бы забрал, с удовольствием забрал… Только эта мелкая сучка ведь добровольно идти не хочет…»

Одновременно радуюсь тому, что установил за Златкой слежку, и в то же время бешусь, что в очередной раз она чуть не попала в крупные неприятности из-за своего ослиного упрямства. Живи она со мной, этот хлыщ вряд ли решился бы к ней приблизиться, а тут почувствовал беззащитную жертву… Сильно сомневаюсь, что ей понравилась бы перспектива нового замужества с очередным любителем малолеток типа моего папаши.

Смотрю на Златкины окна. Там горит свет. Сидит себе красота, понятия не имеет, что сейчас происходило перед ее подъездом. И даже спасибо не скажет, что не дал ей навредить. А я стой тут одиноким стражем, защищай ее по всем фронтам без права на снисхождение… Справедливо? Ни черта это не справедливо! Всегда считал, что в благородстве нет и не может быть ничего справедливо.

Я не молил бога ниспослать мне девушку с кучей проблем. Жил себе спокойно… С другой стороны, защиты она у меня тоже не просила. По идее, ничем я ей не обязан, но по-другому не могу.

Пора Злате наконец осознать, от чего я ее уберег, и прекратить дурить. Пусть поймет, скольким мне обязана, и возвращается в режим: «Да, хозяин, чего изволите, хозяин». Мне эта гонка за собственным хвостом адски надоела. Сейчас пойду и разъясню ей, сколько она мне стоила и в моральном и в материальном плане. Пусть собирает свои вещички и чтоб через полчаса уже сидела в моей машине.

С этими мыслями иду в подъезд. Тот почти всегда приоткрыт. Наверное, так жильцы путаются избавиться от постоянно царившей там вони.

Задерживаю дыхание, сжимаю кулаки. Сколько еще испытаний я должен выдержать по вине этой строптивицы… Тоже мне, уперлась рогом, самостоятельная она. Без меня ей и лишнего шагу лучше не делать, обязательно найдет, куда вляпаться.

Бесконечные нервы и раздражение последних дней достигают пика. Чувствую, как внутри всё клокочет от гнева. Меня прямо-таки распирает, готовлюсь высказать девчонке всё, что о ней думаю. Громко стучу в дверь. В прихожей почти сразу слышатся шаги. Злата открывает, смотрит на меня своими невинными глазками и сходу выдает:

— Я надеюсь, ты здесь для того, чтобы извиниться!

Буквально давлюсь ядом, который собрался на нее вылить. Оглядываю ее личико. Оно почти детское без макияжа. Златовласка хмурит брови, ждет моего ответа.

Вдыхаю поглубже, готовлюсь высказать ей всё, что наболело, открываю рот, а оттуда вместо гневных речей вырывается булькающее:

— Извини…

Как только она это слышит, сразу улыбается, демонстрируя мне жемчуг зубов, хватает меня за руку, тянет в квартиру. Чувствую тепло ее пальцев, и вся злость, раздражение этого дня куда-то уходят. Я бы даже сказал, убегают. На их место приходит дикое желание обнять Златку, поцеловать…

— Хочешь чаю? — неожиданно предлагает она.

И тут мое тело выдает меня с головой — при слове «чай» желудок начинает так активно бурчать, что мне самому уши закладывает. Пытаюсь вспомнить, когда в последний раз ел. Кажется, часов в одиннадцать. Потом работа, клиенты, Златкин звонок, презентация, разборка с одним настойчивым осетином… Было не до ужина.

— Да ты голодный! — решает она озвучить очевидную вещь. — Пойдем, пойдем! У меня много вкусного! Красная икра, черная, сырокопченая колбаса трех видов, сыры…

Поначалу слова Златы кажутся мне какой-то злой шуткой, потом резко понимаю в чем дело:

— Ты получила корзину с деликатесами?

— Ага, — кивает она. — Кстати, мог бы и предупредить о таком сюрпризе… я бы тогда ужин не готовила.

Я бы, может, и предупредил, если бы сам о нем помнил. Заказывал корзину вчера утром, а после этого произошло столько событий, что не мудрено забыть.

— Что у тебя на ужин?

— Ленивые вареники с картошкой! — улыбается золотая девчонка.

Мои брови непроизвольно поднимаются.

— Это как?

— Пойдем покажу, а заодно дам попробовать!

Она усаживает меня у стола, дает в руки кружку ароматного мятного чая, велит ждать. Решаю послушаться, становится любопытно, что же она будет делать.

Девчонка достает какое-то тесто. Обваливает в муке, сноровисто нарезает его на небольшие кусочки, мнет их, закидывает в кипящую воду.

— А где картошка? — хмурюсь.

— Картошка в тесте! — улыбается Злата. — Прежде чем воротить нос, попробуй!

После того, как мячики из теста всплывают, Злата добавляет к ним сметану и жаренный лук, накалывает один кусочек на вилку и кладет мне в рот.

Вкус простой и в то же время совершенно потрясающий.

— Будешь такое?

— Буду!

В меня влезают целых две порции.

— А где твоя хозяйка?

— Она взяла баночку красной икры и ушла к соседке, гоняют чаи с настойкой…

— Ясно…

А я-то всё это время подсознательно ждал, что она вот-вот появится на кухне.

— Златка, иди сюда…

Тяну девчонку за руку и до того, как она успевает понять, что происходит, усаживаю себе на колени.

— Я тебя еще не простила! — тут же заявляет моя дорогуша.

Но с моих колен вставать не спешит, даже наоборот — обнимает за шею, устраивает голову у меня на плече. Сижу на старом облезлом стуле в давно требующей ремонта кухне и при этом чувствую себя абсолютно счастливым.

Глава 59. Мятный чай

Тогда же:

Артём


Не думал, что Златка захочет вот так просто мне отдаться. Практически без уговоров, прямо на кухонном столе… Мечтать мечтал, но чтоб в реальности…

Моя золотая настолько быстро разомлела от моих поцелуев, что процесс взятия крепости кажется уже делом времени, хотя к самой сути я еще не приступил.

Хочу ее до боли в причинном месте. Ласкаю губами ее губы, а руки уже под платьем, проверяют упругость попки, линию бедер, степень открытости нижнего белья. Одним резким движением усаживаю Злату на стол и этим же самым движением опрокидываю гребаную кружку с чаем. Хорошо хоть, что тот давно остыл. Девчонка вскрикивает:

— Блин, я вся мокрая!

Еще б она не кричала, ее платью сзади досталось прилично.

Проходит секунда — вшивая секунда, а Злата уже «отрезвела». Щеки прямо на глазах превращаются в два переспелых помидора, впрочем, краснеют не только они, всё ее лицо начинает пылать огнем. Она даже рот рукой прикрывает, тихо шепчет:

— Посиди тут, пожалуйста, я схожу переоденусь.

Пятится к выходу, видимо, чтобы не предстать передо мной мокрой стороной платья. Выскакивает за дверь, а я остаюсь в пропахшей мятой кухне совершенно один.

Хоть волком вой, честное слово.

— К черту! — решаю вдруг и уверенно иду за ней.

Я достаточно терпел, я достаточно старался, пора получить дивиденды. И она мне их обеспечит, давно задолжала.

«Может, с ней надо как с пластырем? Содрал, и всё? Ну, в данном случае уложил на спину…»

А что, я могу, даже очень. Более чем способен, так сказать.

Заглядываю в комнату, куда она шмыгнула несколько секунд назад, и замираю. Златка стоит у шкафа в одних трусиках, надеть сухое платье еще не успела, оно всё еще у нее в руках.

После такого зрелища в своем решении уже не сомневаюсь, шагаю внутрь.

— Ой! — пищит она, увидев меня. Прикрывает грудь платьем, отступает к стене, пока не упирается в нее спиной.

Однако мне на ее скромность резко становится до одного места.

— Иди сюда! — требую.

Куда там, ни на миллиметр не сдвинулась. Шагаю к ней, хватаю за плечи с твердым намерением продолжить то, что начали на кухне. Наклоняюсь для поцелуя, а она шепчет мне в губы:

— Артём, не надо!

— Что не надо?! — уже практически рычу.

— Артём, ну пожалуйста!

— Хватит ломаться!

Я подхватываю ее на руки, подношу к кровати, укладываю на спину, ложусь сверху прямо в одежде.

— Ты что? Совсем псих?! Слезь!

Игнорирую ее вопли, коленом раздвигаю ее ноги, затыкаю рот поцелуем. Чувствую, как Злата кусает меня за нижнюю губу. Ожидаю боли, но… Ее нет. Девчонка не решается укусить слишком сильно, не хочет причинить мне вред. Это меня еще больше подбадривает и заводит.

— Не бойся, маленькая! — шепчу ей на ухо. — Я не обижу! Просто расслабься, и всё…

— Почему ты меня не слушаешь? Говорю, слезь!

— Я тебя не слушаю, потому что ты несешь чушь…

Снова ловлю ее губы своими. Стараюсь повторить всё так, как это у нас получилось на кухне. Чувствую, как дыхание Златы учащается, замечаю, что она больше не пытается скинуть меня с себя, поддается ласке.

— Вот и молодец… — хриплю, забираясь ей в трусики.

Она легонько охает, когда сжимаю ее ягодицу.

И тут где-то в прихожей свистит какая-то перепелка, мать ее так… причем настолько громко, будто ей на лапу уронили гирю или отрубили крыло.

— Ой… — пищит Злата.

«Опять это гребаное „ой“», — хочу простонать.

— Хозяйка пришла! Пусти! — мне в грудь с силой упираются два кулачка. — Ты что, не слышишь звонок?

Ах, это такой звонок… Уродский старый дверной звонок с оглушающим свистом перепелки, ну кто такие ставит?!

Словно в ответ на мои мысли раздается стук в дверь чем-то тяжелым.

С глухим рычанием выпускаю из-под себя девушку. Она тут же прячет красоту своего тела под черным платьем и шипит:

— Выходи из спальни!

Меня не ждет, выскакивает в коридор, идет в прихожую.

Еще некоторое время лежу на ее кровати, пытаясь заставить себя успокоиться. Взгляд бесцельно блуждает по комнате. Здесь идеально чисто, но чистота не может скрасить убожества комнаты. Всё жутко старое, даже кровать на которой лежу. Созерцание хоть немного отвлекает от мыслей о гибком, нежном и таком желанном девичьем теле. Вскакиваю с твердого матраца, иду к выходу. Взгляд неожиданно цепляется за шкаф, возле которого видел мою золотую почти обнаженной. Гляжу на него и понять не могу, что не так. Шкаф как шкаф. Старый, совдеповский, с облупившимся лаком. Заглядываю внутрь, вижу на вешалке два платья, блузку, в которой девушка была вчера, и, собственно, всё… Открываю вторую дверцу, там какие-то полотенца, постельное белье.

«Где она хранит одежду? Под кроватью, что ли?»

И тут мне в голову приходит интересная мысль — может быть так, что ей просто нечего хранить. Златка живет не пойми в каких условиях, практически раздета, а я в это время занимаюсь исключительно вопросом, как бы побыстрее уложить ее в постель…

— Артём! — фырчит из коридора моя любительница нищеты.

Едва успеваю выйти, как в двери слышится поворот ключа.

— Ой, Златочка, родная, а я думала, ты убежала куда…

— Давайте помогу… — суетится девушка, помогает старушке забраться в квартиру вместе с ее костылями.

Выхожу в прихожую и натыкаюсь на недоуменный взгляд хозяйки.

— А этот что, у тебя в спальне был? — спрашивает она девушку.

«Этот, значит?! — хочу возмутиться. — А икру „этого“ нормально было с подружкой трескать?!»

Вслух, конечно, говорю другое:

— Здравствуйте, Мария Ивановна!

— Здравствуйте! — сквозь зубы скрипит она. — Златочка, тебе пора проводить гостя…

Она кивает, хватает меня за локоть и тянет в подъезд. Сразу идет к лифту, нажимает на кнопку вызова.

— Иди, Артём! — бросает мне хмуро и норовит сбежать в квартиру еще до того, как приезжает кабинка.

Ей не удается. Двери лифта открываются почти сразу. Не думая, тяну девушку в кабину и нажимаю на кнопку «стоп». Пытаюсь прижать Златовласку к себе.

— Только тронь меня! — чуть не подпрыгивает от злости она. — Ты… Ты… А если бы Мария Ивановна не пришла, ты бы меня просто того… и всё?! Без спроса?! Ты офигел совсем!

— Что-то ты не сильно сопротивлялась! — констатирую факт, и девчонка снова начинает обильно краснеть. — Злат, то, что ты меня хочешь, — это нормально! А вот то, что у нас нет секса как такового, меня дико бесит!

— А знаешь, что меня бесит? То, что ты всё время пытаешься сделать из меня шлюху!

— Но мы же с тобой встречаемся! Это нормально, если парень занимается сексом со своей девушкой,

— Сколько мы с тобой встречаемся? Целых два дня? Я не считаю, что пришло время для горизонтального положения!

— Ничего слышать не хочу! На эту ночь я забираю тебя к себе, и точка!

— Не поеду! Сейчас точно не поеду!

— А когда поедешь? Через неделю? Месяц? Может, мне с тобой год по подъездам обжиматься…

— Ты бесчувственный!

— Всё я чувственный…

В энный раз за сегодняшний вечер хватаю Златовласку, целую в губы, а она, в свою очередь, плывет от моих прикосновений. Я больше чем уверен, что неудовлетворенных желаний в этой девушке столько же, сколько и во мне, если не больше. Но не в лифте же ее брать… В моем доме еще можно было бы, там хоть лифт приличный, а тут — нет уж.

— Ладно… — бурчу, нехотя от нее отрываясь. — Я еще потерплю, но недолго, Злата!

Она упирается мне в грудь своими кулачками, щурится, смотрит на меня букой:

— Ты… Ты… Ты только об одном и думаешь!

— Да! — киваю. — Об одном! О тебе! И заметь, сейчас в очередной раз иду тебе навстречу!

Вижу по ее лицу, что хочет продолжить спор, обвинить меня во всех смертных грехах, стукнуть, куда дотянется. Но вместо этого всего бурчит:

— Спасибо!

Это ее «спасибо» мне потом еще полночи покоя не дает. Съязвила или правда поблагодарила? Ох уж эти девки… Без ста грамм водки не разберешься, а ее-то в моем доме больше и нет.

Глава 60. Тюфяк с соломой

Та же ночь:

Злата


Моя кровать, еще недавно казавшаяся вполне удобной, этой ночью напоминает тюфяк, набитый острой соломой. Кручусь и так и сяк, а удобного положения найти не могу.

Он был здесь, он меня ласкал, он чуть не сделал со мной то, к чему, как мне казалось, я еще совсем не готова.

«Не готова?»

Не готова!

Должен же он понять, что слишком гонит коней! Мы и помирились-то совсем недавно, сходили на одно свидание, которое закончилось приличным скандалом и… всё! «Процесс ухаживаний по версии Энгрина» завершен, пора в кровать.

«Ну кто так делает? Кто?!»

Только извращенцы, повернутые на сексе, кем он, собственно, и является. По-другому его и назвать-то никак нельзя.

Что-то мне ну никак не верится, что он изменил ко мне отношение. Раньше вел себя со мной как со шлюхой, и сейчас ровно такое же отношение. Если на то пошло, мог бы хоть как-то попытаться обставить наш повторный первый раз. Хоть бы добавил немного романтики. Свечи, шампанское, красивые слова… ну хоть что-то! Нет же, надо набрасываться на меня прямо на кухне, а потом придавливать собственным весом, чтобы точно не смогла сбежать.

Озабоченный! Неандерталец!

Может быть, он так настойчив, потому что мы уже были вместе? Для него вопрос, буду ли я с ним спать, даже и не вопрос вовсе. В уме он уже давно меня под себя положил и спросить забыл, надо ли оно мне вообще…

«А оно мне надо?»

Тело не против, даже очень. Только ум с телом в корне не согласен.

Для меня Артём — один сплошной ходячий стресс. Иногда мне кажется, что этот человек только и умеет, что командовать, распоряжаться чужими жизнями, моей в частности. Будто бы особое удовольствие от этого испытывает.

Я позволяла ему это, когда мы жили вместе. Но тогда мне казалось, что другого выбора нет. Я плыла по течению и старалась сделать всё, чтобы Артёму было хорошо. Однако если сейчас продолжить в том же духе, рискую прожить жизнь, делая хорошо всем, кроме себя. А как же я? Мне тоже нужно хоть немного хорошего!

Есть и еще кое-что — мне страшно. Очень, очень страшно от того, что стоит мне пустить Энгрина в свою душу и тело, как моя свободная жизнь закончится, даже не успев толком начаться. Он и сейчас не слишком обходителен, а дальше вообще будет со мной разговаривать только приказами. Как говорится, от чего ушла, к тому пришла.

Обиднее всего то, что я теперь, оказывается, себе доверять не могу. Пара поцелуев — и прыгай на меня, дорогой Артём, сколько душе твоей угодно.

«Я еще потерплю…» — вспомнились сказанные им в лифте слова.

Ой, что-то не верю я этому обещанию, совсем не верю…

Хватаю подушку и со всей силы начинаю стучать в нее кулаком.

— Златочка, ты чего там делаешь? — спрашивает из коридора Мария Ивановна.

Наверное, пошла в туалет и услышала, как я тут удар отрабатываю…

Глава 61. Сумка

На следующий день:

Суббота, 6 октября 2018 года

11:00

Артём


— Стой! — ловлю на улице балбеса, который спер у Златы мою карту.

Тот только увидел меня — и давай сверкать пятками. Пришлось Сафронову за ним погоняться, но привел как миленького. Глупый молодняк, неужели не ясно, что в любом случае поймаю — если не сейчас, так потом.

— Ну ты и придурок! — рычу на него — Бессмертный, что ли, от меня бегать?

Здоровый детина едва на меня глядит, стремится отвернуть рожу.

— Сам бы за мной подрапал вместо своей шестерки, болта лысого бы поймал…

За свои слова он тут же получает от «шестерки» увесистую затрещину.

— Ой… — стоит, потирает ушибленное место.

— Вот же кретин! — начинаю заводиться и тут же себя останавливаю, я ведь не ругаться с ним пришел. Достаю из кармана пятисотрублевую банкноту. Может, награда не ахти какая, но этому дуболому за глаза, обогащать его не собираюсь. — Хочешь?

Тот смотрит на деньги и будто бы даже слюну глотает.

— Ага!

— Пошли!

Веду его к своей машине, достаю дорожную сумку.

— Вот это ты отнесешь Злате, она поймет, что от меня…

— Чего сам не отдашь, чувак?

— Какой я тебе чувак! — тут же зверею. Заставляю себя несколько раз глубоко вздохнуть, продолжаю почти спокойно: — У меня может не взять. И учти, если что-то сопрешь, я узнаю и подвешу тебя на собственном ремне!

— Понял, понял, — кивает тот.

Хватает сумку и топает к подъеду.

— Следи за ним! — приказываю Сафронову и сажусь в свою машину.

Прежде чем завести двигатель, еще некоторое время просто сижу, смотрю на Златины окна. Надеюсь углядеть ее силуэт, но мне не везет. А заявляться в гости сейчас не буду, хоть и хочу. Еще вручит злосчастную сумку обратно или… треснет ею мне по голове.

Мда, палку я вчера немного перегнул.

Я никогда никого не заставлял с собой спать. Не требовалось. Мне либо сразу в трусы лезли, либо было видно, что девочка из другой лиги, и я просто проходил мимо. Это, кстати, никогда не вызывало особых беспокойств. Тут же ситуация более чем двоякая. До Златки я по внешним данным и близко не дотягиваю, денег моих ей не надо, но чем-то всё равно ей интересен, только спать со мной не хочет, маленькая стерва…

Нет, ну если объективно, сдержаться вчера было практически невозможно. Я же живой человек… Живой человек, на коленях у которого вчера сидела «Мисс Вселенная 2018» по версии Энгрина. Злата должна меня понять!

Глава 62. Понятливая Злата

Тогда же:

Артём


Едва отъехал от ее дома, как она принялась мне звонить:

— Да! — отвечаю сразу.

Первая ее фраза:

— Мне не нужны эти вещи!

Вот так — ни тебе «привет, Артем», ни тем более «спасибо, милый». У самой в шкафу три платья, а сумка с нормальной одеждой, конечно, на фиг не сдалась.

— Почему? — спрашиваю.

— Неужели ты не понимаешь?

— Я даже не понимаю, что я здесь должен понять!

— Они были куплены на деньги твоего отца, а я ничего не хочу от твоего отца! Совсем ничего! — возмущается она.

«Даже меня?» — хочу спросить. Как ни крути, я в некотором роде его прямое продолжение.

Вслух говорю, конечно, не это:

— Кхм… Золотая девочка, я вернул ему все деньги, которые он на тебя потратил, так что считай, что гардероб от меня!

Фраза звучит очень двояко, но Злата не понимает двойного смысла, продолжает уже более мягким тоном:

— Серьезно? Артём, ты… Ты слишком много на меня тратишь!

— Злат, я не последнее отдал, могу себе позволить…

— В том-то и дело! Мы с тобой из разных миров… Ты управляешь крупной фирмой, можешь себе позволить всё, что хочешь, а я… я просто пытаюсь выстроить свою жизнь из руин, в которые она превратилась. Ты бесконечно давишь на меня, склоняешь к сексу… Мне кажется, из таких наших встреч ничего хорошего не выйдет…

Резко торможу машину, съезжаю к обочине, вклиниваюсь в ее тираду:

— Я не пойму, ты сейчас пытаешься меня бросить, потому что у меня есть голова на плечах и я умею зарабатывать деньги? Или потому, что у меня всё в порядке с потенцией?!

На том конце провода несколько долгих секунд слышится лишь молчание.

— Артём, — все-таки заговаривает она, — я не хотела тебя бросать… Я просто не так выразилась, я хотела сказать… Извини… — в конце речи совсем тушуется.

Шумно выдыхаю, считаю до пяти, чтобы не сорваться. Бросать меня не хотят, и одно это уже радует.

— Спокойно объясни, что ты имеешь в виду? — требую строгим тоном.

— Я… Ну… В общем, мы же хотели встречаться, чтобы лучше узнать друг друга, так?

— Ну?

— Ну... в общем, я уже в курсе, что ты любишь секс, и что у тебя всё в порядке с финансами! Хватит мне показывать эти свои стороны!

«Перевод с женского: идите вы, товарищ Артём, с вашим спермотоксикозом куда подальше, и деньги свои с собой заберите. Нам вашего не надо…» — радостно плюет сарказмом мой внутренний циник.

Резко рычу в ответ:

— Я еще могу как-то понять, почему тебе не нравится, что я к тебе пристаю, но с финансовой стороной что не так?!

Задал вопрос, получи ответ…

— Ты слишком много на меня тратишь, я чувствую себя обязанной и вообще жутко неловко… И когда ты агрессивно пристаешь — тоже! Давай договоримся, что некоторое время мы с тобой общаемся ну… как обычные люди! Ведь люди не только спариваться умеют, правильно? К тому же можем хорошо провести время и без каких-то глобальных трат. Просто погулять, например…

«Мда, Артёмка, с деньгами все могут, а ты попробуй без!» — продолжает стебаться надо мной мой циник.

Я в ухаживаниях и без того не мастак, а тут еще до нуля урезали бюджет. Что будете делать, господин Энгрин?

Эх, хорошо, что я не так давно проходил тренинг по безбюджетному продвижению товаров…

Глава 63. Дружеское послание или посыл

Через два дня:

Понедельник, 8 октября 2018 года

11:00

Артём


— Звони, падла!

Гипнотизирую лежащий на столе телефон уже десять минут, хотя пора собираться на рабочее совещание. Мои орлы придумывают слоган для нового крупного клиента, и я уже, честно говоря, начинаю жалеть, что мы его взяли. Умудрился взорвать мозг менеджеру, который с ним работает, потом главе отдела и, наконец, мне. Теперь вот лично курирую проект. Но что ни сделаешь для крупного кита, если он щедро оплачивает услуги. Знает, сволочь такая, что терпят его из природной жадности, и не скупится — мотает всей фирме нервы в свое удовольствие. Сильно сочувствую его домочадцам, если таковые имеются, хотя лично я в этом сомневаюсь.

Наконец раздается долгожданный звонок с неизвестного номера. Точнее, мне-то он известен, но записывать в телефонную книгу номер Златиного начальника я не стал.

— Алло! — отвечаю деловито.

— Это какой-то прикол? Шутка? — интересуется тот.

«Я взял тебя за причинное место, приятель, и тут уж не до шуток! Захочу — и оторвать могу!»

— Я не клоун, у меня другая специальность… — тяну нарочито медленно. —  Как я уже обозначил в письме, у вас есть все шансы все-таки подписать контракт с Шоповаловым на тех условиях, которые вы согласовали ранее, если мы с вами договоримся по-дружески…

— Что вы хотите? — тут же спрашивает Подольский.

— Сущую малость! У меня один кадровый вопрос…

— Не понял!

— Говорю, один золотой кадровый вопрос… Вы недавно приняли на должность секретаря девушку, которая мне очень дорога…

— Это всё из-за Златы?! — голос оппонента резко грубеет. — Ну дорожишь ты ею, и что с того? Ни я, ни моя фирма не сделали ей ничего плохого!

— Мы на брудершафт не пили, так что переходить со мной на «ты» не стоит! А по поводу плохого… Не сделали, Дмитрий Олегович, и не сделаете! Потому что уже завтра она у вас работать не должна! Вот мое условие!

Подольский пропускает мое замечание по поводу обращения на «ты» мимо ушей.

— Ты хочешь, чтобы я ее уволил? Ты только что сказал, что ею дорожишь!

— Дорожу и делиться ею не собираюсь! Думаешь, я не понимаю, зачем ты ее нанял?! — тоже перехожу на «ты» раз человеку так больше нравится.

— Злата — не плитка шоколада, чтобы ею делиться. Вполне самостоятельная молодая девушка, и ей решать, с кем быть…

— Вот и будет решать вдали от твоей фирмы! У тебя время до вечера, иначе клиент уйдет, и фирма твоя к чертям обанкротится!

С чувством выполненного долга кладу трубку и иду на совещание.


Тогда же:

Злата


— Зайдите ко мне в кабинет! — слышу по громкой связи приказ Подольского.

Какой-то голос у него чересчур строгий.

«Я накосячила? Когда успела?!»

И двух дней не проработала, а на фирме какие-то неприятности, народ ходит как в воду опущенный, босс срывается на всех подряд. На меня, правда, еще не кричал. Но думаю, это только потому, что я новенькая. Наверное, вызывает, чтобы исправить ситуацию.

Боязливо открываю дверь кабинета. Дмитрий Олегович как всегда заседает за столом, уткнувшись в монитор ноутбука.

— Проходите, — рявкает он неожиданно грубо, и мои коленки начинают бодро трястись.

Крохотными шажками дохожу до середины комнаты и вдруг понимаю — дальше ступить не могу. Вот не могу, и всё тут. На пару с коленями начинают дрожать руки и даже, кажется, губы.

— Ну? Чего застряли?

Босс наконец открывает взгляд от монитора и смотрит на меня.

— Я… мне…

Просто цепенею под его взглядом. Выговорить больше ничего не могу, язык будто к нёбу прирастает. Отчего-то в голове раненой птицей бьется мысль, что он сейчас меня уволит.

«Но я ведь ничего плохого не сделала! Выполняла все поручения, варила кофе, раскладывала документы по папочкам…»

— Злата… — голос шефа почему-то хрипнет, он закашливается.

Этот самый кашель и уже отлично знакомый тяжелый взгляд внезапно отрезвляют меня. Босс ведь в первую очередь человек — и относиться к нему стоит по-человечески.

— Мне не нравится ваш кашель! — тут же заявляю. — Дмитрий Олегович, я знаю рецепт чудесного лечебного чая… Не бойтесь, ингредиенты строго натуральные, травы можно купить в аптеке. Моя приемная мать очень увлекалась фитотерапией и многому меня научила! Могу приготовить такой укрепляющий чай, что вы про свою простуду и думать забудете…

Он снова кашляет, еще пристальнее меня разглядывает. Будто заново решает, гожусь ли ему в сотрудники. Призываю на помощь всё свое очарование, растягиваю губы от уха до уха.

— Конечно, вам бы еще куриный супчик не помешал, но его в офисе не приготовить…

— Вы еще и готовить умеете? — усмехается он.

— Конечно! Я ведь женщина!

— В наше время половая принадлежность еще ни о чем не говорит…

— Дмитрий Олегович, а я вам спасибо хочу сказать!

— За что? — спрашивает он, щурясь.

— Как за что? Вы же в меня поверили, на работу взяли…

— А-а-а, это… — он поджимает губы, щурится. Видно, о чем-то напряженно думает, потом шумно вздыхает, машет рукой. — Ладно, идите, делайте свой чай!

Мои губы самопроизвольно растягиваются еще шире. Замечаю, что тень улыбки касается и губ шефа тоже.

«Надо же…»

Мне такая его реакция очень по душе.

— А зачем вы меня звали? — спрашиваю, тут же жалею, но слово не воробей.

Подольский смотрит на меня исподлобья, снова хмурится, а потом признается:

— Забыл, представляете? Вылетело из головы, и с концами… Заработался…


В этот же день ближе к вечеру:

Злата


«Делопроизводство, это тебе не просто так… Делопроизводством нужно заниматься!» — всё крутятся в голове слова Эллы, пока пытаюсь разобраться с обилием свалившейся на меня документации. До состояния просветления, когда понятно, что куда относится, мне еще как до Китая пешком, но я полна надежд.

«Бери скорее трубку, бери скорее трубку» — поет голосом Элвиса мой карман.

— Блин…

Пытаюсь быстро выхватить телефон и чуть не роняю его на пол. Надо срочно сменить мелодию звонка на Артёма и вообще ввести в привычку ставить телефон на вибро.

— Алло!

— Привет, моя хорошая, хочу забрать тебя с работы и отвезти домой, разрешишь? Обещаю в машине не приставать! Просто посидим, поболтаем…

— Да! Приезжай в шесть, — отвечаю коротко и убираю трубку в карман под строгим взглядом моей мучительницы, Эллы. Точнее она-то себя считает добрым и понимающим ангелом-хранителем, не меньше.

Мне придется трудиться с ней бок о бок еще две недели, поскольку она учит меня работать с документами. Приемная не настолько большая, чтобы нам обеим было достаточно места, поэтому сидим практически стол к столу.

— Трындеж по личным вопросам в твои рабочие обязанности не входил, Злата! — тут же принимается она меня поучать.

Как я поняла, любит это дело безмерно. Что ж поделаешь, у каждого свое хобби.

Когда бесконечный рабочий день подходит к концу, радостно сбегаю из офиса. Артём ждет меня на стоянке. Ужом заползаю в салон.

— Поцеловать можно? Или примешь за приставание? — спрашивает он с улыбкой.

— Целуй! — подставляю ему левую щеку.

Артём прикасается к ней губами и на некоторое время просто застывает. Потом обнимает меня за плечи, ненадолго стискивает и с видимой неохотой отпускает. Тянется на заднее сидение, достает бумажный пакет, кладет мне на колени.

— Это тебе!

— Договорились же без подарков!

Хоть и бурчу, а любопытство бежит впереди планеты всей. Открываю пакет, а там… кактус! Аккуратно его достаю. Он в небольшом цветочном горшке. Весь такой игольчато-пушистый, а сбоку крупный белый цветок. Он удивительный, этот цветок, какой-то неземной, завораживающий. Хочется смотреть на него не отрываясь.

— Почему ты решил подарить мне кактус?

— Ну… Я бы подарил тебе розы, но ты же запретила тратиться… А мне хотелось презентовать тебе цветок. Кактус я не покупал, этот товарищ жил в моем кабинете около полугода. Я его каждый день поливал, можно сказать, подарок хенд-мейд!

Он говорит это с таким апломбом и уверенностью… Если бы я не знала, что говорит совершенную чушь, непременно поверила бы.

— Прямо каждый день как ни приду в офис, так давай этого малыша поливать, чтобы поскорее зацвел… — с самой серьезной миной продолжает он.

Тут не выдерживаю, прыскаю смехом:

— Кактусы нельзя поливать каждый день! Они от этого умирают!

— Э-э-э… — Энгрин на какую-то секунду теряется, но быстро находится с ответом: — Ладно, поливал не я, но он действительно долго жил в моем офисе. Считай, почти член рабочей семьи, к тому же есть подозрение, что приносит удачу в бизнесе. Храни его!

— Спасибо, буду! — отвечаю с улыбкой.

Глядя на меня, Артем ненадолго застывает, прямо как мой босс сегодня днем. Есть в их взглядах что-то похожее, только не могу определить, что именно.

— Обожаю, когда ты вот так изнутри светишься… Ты — батарейка счастья… — вдруг говорит он и на этот раз целует меня в губы.

Этот его поцелуй невероятно нежный и вкусный. Я почти разочарована, когда он от меня отрывается.

— Ладно, поехали.

До дома добираемся до обидного быстро. Еще некоторое время просто сидим, болтаем, он держит меня за руку, и мне от его прикосновений хорошо и приятно. Даже кажется, что ему действительно интересен мой рассказ про секретарские будни. Просит рассказать о моей работе в подробностях.

— Наверняка у тебя день прошел интересней моего, — смеюсь.

— Ты что… Делопроизводство — это же круто! Это, можно сказать, соль жизни!

— Точно соль! От пота и слёз… пока этому делу учишься…

После получаса трепа ни о чем, он вдруг говорит:

— Я бы тебя на ужин пригласил, но ты ж запретила тратить на тебя деньги, так что… Пока, мое золотое солнышко!

Наклоняется ко мне, быстро целует в губы и открывает дверь.

— Пока! — шепчу в ответ, а сама еле заставляю себя выбраться из теплого, уютного салона.


Тогда же:

Артём


Да, это совсем не то, чего я ожидал. Моя золотая продолжает светиться счастьем и щебетать о замечательной фирме Fortune, что доказывает, что она до сих пор там работает. А это значит, кое-кто не выполнил своего обещания… И сейчас этот кое-кто получит по полной программе.

Звоню Подольскому раз, другой, третий. Он не берет трубку. Потом догадываюсь проверить почту и нахожу письмо от этого сморчка:

«Доброго времени суток!

Вынужден отказать вам в вашей просьбе, поскольку считаю ее неправомерной. Играть в вашу игру у меня нет никакого желания. Я вылез из песочницы лет двадцать пять назад, чего и вам советую.

С уважением,

Дмитрий Подольский»

— Ах ты упырь… — шиплю на телефон.

Из песочницы он вылез, видите ли. Бизнес — та же песочница, только играют здесь не игрушечными ведрами и лопатками. Здесь вполне реально могут закопать.

Тут же набираю номер одного нужного человечка из директорского состава фирмы, которую настроил против сотрудничества с Fortune. Но слышу то, чего совсем не ожидал:

— Сожалею, Артём Артёмович, но господин Подольский сегодня лично встретился с нашим шефом, и они пришли к консенсусу…

— Как?!

— Он дал скидку…

— Скидку?!

— Очень хорошую скидку… Сами понимаете, наш шеф — человек экономный…

Дальше уже не слушаю, нажимаю на отбой.

«Он, мать его так, дал очень хорошую скидку!»

Истинный смысл фразы меня не на шутку тревожит. Подольский предпочел серьезно урезать доход фирмы, но не увольнять мою Златку. Девчонка дорого ему обошлась, причем в буквальном смысле. Похоже, дела гораздо хуже, чем я думал, и тут совсем не мимолетный интерес…

Глава 64. Классный мужик

На следующий день:

Вторник, 9 октября 2018 года

14:00

Злата


— Стой, стой… Нет, нет, нет… — пищу в бездушный экран компьютера и судорожно дергаю мышку из стороны в сторону. — Вернись! Ну пожалуйста…

Кажется, я только что перенесла файл со своей работой неизвестно куда, он просто взял и исчез с рабочего стола, но вот где появился… И появился ли? Может, я случайно нажала клавишу Delete? Я умею обращаться с компьютером, но не ас, вот ни разу не ас. Курсор мышки мечется по экрану быстрее сбегающего от волка кролика, и именно в этот драматический момент из своего кабинета выходит мой босс.

— Что у вас? — спрашивает он хмуро. Видимо, услышал мои тихие вопли.

Идет прямо к моему столику. При его появлении и без того небольшая приемная будто бы становится еще меньше и теснее. Еще до того, как я успеваю ответить, Дмитрий Олегович наклоняется к моему монитору.

— Я файлик потеряла… — бубню виновато.

— Как он назывался? — спрашивает босс.

— Смета на октябрь…

— То есть то, что вы должны были прислать мне час назад? — усмехается он.

Потом завладевает моей мышкой, открывает какое-то окошко, что-то печатает. Уследить за его действиями я не успеваю, очень быстро всё делает. Секунда — и вуаля, файл найден.

— Как это у вас так получилось…

Я поворачиваюсь к нему, а он ко мне, и буквально на пару секунд наши лица находятся в непосредственной близости друг от друга. Шеф с шумом вдыхает, хмурит лоб.

— Ваниль? — спрашивает он, выпрямляясь.

— Ээ, это, наверное, мои духи… Вы не любите запах ванили? Я могу ими не пользоваться…

— Кхм, кхм… — снова покашливает он. — Да нет, нормально. Лишь бы вам нравилось…

Он на секунду касается моего плеча своей рукой, сам от этого прикосновения будто вздрагивает и тут же отступает на шаг в сторону, говорит своим фирменным хриплым голосом:

— Буду через полчаса. Элла, научи Злату пользоваться поиском.

И уходит.

— Неумеха ты! — бурчит мой пухлый ангел-хранитель. — Я ж тебе показывала! Смотри сюда…

Она нарочито медленно водит курсором мышки по рабочему столу и демонстрирует, что мне нужно сделать.

— Слушай, мне реально не нравится, как шеф кашляет… — замечаю как бы между прочим, пока Элла не начала в очередной раз бурчать на меня из-за моих скудных навыков обращения с техникой.

— А он разве кашляет? — тут же настораживается она.

— Да только что! Ты разве не слышала?

— Мм… ну, сегодня утром, когда мы обсуждали будущий отчет, он и не думал кашлять, выглядел нормально. И вообще, по-моему, он так делает только при тебе.

— Почему при мне? Может быть, это из-за духов, как думаешь? Вдруг у него аллергия на ваниль?

— Точно нет, мы дарили ему на день рождения торт с ванильным кремом, ел при нас, сыпью не покрылся… Да просто он запал на тебя, вот и всё, чего вообще гадать? — усмехается Элла.

— То есть как запал? Зачем? С чего ты это вообще взяла?!

— Сама говорила, что он тебе утром дал аванс, а ты у нас еще даже официально не трудоустроена! И это при условии, что на балансе фирмы денег сейчас практически нет. Запал, запал!

— Глупость какая-то… Не может быть…

— Лучше радуйся, классный мужик!

— Чем это он классный? Сама жаловалась, что он орать любит…

— Ох, поорал бы он на меня в спальне… — хихикает Элла и возвращается на свое рабочее место.

Веселости нашего бухгалтера не разделяю и близко.

«Получается, Артём был прав?»

— Ну как так-то… — говорю вслух, сама этого не замечая.

— Опять накосячила? — бурчит коллега.

— Разберусь, — отвечаю гораздо резче, чем требуется.

Хотя понимаю, что разобраться мне с этим вопросом точно не по силам. Он шеф, а я секретарь, и выход из этой ситуации может быть лишь один, а я ведь только-только сюда устроилась… Может быть, Элла ошиблась?

Следующие полчаса я как на иголках. Толком не могу ни читать документы, ни вносить данные. Едва дверь в приемную открывается, я чуть на месте не подпрыгиваю. Ловлю на себе долгий, пронзительный взгляд Подольского. Я знаю этот его взгляд, он меня им одаривает каждый раз, когда видит. Хочется стукнуть себя по лбу.

«И как я сразу не заметила…»


У меня словно глаза открылись.

Босс едва останавливается у моего стола, проходит к себе как ни в чем не бывало.

Не могу усидеть на месте, иду следом. Лучше разобраться сразу.

— Дмитрий Олегович, надо поговорить, — закрываю за собой дверь, иду за шефом к его столу.

Он хмурит брови, не спешит сесть в кресло, поворачивается ко мне.

— Всё в порядке?

— Не совсем… — и на этой славной ноте замолкаю, поскольку банально не знаю, что сказать.

Вариант первый: «Вы, господин директор, мной случайно не увлеклись?»

Вариант второй: «Вы со своими секретарями предпочитаете спать или работать?»

Вариант тысяча пятьсот восьмидесятый: «У вас случайно нет девушки? Есть? Вот на нее и пяльтесь!»

Только всё это не подходит, не могу я ничего такого ему сказать. Банально тонка кишка. Поэтому говорю следующее:

— Я решила уволиться…

Лицо Подольского в буквальном смысле вытягивается.

— Это из-за потерянного файла? Бросьте, Злата, вы быстро научитесь всем премудростям, эта наука не так сложна…

— Не из-за файла…

Его брови буквально сходятся на переносице.

— Я не понял… Это не вы ли обрывали мне телефоны, так сильно хотели попасть на собеседование? Что, работа уже не нужна?

Подольский смотрит на меня как на умалишённую, а я не знаю, как ему объяснить свою точку зрения.

— Работа нужна, но не так… — говорю немного заикаясь.

— Как не так?

— Не за красивые глазки… — все-таки признаюсь.

Мой босс резко веселеет, усмехается, берет меня под локоть и чуть ли не насильно ведет к небольшому дивану, который стоит поодаль от его рабочего стола.

— Присаживайся! — коротко приказывает он. — У тебя, между прочим, не только глаза красивые... остальные части тела тоже в полном порядке…

То, с какой легкостью он переходит на неформальное общение, уже говорит мне о многом. Почти жалею, что завела откровенный разговор. Нервно сглатываю, а он тем временем продолжает, устраиваясь рядом со мной:

— Злата, ты себя в зеркало видела? Разве только слепому не понравишься! Если тебя мужской интерес смущает, можешь на собеседования к боссам-мужчинам в принципе не ходить! С таким взглядом на вещи можно и из дома носа не показывать. Не буду отрицать, я нахожу тебя очень привлекательной, но разве это причина увольняться?

По мере его монолога глаза мои круглеют. Тут же выпаливаю:

— Для меня причина…

Он вздыхает, одаривает меня пристальным взглядом.

— Я тебя как-то обидел?

— Нет, но…

— Видишь? Нет! Мне кажется, тебе пора отставить в сторону свой юношеский максимализм. Взрослей! В мире, кроме белого и черного, полно других оттенков…

Теперь уже мои брови норовят встретиться на переносице.

— Это вы к чему?

— Это я к тому, что мой интерес никак не помешает тебе работать. Приставать не буду, и не проси. Тебе сейчас не до того, вижу, не слепой. У тебя какие-то проблемы, ты старательно их решаешь. Решай на здоровье! Да и мне сейчас, честно говоря, не до того, другие заботы на повестке дня. Нет, ну если ты, конечно, очень захочешь со мной встретиться в нерабочее время, я против не буду. Сходим, поужинаем, посмотрим, что у нас общего. Но пока у тебя такого желания не возникает, давай просто работать. Я не из тех, кто давит и навязывается. Всё понятно?

После такой-то речи у ежа и у того вопросов бы не осталось.

— Ага… — просто киваю.

— Желание уволиться еще есть?

— Неа! — качаю головой.

— Вот и славно! И запомни, поблажек тебе от меня не будет. Ты мой секретарь —  и не более.

— Да, Дмитрий Олегович!

— Молодец! Ноги в руки и вперед на свое рабочее место!

— Конечно, Дмитрий Олегович!

Глава 65. Другой классный мужик

Тот же день:

18:00

Злата


«Карета подана!» — читаю сообщение от Артёма.

Сегодня даже не спросил, нужно ли меня забирать. Просто приехал… Да уж, если Подольский навязываться не любит, Энгрин просто обожает и делает это мастерски. Или же мой дорогой просто уверен в том, что я в принципе всегда рада его видеть.

«Ой, хоть себе не ври, еще как рада!»

Ну да, ну да, всё так и есть. Бегу в туалетную комнату, пудрю носик, растираю каплю духов на запястьях, касаюсь ими шеи. Теперь я снова благоухаю ванилью. Артёму вроде бы нравился этот аромат.

Вспоминаю реакцию босса на ваниль и чувствую, как горят румянцем щеки. Но даже несмотря на дикую неловкость, должна признать — отчасти мне было приятно его внимание. Внешне — сухарь сухарем, а подмечает такие детали... Вообще Дмитрий Олегович меня сегодня поразил. Чуткий он, понимающий…  Артёму в этом плане до него далеко, хотя разница в возрасте у них небольшая.

Я все-таки кокетка, еще какая кокетка. Пусть я не разделяю чувств шефа, но то, что случилось сегодня, мне очень польстило, да и комплименты получить было приятно. Хорошо, Подольский хоть не слишком сильно мной увлечен. Я очень рада, что гораздо больше интересую его в роли секретаря. С таким отношением я вполне могу примириться, оно меня устраивает.

Остается одна проблема — как всё объяснить Артёму, чтобы он при этом всё понял и не взбесился. Конечно, можно просто не говорить ему о разговоре с директором, но я не хочу никаких тайн между нами. Хочу быть с ним честной, открытой.

«Ох, кажется, меня сейчас ждет скандал…»

Вроде бы ничего такого не случилось, и в то же время случилось многое. Артём определенно возгордится собой за свою прозорливость… И непременно потребует от меня сразу уволиться, чего я делать совсем не хочу. Мне нравится работа в Fortune. Кроме того, Подольский абсолютно прав в том, что я могу вызвать интерес любого другого шефа, только вряд ли мне встретится такой же благородный руководитель.

Выхожу на стоянку. Джип Артёма подмигивает мне фарами, приглашая в салон.

— Привет, Златовласка! Целоваться будем?

Энгрин как всегда открыт в своих желаниях. Тянусь к нему щекой, но он изловчается и целует в губы.

— Ням-ням, сладенькая…

— Сколько у тебя для меня прозвищ… — в который раз удивляюсь.

— Много, сахарная! — усмехается он и, невзначай погладив мое колено, трогается в путь. — Один из моих друзей устраивает выставку в картинной галерее в центре. Там будет небольшой банкет, шоу-программа… Если ты не сильно устала, давай отвезу тебя домой переодеться, и сходим туда. Немного проветримся, впитаем чуток современного искусства. Ты любишь гулять по галереям?

— Очень! Только никогда ни в одной не была…

Решаю, что сейчас явно не подходящее время для разговора о моем шефе. Может быть, позже, а еще лучше никогда…


Через два дня:

Четверг, 11 октября 2018 года

20:30

Злата


Артём удивительный! Похоже, я его сильно недооценивала…

Горазд на выдумки как никто другой. Умудрился найти для нас кое-что интересное на каждый день недели.

В понедельник подарил кактус, который теперь украшает мою спальню.

Во вторник сводил на совершенно удивительную выставку — фотографии рассвета, сделанные в самых разных уголках планеты. Я ничего прекраснее этих фото не видела. Леса, озера, луга, горы… автору этих работ пришлось изрядно поездить по миру, чтобы запечатлеть всё это великолепие. Фото морей напомнили мне годы, проведенные в приемной семье. Да, это было не лучшее время моей жизни, но даже там нашлось место прекрасному. Мы с сестрами частенько сбегали на пляж, чтобы встретить первые лучи солнца. Когда я впервые наблюдала это зрелище, потом весь день ходила как завороженная.

В среду мы ходили в театр. Комедия в одном действии: «Урок дочкам». Главные героини, благородные барышни девятнадцатого века, были настолько влюблены во всё иностранное, что не признали простого слугу в очаровательном иностранце, который за ними ухлестывал. В этом мире определенно нельзя доверять первому впечатлению. Постановка любительская, билеты стоили какие-то смешные деньги, но мне понравилось. Артём тоже смеялся.

Сегодня привез меня в парк погулять, и мы неожиданно попали на настоящий уличный концерт. Молодая рок-группа собрала вокруг себя целую толпу народа. Играют хиты The Beatles, причем так здорово, что хочешь не хочешь, а заслушаешься.

Эта неделя стала самой удивительной в моей жизни. И причина тому — Энгрин.

Он рядом. Стоит позади меня, обнимает за плечи, то и дело прикасается губами к моей макушке, с периодичностью раз в две минуты говорит на ухо что-нибудь ласковое.

Расставаться совсем не хочется, но начинает нещадно холодать.

— Моя квартира недалеко отсюда… — шепчет Артём. — Давай послушаем музыку у меня, и в качестве бонуса я приготовлю для тебя что-нибудь вкусненькое…

— Ты приготовишь? — почти откровенно смеюсь.

За дни нашего совместного проживания в квартире его отца я выяснила об Артёме две вещи: он никогда ничего за собой не убирает и не в состоянии даже сварить себе кофе, не говоря уж о том, чтобы что-то приготовить.

— Плохого же ты обо мне мнения! Я вполне в состоянии сделать пару бутербродов! Или даже омлет по-Энгрински! Не пробовала?

Качаю головой.

— По-Энгрински — это как?

— Это из яиц и молока!

— Ух ты! Что-то новенькое!

— Вот видишь! Я тоже могу удивить тебя необычным блюдом! — смеется он. — Ну? Согласна? Только предупреждаю сразу, будем пить вино и тебе придется остаться на ночь!

После этих его слов у меня внутри всё сжимается. Такого резкого перехода я не ожидала и не уверена, что к нему готова.

«Не готова?» — спрашиваю себя и пока не могу найти ответа.

Артём чувствует мое настроение.

— Не бойся, маленькая, приставать сегодня не буду! Честное пионерское!

— Тогда зачем говоришь про ночь?

— Если я буду пить с тобой вино, кто же повезет тебя домой? Не таксистам же свою девушку доверять… Переночуешь у меня, что такого, утром доставлю куда скажешь…


Тогда же:

Артём


Она согласилась… Взяла и согласилась! Когда приглашал, на это даже не надеялся.

Честно признаться, не умею готовить омлет. Делал это всего один раз в жизни, но он получился такой отвратительный, что повторять эксперимент не стал. Ну да ладно, буду импровизировать, как вчера, позавчера и позапозавчера.

Завожу Златку в подъезд и не верю, что она наконец здесь. Я столько раз представлял, как приведу ее в свою квартиру, что мне уже не верится, что это явь, а не мои фантазии. Я даже нового дизайнера на той неделе нанял. Он выбрал для моей берлоги новые шторы, поменял в гостиной ковер и диван. Взял за основу темно-зеленый оттенок, как раз под цвет глаз моей Златовласки. Зеленый теперь вообще стал моим любимым цветом.

Провожу мою ненаглядную в квартиру, запираю дверь и ловлю себя на мысли, что хочется выкинуть ключ в окно. Так, на всякий случай, чтобы уж точно не сбежала.

— У тебя тут так здорово! — Златка улыбается мне одной из своих самых ярких улыбок. В этой девушке столько света, что иногда мне приходится щуриться.

— Это ты еще ничего не видела!

Беру ее за руку, показываю гостиную.

— Ого, всё такое бежево-зелененькое! Ой! А это фото с выставки?

Рассвет у озера в тропическом лесу.

Я к таким изображениям в принципе равнодушен, но моя принцесса, оказывается, от них без ума. Она подходит к стене, где я повесил работу. Фотография почти метр на метр. Выбрал именно эту, поскольку больше всего подходит по цветовой гамме, и, похоже, со Златиными предпочтениями также угадал.

— Она поразительная… — девчонка замирает возле нее.

Эх, не зря старался.

— Пойдем, покажу другие комнаты.

Но после осмотра гостиной, остальные помещения ее не впечатлили.

— Очень мило! — сказала она, зайдя в кабинет, где каждый предмет интерьера сделан из красного дерева.

«Мило, мать ее так… Знала бы ты, дорогуша, сколько я за эту мебель выложил!»

Комната для гостей вообще дождалась от Златы лишь одного слова похвалы: «Уютно». Двухметровая кровать, кожаный диван, шкаф из мореного дуба с зеркалом почти во всю стену… а ей просто уютно.

— Почему ты не показываешь мне спальню? — вдруг спрашивает она и этим вопросом окончательно выбивает меня из равновесия.

Не знаю, как для нее, а для меня причина очевидна. Хочешь посмотреть спальню — изволь тогда мне там отдаться.

— Зачем? — спрашиваю хрипло.

— Интересно же взглянуть на комнату, где я проведу ночь…

— В каком смысле? Я предлагал тебе остаться в гостиной…

После этой моей фразы щеки Златки качественно краснеют. Она кусает нижнюю губу, а потом тихонько говорит:

— Ты знаешь, я тут подумала… Если ты хочешь, мне кажется, мы могли бы попробовать…

И тут до меня наконец доходит, что к чему.

— Зачем пробовать? Надо делать!

Хватаю ее за руку и буквально тащу в дальнюю комнату, где кровать еще больше той, которую я поставил в гостевой.

Глава 66. Мечты сбываются

Тогда же:

Артём


— Вот так сразу? — лепечет Злата, еле поспевая за мной.

— Чего тянуть?

Я захожу с моей драгоценной в комнату, но на этот раз не даю ей возможности оглядеться. Хватит, созерцала она сегодня достаточно, пора осязать… И не интерьер, а меня!

Не теряя ни секунды, впиваюсь жестким поцелуем в ее губы. После ее робкого «мы могли бы попробовать» ни на что нежное я уже не способен. Понимаю, лучше бы было сходить под холодный душ, немного успокоиться, прежде чем приступать к осуществлению главного желания последних недель. Но не могу… Не хочу и не могу себя сдерживать.

— Я не думала, что ты так набросишься… — успевает она проговорить между поцелуями.

Я ее уже не слушаю, подхватываю, укладываю на кровать.

Запускаю руки ей под платье. Златка в чулках и кружевных трусиках. Жадно оглядываю эту прелесть, и перед глазами как будто морок появляется. Всплывает воспоминание того, как она ждала меня в постели в самый первый раз. Абсолютно голая, донельзя смущенная. Помню, как стянул с нее это одеяло и любовался точеным телом.

Сейчас невдомек, как тот факт, что она досталась мне девочкой, мог меня разозлить. Теперь до одури приятно, что я ее первый, ее единственный. Больше никого к ней не подпущу!

У меня не хватает терпения, чтобы ее раздеть. Довольно и воспоминаний о девичьих прелестях, чтобы уровень возбуждения достиг критической точки. Тяну вниз ее трусики, Златовласка охает, пытается перехватить мою руку, но зря старается. Я уже достиг точки невозврата. Сам тоже почти не раздеваюсь, не до того мне. Оголяю лишь нужные части тела.

Уже задним числом вспоминаю про контрацепцию. Хорошо, что не слишком поздно.


Тогда же:

Злата


«Это какой-то кошмар!»

Слава богу, хоть быстро закончился.

Добро пожаловать обратно в прошлое, в те самые первые наши с Артёмом ночи, когда прелюдия перед страстным соитием у него состояла из одного поцелуя, причем даже не в губы, а куда-нибудь в шею уже в процессе снятия штанов. Похоже, он забыл, как со мной надо, он всё на свете забыл. И я для него снова тренажер для сбрасывания напряжения.

— Артём, слезь с меня, пожалуйста…

По всем признакам уже закончил, с минуту как не двигается, только громко сопит мне в ухо и давит своим весом.

— Это еще зачем? — рычит он, хватая меня за бедра.

— Ты очень тяжелый!

— А-а-а…

Он переносит свой вес на локти, но отстраняться не спешит. Больше того, я, кажется, чувствую, как он снова твердеет там внизу.

— Пожалуйста, хватит! — упираюсь руками ему в грудь.

— Какой хватит?! Я только начал!

— Я четко почувствовала, что ты уже закончил!

— Ну так это только первый раз…

— Вот и достаточно…

Что есть силы отпихиваю его от себя, и он наконец покидает мое тело, ложится на бок. Хмурится, когда я пытаюсь укрыться покрывалом.

— Что не так? — спрашивает, прищурившись.

«Ты не понимаешь? Правда?!»

— Я думала, ты будешь нежнее…

Он усмехается.

— Спасибо скажи, что не съел вместе с трусиками! Я шестнадцать дней без секса… Между прочим, привык получать его каждое утро!

«От своих шлюх-секретарш!!!»

Меня до сих пор дико злит, что он постоянно спал со своими сотрудницами.

— Могла бы и оценить! — вдруг говорит он и хмурится еще больше.

— Что именно? — тут уже приходит моя очередь хмуриться.

— Кхм… Хотя бы то, что ни с кем не спал, пока ты строила из себя недотрогу!

— Я ничего из себя не строила! И я вообще-то тоже ни с кем не спала…

— Еще бы ты спала! — усмехается он. — Злата, ты моя девушка, запомни это! Раньше ад замерзнет, чем я позволю кому-нибудь к тебе прикоснуться!

Ну вот, пожалуйста, приехали. Включился режим хозяина — и это после первой же близости. Невольно морщусь, спрашиваю:

— Может, еще клеймо поставишь?

— Надо будет, поставлю! Иди сюда и убери уже это чертово одеяло!

Он тянется ко мне, стремится забраться под покрывало, но мне совсем не хочется продолжения сеанса любви. Для меня всё это уже слишком.

— Ну что ты сбилась в комочек! — голос Энгрина вдруг делается почти мягким, нежным. — Иди приласкаю, маленькая! Извини за резкость, я просто очень тебя хотел…


От его теплых слов мне становится чуточку легче. Я позволяю ему себя обнять. Он целует мои щеки, нос, губы, потом неожиданно спрашивает:

— Раздеваться будем? Или второй раз тоже как есть…

Ну уж нет, не хочу никакого второго раза, не буду!

— Пожалуйста, не сейчас…

Артём громко вздыхает, еще раз с силой меня стискивает:

— Так не понравилось?

Прислушиваюсь к ощущениям внизу живота — чувствую дискомфорт. Не больно, но неприятно.

— Бывало и лучше…

— Давай приласкаю, как ты любишь? И продолжим…

Активно мотаю головой. Не нужно мне сейчас там никаких ласк, совсем не нужно.

«Может, это просто с непривычки?» — пытаюсь себя успокоить.

— Ладно! — кивает Артём. — Давай в душ и ужинать, а позже разберемся с твоими нехотелками.

Вздыхаю с облегчением. Все-таки не стал настаивать, пошел навстречу.

Артём меня отпускает, вскакивает с кровати. Идет в душ, на ходу скидывая с себя остатки одежды.

Как только в ванной слышится звук воды, поднимаюсь, с горем пополам нахожу свои трусики, а больше Энгрин так ничего с меня и не снял. Натягиваю их и спешу вон из комнаты разврата.

Нахожу укрытие на кухне. Вот, пожалуй, самое удивительное место в доме. Светлое, теплое, со множеством белых подвесных шкафчиков и столешницами под мрамор. А может быть, это и есть мрамор, не знаю. По центру кухни стоит внушительных размеров деревянный стол. Всё такое чистое, отполированное, будто сегодня над квартирой поработала целая бригада.

Такой красивой кухни я еще нигде не видела, даже в «Отличной», а уж там место для приготовления пищи любому на зависть.

Открываю холодильник, там почти пусто. Впрочем, яйца с молоком есть. Находятся даже сыр с ветчиной. Хочу достать, но потом все-таки решаю сама не готовить, мне ведь обещали ужин.

Тут слышу звук открываемой двери. Это Артём.

— Уже приступаешь? — спрашивает.

Он переоделся в футболку и джинсы. Эта одежда каким-то образом заставляет его выглядеть моложе. Невольно любуюсь его широкими плечами, очертанием крепких рук.

— Неа! — качаю головой. — Ты же обещал омлет? Готовь!

Он кисло усмехается.

— Так хочешь отравиться?

— Рискну! — улыбаюсь ему.

Смотрю на него и думаю, где же тот тумблер, с помощью которого переключается его настроение. Сейчас он снова тот самый очаровательный парень, каким был до того, как я предложила ему заняться сексом.

Что в него вселилось полчаса назад? Демон? Два? Дюжина? Весьма вероятно.

Шутки шутками, а в спальню с ним мне идти будет теперь страшновато.

Глава 67. Второй раз

Тогда же:

Артём


«Что-то я, кажется, переборщил…»

Достаю продукты из холодильника, то и дело поглядываю на Златку.

Она зажатая, улыбается через силу, то и дело поправляет вырез платья, как будто хочет как можно надежнее скрыть от моего взгляда содержимое бюстгальтера. Да, не такой реакции я от нее ждал, совсем не такой. Впрочем, сам виноват, надо было сделать девушке приятно, прежде чем отрываться самому. Ведь я чудесно знаком с реакциями ее организма. Его простыми проникновениями не проймешь, даже если они очень ритмичные. Златку можно взять только лаской. Причем чем дольше и качественнее ласкать, тем она потом благодарнее. Сейчас во взгляде не то что благодарности, даже банальной приветливости нет.

Надо срочно исправлять положение. И вот ведь в чем главная паршивость: сейчас девчонка до тела не допустит. Упрямая, как сто ослов…

Ладно, я столько терпел, лишняя пара часов погоды не сделает.

Кладу на столешницу яйца, чашку, потом фиговину, которой вроде как положено размешивать жидкость для омлета.

«Венчик, мать его… — вспоминаю название. — Что ж он такой неудобный…»

— Артём, когда делаешь омлет, частички скорлупы из чашки лучше достать!

Только тут замечаю, что вбил яйца не слишком аккуратно.

— Как я теперь эту скорлупу выловлю? — бурчу, глядя в бело-желтое месиво.

— Руками, — советует Златка.

Думал, она мне поможет, а ничего подобного. Сидит рядом, наблюдает за моими неловкими движениями и явно получает от зрелища немало удовольствия.

«Ах, ты так… Ну, у меня тоже есть тузы в рукаве!»

Достаю телефон, набираю номер соседнего ресторана. Находится в доме напротив.

— Добрый вечер! Мне, пожалуйста, два стейка с кровью, ваш фирменный салат… Что еще? Фокачча с сыром и… давайте малиновые пончики!

Сразу слышу Златин недовольный возглас:

— Ты же обещал без трат!

Зажимаю рукой динамик телефона, бурчу на нее:

— Секс был? Был! Значит, счет обнуляется, трачу сколько хочу!

Диктую свой адрес, кладу трубку, поворачиваюсь к моей ненаглядной и сразу понимаю — сболтнул что-то не то.

— Артём, а ты за мной ухаживал только ради секса, да? — задает она прямой вопрос.

Эх, любит она эти прямые вопросы…

— Дурочка ты маленькая! — чувствую, как начинаю заводиться. — Неужели ты думаешь, я бы не нашел с кем переспать? Я ради тебя… ради нас… Злат, ну что за дурацкие идеи?

Вроде всё правильно говорю, а нужной реакции нет. Даже наоборот — кажется, хуже делаю. Вон у моей Златовласки уже и губа нижняя трясется, и взгляд совсем погрустнел. Есть у меня одно лекарство от грустного взгляда… Пора доставать!

Открываю холодильник, вытаскиваю бутылку сухого красного. Не спрашиваю, будет ли, молча откупориваю, разливаю вино в бокалы, один протягиваю ей.

— Солнышко, ну хватит уже на меня обижаться!

Злата смотрит то на вино, то на меня. Потом всё же тянет руку.

— У меня тост, — с улыбкой тяну свой бокал к ней. — За понятливость!

Ловлю во взгляде моей ненаглядной почти прямое осуждение.

— Злат, а что тебе вообще во мне нравится?

Она замирает, делает большой глоток и выдает:

— Мне нравится, когда ты добрый и ласковый…

Вот так ответ... понимай как хочешь.

— Но я ведь не могу быть таким всегда, правда?

— Всегда не надо, но почаще хотелось бы…

Почаще ей, видите ли, хотелось бы… Не вопрос!

— Как насчет небольшого путешествия? Знаю в Подмосковье один отличный отель, был там год назад. Природа, птицы, SPA, бассейн, ресторан и прочие прелести. В общем, приглашаю! Только ты и я, даже телефон отключу, чтобы с работы не беспокоили! Обещаю целую субботу и воскресенье быть добрым и ласковым. Ты ведь этого хотела? Чтобы мы сблизились?

Вижу, как глаза моей ненаглядной загораются интересом.

— Отель? Настоящий?

— Мне забавно, как ты к каждому моему предложению добавляешь слово «настоящий», как будто я когда-то хотел сводить тебя в игрушечное место.

Пока болтаем, из ресторана доставляют еду. Неспешно ужинаем прямо на кухне.

— Вкусно, только немножко пересолено, — выносит вердикт моя Златовласка.

— Ну, вкуснее стейков, чем ты для меня делала, я вообще нигде не ел…

— С удовольствием приготовлю еще! — тут же предлагает она.

— Может быть, на следующей неделе? В эти выходные ведь наметили поездку…

— Постой, — перебивает она, — ты хочешь поехать именно в эти выходные? Но я как раз сейчас не могу, может, в следующие?

— Это почему ты не можешь? — тут же настораживаюсь.

— У нас на фирме появился очень важный клиент, и директор объявил эту субботу рабочей.

— Чего?!

Злата будто не замечает моего негодования, продолжает рассказывать:

— Коллеги будут брейнстормить, а мне очень любопытно понаблюдать…

— Злата, надеюсь, ты не думаешь, что я позволю тебе остаться в Fortune?

Говорю это вполне себе ласково и даже по-доброму, но моя драгоценная всё равно обижается.

— Почему нет?

— Мало того, что фирма неудачливая, так и директор, я практически уверен, к тебе неровно дышит!

— Фирма очень даже удачливая! — начинает она со мной спорить, а по поводу директора ни слова.

Вглядываюсь в лицо своей красавицы, а она прячет от меня взгляд. С чего бы?

— Злата, в чем дело?

— Тебе не о чем беспокоиться! Правда! — вдруг заявляет мне она.

После таких-то слов — конечно…

— Что ты скрываешь?

— Ты можешь не волноваться, Дмитрий Олегович никогда не будет ко мне приставать!

— Это, интересно, откуда у тебя такая информация? У него спросила?

— Ага, — кивает она.

— Злата, что за тема такая? Вы с ним уже разговариваете о личном?

Девчонка распахивает свои огромные глазищи, активно хлопает ресницами и заявляет:

— Я же объяснила, что тебе не о чем беспокоиться…

Если дошло до откровенных разговоров, значит, в них что-то было… И она мне не говорит что!

— С завтрашнего дня ты там не работаешь, поняла?! — рычу на нее злобно, еле сдерживаюсь, чтобы не перекинуть через колено и не надавать по мягкой попке.

Тут она начинает активно краснеть, причем явно не от смущения.

— А может, хватит указывать мне, что делать?

— Ты моя девушка, а значит, я имею полное право тебе указывать!

— Господи, какой же ты законченный эгоист!

— Да, я такой! И не советую тебе пытаться меня изменить, наслаждайся тем, что есть!

— По-моему, нечем тут наслаждаться!

Злата вскакивает из-за стола и бежит в прихожую.

— Стой! — требую. — Куда это ты собралась?!

— Домой!

Я лишаюсь отличного вечера из-за какого-то гребаного сморчка-неудачника, ну уж нет!

— Даже не думай! — рычу на Злату. — Сейчас мы спокойно доедим ужин, а потом пойдем в спальню, и там ты забудешь про своего гребаного босса!

— Ты действительно думаешь, что после такого я буду заниматься с тобой сексом?

— Еще как будешь! С удовольствием!

Но Злата даже не думает меня слушаться. Хватает куртку с сумкой и стремится выскочить за дверь. Демонстративно запираю ее на ключ.

— Ты не выйдешь отсюда, пока я тебя не выпущу!

— Совсем офигел?! Сейчас же открой!

Смотрю на взбешенное лицо своей Златовласки и понимаю — не послушает она меня. Но не держать же ее здесь силой.

— Ладно, я отвезу тебя…

— Ты же выпил!

— Бокал красного для меня что слону дробина.

Скрепя сердце, выпускаю Златку из квартиры, усаживаю в машину, везу по известному адресу. Когда подъезжаем, пытаюсь хоть как-то ее вразумить:

— Мы с тобой уже не первый раз ругаемся из-за твоей дурацкой работы! По-моему, тебе пора сделать выводы! Ты не должна ставить работу впереди меня... Я многое тебе спускаю, но с этим мириться не собираюсь!

— Мы не из-за моей работы ругаемся, — фырчит она, — а из-за твоего дурацкого характера! Я тебе не марионетка, и хватит уже мной командовать! Это больно, Артём!

— А знаешь, что мне больно? Что ты меня ни черта не слушаешь! Ставишь должность секретаря выше меня! Ладно бы стоящее место было, так ведь нет! Вшивое место! Я думал, я для тебя больше значу…

После таких-то слов, честно говоря, надеялся, что девчонка усовестится, взглянет на меня виновато, как она это умеет, начнет просить прощения… Куда там! Взгляд как у взбесившейся амазонки. Ей бы копье — исколола бы меня им, как пить дать.

— Сам ты вшивый! — кидает она яростно.

— Что?!

— Что слышал!

— Ты совсем обалдела! Извиняйся сейчас же! А потом иди собирай вещи, я жду тебя здесь. Ты переезжаешь ко мне!

— Мария Ивановна с сильным растяжением, она одна не справится… — заявляет Злата. — Даже если бы я хотела к тебе переехать, не смогла бы. Хотя... после сегодняшнего определенно точно могу сказать, что никакого переезда не хочу!

— Может, ты и встречаться со мной не хочешь?

— Может быть!

— Такими словами не бросаются, Злата! Либо ты сейчас же берешь свои слова обратно, либо свободна на все четыре стороны! Только если уйдешь, не прощу! Считай, отношениям конец!

Говорю это с единственной целью — чтобы напугать девчонку как следует и заставить ее со мной помириться. Однако после моих слов она со скоростью звука выскакивает из машины, бросается в подъезд, даже не оглядывается.

Почему-то мне кажется, что она ушла не на совсем, что сейчас передумает. Жду десять минут, полчаса, час… Всё в пустую.

Глава 68. Кто виноват и что делать

На следующий день:

Пятница, 12 октября 2018 года

11:00

Артём


«Звони! Звони, черт подери!»

Вот уже полдня как гипнотизирую телефон в надежде услышать голос своей Златовласки.

Работать не могу в принципе, хотя вот уже часа три как торчу в офисе. Подчиненные даже зайти ко мне боятся. Еще бы, кому охота получить нагоняй просто так. Секретарь с утра пораньше уже свое выслушала, видимо, пустила слушок, что Артёма Артёмовича сегодня лучше не трогать.

«Черт подери, ну как же так получилось-то?»

Всё же шло хорошо. Я думал, еще пара дней, и Златка ко мне точно переедет, а тут оказывается, что она и не думает бросать свою гребаную работу, и старушка, у которой она живет, ей дороже меня! Та самая старушка, которая смотрит на меня волком при любой встрече.

Златке всё, что угодно, дороже, чем я… Неужели я мало для нее сделал? Недостаточно постарался?

Самое паршивое — я ведь даже позвонить ей теперь не могу. Если сделаю это, она поймет, что может вить из меня какие угодно веревки. Твори, что хочешь, Артёмка всё стерпит.

Ладно, хочет работать в этом гребаном Fortune, пусть работает, черт с ней. Лично обеспечу ее безопасность, и бабуле той злобной найму сиделку, я на всё согласен, лишь бы помириться. Но смысл мне ей всё это предлагать, если она вот так просто берет и кидает меня, хлопает дверью.

Уже почти обед, а она до сих пор не выходит на контакт. Неужели так сложно написать три коротких слова: «Извини меня, Артём!»

Это всё, что требуется… Я бы сразу пошел навстречу, но она молчит, и, похоже, дальше будет молчать, в гордую играть. Почему? Да потому, что я ей сто лет в обед не сдался, вот почему! И поделать я с этим могу ровно ничего…

«Какая-то испанская пытка…» — хочу простонать в голос.

От воспоминаний о вчерашнем контакте у меня до сих пор по всему телу сладкая дрожь. Пусть получилось быстро и как-то скомкано, но я всё равно будто новым человеком себя почувствовал. Еще хочу! Нет, не так — мне просто необходимо еще!

Надо же было разругаться после первого и единственного раза…

— Как же мне паршиво-то!

Тут на стационарном телефоне мигает лампочка внутренней связи. Нажимаю на кнопку:

— Артём Артёмович, тут ваш отец, очень просит его принять.

Киваю, чтобы его пустили, всё равно ведь не уйдет.

— Привет, сын!

Смотрю на него и диву даюсь. В который раз мы с ним, не сговариваясь, оделись практически одинаково — оба в темно-синих костюмах, белоснежных рубашках.

— Чего надо? — даже не удосуживаюсь ответить на приветствие.

Обычно мой отец заходит в гости исключительно по острой необходимости.

— Хочу узнать, почему ты больше не занимаешься продвижением кремов «Энгрин»!

Ах вот оно что, а я за суетой последних дней уже и забыл, что дал такое распоряжение. Да, не занимаюсь. И причина у меня имеется серьезная — не хочу, и всё тут. Никаких контактов ни с фирмой отца, ни с ним самим больше иметь не хочу, настолько он мне после истории со Златкой опротивел.

— Я порекомендовал твоим людям отличную фирму! Их профиль — уход за кожей, они, может, даже лучше моей фирмы сработают… Чем ты не доволен?

— Ты сейчас всерьез спрашиваешь или шутишь? Артём, пока ты работал над рекламой моей фирмы, мы хоть как-то общались, виделись… Теперь получается, вообще не будем, так? В лучшем случае звонок на день рождения?

— И кто в этом виноват? Наверное, соседи… — в моем вопросе столько же сарказма, сколько перца в мексиканском соусе «Сальса».

Он игнорирует мой тон, спрашивает напрямик, прямо как Злата, любитель прямых вопросов:

— Что я тебе сделал не так? На что ты так обиделся?

— Ты всего лишь чуть не изнасиловал мою девушку и перепродал мне ее за огромную кучу денег! Хорошие отцы так не делают!

У папаши от моего признания перекашивает лицо.

— Это из-за тех миллионов? Артём, если дело в этом, давай я тебе их верну, и закончим на этом! Ты мой сын, я общаться с тобой хочу, видеться…

— Знаешь куда свои деньги засунь…

— Не перегибай!

— Это я еще недогибаю! Деньги деньгами, а Златкины чувства куда девать?! Ты ее очень сильно обидел!

Отец морщится, шумно сглатывает, с полминуты пыхтит, как паровоз, а потом предлагает:

— Пригласи меня в гости, давайте все втроем сядем и поговорим! Я извинюсь… Давай хоть попытаемся сгладить конфликт…

Как будто его желание что-то там сгладить еще имеет значение.

— Пусть она увидит меня в другом свете, я ведь нормальный… — отец продолжает витать в облаках.

Всё же решаю его перебить:

— Ты, конечно, можешь ко мне заявиться, только Злату ты в моей квартире не найдешь!

— Почему? — хмурит брови отец. — Ты же давно нашел ее!

— И что? Мы не вместе, ясно тебе? Не вместе! И уже сомневаюсь, что будем…

— Подожди, но ты же заплатил за нее такие деньги…

— Да причем тут вообще деньги!

— Действительно…

— Не нужен я ей, и всё… Ладно, как-нибудь разберусь. А тебе советую сотрудничать с фирмой, которую порекомендовал мой менеджер. Всё, у меня дела, отец! Тебе пора, не хочу больше разговаривать!


Этот же день, примерно через три часа:

Злата


Старательно мешаю сахар в уже изрядно остывшей кружке с чаем. Пробую, опять несладко. Мне сегодня всё кажется каким-то безвкусным. Передо мной лежит булочка с корицей, наверное, хорошая, но не могу заставить себя съесть хоть кусочек.

Не пойму, зачем вообще решила обедать в кафе, только зря потратила деньги, ведь аппетита совсем нет. Сижу тихонько в уголке, стараюсь сделаться невидимой, а посетители уже потихоньку начинают на меня коситься. Это кафе в бизнес-центре, здесь засиживаться не принято. Поел, уступи столик следующему. В общем, не лучшее место, чтобы перевести дух, а именно за этим я сюда и пришла. Хотелось хоть ненадолго скрыться из офиса.

Подумаешь, пришла на работу с красными глазами. С кем не бывает, может быть, у меня вообще аллергия. Зачем лезть в душу, без конца что-то выспрашивать, вынюхивать? Элла сегодня будто задалась целью вывернуть мою душу наизнанку.

Дмитрий Олегович и тот туда же: «Злата, что у тебя случилось?»

Артём у меня случился, Артём! Стоило забыть о том, каким он может быть гадом, как он тут же напомнил. Ну, теперь не забуду. Ему не девушка нужна, а шлюха на поводке, вот кто! Сказал — к ноге, и прибежала. Велел раздвинуть ноги — раздвинула…

Краем глаза замечаю знакомый силуэт. Поворачиваюсь — Артём! Только не тот, который мой, а другой — старший… Которого про себя называю исключительно поддонком — и никак иначе.

«Что он здесь делает? Лишь бы меня не увидел…»

Подумываю, стоит ли забраться под стол, чтобы избежать встречи, и не успеваю. Он поворачивается, сразу узнает и идет прямо к моему столику.

Хочу уйти, но не могу даже сдвинуться с места. Тело цепенеет.

— Ах, вот ты где… Маленькая сучка! — шипит он, подойдя к моему столику. Без приглашения садится.

Тут же отмираю, собираюсь уйти, но не успеваю. Он больно хватает меня за руку, заставляет сесть обратно.

— Что вы хотите? Как вы меня здесь нашли?

— В твоем офисе сказали, где обедаешь… Теперь замри и слушай! По-моему, ты забыла, кто ты! Забыла?! — его слова сочатся злобой, но говорит он тихо, чтобы никто, кроме меня, не расслышал.

— Что вы имеете в виду?

— Сказал, молчи! Ты принадлежишь моему сыну, сучка! Артём выкупил тебя у меня, поэтому теперь ты его с потрохами, так какого же черта ты ерепенишься?!

Эта информация категорически не хочет умещаться в моем мозгу.

«Он выкупил меня?!»

— Но он не сказал…

— Значит, не хотел говорить. Хотел с тобой по-доброму, но ты, конечно, не оценила, тварь паршивая! Еще смеешь мотать ему нервы, когда он так благородно себя с тобой ведет. Возвращайся к нему сегодня же и веди себя как послушная дрессированная мышь! Я проверю… И только попробуй еще раз от него уйти!

Он продолжает с силой сжимать мое запястье и смотрит на меня таким ненавидящим взглядом, что мне хочется исчезнуть, просто раствориться в воздухе.

— Если ослушаешься, — продолжает он шипеть, — сдам тебя твоей семейке с потрохами! Между прочим, тебя продавали с гарантией! Я ведь могу еще раз позвонить твоему дяде! Денег за тебя никто, понятное дело, не вернет, но уму-разуму точно научат! Вколотят тебе этот разум ремнем, кулаками, а может, чем еще… Ты поняла меня?!

Вот тут мне становится по-настоящему страшно. Сижу ни жива ни мертва, даже моргнуть боюсь.

— Да… — еле шепчу на выдохе. — Не звоните дяде…

— То-то же! И чтоб о моем визите Артёму ни слова! Уж слишком этот дурень о твоих чувствах печется. Чтобы слушалась его, пылинки с него сдувала, это понятно?! Чтоб полный комплект… А когда позовет замуж, пойдешь как миленькая, и всю жизнь ему будешь послушной и верной женой!

— Он не позовет, он не хочет жениться, — зачем-то бубню в ответ.

— Позовет, еще как позовет, по глазам видно, дорога ты ему. Хотя непонятно, что в тебе нашел... Как по мне, так ты дура дурой! Еще она от моего сына нос воротить будет… Шваль малолетняя, да если бы не мы, сгнила б в нищете!

Он в последний раз с силой сдавливает мою руку, резко отпускает ее и уходит. А я еще долго сижу на месте — встать просто не в состоянии, слишком трясутся колени.


Тот же день:

20:30

Артём


Подъехав к дому, еще некоторое время просто сижу в машине, тру лицо руками, пытаюсь хоть немного прийти в себя. Я вымотан, морально буквально выдоен до капли. Не осталось во мне никаких чувств и эмоций. Ничего не осталось, меня не осталось.

Она так и не позвонила. Просто расписалась в том, что я ей как собаке пятая нога. Не нужен, не желаем, не любим…

Еще и на работе сегодня не всё ладилось, точнее не ладилось практически ничего.

Слышу в кармане активное жужжание, тут же вытаскиваю трубку, смотрю на экран и в который раз за сегодня чувствую глубочайшее разочарование.

— Да! — почти кричу на своего креативного менеджера, который, кстати, еще на работе, как и некоторые другие сотрудники. Доделывают забракованный мной проект, видно, звонят с отчетом о проделанной работе, как я того и просил.

Выхожу из машины. Пока иду в подъезд, мой сотрудник успевает вылить на меня добрый пласт информации. Захожу в лифт, и связь пропадает.

— Да чтоб тебя! — рычу на трубку, хоти и понимаю — сам виноват. Знаю ведь, что в кабинке связи нет.

Когда выхожу на своем этаже, тут же набираю номер заново. Поворачиваюсь к своей двери, и в этот момент телефон выскакивает у меня из рук. Он падает на пол, защитное стекло тут же покрывается сеткой трещин, но я этого даже не замечаю. Мой мир сужается до одной лишь Златки, которая поджидает меня на лестничной площадке у окна. Смотрю на девушку и не верю, что она реальная, что она правда здесь.

Златовласка почти сразу отделяется от стены, подходит ко мне, заглядывает в глаза и начинает говорить именно то, что я целый день хотел от нее услышать:

— Артём, прости меня, пожалуйста! Я сделаю всё, как ты хочешь… Я обидела тебя, прости…

Она хочет сказать что-то еще, видимо, заготовила целую речь. Только зря старалась, эта речь мне не нужна.

Мой голос резко хрипнет:

— Не надо, не извиняйся!

— Но разве ты не этого хотел?

Беру ее за руку, подношу пальцы к губам, целую.

— Я от тебя любви хотел!

— Любви?

— Да, любви! Я люблю тебя, Злата! Я очень тебя люблю! Мне кажется, я больше не могу без тебя жить!

Она смотрит на меня своими огромными глазищами, что-то хочет сказать и не может… Замечаю, как ее глаза влажнеют.

— Ну не надо, не плачь… Просто скажи, что ты тоже меня любишь, и всё!

Мое сердце пропускает удар, два, три... и наконец я слышу так сильно нужное мне сейчас признание:

— Люблю…

Часть 4 Вместе?


Глава 69. Я тебя люблю

Примерно через час после примирения:

Артём


— Скажи мне это! Я хочу еще раз услышать!

— Я тебя люблю, Артём! — который раз за сегодняшний вечер шепчет мне Злата.

Я прижимаю ее к себе и млею от удовольствия. На моей красавице, как и на мне, не осталось и лоскута одежды, всё валяется бесформенной грудой у кровати. И сегодня нам одежда стопроцентно не понадобится. Не собираюсь даже на секунду выпускать Златку из рук. Этой ночью она вообще вряд ли из-под меня выберется.

— Теперь скажи другое! — требую.

— Я никогда больше тебя не брошу!

— Почему?

— Потому что я тебя люблю!

— Молодец, хорошо!

Чем чаще она это для меня повторяет, тем больше мне хочется это слышать. Испытываю какой-то особый кайф, ни с чем не сравнимый... Когда она произносит «люблю», у меня в буквальном смысле волосы на затылке шевелятся.

— Златка, ты же понимаешь, я тебя уже никуда не отпущу! Ты должна ко мне переехать!

— Согласна…

— Завтра же!

— Как скажешь…

Ничего себе, какой апгрейд от упрямой амазонки до послушной зайки! Даже моему внутреннему цинику на это нечего сказать.

Видимо, проняла ее вчерашняя ситуация, задела за живое. Наверное, Злата испугалась, что может меня потерять, и тоже пошла на уступки. Все-таки иногда полезно показать девчонке, что ты не будешь вечно терпеть ее закидоны. А позвони я ей сегодня первый, еще непонятно, что бы было вечером.

Провожу рукой по девичьему бедру, глажу мягкий животик, накрываю ладонью упругий нежный холмик. Злата накрывает мою руку своей, и тут замечаю у нее на запястье фиолетовые пятна. Перехватываю ее руку.

— Что это?

Девчонка пару секунд мнется, потом отвечает:

— Какой-то псих схватил в метро…

— Ничего себе схватил! Кто такой? Ты его запомнила? Хочешь, я найду его и прибью!

Глаза Златки резко увеличиваются в размерах.

— Не надо! Ни к чему…

Тяну ее руку к губам, покрываю синяки поцелуями.

— Я ради тебя вообще на все готов! Кому угодно голову откручу…


На следующее утро после примирения:

Суббота, 13 октября 2018 года

8:30

Артём


Просыпаюсь от настойчивой трели будильника, на автомате отключаю, откидываюсь на подушку. Непременно снова уснул бы, не будь под боком очаровательной круглой попки. Воспоминания о вчерашней ночи мгновенно прогоняют сон, а Златка до сих пор пребывает в объятиях Морфея, что обидно. Но я не стеснительный, могу и разбудить. Аккуратно, нежно… Успею до работы еще разок насладиться своей прелестной девочкой.

Когда начинаю гладить свою Златовласку, она что-то бурчит сквозь сон.

— Хочу тебя… — шепчу ей на ухо.

Зеленые глаза открываются, смотрят на меня как на законченного психа.

— Опять? — охает она. — Прости, но до вечера вход закрыт!

Тянет на себя одеяло и заворачивается в него как в кокон.

— Это еще почему?

— Имей совесть, мы занимались этим почти всю ночь! Я больше не могу!

— Нетренированная… — бурчу обиженно. — Ладно, до вечера тебе отдых, но вечером чтоб никаких отказов! Кстати, а ты почему до сих пор спишь? Вроде говорила, тебе надо на работу?

Сразу жалею, что спросил. Моя светлая девочка враз грустнеет, отвечает тихо:

— Я уволилась…

Недоверчиво на нее смотрю.

— Серьезно?

Она кивает.

— Золотая, хорошо, что уволилась, молодец! Не нужна тебе та работа! — пытаюсь ее ободрить, ведь ясно, что сделала это из-за меня.

— Ага… — кивает.

Смотрю на ее погрустневшее лицо, и самому делается тошно. Но ей необходимо было уволиться — это факт, и хорошо, что она это сделала сама, без скандалов.

Ужасно не хочу ее покидать, но должен.

— Если бы я знал, что на меня свалится такое счастье, своим работникам задач на сегодня бы не раздавал! Теперь, если сам не явлюсь, совсем свинство будет… Но я быстро! Правда! А ты отдыхай, любимая! Как вернусь, поедем за твоими вещами. Ты же не передумала ко мне переезжать?

— Не передумала…

— Это хорошо!

Быстро собираюсь, пью сваренный Златой кофе. Когда оказываюсь в машине, первым делом звоню Сафронову.

— Моей девушке вчера кто-то поставил на запястье синяк. Она говорит, что схватили в метро, но я думаю — врет. Скорей всего, это ее директор, ведь Златка и на метро-то не ездит… Ты ничего такого не заметил?

— Не могу сказать по поводу директора, я ведь к ней на работу не совался, ждал у бизнес-центра, как обычно. Но она вчера от своего дома до вашего добиралась как раз на метро!  Я ее провожал, правда, ничего странного не заметил… Но на одной из станций ее окружила толпа молодых ребят, может, кто и хватанул. Получается, не доглядел, извините, шеф…

«Выходит, не соврала… Ладно, Подольский, будешь жить! Тебе сегодня повезло…»


Через два дня после примирения:

Понедельник, 15 октября 2018 года

9:30

Артём


— Ты умеешь завязывать галстук? — спрашиваю у Златки.

Она кивает, подходит ко мне, встает на цыпочки и затягивает на моей шее темно-красную полоску ткани.

— Где ты этому научилась?

— Мой приемный отец говорил, что, если женщина не умеет завязывать галстук, из нее выйдет паршивая жена…

— Ясно…

Сразу жалею, что спросил. Похоже, ее отец с моим в паршивости может неплохо соревноваться.

Вскользь замечаю, что Злата одета по-уличному. Как по мне, девчонке некуда идти в понедельник утром, если она не работает.

— Куда собралась?

Златка от моего резкого вопроса немного бледнеет и почему-то молчит.

— Признавайся! — говорю с нажимом.

— Я очень волнуюсь за Марию Ивановну! Хочу ее навестить, можно?

Резко выдыхаю.

— Конечно можно! Я тебя отвезу… И вообще, с завтрашнего дня я найму для тебя водителя, тебе так будет безопасней, сможешь ездить, куда хочешь, и никакой урод за руку в метро не схватит!

«Заодно будешь под присмотром!» — это добавляю уже про себя.

— Мне водителя? — удивляется Злата.

— Да, отдам тебе свой Range Rover.

— Ты же ездишь на Mercedes…

— У меня не одна машина, Злата! И потом, вот еще…

Протягиваю ей карту.

— Эту, надеюсь, не выбросишь?

Она одаривает меня виноватым взглядом:

— Не выброшу…

— Вот и умница! ПИН-код пришлю сообщением. Еще можешь мне сказать: спасибо, Артём, за то, что ты обо мне заботишься!

— Спасибо, Артём, — бубнит она и тянется ко мне обниматься. Потом неожиданно спрашивает: — А можно твой водитель будет мне помогать в продуктовом?

— Злата, тебе незачем ходить самой за продуктами, ты всё можешь заказать по каталогу в супермаркете! — просвещаю, вдруг она не в курсе.

— Но какое же удовольствие в заказе по каталогу? — она поднимает на меня удивленный взгляд.

«Неужели кому-то и правда может нравиться выбирать продукты…»

Некоторые вещи в моей Златовласке всё продолжают меня удивлять.

— Конечно, водитель будет тебе помогать! Он вообще будет делать всё, что ты ему скажешь. И горничная тоже! Муштруй на свое усмотрение, ты теперь здесь хозяйка!

— Правда? — зачем-то уточняет Златка.

— Еще какая! — целую ее в нос.


Тот же день:

12:00

Злата


Стучусь в квартиру, за короткие недели ставшую мне роднее всего на свете, а у самой слезы на глаза наворачиваются. В прихожей раздаются уверенные шаги, дверь открывают не заглядывая в глазок, что странно. Мария Ивановна обычно очень осторожна.

— О-о-о, Золотун, привет! — здоровается со мной Андрей. — Здесь же звонок работает, чего стучишь?

— А ты зашел в гости? Мария Ивановна в порядке?

— Бабуля нормалды! Давай помогу!

Он забирает у меня из рук пакеты, несет на кухню.

— Вот это ты вкуснях притарабанила! Жаль, мне идти пора… Я ж ведь на работу устроился! Водителем! Сегодня первый день, я к бабке чисто наведаться, узнать по здоровью…

Смотрю на него, на довольную донельзя Марию Ивановну и вдруг очень хочется запищать мультяшным голосом: «Чего-о-о-о?!»

— Серьезно устроился на работу? — спрашиваю не у Андрея, у бабули.

— Серьезно! — кивает она. — Внучок, я тобой так горжусь, так горжусь, ты просто не представляешь!

А тот цветет от похвалы прямо как цветочная грядка весной.

— Меня не было всего пару дней, а у вас тут уже такие серьезные изменения…

— А то! — улыбается Андрей. — Ну бывай, Золотун! Мне пора… Бабуля, завтра загляну!

С этими словами он уходит.

— Вот это да! — обращаюсь к Марии Ивановне. — Я очень рада, что у него жизнь налаживается.

— Эх, Андрей за ум взялся, а ты уехала. Как же я мечтала, чтобы у этого обалдуя с тобой что-то сладилось… Если б его да в твои руки, тогда и на тот свет не жалко…

— Ого! Ну простите, это вряд ли случилось бы, даже если б я осталась…

— Понимаю, он птица не твоего полета, но ведь старушке можно и помечтать… А что ты принесла?

— Еду! Хорошую, вкусную еду, сейчас вам сварю обед…

— Спасибо тебе, солнышко! Я вон скоро уже нормально ходить начну, тоже что-нибудь приготовлю и позову тебя в гости… Как там твой маркетолог? Не обижает? А то смотри, я тебе всегда рада, если чего, возвращайся… Эх, Златочка, одиноко тут без тебя…


Через две недели после примирения:

Суббота, 27 октября 2018 года

11:00

Артём


Это лучшее время моей жизни… Наконец-то не нужно никуда бежать, беспокоиться, что-то делать. Я даже умудрился отлично выспаться, несмотря на то что мы со Златкой занимались любовью почти до четырех утра.

Потягиваюсь, пытаюсь нащупать девичью попку, но ее нет.

Зато из приоткрытой двери тянется кофейный аромат. Через пару секунд в спальне появляется Златка с подносом, и чего на этом подносе только нет: блинчики, омлет (нормальный, без скорлупок!), пара сырников, апельсиновый сок и, конечно, чашка кофе.

Это не первый раз, когда Златовласка приносит мне завтрак в постель, но мне всё равно до жути приятно. Ни одна девчонка ничего подобного для меня не делала. А Злата мало того, что приготовила гору всего, но даже постаралась украсить поднос цветами.

— Приятного аппетита! — желает она и собирается уходить.

Я хватаю ее за руку.

— Посиди со мной, давай поедим вместе!

— Хорошо, — кивает она.

— Хорошо… и?..

— Хорошо, любимый! — тут же исправляется Злата.

Мне интересно, она хоть раз скажет «люблю» без того, чтобы я ее об этом попросил или напомнил? Очень хочу услышать от нее эти слова просто так…

Да, мне с ней обалденно. Никогда не жил с девушками, но если бы знал, что это может быть так чудесно, давно бы начал. Хотя тогда, наверное, не был бы со Златкой, так что хорошо, что получилось так, как получилось.

Но все-таки я чувствую между нами какой-то напряг, недосказанность, хотя не один день потратил на то, чтобы выразить свои чувства, показать, как она мне дорога.  Иногда кажется, что однажды она посмеется мне в лицо и скажет: «Как тебя вообще можно любить? Ты мне даром не нужен!»

Понимаю, попахивает паранойей, но ничего с собой поделать не могу. Единственное временно действующее лекарство — это ее признания, которые я всё продолжаю выпрашивать.


Через три недели после примирения:

Среда, 31 октября 2018 года

11:30

Злата


— Злата Авзураговна, да тут пробка на полчаса… — заявляет мой водитель.

— Нет, мы никак не можем задержаться еще на полчаса!

Мой забывчивый Энгрин умудрился оставить дома сумку с документами и ноутбук. Попросил меня всё это ему привезти, потому что после обеда у него встреча с клиентами, а до того нужно еще в тех самых документах разобраться. Видите ли, вчера вечером сделать этого не мог, поскольку ужин и я в новом кружевном белье привлекали его гораздо сильнее, чем какие-то документы. Его слова, не мои, хотя мне тоже было приятно.

— Николай, а мы никак не можем объехать? Надо бы поспешить!

— Как тут объедешь, — разводит руками водитель. — Разве что по воздуху!

Оглядываю улицу, и правда… Нас со всех сторон подпирают другие машины. Все гудят, шумят, злятся. Но до офисного здания, где находится «Энгрин-маркетинг», совсем ничего, можно пройти пару кварталов, и я на месте. Только вот на машине действительно разве что пролететь.

— Николай, я пешком!

— Стойте, Злата Авзураговна! Не велено!

Ох уж мне это «не велено»! Ладно, думаю в данном конкретном случае Артём не будет ругаться, ведь стараюсь для него.

— Всю ответственность беру на себя! Когда подъедете к офису, ждите меня на парковке.

И не слушая возражений водителя выпрыгиваю из машины.

Пешком и правда совсем недалеко, крепко держу сумку, поворачиваю в сторону офиса. Когда остается пройти всего метров пятьдесят, краем глаза замечаю кавказца, как две капли похожего на… моего дядю! Видела всего пару секунд, но готова поклясться, это был Улдан Габарашвили! Такая же бородка, тот же рост, даже шапка, кажется, у него такая же была.

«Может, просто похожий?» — тщетно пытаюсь себя успокоить. У меня всё внутри дрожит, ноги делаются ватными. Хочу бежать и не могу, еле передвигаю конечностями. Кое-как добредаю до нужного здания, захожу внутрь. Вроде бы я здесь в безопасности, но лучше себя при этом не чувствую. Бреду к лифту, потом в кабинет Артёма. По пути ничего не замечаю.

Энгрин встречает меня в приемной.

— Наконец-то! — начинает он ругаться. — А ты чего такая бледная? Ну-ка иди сюда!

Артём заводит меня в кабинет, усаживает на диван, устраивается рядом и берет за руку.

— Что случилось?

— Я его видела… — это всё, что я могу из себя выдавить. На большее не способна.

Артём дает мне глотнуть воды, спрашивает настойчивее:

— Кого его?

— Моего дядю…

— Серьезно? Злата, этого не может быть!

— Почему не может?

— Я не хотел тебе говорить… В общем, он приезжал не так давно, следил за тобой, но я это пресек!

— Как пресек? — не понимаю.

— Ты, пожалуйста, не переживай! Я с ним встретился, переговорил, точно могу сказать, этот урод и близко к тебе не подойдет! После нашей встречи в тот же день улетел домой, я проследил!

Смотрю на Артёма, он выглядит таким уверенным, знающим. Мне хочется ему верить, очень хочется. Ведь я видела того кавказца всего пару секунд, может быть, я ошиблась?

— Если хочешь, я проверю, где он сейчас! — продолжает успокаивать меня Энгрин. — Тебе нечего беспокоиться!

Хватаю его за руку, говорю сквозь ком в горле:

— Господи, как же хорошо, что ты у меня есть, что ты с ним разобрался! Я бы умерла, если бы он забрал меня к себе, это страшный человек! Очень страшный!..

Артем обнимает за плечи.

— Твой дядя — трусливая тварь! Он никогда не вернется, поверь…

— Подожди, а как ты узнал, что он за мной наблюдал?

Мой защитник лишь пожимает плечами:

— Золотой человечек, ты же не думала, что я мог оставить тебя без присмотра после того, как искал по всей Москве?

— Получается, ты защитил меня еще не зная, будем ли мы вместе?

— Конечно! И даже если мы не будем вместе, он всё равно тебя уже никогда не тронет!

Хмурю брови, не могу понять того, что только что услышала.

— То есть даже если мы с тобой разбежимся, мне бояться нечего?

Артём тоже хмурится.

— Да, Злат! Нечего! Я бы никогда не позволил ему тебя обидеть. Считай, Габарашвили от тебя отрезаны, даже позвонить тебе не посмеют, не то что приехать и забрать… Никогда!

Получается, старший Энгрин пугал меня фантомом? И я с самого начала могла не соглашаться на эти отношения? Выходит, что так…

Дверь моей тюрьмы всё время была открыта, а я даже ни разу не попыталась выйти, уверенная, что у меня не получится. По идее, могу хоть сейчас помахать Артёму ручкой и уйти. Только вот какое дело — без Энгрина-младшего я своей жизни больше не представляю.

— Спасибо, Тёма! — я бросаюсь к нему на шею, крепко обнимаю, целую в щеку.

Потом резко отстраняюсь от него.

— Прости… — говорю сдавленным голосом.

— За что? — он снова хмурит лоб.

— Как за что? Ты же не любишь, когда тебя называют Тёма…

Брови Энгрина взлетают вверх быстрее реактивных самолетов.

— Так это я раньше не любил, а сейчас очень даже! Называй, мне будет приятно… Мне всё ласковое от тебя приято…

При этом так трогательно на меня смотрит, что невозможно его не обнять. Снова тянусь к нему. Он за эти недели стал мне такой родной, такой близкий, заботливый и, как оказалось, способный на благородный поступок…

— Я тебя люблю, Тёма! — шепчу ему на ухо и резко выдыхаю, потому что в этот момент он слишком сильно сдавливает меня в объятиях.

Глава 70. Слишком длинные ноги

Тогда же:

Злата


— Раздавишь… раздавишь… — пыхчу на выдохе, а Энгрин все продолжает сжимать меня в объятиях.

Лишь через время отпускает, обхватывает мои щеки ладонями, заглядывает в глаза.

— Златка! Я уж думал, никогда не скажешь…

— Что не скажу?

— Ну… что любишь!

Чувствую, как у меня начинает дергаться левый глаз. У Артёма с этим «люблю» основательно сорвало кукушечку, и, кажется, ситуация с каждым днем делается только хуже.

— Я говорю тебе об этом каждый день!

— Ты говоришь, только когда я прошу, а сейчас призналась сама, по своей инициативе…

— А-а-а…

«Вот где, оказывается, собака зарыта!»

— Какая разница, Тём?

— Ну как какая… Так приятней!

Мой глаз дергается всё активнее.

— Я учту!

Он кивает, целует меня в губы и, наконец, отпускает.

— Ладно, мне пора в переговорную. Скоро нагрянут клиенты, а я еще даже не просмотрел документы… Не думаю, что встреча будет долгой, подожди здесь. Когда закончу, пойдем вместе пообедаем. Идет?

Киваю. Не то чтобы у меня на этот день было назначено много важных дел, целых... ни одного. Так что вполне могу сходить пообедать с человеком, которому так важны мои признания в любви.

— Вот и отлично! — Артём улыбается мне. — Отдыхай, я попрошу секретаря принести тебе кофе.

Он берет привезенную мной сумку с ноутбуком и уходит.

Скидываю сапожки, забираюсь с ногами на диван. Чтобы скоротать время, достаю из сумочки планшет.

«Эх, мне бы сейчас еще плед…»

Но это было бы, наверное, чересчур шикарно. Хоть временами мне мерещится, что я всем этим шикарным окружена с головы до ног.

Куча новой одежды, аксессуаров, гаджетов — за всё спасибо Артёму. Он меня к тому же всем этим умудрился еще ни разу не попрекнуть. Интересно, это пока или вообще? Мне иногда кажется, что он испытывает мини-оргазм, когда я что-то трачу с карты, которую он выдал. Правда, думается мне, для него эти траты — копейки. К тому же не наглею.

С трудом верится, что еще недавно практически любая сумма выше двухсот рублей казалась мне непомерной. Даже простой перекус в недорогом кафе пробивал брешь в бюджете. Сейчас без проблем могу позволить себе абсолютно непрактичную сумочку или туфли, практически любую еду. Я об этом мечтала, стремилась к этому… пусть и не такой ценой. Но должна сказать, жизнь в зависимости от Артёма оказалась совсем не такой ужасной, как я это себе рисовала.

Может быть, дело в том, что он больше не относится ко мне как к шлюхе. Я чувствую, что много для него значу, и он каждый день мне это доказывает.

Да, мне хотелось свободы, самостоятельности. Всё это мне пришлось принести в жертву, но и получила я за свою жертву немало.

За время, проведенное вместе, я поняла главное — этого человека слишком мало любили, а как по мне, он любви очень даже достоин.

Артём слишком требовательный, бывают моменты, когда его очень хочется стукнуть по темечку… Но по большей части мне с ним комфортно, спокойно, приятно, и я ему не вру, у меня правда к нему очень сильное чувство. Он нуждается в этом чувстве чуть ли не больше, чем в моем теле. Когда я это поняла, мне стало в сто раз приятнее жить с ним, выполнять его желания, строить наше общее будущее.

Я доверяю ему, считаю достойным человеком.

Все эти мысли и чувства вдруг переполняют меня, и хочется как-то их выразить. Может быть, написать письмо? Любовное письмо ему уж точно понравится, если он так ценит спонтанные признания.

Открываю почту, начинаю набирать:

«Дорогой Артём…»

Тут дверь кабинета открывается, а на пороге появляется… Я даже не знаю, как ее назвать. Суперженщина, модель мирового масштаба, эталон красоты... Всё в ней прекрасно!

По цветотипу — типичная девушка-зима: светлая, почти прозрачная кожа, выразительные карие глаза, почти черные волосы. Макияж идеальный — не яркий, но подчеркивающий всё, что нужно. Фигура как у топ-модели: тонкая талия, ноги какой-то совершенно невероятной длины. Идут даже не от ушей, скорее от макушки. И она не стесняется их показать. Юбка ее делового костюма такой длины, что больше смахивает на пояс. На блузку тоже, кажется, пожалели материала, уж слишком глубокое декольте. Или это она просто расстегнула пару лишних пуговиц? Похоже…

Она мне чем-то напомнила девушку-секретаря, которая работала у Артёма раньше. Ту самую, кого он в течение года каждое утро имел.

— Артём Артёмович велел принести вам капучино… — она ставит поднос с кофе на столик у моих ног, оглядывает меня с явным недовольством.


«Хоть бы поздоровалась, стерва длинноногая!»

Воспоминаю: кажется, она сидела в приемной, когда я туда ввалилась почти в бессознательном состоянии. Она вроде бы даже меня приветствовала, но тогда я была так расстроена, что вряд ли обратила бы на нее внимание, даже будь она трехголовой или шестирукой.

Вот что самое странное — за последние недели я уже не раз была у Артёма в офисе. Еще пару дней назад здесь работала секретарь вполне приемлемого вида — шустрая пухленькая шатенка. И никакие длинноногие брюнетки вокруг моего мужчины не бегали!

— Вы новенькая? — интересуюсь с невинным выражением лица. — Вроде бы у Артёма был другой секретарь.

— Да, Артём Артёмович лично провел со мной собеседование и забрал к себе в приемную…

Зачем она это уточнила? Вот зачем? И как же это собеседование проходило? С юбкой или без?! Хотя, зная Артёма, нужно задать вопрос по-другому — с трусами или без, поскольку юбку с девушки он удосуживается снять далеко не всегда.

Чувствую, как кровь приливает к щекам, а грудь буквально разрывает от дикой злости. Значит, лично собеседовал… Лично отобрал… Это что же получается? Дома я, а на работе эта…

«Что мне делать?»

Увидь я эту пигалицу еще пару часов назад, молча бы всё проглотила и пошла домой реветь в подушку. Теперь же, когда дамоклов меч не висит надо мной и безоговорочно слушаться Артёма мне не нужно, получается, молчать я тоже не обязана… Так? Так! А значит… держись, Тёмочка! Сейчас ты от меня получишь столько любви, что обалдеешь оптом на три года вперед.

— Не подскажете, где у вас тут переговорная? — спрашиваю у мисс «Очень длинные ноги».

— Вторая дверь налево… — отвечает она.

Когда я начинаю надевать сапожки, как-то подозрительно на меня поглядывает.

— Вы же не собираетесь туда идти? Артём Артёмович просил во что бы то ни стало не беспокоить…

— Что вы, конечно, беспокоить не буду!

«Так только… вырву руки, ноги, уши, нос и остальные выпирающие части тела… А беспокоить — ни-ни! Что ж я, истеричка, что ли?»

Глава 71. Вариант получше

Тогда же:

Артём


«В Багдаде всё спокойно…» — вдруг вспоминаю фразу из старой сказки «Волшебная лампа Аладдина».

Документы просмотрел, спрятанных за семью замками косяков не нашел, можно спокойно выдохнуть. Достаю телефон, чтобы позвать в переговорную менеджеров, ведь клиенты вот-вот нагрянут. И не успеваю сделать звонок.

В Багдаде всё спокойно… было, пока туда не ворвалась красная от бешенства блондинка — метр с кепкой.

— Что случилось? — спрашиваю ее.

А у моей Златовласки разве что пар из ушей не валит, такая злющая.

— Ты… ты…

— Я! — пытаюсь пошутить, но почти сразу понимаю — зря.

Девичьи глаза увеличиваются до невероятных размеров, а руки как-то подозрительно тянутся к моей шее. Готов спорить на что угодно — не погладить она меня сейчас хочет, не погладить…

— Злата! Приди в себя!

Перехватываю ее руки, обнимаю, удерживая.

— Как ты мог?! Как ты вообще мог? У тебя с ней уже было или только собираешься? Судя по ее виду, было еще как!

— У кого? С кем? Что было? — сначала не понимаю.

— Не притворяйся! — шипит Златка и пытается стукнуть меня по ноге коленкой. — Я видела твою новую секретаршу!

Эта единственная более-менее связная фраза объясняет мне всё.

Моя золотая приревновала и побежала выяснять отношения в тот момент, когда ко мне вот-вот должны прийти важные клиенты. Вроде должен злиться, а мне смешно.

— Солнце, ты что, серьезно ревнуешь?

— Я сейчас сотру эту ехидную улыбочку с твоего лица!

Она снова с подозрительным упорством пытается дотянуться до моей шеи, хоть я надежно ее удерживаю.

— Что тебя так разозлило?

— А непонятно?! — шипит она.

— Я с ней не спал, не сплю и не буду спать!

— Чем тебе не угодила предыдущая, зачем ты нанял эту?!

— В приемной должно быть симпатичное лицо, Злата! Это помогает бизнесу…

Думал, это ее успокоит, но куда там, девчонка высвобождает руки и начинает активно стучать кулаками мне в грудь.

— Так, всё! Спокойно! Без членовредительств, сейчас костюм мне помнешь!

Осторожно ее от себя отстраняю, смотрю строго.

— Злата, неужели ты подумала, что меня заинтересует эта доска два соска! У нее же из достоинств только морда лица, остальное на любителя! К тому же у меня есть ты, и я не буду тебе изменять!

Гляжу на свою дорогушу и понимаю — ни черта не верит. Впрочем, учитывая мои прошлые подвиги на рабочем фронте, Златку можно понять. Что еще сказать или сделать — не знаю. Тут замечаю, что ее взгляд как-то подозрительным образом меняется.

Недолго думая, девчонка выпаливает:

— Тебе нужно симпатичное лицо в приемную? Тогда у меня для тебя вариант получше!


На следующий день:

Четверг, 1 ноября 2018 года

11:30

Артём


— Это как-то не так, это не подходит… — крутит носом бугай.

Навскидку он весит килограмм сто пятьдесят — не меньше, и непонятно, как вместил их все в деловой костюм. После такого клиента хоть покупай в кабинет новый диван, текущий может просто не выжить.

Сидящий передо мной жирдяй — Олег Сафченко, владелец ресторана «Жимолость». Ей богу, не знаю, за что так обозвал свое заведение. Тем не менее оно целых пятнадцать лет приносило ему неплохую прибыль. Однако в последние годы бизнес начал сильно сдавать позиции.

Работа с Сафченко для меня привлекательна: мы можем многое ему предложить, но сам по себе клиент занудный до дрожи. О современном маркетинге не знает ровным счетом ничего, но это не мешает ему пребывать в полной уверенности, что он компетентен абсолютно во всех вопросах.

«Если сам всё знаешь и умеешь, чего пришел?» — хочу у него спросить, и, может быть, даже спрошу, если доведет.

— Продвижение в соцсетях бесперспективно! — заявляет он мне, отодвигая папку с проектом. — Ничего из этого не выйдет, лучше билборды…

— Если хотите по-быстрому слить бюджет, то конечно… — усмехаюсь.

— Что мне за прибыль из аккаунта в этом вашем инстаграме? Понаподписываются с разных частей страны, толку с них!

От такой постановки вопроса у меня сводит челюсть.


— Вы знакомы с таким понятием, как геотаргетинг? — интересуюсь.

По хмурому виду клиента понимаю, что не знаком.

Я, конечно, могу сейчас сесть и начать объяснять ему основы продвижения в соцсетях, но не хочу. Это не моя работа.

— Вы ко мне зачем пришли? — спрашиваю деловым тоном. — Чтобы я помог вам вывести ресторан на прежний уровень, так? Так! Вот и дайте моим ребятам работать, хватит заворачивать их идеи одну за другой, это знающие люди…

— Молодняк… — качает головой Сафченко.

— По социологическим опросам этого года молодое поколение до двадцати пяти лет на тридцать семь процентов чаще посещает модные кафе и рестораны, игнорируя их, вы теряете приличные деньги! Советую пересмотреть свой взгляд на этот вопрос…

Тут-то ресторатор наконец начинает выглядеть заинтересованным. Заодно и мне становится понятно, как с ним общаться. Дальше переговоры идут гораздо более активно.

— Кофейку бы… — тянет Сафченко, когда заканчиваю заново объяснять предложенный моими ребятами проект.

— Можно и кофейку!

Нажимаю кнопку внутренней связи:

— Пожалуйста, два кофе и пирожные!

Сладкое тоже для ресторатора, а то за время разговора поди потерял непростительно много калорий, надо восполнить, а заодно поднять настроение, прежде чем озвучу ему сумму за услуги. За последние два часа переговоров я решил ее увеличить. Мотать мне нервы бесплатно может очень ограниченный круг людей.

— Сейчас мой секретарь всё принесет, — киваю ресторатору.

И уже через пару минут в комнату вплывает с подносом Злата. Именно вплывает, по-другому и не скажешь. Вся такая счастливая, одухотворенная, исполненная достоинства… Ужасно довольная, что взял ее в штат фирмы.

Кому расскажи, что моя девушка приревновала настолько, что заставила уволить секретаря, а потом предложила себя на ее место, ведь обсмеют! И будут правы.

Получается, я — каблук, слюнтяй и рохля, держащийся за юбку своей ненаглядной. Всё так, но если честно, мне просто дико польстило, что она предпочла сама у меня работать, чем позволить мне любоваться в приемной на кого-то еще.

Примечание:

Геотаргетинг (англ. geo targeting) — в веб-разработке и интернет маркетинге, метод выдачи посетителю содержимого, соответствующего его географическому положению.

Глава 72. Идеальный секретарь

Тот же день, позже:

Артём


Выпроваживаю ресторатора из кабинета, и становится легче дышать. Так я устал от его присутствия. Надоедливый дальше некуда.

Снова нажимаю кнопку внутренней связи:

— Злата, зайди…

Когда моя дорогуша появляется в дверях, замечаю какой-то озорной огонек в ее глазах. Прям то, что доктор прописал! Немного времени в компании моей Златовласки, и я опять буду человеком. С тех пор как ко мне вернулась, она действует на меня как аккумулятор — бесконечный запас энергии и позитива. Чуть-чуть с ней побуду и снова бурлю.

— Налей коньяка, — прошу ее.

Хочу отбить послевкусие встречи, заодно немного отметить удачную сделку. Всегда приятно получить перспективного клиента. Злата, конечно, думает по-другому:

— Зачем коньяк посреди бела дня?

— Эм… — такого вопроса мне еще ни один секретарь не задавал. — Дорогуша, твоя задача не интересоваться первопричиной моих просьб, а делать то, что я велю!

Сажусь в кресло, строго на нее смотрю.

— Да, босс… конечно, босс… — тут же начинает кривляться она.

Но уже через минуту на стол ставит пузатый бокал с резко пахнущим золотисто-коричневым содержимым.

Не успеваю потянуться к напитку, как Злата отодвигает его от меня, заодно сдвигает далеко в сторону лежавшие там папки и телефон, усаживается прямо на столешницу. Потом тянется к коньяку, окунает в него палец и тянет в рот, при этом так приятно постанывает, что у меня внутри всё загорается диким огнем.

— Что ты задумала?

Она не отвечает, лишь показательно расстегивает верхнюю пуговицу блузки, потом еще одну…

Смотрю на это форменное безобразие и диву даюсь. Совсем недавно эта девчонка краснела при виде моего мужского достоинства, а теперь сама такое вытворяет, что впору краснеть уже мне. Раньше просила «Артём, пожалуйста, не трогай», а сейчас «пожалуйста, возьми»… Вот и пойми этих девок.

Она берет мою руку, засовывает ее себе под юбку. Когда касаюсь кожи бедра над чулками, с важным видом сообщает:

— Дорогой босс, я готова сделать всё, что вы пожелаете!

Тут же желаю:

— Сними трусики!

— Я уже без!

Придвигаю кресло поближе к ней, развожу ее ноги в стороны и заставляю девчонку лечь спиной на стол.

— Послушным девочкам достается в два раза больше удовольствия! — заявляю ей, прежде чем коснуться губами внутренней поверхности ее бедер.


Через четыре дня:

Понедельник, 5 ноября 2018 года

17:30

Артём


— Восьмое чудо света… — с придыханием заявляет мой старый клиент, когда заходит ко мне в кабинет.

Точнее никакой он не старый, мы с ним одногодки, но работаем вместе чуть ли не с даты основания «Энгрин-маркетинг». Это владелец сети фитнес-центров Mandarin Fitness, а заодно мой старый приятель, Валерка Скрежетов.

— Привет! Что-то ты без звонка! — встаю, иду навстречу.

— Был неподалеку, дай, думаю, загляну. Сто лет не виделись. Мой менеджер по рекламе, по-моему, с тобой чаще меня встречается…

— Так и есть… А что за восьмое чудо света ты узрел?

— Я про девушку в твоей приемной! Ну, блондинка, яркая такая, ух! — Валерка показательно разводит руками, щурится. — Я б её…

Резко хмыкаю.

— Знаешь такую поговорку — не возжелай секретаря ближнего своего? Очень советую придерживаться, не дай бог карма накажет! А я так уж точно!

«Как же хорошо, что Златка под моим личным присмотром…» — в который раз убеждаюсь. Одну ее вообще практически никуда не отпускаю.

— Ты с ней спишь? — лицо приятеля резко делается кислым. — Так и знал… Вроде встречаться с кем-то начал!

— И даже вместе жить! — киваю. — С той самой блондинкой, на которую ты сейчас пускаешь слюни! Так что живо их подбери и меня не нервируй! Тебе что, мало своих фитоняшек?

Приятель смотрит на меня исподлобья, с явной неохотой кивает.


Через два месяца:

Понедельник, 31 декабря 2018 года

23:59

Злата

 — Двенадцать, одиннадцать, десять… — собираюсь досчитать до одного, но меня нагло прерывают.

Артём целует меня в губы, да так сладко, что бокал с шампанским чуть не выпадает у меня из рук. Сил оторваться от Энгрина у меня нет, поэтому даже не пытаюсь, а куранты всё бьют и бьют, отмеряя последние секунды уходящего года.

— С Новым годом! С новым счастьем! — кричит на нас телевизор.

А я этих криков даже не слышу, как и громких салютов, которые взрываются все разом за окнами нашей гостиной.

Этот Новый год мы с Артёмом празднуем вдвоем, и никто в целом мире нам сейчас не нужен. Наряженная ёлка, оливье, гусь с яблоками, шампанское, мандарины и Энгрин в костюме Санты. Ну, точнее от костюма у него всего лишь шапка и красный свитер со снежинками, но всё равно смотрится интересно.

— Мы пропустили Новый год… — шепчу я, жадно глотая воздух, которого в моих легких за время поцелуя почти не осталось.

— С праздником, милая! — говорит Артём и легко ударяет своим бокалом о мой.

Я верю в то, что как новый год встретишь, так его и проведешь. Получается, я проведу свой абсолютно счастливая — на коленях у самого любимого в целом свете маркетолога, по совместительствую моего парня и босса. Вот такой взрывной коктейль.

Мы делаем по глоточку шампанского. За какую-то минуту мои губы успевают по Энгрину соскучиться.

— Тём, давай еще целоваться…

— Давай, — не раздумывая соглашается он.


Еще через два месяца

Пятница, 1 марта 2019 год

9:30

Артём


— Oh mon Dieu! — это первое, что произносит, войдя ко мне в кабинет, мой старый французский клиент.

— Добрый день, Франсуа! — приветствую его крепким рукопожатием.

Фанатик своего дела, владелец парфюмерной фабрики Франсуа Ален вот уже который год штурмует российский рынок французскими новинками. В этом году он привез новый аромат с романтичным названием Matin a Paris — «Парижское Утро». Его PR-менеджер успел оборвать мне все телефоны, договариваясь о совместных мероприятиях в Москве.

Мое дело маленькое — обеспечить рекламную поддержку в России, использовать по возможности нетрадиционные методы, чем и славится моя фирма. Я всегда за, люблю интересные проекты.

Только вот господин Ален начинает разговор совсем не с вопросов по рекламе:

— Ангел, это просто ангел! Артём, вы жадный человек! Да что там, вы — тюремщик! Держать такую красоту в приемной и не показывать ее миру — кощунство!

Мои брови летят вверх.

— Это вы о чем?

— Это я о ком! Великолепное златовласое видение с чудесной кожей и обворожительной улыбкой…

Тут-то я и понимаю, что поет он мне сейчас о Злате.

С трудом сохраняю вежливое выражение лица. Теперь мне не жать ему руку хочется, а набить его старую французскую морду.

Франсуа за пятьдесят, а всё туда же. Эдакий седовласый шарик выкатился из самолета и прямиком ко мне — обсматривать мою девушку. Нормально? Может, у них во Франции так и принято, но это Россия!

— Эта девушка не свободна! — тут же заявляю я, очень хочу посоветовать старику купить губозакаточную машину — мало того, даже сам готов ему ее подарить.

— О, конечно! Я даже не сомневаюсь, что она не свободна… Но когда она услышит мое предложение…

«Он прямо-таки нарывается!» — даже мой внутренний циник — и тот в бешенстве.

— Никакого предложения она не услышит! — чеканю строго.

— Что-что? — переспрашивает Франсуа.

— Я не позволю делать моему секретарю никаких предложений!

Парфюмер буквально задыхается после моих слов, краснеет, начинает возмущаться:

— Но позвольте, как так можно?! Пусть девушка сама решает…

«Я тебе сейчас нарешаю, индюк ты эдакий!»

— Это моя девушка! — уже откровенно рычу на него.

— В каком смысле?

— В том самом!

Француз на секунду замирает, потом восклицает:

— Так это же прекрасно!

На этой фразе посетителя мой мозг ломается. Я не нахожу, что ответить, а Франсуа продолжает:

— Она вам очень подходит, Артём! Но и мне она очень подойдет, только в другом смысле. Я сделаю ее лицом Matin a Paris!

Шумно выдыхаю, спрашиваю совершенно обалдевшим тоном:


— Чего?

— Лицом Matin a Paris! У вашей девушки такая яркая внешность… Она принесет нам миллионы евро! Вы просто обязаны позволить ей сняться в рекламе! Никого другого не хочу, только ее!

Смотрю на старого француза и не могу определить, шутит ли…

— Какая же из нее модель? Она — метр с кепкой!

— А глаза! Скулы, нос, губы… У нее к тому же идеальные ноздри!

— Ноздри?!

— Я считаю, что в парфюмерном деле это очень важно… Она вся идеальна!

Ну что ж, с этим не поспоришь.


Примечание:

Oh mon Dieu – о, боже мой (перевод с французского языка).

Глава 73. От таких предложений не отказываются

Тогда же:

Злата


— Злата! — слышу громовой призыв Энгрина по внутренней связи.

Подобным ором он очень даже оправдывает свое прозвище «мистер Злюка». Правда, он не в курсе, что я его так называю.

Кстати, злиться ему на меня совершенно не за что! Завтраком накормила, галстук завязать помогла, целовала столько, сколько просил, и даже занимались любовью несмотря на ранний подъем. Какие ко мне претензии?

«Остается одно… Блин, кажется, я все-таки напортачила с документами!»

Иду в кабинет искренне и нежно любимо-ненавидимого босса, а у самой колени трясутся. Застаю его в компании недавнего визитера-француза — круглого, как шарик.

Оба одинаково красные, а дышат так часто, будто наперегонки бежали марафон.

Очень хочу спросить: «Мальчики, может, вам водички? На головы…»

По-моему, точно не повредит.

— Злата, ты довольна своей работой? — спрашивает меня Артём.

При этом его глаза сверкают таким недовольством, что впору скидывать каблуки и как можно быстрее бежать обратно в приемную. Там баррикадироваться, авось не доберется до моего нежного тела.

— Да-а-а… — робко тяну, опуская взгляд в пол.

— Вот видите? У девушки работа уже есть, причем хорошая!

Тут ко мне поворачивается шарик-француз и спрашивает с небольшим акцентом:

— Злата, вы хотите увидеть мир?

«Очень хочу! И даже собираюсь... А что?» — хочу спросить, но меня опережает Энгрин.

— Она его увидит и без кривляний на камеру!

— Но позвольте! — тут же начинает спорить француз. — Работа модели — это не кривляние на камеру! C'est l'art! Это искусство! Видно, что у этой девушки талант…

— Вы же не видели ее на фото, как вы можете утверждать?!

— Та-а-ак! — еле перекрикиваю Артёма. — Что вообще происходит?

Энгрин мерит грозным взглядом сначала меня, потом француза.

— Господин Ален хочет пригласить тебя сняться в рекламе его новых духов… Но я считаю, что работа модели не для тебя!

— Но почему?! Вы только посмотрите на нее… — тут же начинает возмущаться француз. — Я предлагаю серьезное дело! Она будет звездой этого проекта, на нее будут любоваться сотни тысяч людей, миллионы… Это какой жизненный опыт… А деньги? Вы забываете про деньги!

Он продолжает говорить, размахивать руками, доказывать, а я в это время смотрю в глаза Энгрину.

«Не спросил... даже не подумал спросить, хочу ли я! Всё решил за меня… Как всегда…»

Правильно, зачем кому-то еще мной любоваться, на что мне такой жизненный опыт и деньги... Ведь Артёму гораздо комфортнее, когда я со всех сторон от него завишу. Ему совсем не нужно, чтобы у меня в жизни появилось что-нибудь эдакое.

Не уверена, что хочу примерить на себя роль модели, никогда об этом даже не думала. Но решать подобные вещи я желаю сама!

И вроде бы я свободна, делаю что хочу, но по сути даже в магазин выйти сама не могу. Мой водитель слоняется за мной всюду, а дома Артём, которому всегда нужен максимум моего внимания. На работе та же история. Грош цена такой свободе. Самое смешное, еще недавно меня всё устраивало, ну, почти…

От этих мыслей мне становится так невероятно грустно, что хочется сбежать домой, забраться под одеяло и пореветь. Одна проблема — я живу с Артёмом, а кровать, где я собралась реветь, такая же его, как и моя.

Вдруг на плечи давит такая грусть, что я невольно сутулюсь, сгибаюсь под тяжестью мыслей.

Артём всё время на меня смотрит, пожирает взглядом каждый мой жест, каждую реакцию. И вдруг говорит хриплым голосом:

— Злата, если хочешь, пробуй…


Через две недели:

Четверг, 14 марта 2019 года

16:30

Злата


— Мама дорогая… — еле могу вздохнуть после того, как меня затягивают в очередной корсет.

Это уже четвертая смена платья, а мы еще даже не на финишной прямой.

Я в студии с восьми утра. Меня причесывали и накладывали макияж целых три часа. А потом бесконечные примерки, фото, снова примерки и снова фото. Новый макияж и опять под вспышки камер.

— Я есть хочу! — признаюсь наконец фотографу.

— Какая еда… Oh mon Dieu… Забудьте, Злата!

Он тоже француз и тоже шарик. Пока меня переодевали, трескал пончики, садюга.


— Вы — перышко! Легкое перышко! Парите, Злата, парите!

Парю… По крайней мере усиленно делаю вид. Вроде бы даже получается.

Поначалу мне казалось — разве ж это работа? Стой себе красиво и естественно, и на этом всё. А по факту ничего естественного в модельном мире, похоже, нет.

За последние две недели я очень сильно посочувствовала всем моделям в мире. Это я здесь всего ничего и пробуду еще недели три, а некоторые живут в подобном ритме годами.

Ни тебе конфетку сгрызть, ни шампанским ее запить. Не дай бог мешки под глазами, прыщик или — того хуже — лишний килограмм…

Ладно, это я сгущаю краски. Думаю, такой режим нужен только на время самих фотосессий. Еще в работе модели есть масса плюсов. Я себя никогда красивее не чувствовала. Разные наряды, прически, образы, совершенно невероятная обувь и аксессуары… Это совершенно другой мир, гораздо более яркий, чем тот, к которому я привыкла.

Чего греха таить, я получаю истинное удовольствие от каждой фотосессии, хотя по окончании буквально приползаю к Артёму в объятия.

Есть вещи неизменные, и собственнические чувства Энгрина — прямое тому доказательство. Он больше не доверяет меня водителю. Вот так просто. Теперь мое бренное тельце доставляется на работу и обратно исключительно Артёмом лично. А еще он завел дружбу с фотографом... и тот бесконечно снабжает моего мистера Злюку свежими фото.

Вот такие насыщенные у меня теперь будни.


Еще через две недели:

Среда, 27 марта 2019 года

20:30

Злата


— Это нечестно! — заявляет мне Энгрин.

Вот нечестно ему, и всё тут… А я из последних сил на ногах стою, ну не могу я идти с ним в гости, я в этих гостях засну. Вот придем, сяду на стульчик и сразу отключусь.

— Тёма, ну пожалуйста!

— Ты же вчера согласилась! Я друзьям пообещал, они ждут…

Понимаю, что поступаю нехорошо, но как по мне, так лучше отказаться, чем тихо зевать за столом и мечтать о мягкой подушке. Слишком я сегодня уработалась.

— Я, между прочим, приготовила ужин! Вкусный… — машу рукой в сторону кухни, потом слегка распахиваю шелковый халатик, — и надела красное белье! Твое любимое!

С мистером Злюкой не забалуешь. Как бы ты ни устала, любовью будь добра заняться, всё равно возьмет, сопротивляться бесполезно.

— Злата! — тянет Артём недовольно.

Тогда я совсем распахиваю халатик, демонстрирую кружево бюстгальтера. Взгляд моего мужчины добреет на глазах.

— Ладно! — кивает он, хватает меня за руку и ведет в спальню.

Послушно иду к кровати, ложусь на бок и, подперев голову рукой, жду, пока Артём разденется. Люблю наблюдать за тем, как он оголяет свое тренированное тело. Обожаю его широкие плечи, плоский живот и то, что пониже…

«Тебе пора на съемку! Тебе пора на съемку!» — кричит из кармана моим же голосом телефон.

— Блин! — фырчу, пытаясь найти в складках халата карман, где скрывается трубка.

Да, может, я зря установила такую «мелодию» на Франсуа Алена. Каждый раз, когда тот звонит, Артём и так зеленеет, а тут еще напоминание про съемки. Но неделю назад это показалось мне забавным. Обязательно сменю…

Не успеваю достать телефон, как он замолкает. Хочу убрать его подальше, но Энгрин уже разозлился:

— Какого чёрта он тебе так поздно названивает?!

— Не знаю, прости, я отключу телефон!

— Ну уж нет! У тебя должна быть какая-то личная жизнь! Я ему сейчас всё выскажу!

Мистер Злюка перехватывает трубку.

— Артём, не надо! — пищу я.

И тут телефон пиликает снова. Приходит голосовое сообщение, и Энгрин нажимает на play:

«Дорогая Злата, — вещает воодушевленным голосом Франсуа, — у меня для вас отличные новости! Я поговорил с кем нужно, и мои партнеры хотят заключить с вами новый контракт на три месяца. Будете работать здесь, в Париже! Это чудесный город… Надеюсь, Артём вас отпустит!»

— Черта лысого он угадал! — шипит Артём. — Ты ни в какой Париж не поедешь, учти! Либо Париж, либо я! И никак иначе!

Я запахиваю халат, сажусь на кровать, строго смотрю на него.

— Зачем ты так ставишь вопрос?

— Не понял?! — рычит он. — Ты собралась ехать?!

— Не передергивай! Почему это либо ты, либо Париж? Это ужасно несправедливо! Разве можно ставить человека перед таким выбором?!

— Я, по-твоему, дурак? Если ты в этот Париж поедешь, мы же расстанемся! Будешь звонить сначала раз в день, потом раз в неделю, а через месяц скажешь — прости, Артёмка, я тут французишку встретила… А может, ты уже расстаться хочешь?! Ведешь себя так, как будто хочешь! Лучше уж сразу, не тяни…


Он поднимается с кровати и начинает одеваться.

— Ты шутишь, да? — спрашиваю с надеждой.

В этот момент всё еще верю, что Энгрин успокоится и мы обсудим ситуацию. Но для этого он надел на себя уже слишком много одежды и идет прямиком в прихожую.

— С чего ты это всё взял?

— С того!

— Тём, подожди! — я бросаюсь следом.

Но он не слушает или не слышит. Уходит, даже не взглянув на меня.


На следующий день:

Четверг, 28 марта 2019 года

8:30

Злата


«Сдался мне вообще этот Париж…»

Мне и без Энгриновских ультиматумов туда не слишком-то и хотелось. Языка не знаю, я для них чужая, ну что я там буду делать? К тому же здесь есть всё, что я люблю.

Я русская, хочу жить и работать в России… Ладно, Париж — само по себе неплохо, но не ценой главных и единственных отношений в моей жизни!

Ведь спорила вчера из чистого упрямства — терпеть не могу, когда Артём вот так навязывает свое мнение. Но похоже, задела какую-то его болевую точку, раз так резко отреагировал. Знаю, моя работа ему как серпом по причинному месту, в то же время он постоянно шел на компромиссы, старался относиться с пониманием. Вчера, видимо, накипело, еще и к его друзьям отказалась пойти.

Честно признаться, мне бы тоже до ужаса не понравилось, соберись он сейчас в длительную командировку. Совсем не понравилось бы.

«Милый, между Францией и тобой я выбираю тебя!» — хочу ему сказать и не могу, потому что у него со вчерашнего дня отключен телефон, а еще он впервые за наши почти полгода вместе не пришел домой ночевать. И где он был, мне искренне непонятно.

— Злата Авзураговна, приехали, — вырывает меня из грустных мыслей водитель. — Вам помочь донести торт до офиса?

— Да, спасибо!

До вчерашнего дня мы с Артёмом ни разу серьезно не ссорились. После его ухода я чувствовала себя просто ужасно, поэтому почти всю ночь не спала. Чтобы не сойти с ума, начала готовить, примерно в двенадцать ночи мне в голову пришла идея испечь торт, вот его-то я сейчас и несу моему драгоценному в офис.

Может быть, он увидит, как я старалась, и не будет дуться, спокойно поговорим.

Очень хочу с ним помириться, и, пока этого не случится, даже дышать нормально не смогу.

— Привет! Шеф еще не приходил? — спрашиваю у его нового секретаря.

Сейчас на этом месте работает выбранная мной женщина. Очень добрая, стройная и, на мой взгляд, донельзя симпатичная сорокапятилетняя Ирина. Она стала нашим с Артёмом компромиссом и, кстати, оказалась отличным работником.

— Нет, не было, — отвечает она.

Ну что ж, подожду его в кабинете.

Водружаю торт на стол, аккуратно снимаю крышку, чтобы, когда босс зайдет, первым делом увидел надпись: «С днем рождения, любимый». Авось проймет.

Сколько же планов у меня было на сегодняшний вечер. Хотела разделаться со съемками до двух часов, потом приготовить Артёму его любимые отбивные, позвать на концерт. Теперь все под вопросом.

Слышу звук открывающейся двери и случайно влезаю рукой в крем.

— Бли-и-ин!

— Это ты так рада меня видеть? — недобро усмехается Энгрин. — Зачем ты явилась?

— Поздравить тебя… — бубню, облизывая кремовый палец.

— Спасибо, не стоило! — бурчит он. — Удачи в Париже!

— Да ты и правда дурной! Не поеду я никуда! — громко топаю ногой. — Ну какой мне Париж! Где я и где эти французские модели… Я вообще туда и не собиралась даже…

Чувствую, как в горле разрастается ком, и замолкаю.

Артём тем временем подходит ко мне, недоверчиво на меня смотрит:

— Вот так просто? Не поедешь, и всё?

— Не поеду!

Жду, что обнимет, поцелует, а он, похоже, и не думает этого делать.

— Господи, Тём, ну давай просто помиримся! Пожалуйста! Если хочешь, я больше ни на одну съемку не пойду! Чего ты молчишь?

Он громко сглатывает, тянется к ящику стола, а потом вдруг резко встает на одно колено и протягивает мне красную бархатную коробочку.

Сначала даже не могу понять, что происходит. Открываю футляр, а на меня оттуда смотрит большой такой грушевидный бриллиант. Карата два, не меньше, а то и все три.

— Злата, выходи за меня! — слышу сквозь звон в ушах.

Тут неожиданно понимаю, что это не звон, это я так верещу. Тоже опускаюсь на колени, обнимаю Артёма за шею и целую в губы.

— Я согласна!

Он обнимает меня в ответ и вдруг говорит:

— Слава богу… А то я с этим кольцом целую неделю как с писаной торбой…

Глава 74. Трусики, живописно висящие на…

Тогда же:

Артём


— Да чтоб вы провалились! — рычу, нехотя отрываясь от сладких ванильных губ, и оглядываюсь в сторону стоящего на столе стационарного телефона. — Не дадут покоя!

Златка остается лежать на диване, а я поднимаюсь, иду к своему рабочему месту, беру трубку:

— Да!

— Артём Артёмович, к вам тут Горшковский… — сообщает секретарь извиняющимся тоном. — Я сказала, что вы очень заняты, но он настаивает, говорит, что ему назначено!

«Ну да, ну да… Назначено…»

Провожу рукой по подбородку, на ладони остаются сверкающие частицы… Это Златкин блеск для губ, и я больше чем уверен, что у меня теперь блестит не только борода, но и шея. Оглядываю себя и замечаю, что на моей рубашке нет пуговиц. Совсем. Ни одной. Выдраны, причем некоторые с мясом.

Поворачиваюсь к Златке, она садится на диване, пытается поправить одежду. Должен заметить, вид у нее не лучше моего. Помню, как вместо того, чтобы расстегнуть молнию ее черного платья, я потянул лиф, и теперь это самое платье весьма живописно свисает с ее плеча. И кстати, на закрепленном над диваном бра не менее живописным образом теперь висят ее трусики.

«Это как же я так умудрился их закинуть…»

Я даже не понял, кто на кого сегодня первый запрыгнул, но повеселились отлично. Хорошо, что у меня кабинет со звукоизоляцией как раз для таких случаев.

— Да-а-а…

Сейчас определенно не до визитеров. Резко чеканю в трубку:

— Скажи, что сегодняшняя встреча отменяется по очень веским причинам, я сам ему перезвоню… и… купи платье для Златы!

У меня-то в шкафу есть запасной костюм и рубашка, а вот мою дорогушу разве что заворачивать в куртку, иначе коллеги еще полгода будут посмеиваться.

— Ты пропускаешь из-за меня встречу… — тянет моя Златовласка.

— Пропускаю, еще как!

Я снова устраиваюсь с ней рядом, беру за руку, стараюсь говорить нежно:

— Я очень рад, что ты согласилась!

Целую пальцы ее правой руки и любуюсь тем, как замечательно смотрится на безымянном пальчике кольцо. Оно ей идет. Собственно, было бы странно, если бы не шло, ведь делалось для нее. Я выбирал его месяц. Бродил по ювелирным с тех самых пор, когда Златку пригласили работать моделью. Не нашел подходящего и решил заказать.

— Я бы согласилась и без кольца… Но оно очень красивое. Кстати, ты мог бы сделать предложение сразу, зачем ждал?

— А догадайся!

Злата смотрит на меня настороженно.

— Тём, прости, третьего глаза на лбу не выросло, мысли твои читать не научилась, но я над этим работаю!

Смеюсь её полуправде-полушутке, а самому снова становится некомфортно. Всё же отвечаю насколько могу честно:

— У тебя теперь новая жизнь, новые знакомства, а я…

— А что ты?

«А я просто не могу отделаться от чувства, что ты меня вот-вот бросишь! В один прекрасный день посмотришь на меня с презрением, посмеешься и скажешь, что с таким, как я, судьбу ни за что не свяжешь!» — бьется лбом об стену мой внутренний циник.

Да, этот парень до чертиков не уверен в себе и тоже в Златку влюблен. Но как тут будешь уверен — с такой-то красавицей, теперь уже даже моделью. Каждый день засыпаю и просыпаюсь с одними и теми же страхами, что не нужен ей, не гожусь в спутники жизни. Перебарываю этот страх, целую Златку и продолжаю существовать.

Всего этого ей, конечно, не говорю. Ни к чему ей такие знания.

— Я боялся, что свадьба будет не к месту.

Злата всплескивает руками:

— К месту, к месту! Я тебя, между прочим, каждый день люблю! Систематически! А любить, будучи замужем... оно как-то сподручней, что ли…

— Всё шутишь…

— Какие уж тут шутки!

Любимая обвивает мою шею руками, прижимается всем телом, шепчет на ухо:

— Я очень счастлива, что мы поженимся!

От ее слов на душе становится теплее.

Глава 75. Неожиданное предложение

Тот же день, позже:

Артём


Злата уже на съемках, а я остался в офисе: разделываюсь с работой, методично поедая подаренный мне торт. Секретарь раздала большую часть сотрудникам, но в мини-холодильнике всё же осталось несколько кусков. Ем их один за другим и вспоминаю свою сумасшедшую девчонку.

Торт-то непростой, а с надписью: «Любимый»! Получается, признание и лакомство в одном. И это после того, как я, как последний баран, оставил ее одну на всю ночь, обидевшись на то, чего даже еще не случилось. Златка определенно заслужила свое кольцо, еще десять ей куплю за то, что она у меня такая хорошая.

Кстати, мне ведь еще ни разу не дарили домашний именинный торт. Не знаю, пекла ли мне что-нибудь мама, она умерла слишком рано, я не успел запомнить ничего такого. Мачехи меня печеным не баловали, подруг как таковых не было. И вот — на тебе, пожалуйста… Дожил всего-то до двадцати восьми, и случилось чудо. Златка — первая, кто догадался меня так поздравить. Хотя именно с ней у меня много чего случилось впервые. Мне кажется, я до нее вообще по-настоящему не понимал, что значит, когда в твоей жизни появляется женщина.

Наверное, поэтому отец всё продолжает гнаться за любовью, которую потерял слишком рано. Бесконечно ищет среди молоденьких девушек ту самую, которая стала бы для него заменой моей матери, подарила бы те же чувства, эмоции. Ищет и не находит, пробует снова и снова.

То, что я испытываю к Златке, сложно описать словами. Термоядерный коктейль, состоящий из невероятно приятных и в то же время болезненных ингредиентов. Знаю, если потеряю свою девочку, жизнь никогда не станет прежней. Но, к моему великому счастью, она хочет быть моей.

Теперь, когда я понимаю, что такое любовь, мне становится очень жаль своего отца. Ведь он потерял свою любимую слишком рано, толком не успел ею насладиться. Впрочем, у него этих любимых…

Вроде для себя решил, что отец в моей жизни — фигура лишняя, а всё равно что-то к нему да теплится. Тем более сегодня такой день… Мы с ним не только носим одно на двоих имя, у нас и день рождения в один день — вон как мама постаралась его поздравить. Надо бы позвонить, сказать хоть пару слов.

Нехотя достаю телефон, набираю его номер:

— Ой, как же ты вовремя позвонил, Артёмка! — поет он в трубку соловьем. — Дорогой ты мой человек, приходи сегодня в наш ресторан!

Отец всегда празднует день рождения в одном и том же месте — старейшем ресторане Москвы, «Майоран». Это заведение существует, сколько я себя помню, располагается в самом сердце столицы. Бегут года, десятилетия, меняется страна, ее правители, а он всё остается, лишь иногда скидывает старый интерьер, как заношенное платье, и примеряет новый.

— Традициям не изменяешь!

— Зачем, если они хорошие? Приходи, буду ждать. Бери свою… девушку…

— Невесту! — зачем-то его исправляю.

— Решился? Сделал предложение? Ой, радость! Я думал, уже не дождусь. Приходите вместе, всё разом и отметим. Я ведь тоже скоро женюсь… Хочу тебя познакомить с моей избранницей. В общем, жду вас, отказ не принимается! Я организую небольшой банкет…

Последняя фраза изрядно напрягает.

— Небольшой банкет?

Знаю я, что в понимании моего отца значит «небольшой».

— Крошечный! — уверяет он. — Только самые близкие!

Глава 76. Небольшой банкет

Тот же день:

16:00

Злата


— Если честно, я не понимаю, чего ты так упираешься! — бурчит на меня Артём.

Ну да, ну да, это же не его зажимали в прихожей с требованием немедленно отдаться. Не его оскорбляли, принуждали, выгоняли на улицу, шантажировали. С чего ему меня понять? А ведь он в курсе всех моих злоключений! Видимо, пока на себе не испытаешь, до конца всё равно не прочувствуешь.

Нервно вздыхаю. Приказываю себе успокоиться и помолчать.

Я, конечно, могла бы заново объяснить жениху, почему уперлась рогом… Но знаю, что это будет ему неприятно, а сегодня не тот день, когда мне хочется портить ему настроение. Совсем не тот.

— Злата, это ведь мой отец! Не вечно же помнить плохое… — вздыхает он и пристально на меня смотрит.

Вечно? Нет, я не такая злопамятная… Лет сорок, пятьдесят максимум!

А там уже, возможно, и припоминать что-то будет некому... Жестоко? Еще как! А он со мной не жестоко? По-моему, очень даже.

Но все-таки делать неприятно Артёму очень не хочется.

— Хорошо, мы пойдем, — киваю нехотя, — но это же не значит, что мы должны будем являться к нему в гости каждое воскресенье?

— Конечно нет! — мотает он головой. — Раз в год — более чем достаточно…

«О боже, это мне придется каждый год поздравлять с днем рождения Энгрина-старшего! Паршиво! Ладно, дорогуша, успокойся, тебе нужно просто как-то пережить этот вечер, и всё…»

Дав себе такое указание, немного приободряюсь. Лучше не думать о будущем, мне просто нужно потерпеть пару-тройку часов, а потом мы с Артёмом пойдем на концерт и забудем про его папашу. Мне даже разговаривать с ним необязательно. Посижу в сторонке, поклюю какой-нибудь салатик, и всего-то.

— Хорошо, что ты у меня такая благоразумная…

Артём целует меня в щеку и хлопает по попке, когда я иду в спальню переодеваться. Особо не стараюсь, выхватываю из шкафа первый попавшийся наряд. Им оказывается клон пострадавшего сегодня в офисном сражении бойца — чёрное платье-футляр. Цвет как нельзя лучше подходит моему настроению.

— Пойдем? — Энгрин встречает меня у дверей.

Киваю ему и сама не верю, что добровольно иду на день рождения его дорогого папочки. Но мой любимый доволен, а для меня сейчас это главное. Сегодня — его день, ведь он именинник, а именинникам положено угождать.

Артём привозит меня в ресторан совершенно невероятного вида.

Приемная семья, где я воспитывалась, владеет вполне приличным рестораном, и интерьер там очень даже ничего. Но его и сравнить нельзя с этим местом. Здесь всё как со страниц журнала. По-царски помпезное. Огромный зал, где каждая деталь продумана, каждый штрих к месту. Всё в едином стиле, даже скатерти, кажется, вышиты настоящей серебряной ниткой в тон обивке на стульях и нарядам гостей. А их за столом... как минимум тридцать человек. Это и не стол даже, а шеренга из столов, заставленных так, что зубочистке некуда упасть.

— Мда, вот тебе и небольшой банкет… — бурчит себе под нос Энгрин.

Его папаша при виде нас вскакивает с места, бежит навстречу.

— С днём рождения, папа! — говорит Артём, обнимает родителя, вручает ему огромный сверток.

Внутри скрывается купленная нами по дороге золотистая статуя льва. На мой взгляд, страшная, непрактичная и абсолютно не стоящая своих денег вещь, но оказывается, Энгрин-старший такое любит.

— Не стоило, сынок, не стоило! Твоего прихода уже достаточно, большего подарка мне не нужно! — он треплет сына по плечу, выглядит донельзя растроганным.

Толпа народу с одобрением смотрит на Артёма, потом все как-то резко поворачиваются в мою сторону.

— Невеста моего сына! — торжественно представляет меня будущий свекор, при этом улыбается мне приторно-сладкой улыбкой.

Растягиваю губы от уха до уха, изо всех сил стараюсь, чтобы по взгляду не было заметно, как мне претит показное радушие старшего Энгрина.

— Присаживайтесь, присаживайтесь! — тут же приглашает он.

Меня аж передергивает, когда понимаю, что сидеть нам надлежит рядом с ним и… жутко похожей на меня девчонкой. Она встает, чтобы нас поприветствовать, и мне удается как следует ее рассмотреть. Мы с ней примерно одного возраста, роста, веса, она даже подстрижена под каре, как и я.

Артёму тоже становится не по себе.

— Представь нас своей новой избраннице! — с характерным прищуром просит он.

Я знаю этот прищур, он появляется только тогда, когда ему конкретно что-то не нравится.

Впрочем, его отец ничего плохого в мимике сына не видит. Радостно и громко произносит:


— Моя Снежана! Мы поженимся уже в следующем месяце!

Гости как будто бы и не замечают нашей с ней схожести, ведут себя так, будто ничего необычного не произошло. При известии о скорой свадьбе начинают дружно хлопать в ладоши, поздравлять молодую и отчаянно молодящегося.

Сажусь на указанное мне место. Как и собиралась, веду себя тише травы, ниже… Нет, ну я так решительно не согласна!

«Ах ты старый хрыч! Где ты взял эту бедняжку?!» — хочу заорать, хотя кристально ясно понимаю — нельзя, Артём мне такой выходки не простит.

В течение следующего часа мне худо-бедно удается держать улыбку на лице. Тосты с поздравлениями сыплются на Энгриных один за другим. Мой жених краснеет от каждой новой рюмки коньяка всё больше и больше. Явно хмелеет, а заодно и добреет. Остальные гости тоже наслаждаются действом. Похоже, невесело только мне… и еще Снежане. Не раз замечаю, с какой неприязнью она смотрит на своего престарелого жениха, а вот на моего поглядывает с явным интересом.

— Ты не хочешь в дамскую комнату? — предлагаю ей.

Глава 77. Шиш без масла

Тогда же:

Злата


Снежана сразу понимает, что я заметила, как она смотрела на моего Артёма. Резко начинает улыбаться мне во все триста пятьдесят восемь зубов, идет следом за мной в дамскую комнату.

Едва мы оказываемся за закрытой дверью, начинает мурлыкать сладким голоском:

— Тёмочка так обрадовался, когда узнал, что вы приедете! Так тепло отзывался о сыне!

Вижу, очень старается сгладить неловкость. Ну что же, раз так, я тоже конфликтовать не буду.

Вскользь замечаю, что Снежана начинает прямо-таки с маниакальным упорством накладывать на нос пудру. Слой за слоем, слой за слоем. Смотрит в большое зеркало, на меня даже не оглядывается. Неужели так нервничает?

Оглядываюсь на ряд кабинок. Кажется, мы с ней здесь одни. Осторожно спрашиваю:

— Ты называешь его Тёмочкой?

Если честно, меня передергивает от одной мысли, что кто-то может так называть Энгрина-старшего.

— А как ты называешь своего?

Она наконец оставляет пудру в покое, поворачивается ко мне.

— В общем-то, так же… — отвечаю, потом решаю спросить в лоб: — Как вы познакомились?

Мне просто необходимо узнать, почему она с ним. Меня не покидает мысль, что Снежана тоже может быть где-то куплена за калым. Если это так, я могла бы попытаться ей помочь… Но она достаточно быстро развеивает мои подозрения.

— Тёма проводил в нашем институте лекцию о важности химии в современной косметологии. Я сразу его приметила! Любовь с первого взгляда!

На этой ее фразе резко закашливаюсь. Искренне не понимаю, что в Энгрине-старшем можно любить. А студентка-красавица всё продолжает:

— Он щедрый, преданный, очень много делает для моей семьи…

Тут-то всё и становится на свои места. Щедрый, да. Я эту щедрость испытала на себе, как и ее последствия.

— Я ему за многое благодарна, у нас теплые отношения, однако странно…

— Что странно? — спрашиваю.

— Странно, что мы с тобой так похожи! Впрочем, это даже забавно, что у отца и сына одинаковый вкус на женщин. Только сразу предупреждаю, на моего Тёмочку даже не смотри!

В буквальном смысле обалдеваю от ее наглости. Не она ли десять минут назад пожирала взглядом моего мужчины, пока думала, что я не вижу?! Громко хмыкаю:

— Почему я должна на него смотреть?

— Ха! — Снежана смотрит на меня как на глупенькую девочку. — Мой-то в сто раз богаче твоего!

Я примерно знаю, сколько заработала фирма «Энгрин-маркетинг» за прошлый год. Это весьма приличная сумма, и я искренне сомневаюсь, что Артём-старший так уж сильно обогнал своего сыночка. Впрочем, студентке-вертихвостке невдомек, что будущее в этой семье явно за сыном, а не за отцом.

— Вот и замечательно, что богаче! — фыркаю в ответ. — Наслаждайся, пока из разных мест не повылазило! Я не претендую… А на моего только посмей еще хоть раз взглянуть! Быстро научу, как надо Родину любить, и мой урок запомнишь надолго!

Снежана одаривает меня взглядом из разряда: «Пошла на три буквы!» — и уходит, хорошенько хлопнув дверью. Куда только делось ее напускное дружелюбие...

Еще некоторое время остаюсь в блаженной тишине, нарочито медленно мою руки, вытираю, накладываю на губы свежий слой помады. Выхожу в коридор, лишь немного успокоившись.

Когда прохожу мимо какого-то подсобного помещения, из темноты проема вдруг выскакивает Энгрин-старший. Он больно хватает меня за руку, тащит в пустую комнату и закрывает дверь.

Клацает выключатель, загорается яркий свет. Я, невольно щурясь, почти кричу:

— Отпустите!

— Заткнись! — рычит он. — Что ты наговорила Снежане? Почему она такая злая? Ну? Отвечай! Ты рассказала ей про наше прошлое?!

— Я ничего ей не говорила!

Пытаюсь выдернуть руку, но Энгрин, как и во время нашей прошлой встречи, лишь сильнее сжимает мое запястье.

— Точно не говорила?!

— Не говорила! Клянусь…

Он резко выдыхает, шипит мне в лицо:

— Даже рта раскрыть не смей, я запрещаю! Это моя женщина, и я не позволю тебе ничего испортить!

Я невольно морщусь, меня всю передергивает. Этот мужчина в очередной раз купил любовь молоденькой девушки и думает, в его отношениях есть что портить. Наивная душа! Избалованная, эгоистичная, жестокая душа…

— Если не отпустите, я расскажу вашему сыну, что вы ко мне приставали! — рычу ему в лицо, прямо как он секундой раньше.

Энгрин-старший резко разжимает пальцы:

— Я тебе сделал хорошо, девочка! И ты мне отношения с сыном не порть!

От такой наглости у меня лезут на лоб глаза:

— Когда это вы мне сделали хорошо?

— Думаешь, я не вижу, что ты с ним счастлива?!

— Не ваше дело!

Он зло усмехается.

— Я сделал тебе хорошо! И ты за это поможешь мне наладить отношения с Артёмом, ясно тебе?

От его последних слов мне хочется смеяться в голос.

— Лесом сходить не хотите ли? — мягко так интересуюсь.

— Чего?

— Шиш вам без масла, вот чего! И только посмейте еще раз меня тронуть, я подниму такую шумиху, не обрадуетесь…

Его глаза превращаются в щелки.

— Стерва!

— Еще какая! — фырчу в ответ. — Я вас больше не боюсь! Так и знайте!

Глава 78. Крепкие пальцы

За двадцать минут до того:

Артём


Легко сжимаю Златину руку, когда она говорит, что ненадолго отойдет. Провожаю ее взглядом, замечаю, что Снежана идет следом. Девушки скрываются в направлении туалета.

В который раз за сегодняшний вечер морщусь — насколько же они похожи…

Мне не по себе оттого, что отец выбрал в жены девушку, так сильно смахивающую на мою. Хотя изначально Злата была именно его выбором, по всему выходит — предъявлять что-либо по этому поводу я не в праве.

В этот момент ко мне подсаживается троюродный дядюшка и начинает отчаянно клевать мозг:

— Раньше как бывало? Дашь объявление в газету, и на тебе — отличная реклама…

Так и хочется ответить — а при царе Горохе люди писали гусиными перьями или вырезали что-то на бересте… не силен я в таких нюансах.

Пока слушаю этот бред, ко мне подсаживается другой дядя и начинает подливать рюмку за рюмкой.

— Нет уж, с меня хватит, и так хороший… — бурчу угрюмо.

Замечаю, что в зал возвращается Снежана, только почему-то без моей ненаглядной. Смотрю в ее раскрасневшееся, искореженное злостью лицо и вдруг понимаю — она совершенно на мою Златку не похожа. Моя Златка — светлый, добрый человек, а это лишь пародия, причем со взглядом убийцы. Ночью приснится, просто так не отмашешься.

Да, не повезло отцу с избранницей.

Тот, впрочем, никаких разительных перемен в своей будущей благоверной не замечает. Идет ей навстречу, они о чем-то напряженно спорят, и девчонка спешит на улицу, на ходу доставая из сумочки пачку сигарет.

— Артём, а вот если бы я решил выучиться на этого вашего… как его… SMM-щика… Как ты думаешь, дело бы пошло? — продолжает клевать мне мозг дядя.

«Дорогой мой, ты же даже толком не знаешь, с какой стороны к компьютеру подойти, куда уж тебе в SMM-щики…»

Когда я был маленьким, дядя меня очень даже восхищал, ведь он торговал игрушками и детскими книгами, у него был процветающий магазин. Сейчас, когда люди в большинстве своем предпочитают заказывать вещи в интернете или же отовариваются в крупных детских магазинах, его бизнес тихо-мирно умирает, и он понятия не имеет, как его наладить. Может быть, я и мог бы ему помочь, но, черт подери, его магазин — не моя ответственность, а сам он только и знает, что критикует мою работу, либо сообщает, что смог бы не хуже меня. Я не против — пусть делает, что я ему каждый раз и отвечаю.

Минуты бегут, а моей драгоценной всё нет и нет. Решаю, что она сидит в дамской комнате слишком долго и иду прямиком туда. Долго стучу, оттуда вываливается стайка девчонок, удивленно на меня смотрят.

— Вы не видели там блондинку в черном платье?

Те качают головами и уходят. Я же стою на месте, как последний баран, потом на всякий случай заглядываю туда, слышу вскрик какой-то нервной дамы, высовываюсь обратно в коридор. По дороге в зал достаю телефон, хочу позвонить Златке, и вдруг вижу ее выходящей из какого-то подсобного помещения.

— Что ты там делала? — спрашиваю строго.

Она держится рукой за левое запястье, нервно подпрыгивает, увидев меня.

— Я… — мычит она, и тут из того же помещения показывается отец.

— Что, вашу мать, тут происходит? — рычу на них обоих.

Злата бледнеет.

— Тём, мы просто говорили…

— О чем тебе с ним говорить?

Хватаю Злату за руку и заставляю показать то место, которое она так усиленно трёт. На запястье добротный такой красный след, стопроцентно будет синяк.

— Откуда это? — спрашиваю. — Отец, это ты? Ты что с ней сделал?!

— Неудачно схватил… — оправдывается он. — Я не хотел… я ж не виноват, что у меня пальцы сильные! У нее кожа, небось, чуть дотронешься — и синяк!

Его ответ меня еще больше взвинчивает.

Златка — не хрупкая неженка. Точнее, сама-то девушка, может, и неженка, а вот ее кожа — нет. За полгода совместной жизни я по-всякому успел ее потрогать. Обычно это проходило для нее без последствий, и лишь раз, уж очень увлекшись, я схватил ее за ягодицу так, что остались красные отметины, прямо как сейчас. Наутро на попке виднелись ощутимые синяки, за которые она потом меня долго ругала.

— Ты думаешь, я не знаю, как ее надо схватить, чтобы остался синяк? — рычу на отца.

И тут в памяти всплывает момент, когда я видел у Златки точно такие же отметины на том же самом месте. Случилось это в ту самую ночь, когда мы с ней решили жить вместе.

Едва эта мысль появляется в моем мозгу, тут же задаю вопрос:

— Злата, в ту ночь, когда ты ко мне вернулась, ты еще сказала, что тебе поставили синяк в метро, на самом деле это сделал отец?


Девушка бледнеет. Отвечать ей, в принципе, уже не нужно, читаю ответ у нее на лице.

— Какого черта, отец! Зачем ты к ней приходил?

Тот молчит, и Злата тоже молчит. А я вспоминаю, как утром того же дня жаловался папаше на то, что мы со Златкой не вместе…

Мое сердце начинает биться так громко, что я натурально начинаю его слышать, причем возникает ощущение, что бьется оно уже не в груди, а где-то в районе горла:

— Злата, это мой отец убедил тебя ко мне тогда вернуться? — спрашиваю на выдохе.

— Он угрожал, что сдаст меня дяде Улдану… — сознается она тихо.

— Но это же глупость! — трясу головой. — Я с ним разобрался!

— Теперь я это знаю! — восклицает она, — А тогда не знала…

И тут мое сердце замирает, забывает, что нужно биться.

— Скажи, а ты вернулась бы ко мне тогда, если бы не угрозы отца?

Она морщится, будто ей насыпали в рот лимонной кислоты.

— Не знаю, тогда я была на тебя очень зла…

Лучше бы она сейчас промолчала, вот просто взяла бы — и ничего не ответила. Ведь пока не знаешь наверняка, есть шанс, что ты ошибаешься…

Как законченный садомазохист, продолжаю пытать себя и ее:

— Как же все эти признания в любви по десять раз на дню? Вранье, да?

Последний вопрос произношу уже утвердительным тоном.

Физически чувствую, как добрая часть моей души умирает.

Примечание:

SMM-щик – SMM-специалист, основная деятельность которого заключается в продвижении бренда в социальных сетях.

Глава 79. Постапокалипсис

Тогда же:

Злата


— Зачем ты цепляешься к тем признаниям в любви? Это же было тогда, а сейчас всё по-другому! — говорю это и понимаю, что мои слова уже не имеют никакого значения.

Мой Энгрин словно превращается в какого-то холодного робота.

— Артём, приди в себя! — кричу на него.

— Я, кажется, только сейчас в себя и пришел… — вздыхает он, смотрит на меня отрешенным взглядом. — Ты не переживай, Злата! За то, что мы с тобой расстанемся, тебе ничего не будет. Никакой дядя за тобой не приедет, ты в безопасности, как я тебе и обещал когда-то… Можешь спокойно жить своей жизнью, ты свободна!

До меня не сразу доходит смысл сказанного.

— Чего? — мой голос в буквальном смысле переходит на ультразвук. Прокашливаюсь, пытаюсь продолжить нормальным тоном, но не могу. — Ты больной? Мне не нужна никакая свобода, я с тобой быть хочу!

Он словно не слышит. Гнет свою линию:

— У меня никогда не было искренних отношений, таких, чтобы по любви. Я думал, с тобой так… Я ошибался… Прощай, Злата!

Нервно сглатываю, смотрю на него с обалдевшим видом.

— Ты что такое говоришь! Какое прощай? Ты сбрендил?!

Пытаюсь броситься к нему, обнять, прижаться, а он вытягивает вперед руку, не подпускает к себе.

— Артём, милый! Ну послушай! Пожалуйста!

Делаю новую попытку его обнять, но он опять не дает. С силой меня от себя отталкивает, разворачивается и уходит. Не падаю только потому, что рядом со мной стоит его отец. Он поддерживает меня, шипит на ухо:

— Беги за ним, дура! Натворила дел…

Но я и без его подсказки побежала бы.

Спешу следом, проклинаю свои каблуки. Хочу схватить Артёма за руку до того, как он выйдет из ресторана. Но он шагает очень быстро, слишком спешит. Не успеваю, зову его, но он даже не оборачивается, выходит на улицу. Я бегу следом, вижу, как он садится в одно из припаркованных у ресторана такси.

Неверящим взглядом провожаю отъезжающую машину. Бросаюсь к соседней, сажусь на заднее сидение.

— Девонька, ты чего голая выскочила? Чай не лето! Случилось что? — спрашивает меня пузатый водитель.

Тут понимаю, что мое пальто осталось в гардеробе. Я в платье без рукавов в холодный мартовский вечер, кожа покрыта пупырышками, прямо как поверхность огурцов, а я даже не замечала, пока не сказали. Ну и бог с ним, возвращаться за верхней одеждой не буду, не до того.

— Случилось! Случилось! — твержу водителю. — Езжайте за той машиной! — хочу указать на такси Артёма, но оно уже скрылось за поворотом. — Мамочки!

— За какой машиной? — не соображает водитель.

В этот момент кристально ясно понимаю — поздно, не догоню. Достаю из сумочки телефон, набираю номер Артёма. Сначала в трубке идут гудки, но очень скоро сменяются сообщением «Абонент недоступен».

Чувствую, что сейчас разрыдаюсь, прикрываю лицо руками и тихо прошу:

— Отвезите домой…

Называю адрес квартиры Артёма.

«Может быть, он как раз туда и поехал! А что, вполне логично! Даже если не домой, всё равно он должен будет когда-то туда вернуться. Так? Так! Я подожду… И тогда ему придется меня выслушать!»


Ночь того же дня:

2:30

Злата


— Сволочь! Гад ползучий, ну как же так можно… — хожу из угла в угол уже который час.

Полночи прошло, а этого гуляки всё нет. Телефон отключен, никто не знает, где он может быть.

— Упрямый, обидчивый баран! — рычу, воскрешая в памяти образ Артёма.

Ишь ты, цаца какая… Не полюбили его в ту же секунду, когда ему это было нужно. Посмели сделать это чуть позже, горе-то какое!

В чем моя вина? В том, что родилась не в той семье? В том, что удочерили? Или, может быть, в том, что меня выбрал в жёны его папашка? Меня, между прочим, не спрашивали!

Сколько ужинов я для Артёма приготовила, сколько массажей сделала, сколько чувств вложила в эти отношения, а он… Видите ли, ему недостаточно искренности. Ну бред же! Бред!

Да, пусть поначалу мне и претили эти признания в любви. Я была зла, обижена, жизнь казалась мне жутко несправедливой, но потом-то всё изменилось — и быстро. А чувства к Артёму у меня появились почти сразу после знакомства. Неужели он действительно мог подумать, что я все эти месяцы лишь изображала из себя влюбленную кошку? Разве такое вообще можно изобразить? Тем более притворяться так долго.

Все-таки мне надо было сегодня промолчать или солгать, хотя лгать ему страшно не люблю… Но кому бы от этого было плохо? Пожалуй, никому.


Нет, вру — мне.

На самом деле мне давно хотелось рассказать Артёму про выходку его отца. С тех самых пор как узнала, что его угрозы были обычной пустышкой. Хотела, но так и не смогла, не решилась. Гадкий поступок его родителя стоял между нами, мешал насладиться счастьем в полную силу.

Это как если бы ты купил идеальные кроссовки, разносил их под себя, и вдруг в один из них попался крохотный камушек. Вроде бы ничего страшного, ерунда, можно потерпеть. Но при ходьбе ты всё время этот камушек чувствуешь.

— Ну позвони мне, пожалуйста, позвони! Хоть просто скажи, что у тебя всё нормально… — уговариваю Энгрина, глядя на его фото в телефоне.


На следующий день:

Пятница, 29 марта 2019 года

8:30

Злата


— Тёма!

Слышу звонок в дверь и кидаюсь в прихожую как есть — в полупрозрачном халатике, с нечёсаными волосами и заспанными глазами. Задремала на диване в гостиной ближе к шести утра и проснулась только сейчас.

— Наконец-то!

Открываю дверь, готовлюсь кинуться в объятия — и даже почти кидаюсь, только на пороге меня ждёт отнюдь не Энгрин.

— Злата Авзураговна, вы бы прикрылись… — сдавленным голосом советует мне мой водитель.

Николай — крупный малый. Широк в плечах, мускулист, прямо капитан Америка. Обычно преисполнен уверенности в себе и крайне невозмутим, а сейчас выглядит настолько ошарашенным, будто я вышла к нему голой, и у меня оказалось не две груди, а три или даже четыре.

— Блин… — я старательно пытаюсь прикрыть кружево ночной сорочки кружевом халатика, но это, мягко говоря, неэффективно. — Я сейчас…

Бросаюсь в спальню, быстро заворачиваюсь с ног до головы в банный халат, и только после этого возвращаюсь в прихожую.

— Зачем вы приехали? Какие-то новости об Артёме?

Да, да, ночью я и Николаю звонила, за последние двенадцать часов я вообще успела перебрать половину телефонной книжки.

Пристально смотрю на моего бравого водителя, а он только и делает, что отводит взгляд.

— С ним что-то случилось? — охаю, готовлюсь упасть в обморок.

— Нет-нет, с Артёмом Артёмовичем всё в порядке!

— То есть он с вами связывался?

Капитан Америка кивает, понурив голову.

— Ну говорите уже, что случилось? — изнемогаю от нетерпения.

— Я… это… в общем… Артём Артёмович просил вам передать, чтобы вы собирали вещи…

— Какие вещи? — искренне не понимаю.

— Как какие, ваши! — продолжает он уже смелее.

— Зачем?

Еще несколько секунд пребываю в блаженном непонимании ситуации, но по скорбному взгляду водителя всё же догадываюсь, что происходит.

— Он хочет меня выгнать?! Он что, вообще офигел?! — ору на всю прихожую. — Где эта сволота Энгриновская?!

— Э-э-э… — водитель явно не ожидал от меня подобного.

— Я еще раз спрашиваю, где эта скотина заморская!

— Почему заморская? — удивляется Николай, потом понимает, что ляпает что-то невпопад, и заявляет: — Злата Авзураговна, давайте без истерик… Я человек подневольный, что сказали, то и делаю…

— Пошел вон! — рычу на него.

— То есть как?

— А вот так, пошел вон, раз помочь не хочешь!

Беспокойство за Энгрина напрочь покидает мою истерзанную душу, его мгновенно замещает дикое, слепящее бешенство.

«Дома не появился, но на работу-то прийти должен!» — подсказывает логика, а значит, мой путь лежит именно туда.

Глава 80. Постапокалипсис (часть 2)

Тогда же:

Злата


— Ай, ай, ай… — больно стукаюсь о дверной косяк, когда спешу в ванную: решила на свою голову привести себя в порядок.

Сегодня всё не слава богу, решительно всё.

«Как он только посмел? Меня на помойку, получается? Не нужна? Опять не пришлась ко двору?»

Второй раз — это уже слишком.

Представляю, как даю подзатыльник Энгрину. Заслужил! Ей-богу заслужил!

Я еще никогда в жизни так быстро не собиралась: запаковала себя в джинсы и свитер, стянула волосы в хвост, надела кроссовки — и вперед.

Наверное, в таком виде бойфрендов вернуть не пытаются. Возможно, стоило бы прихорошиться, но не могу. Просто не могу, и всё тут. Хочу бежать, лететь, мчаться к нему, а не крутиться возле зеркала.

Я уже так привыкла к тому, что меня везде возит Николай, что даже сначала не могу сообразить, как добраться до офиса самой. Спускаюсь в метро и попадаю в нереальную давку: меня чуть не припечатывают в разъезжающиеся двери, еле удается увернуться. Как-никак час-пик.

Взмокшая после беготни, донельзя расстроенная и злая, я вваливаюсь в офис, но в кабинет Артёма меня не пускают — его секретарь становится грудью на защиту святая святых. Да, да, та самая секретарь Ирина, которую я лично порекомендовала Энгрину.

— Почему ты меня не пускаешь? — рычу на нее и еле сдерживаюсь, чтобы не попытаться пройти силой.

— Его там всё равно нет! — пытается доказать она.

— Тем более! Вчера же спокойно дала пройти!

— Это было вчера… — Ирина громко вздыхает. — Как женщина я вас, конечно, понимаю… Но и вы меня поймите, приказ!

— Говоришь, его нет? — спрашиваю строго прищурившись.

Она кивает.

— Тогда я подожду!

И демонстративно усаживаюсь на диван в приемной.


Через два часа:

Злата


— Неужели вы думаете, я бы стала вам врать… — с жалостью в голосе говорит Ирина. — Он сегодня не придет, зря сидите…

Горько вздыхаю, поднимаюсь на ноги.

Время близится к полудню, а Энгрин на работу так и не явился. Похоже, секретарь говорит правду.

Тихо прощаюсь с Ириной и иду к лифтам, точнее не иду, а еле ковыляю. Двухчасовая пытка ожиданием — это вам не просто так, это морально тяжело, причем очень даже, а если ты до этого еще целую ночь прождала и, кстати, не одну, то тем более.

До меня только сейчас доходит, что я нормально не спала уже почти трое суток. К тому же почти ничего не ела, если не считать салата на дне рождения Артёмкиного папаши. Чувствую себя просто ужасно, в каждую клеточку моего тела вдруг вселяется слабость.

В сторону метро уже даже не смотрю, ловлю такси, еду домой.

«Не может же Энгрин вечно от меня бегать. Не вернется сегодня, так явится завтра или через неделю… Нет уж, лучше завтра, конечно… Но даже если через месяц, я дождусь и съезжать никуда даже не подумаю!»

До меня доходит, насколько наивны были эти мысли, когда поднимаюсь на нужный этаж и вижу, как Николай вытаскивает из квартиры какие-то сумки.

У меня буквально отваливается челюсть. Меня даже не спросили…

— Это мои вещи?!

Водитель замирает, тяжело вздыхает. Явно не рад меня видеть.

— Видите ли, мне приказали…

Я его не слушаю, бегу в квартиру в слепой надежде застать там Артёма, но вместо него вижу нашу горничную, старательно запаковывающую купленный мною пару недель назад сервиз.

— Злата Авзураговна, мне очень жаль, мне приказали… — вторит она водителю, а у самой в глазах вселенская скорбь.

Не успеваю ей ответить, как чувствую в кармане куртки вибрацию телефона. Выхватываю его и вижу, что сообщение от Артёма. Сердце подпрыгивает до самого горла, трясущимися руками открываю его, а там всего несколько сухих строк:

«Я снял для тебя квартиру. Николай поможет с вещами.

Если ты думала, что сможешь обманом построить со мной отношения, то ты ошибалась. Встречи со мной не ищи, ее не будет. Я не шутил, когда сказал „прощай“!»

Не шутил он…

Замираю на месте, взгляд мутнеет от непролитых слез. Они настойчиво просятся наружу, их слишком много, им слишком тесно… Громко всхлипываю и бегу в ванную — не хочу реветь перед горничной. Умываюсь, хлопаю себя по щекам.

Выхожу в коридор почти нормальная, сразу иду в прихожую.

— Злата Авзураговна, я припарковался у выхода… — вводит меня в курс дела Николай.

Игнорирую его, прохожу мимо. Когда выбираюсь из подъезда, вижу машину, уже изрядно набитую моими вещами. Резко разворачиваюсь в другую сторону, ловлю такси и еду совсем не по адресу, который мне отправил Артём.

Дорожный бог сжалился надо мной, не захотел мучить пробками. До места добираюсь сравнительно быстро, юркаю в нужный подъезд, поднимаюсь на седьмой этаж и звоню в звонок, вслушиваюсь в трель перепелки. Когда уже почти отчаиваюсь, всё же слышу шаги в прихожей, потом громкое «ох», и, наконец, дверь отпирается.

— Милая моя! Дорогая! — стонет Мария Ивановна. — А что ж без звонка? Я и не приготовила ничего…

Не слушаю причитаний старушки, размазываю по щекам слезы и признаюсь:

— Он меня обидел! Он меня очень сильно обидел…


Еще через пару часов:

Злата


Лежу в своей бывшей комнате на старом диване, старушка поглаживает меня по голове, и впервые за этот ужасный день чувствую себя хоть сколь-нибудь сносно. Наревелась так, что в организме, кажется, больше не осталось никакой жидкости. Внутри огромный вакуум.

— Ну-ну, деточка, ну-ну… Если из-за этих мужиков так убиваться, можно в психушку попасть. Тем более что проблема твоя выеденного яйца не стоит, я правильно понимаю?

— Он меня прогнал! Он мне «прощай» сказал! Из-за того, что случилось полгода назад и даже не по моей вине! Даже слушать не стал…

— Вот-вот! — она кивает. — Раз так резко отреагировал, значит, страсть как тебя любит! Ты немножко повремени, а когда твой термоядерный Энгрин поостынет, поговоришь с ним спокойно, разъяснишь, как с тобой можно обращаться, а как нельзя… Мой покойный Фомич знаешь какой горячий по молодости был? Ух! Ничего, управу находила, и ты найдешь… Чай, не первая у вас размолвка, так? В прошлый раз пришел? И в этот придет. Не просто же так он тебе предложение сделал? Вижу-вижу колечко!

Невольно трогаю уже ставший родным камень, красующийся на безымянном пальце.

— Все-таки как же так можно с человеком? Я ведь не щенок, чтобы меня из жизни пинком… Как он мог?!

— Что с этих мужиков вообще взять, окромя анализов! И те плохие! — она делает ударение на последнее слово. — Помню, мой Фомич застал как-то меня болтающей с соседом. Вроде ничего такого, просто говорили, а потом неделю дулся! Даже на рыбалку не поехал, бдел за мной. Я этому соседу знаешь как благодарна была? Мой же повернут на рыбалке… был… Всё забываю, что он на том свете. А вот еще был забавный случай…

Слушаю ее истории, и на душе становится легче. Веки тяжелеют, мозг сам собой отключается

— Мария Ивановна, можно я у вас тут посплю?

— Конечно, деточка! А пока ты спишь, я сделаю пирог-разборник! Пальчики оближешь…

Засовываю руку под подушку и вдруг нащупываю там что-то очень странное. Вытаскиваю. Это кое-что оказывается… мужским носком! Причем ни разу не чистым… А я на этой подушке лежала!

— Что это? — фыркаю и отшвыриваю подальше.

— Ой, да это Андрюхин небось, я ж его к себе жить пустила.

— Так это я на его кровати спать собралась?

— Ничего, он с дружками уехал на несколько дней, а даже если бы был тут, не возражал бы. Он к тебе очень хорошо относится. Давай постельное бельишко сменим, сходи в ванную, умойся как следует да ложись!

— Зачем вы его к себе пустили жить?

— Так ведь за ум взялся! Работает, почти не пьет, а комнатку его квартирантам сдали. Там жить самому почти невозможно, вот я его к себе и пустила. Он даже денег мне на хозяйство давал… один раз. А ты, если хочешь, тоже перебирайся, я тебя в своей комнате поселю, возьмем тебе в кредит раскладное кресло…

Я обнимаю старушку.

— Спасибо, Мария Ивановна, вы очень добрая, но не нужно…

Даже если бы Артём не снял для меня квартиру, я бы в любом случае не оказалась на улице. Кроме Артёмовской карточки у меня и собственная теперь имеется. Там пылится без дела моя секретарская зарплата за несколько месяцев. Я потратила из тех денег всего чуть: Артёму не нравилось, если я что-то покупала за свои деньги — один из его пунктиков. Плюс я получила очень приличный гонорар за работу фотомоделью. Этих денег мне хватит с головой, по крайней мере на какое-то время. Кстати, и новые серьги на крайний случай у меня тоже имеются — гвоздики с розовыми бриллиантами. Подарок такой баснословной цены, что мне поплохело, когда я выяснила, за сколько они были куплены. Только вот я вряд ли когда-нибудь захочу с ними расстаться — память важнее любых денег.

Все же есть в обоих Энгриных что-то общее. Когда им нужна, могут быть весьма щедрыми, а когда уже не нужна — совершенно безжалостными.

Глава 81. Жжж

На следующее утро:

Суббота, 30 марта 2019 года

7:00

Злата


Жжж… жжж…

Спросонья не понимаю, откуда звук — противный такой, нудный и всё никак не прекращающийся. Через время соображаю, что жужжит моя подушка, точнее что-то под ней.

«Вдруг еще один носок? Может быть, спрятался между диванными подушками? Ардрей небось их повсюду напихал, — тут же представляю комнату, сплошь заминированную грязными носками. — Блин, ну при чем тут носки, они же жужжать не умеют!»

Поднимаю подушку и нахожу там свой iPhone. Кто-то отчаянно пытается со мной связаться, и этот кто-то вовсе не Артём Энгрин, как я понадеялась, а менеджер по рекламе из фирмы Франсуа Алена. Тот самый, кто занимается организацией фотосъемок, на которых меня уже полтора дня как не было.

— Алло? — отвечаю максимально вежливо.

— Значит, ты живая… Что ж… Отлично! Ноги в руки и колобком в студию!

Этот сотрудник фирмы Франсуа совсем даже не француз, а жаль, был бы тогда намного вежливее. Типичный представитель нетрадиционной ориентации, как и наш фотограф. Когда-то Энгрина очень даже забавляло, что в студии меня окружают сплошные геи. При воспоминании об Артёме сердце мгновенно сжимается в болезненной судороге.

— Э-э-э…— думаю, как бы половчее отвертеться от работы.

— Никаких мне «э-э-э»! — чувствует он мой настрой. — Позавчера ты просила полдня отгула, вчера вообще целый день, сегодня никакого отгула не дам! Если ты не в больнице и ничего себе не сломала, значит, бегом и с песней на работу! Это в том случае, если ты, конечно, не хочешь заплатить жирную неустойку, которая, кстати, прописана в контракте, который ты подписала! Ради тебя никто не будет оплачивать лишний день в фотостудии!

Да уж, отвертишься при таком раскладе, как же…

— Я малость не при виде! — честно признаюсь.

Представляю, на что сейчас похоже мое лицо. Оно имеет удивительное свойство жутко опухать, если накануне плачу, а вчера я выплакала литров сто слез, не меньше.

— Мучает птичка Перепел? — деловито интересуется менеджер.

— Скорее уж птичка Всюночьревун…

Тут уже менеджер издает протяжное «э-э-э».

— Как знал! Позвонил заранее… Дуй в аптеку, покупай диуретик, название препарата вышлю. И через три часа к нам на такси, Марта сделает тебе маску... Ты еще в постели?! Цигель, цигель, ай-лю-лю!

Ох уж мне эти его «люлю»…


Тот же день:

18:00

Злата


— Вот видишь! — фотограф с важным видом демонстрирует мне фото на своем ноутбуке. — Можешь, когда хочешь…

Смотрю на свои изображения и не верю, как это у меня так вышло… Улыбаться полдня подряд, когда хочется рыдать, — это подвиг, скажу я вам.

Каждый раз, когда вспоминала про Энгрина, на глаза наворачивались слезы. За сегодня по самым скромным подсчетам это произошло около миллиона раз. Вот такой Артём, оказывается, прилипчивый, никак из головы выкинуть не могу

Все-таки работа моделью здорово тренирует навык самообладания.

К тому же я заметила, что чем дольше улыбаюсь, тем легче становится на душе. Мозг будто верит — если ты часами демонстрируешь людям тридцать два зуба, значит, всё у тебя нормально и переживать не о чем. Надо взять этот прием на заметку: случилась в жизни какая-нибудь фигня — улыбнись, и всё пройдет. Случился полный трендец — ну что ж, растягивать губы от уха до уха придется несколько дольше, но в конце концов всё равно поможет.

Фотограф листает снимок за снимком.

— Ты сегодня какая-то необычная… Глаза какие-то сверкающие, почти изумрудные… C'est magnifique! Никогда такого не видел! Тебе сделали другой макияж?

В ответ лишь пожимаю плечами.

Похоже, спрятать от камеры слезы все-таки не смогла, вылезли, но, как ни странно, на благо делу.

— Я могу идти? — спрашиваю фотографа.

Тот кивает. Уже весь мысленно в обработке фото — даже если бы я ушла без спроса, вряд ли заметил бы.

Возвращаюсь в гримерную, там дежурит наш визажист, Марта, невероятно высокая и стройная женщина. Она и сама могла бы работать моделью, правда лет двадцать назад, поскольку навскидку ей около полтинника. В паспорт я, само собой, не заглядывала, однако она одевается и ведет себя как моя ровесница.

— Помоги мне, пожалуйста, всё это смыть… — усталым жестом показываю на свое разукрашенное лицо.

— Садись, — кивает она, показывая на кресло у зеркала. — Так ты расскажешь, что у тебя случилось?

Главная особенность Марты — она жуткая сплетница, обожает обсуждать чужую личную жизнь. Честно пытала меня целый день, а я держалась, как партизан Красной Армии.

— Точно с бойфрендом рассталась… — вдруг говорит она.

— Да ты Ванга!

— Ванга не Ванга, а так рыдают только из-за мужиков, ну, или из-за упущенной на распродаже сумочки Chanel, но ты вроде бы не любитель брендовых вещей, хотя их у тебя много. Ну что, я угадала?

Киваю. Скрывать далее в принципе бессмысленно.

Ожидаю положенную мне долю жалости и сострадания, а Марта вместо этого вдруг воодушевляется донельзя.

— Тебе, случайно, квартира не нужна? — вдруг спрашивает.

— В каком плане? — не понимаю.

— Ну, раз расстались, значит, ты от него съедешь, так? Значит, захочешь снять жилье. Могу сдать тебе свою квартиру! Я хозяйка, так что тебе не придется тратиться на риелтора, и мне ты нравишься, тебе можно доверять. Со всех сторон одни плюсы!

— Действительно, одни плюсы… Добрая ты… — фыркаю.

— Ой, прости, пожалуйста!

Она тут же принимается изображать активную жалость, хотя мне уже в ее сочувствие не особо-то верится. Марта пытается задушить меня в своих костлявых объятиях.

— Знаешь, мужики... они такие суки! гады ползучие! Что он сделал? Изменил тебе?

На моих глазах как по команде появляются слезы.

— Господи, надеюсь, нет… — шепчу больше для самой себя.

Марта еще некоторое время надо мной квохчет, старается, «сочувствует» изо всех сил, но через пять минут ее энтузиазм немного гаснет, и она снова спрашивает:

— Так тебе нужна квартира?

— Откуда она у тебя вообще? Я думала, ты живешь с сестрой…

— Да, живу! Квартира от бабушки, мы сдаем ее много лет. На зарплату ведь нормально не прожить. Тебе повезло, как раз сегодня съехала квартирантка, а новую искать такой геморрой…

«Нужна ли мне квартира?» — до этого момента я не задавалась этим вопросом, было как-то не до того. Артём снял мне какое-то жилье, но, если честно, жить там мне совсем не хочется. Хочу проживать либо с Энгриным, либо независимо от него, то есть явно не в снятой им квартире.

— Что за местечко? — спрашиваю с интересом.

Примечания:

Цигель-цигель, ай люлю — это знаменитая фраза из кинофильма Бриллиантовая рука реж. Л. Гайдая. По мнению некоторых - это с немецкого или идиша - "пошевеливайтесь" (буквально, время, время ай люлю).

C'est magnifique – Это великолепно. Перевод с французского.

Глава 82. Дыши

Тот же вечер:

20:00

Злата


— Да-а-а, — тяну протяжно, оглядывая почти пустую однушку.

Из достоинств у квартиры разве что свежие обои и более-менее удобное расположение — совсем недалеко от одного из главных московских пыточников под названием «Метро». В остальном это совершенно неприглядное местечко, к тому же мебели почти нет. Шкаф, кровать, крохотный стол и колченогий стул. Сразу вспомнились времена, когда я жила у Марии Ивановны.

— Не люкс… — поджимаю губы.

— Если тебе надо люкс, — тут же начинает хмуриться Марта, — то тебе явно не сюда! И не за такую цену.

В моем мозгу мгновенно включается калькулятор. Еще будучи жильцом Марии Ивановны, я изучила цены на съемное жилье. С ней, конечно, жилось комфортно, но я всегда мечтала о своем уголке. Так что примерно в ценах разбираюсь, думаю, за полгода ничего особо не изменилось.

— Для тебя сделаю небольшую скидку… пять процентов…

Марта озвучивает вполне приемлемую сумму.

Можно, конечно, поискать что-то получше, но вместе с услугами риелтора другой вариант обойдется мне значительно дороже. Всё мое нутро протестует против пустых трат. Не знаю, когда это случилось, но я, кажется, уже вступила в режим бережливости — за годы житья с бабулей навык экономии денег у меня был прокачан до восьмидесятого уровня. Похоже, временным противоядием служила только кредитка Артёма. К слову, он ее у меня не забрал, но пользоваться совесть мне всё равно не позволит.

Я поворачиваюсь к подруге.

— По рукам!

— Вот и отлично! — хлопает в ладоши она. — Давай я тебе покажу, у нас тут новый кондиционер, и еще, если хочешь, в ванной можем повесить новое зеркало. Так, давай заключим договор…

— Договор? — удивляюсь.

— Дружба дружбой, а сестра меня без него за ноги подвесит. У нас как-то поселился один проныра, упер и стиралку, и сплит старый, и еще кучу всего! Так что договор с данными паспорта, все дела…

— Хорошо, — киваю. Лично я ничего против не имею.

Как только заканчиваем осмотр, решаю, что пора наведаться в снятую Артёмом квартиру, проверить, какие вещи мне упаковали. Только тут понимаю, что ключи я вчера не взяла…

«Кому звонить? Артёму?»

Если он не ответил на двести пятьдесят звонков вчера, почему сегодня должно что-то измениться? Набираю номер Николая.

— Добрый вечер, я вчера не взяла ключи…

— Я в курсе, Злата Авзураговна… — перебивает он меня. — Приезжайте на место, я вас тут жду… уже больше суток!

И голос такой недовольный, словно я ему должна миллион долларов, не меньше. Ну правильно, я больше у хозяина не в чести, зачем быть со мной вежливым?


Через неделю:

Суббота, 6 апреля 2019 года

19:00

Злата


— Огромное спасибо всем! Я очень доволен проделанной работой! Parfait! — вещает Франсуа Ален с мини-сцены в небольшом банкетном зале, где решили отметить завершение проекта.

Зал-то небольшой, а вот народу здесь собралась тьма тьмущая: модели, фотографы, менеджеры, видео-операторы — яблоку упасть решительно некуда.

Как только Франсуа заканчивает речь, появляются официанты с подносами, уставленными бокалами с шампанским, тарталетками, мини-пирожками. Народ разом веселеет. Все начинают шумно болтать, разбиваются по группам.

Я беру бокал с шампанским и выхожу на балкон — очень хочется глотнуть свежего воздуха.

Через пару минут дверь открывается, и на балкон выходит сам Франсуа Ален.

— Злата, дорогая, вот вы где прячетесь! Я так рад, что вы пришли на наш небольшой праздник!

Про небольшой он естественно пошутил.

— Что вы! Я бы ни за что не пропустила такое событие!

— Тем более я рад, что мы с вами теперь можем не расставаться!

«Э-э-э… Это на что это ты намекаешь? Престарелый французский шарик!» — это я, конечно же, про себя. Вслух просто вежливо интересуюсь:

— Что вы имеете в виду?

— Вашу поездку в Париж!

— Но я ведь отказалась…

— Я очень понимаю, почему вы это сделали, но до меня дошли слухи, что вы расстались с господином Энгриным, ведь так? Почему бы теперь не попытать счастья в Париже?

Да, рассталась — факт. Целых восемь с половиной дней от него ни слуху ни духу. Надеялась, когда узнает, что я не заселилась в снятую им квартиру, ему станет любопытно, как и где я устроилась. Не стало! Также надеялась, что он всё же решится со мной встретиться, когда поостынет. Либо не остыл, либо все мои просьбы о разговоре ему до лампочки. Повод ли это уезжать в Париж? Очень даже. Однако мне в Париж не хочется. Не хочется, и всё тут. Я к Тёме хочу, и никакая Франция мне его не заменит.

Я по-прежнему его люблю. Нет, в сто раз больше, в тысячу… Я готова жить в его объятиях, раствориться в нем, дышать только ради него. Я безумно скучаю, он снится мне практически каждую ночь. И каждое утро мне хочется рыдать белугой, когда просыпаюсь и осознаю, что мы больше не вместе, что он меня бросил.

Я надеялась, верила, что он всё же оттает. Как мне говорила Мария Ивановна — дай только срок. Я дала… Может быть, ему мало? Может быть, подождать еще? Но для меня даже лишний день, даже час — пытка. Мое сердце истекает кровью, и залечить его некому.

— Извините, Франсуа, но Франция не для меня, по крайней мере пока…

— Жаль, очень жаль…

Он серьезно на меня смотрит, качает головой и уходит.

«Может быть, я делаю ошибку?»

Эх… К счастью, отказ поехать в Париж совсем не значит отказ от работы моделью. Мне уже сделали новое очень выгодное предложение — я стану одной из «маленьких женщин»! И дело тут совсем не в росте. Есть один новый модельер с потрясающе щедрым спонсором, который создает коллекции одежды для невысоких женщин всех мастей. Не какой-то там ширпотреб, а сказочные наряды. Его коллекции так и называются: «Для маленьких женщин».

А в Париже я зачахну, сломаюсь, я не могу улететь из Москвы.

Кстати, просто ждать, я, кажется, тоже уже не могу. Может быть, пора снова начать действовать?


Через две недели:

Пятница, 19 апреля 2019 года

9:15

Злата


Во мне больше нет ни капли гордости…

Вот уже третье утро подряд поджидаю Артёма в кафе. Оно находится на первом этаже офисного здания, где расположена фирма «Энгрин-маркетинг». Есть тут один столик, откуда проход к лифтам видно как на ладони.

Я его не пропущу, сегодня точно не пропущу. Когда-то же он должен появиться на работе! Жду здесь просто потому, что застать его где-то еще мне так и не удалось. Я была у него дома не один раз, но то ли он мне не открывает, что весьма вероятно, то ли я его не застаю.

Последние две недели я только и делала, что ходила в места, где он мог бы быть. А еще я отправила ему добрую сотню писем, самых разных: от признаний и объяснений до повседневных с рассказов о моих новостях. Пыталась звонить…

Всё безуспешно, я так и не смогла до него достучаться.

Эти утренние бдения у его офиса — акт отчаяния.

Конечно, можно было просто смириться, и я смирилась бы, поговори мы с ним по-человечески хоть раз, но этого ведь так и не случилось, а значит, в наших отношениях все-таки нет никакой точки.

Во мне не осталось ни капли гордости…

Но ведь гордости нет места там, где живет любовь, разве нет? Можно быть гордой, а можно счастливой. Я предпочитаю второй вариант.

Вижу, как к лифтам спешат последние опоздавшие сотрудники «Энгрин-маркетинг», к слову, сегодня их рекордно много. Вдруг в толпе мелькает до боли знакомое лицо — это Ирина, его секретарь. Она оборачивается и смотрит прямо на меня, хотя нас разделяет приличное расстояние.

Почувствовала меня, что ли… О боги, идет прямо ко мне!

Жду, пока она сядет ко мне за столик. Ведь прекрасно понимает, зачем я здесь. Даже не пытаюсь ничего сказать в свое оправдание.

— Злата, ну так нельзя… — тянет она с жалостью в глазах.

Да, пусть я кажусь жалкой, но я своего добьюсь, я с ним встречусь и поговорю! Я так решила…

— Ира, не лезь! По-человечески прошу…

— А я чисто по-человечески информирую — он уже несколько недель как уехал в Америку! В Майами…

— Он... что?! А когда он вернется?

— Понятия не имею, но не в ближайшие месяцы точно. У нас уже несколько контрактов с американскими компаниями, желающими выйти на российский рынок, Артём Артёмович сейчас курирует эти вопросы там…

Пока она всё это мне говорит, не могу даже вздохнуть. Пытаюсь, и всё никак не получается. Значит, пока я корчусь от боли, сохну по нему, он гуляет по побережью Атлантического океана и плевать на меня хотел…

Похоже, мои старания всё наладить — не что иное, как охота щенка за собственным хвостом. Ему встреча со мной не нужна, он сделал свой выбор, и этот выбор окончательный.

Чувствую, как во мне что-то хрустит, ломается, корежит внутренности, и от этого мне просто невероятно больно.

«Ты думала, он тебя любит? — смеюсь сама над собой. — Наивная! Так не любят!»

В легких совсем не осталось кислорода. Задыхаюсь…

«Дыши, родная, дыши!» — уговариваю себя.

Глава 83. Американ бой

Через три месяца:

Пятница, 28 июня 2019 года

7:00

Артём


«Привет, дружбан!»

Глажу капот своего джипа, вдыхаю свежий утренний воздух и жмурюсь от радости. Наконец-то я дома, наконец-то вернулся…

Я там с ума сходил от тоски, несмотря на то, что жил в удобнейшем коттедже прямо на берегу океана в Майами-Бич. У меня даже яхта была на заднем дворе. Я в жизни столько не купался и не бродил по пляжу, как за последние четыре месяца. Загорел, немного похудел, стал выглядеть более спортивным, но сердцем остался в России, хоть и очень хотел это сердце отсюда забрать.


Поначалу было хуже всего, а ведь я ехал туда с мыслью, что со временем переберусь окончательно. Не смог, даже думать об этом было тошно, хоть и остался в Майами гораздо дольше, чем того требовали обстоятельства. Надеялся, что другая страна отвлечет, успокоит, выветрит из головы прилипчивые мысли. Куда там! Каждая из мыслишек на месте, их не убавилось ни на одну, наоборот — прибавилось и значительно.

Меня каждый день тянуло назад, и я каждый день с собой боролся, пока однажды не понял, что больше не могу. Пусть здесь мне будет во сто крат паршивее, пусть всё напоминает о бывшей невесте, но Москва — мой дом.

Хотя называть Злату невестой как-то глупо. Она была ею меньше суток, более того — она и называться-то так недостойна…

Я не знаю, где она сейчас, что с ней, как ее дела, и выяснять не собираюсь, но дышать с ней одним воздухом как-то приятнее. Он вкуснее, воздух этот, в нем больше жизни.

И самое главное — теперь есть небольшой шанс, что где-нибудь ее просто встречу. Я не буду останавливаться, пройду мимо, но хоть одним глазком, всего раз обласкаю очертания ее фигуры, лица… Может быть, даже уловлю тот неповторимый аромат ванили, который вечно вокруг нее витает. Специально искать свидания, разумеется, не буду.

Слышу слева цокот каблуков по тротуарной плитке. В полуобороте замечаю, как на меня пялятся девчонки лет двадцати. Поворачиваюсь к ним и по привычке ищу во взглядах то самое пренебрежение, которое обычно появлялось, когда видели мое родимое пятно. А пренебрежения-то и нет… как и родимого пятна.

Через месяц после того, как я уехал из России, меня сбила машина. Сам виноват, нечего гулять по проезжей части изрядно подшофе, и раненая душа тому не оправдание.  В целом мне повезло — отделался ушибами и ссадинами, умудрился ничего не сломать, наверное, потому что был пьяный. Но лицу всё же досталось и сильно: удар пришелся как раз в район родимого пятна, больше половины его просто счесало. Повезло, что в Майами отличные пластические хирурги. Мне настойчиво рекомендовали убрать пятно совсем, на что я в итоге и согласился. Пара операций, и моя левая щека вдруг стала такой же гладкой и красивой, как правая. После всего, что случилось, я каждое утро смотрюсь в зеркало и не верю, что я больше не урод.

Я теперь мужик что надо, я теперь почти красавец. Жаль, внутри по-прежнему ощущаю себя таким же, каким был. Никакая пластическая операция этого не исправит, если только хирурги вдруг не научатся оперировать души. Моя в этом крайне нуждается.

До сих пор в каждом заинтересованном женском взгляде ищу подвох и, наверное, всегда буду. Вот и сейчас хмурюсь, отворачиваюсь от симпатичных девчонок, сажусь в машину.

Разрыв со Златкой уверенности в себе явно не добавил.

Эта девчонка вообще совсем разрушила веру в то, что могу хоть кому-то понравиться по-настоящему, не за деньги. Она жила со мной очень долго, я был с ней максимально нежен, максимально щедр. Черт, да я любил ее так, как думал, что никогда никого не смогу полюбить! Я отдал ей всё, что у меня было, но этого оказалось недостаточно. Не хватило. Она не смогла полюбить в ответ, не смогла довериться. Значит, есть во мне какой-то особый изъян, какая-то червоточина. Знать бы какая... и можно ли это исправить.

«Заткнись!» — приказываю сам себе.

Такие мысли до добра не доводят. Такие мысли доводят только до ближайшего бара, где я накачиваюсь виски и плюю на все дела. Подобная жизнь мне осточертела, я хочу нормальную.

Завожу машину, еду в офис. Сейчас еще чертовски рано, но пусть сотрудники привыкают — я теперь жаворонок. Хотя кого я обманываю — я просто паршиво сплю.

— Ах ты сука! Водить научись! — ору на какого-то неудачника на «Ладе-Калине», который чуть меня не подрезал, это при условии, что дорога пока относительно пустая.

Выдыхаю, сбавляю скорость. В этот момент как раз проезжаю один из больших торговых центров, коими так изобилует наша столица, краем глаза замечаю огромный баннер, а на нем шеренга блондинок во главе со… Златой?!

Похоже, я всё еще слишком много думаю об этой девчонке.

«Может, ошибся?»

В первые недели моего пребывания в Америке она чудилась мне за каждым углом, хоть и понимал, что ее там в принципе быть не может. Это у меня есть виза на несколько лет с правом продления, а ей пришлось бы изрядно попотеть, чтобы попасть в страну. Да даже если бы с нее сошло семь потов, она одинокая молодая девушка, не отягощенная семьей, ей визу не дали бы в любом случае. Девяносто девять процентов из ста.

И всё же сейчас я видел именно ее! Или так, или мне пора к психиатру…

Давлю на тормоз, потом сдаю немного назад, благо сзади нет машин. Останавливаюсь у баннера и замираю, задрав голову.

Нет, не привиделось — это Злата!

Вот так просто. Хотел встретить — и встретил. Только не вживую.

Читаю надпись на баннере: «Маленькие женщины Вячеслава Кроликова».

— Что за кроль… — бурчу себе под нос.

Достаю телефон, ввожу в поисковик запрос, и мне выпадает огромная куча фотографий Златы в компании каких-то девчонок.

Модели Вячеслава Кроликова:

Злата Златорёва, Виктория Котикова, Светлана Идрицкая…

— Златорёва?!

Дальше уже ничего не вижу, не слышу, не чувствую. Доезжаю до офиса в полной прострации.

Значит, я тут, можно сказать, почти импотентом стал, а она выскочила замуж! Когда успела? За кого?! Господи, какой же я осел, как я мог в ней так ошибаться…

Зачем полгода мне голову дурила? Пришла бы сразу, сказала, что ее шантажируют, и всё! Я бы в лепешку расшибся, но обеспечил ее безопасность, даже если бы она не осталась со мной. Всё, что ей нужно было сделать, — сказать мне правду. Ради нее я был готов на всё, абсолютно на всё.

Так ведь нет же! Вместо того чтобы признаться, она предпочла пол гребаных года играть со мной в любовь! Она заставила меня поверить в то, что это чувство между нами вообще возможно. И я повелся, как лох носился с этим кольцом, планы строил…

«Жестокая сучка! Брехливая садистка!» — это самые мягкие прозвища, какие рождает мой мозг, когда вспоминаю про Златкин поступок.

У нее было полгода, чтобы сказать мне правду. Если бы она это сделала, я, может быть, и поверил бы в чувства, которые она потом так усиленно пыталась мне доказать. Только вот какой косяк — без доверия любви не бывает. Она мне не доверилась, а значит, не любила. Пришла ко мне чуть ли не под дулом пистолета. А когда узнала, что пистолет стреляет холостыми, смолчала, не призналась. Вполне возможно, осталась со мной из-за комфортной жизни. Не зря мне изначально не верилось в ее признания, ой, не зря...

А что, ей со мной отлично жилось, и секс был хорош.

Когда я всё узнал, той же ночью впервые подрался с отцом. Прижал его к стенке, потребовал рассказать мне всё. Этот сучок, оказывается, и замуж ей велел идти безропотно.

Послушная девочка, черт ее дери. Сказали любить — пошла любить, велели замуж — с криком «Банзай!» собралась и туда. Всё как в нашу с ней первую встречу, ничего не изменилось.

«Двуличная стерва-живодерка!»

Кстати, про импотенцию, к сожалению, не шутка.

Через некоторое время пребывания в Америке я задумался о том, что пора бы вернуться в большой секс.

Я плохо переношу воздержание. Секс мне нужен регулярно, лучше всего каждый день или хотя бы раз пять в неделю. На тот момент прошло больше месяца, и я уже тихо-мирно подвывал на луну. С кем-то знакомиться, тем более пытаться кого-то там очаровывать мне не хотелось, поэтому позвонил в одну эскорт-службу. Девочку прислали отличную. Гречанка с большой, тяжелой грудью, аккуратной попкой и длинными ногами. Что она только ни делала, бедняга, чтобы возбудить мой интерес: и полуголая передо мной танцевала, и таблетку предлагала. Так вот в итоге не встало у меня на нее ничего. С тех пор местные приятели перезнакомили меня с кучей баб, но ни с одной из них мне даже пробовать ничего не захотелось. Вот такой я стал переборчивый. До сих пор обхожусь, так сказать, подручными методами. Позор и только.

Пора с этим завязывать, возвращаться к той жизни, которая была у меня до Златы. Нормальной холостяцкой жизни.

Приезжаю в офис, первым делом иду в кадровый отдел. Слава богу, там уже сидят люди. Подозреваю, пришли пораньше, чтобы до моего прихода подчистить косяки. Ну что ж, не получится у вас, ребята. Всех так и так ждет разнос.

Прошу менеджера по отбору персонала:

— Подберите мне нового секретаря по параметрам, которые я присылал раньше. Чтобы полностью соответствовала, ясно? Нужна девушка без комплексов и ни в коем случае не блондинка!

— А куда же Ирину? — удивляется менеджер.

— Переведи куда-нибудь, мне плевать, куда…

Иду в свой кабинет. Меня уже ничего не радует, настроение испорчено.

«Значит, замуж выскочила, сучка такая! А я предчувствовал, предупреждал, что ей нельзя верить!» — лютует мой внутренний циник.

— Златорёва, Златорёва… — бубню себе под нос.

Почему-то фамилия кажется мне смутно знакомой. Вдруг в мозгу что-то щелкает. Я уже встречал такую раньше, определенно встречал! Причем, кажется, в папке, которую мне когда-то присылал Сафронов. Сажусь в свое кресло, включаю ноутбук, открываю нужный файл. Тут про Златку абсолютно всё.

Чёрт, она была Златорёвой до того, как ее удочерили. Вот это я сглупил… Устроил себе стресс на ровном месте. Может быть, девчонка просто решила не прославлять фамилию Габарашвили, что неудивительно.


Получается, она не замужем, зря психанул.

Вздыхаю с невероятным облегчением, хотя по-хорошему уже никакого отношения к Златовласке не имею. Не моя она больше.

Сколько же боли она мне причинила и продолжает причинять…

После расставания буквально пытала каленым железом, когда так упрямо искала со мной встречи.

Не знаю, что она хотела мне сказать, да и плевать мне…

Вру, еще как не плевать, но слушать ее тогда я не мог, был просто не в состоянии, а она бомбардировала меня звонками и сообщениями. Неделю мне казалось, что она успокоилась, и после этого, кроме звонков и сообщений, на меня обрушился целый град писем. Я стойко держался, не открыл ни одного. Удалял их почти сразу по прибытии. Конечно, мог отправить ее в черный список, но с каким-то мазохистским упрямством всё продолжал считать, сколько писем она пришлет мне за день… Это длилось около двух недель. И вот как-то выдался день, когда у меня не было возможности проверять почту каждый час, как я это обычно делаю. Заглянул туда лишь вечером, а в папке «Злата. Не читать!» всего одно послание… Не восемь — десять, как обычно, а одно. После этого тишина… Наконец поняла, что пытаться связаться со мной бесполезно. Я потом неделю пил не просыхая, так мне было паршиво.

Кстати, то последнее письмо я так и не удалил. За эти месяцы гипнотизировал его взглядом не одну дюжину раз, но так и не решился от него избавиться, ведь это последнее, что у меня от нее осталось.

«Может быть, пришло время его прочитать?» — как только эта мысль селится в моем мозгу, не могу больше думать ни о чем другом. Рука ложится на мышку, с трепетом открываю, читаю…

— Чего?! — с трудом выдыхаю.

Глава 84. Нежданчик

Тогда же:

Артём


В очередной раз вглядываюсь в текст письма:

«Энгрин, ты идиот!!!»

И всё! Всё, черт подери!

Ни тебе «извини меня, Артём», ни «давай начнем всё сначала»…

Я ждал три гребаных месяца, чтобы прочитать одну гребаную строчку из трех слов?!

Не знаю, зачем она искала со мной встречи, но уж никак не ожидал, что для того, чтобы поглумиться. С чего это вдруг идиот? Меня можно назвать резким, вспыльчивым, временами бываю жесток, но уж с чем-чем, а с мозгами у меня всё в порядке!

Почему она так написала? Почему?..

Вот уже четыре месяца, как расстались, а она всё продолжает пить мою кровь, и ведь вкусно ей…

Чувствую, как начинает стучать в висках. Хочу схватить ноутбук и швырнуть его к чертям в окно, еле удерживаю себя от этого безумного поступка — мало ли кому на голову приземлится.

Сейчас как никогда ощущаю себя обманутым, разочарованным. Что я только ни фантазировал себе по поводу этого письма. Думал, она пытается помириться, наладить отношения, может быть, даже в любви признается. Я бы, конечно, не поверил, но это в сто раз приятнее, чем когда тебе без причины хамят. И кто? Девушка, которая врала напропалую целых полгода! Да как она вообще смела себе такое позволить?!

— Сучка! — громко стучу кулаком по столу.

Начинаю анализировать свои реакции. Пытаюсь понять, почему ее письмо меня так задело. С грустью понимаю, что дело тут совсем не в обидном слове. Просто я всегда был голодным до Златиного внимания, мне вечно было его мало, к тому же я на сухом пайке уже многие месяцы, и вот посчастливилось получить частичку, только частичка-то оказалась порченая, токсичная... Всё равно, что вместо долгожданного подарка получить на день рождения простой булыжник в красивой обертке. Паршивое чувство, невероятно паршивое.

На что она рассчитывала, когда отправила мне это послание? Что просто проглочу оскорбление, и всё? Ну правильно, столько сообщений проглотил, по логике и этим не подавился бы. Я же не читал, что там она писала, все ее письма были обозначены одной темой: «Очень важно». Кто знает, может быть, она в каждом из них писала какие-то гадкие вещи. А я, наивный, думал, она пытается разъяснить ситуацию.

— Пусть возьмет и объяснит, зачем она это отправила, мать ее так! — рычу на экран.

Только как же она мне это объяснит, если я понятия не имею, где она! Квартиру поменяла, адрес не оставила. Конечно, у меня есть ее телефон…

Сам не верю в то, что делаю, но уже через полминуты звоню Златке.

«Лучше всё выяснить сразу, чем просто так жрать себе мозг!»

Может быть, я что-то и выяснил бы, изволь она взять трубку… Но нет! Игнорирует.

«Интересно, а она всё еще ходит с моим iPhone или нет?»

Помнится, как-то искали его с ней вместе, а оказалось, она забыла его у моих друзей. Нашли за пару минут. Загружаю программу «Найти iPhone» и совсем скоро выясняю, где находится Злата, а точнее ее телефон.

Вбиваю адрес в поисковик, вижу нужное здание. Там располагается много разного: салон красоты, пункты выдачи нескольких интернет-магазинов, а весь последний этаж занимает фотостудия «Пинкертон».

«Ну да, ну да, Златка ведь модель, что ей еще делать, как не шляться по съемкам…»

Хватаю ключи от машины и ухожу из кабинета.

Добираюсь до места всего за полчаса, вижу рекламу фотостудии сразу на входе в здание. Захожу внутрь, пробираюсь по лабиринту лестниц на шестой этаж, так и не дождавшись лифта, который, похоже, где-то застрял. Нахожу вход в «Пинкертон», открываю дверь и обнаруживаю, что приемная совершенно пуста. Прохожу внутрь.

По большому счету весь этаж — один огромный зал, разделенный на секции, отгороженные друг от друга высокими ширмами. Повсюду шум, гам, везде, куда падает глаз, стоят громоздкие осветительные приборы, куча передвижных стоек с одеждой. Секции самой разной тематики — черно-белые, с закосом под аристократический замок, кафе, улицу, есть даже сельские мотивы, если так можно назвать сброшенные в кучу здоровые тюки сена.

Людей вокруг шныряет видимо-невидимо: фотографы, девушки-модели, мужчины-модели, помощники.

«Как я ее найду в этой кутерьме…»

Бреду вдоль разных отсеков студии, и вдруг взгляд выхватывает самый дальний. Комната, если можно так назвать помещение, где всего две стены, сплошь выкрашена белой красной. Посередине расположены три огромных детских кубика, а по бокам четыре девчонки, каждая из которых поглаживает по хорошему такому пузику. Каждое пузо тянет на шесть месяцев минимум. И одна из этих девчонок — Злата.

«Я — идиот… Нет, идиот — это слишком мягко, я долбаный кретин!»

Смотрю на нее и не верю своим глазам. Животик хорошего такого размера, королевского. Может быть, даже больше шести месяцев, учитывая, какая она худенькая. Значит, точно мой. Мой животик, мое содержимое… И девчонка моя, родная, милая, до боли любимая… А я кретин!

Стою от нее метрах в пятнадцати, она меня не видит. Пока поедаю ее глазами, она усиленно позирует на камеру, улыбается. Она изменилась, немного отрастила волосы, как-то по-другому — непривычно ярко — накрашена.

«Ну и что, что не любит! По крайней мере я ей был приятен — это стопроцентно, ведь тело не лжет, а как раз тело ее всегда отвечало на мои ласки. Плевать, что не любит, это ведь не значит, что не полюбит никогда, ведь так? К тому же ей сейчас нужна забота, внимание… И уж точно не скакать по фотостудиям на таких ходулях!» — это я про ее каблуки.

Понятно, что разумной обуви в рекламе не место, и всё же на таком сроке беременности надевать такие каблуки — преступление! Так, кстати, можно и ребенку навредить, не только спине.

Может быть, у нее проблемы с деньгами, раз так напрягается?

Господи, да, конечно, у нее проблемы с деньгами! Ну сколько сейчас зарабатывают модели в России? Копейки в сравнении с тем, что могу предложить ей я, а она привыкла к хорошему уровню жизни.

«Я ей его дам, я ей нужен! Всё, сейчас пойду, вытряхну ее из этих каблуков и заберу домой, где ей самое место!»

Жду, что на это скажет мой внутренний циник, а он молчит, собака… предвкушает.

Пора признать — я без Златки все эти месяцы будто и не жил вовсе, просто выживал. Уж лучше буду пытаться заслужить ее любовь, заботиться о ней и нашем ребенке, чем жить без нее. Я больше не хочу без нее, не могу, я пробовал, с меня хватит.

Уже делаю шаг в направлении Златы, как фотограф командует:

— Всё, девочки, отдыхаем!

Тут откуда ни возьмись прилетает девчонка-подросток и подходит к моделям с более чем странной просьбой:

— Сдаем животики!

Модели как по команде начинают задирать майки и расстегивать на спинах друг у друга какие-то накладки, которые по факту оказываются накладными животами. Полминуты, и моя Злата демонстрирует миру совершенно плоский, прямо-таки патологически не беременный живот.

«Обломинго, Артёмка!» — ржет надо мной мой внутренний циник.

Не успеваю оправиться от шока, как моя Златовласка поворачивается в мою сторону. Она замирает, заметив меня. На какую-то долю секунды во взгляде скользит удивление, а потом… полнейшее равнодушие. Она будто даже не на меня смотрит, а куда-то сквозь, словно меня здесь даже нет, словно я — призрак.

Черт возьми, лучше бы она меня сейчас ударила, чем глядела с таким откровенным безразличием.

«Что ты хотел? — лютует мой циник. — Думал, кинется тебе на шею? Держи карман шире!»

Понятно, что сейчас ей смысла притворяться нет, вот и показала истинное отношение. Чему я удивляюсь? Ведь знал, что не любим, а всё равно адски больно…

Впрочем, она совсем недолго мучает меня безразличием. Очень скоро разворачивается на своих ходулях, идет к какой-то двери, быстро за ней исчезает.

Даже не подошла, не поздоровалась.

«Вали уже отсюда!»

А я не могу, я как будто к полу прирос. Стою и добрых пять минут пялюсь на дверь, за которой она исчезла.

«Ты долбаный мазохист? Не смей туда идти!» — приказываю себе.

Глава 85. Разговаривать здесь не о чем

Тогда же:

Артём


Стою как истукан, продолжаю пялиться на дверь, за которой исчезла Златка, и гадаю, за что она так со мной.

Между прочим, я не хуже других! Я к ней со всей душой… раньше. Ведь и правда ухаживал за этой девчонкой, как только мог, старался на пределе своих возможностей.

Не знаю, что девки думают о мужской любви, но у нас она обычно выражается в трех главных пунктах: обеспечить, защитить, застолбить, по крайней мере это так для меня и моих друзей, думаю, для большинства других мужчин тоже.

Я, черт возьми, проявлял свою любовь на полную катушку! Оградил Злату стеной от любых опасностей: нанял ей шофера, побеспокоился, чтобы псевдородственники не трогали, был рядом, в конце концов! Я заботился о ней, обеспечил ее всем, что только могло ей понадобиться, включая крышу над головой, работу, еду, развлечения. Да вообще всё! Представлял ее друзьям как свою девушку и женился бы на ней!

Кто отнесется к этой девчонке лучше моего? Кто даст больше? Вряд ли такой найдется…

И что я получил за свои старания? Сплошное вранье и безразличный взгляд? Честно? Ни черта это, мать ее так, не честно!

Она хотела поговорить, звонила, писала, упрашивала… Тогда я был не в силах ее слушать. Не хотел, не мог, боялся, что, если в очередной раз соврет в глаза, не удержусь, надаю ей оплеух или сделаю что похуже, хотя в жизни ее не бил, максимум шлепал по попке — и то не в качестве наказания. Но теперь отчего-то стало дико интересно, что она собиралась мне сказать. Захотелось выяснить, значил ли я для нее хоть что-то? Чем заслужил такое безразличие? Пусть скажет, раз так рвалась побеседовать…

Шагаю в направлении двери, за которой исчезла Златка, хоть и понимаю, что после нашего разговора мне, вполне возможно, будет даже паршивее, чем сейчас.

 «Какая к чертям разница… Я и так будто варюсь в адовом котле!»

Вскоре оказываюсь в узком коридоре, а передо мной несколько дверей с надписями: «Гримерная № 1», «Гримерная № 2», «Гримерная № 3»  и так далее.

«В какой из них мне искать Златку?»

Решаю проверить опытным путем.

Первая гримерная оказывается заперта, вторая пустует, в третьей и четвертой при моем появлении начинают верещать какие-то злобные фурии. Пятая на первый взгляд тоже пустая, по крайней мере на стук никто не отзывается, и, когда заглядываю, на глаза никто не попадается. Собираюсь закрыть дверь, однако слышу в углу чье-то всхлипывание. Отчетливо слышу и даже не один раз, причем всхлипывание это мне почему-то кажется знакомым. Решаю зайти, вскоре понимаю, что плачут за небольшой плотной ширмой. Отодвигаю ее и невольно охаю.

В самом уголке комнаты сидит моя золотая девочка. Прямо на полу сидит, ноги к груди прижала, вся съежилась и рыдает горько-горько. На лице уже никакого макияжа не осталось, смыт и размазан по щекам.

— Маленькая моя! — говорю на выдохе.

Вспоминаю, как она обдала меня безразличным взглядом, гордо прошлась по залу. Видимо, как только скрылась из моего поля зрения, так и принялась реветь. В этот самый момент мне становится кристально ясно, что если здесь кто ко мне и безразличен, так это разве что Златкины туфли на шпильках. Я точно и определенно идиот!

У меня в груди что-то резко замирает, переворачивается. Всё мое естество заполняет какое-то дикое, нереальное облегчение — как будто из сердца достали огромную занозу. Оно еще болит и очень, но уже знаешь, что заживет.

Сажусь к ней рядом, и меня даже не смущает, что пол не такой уж чистый. Пытаюсь обнять, успокоить, да только кто бы дался. Как только кладу руку ей на плечо, Злата принимается шипеть, как кобра:

— Сволочь ты! Гад ползучий! Как ты смел тут появиться!

Она подскакивает на ноги, пыхтит как закипающий чайник.

— Злата, успокойся! — тоже поднимаюсь.

И тут мне от нее прилетает:

— Вон пошел!

«Нашла дурака… Щас прям так и побежал!»

— Даже не подумаю!

— А я позову Веню! — выдает она очень странный аргумент. Набирает в легкие побольше воздуха и орет: — Ве-е-еня!

Тут откуда ни возьмись в гримерку вваливается мужик в форме охранника. Ого, это скорее даже не мужик, а горилла, по большой ошибке выпущенная из зоопарка.

— Веня, он подглядывал! Выведи его! — тут же начинает сочинять Златка.

— Ничего я не подглядывал… — пытаюсь оправдаться и понимаю — не получится.

Что бы я сейчас ни сказал или ни сделал, эта горилла всё равно меня отсюда вышвырнет.

«Ну ничего… Посмотрим, кто кого!»

— Сам уйду! — рычу на Веню, когда он тянет ко мне свои оглобли.

Только уходить-то я и не собираюсь.

Спускаюсь вниз, устраиваюсь в машине напротив выхода и готовлюсь ждать. В здании вроде бы другого выхода нет, Злата в любом случае должна будет выйти отсюда, и уже наверняка без охранника.

Мне теперь просто до смерти хочется с ней поговорить.

 «Златочка, девочка, ну давай уже, выходи быстрее!»

Время вдруг становится каким-то вязким, резиновым. Кажется, проходит вечность или даже две, а на часах при этом почти ничего не прибавляется.

Жду полчаса, час, полтора, два… люди постоянно заходят и выходят. Устаю наблюдать и едва не пропускаю девчонку в шортах и майке. С виду самая обычная блондинка, коих по Москве гуляют тысячи, но я-то знаю, что в ней нет ровным счетом ничего обычного! Она у меня самая красивая, самая невероятная… кроме того, что к тому же известная модель.

«Черт, чего я торможу!»

Залюбовавшись, почти ее упускаю. Выскакиваю из машины, бегу следом, перехватываю по дороге к метро.

— Злата, давай поговорим! Пожалуйста!

Она тут же подпрыгивает на месте, ощетинивается, смотрит на меня колким взглядом:

— Теперь тебя на разговоры потянуло? Поздновато спохватился! Ты меня бросил! Ты — предатель! Ненадежный человек! Ты… ты…

— Извини меня! — прошу на выдохе.

Девчонка с полминуты смотрит на меня круглыми глазами, а потом, ничуть не смягчившись, продолжает сыпать обвинениями, причем чем дальше, тем обиднее.

Быстро понимаю — словами мою дорогушу не пронять.

Резко обнимаю за плечи, прижимаюсь губами к ее губам, и мир вдруг останавливается… Так приятно от простого поцелуя мне, наверное, никогда в жизни не было. Совершенно невозможно оторваться. Причем чем дольше поцелуй длится, тем приятнее мне становится. Прижимаю девчонку к себе всё крепче и крепче… и тут щеку обжигает резкий шлепок ладонью. Это Златка так неделикатно решила разорвать наш контакт.

— Ты чего?! — задыхаюсь от возмущения.

Златка тем временем отскакивает от меня почти на метр и фырчит:

— Вали обратно в свой Майами! Сто лет ты мне тут не сдался!

Как у нее это получается, мне искренне непонятно. Еще несколько секунд назад сладко целовались, а сейчас в ее взгляде столько ненависти, что может с легкостью поджарить меня на костре раза три-четыре.

— Злата, я никуда не уеду!

Это ее нисколько не успокаивает:

— Ты предатель! Видеть тебя не хочу, не смей меня трогать!

— Злат, пойдем в машину, спокойно всё обсудим! Дай мне возможность объясниться! — пытаюсь воззвать к ее разуму.

Но куда там, разумом во взгляде и не пахнет. Одни голые эмоции, причем в основной массе негативные. Одной обиды в этом взгляде столько, что можно запросто в ней утонуть.

— Солнце, ну пожалуйста… — зову ее, да только зря.

Она отворачивается от меня и со скоростью звука скрывается за поворотом. Спешу следом, а она юркает в подземный переход, только ее и видел.

— Да что за ерунда!

Какая-то совершенно неуловимая девка. Достаю телефон, снова начинаю ей звонить, но она, конечно, не берет трубку.

— Нет уж, мы поговорим! И ты меня выслушаешь!

Нехотя возвращаюсь в офис. Снова пытаюсь выследить ее iPhone, только он-то никуда и не девался. Значится всё там же, в студии «Пинкертон».

— Маша-растеряша! Стопроцентно забыла телефон!

«Неужели она и правда подумала, что я ее просто бросил?»

Черт, а ведь с ее стороны мой отъезд именно так и выглядит. Ей-то невдомек, как дорого мне дался наш разрыв, сколько всего я пережил. Только вот оказалось, переживал в этой ситуации отнюдь не я один. И похоже, извиняться мне за это придется не одну сотку раз.

«А я извинюсь, я не гордый! Могу хоть каждый день!»

Главное — у Златки есть ко мне чувства! Остальное — полная ерунда, с остальным уж как-нибудь справлюсь, наверное…

Тут начинает пищать стационарный телефон.

— Да! — нехотя отвечаю.

— Артём Артёмович, тут девушки пришли на собеседование на должность нового секретаря, пригласить к вам?

Вовремя, ничего не скажешь.

— Отмените!

— Что-что? — удивляется служащая.

— Вы оглохли? Говорю же, отмените!

Мне сейчас определенно не до нового секретаря, да и вообще надобность отпала. Узнай Златка, что я завел интрижку, тогда точно не простит.

«А сейчас простит?»

Ой, не знаю, она в прошлый раз заставила меня пройти огонь, воду и медные трубы за гораздо меньшие прегрешения… Не влезь отец, не знаю, через сколько помирились бы. А теперь вообще туши свет, кидай десять гранат. Может статься, что и не простит.


От этих мыслей внутри всё просто леденеет.

Пока пытаюсь сообразить, что же мне дальше делать, в кабинет вплывает с подносом Ирина:

— Артём Артёмович, я сбегала в кафе, вот ваши любимые пирожные, кофе, всё, как вы любите…

«Ой, какие мы добрые… Потому что с должности не сняли!»

— Может быть, могу вам как-то помочь? — спрашивает она.

А что, может быть, и правда сможет.

— Ирина, вот скажите мне, как женщина… Чисто гипотетически, если мужчина очень обидел девушку, как ему лучше извиниться?

— М-м-м… Искренне? — пожимает она плечами.

— А если не помогло?

— Ну, искренние извинения всегда помогают, пусть и не сразу… Главное, понастойчивей! — она легко улыбается и спешит покинуть кабинет.

Понастойчивее, значит. Ну что ж, понастойчивее я могу, это я умею. Настойчивость — вообще мое второе я.

В течение дня всё продолжаю проверять, где находится Златкин iPhone. К вечеру он всё же перемещается из фотостудии. Видно, хозяйка забрала домой.

Решаю наведаться по новому адресу.

Ближе к восьми вечера подъезжаю к нужному зданию. Вот бы мне и сейчас встретить какую-нибудь словоохотливую бабульку, чтобы узнать, в какой квартире обитает моя Златовласка. Но, к сожалению, такой не попадается. Однако мне терять нечего, стучусь в каждую квартиру начиная с первого этажа, сую жильцам Златкино фото и спрашиваю, не знают ли, в какой квартире живет. Слава богу, почти сразу выясняю, что зашел в верный подъезд, а вот с номером квартиры поначалу не везет. Приходится как следует побегать, прежде чем узнаю нужное.

Добредаю до квартиры уже изрядно уставший и вымотанный. Стучу, звоню, только вот никто не спешит открывать, в прихожей тихо, как в морге. Неужели не откроет? Может быть, просто куда-то вышла, а телефон опять забыла?

— О-хо-хо… — вздыхаю.

Ну ничего, я терпеливый, должна вернуться, так?

Спускаюсь вниз, выхожу на улицу, подгоняю машину максимально близко к подъезду и снова жду. К десяти моя уверенность в то, что Злата непременно появится, начинает таять.

«Что, если у нее давно другой мужик? Может быть, даже этот Веня! Пока я ее тут жду, она под ним вовсю пыхтит…» — оживает мой внутренний циник, чтоб ему подохнуть, гаду паршивому.

Чем больше времени проходит, тем мрачнее делаюсь. Еще через час хочу рвать и метать.

— Черт, черт, черт! — в который раз за сегодняшний вечер стучу кулаком по рулю.

Вконец расстроенный и донельзя разочарованный возвращаюсь домой. Захожу в лифт, поднимаюсь на свой этаж, достаю телефон, собираюсь заказать еду на дом. Когда створки кабинки открываются, нажимаю на зеленую кнопку звонка и снова, как когда-то раньше, роняю телефон и даже этого не замечаю.

В голове прочно поселяется чувство дежавю, поскольку возле окна на лестничной клетке стоит моя Златовласка, хорошенькая, как картина. В красном сарафане, с аккуратной прической, личико слегка опухшее и покрасневшее, но это ее нисколько не портит.

«Ох ты, чудо мое в перьях! Значит, пока я тебя у твоего дома жду, ты тут в засаде…»

— Солнце… — смотрю на нее и глазам не верю, что она правда здесь.

Тут Злата мне выдает:

— Ты хотел поговорить, вот давай говорить! И кстати, для сведения, никто меня сюда не присылал, пришла сама.

На ее слова только усмехаюсь. Тот факт, что девчонка прождала меня здесь несколько часов, говорит о том, что я ей нужен, а уж как она мне нужна, никакими словами не описать, не придумали в русском языке еще таких слов!

— Не о чем здесь говорить! — чеканю строго. — Пошли!

— Куда?

Злата начинает активно хлопать ресницами, а я лишь снова усмехаюсь:

— Куда, куда… Ребенка делать!

Пока моя драгоценная не успела прийти в себя от шока, хватаю ее за руку и веду в квартиру. Когда оказываемся внутри, совершенно серьезно заявляю:

— Поженимся завтра!

— Нас так быстро не распишут! — заявляет моя золотая.

— Распишут, — уверяю ее. — Я договорюсь! Главное, чтобы невеста была согласна…

Злата хранит молчание несколько невыносимо долгих, томительных секунд. В какой-то момент даже думаю, что не дождусь ответа, но потом она всё же заявляет:

— Невеста согласна!

Подхватываю ее на руки и несу в спальню. В жизни эту девушку больше из рук не выпущу.

Эпилог

На следующее утро:

Суббота, 29 июня 2019 года

7:00

Злата


«Мой неутомимый мужчина…»

Артём любил меня почти всю ночь, лишь под утро в буквальном смысле отключился. С тех пор лежу тихонько, смотрю на спящего Энгрина. Он рядом, протяни руку и коснешься, но мне всё равно с трудом верится, что я снова в его постели, что мы вместе… А ведь я дала себе зарок — никаких Энгриных никогда и ни за что! Слишком дорого мне обходились встречи с обоими, и это я еще не успела познакомиться с дедушкой Энгриным. Правда, тот живет в Израиле.

Мой дорогой мистер Злюка лежит на спине. Любуюсь его профилем, в который раз разглядываю щеку — ту самую, где еще несколько месяцев назад было родимое пятно. Всё-таки как здорово сделали операцию — даже шрама не осталось. Надеюсь, ему было не слишком больно, очень хочу погладить это местечко, прикоснуться к нему губами, но боюсь разбудить.

Жизнь — странная штука: еще недавно хотела спустить Артёма с лестницы пинком под накачанную пятую точку, потом ночь напролет эту точку наглаживала, а сейчас вообще боюсь потревожить его сон. К слову, наглаживала я не только пятую точку, остальным частям тела тоже моей ласки досталось с избытком.

— Ты чего не спишь? — спрашивает Энгрин, приоткрыв один глаз.

— Не хочу тратить время…

Тут он поворачивается, тянет ко мне руку, плотно прижимает к себе:

— Ты знаешь, я вчера грешным делом подумал, что вообще не простишь или минимум полгода к себе не подпустишь…

— Тебя не подпустишь, как же…

Я трусь щекой о его голую грудь, прижимаюсь крепче.

Очень хочу дать этим отношениям второй шанс, а иначе что мне делать? Закрыться дома и молча страдать? Спасибо, не надо, это я уже проходила. Целых четыре месяца я вздрагивала при любом воспоминании об Артёме, мне было нестерпимо больно от нашего расставания, я ужасно скучала. Да и вообще… я четко поняла о себе одну вещь — я ужасная однолюбка.

Жизнь модели яркая и захватывающая, даже если не стремишься быть центром внимания. Одно лишь слово «модель» действует на мужчин как магнит. По долгу службы мне приходилось бывать на разных мероприятиях, тусовках. Со мной охотно знакомились, ухаживали настойчиво и часто, но мне никто не нравился.

Я старалась перешагнуть через себя, даже могла пойти с кем-нибудь выпить кофе, но, как правило, на этом всё и заканчивалось. Мне было дико неприятно, если кто-то пытался вторгнуться в мое личное пространство — обнять, поцеловать или даже просто взять за руку. Это всё несмотря на то, что к тому моменту я похоронила надежду на примирение с Артёмом. Только моему сердцу на это было решительно наплевать, оно отбраковывало одного ухажера за другим, плевалось на любого, кто пытался ко мне приблизиться. Движку, гоняющему кровь по моим венам, был, есть и будет мил один лишь мистер Злюка. Ничего тут не поделаешь.

Я много раз мечтала, представляла, как Артём вернется, увидит меня где-нибудь всю такую красивую и нарядную, а я пройду мимо, буду мисс Равнодушие. Я даже осуществила эту мечту, но один бог знает, чего мне это стоило. Идти прочь, когда хочется бежать навстречу… это пытка!

Потом он ждал меня внизу… Не один час, на жаре… Ну ладно, пусть и в машине с кондиционером, но всё же. Отбиться от него второй раз было значительно сложнее. Позже я задалась вопросом — ради чего, собственно, отбиваюсь? Сделать себе еще больнее? Так я не мазохиста! Сделать больнее ему? А я не хочу делать ему больно!

В наших отношениях уже был период, когда я старалась держать дистанцию, это не сработало. К тому же тогда я и близко так сильно его не любила, как люблю сейчас. За те полгода, что мы прожили вместе, мои чувства расцвели пышным цветом. Позже я их усиленно из себя вытравливала всеми возможными способами, только ничегошеньки у меня не вышло, они только крепчали, чувства эти.

— Чего сопим? — интересуется мой будущий муж.

Тут я решаю признаться:

— Артём, мне страшно!

— С чего вдруг?

Он отстраняется, внимательно заглядывает мне в глаза.

Пытаюсь объяснить:

— Ты говоришь о ребенке, да что там… мы, возможно, уже его сделали… Ну а вдруг тебе опять что-то не понравится и ты снова меня бросишь? Что мне тогда делать?

— Не говори глупости… — хмурится он.

— Ты проделывал это дважды! Дважды!

Энгрин рычит, потом прижимает меня к себе, целует:

— Не переживай, всё будет хорошо!

Я хочу этому верить. Честно хочу, но не особенно получается.

Артём, видимо, чувствует мой настрой, как-то резко встает.

— Ты куда? — спрашиваю.

— Лежи, отдыхай, а у меня одно срочное дело…

Тот же день:

10:00

Злата


— Вот! — Артём кладет папку с документами на кухонный стол.

— Что это? — спрашиваю.

— Как что? Брачный контракт! — разводит он руками.

— Кхм… — резко закашливаюсь. — Ты хочешь заключить брачный контракт?

— Конечно! Мы ведь современные люди! Ты сядь, ознакомься… И не торопись, до регистрации еще уйма времени.

— Как-то ты быстро сделал документы…

Недоверчиво беру папку в руки.

— Долго ли, если знать, кому заплатить… — ухмыляется он.

Работая в фирме Артёма, я изрядно поднаторела в чтении документов. То, что раньше заняло бы у меня целый час, теперь занимает от силы пятнадцать минут. Однако этот контракт необычен во всех смыслах. Основная и важная деталь тут состоит в том, что в случае расторжения брака по инициативе Энгрина я получаю половину «Энгрин-маркетинг»!

— Это шутка такая? — хмурюсь еще больше.

— Какие уж тут шутки…

Некоторое время просто строго на него смотрю. Пытаюсь понять, в чем подвох, но на ум ничего не приходит.

— Ты же деловой человек, — говорю ему, — должен понимать, что бывают разные обстоятельства! Что, если ты посмотришь на сторону? Вдруг влюбишься в кого-то еще? Не боишься?

Его улыбка понемногу тускнеет.

— Считай, обезопасил тебя от измены половиной моей фирмы! Думаешь, я захочу ее потерять? Фига с два!

Тут уже приходит моя очередь усмехнуться:

— А если я тебе изменю?

— Даже думать об этом не смей!

Сказав это, он так жутко мрачнеет, что мне уже очень хочется проглотить свой болтливый язык.

— Извини… — бурчу виновато.

— Ладно, забыли…Кстати, регистрация в четыре! Иди готовься, салон там, платье, всё как надо…

— Можно, я позову подруг?


Тот же день:

16:15

Артём


«Вот это да…»

Искренне обалдеваю, наблюдая за сборищем ярко накрашенных девчонок, приближающихся к загсу. Когда моя драгоценная говорила, что позовет подруг, я и не думал, что у нее их окажется столько… Их не меньше двадцати, по-видимому, модели. Мои друзья все как один открыли рты и закрыть их никак не могут, того и гляди, весь тротуар слюнями зальют.

Во главе цветника Златка. Опоздала совсем немножко… Я тут всего-то почти поседел, пока ее ждал.

Думал, Злата нарядится пушистым сливочным тортом, как она и собиралась, но вместо этого моя драгоценная явилась в простом белом платье по фигуре.

— Ты у меня самая красивая! — шепчу Златке на ухо, когда она подходит.

Беру ее под локоть и веду в здание.

Ненароком оглядываю спину. Платье-то непростое — сзади молния до самой попки. Уже предвкушаю, как после бракосочетания отвезу Златку в гостиницу, благо ресторан, где мы отмечаем, как раз внизу, и ка-а-ак консумирую наш брак по полной программе… Потом отдохнем с гостями, и еще парочку раз консумирую. И вообще, пусть она это платье оставит на будущее – очень оно заводное.

«Неужели я на ней сейчас женюсь…» — это не я, это рассуждает мой внутренний циник, который, кстати, пересмотрел вчера все свои приоритеты.

Когда заходим в холл, из зала уже слышится марш Мендельсона, под его звуки я веду мою Златовласку внутрь.

В голове ни одного самого завалящего червячка сомнений, лишь твердая уверенность в том, что я делаю правильный выбор. Поэтому на вопрос регистратора отвечаю твердое «Да».

Согласен, еще как согласен! Так согласен, что, если за меня ее прямо сейчас не выдадут, всё равно увезу, украду, спрячу. Моя!

Бонус

Через два года:

Вторник, 22 августа 2021 года

20:00

Артём


— Хочешь посмотреть? — спрашивает Злата, протягивая мне папку с фото. — Только что из печати!

— Конечно, давай! — киваю, кладу папку на стол, отодвигаю подальше тарелку с только что съеденным кексом.

Тут из-за угла вылетает торнадо по имени Арина — наша полуторагодовалая дочь.

Да, мы со Златой все-таки сделали это — зачали ребенка в день нашей свадьбы. Мало того, получилась девчонка! И родимое пятно у нее оказалось не на лице, а на боку. Всё это для нашей семьи нонсенс. Отец был в шоке, даже дед из Израиля прилетел подивиться на чудо. Кстати, по настоянию Златы родимое пятно удалили почти сразу.

— Дай! Дай! — кричит Аришка во все горло.

И да, моя пузатая мелочь уже умеет разговаривать. Правда, всего несколько слов: хочу, дай, мама, папа, но сам факт! Горжусь ею невероятно.

Она бежит ко мне, путается в собственных ногах, чуть не падает, ловлю ее у самого своего стула, усаживаю к себе на колени.

— Мама! Мама! — сообщает она, хлопая пухлыми ладонями по разложенным на кухонном столе фото.

— Да, это мама! — киваю. — Новые фото нашей красавицы-мамы!

Когда Злата узнала, что беременна, мы понимали, что это отразится на ее карьере. Она приняла это стоически. Едва животик стал проявляться, завязала с модельным бизнесом, с головой окунулась в предстоящее материнство и… переделку квартиры. Одна только детская меняла свой цвет целых три раза, я уже молчу про гостиную, она теперь, мать ее так, коралловая… Ну это Златка утверждает, что коралловая, а как по мне — вполне даже поросяче-розовая. Этот ее выбор меня дико взбесил, да только я не самоубийца спорить с женщиной на девятом месяце беременности. Сделал, как сказала, и облегченно вздохнул.

Потом родилась Аришка, и всё в нашей жизни перевернулось с ног на голову. Резко стало не до интерьеров. Бессонные ночи, бдения у колыбели, первый поворот на бочок, первое слово, первый шажок, гуляния по три раза на день, пикники на природе, игра в мяч… Я никогда не жил такой насыщенной жизнью.

Нашему трио жилось преотлично, пока один известный блогер YouTube не пригласил меня к себе на интервью. Я согласился, поскольку свято верю в одну простую истину — пиара много не бывает. А аудитория у блогера миллионная. Мы говорили о маркетинге, современном российском рынке, а в конце он поинтересовался моей личной жизнью. Вспомнил, что я женат на модели, а я возьми да покажи недавние фото Златы с Аришкой… Там моя дорогая женушка во всей своей девичьей красе. В общем, на следующий день после того, как видео попало в интернет, у Златы появился новый рекламный агент, причем гораздо перспективнее прежнего.

Хвастанул женой, называется…

Сейчас держу в руках результаты ее новой фотосессии. Смотрю на холеное лицо своей жены, и возникает ощущение, будто я на последние два года взял свою Златку у мира взаймы, и теперь пришла пора вернуть красоту.

«Не отдам!» — бурчу про себя.

Без всяких сомнений это были самые счастливые два года в моей жизни. Но мне мало, я хочу еще… лет пятьдесят как минимум! Или шестьдесят… Я ненасытный жмотяра, знаю, но даже стольких лет мне вряд ли хватит.

Так уж и быть, пусть себе строит свою карьеру, но только у меня перед глазами — далеко от себя не отпущу.


Конец


Оглавление

  • Часть 1  С ног на голову не желаете?
  • Глава 1. Шкодливая горничная
  • Глава 2. Новая жертва перекиси водорода
  • Глава 3. Мечта дантиста
  • Глава 4. Прорыв
  • Глава 5. Не фея, но нафеячу
  • Глава 6. Сюрприз
  • Глава 7. Еще один сюрприз
  • Глава 8. Вареная картошка
  • Глава 9. Шопинг-терапия – всем терапиям терапия
  • Глава 10. Приятные неожиданности
  • Глава 11. Не тренажер
  • Глава 12. Так вот чем ты занимаешься…
  • Глава 13. Бабочки, звездочки и прочие приятности
  • Глава 14. Границы дозволенного
  • Глава 15. Дай мне свой номер телефона
  • Глава 16. Маркетолог
  • Глава 17. Я с тобой
  • Глава 18. Невеста
  • Глава 19. Две фугасных бомбы в один кабинет
  • Глава 20. Лживый Энгрин
  • Глава 21. Похотливый Энгрин
  • Часть 2 Как до жирафа…
  • Глава 22. Задумчивый Энгрин
  • Глава 23. Взбешенный Энгрин
  • Глава 24. Любишь кататься, люби и саночки возить
  • Глава 25. Глупый Энгрин
  • Глава 26. Отец и сын
  • Глава 27. Дурной пример заразителен
  • Глава 28. Ищи-свищи ветра в поле
  • Глава 29. Одно доброе дело
  • Глава 30. Марья Ивановна, участковый и ВДВшник
  • Глава 31. Очень много фото
  • Глава 32. Прожорливая Москва
  • Глава 33. Ох, нелегкая это работа - из болота тащить…
  • Глава 34. Иногда они возвращаются…
  • Глава 35. Одна тысяча рублей
  • Глава 36. Стог сена, иголка и сыщики
  • Глава 37. Пирожки
  • Глава 38. Девочка-пирожок
  • Глава 39. Крутые сыщики
  • Глава 40. Новенький мобильник
  • Глава 41. Чувства
  • Глава 42. Эльф
  • Глава 43. Больные мозоли
  • Глава 44. Проект «Злата»
  • Глава 45. Письмо счастья
  • Глава 46. Вкусный чай
  • Глава 47. Большие ожидания
  • Глава 48. Умение просить прощения
  • Часть 3 Большие надежды, скромные возможности
  • Глава 49. Целься в звезды
  • Глава 50. Не в форме
  • Глава 51. Без опыта
  • Глава 52. Упрямая соискательница
  • Глава 53. Неожиданные вопросы
  • Глава 54. В первый раз
  • Глава 55. Идеальное завершение идеального вечера
  • Глава 56. Далеко идущие выводы
  • Глава 57. Приятные неприятности
  • Глава 58. 1000 проблем, и все из-за одной девчонки
  • Глава 59. Мятный чай
  • Глава 60. Тюфяк с соломой
  • Глава 61. Сумка
  • Глава 62. Понятливая Злата
  • Глава 63. Дружеское послание или посыл
  • Глава 64. Классный мужик
  • Глава 65. Другой классный мужик
  • Глава 66. Мечты сбываются
  • Глава 67. Второй раз
  • Глава 68. Кто виноват и что делать
  • Часть 4 Вместе?
  • Глава 69. Я тебя люблю
  • Глава 70. Слишком длинные ноги
  • Глава 71. Вариант получше
  • Глава 72. Идеальный секретарь
  • Глава 73. От таких предложений не отказываются
  • Глава 74. Трусики, живописно висящие на…
  • Глава 75. Неожиданное предложение
  • Глава 76. Небольшой банкет
  • Глава 77. Шиш без масла
  • Глава 78. Крепкие пальцы
  • Глава 79. Постапокалипсис
  • Глава 80. Постапокалипсис (часть 2)
  • Глава 81. Жжж
  • Глава 82. Дыши
  • Глава 83. Американ бой
  • Глава 84. Нежданчик
  • Глава 85. Разговаривать здесь не о чем
  • Эпилог
  • Бонус
  • Teleserial Book