Читать онлайн Присвоенная, или Жена брата бесплатно

Ольга Герр
Присвоенная, или Жена брата

Глава 1. Необычное знакомство

Я свернула направо, а потом дважды налево — именно так сказала горничная. Но за очередным поворотом я так и не обнаружила дверь в свою спальню. Не стоило идти одной. Я совершенно не ориентируюсь в замке своего жениха.

На самом деле, в сопровождающие мне выделили личную горничную, и поначалу она показывала мне дорогу.

— Умираю, как хочу принять ванну, — призналась я, следуя за ней по коридорам замка. Неделю я тряслась в карете, и сейчас мне не терпелось смыть с себя дорожную пыль.

— Позвольте мне пойти вперед, госпожа, — сказала горничная. — Я сбегаю на кухню и прикажу наносить вам горячей воды.

— Только расскажи мне, как добраться до спальни, а потом ступай.

И она рассказала. Но то ли я плохо слушала, то ли горничная ошиблась в паре поворотов. Я уже с полчаса плутала по замку, а заветная цель была все так же далека.

Как назло в коридорах не было ни души. Это даже забавно. В первый же день знакомства с будущей родней я умудрилась попасть в неловкую ситуацию. Представляю, что обо мне подумают. А мне так нужно произвести хорошее впечатление на будущего мужа и его родных!

Блуждания по коридорам затянулись. Я уже совсем отчаялась, когда за очередным поворотом показалась резная дверь.

— Вы сразу узнаете дверь в ваши покои, госпожа, — всплыли в памяти слова горничной. — Она такая красивая, с птичками.

На двери передо мной чья-то искусная рука вырезала павлина. Чем не птица? Наконец-то! Добралась. Я вздохнула с облегчением.

Толкнув дверь, я попала в спальню. Если у меня и были сомнения, что это моя комната, то они отпали при виде переносной ванны, доверху наполненной горячей благоухающей водой. Заметив ее, я застонала от удовольствия.

Пока я искала дорогу, горничная успела приготовить мне ванну. Она наверное вышла за полотенцем и мыльным корнем, но я не могла больше ждать. Кожа зудела от грязи. Я самостоятельно разделась, распустила волосы, залезла в ванну и с блаженной улыбкой растянулась в воде. Какое наслаждение!

Горячая вода сняла зуд и расслабила уставшие мышцы. Я откинула голову на бортик и прикрыла глаза. Лучшего завершения долгого путешествия невозможно представить. Еще бы пришла горничная и потерла спину. Где ее носит?

Стоило подумать о прислуге, как скрипнули дверные петли. А вот и она. Не открывая глаз, я сказала:

— Возьми мыльный корень и промой мне волосы. Они все в пыли.

— Я готов выполнить любой каприз, если позволишь к тебе присоединиться, — услышала в ответ мужской голос.

Мужской? Как мужской?! От расслабленности не осталось и следа. Я резко распахнула глаза и села, расплескивая вокруг воду. Около двери стоял мужчина в дорожном кожаном плаще, военном мундире, бриджах и сапогах. Уголки его губ приподнялись в усмешке, а взгляд беззастенчиво скользил по моему телу.

Боги, да я же голая! Зачем я только села? Вода хоть как-то скрывала обнаженное тело. Я прикрылась руками и сползла ниже. Волосы словно водоросли поплыли по воде, заслоняя от любопытного взгляда.

Я застыла, не дыша. Сердце то билось через раз, то срывалось в галоп. Не мигая, я смотрела на мужчину. Старше меня лет на десять, каштановые волосы, высокие скулы, аккуратная бородка клиновидной формы с усами и бакенбардами, тонкие губы и упрямый подбородок. Прежде мы не встречались, я бы запомнила. Красивые мужчины врезаются в память.

Да, он был хорош собой, но эта красота не от бога, а от дьявола. Красота-искушение, красота-грех. Изгиб губ слишком чувственный, один их уголок приподнят в вечной иронии над окружающими. Взор темных глаз завораживает. Уверенный в себе, спокойный и насмешливый.

Похоже, он не собирается уходить. Его все устраивает. Такой наглости я вынести не могла.

— Немедленно покиньте мою спальню! — потребовала срывающимся от волнения голосом.

— Твою спальню? — брови незнакомца приподнялись. — Ты что-то путаешь, Русалка.

Я часто заморгала. Не может быть, чтобы я так ужасно ошиблась. Я шла точно по указаниям и считала повороты. И потом птица на двери, ванна… для кого ее приготовили, если не для меня?

Для него — осенила догадка. Кем бы ни был незнакомец, он тоже провел несколько дней в пути. Об этом красноречиво говорили потеки грязи на его плаще и сапогах. Как и любой путник после долгой дороги он был не прочь помыться.

Боги, я все-таки перепутала комнаты. Это мужская спальня. Страшно представить, кем меня посчитал незнакомец. Он возвращается и видит в своей комнате обнаженную девушку. Естественно, он принял меня за даму для утех! Поэтому он так развязно себя ведет. Все это ужасное стечение обстоятельств, сущий кошмар.

Надо срочно что-то придумать, как-то выбраться отсюда, желательно без потерь. Можно заявить, кто я такая, громко озвучив свой титул, но нет гарантий, что мне поверят. А главное — нельзя, чтобы этот позор связали с моим именем.

Нет, нет, я буду молчать. Из-за одной ошибки я могу потерять все. Если пойдет слух, что меня застали обнаженной в спальне постороннего мужчины, о браке с Харальдом можно забыть. Родные не простят мне этой оплошности. Я — последняя надежда нашей крепости. Без этого союза все погибнет.

На мне лежала огромная ответственность. Я не могла подвести семью. Необходимо придумать другой план, при котором незнакомец не догадается, кто я.

Пока я судорожно соображала, как быть, мужчина перевел взгляд на мою шею, так как прочие интересные места теперь были скрыты от его взора.

Почему он смотрит так пристально? Что он там видит? Бешено бьющуюся венку — дошло до меня. Не удивлюсь, если он посчитал удары и прикинул, насколько зашкаливает мой пульс.

— Ты взволнована? — вкрадчиво спросил он.

Точно, так и есть — посчитал. Конечно, я на взводе! Напротив голой меня стоит незнакомый мужчина и откровенно меня разглядывает. Это, знаете ли, нервирует.

Мое положение — плачевнее некуда. Вода уже порядком остыла. Я не могу сидеть здесь вечно, и незнакомец это понимает. Он затаился и выжидает как в засаде, пока я допущу ошибку.

Где-то я слышала, что лучшая тактика защиты — нападение. Возможно, если я буду вести себя смелее, он отступит.

— Не стойте столбом, подайте мне какую-нибудь одежду, — я указала на стул, где висело сброшенное впопыхах платье, сорочка и белье. Я вряд ли сумею нормально одеться в его присутствии, но хоть как-то прикроюсь от чужого взора.

Мужчина посмотрел в указанном направлении. Мне не понравились хитрые искры в его карих глазах.

— Рад услужить, — сказал он, не скрывая насмешки, и направился к стулу. Остановился рядом с ним, чуть подумал, а потом вытащил из вороха одежды шейный платок. Тонкий и полупрозрачный.

Я только ахнула, когда этот наглец направился ко мне с платком в руках. Он же не серьезно? Как, по его мнению, я должна прикрыться этим? Что ж, я сама виновата, надо было говорить конкретнее.

Мужчина был уже совсем близко, и я затрепетала. Он подкрадывался ко мне, а я даже убежать не могла! Сидела, запертая в ванне как зверь в клетке.

Он наклонился, уперся руками в бортики и навис надо мной. Лицо совсем рядом, я вижу морщинки-лучики в уголках глаз и золотые искорки в карих радужках. Между нами танцуют струи пара, смешиваясь с дыханием.

Он так близко, что я чувствую его чисто мужской запах. Мое личное пространство наглым образом нарушено. Никто никогда не позволял себе подобного со мной.

Зрачки мужчины расширяются, черная воронка растет, поглощая радужку. Меня затягивает в эту темноту. Его губы двигаются, он что-то говорит, но до меня не сразу доходят слова. Я загипнотизирована его взглядом.

— Прошу, твоя одежда, — он протягивает мне платок, а я вся дрожу от хриплых ноток в его голосе.

— Отойдите, — чуть ли не умоляю я, забрав платок.

— С превеликим удовольствием, — он действительно отступает на несколько шагов, но не отворачивается. Это не уступка мне, просто он занял место в первом ряду и ждет представление.

Платок у меня в руке не одежда, а издевка. Прозрачная ткань, которой невозможно прикрыться. Но другого мне не положено, он ясно дал понять. Раз хочу уйти, придется довольствоваться тем, что есть. Потому что если останусь, если задержусь в этой проклятой комнате еще хоть на миг, то я пропала. Взгляд незнакомца красноречиво об этом предупреждает.

Я вскочила на ноги, выпрямляясь в полный рост и нервно прижимая к себе платок. Волосы упали на грудь, служа дополнительным прикрытием.

Мужчина судорожно вздохнул. Его кадык дернулся. Жадный взгляд, скользя по моему телу, царапал кожу. Этот взгляд — надгробная плита. Он весит целую тонну и придавливает меня к полу. Мне трудно дышать и невозможно думать, когда он так смотрит.

Странно, но мне не страшно. Мне горячо. Я вся пылаю. Конечно же, от стыда. Незнакомец нагло разглядывает меня. А это неслыханная дерзость! Если кто-то об этом узнает, моей репутации конец. Я буду навеки опозорена.

Страх подстегнул меня как шпоры лошадь. Прочь, скорее прочь! Я выскочила из ванны, залив пол водой. В таком виде я не могла показаться в коридоре. К счастью, неподалеку на кресле висел халат. К нему я и бросилась. Схватила и натянула кое-как на себя, отметив мимоходом, что халат мужской.

На ходу запахивая полы, пронеслась мимо мужчины. Благо он не пытался меня задержать. Выскочив в коридор, я побежала, ругая себя на чем свет стоит. Нельзя было отпускать горничную!

Вслед мне донесся мужской смех. Я чуть не погибла от стыда и неловкости, а его эта ситуация развлекла. Невыносимый тип!

Глава 2. Невеста и жених

Я неслась по коридору, шлепая босыми ногами по полу. Сейчас я наоборот радовалась отсутствию людей. Не хватало еще, чтобы кто-то застал меня в таком виде. К счастью, мне никто не попался на пути. У моего позорного бегства в мужском халате на голое тело не было свидетелей.

А как хорошо все начиналось! Несколько часов назад я с матерью и дядей приехала в крепость Кондор. Глава крепости Бальд Гидеон лично встретил нас. Нам оказали все возможные почести. Кажется, я понравилась будущему свекру. Но потом случилось это недоразумение, грозясь расстроить все планы.

Я и без этой неприятности безумно нервничала перед знакомством с женихом. Мы с Харальдом видели друг друга только на портретах. Причем мой рисовали, когда мне было всего три года, а вот Харальд на своем был старше. Десятилетний мальчишка с копной каштановых волос и смешинками в глазах — таким я его знаю. Сейчас ему двадцать пять и сегодня мы впервые встретимся лично. Конечно, если я выберусь из этого лабиринта.

В благородных семьях договорные браки — норма. Мне еще повезло, достался молодой жених. Наши отцы заключили брачный договор, когда мы с Харальдом были детьми.

Вот только хозяйкой крепости Кондор мне никогда не стать — у Харальда есть старший брат, именно он наследник. Но не велика потеря. Моя цель в другом.

Направо, два раза налево… не знаю как, но я нашла свою комнату. Стресс активировал память, а, может, просто повезло. Я сразу узнала дверь. Птички — именно так сказала горничная. Мне следовало быть внимательнее к ее словам. На двери чужой спальни был всего один павлин. Птица. На моей же несколько синиц сидели на ветвях дерева.

Влетев в спальню, я закрыла дверь и привалилась к ней спиной. Быстро осмотрелась. Сомнений нет, это моя комната. На этот раз совершенно точно. Вон сундуки с вензелем моего рода. В них мои наряды и прочие вещи.

Меня трясло, но не от холода. Я все еще чувствовала взгляд незнакомца на себе. Он словно поставил на мне метку. Какое-то невидимое клеймо. Первый мужчина, видевший меня обнаженной. А ведь им должен был стать Харальд — мой будущий муж. У меня было странное ощущение, будто я только что лишилась части невинности. Незнакомец надругался надо мной своим алчным взглядом.

В былые времена тем, кто осмеливался подглядывать за дочерьми из благородных семей, выкалывали глаза. Подходящее наказание для незнакомца. Он мог отвернуться, мог подать мне одежду, но не стал. Он предпочел смотреть. Пусть все закончилось и никогда не повторится, я знала наверняка — этот взгляд останется со мной навеки. Мне его не смыть, сколько ванн я не приму и как сильно не буду тереть кожу.

Я успокаивала себя тем, что никогда больше не встречу этого мужчину. Мало ли кто это был: гость, воин с границы или гонец из соседней крепости. Сегодня-завтра он покинет замок, и наши пути разойдутся навсегда.

— Госпожа? — горничная вышла из гардеробной и уставилась на меня удивленно. — Почему вы так странно одеты?

Я вздрогнула. Совсем забыла, что на мне мужской халат. Его халат. При мысли, что эта ткань соприкасалась с его кожей, а теперь дотрагивается до моей, меня снова бросило в жар.

Отчаянно хотелось немедленно сорвать с себя халат, но за мной наблюдала горничная. Ни к чему давать ей повод для сплетен. Не хватало еще, чтобы по замку пошли слухи.

Дернув плечом, я откинула мокрые волосы за спину.

— Я собиралась искупаться, ты забыла? — я направилась к ванне, которую приготовили для меня. — Ты не очень расторопна. Мне пришлось раздеваться самой.

Девушка обвела взглядом комнату, словно спрашивая, где же в таком случае мое платье, но промолчала.

— Простите, — пробормотала она. — Я не слышала, как вы вошли.

Мне не нравилось грубить, но я отчаянно хотела оставить эту ситуацию позади и в первую очередь оборвать поток провокационных вопросов. Моя тактика сработала. Горничная замолчала и занялась делом.

Далеко не сразу у меня получилось расслабиться. Горячая вода потеряла свою привлекательность. Я дергалась от каждого шороха. Все казалось, что вот сейчас откроется дверь, и войдет он. Кто? Я не понятия не имела. Наша встреча не располагала к знакомству.

Я нервно хихикнула, заслужив еще один настороженный взгляд от горничной. Кажется, она решила, что в хозяйки ей досталась ненормальная. Может и так. Нынче я сама не уверена в своем рассудке.

Я как раз закончила принимать ванну, когда пришла мама — леди Кассия Альдвин. Она выставила горничную за дверь, заявив, что позаботится обо мне сама. Я к тому времени уже выбралась из воды и завернулась в полотенце.

Едва прислуга ушла, как явился дядя — высокий, бородатый и широкоплечий. Он вошел, и в спальне стало тесно. Если великаны и существуют, то они выглядят как дядя Олаф.

— Я сама выберу тебе платье на вечер, Фрея, — сказала мама. — Сегодня самый важный день в твоей жизни — встреча с будущим мужем. Помню, как мы познакомились с твоим отцом. Я трепетала и краснела весь вечер.

— Ты была счастлива в браке, мама? — спросила я. — Никогда не думала, что могла встретить кого-то другого?

— Долг дочери выйти замуж за того, на кого укажет ее семья, и подарить своему роду крепкого союзника, — строго произнесла мама. — Возможно, мы с твоим отцом не были пылкими возлюбленными, но мы уважали друг друга.

Я кивнула. Не помню, чтобы родители хоть раз ссорились. А, когда отца не стало, мама несколько дней рыдала на его могиле. Наверное, она любила его… по-своему.

Девчонкой я мечтала о страстной любви, но что толку от пустых фантазий. Как мама верно заметила, у меня есть долг, и я обязана его выполнить.

Мама ушла в гардеробную, и дядя Олаф произнес:

— Будь умницей, Фрея. Сегодня действительно особый день. Все зависит от тебя.

— Я должна понравиться Харальду и его родным, — кивнула я. Эту тему мы обсуждали не в первый раз, но в глазах дяди я все еще была несмышленой малышкой, играющей в куклы. Он постоянно возвращался к этому разговору, словно с одного раза я не в состоянии запомнить.

— Крайне важно заключить этот брак, — напутствовал дядя. — Наша крепость подвергается постоянным нападениям. В одиночку мы долго не выстоим. Если союз с Гидеонами состоится, они будут на нашей стороне. У нас появится сильный военный союзник и шанс спасти крепость.

— В этом случае, возможно, войны совсем не будет, — с надеждой произнесла я. — Наши враги испугаются крепости Кондор. Их войско одно из самых сильных. Вдруг нам повезет, и они не захотят с ними связываться?

— Может и повезет, — дядя отечески мне улыбнулся. Он не верил в благополучный исход дела, но не хотел меня расстраивать. — Тебе предстоит завоевать Харальда, а потом склонить на свою сторону. Мало просто выйти за него замуж. Необходимо убедить его родню послать войско нам на подмогу. Это самое сложное. На это у тебя будет всего тридцать рассветов. Потом приедет гонец от твоего брата с прошением о военной поддержке. Твой свекор соберет совет, чтобы все обсудить. На нем кто-то должен проголосовать за помощь нашей крепости.

— Свекор не бросит в беде мою семью! Ведь мы станем родней.

— Будем на это надеяться, — кивнул дядя Олаф.

В этот момент из гардеробной показалась мама.

— Вот это подойдет, — она несла в руках платье. Нежно-голубое с пышной юбкой и открытыми плечами. Алый пояс и такие же цветы на лифе и рукавах придавали наряду яркости. — В нем ты непременно всех затмишь, а главное — сразишь наповал Харальда. Не стоит недооценивать любовь, доченька. Она заставляет мужчин творить безумства. Нам необходим хотя бы один союзник в этой семье.

Следующий час я наряжалась для встречи с женихом и его родней. Монотонные действия успокаивали. Я почти забыла о своем приключении. Если и нервничала, то лишь из-за предстоящего знакомства.

И вот этот миг настал. Под руку с мамой я вошла в зал для приемов. Стены огромного каменного помещения украшали гобелены со сценами охоты и головы убитых животных. На полу лежали шкуры. В огромном камине пылал огонь, и томилась на вертеле свиная туша. В деревянных люстрах горели свечи.

Слуга зычным голосом известил о нашем приходе, и головы всех собравшихся повернулись в нашу сторону.

Гостей было много. Съехалась верхушка близлежащих крепостей. Для родовитых семей это было не только празднество, но и возможность заключить договора между собой. В том числе брачные.

Нам навстречу вышел Бальд Гидеон. Он тяжело ступал, опираясь на руку жены. Глава крепости Кондор был уже немолод, болезнь и возраст точили его изнутри. Но пока его рука твердо держала бразды правления.

Его супруга Агнесс Гидеон тоже была в возрасте, но еще сохранила отголоски былой красоты. Рядом с ней шел молодой мужчина. Он так походил на Агнесс, что сомнений в их родстве быть не могло.

Я во все глаза смотрела на будущего мужа. Высокий, статный, все с теми же смешинками в глазах. Определенно он мне симпатичен.

Харальд подошел ко мне и улыбнулся.

— Я знал, что ты вырастешь красавицей, — сказал он. — Я безмерно счастлив, что именно ты станешь моей женой, Фрейдис.

— Я тоже рада нашему союзу, — произнесла я.

В тот момент я искренне верила, что наш брак будет счастливым. Мы оба молоды и полны сил. За нами стоят великие семьи, чьи кладовые полны драгоценных металлов и камней. Чего еще желать?

Тогда я еще не знала, что нить моей судьбы уже свернула в сторону и намертво переплелась с жизнью другого мужчины.

Глава 3 Призраки прошлого

Сперва я решил, что девушка — дар отца. Я только прибыл с западной границы, куда отбыл двадцать рассветов назад во главе военного отряда. На наши земли напали степные варвары. Моей задачей было прогнать их обратно в поля. Битва длилась несколько дней, много воинов полегло, но мы выиграли. Наш отряд вернулся во славе победы.

Отец вполне мог вот так вознаградить меня. Это в его духе — дарить блудниц. Но я устал с дороги, к тому же не все раны после боя затянулись. Я рассчитывал принять ванну и поспать хоть пару часов. Ведь уже вечером надо присутствовать на празднестве в честь помолвки младшего брата. Вот кто живет, не зная бед. Каждый день — праздник.

Поначалу я собирался выставить девушку за дверь с извинениями и даже заплатить ей. Не ее вина, что я сегодня не в духе. Но стоило взглянуть на нее, и планы изменились.

Она была из тех, кто приковывает взгляды. На нее хотелось смотреть. Персиковая нежная кожа, волосы похожие на жидкое золото, яркие губы и темные глаза, цвет которых я пока не определил.

Отец постарался, нашел стоящую девушку. Он знает мои вкусы. Я полагал, что давно пресытился. Попробовал если не всех, то многих. Меня было сложно удивить, но этой девушке удалось. Что-то было в ее взгляде, в движениях, в ней самой… настоящее, что ли. Реакции не наигранные, эмоции чистые.

Она призывно села в ванне, выставив себя на показ. Я залюбовался тонкой шее, разлетом ключиц, похожим на крылья. Взор скользнул ниже, и я задохнулся. Поднял руку и дернул ворот рубахи. Куда только подевалась усталость!

Все изменилось внезапно. Девушка испугалась. Неужели причина в моей откровенной реакции на ее обнаженное тело? Застенчивая блудница. Смешно.

Я принял происходящее за игру и даже подыграл, но что-то пошло не так. Блудницы так себя не ведут. Они и говорят иначе. В моей гостье было изящество, присущее только истинным леди. Заметив это, я заподозрил неладное. Но с какой стати леди принимать ванную в моей спальне? Происходило что-то странное.

Приблизившись, заглянул ей в глаза. Что за цвет у них? Темный, но не карий. Она чуть повернула голову, и свет упал на ее лицо. У ее радужек был зеленый оттенок. Не светлый, а насыщенный. Болотный. Такой цвет редко встретишь. Я был готов поклясться, что уже видел его. Но у кого?

Воспоминание, кажется, родом из детства, зудело на грани сознания. Оно вдруг показалось мне безумно важным. Настолько, что я не стал продолжать игру и упустил девушку.

Не устань я с дороги, бросился бы в погоню. За такой девушкой не грех побегать. Но меня удержал ее испуг. Я не привык заставлять. Женщины ложатся со мной по собственной воле. Благо от желающих нет отбоя.

Пусть Русалка бежит, я найду ее позже. Наверняка она будет на празднестве. Там и познакомимся, а ночью узнаем друг друга ближе.

Предвкушая развлечение, я подошел к креслу, где осталась ее одежда. Взял сорочку и поднес к лицу. В ноздри ударил сладкий запах магнолий. Я прикрыл глаза, наслаждаясь дивным ароматом. Так пахнет горячее южное солнце, соленые брызги моря и свежесть. Именно в запах я влюбился первым.

Я пришел на ужин одним из первых. Надо было поговорить с отцом до того, как его вниманием завладеют гости. В первую очередь я отчитался о военном походе и, выслушав похвалу, заговорил о важном.

— Ты знаешь степных варваров, отец. Они жадные, но трусливые. Сами они бы никогда не напали. Их кто-то надоумил. Это способ измотать нас, исчерпать наши военные ресурсы. Настоящая битва еще впереди.

— Я в курсе, кого ты подозреваешь, сын, — кивнул он. — Крепость Черноскальная уже давно не дает тебе покоя.

— О ней ходят дурные слухи.

— Вот именно слухи. Пока нет доказательств, мы ничего не можем предпринять. Пошли разведчиков, если это так сильно тебя беспокоит. Но будь осторожен, о наших действиях не должны прознать. Официально Черноскальная наш союзник.

Я кивнул. Дипломатия, чтоб ее. Никогда ее не любил. Мне ближе битва. Я воин, а не переговорщик. Будь моя воля, я бы напал на черноскальных немедля, пока они еще не окрепли. Но отец глава крепости, и я обязан подчиняться его приказам.

— Хватит о делах, Арнэй, — похлопал отец меня по плечу. — Сегодня твой брат знакомится с невестой. Давай праздновать, довольно воевать. Оставь битву за порогом, не тащи в дом грязь войны.

Я криво усмехнулся. В таком случае и меня следует выставить за порог. Ведь я насквозь пропитан кровью битв. Отец сам вырастил меня воином и поставил во главе войск. Я и есть война.

Но сегодня я решил последовать его совету. Мне не давала покоя Русалка. Я хотел ее найти. Кем бы она ни была — блудницей, прислугой, дочерью конюха или одного из гостей, сегодня она станет моей. В свои двадцать восемь лет я покорил уже не одну крепость. В моем арсенале найдется оружие, чтобы завоевать и эту.

Я искал ее в толпе. Как охотничий пес вынюхивал ее след. И, наконец, нашел.

Я встречал сотни женщин и многие из них делили со мной ложе, но с подобной красотой столкнулся впервые. Русалка была восхитительна в голубом с алым платье. Не уверен, что боги сотворили эту девушку. Скорее, она создание демонов. Искушение в чистом виде, посланное на землю, чтобы соблазнять праведников и сводить с ума грешников. Мне точно не под силу устоять перед ее чарами.

Хрупкая, нежная, она улыбалась всем открыто и доброжелательно. В ней чувствовалось то, что люди называют чистотой. Она излучала свет. Клянусь, я видел легкий флер сияния вокруг ее головы.

Ума не приложу, как может в одном человеке совмещаться порок и невинность. Целомудрие с лицом распутницы. Чистота с телом грешницы. Меня безумно заводило это невероятное сочетание.

Ни я один не сводил с Русалки глаз. Она буквально притягивала взгляды мужчин. Я был не лучше тех, кто жадно разглядывал ее, а, может, даже хуже. Я не просто представлял ее обнаженное тело, я точно знал, как оно выглядит. И от этого мои фантазии были в сотни раз ярче и порочнее чем у других.

Мне вдруг захотелось ее защитить, закрыть от алчных взоров. Странное желание, доселе мне незнакомое. Обычно женщины вызывают у меня другие, более низменные инстинкты.

Всякое было в моих отношениях с противоположным полом. Однажды я даже думал, что влюблен, но никогда я не испытывал и сотой доли тех эмоций, что охватили меня сейчас. В груди нарастало томление, а еще жажда. Неодолимая тяга к этой, по сути, незнакомой мне особе.

Я так увлекся девушкой, что не сразу рассмотрел ее спутника. Он казался мне досадной помехой, от которой я быстро избавлюсь. Но лишь до тех пор, пока я его не узнал. Харальд, мой треклятый младший брат. Какого демона он делает рядом с Русалкой?

Почему она идет с ним под руку? Вроде простой вопрос, но я на нем застопорился. Разум просто отказывался постигать истину.

Понимание больно кольнуло в область сердца. Я прижал ладонь к груди, словно прикрывая рану. Не может быть, чтобы мне так не повезло!

Выяснив, что Русалка — невеста моего брата, я бросил все силы на то, чтобы перестать о ней думать. Я отворачивался от нее, нарочно смотрел на других, но взгляд сам собой все время возвращался к ней. Никак не выходило переключиться.

Клянусь, я пытался выкинуть образ обнаженной девушки из головы, но он прочно застрял в мыслях. Просто поразительно до чего хорошо я запомнил линии ее тела. Каждую черточку, родинки и плавные изгибы. Любовницы и те меньше врезались в память.

Русалка пока не заметила меня, и я с нетерпением ждал минуты, когда нас представят друг другу. Как она отреагирует? Естественно, она узнает во мне того наглеца, что не дал ей одежду.

Судя по тому, что меня ни в чем не обвиняют, она никому не рассказала о нашей встрече. Подобные слухи навредят ее репутации, так что я тоже буду хранить молчание. То, что случилось между нами, между нами и останется. Это даже интересно. Мы едва знакомы, а нас уже связывает постыдная тайна. Любопытное начало отношений.

Вот отец повел Русалку и Харальда ко мне для знакомства. Они все ближе. Я смотрю на нее и боюсь моргнуть. Не хочу упустить даже малость. С каждым ее шагом мое сердце стучит все быстрее. Подойдет, и я наверное умру. Захлебнусь в восхищении.

Романтик — это не про меня. Самый изящный комплимент, который я делал, — у тебя потрясающий зад. Впрочем, пока никто не жаловался. Но с этой девушкой так нельзя. Я инстинктивно чувствовал, что она другая.

Русалка повернула голову, скользнула по мне взглядом и вздрогнула. Даже Харальд заметил. Наклонился к ней, задал вопрос. Наверняка спросил что-то дежурное.

— Ты в порядке? — почти услышал я голос брата.

— Все хорошо. Просто немного устала, — угадал ответ по движению ее губ, на которые беззастенчиво пялился.

Я с интересом следил за сменой эмоций на лице Русалки — замешательство, испуг, смятение и под конец стыд, румянцем мазнувший щеки. Она поспешно отвернулась, отчаянно делая вид, что не узнает меня, но я не поверил. Не так уж я изменился с нашей первой встречи. Разве что привел себя в порядок с дороги и переоделся в чистое. Возможно, наследник великого рода понравится ей больше, чем солдат, только что вернувшийся с поля брани.

Мои мысли перебил зычный голос отца:

— Позволь познакомиться тебя, Фрейдис, с моим старшим сыном Арнэем.

Он указал в мою сторону, но девушка все крутила головой, высматривая кого-то другого. Надеялась до последнего, что речь не обо мне. Увы, ее надежды были напрасны.

Осознав это, она опустила плечи, покоряясь судьбе, и наконец посмотрела на меня. В тот миг я понял, как это — раствориться во взгляде.

В ее глазах — узнавание и страх. Я руку к ней протянул неосознанно, не мог противиться желанию дотронуться. Спохватился в последний момент, но уже было поздно что-то менять. Мой жест заметили. Если сейчас просто отдерну руку, это вызовет недоумение.

Я лихорадочно искал выход из ситуации и вспомнил обычай — поцелуй руки. Раньше так мужчины приветствовали дам. Пусть лучше думают, что я помещался на традициях, чем заметят мой интерес к невесте Харальда.

— Позвольте вашу руку, — произнес я. Хриплый голос выдал волнение.

Русалка замешкалась. Смотрела на меня и не могла пошевелиться. Наши взгляды сцепились, как воины на поле боя. Она знала, о чем я думаю, какой представляю ее прямо сейчас. Румянец на нежных щеках не оставлял в этом сомнений. Мне нравилось, как дрожат ее ресницы, и сбивается дыхание. Мое тоже участилось, хотя я пытался это скрыть и явно преуспел в этом больше, чем она.

— Фрейдис, — нарушил неловкую паузу Харальд, — это мой старший брат — Арнэй. Тебе нечего бояться.

Она дернулась, будто очнулась ото сна. Ее пальцы подрагивали, когда она вложила свою ладонь в мою. Едва наши руки встретились, как мы оба вздрогнули. Это был наш первый физический контакт. Он запустил какую-то странную цепь реакций в моем теле.

Я наклонился и прижался губами к нежной коже. Аромат магнолий окутал меня, и закружилась голова.

— Моему брату повезло — ему досталась настоящая красавица, — произнес я, нехотя отпуская ее руку.

Русалка посмотрела мне прямо в глаза, принимая вызов. Именно тогда я вспомнил. Эти глаза, имя Фрейдис — все сложилось в единую картину. Малышка Фрея, конечно, не в курсе, но она должна была принадлежать мне. Я сам от нее отказался.

— Она страшная. Не хочу на ней жениться, — мне было тринадцать, когда я впервые увидел Фрейдис Альдвин. Не в живую, конечно, а на портрете.

Трехлетняя девчонка показалась мне, мягко говоря, непривлекательной. Щербатая улыбка, короткие волосенки, детские ямочки на щеках. Я был еще слишком неопытен, чтобы разглядеть в ребенке будущую женщину. Меня ужаснула одна мысль о том, что придется жениться на этом недоразумении.

— Не морщи нос, Арнэй, — рассмеялся отец. — Девчушка подрастет и станет настоящей красавицей, вот увидишь.

— Откуда тебе знать? — насупился я.

— Я видел ее мать, — подмигнул мне отец.

— Это еще что за разговоры? — возмутилась матушка.

— Успокойся, дорогая, ты — единственная госпожа моего сердца, — отец поцеловал матушке руку, и та довольно кивнула.

Мы как раз обедали, когда гонец принес портрет дочери Альдвинов. За столом собралась вся семья — отец с матерью, я и мой младший брат Харальд. Ему в ту пору было десять. Он не сводил глаз с портрета, едва с него сняли покров.

— Зачем нам этот брак? — спросила матушка. — Дом Альдвинов переживает не лучшие времена. Их крепость Мирная в упадке. В то время, как наш род на пике своего рассвета. Я не понимаю, какой нам прок от подобного союза. Арнэй может жениться намного выгоднее.

— Я уже говорил, что должен главе Альдвинов, — сказал отец. — Он спас мне жизнь, и я обещал в уплату долга породнить наши семьи. Поженить моего сына и его дочь.

Отец не любил рассказывать эту историю. В ней он представал слабым. Но мне удалось однажды подслушать их с матушкой разговор и узнать, что тогда случилось.

Все произошло пару лет назад, на охоте. Раз в году главы соседних крепостей съезжаются, чтобы обсудить дела — торговлю, границы, военные и прочие союзы. После того, как все бумаги подписаны, наступает время развлечений. И главное из них — великая охота.

В тот раз отец, в пылу азарта погнавшись за вепрем, отбился ото всех. Зверь попался свирепый. Оказавшись с отцом один на один, он напал. Лишь богам известно, чем бы окончилась та охота, не вмешайся Свейн — глава рода Альдвинов. Он спас отца, заколов вепря своей пикой.

Жизнь стоит дорого. По нашим обычаям за нее полагается огромный выкуп. Отец стал должником Свейна Альдвина. Он предлагал ему золото и даже земли, но тот от всего отказался. Попросил лишь одно — объединить наши семьи через брак.

Даже я в своем возрасте понимал, насколько это дальновидный ход. Золото заканчивается, земли можно потерять в боях, а родство с могущественной семьей — это навсегда.

Отец не пришел в восторг от такой просьбы, но отказать не посмел. Долг чести необходимо платить. В противном случае боги отвернутся от тебя. Уйдет удача, а вместе с ней и благополучие.

Не прошло и года, как Свейн прислал портрет дочери и договор для подтверждения союза. И вот мы смотрели на изображение Фрейдис Альдвин: я и матушка с недовольством, отец и Харальд с интересом.

— Бабка Фрейдис была сильной магиней, — заметил отец. — Заговаривала такие амулеты, что стрелы отскакивали от воинов. Говорят, малышка унаследовала ее дар. Нашей семье пригодится кровь с магией, чтобы разбавить нашу пустую.

— Она не похожа на магиню, — я с сомнением покосился на портрет.

— Внешне это никак не проявляется, — улыбнулся отец.

— Что ж, — кивнула матушка, — магия — серьезный аргумент в пользу дочери Альдвинов. Но вдруг это просто слух, и она пустышка? В любом случае мы больше потеряем, чем приобретем.

Действительно магия в нашем мире редкий и ценный дар. Те, кто обладал ей, создавали амулеты и заговоры на все случаи жизни — для лечения, для безопасности в битве, для привлечения любви, всего не перечесть. Заполучить такого в семью — большая удача.

В обеденном зале повисла тишина. Каждый думал о своем, как вдруг раздался голос Харальда:

— Если Арнэй не хочет жениться, я могу это сделать. Я не против.

Все взгляды тут же сосредоточились на моем младшей брате. Тогда этот вариант показался идеальным и не мне одному.

— Верно, — кивнула матушка. — Если потери неизбежны, сведем их к минимуму, Бальд, — обратилась она к отцу. — Пусть Харальд женится на дочери Альдвинов, а Арнэй составит более выгодную партию. Подумай сам, перспектива объединить наши земли с южными соседями очень заманчива. У главы крепости Морской всего одна дочь и нет сыновей. После смерти отца, она унаследует все. Тот, кто возьмет ее в жены, получит юг. Арнэй, когда придет время, возглавит сразу две крепости.

— Но клятва, — вздохнул отец.

— Ты обещал, что твой сын женится на дочери Альдвинов, но ты не говорил, который из них. Почему это обязательно должен быть старший, наследник и будущее семьи?

Отец пригладил бороду. Решение матери пришлось ему по вкусу. Она была мудрой женщиной, и он часто к ней прислушивался.

— Подай сюда бумаги, — подозвал отец гонца. Перечитав брачный договор, он с усмешкой произнес: — Здесь и правда не указано имя. Думаю, мы можем себе позволить небольшую хитрость. Как говоришь, Харальд, ты не прочь жениться на этой девчушке?

— Она мне нравится, — кивнул младший брат.

— Значит, так тому и быть. Придет время, и Фрейдис из рода Альдвинов станет твоей женой.

…Слова отца сейчас звучали эхом у меня в ушах. Пятнадцать лет назад я не захотел жениться на Фрейдис и благополучно об этом забыл. Кто бы подумал, что младший брат окажется дальновиднее меня. Он рассмотрел в портрете трехлетней девчонки что-то такое, чего я не заметил. Каким-то образом, он увидел, какой она станет. А она стала… прекрасной.

Я глядел на нее и корчился от фантомной боли. Внешне я был спокоен, но внутри меня трясло. Чудо, что я еще контролировал себя. Ведь мне хотелось орать на весь проклятый зал.

Фрейдис была предназначена мне, но я сам отрекся от нее. Осознавать это было невыносимо. Сам! Демоны всех задери, сам. Судьба не просто смеялась надо мной, она надрывала живот от хохота.

Знакомство состоялось, брат и его невеста пошли дальше общаться с гостями. Причем Фрейдис ушла с явным облегчением.

Вот они уже были достаточно далеко, чуть ли не на другом конца зала, но мне все еще мерещился аромат магнолий. Я буду ощущать его весь вечер напролет, какое бы расстояние нас не разделяло. Мне кажется, я могу почуять Фрею за многие мили, как зверь чует свою самку. Что это? Инстинкт или наваждение?

С этим надо что-то делать, пока не стало хуже.

Глава 4. Семейные традиции

Я до последнего надеялась, что это не он, не брат Харальда. Подходя к нему, отчаянно молилась про себя всем богам, каких только знала. Пусть это будет не он, кто угодно другой, только не он. Но боги, видимо, оглохли.

Я сгорала в костре стыда. Щеки пылали. Я точно не готова к встрече лицом к лицу с ним. Но выбора нет. Если откажусь знакомиться с будущим родственником, люди заподозрят неладное. Этого нельзя допустить. Я буду молчать до последнего, надеюсь, и он ничего не скажет. В противном случае я погибла.

Я шла слишком медленно. Харальд буквально тянул меня за собой, как упрямую скотину на веревке. Но я не могла двигаться быстрее. Казалось, сам воздух сопротивляется мне.

В тот миг, когда будущий свекор представил меня второму сыну, мой позор вырос до небес. Теперь мне придется жить с мыслью, что старший брат моего мужа видел меня обнаженной. Лучше бы я провалилась сквозь землю прямо сейчас.

Арнэй Гидеон будущий глава крепости Кондор. До меня доходили слухи о нем. Все же мне предстояло породниться с родом Гидеонов, и я должна была знать, с кем имею дело. О нем говорили многое. Но особенно часто повторяли, что ему нет равных в бою и в постели.

Сейчас он выглядел иначе, не так как в нашу первую встречу. Наследник великого рода во всей красе. Черный кожаный камзол с золотыми бляшками подчеркивал широкие плечи, а бриджи — узкие бедра. В сапогах, начищенных до блеска, отражались свечи.

Как мне дышать, когда Арнэй рядом? Как думать? Он смотрел так, будто я без одежды. Будто все еще стою перед ним обнаженная, прикрываясь лишь прозрачным платком и собственными волосами.

Желая быть от него как можно дальше, я утянула Харальда на другую сторону зала. Но даже здесь я ощущала взгляд его брата. Мне казалось, он все еще смотрит. Нет, я была уверена, что он смотрит. Следит за мной, как зверь из укрытия. По спине то и дело пробегал холодок, и я передергивала плечами. В конце концов, Харальд это заметил.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

Как мне надоел этот вопрос! В который раз он его задает? Я знаю, Харальд волнуется обо мне, но его опека начинает раздражать.

И все же именно он пришел мне на выручку. Следующие его слова стали моим спасением.

— Если хочешь, давай уйдем отсюда, — сказал Харальд. — Мы уже со всеми поздоровались. Все поймут, если мы уделим немного времени друг другу.

— Это замечательная идея! — кивнула я. Мне действительно не терпелось покинуть зал для приемов. Быть может, так я успокоюсь.

— Тогда пошли, — Харальд утянул меня к ближайшему выходу из зала, а оттуда повел коридорами куда-то вглубь замка.

— Куда мы направляемся? — опомнилась я.

— Не волнуйся, я не стану покушаться на твою девичью честь, — ответил он в духе Арнэя.

Я аж вздрогнула. Хотя чему удивляться, они все-таки братья. Причем разница в возрасте у них небольшая, всего три года. Они похожи, но есть и отличия. Рука Харальд, сжимающая мою, никогда не держала меч. У него слишком нежная кожа, он — домашний мальчик. Тогда как Арнэй — воин. В нашу первую встречу его одежда была покрыта не только грязью, но и кровью врагов. Нет, все же они совершенные разные.

— Мы пришли, — Харальд остановился перед очередной резной дверью.

Такова особенность этого замка — на каждой двери свой узор. Горничная рассказала, что дед Бальда Гидеона был искусным резчиком по дереву. Именно он сделал все эти двери и многие другие вещи.

На этой было изображено дерево с раскидистыми ветвями, на каждой из которых имя и семейный герб. Это же фамильное древо! Мне стало любопытно, что скрывается за этой дверью. Может, тронный зал?

— Что там? — спросила я.

— Давай заглянем, — предложил Харальд и толкнул дверь.

Он вошел первым и зажег свечи. Я с удивлением обнаружила, что мы в спальне, но не совсем обычной. По сути, кроме огромной кровати, которая почему-то стояла в центре комнаты, здесь ничего не было. Разве что остальная мебель пряталась за ширмой, что непроницаемым пологом отделяла часть комнаты.

— Что это за место? — поежилась я.

— Парадная опочивальня.

Я нахмурилась. Ничего подобного в моем родовом замке нет. Впрочем, традиции разнятся от крепости к крепости. У каждого рода свои обычаи. Похоже, Харальд хочет рассказать мне что-то важное о своей семье.

— Здесь пройдет наша первая брачная ночь, — он обвел рукой комнату. — Я подумал, что тебе лучше узнать об этом заранее и от меня, чем потом тебя огорошат этой новостью.

— Это спальня для брачной ночи? — удивилась я. — Чем же она особенная? Почему мы не можем быть в нашей супружеской спальне?

— Из-за этого, — Харальд отдернул полог, и я увидела два кресла.

Они стояли так, что те, кто сядет в них, будет смотреть прямо на кровать. Это что же зрительские места? Мне стало дурно. И в кошмарном сне я не могла представить, что за моей первой близостью кто-то будет наблюдать.

— Зачем… это? — запинаясь, спросила я.

— Таковы правила в нашей семье. Нашу первую брачную ночь должны засвидетельствовать, чтобы потом не возникло повода для расторжения брака. Один свидетель будет от моей семьи, второй — от твоей. Вскоре жребий решит, кто ими станет.

— Они будут здесь все время, пока мы… — договорить я не смогла. Все это было слишком для меня.

— Мы их не увидим, — успокоил Харальд. — Это особый полог. Он проницаем только с одной стороны. Не с нашей.

— Но они-то будут видеть нас! — воскликнула я.

— Такова традиция, — развел он руками. — Ее соблюдают уже не одну сотню лет. Моя мать так вышла замуж, а до этого бабка, прабабка и так далее. Я понимаю, ты удивлена. Но теперь ты все знаешь, и у тебя есть время свыкнуться.

Я еще раз осмотрела спальню. Здесь было довольно сумрачно. Все из-за плотных штор на окнах. Помимо полога, отделяющего кресла, кровать дополнительно закрывал балдахин. Все было сделано для того, чтобы молодожены чувствовали себя в уединении.

Отчасти я понимала, откуда появилась эта традиция. Брак можно расторгнуть только в одном случае — если он не консумирован. Свидетели полностью исключают такой вариант. Они — гарантия того, что брак признают действительным и нерушимым как скала.

Но мне было не по себе от мысли, что кто-то будет смотреть на меня в такой интимный момент. Вот только вряд ли я смогу что-то изменить. Если хочу стать женой Харальда, придется смириться. А я не просто этого хочу, это вопрос выживания моего рода.

— Что ж, — я постаралась, чтобы мой голос не выдал волнение, — ради того, чтобы соединиться с тобой в законном браке, я готова вытерпеть это досадное неудобство.

— Я не сомневался, что ты ответишь именно так, — просиял Харальд. — Вот увидишь, мы будем счастливы.

Я в ответ выдавила из себя вымученную улыбку.

Глава 5. Муки душевные и телесные

Фрея покинула зал. Я сразу это почувствовал и почему-то разозлился. В первую очередь на себя.

В конце концов, это всего лишь женщина. Да, красивая, но сколько еще симпатичных девушек я встречу в своей жизни. Я был уверен, что у меня все под контролем. Я без проблем преодолею тягу к девице из рода Альдвинов. Потому что даже такой циник, как я, понимает, что есть вещи, которые трогать нельзя. Например, жену брата.

С того дня я объявил себе войну. А, если я что-то и умею, так это воевать. В этом мне нет равных.

Стоило появиться мысли о Русалке, как я безжалостно ее уничтожал. Вытравливал из себя любым доступным мне способом. Вино, женщины, тренировки на износ — все шло в дело.

Иногда казалось, что вот оно — я побеждаю, но потом мы с Фрейдис встречались, и все начиналось заново. В итоге я перестал посещать семейные обеды и ужины, где она непременно присутствовала с матерью и дядей. Они почти часть семьи, нет ничего более естественного, чем трапезничать вместе.

Благодаря малышке Фреи я превратился в отшельника. Прятался в собственном доме, от своих же родных.

По правде говоря, я впервые был напуган. Меня не страшило поле брани, где каждый вздох мог стать последним. Но я пришел в ужас, когда осознал, насколько бессилен перед Фрейдис Альдвин.

Я ошибся, она не просто Русалка, она — Сирена. Та самая, что завлекает моряков, а после губит. Я предчувствовал — она станет и моей погибелью. Я уже шел ко дну.

Я сохранил одежду Фреи. Берег ее как святыню, к которой изредка разрешал себе прикасаться. Все дело в ее запахе… он особенный. Для меня она пахла желанием. Сладким обещанием ни с чем несравнимого удовольствия.

Я просыпался ночами весь мокрый и дрожащий, потому что мне снилась она. Я был противен самому себе. Это мне наказание за грехи, не иначе. Как еще объяснить это дьявольское стечение обстоятельств? Почему она? Из всех женщин на земле — именно невеста, да что там практически жена моего брата. Как теперь быть?

Забыть ее не получалось. Даже в объятиях лучших любовниц крепости, я думал о глазах цвета болота. Я утонул в нем. Проклятая трясина глаз Фреи утянула меня на дно. Мне уже не всплыть.

Другие женщины не утоляли мой голод. У всех них был один общий недостаток — они не были Фрейдис Альдвин.

Тогда я перешел за физические упражнения. Измотать себя до предела — такова была моя цель. Мы с моим верным оруженосцем Лейфом часами напролет бились на клинках, пока он не начинал умолять о пощаде.

— Я не знаю, что за женщина так тебя завела, Арнэй, — запыхавшись, однажды сказал он. — Но ради всего святого, уже возьми ее и дай мне отдохнуть.

— Это невозможно, — я бросил оружие на землю и сел на траву рядом с Лейфом.

— Кто она такая? Послушница? Помнится, даже к ним мы находили подход, — хмыкнул он.

— Она другая.

— У нее что же как-то иначе все устроено? — рассмеялся Лейф.

Я сжал кулак:

— Лучше замолчи, пока я тебе не врезал.

— Успокойся, — он поднял руки. — Я понял, что все серьезно. Тогда у меня только один совет — женись. Если она из благородных, может, твой отец не будет против.

Я усмехнулся. Если бы это было возможно… Забрать Фрею себе — идеальное решение всех проблем. Я был готов сражаться за нее. Вот только не знал, с кем. Не было ни дракона, ни чудовища, вспоров которому брюхо, я смогу ее получить. Есть только мой брат — ее нареченный. Но у меня еще остались крохи здравого смысла. Я не собирался вредить Харальду.

Вдруг меня как будто прострелило. Лейф, сам того не осознавая, подал мне отличную идею. Я вскочил и как был — потный и в пыли после нескольких часов упражнений — бросился на поиски отца.

Изначально Фрея должна была стать моей женой. Возможно, еще не поздно все переиграть. Я скажу отцу, что передумал, что готов жениться на девушке из рода Альдвинов.

— Эй, ты куда? — окликнул меня Лейф, но я лишь отмахнулся.

Я знал, что в это время найду отца в кабинете. Мне не повезло — он был не один, а с матушкой. Я бы предпочел разговор наедине.

— В чем дело, Арнэй? — нахмурился отец. — Почему ты врываешься без стука, да еще в таком виде? На нас напали черноскальные?

— Что? — я не сразу понял, о чем он. — Да нет же. Я по другому делу.

— Оно настолько неотложное, что ты не потрудился привести себя в порядок, прежде чем явиться к отцу? — спросила матушка.

— Именно так, — жестче, чем требовалось, ответил я. — Я пришел, чтобы заявить свои права на Фрейдис Альдвин. Она должна была стать моей женой.

— Об этом не может быть речи, — покачал головой отец. — Брачный договор давно подписан обеими сторонами и изменению не подлежит. Фрейдис выйдет за твоего брата.

— У тебя тоже есть обязательства, Арнэй, — напомнила матушка. — Дочери главы крепости Морская вскоре исполняется восемнадцать, и она прибудет к нам.

Я поморщился. Совсем забыл об этом досадном обстоятельстве.

— Вот пусть Харальд и женится на южанке, — сказал я.

— Наследник — ты, а не Харальд, — заметила на это матушка. — Под твоим началом должны объединиться две крепости — Кондор и Морская.

— Прислушайся к матери, она дело говорит, — произнес отец. — Разве не ты утверждал, что нам необходимы союзники в борьбе с черноскальными?

— Мне казалось, отец, ты не веришь в их злые умыслы.

— Не передергивай. Не забывай, с кем говоришь. Пока еще я глава этой крепости, и ты будешь делать то, что тебе велят. Девчонка Альдвинов, конечно, хороша, но нельзя забывать о долге из-за юбки. Найди себе женщину, спусти пар. Разберись с этим, не мне тебя учить.

Если бы все было так просто. Я никогда особо не вникал, кто согревает мою постель. У меня не было фавориток. Сегодня одна, завтра другая, без разницы. Симпатичная и ладно. А тут как заклинило. Ее хочу, одну. Другие не нужны.

Но спорить с отцом невозможно. Он сказал свое веское слово. Именно глава крепости заключает браки. Даже если я буду настаивать, нас просто не обвенчают. Разве что где-то в другом месте, за пределами крепости Кондор. Но вот вопрос: что об этом думает сама Фрея?

Родные не понимали, что со мной происходит. Я и сам этого не понимал. Но из кабинета отца я вышел в тот день в полном отчаянии. Тот разговор стал началом моего краха.

Едва я вернулся к себе, как взгляд упал на одежду Фреи. Та до сих пор висела на стуле. Мне вдруг пришло в голову, что неплохо бы ее вернуть. Чем не повод увидеться с девушкой наедине?

Это была ужасная затея. Я походил на осужденного, который сам радостно бежит к эшафоту. С какой-то сумасшедшей радостью я осознал, что окончательно свихнулся.

Глава 6 Возврат долга

Постепенно жизнь на новом месте входила в колею. Я уже намного лучше ориентировалась в хитросплетениях коридоров. Контакт с новыми родственниками тоже налаживался. Кажется, я понравилась родителям Харальда, а это важнее всего.

Я боялась совершить какую-нибудь оплошность, из-за которой договоренность между нашими семьями будет нарушена, но пока все шло хорошо. Особенно радовало, что Арнэй перестал появляться на общих обедах и ужинах. В его отсутствие мне дышалось легче.

Его интерес ко мне был некстати. Я искренне хотела стать Харальду любящей и верной женой. Его старший брат совершенно не вписывался в картину моего будущего.

Не видя Арнэя несколько дней, я решила, что с этим покончено. Он наверняка и думать обо мне забыл, а я что-то себе навоображала. Пора переключиться на мысли о подготовке к свадьбе. Благо до нее осталось недолго. Сначала выбор свидетелей, а потом и само торжество.

Каждое утро ко мне приходила горничная и приносила завтрак. Она стучалась, и я открывала дверь. Так было и в этот раз. Раздался стук, и я по привычке распахнула дверь настежь, о чем тут же пожалела. На пороге стоял Арнэй.

Я попыталась закрыться, но он подставил ногу, не позволив двери захлопнуться.

— Я принес твою одежду, — сообщил он. — Мне передать ее прямо здесь, в коридоре.

Этого нельзя допустить! Если кто-то увидит, как он отдает мне платье… я даже представить боюсь, что тогда будет.

Скрипя сердце, я отпустила дверную ручку и отошла вглубь спальни. Арнэй тут же воспользовался приглашением — вошел и прикрыл за собой дверь.

Мы оказались наедине. Снова. Что ж, по крайней мере, в этот раз я одета. Уже плюс.

— Твои вещи, — он поставил на пол между нами тюк, в который была завернута моя одежда.

Хвала богам, ему хватило ума замаскировать свою ношу! Узел развязался, тюк распался, и я увидела свое платье и нижнее белье. Что-то было не так. Присмотрелась и поняла — ну точно, нет нижней сорочки.

— Здесь не все, — скрестила я руки на груди.

— Вот как, — приподнял он брови. — Чего же не хватает?

— Моей нижней сорочки.

— Должно быть, завалилась куда-то. Я поищу ее и, если найду, принесу.

Я кивнула. Не хотелось, чтобы у Арнэя оставалась хоть малая часть моей одежды. Тем более такая интимная, как нательная сорочка. На всем моем белье вышит мой вензель. Не дай боги, кто-то увидит у постороннего мужчины мою вещь. Меня в тот же миг с позором выгонят из крепости Кондор.

Я направилась в гардеробную и вернулась оттуда с халатом Арнэя. Его брови удивленно приподнялись. Наверняка он думал, что я давно от него избавилась. На самом деле, именно так я и собиралась поступить, но почему-то все откладывала этот момент. Не представляла, как это сделать. Сжечь? Выбросить? Любой вариант в случае чего вызовет кучу вопросов.

Поэтому халат так и лежал в гардеробной. Я засунула его в ворох другой одежды. Туда, где никто не найдет.

Мы обменялись одеждой, но Арнэй не торопился уходить. Мне это не нравилось, и я уточнила:

— Вы хотели что-то еще?

— Всего один вопрос, Фрея, — сказал он. — Ты когда-нибудь сходила с ума от желания прикоснуться к другому человеку?

Его жадный взгляд скользнул по моему телу. Арнэй стоял на месте, не пытался приблизиться, но мне от этого было не легче. Его присутствие давило на меня. Эта огромная комната слишком тесная для нас двоих.

— Нееет, — протянул он, — ты еще слишком неопытная. Ты не знакома со страстью. Но я могу стать твоим учителем.

— Замолчите, — я вскинула руку. — Опомнитесь! Скоро я назову мужем вашего брата. А вы… вы предлагаете, — мне стоило трудов произнести это слово. Оно обожгло язык, когда я наконец произнесла: — измену.

— Не смотри на меня как на чудовище. Я могу на пальцах пересчитать благородных дам, которые хранят верность мужьям. Я был почти с каждой из них.

— И теперь решили заполучить меня. Простите, но со мной вас постигнет разочарование. Я не стану очередным пунктом в вашем списке имен. Я буду верна мужу, вашему брату, — последнее я повторила с нажимом, напоминая, что Арнэй вообще-то подбивает меня наставить рога родному брату!

Но ему было плевать. Его глаза полыхнули совсем по-звериному, когда он получил отказ. В несколько широких шагов он преодолел разделяющее нас расстояние. Переступил через тюк на полу, настиг меня у стены, куда я отступила, протянул руку и намотал на палец локон моих волос. Осторожно дернул его на себя, заставляя меня наклониться. Я вынуждена была это сделать, чтобы избежать боли. Но все выглядит так, будто это я тянусь к нему.

Мы были слишком близко, опасно близко друг к другу. Губы Арнэя касались моего виска, когда он прошептал.

— Ты мне снишься. Каждый проклятую ночь. Я касаюсь тебя в этих снах… целую… глажу твою кожу. Ты искушаешь меня.

— В этом нет моей вины! — воскликнула я, но он накрыл мой рот ладонью, чтобы молчала. Он не хотел слушать, только говорить и трогать.

— Ненавижу тебя, — голос злой, а поцелуй за ухом нежный. Как понять этот контраст? Что из этого правда — слова или действие? А, может, и то, и другое? — С ума по тебе схожу. Ты меня околдовала? Признайся! Красотой своей… выжег бы себе глаза, чтобы тебя не видеть, но что толку. Ты здесь и здесь, — он коснулся сперва виска, потом груди в районе сердца, — застряла как заноза.

Я дернулась. Лучше лишиться локона волос, чем позволить этому продолжаться.

В любой момент могла войти горничная. Если она застанет нас, я погибла.

Своими притязаниями и поступками Арнэй Гидеон подвергал меня опасности. Но он вряд ли это осознавал. Его интересовали только собственные желания.

— Прошу, — выдохнула я, без особой надежды на благоразумие мужчины, — отпустите.

Внезапно это сработало. Он послушался. Разжал пальцы, освобождая мои волосы, и я тут же отшатнулась. Не верилось, что он освободил меня. Хищник загнал жертву, уже впился в ее шею зубами, но, вдруг пожалев, выпустил. Чудеса.

Я видела по глазам — Арнэю невероятно сложно смириться с отказом. Возможно, это впервые в его жизни. Охотно верю, что прежде женщины не отказывали Арнэю Гидеону. У него было все необходимое, чтобы их покорить — внешность, сила, власть и богатство. И тут вдруг я со своими принципами. К подобному он был не готов.

— Твоя сорочка останется у меня, — заявил Арнэй. — Она — мой залог.

— Залог чего? — охрипшим от волнения голосом уточнила я.

— Не переживай, я не такой подлец, чтобы шантажом укладывать женщину в постель.

— Тогда зачем тебе сорочка? — незаметно для себя я сменила официальной тон на простой. Думаю, после всего, что между нами было, я могу обращаться к наследнику великого рода на «ты».

— Просто хочу, чтобы знала: она у меня есть. Быть может, так, ты будешь хоть иногда думать обо мне.

Больше он ничего не сказал. Ушел. Нужно отдать Арнэю должное — он добился своего. Я и правда думала о нем. Чаще, чем мне хотелось.

Я не могла молчать об этом случае. Опасности подвергалось не только мое будущее.

Позже, днем мы с дядей Олафом гуляли в саду, и я рассказала ему о визите Арнэя. Мне нужен был совет взрослого опытного человека. Что делать? Как избавиться от домогательств, не ссорясь с будущим родственником?

— Ты правильно поступила, отказав ему, — кивнул дядя. — Конечно, наследник для нашего дела полезнее, чем его младший брат…

При этих словах я резко остановилась. Дядя тоже, так как я держала его под руку. Мне послышалось, или он сказал, что стать любовницей Арнэя Гидеона не такая плохая идея?

— Все-таки синица в руках надежнее, — размышлял, между тем, дядя вслух, не замечая моего возмущения. — Арнэй не женится на тебе. Ему уже подыскали выгодную партию. Максимум, что тебе светит — статус любовницы. Но, если об этом узнает Харальд, свадьбе не бывать.

— Поэтому я никогда на это не пойду! — выпалила я.

— Ну что ты, — привычно похлопал меня по руке дядя. — Я же ни к чему тебя не принуждаю. Но, если после свадьбы, ты отнесешься более благосклонно к Арнэю, осуждать не стану. Взяв тебя в жены, Харальд уже не сможет от тебя отказаться.

Ушам своим не верю! Этот человек качал мою колыбель, учил меня ездить верхом и возился со мной, когда я была ребенком, и теперь он же склоняет меня к адюльтеру. Более неловкий разговор сложно представить.

— Я услышала твой совет, дядя Олаф, — холодно произнесла я, убирая руку с его предплечья.

— Не злись на меня, Фрея, — добродушно улыбнулся он. — Перед тобой стоит сложная задача, но твоя цель благородна. Вспомни об отце. Он отдал жизнь в этой борьбе. Подумай, что будет с нами и жителями крепости, если ты не справишься.

Я передернула плечами. Окровавленное тело отца до сих пор стояло перед мысленным взором.

Год назад отец с небольшим отрядом возвращался из поездки в соседнюю крепость. По пути на них напали. Из отряда в пятнадцать воинов выжил лишь Отар — один из лучших наших воинов. Остальные были не просто убиты, а разодраны на части. Останки их тел были разбросаны в радиусе мили.

Отцу разодрали живот. Он умер в муках еще до того, как подоспела помощь. Мы хоронили погибших в закрытых саркофагах, потому что на них было страшно смотреть.

Отар клялся, что на них напали не люди и не звери, а сущие монстры, и я ему верила. Такие увечья не под силу причинить ни клинку воина, ни клыкам хищника.

Когда брат рассказал об этом соседям, попросив у них помощи в борьбе с неведомой напастью, они отказали. Главы крепости усомнились в рассказе Отара, посчитав его ненормальным. После тех событий он и правда был не в себе, но его слова — истина. Это знал мой брат, это знала я и все, кто видел тела погибших.

С тех пор нападения повторялись все чаще. Мой брат, заняв место главы крепости, пытался добиться военной поддержки, но безуспешно. У нас не было доказательств.

Если нашим воинам каким-то чудом удавалось убить монстра, его собратья утаскивали тело с собой. Монстры были слишком умны, они не оставляли свидетельств своего существования.

Брат был уверен, что за ними стоят люди. Кто-то создал этих чудовищ и натравил на нас. Наша крепость лишь первый пункт на их пути. Не остановим монстров и их хозяев сейчас, сперва падет наша крепость, а следом за ней и соседние. К сожалению, это понимали только мы. Другие не желали слушать.

Мы держались из последних сил. Гидеоны — наша последняя надежда. Мой брак с Харальдом свяжет наши семьи крепкими семейными узами. Они не откажут родне в поддержке. Я верила в это всем сердцем.

Если Гидеоны не придут нам на помощь, то крепость Мирная и все живущие в ней люди обречены. Но на нас эта зараза не остановится, она пойдет дальше. Когда весь прочий мир опомнится и поймет, с какой серьезной угрозой имеет дело, будет уже поздно.

Глава 7 Выбор свидетелей

Отказ. Она сказала «нет». Вспорола мне этим «нет» грудную клетку, вырвала сердце, бросила его на пол и растоптала. Это было больно. Намного больнее реального ранения в бою. А я перенес их немало, знаю, о чем говорю.

Идя к Фреи, я точно не ждал такого ответа. Это был как гром среди ясного неба — я ей не нужен. Оправившись от боли, я разозлился. Мне не отказывают!

Я всерьез подумывал: не выкрасть ли Русалку? Но я не имел права бросить крепость. У меня есть долг — перед родными, перед своим народом. Черноскальные уничтожат их без меня. Я — глава нашего войска, опора стен крепости Кондор и будущее рода Гидеонов.

Если кто-то думает, что это привилегии, то он заблуждается. Это обязанности. Я усвоил их с детства. Так меня воспитали. И сейчас во мне шла беспощадная битва. Долг боролся с чувствами, которых стало слишком много в последнее время.

Чувства мешают, стоит дать им волю, и оглянуться не успеешь, как они возьмут разум под контроль. С ними надо быть осторожнее. Особенно, когда дело касается женщины. Чувства и женщины — две самые серьезные угрозы в мире. Это капканы, в которые угодил не один мужчина. Я определенно не хотел пополнить их ряды.

Равнодушие — вот панацея от чувств. До сих пор оно помогало и только сейчас дало сбой. Корабль моего равнодушия шел ко дну. Команда суетилась, задраивала дыры, но появлялись все новые и новые пробоины, вода неумолимо прибывала, эмоций становилось все больше. Я едва не захлебнулся в них, коснувшись Фреи.

Я сбежал из ее спальни, испугавшись самого себя. Здравый смысл подсказывал, что надо смириться с отказом. Люди говорят — насильно мил не будешь. Но страсть ослепила меня настолько, что я был способен на все.

И все же Фрея была особенной. Я боялся запятнать ее свет своей тьмой. Осознав это, я отступил. Но беда в том, что я уже не мог остановиться. Черта невозврата была пройдена, когда я дотронулся до Фреи. Все, пути назад нет.

С каждым днем огонь в моей груди пылал все жарче, и я корчился от ожогов. Если вскрыть мне грудную клетку и заглянуть внутрь, то будет видно обгоревшее нутро. Удивительно, как я до сих пор не превратился в пепел.

Но, странное дело, я привык к этому огню, находил в нем удовольствие и искал большего. Новых ощущений, новых встреч с Фреей. Я превратился в мазохиста, наслаждающего своими муками, а Фрея стала моим тираном — прекрасным и безжалостным.

Моя тяга к ней постоянно росла. Меня будто поразила смертельная болезнь. Я неизлечим, тут и думать нечего. Не существует лекарства от страсти.

Если раньше я избегал встреч с Фреей, то теперь я начал следить за ней — это стало первым шагом на пути в бездну.

Я не мог отказать себе в удовольствие видеть ее. Снова и снова. Когда она гуляла в саду, я был неподалеку. Когда читала книгу, сидя на подоконнике, я стоял под ее окном. Она купалась в реке с другими девушками, а я подсматривал. Узнай она об этом, выцарапала бы мне глаза, но я оставался незамеченным.

Прятался неподалеку за живой изгородью. Девушек было семь, но я видел лишь ее одну. Они разделись до нижних сорочек и зашли в воду. Брызгались, резвились, а, наигравшись, выбрались на берег.

Белая ткань сорочки, намокнув, облепила стройное тело Фреи. Я забыл, как дышать. Меня трясло как в лихорадке. Кажется, у меня жар. Если сейчас войду в реку, то вода превратится в пар. Мое раскаленное тело просто испарит ее.

К такому зрелищу я был не готов. Пусть я уже видел обнаженное тело Фреи, но то было воспоминание. Вживую оно манило еще сильнее. Пальцы выкручивало, так они жаждали дотронуться до Фреи. Но вместо нее я трогал себя, подглядывая за ней.

С подростковых лет не делал ничего подобного. Но даже такое наслаждение: от одного лишь взгляда на Русалку было острее, чем со всеми женщинами до этого.

Все катилось под откос. Я уже не шел, а бежал прямиком к пропасти, но не мог остановиться.

Казалось, хуже некуда, но я ошибался. Главный кошмар был впереди — наступил день выбора свидетелей, будь он проклят.

Свидетелей консуммации брака каждый раз выбирают новых. Одного из нашего рода, второго — из семьи невесты. Для этого проводится особая церемония. Традицию не нарушали уже ни одну сотню лет.

В зале для приемов собрались высокородные жители и гости крепости. Харальд и Фрея сидели на возвышении. Еще не муж и жена, но уже повсюду вместе. Не передать, как это меня раздражало. Видеть их вдвоем было невыносимо.

Это я должен сидеть рядом с Русалкой! Меня не покидало ощущение, что брат наглым образом занял мое место, что он — самозванец.

Я стоял среди гостей, сжимал и разжимал кулаки в глухой ярости. Сколько себя помню, Харальд не единожды повторял, что мне достанется все — крепость, казна, титул, а он останется ни с чем. Младшие сыновья лишь тени на семейном древе — именно так он все представлял.

Но вот брат наклонился к Фрее и что-то прошептал ей на ухо, и я осознал, что готов отдать все, только бы поменяться с ним местами. Разве это нормально?

Не знаю, как Фрея это делает. Каким образом она воздействует на мужчин, но я не единственный попал под ее чары. Десятки мужских глаз следили за ней. В них я читал знакомые желания. Мне хотелось убить каждого, кто смотрит на нее, а потом спрятать Фрею подальше ото всех. Я ревновал даже к взглядам.

Но как на нее не смотреть? Она была в бежевом платье, расшитом цветочным узором, и походила на Весну — прекрасное воплощение молодости и самой жизни.

— Как велит традиция славного рода Гидеонов, сегодня мы выберем свидетелей для первой брачной ночи моего младшего сына Харальда, — произнес отец, и гости притихли. — Внесите кубок!

Ударили в гонг, и толпа расступилась, пропуская слуг с чашей на подносе. Она была ростом с трехлетнего ребенка, красно-желтая как медь, с нечитаемыми знаками на боках и весила целую тонну. Четверо крепких слуг-мужчин еле справлялись с подносом.

По легенде кубок подарил нашей семье великий чародей, якобы в благодарность за кров, который ему предоставили. Но это было так давно, что никто уже не мог сказать наверняка — правда это или выдумка.

Кубок обладал магической силой, но постичь все его возможности предкам не удалось. Из поколения в поколение мы использовали его с одной целью — для выбора свидетелей консуммации. В остальное время он хранился в казне вместе с другими ценностями.

Кубок поставили на круглый стол в центре зала. Маг произнес над ним заклинание, активируя, и надписи на стенках кубка засветились голубым.

— Вот он — кубок отбора, — произнес отец. — Начнем выбор свидетелей с гостей — с семьи невесты. Прошу ее родных подойти к кубку.

С Фреей приехали всего двое: мать и дядя — Кассия и Олаф. Небогатый выбор. Они вышли из толпы и встали рядом со столом.

— Опустите ваши правые руки в кубок, — скомандовал отец. Будучи главой крепости, он вел церемонию.

Мать и дядя Фреи последовали указаниям. Когда их руки оказались в кубке, надписи вспыхнули ярче. На миг зал охватила голубая вспышка света. Близстоящие гости отворачивались и прикрывали глаза рукой, чтобы не ослепнуть.

Постепенно свечение кубка потускнело и вернулось к изначальному состоянию. Едва это случилось, отец провозгласил:

— Выбор сделан! Можете вытащить руки из кубка. Тот, чья ладонь будет помечена красным, избран свидетелем консуммации.

И Кассия, и Олаф, освободив руки, продемонстрировали ладони. На коже Олафа виднелась заметная алая полоса. Кубок выбрал его.

Я перевел взгляд на Фрею и заметил, как покраснели ее щеки. Ей было неловко при одной мысли, что кто-то будет за ней подглядывать. Тем более родной дядя.

Но это было только начало. Еще требовался свидетель от нашей семьи, и отец созвал всех к кубку. Я тоже пошел. Не мог не пойти. Я — часть рода Гидеонов.

В отличие от родных Фреи нас было много — сам отец, матушка, я, дядья и тети, их взрослые дети. Мы собрались вокруг стола в плотный круг.

Я насчитал девять претендентов. Выбор у кубка богатый, но я все равно волновался, опуская в него руку по команде отца.

Если кубок выберет меня, это будет катастрофа. Я многое могу вынести — лишения военных походов, многочасовые сражения на поле брани, даже отказ девушки, которую безумно хочу, я принял и выдержал. Но я точно не справлюсь с этим.

Нет ничего хуже, чем смотреть, как та, о ком грезишь днем и ночью, достается другому.

Кубок снова ярко вспыхнул. Я не успел зажмуриться, и свет опалил глаза. Когда вспышка померкла, перед моим взором все еще плясали разноцветные круги. Я едва видел из-за них. Все мельтешило.

— Покажите ладони, — услышал голос отца, и вместе со всеми продемонстрировал руку.

— Поздравляю, — хлопнул меня по плечу стоящий рядом кузен.

Я не сразу понял, о чем он. Посмотрел на свою руку, но проклятые цветные мушки мешали что-то разглядеть. Я изо всех сил напрягал зрение и, наконец, увидел — свою ладонь алую как от крови.

— Кубок выбрал второго свидетеля, — объявил отец. — Им стал Арнэй Гидеон.

Я нашел взглядом Фрею. Она тоже смотрела на меня. На этот раз она не покраснела, а побледнела. Ее кожа стала такой блеклой, что, казалось, Русалка вот-вот упадет в обморок.

Это все нереально, мне это кажется. На меня словно обвалился каменный потолок и погреб под собой заживо. Я не мог дышать, не мог думать. Я был раздавлен и уничтожен.

Я качнул головой, давая понять Фреи, что не виноват. Видят боги, я этого не хотел.

Выбор сделан и обжалованию не подлежит. Быть мне свидетелем в первую брачную ночь брата. В данном вопросе возражения не принимаются. Моя семья свято верит, что кубок — особенный. Его считают чуть ли не хранителем нашего рода. Ослушаться его невозможно.

Кубок унесли из зала обратно в хранилище. На этом официальная часть закончилась, теперь гости могли расслабиться и насладиться вечером.

Люди пришли в движение. Они общались и смеялись, ели, пили, танцевали. В зале кипела жизнь, один я стоял столбом и все никак не мог прийти в себя.

Говорят, судьбы нет. Мол, каждый творит свою жизнь сам. Но как тогда назвать то, что происходит со мной?

В тот момент, когда я всеми силами старался держаться подальше от Фреи, обстоятельства сами толкали меня к ней. И чем ближе я подходил, тем настойчивее высшие силы сводили нас вместе. Как после этого не поверить в предопределение?

Невыносимая сложилась ситуация, мне от Фреи никуда не деться. Это она, дурацкая судьба.

Слуги разносили чаши с вином, и я взял одну с подноса. Выпил залпом. Напиться и отключиться — именно то, что мне сейчас нужно.

Я просто был не в состоянии осознать и принять тот факт, что в брачную ночь я буду с Фреей. Вот только не на кровати в качестве ее первого мужчины, а за ширмой. Мой удел — сидеть и смотреть, как ее берет другой. Я заранее в ужасе. Не уверен, что выдержу это и не убью родного брата, едва он прикоснется к моей Русалке.

— Повезло тебе, — ко мне подошел Лейф.

Я не ответил. Вместо этого поставил пустую чашу на поднос и взял следующую.

— Или не повезло, — догадался верный оруженосец. — Это ведь она, та самая дева, что сводит тебя с ума…

— Замолчи, — перебил я.

— Что ты будешь делать? — спросил Лейф.

— Для начала напьюсь.

— Неплохой план.

Именно так, неплохой. Я воплощал его в жизнь со всей старательностью. Спустя час я с трудом стоял на ногах. Меня шатало, зал кружился, а лица людей расплывались, но боль в груди не утихала. Кажется, во всей крепости не найдется столько вина, чтобы ее заглушить.

Даже в таком состоянии, я неосознанно искал Фрею в толпе. А, когда нашел, не спускал с нее глаз. Будь моя воля, я бы проводил дни напролет, любуясь ею. Просто сидел бы рядом и смотрел.

Во мне сейчас было столько вина, что любой другой потерял бы сознание от выпитого. Но я держался и соображал лучше, чем хотелось бы.

Внешне я был спокоен, но внутри демоны рвали меня на части. Я погибал, шел ко дну, захлебывался в чувствах к Фрейдис Альдвин. Будь она проклята! Ее равнодушие убивало. Словно пыточных дел мастер она отрывала куски от моего сердца и скармливала их псам. Невыносимая, чужая, желанная.

Ненавижу ее… хочу ее… Следую за ней как привязанный весь вечер. Покорный раб у ее ног — вот я кто. Какая угодно прихоть, любой каприз — все исполню, пусть только попросит.

Фрея даже не осознает, насколько она притягательна. Я смотрю на нее и мне мало. Мало просто видеть, хочу обладать. Касаться, целовать, слушать, как она кричит мое имя в исступлении. Впервые в жизни я чувствовал столь всепоглощающую страсть.

Заметив меня, Фрея демонстративно отвернулась. Подчеркивая, что даже смотреть в мою сторону не хочет.

Ей тоже было не по себе. Она то и дело ежилась, как будто от холода, но в зале было так натоплено, что дышать нечем. Я точно знал, что прямо сейчас Фрея думает обо мне. Не так, как мне хочется, но все же приятно осознавать, что ее мысли занимает моя скромная персона.

В итоге Фрея покинула зал одной из первых. Причем ушла одна. Харальд любил быть в центре внимания и не мог упустить шанс покрасоваться. Так что он остался, а я пошел за его невестой.

Выпитое вино притупило здравый смысл. Сейчас меня вели исключительно инстинкты. Я крался за Фреей как хищник. Несмотря на избыток вина в крови, я был осторожен. Русалка далеко не сразу заметила преследование.

Чем дальше мы отдалялись от зала, тем тише было в коридоре. В конце концов, Фрея услышала мои шаги. Она обернулась и застыла. Так замирает олень при виде охотника. Всего на секунду, а потом он срывается с места и несется прочь. Уверен, Фрея собиралась поступить также — сбежать от меня. Но я не дал ей такой возможности.

Я бросился вперед и схватил ее. Зажал между своим телом и стеной. Она даже среагировать не успела. Я действовал чересчур топорно. Накинулся на Фрею, как голодный пес на кость. Я был слишком нетерпелив и жаден.

Это был срыв. Вино размыло границы дозволенного, и страсть захватила первую позицию, заткнув разум за пояс. Вот и все — я добрался до края пропасти и прыгнул. Ослепленный желанием, я не соображал, что делаю.

Зарылся пальцами в волосы Фреи и рывком притянул ее к себе. Поцеловал. Наши губы встретились как два тарана — все в щепки.

Кажется, я разучился целоваться. Ведь то, что я делал с Фреей не назвать поцелуем. Я ее пожирал. Жадно, дико, яростно. Ее вкус сводил с ума, мне было его мало. Я впивался в нее, пытаясь насытиться. Наесться до отвала. Но чем больше получал, тем сильнее хотел еще.

Я прикусывал губы Фреи, проталкивал между ними язык, ища забвение в дурмане этого поцелуя. Хоть секунду покоя без удушливой тоски по женщине, которая никогда не будет моей. Она уничтожала меня изнутри. Выворачивала наизнанку. Я ничем не мог ее заглушить.

Я пропал. Окончательно и бесповоротно. Я не знал, как именно заполучу Фрею, но не сомневался, что она станет моей. На иное я не согласен.

Глава 8. Первый поцелуй

— Какая же ты сладкая, — прохрипел Арнэй прямо мне в губы.

Его тело намертво припечатало меня к стене. Шершавые камни царапали спину через тонкую ткань платья.

Пользуясь паузой между поцелуями, я сделала судорожный вздох. А потом Арнэй снова набросился на меня — горячий рот впился в мои губы, и я задохнулась.

Его выдохи толчками проникали в мое горло. Я глотала их, а он в ответ со стоном пил мое дыхание.

Арнэй явно получал удовольствие от процесса, а что чувствовала я? Сложно сказать…

Я точно не была готова к такому напору. Арнэй целовал слишком жадно. Я не справлялась с его натиском. Сила его эмоций приводила в трепет.

Все это было чересчур для меня. До этого я не касалась мужских губ даже в легком поцелуе. И вот в первый же опыт на меня обрушилась лавина новых ощущений. Дерзких и запретных.

Да, это был мой первый поцелуй, и он достался наглому вору Арнэю Гидеону.

Он вклинился коленом между моих ног. В ответ я впилась ногтями ему в плечи. Я бы расцарапала ему кожу, но ткань сюртука была слишком плотной.

Арнэй на миг оторвался от меня, но лишь затем, чтобы подарить мне взгляд полный обещаний, пылающий запредельным голодом.

Уж лучше бы продолжал целовать, чем смотрел вот так. Сила этого взгляда, его дикость пугали не на шутку. Я словно имела дело с опасным зверем, сорвавшимся с цепи.

— В пекло правила и традиции, — исступленно прошептал Арнэй. — Будешь моей, я так решил.

Он решил?! Я снова задохнулась, но на этот раз от гнева. Надоело, что все кругом решают за меня. Как будто я вещь, пешка на шахматной доске, которую переставляют чужие руки. Хватит!

Внутри меня поднялся настоящий ураган сопротивления. Злость, отчаяние, жажда освобождения — все сплелось и перемешалось.

Я ударила Арнэя раскрытыми ладонями в грудь, пытаясь оттолкнуть. Била снова и снова как ненормальная. Это не сработало. Арнэя, не обращая внимания на мои жалкие потуги освободиться, снова наклонился ближе.

Тогда я укусила его за нижнюю губу. По-настоящему, до крови. Это была не любовная ласка, а схватка.

— Дьявол! — от неожиданности он отстранился, и я увидела кровь на его лице.

Вот так-то, Арнэй Гидеон. У меня есть шипы. Ты заблуждаешься, если думаешь, что я буду молча терпеть твои приставания. У меня слишком важная цель, чтобы променять ее на пару ночей с тобой.

— Пусти! — сказала я. — Ты не имеешь права меня касаться.

— А кто имеет? — спросил он, слизывая кровь с губ.

— Твой брат! Я принадлежу ему, а не тебе.

Его передернуло от этих слов. Чувственные губы скривились, как будто он попробовал что-то горькое.

— Я здесь решаю, кто кому принадлежит, — сказал он.

Это правда. Прямо сейчас мы в коридоре одни. Арнэй пьян и не контролирует себя. Ему ничего не стоит затащить меня в ближайшую комнату и надругаться. Судя по напряженному телу, его планы на вечер находятся в горизонтальной плоскости.

У меня всего несколько секунд на раздумья. Причем в моем распоряжении только слова. Они — единственное оружие против нетрезвого мужчины. Надо сказать нечто такое, что заставит его отказаться от меня.

— Я люблю его! — выпалила я.

Мой голос в тишине коридора прозвучал оглушительно громко. Настолько, что самой захотелось зажать уши, чтобы не слышать собственных слов. Я даже не знала — правда они или ложь. Все слишком запуталось.

Арнэй вздрогнул. Посмотрел с недоверием. Естественно, он сразу понял, что речь о Харальде.

— Вы знакомы всего ничего, — засомневался он. — Когда ты успела влюбиться?

— Тебе хватило этого времени, чтобы увлечься мной, — заметила я на это. — А мне, чтобы полюбить твоего брата.

Его пальцы на моих плечах разжались. Я не верила своему счастью. Арнэй отпускает меня! А ведь я сомневалась, что это сработает. Какая, казалось бы, ему разница, кому принадлежит мое сердце, если он жаждет заполучить тело?

Арнэй отвернулся от меня. Он уходил, пошатываясь будто раненный. Словно я вонзила кинжал прямо ему под ребра.

Я победила и должны быть счастлива. Но то, что я чувствовала прямо сейчас, не имело ничего общего с радостью. Кажется, я тоже ее ощущала — ту самую горечь на языке, от которой кривился Арнэй.

Я подняла руку и пощупала лоб. У меня, должно быть, жар. Похоже, Арнэй заразил меня чем-то через поцелуй. Странной разновидностью болезни, которой одержим он сам.

Надеюсь, мне удастся вытравить из себя это неуместное чувство. Если нет, то у меня серьезные проблемы.

Глава 9. Свадьба

Фрея точно определила мое слабое место. Словами не ранила, а сразу убила. Лучше бы я сдох до того, как их услышал.

Накатило отвращение к себе. Я пьян и жалок. Совсем спятил! Напал на девушку и еще удивляюсь, что она меня отвергла. На что я надеялся? Естественно, Фрея меня оттолкнула. Точнее это я оттолкнул ее своим поступком. Вернуть ее доверие будет непросто, а уважение и того сложнее.

Как будто мало было выбора свидетелей и признания Фреи, так еще и день свадьбы неотвратимо приближался. Он надвигался на меня подобно лавине. Я знал — когда он наступит, я буду раздавлен.

Вся крепость готовилась к торжеству. В воздухе витал привкус праздника, но были и плохие новости. Отцу стало хуже. Болезнь, точащая его изнутри весь последний год, прогрессировала.

Лекари разводили руками, маги и те были бессильны. Лекарств от черной хвори нет. Она поражается внутренние органы, и человек медленно угасает. К счастью, хворь не заразная. Она хотя бы не грозит другим жителям крепости.

За пару дней до свадьбы отцу стало совсем плохо. Он едва мог сделать пару шагов и передвигался по залам в кресле с колесиками на ножках. Матушка повсюду следовала за ним, оберегая и поддерживая.

— Я не смогу соединить руки Харальда и Фрейдис, — сказал отец, вызвав меня к себе накануне свадьбы. — Это придется сделать тебе, Арнэй. Ты следующий в роду после меня по старшинству.

Именно старший мужчина рода заключает брак. В церемониальном зале он при свидетелях соединяет руки будущих супругов. Они произносят клятвы, и он объявляет их мужем и женой. А уже после брак скрепляется невинной кровью невесты в парадной опочивальне в присутствии свидетелей. Именно так в крепости Кондор заключаются союзы.

Никогда в жизни я не испытывал такого отчаяния, как в тот момент, когда понял, что именно мне предстоит отдать Фрею другому. Я лично вложу ее руку в ладонь брата. Должно быть, я проклят богами и обречен на вечные муки.

— Разумеется, он сделает это, — за меня ответила матушка.

Я молчал. У меня слова застряли в горле.

— Надеюсь, я доживу до внука. Понянчить не успею, но, может, хоть увижу, — вздохнул отец.

Этот разговор убивал меня. Каждое слово как удар пикой в грудь. Не знаю, как я сохранял видимость спокойствия, а не корчился от судорог на полу.

— Прошу меня простить, — я встал. Еще одно слово о детях Фреи от Харальда, и клянусь, я придушу того, кто их произнесет. — Меня ждут неотложные дела.

— Да, конечно, иди, — махнул рукой отец. — Теперь забота о крепости на твоих плечах.

Я и правда взял на себя многие обязанности главы, но не дела торопили меня. Я бежал прочь от реальности.

В тот миг, когда Фрея сказала, что любит Харальда, мир потерял краски. Исчезла радость, погасли звезды, а внутри меня поселилось печаль. Но у меня был долг, и я сосредоточился на нем. Тогда мне еще казалось, что я смогу это преодолеть. Как наивен я был!

И вот он настал. Тот самый день. Для кого-то светлый, а для меня — черный.

Свадьба по традиции проходила на закате. Родственники с гостями собрались в зале с колоннами и сводчатым потолком. Его стены украшали древние фрески, повествующие о подвигах нашей семьи, как правило, военных. Наш род издавна славился боевыми заслугами.

Мы с Харальдом стояли на возвышении, ожидая, когда в зале появятся невеста. Мой взгляд скользил по фрескам. Мне казалось, я видел в них решение своей беды.

Я уйду в военный поход. Соберу отряд и отбуду на границу. Пусть Харальд помогает отцу и занимается делами крепости. Я же сосредоточусь на том, что у меня получается лучше всего — на убийстве врагов. Так я буду вдали от Фреи и соблазна, который она для меня представляет.

Забили барабаны, слуги открыли двери, и показалась невеста. Ее вел Олаф. На Фрее было платье из полупрозрачной белой ткани плотно расшитой золотой нитью. В нем она сияла как солнце. В ее распушенные волосы вплели мелкие белые цветы, как символ невинности и чистоты невесты.

Я смотрел на Фрею и не понимал, как еще не ослеп. Как все в зале не ослепли? Ее красота ярче небесного светила. Она сражает наповал. Никогда не думал, что женщина может быть настолько божественно прекрасной.

Это не моя выдумка, это видели все. Головы поворачивались в сторону Фреи. Женщины глядели с завистью и ревностью, мужчины — с восхищением. Моя рука сама собой потянулась к кинжалу на поясе. Я спохватился в последний момент и заставил себя разжать кулак. Глупо ревновать к толпе.

Я едва успокоился, как Фрея добила меня. Она улыбнулась. Но не мне. Конечно, не мне. Я не достоин ее улыбки. Она предназначена Харальду. Впервые я пожалел, что не единственный ребенок в семье.

Олаф вывел Фрею на возвышение и передал мне. Наши руки встретились, и Русалка вздрогнула. Она всегда именно так реагировала на мои прикосновения, как будто они ее пугали.

Фрея нарочно не смотрела на меня, только на Харальда. Не сводила восторженного взгляда с его лица.

Брат вложил свою ладонь в мою вторую руку. Вот он — тот самый момент. Надо соединить их руки. Не знаю, где я взял для этого силы. Но я сделал то, что должно, как и всегда.

Следующий этап — разжать пальцы и отпустить, но рука отказывалась подчиняться. Она намертво вцепилась в Фрею.

Пауза затянулась. Невеста занервничала. Настолько, что все-таки удостоила меня взглядом. Надо же, снизошла.

Русалка злилась и не понимала, почему я тяну. Но отпустить ее, все равно что вырвать сердце из груди. Может, кто-то другой смог бы совладать с собой, но я, как выяснилось, не настолько силен духом. Да, я слабак, когда дело касается этой женщины. Неприятно это признавать, но уж как есть.

Фрея дернула предплечьем, буквально сбрасывая мою руку со своей. Та упала безвольно вдоль тела, а довольная невеста повернулась к жениху.

— Клянусь любить тебя при жизни и после смерти. Клянусь быть тебе опорой и поддержкой, — она первой произнесла слова клятвы.

Фрея говорила, а мне каждое слово как удар кинжалом прямо в сердце. Я слушал ее нежный голос и истекал кровью.

Харальд повторил клятву. Настал мой черед. Я говорил и не узнавал собственный голос. Он был надломленным и старческим, как будто за пару минут я постарел на десятки лет.

— С этой минуты и навеки Харальд Гидеон и Фрейдис Альдвин связаны нерушимыми узами брака. Перед богами и людьми объявляю их мужем и женой.

Все, моя роль выполнена. По крайней мере, на этот момент. Я мог отойти в тень, что я с радостью и сделал. Мне была необходима передышка. Ведь впереди главное испытание — брачная ночь.

Новобрачные и гости перешли в зал для приемов. Отец не поскупился, пир вышел знатным. Но у меня был не праздник, а поминки.

Весь вечер я ничего не ел, не пил и почти не моргал. Все это время меня изнутри рвал на куски страшный зверь. Имя ему ревность. Она выгрызала мои внутренности, заставляя трястись от ярости. Приступы были особенно сильны, когда Харальд наклонялся к Фрее, брал ее за руку и что-то шептал на ухо. В эти мгновения я был в шаге от братоубийства. Так близко, что самому страшно.

С нашей первой встречи я засыпал и просыпался с именем Фрейдис Альдвин на устах. Я готов был отречься от семьи ради нее. Я пал. Фрея стала моим грехом. Таким притягательно сладким, что я не мог от него отказаться. У меня не хватало на это сил.

Все без нее было не так и не тем. Для меня она затмила целый мир. Ничто не имело смысла, кроме нее. Разве я мог отдать ее другому? Пусть даже брату. Одна мысль, что он коснется ее, вызывала во мне дикий протест. Если это случится, я наверное убью обоих, но смириться точно не смогу.

Красивая и недоступная. Не девушка, а проклятие. Мое личное. Вся жизнь рушится из-за нее. Все летит в пропасть. А она даже не осознает, какую власть имеет надо мной. Что бы ни попросила, все бы сделал. В бездну ради нее бы спустился и вернулся. Но ей ничего не нужно. Уж точно не от меня. Она хоть иногда думает обо мне? Едва ли. В ее взгляде, устремленном на Харальда, я вижу нежность. И я ненавижу ее за это. Она не должна так смотреть на него. Ни на кого. Только на меня.

Фрея моя. И точка. Чтобы там не думал весь прочий мир. Она для меня и под меня. Я скорее сломаю брату руку, чем позволю ему дотронуться до нее.

Не знаю как, но этой ночью Харальд с Фреей не будет.

Глава 10 Свидетель от семьи жениха

Я был противен сам себе, но мне никогда ничего так не хотелось, как снова дотронуться до Фреи. Телу неважно, чья она там невеста или даже жена. Для него не имеет значения родословная, ему плевать на статусы. Оно хочет. Дико, неконтролируемо, отчаянно.

Похоже, я одержим. Вот только не знаю кем или чем. Демоном из бездны? Ангелом с золотыми волосами или собственной похотью?

Принятое решение пугало меня, но я не мог поступить иначе. Когда руки Фреи и Харальда соединились, во мне будто что-то замкнуло. Я аж вздрогнул. И прозрел.

Наивно было думать, что я отпущу Фрею. Это за пределами моей власти. Я ничего не решаю, все уже решено за меня. Боги или судьба намертво приковали меня к Русалке. Никогда я не испытывал такой тяги к женщине. Меня буквально трясло от желания обладать ею.

Возможно, кто-то назовет это любовью. Но разве любовь бывает настолько жуткой и разрушительной? Любовь облагораживает и возвышает, мои же чувства походили на душевную болезнь. Я заживо сгорал в инфернальном пламени страсти к Фрейдис Альдвин.

В зале для приемов менестрели развлекали гостей музыкой и историями, слуги подливали в кубки вино, со всех сторон доносились поздравления и пожелания счастливой жизни молодым.

Меня атмосфера празднества лишь раздражала. Подобно злому демону я притаился в тени и выжидал своего часа. План созрел внезапно. Он был прост и ужасен одновременно. До последнего я не мог поверить, что отважусь на подобное. Но внутри меня поселился жадный монстр, и он выбрал Фрею. Любой, кто станет у этого чудовища на пути, погибнет в муках.

Когда женился мой кузен, кубок тоже выбрал меня. Так что роль свидетеля мне известна не понаслышке. Я точно знал, как все происходит. Ведь свадебный пир и первая брачная ночь строго регламентированы. Все делается в соответствии с многовековыми традициями. Эти знания пригодились мне сейчас. Прошлое как будто подготавливало меня к тому, что я собирался сделать.

Сперва ужин и поздравления, потом новобрачная покинет пир. Она уйдет первой. Ее проводят в парадную опочивальню — туда, где пройдет брачная ночь.

Служанки помогут Фрее приготовиться: снимут с нее платье, расчешут волосы, ополоснут тело. Закончив, они уйдут, а Фрея останется дожидаться мужа.

Следом за женой зал покинет Харальд. Он тоже будет готовиться к ночи, но у себя в спальне. Так уж заведено — новоявленные муж и жена приводят себя в порядок по отдельности.

Какое-то время Фрея будет одна. Но вскоре через боковую дверь в опочивальню войдут свидетели. Они сядут в кресла за ширмой и будут вести себя тихо, чтобы не беспокоить новобрачных. Им запрещено общаться друг с другом или производить любой другой шум. А еще за ширмой темно, хоть глаз выколи. Ничто не будет намекать на присутствие в спальне посторонних.

В самой комнате тоже царит полумрак. Это сделано ради комфорта новобрачных. Никто не должен помешать их первой ночи.

Наконец, последним в опочивальню войдет муж. Он пройдет к кровати, на которой его ждет жена, и возьмет ее в присутствии свидетелей.

Время, когда Фрея покинет пир, приближалось. Пора было действовать.

Первым делом я нашел Лейфа. Он был важной частью моего плана. Без него ничего не выйдет.

— Ты идешь со мной, — хлопнул я по плечу оруженосца.

Он как раз осыпал комплиментами прислужницу, рассчитывая, что она этой ночью согреет его постель. Судя по румянцу на щеках женщины и довольному хихиканью, оруженосец был на верном пути. Увы, Лейфу придется отложить жаркую ночь. У меня на него другие планы.

— Дело срочное? — уточнил он.

— Безотлагательное, — кивнул я.

— Прости, моя голубка, — сказал он прислужнице. — Я вынужден покинуть тебя. Но я обязательно вернусь.

Я не стал окончательно портить ему настроение и говорить, что сегодня ему точно ничего не светит.

Вдвоем мы вышли в коридор. Лейф что-то весело болтал, но заметив сосредоточенное выражение моего лица, умолк на полуслове.

— Почему у меня такое ощущение, что мы делаем что-то незаконное? — насторожился он.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, — сказал я.

— Именно. И ты всегда соблюдал правила.

— В этот раз мы их нарушим.

Я повел Лейфа по коридору в сторону спальни Харальда. Удобно, что муж и жена разлучаются перед встречей в парадной опочивальне. Это мой шанс изменить ход событий.

— Мы идем к твоему брату? — догадался Лейф по направлению. — У меня дурное предчувствие. Чтобы ты не задумал, Арнэй, еще не поздно от этого отказаться.

Я упрямо тряхнул головой. Поздно. Для меня нет пути назад. Надо было уехать до свадьбы, но я упустил эту возможность. Теперь уже ничего не изменить. Меня остановит разве что смерть.

Остался последний поворот до спальни Харальда, когда в коридоре раздались голоса. Мы с Лейфом спрятались за углом, и мимо нас прошли слуги. Приготовления брата к брачной ночи закончились. Прямо сейчас он в комнате один.

— Идем, — я направился прямиком к спальне Харальда. Открыл дверь без стука и вошел.

Брат стоял посреди комнаты. Он уже разделся и искупался. Сейчас на нем был домашний халат. Именно в нем он пойдет в парадную опочивальню.

— Арнэй? — удивился Харальд. — Пришел пожелать мне удачи или дать ценное братское напутствие? Не трудись. Я знаю, как обращаться с женщинами. Ты же не думаешь, что я до сих пор девственник?

Я так не думал. Харальд уступал мне в бою, но не в любвеобильности. Он знал местные бордели едва ли не лучше меня. Буквально на днях мы столкнулись в одном из подобных заведений. Я в очередной раз пытался забыть Фрею, а брат, видимо, тренировался перед брачной ночью.

Я не ответил. Вообще ничего не сказал. Молча подошел и врезал Харальду в челюсть. Удар вышел сильным и быстрым. Реакция у брата плохая, он не успел ни заслониться, ни увернуться и рухнул на пол как подкошенный.

Харальд доверял мне. Он подпустил меня к себе, не ожидая подвоха, и я воспользовался этим. Чувствовал ли я себя ничтожество? О да, еще каким! Мог ли я поступить иначе? Увы, нет.

— Что ты делаешь? — испугался Лейф. — С ума сошел?!

Я продолжал молчать. Слова тут лишние. Ими не объяснить, что я чувствую к Фрее, почему не могу допустить, чтобы брат пошел к ней. Я устал сражаться с собой, у меня больше нет на это сил.

Под возмущенные возгласы оруженосца я стянул с Харальда халат, потом связал брата шнуром от балдахина и принялся раздеваться сам.

— Ты точно рехнулся, — до Лейфа наконец дошло, что я задумал. — Ты не можешь заменить Харальда. Тебя узнают.

— В парадной опочивальне темно. Свечи горят только возле двери. Если задуть их, никто ничего не рассмотрит, — ответил я. — Будут видны только силуэты.

— Допустим. А как быть со свидетелем? Кто-то должен занять твое место.

— Вот поэтому мне нужен ты. Надевай мою одежду.

— Хочешь, чтобы я сыграл роль свидетеля? — у Лейфа вытянулось лицо.

— Не бойся, тебя тоже не узнают. Говорю же, там темно. Хоть глаз выколи. Ты придешь позже Олафа и уйдешь раньше. Так вы не пересечетесь в освещенном коридоре.

— Ты осознаешь, чем это нам грозит в случае провала? — ворча, Лейф все же взял мою одежду. — Ладно ты, наследник великого рода. Тебя не тронут. А меня и вздернуть могут.

— Я за тебя заступлюсь, — усмехнулся.

Лейф махнул на меня рукой. Не сосчитать в скольких передрягах мы побывали и всегда выручали друг друга. Я знал, что могу положиться на своего оруженосца в любом деле, в том числе в столь пикантном. Он не подведет.

— Харальд очнется и все поймет, — привел Лейф последний аргумент. — Что будет, если он поднимет шум?

— Я постараюсь убедить его помалкивать. В конце концов, речь идет о его чести.

— Допустим тебе плевать на брата. Вы никогда особо не ладили. Но как насчет девушки? О ее чувствах ты подумал?

Я поморщился. Не такой это простой вопрос. Мне заранее было стыдно перед Фреей за свой поступок, но не настолько, чтобы отказаться от этого плана. Желание обладать Русалкой было сильнее всех разумных доводов.

Фрея околдовала меня. Не знаю, обладает ли она, в самом деле, магией, но мое состояние походило на приворот. Стоило подумать о Русалке, и я терял связь с реальностью. Прочее становилось неважным — долг, честь, семья. Похоть затмевала все. Один вид Фреи доводил меня до исступления.

С тех пор, как мы встретились, я получал удовольствие, лишь думая о ней. С любовницами или сам, но каждый раз представлял ее и только так достигал разрядки. Фрея стала единственной по-настоящему важной женщиной в моей жизни.

Лейф мог сколько угодно отговаривать меня, приводить сотню аргументов, но он не понимал одного — меня уже не остановить. Едва он это осознал, сразу подчинился. Как настоящий друг он не бросил меня в беде.

Тщательно привязав Харальда к столбику кровати, чтобы он не освободился раньше времени, я вставил ему в рот кляп. Вот теперь точно все. Можно идти.

— Когда я войду в парадную опочивальню, отвлеки Олафа, — отдал я последнее распоряжение оруженосцу. — Мне хватит пары секунд, чтобы погасить свечи. А дальше он меня не узнает в темноте.

Мы с Лейфом покинули спальню Харальда и разошлись в разные стороны. Ему предстояло занять мое место в кресле свидетеля. Передо мной была задача посложнее — не быть узнанным.

Я направился к парадной опочивальне — моей точке невозврата. Переступлю ее порог, и пути назад не будет. Сомневался ли я в принятом решении? Ни мгновения! Напротив меня аж колотило от предвкушения этой ночи.

Уже сегодня ночью я заполучу Фрею. Узнаю, каково это касаться ее, целовать, быть с ней и в ней. Я стану первым мужчиной в ее жизни. Подарю ей удовольствие и захлебнусь в наслаждении вместе с ней. Как отказаться от этого?

Глава 11 Парадная опочивальня

Прежде чем встретиться с Фреей, мне предстояло сделать последнее приготовление. Русалка не должна меня узнать. Я зашел к себе и побрился на скорую руку, ведь щеки Харальда были гладкими — ни щетины, ни бороды.

Это заняло пару минут. Покидая свою комнату, я нацепил на запястье металлический браслет — амулет для отвода глаз. Магия в нашем мире была редким и ценным даром. Те, кто обладал ею, создавали вот такие амулеты и артефакты на все случаи жизни — для лечения, для безопасности в битве, для привлечения любви, всего не перечесть. Даже кубок выбора был заговоренным предметом.

Я как раз собирался в разведку, где амулет помогает быть незаметным, поэтому хранил его под рукой. Когда-то дед прилично заплатил за три таких амулета. С тех пор они были частью нашего наследия.

Вот и все. Пора. Последние шаги до парадной опочивальни я не запомнил. Как открыл дверь, пересек порог — тоже. Двигался точно в бреду. Мной завладело абсолютное безумие. То, что я испытывал к Фрее, насколько остро нуждался в ней, походило на одержимость. Жуткое, невменяемое чувство. Полный отказ рассудка.

Страха, что меня раскроют, не было. Я бы все равно не остановился. Убил бы любого, кто встал на моем пути.

Но, к счастью, мне никто не повстречался. Гости и родственники все еще были на пиру, праздновали свадьбу. Никто не дежурил под дверью парадной опочивальни, чтобы лишний раз не смущать новобрачных. Хватит с них присутствия свидетелей.

Я вошел, ссутулившись и втянув голову в плечи. Так я прятал лицо в отворот халата. Впрочем, амулет все равно отведет всем глаза.

Оказавшись в спальне, первым делом задул свечи. К счастью, подсвечник стоял рядом — на комоде около двери. Свет единственный, кто мог меня выдать. Но он погас, и теперь я был в полной безопасности.

Но еще до того, как свечи потухли, я увидел силуэт на кровати. Фрея замерла в ожидании… нет, не меня. Осознание этого факта отдалось мучительной тоской в душе.

Но даже это не заставило меня повернуть обратно. Я сгорал в костре желания. Затушить этот пожар и принести мне облегчение могла только Фрея, и я направился к ней.

Сердце колотилось оглушительно громко. Я подошел к кровати, отодвинул полог. За ним была Фрея — сидела в тонкой сорочке на обнаженное тело. Жаль, пришлось погасить свечи, и я не мог рассмотреть ее как следует. Лишь силуэт угадывался во мраке.

Но темнота — надежный союзник моей похоти. Она позволила обмануть Олафа и саму Фрею. Они думают, что в спальне Харальд. Пусть и дальше так считают.

Только мы с Лейфом знали правду. А Фрея была уверена, что я — ее муж. Тот, кому она сказала «да» перед ликами богов. Я наглым образом украл это «да» и присвоил себе.

Я осторожно присел на край кровати и потянулся к Фрее. Она не отшатнулась как обычно, а напротив подалась навстречу. Все потому, что приняла меня за другого.

Первое прикосновение, ощущение гладкой кожи под тонким кружевом. Эмоции накрыли с головой. Такие яркие и острые, что стало тесно в груди.

Ненасытное чудовище внутри меня дрожало от нетерпения. Оно жаждало овладеть Фреей как можно скорее. Повалить ее на спину, подмять под себя и сделать своей. Снова и снова, захлебываясь в наслаждении. Мне стоило огромных трудов сдерживать этого демона. Я боялся напугать Фрею или того хуже навредить ей. Сейчас я был способен даже на это.

Фрея протянула руку и коснулась меня. Ее тонкие пальцы прочертили линию от моего подбородка до ключиц. Все мое тело содрогнулось от этого нежного прикосновения.

Никогда еще женщина не касалась меня так — одновременно порочно и целомудренно. Меня лихорадило от этого контраста. Когда пальчики Фреи добрались до пояса халата, я едва не зарычал.

Ноздри забил запах магнолий. Он был повсюду — пропитал простыни, заполнил комнату. Я вдыхал его, жмурясь от блаженства.

Мое дыхание участилось, но у Фреи тоже. Боги, дайте мне сил! Мне стоило огромных трудов сохранять спокойствие. Несмотря на сумасшедшее влечение, что Фрея во мне будила, я испытывал к ней и нежность.

Я сосредоточился на ее удовольствии. Первом в жизни Русалки. Я любил ее руками и губами, чувствуя, как в ответ она трепещет. Фрея остро откликалась на прикосновения, а мне отчаянно не хватало света. Я хотел видеть ее лицо, искаженное страстью, глаза, подернутые вожделением, рот, приоткрытый в крике восторга. Но я — жалкий вор, и мой удел скрываться.

С губ Фреи сорвался стон. Протяжный, высокий. Он прозвучал музыкой для моих ушей. Мои пальцы и язык играли на ее теле, я извлекал из нее все новые и новые звуки — доказательства страсти и удовольствия. Ее тело было идеальным музыкальным инструментом. Оно безупречно откликалось на ласки.

Фрея оказалась пылкой любовницей. Ее неопытность лишь добавляла пикантности. Она водила ладонями по моему телу, изучая его с неподдельным интересом. Куда только подевалась робость! Пусть ее прикосновения были осторожны и даже неуклюжи, но тем они ценнее. В них сквозила чистота.

А я так много не мог себе позволить! Я не мог шептать ее имя и прочие непристойные нежности. Голос выдаст меня, его не скроет даже амулет. Фрея бы догадалась, что я не Харальд. Благо она не успела хорошо узнать моего брата. Ей не с кем было меня сравнивать. Хотя бы в этом мне повезло.

В глубине души, идя сюда, я надеялся, что эта ночь избавит меня от тяги к Фрейдис Альдвин. Но, едва коснувшись ее, я осознал, как заблуждался. Легче не станет. Ни сейчас, ни потом, ни когда-нибудь еще. Фрея мне не надоест. Это не тот случай. Влечение к ней неистребимо. Она не одна из многих. Она — Единственная.

Скулы свело от желания коснуться губ Фреи. Я искренне хотел быть нежным и осторожным, но куда там. Едва наши губы встретились, меня как молнией поразило. Небесный разряд прошёл сквозь тело. Аж волоски на руках приподнялись.

Я снова не смог сдержаться. Жадно набросился на ее рот. Ворвался языком внутрь и зарычал от наслаждения как дикий зверь, покрывший свою самку.

Я повалил Фрею на спину и навис сверху. Мои движения и прикосновения потеряли нежность, но Фрея не пыталась меня оттолкнуть. Она лишь всхлипнула, когда я порвал на ней сорочку. Проклятая ткань мешала касаться желанного тела и поплатилась за это.

Вслед за остатками сорочки на пол полетел мой халат, и наши тела сплелись без всяких преград. До чего восхитительно было ощущать Фрею каждым сантиметром кожи!

Она была уже близка к пику. Дрожала подо мной, мотала головой из стороны в сторону, судорожно сжимая коленями мою руку. Последнее движение, и тело Фреи натянулось тетивой, она вскрикнула и содрогнулась.

Я упивался ее наслаждением, слизывая с ее губ стоны удовольствия. Но лишь до тех пор, пока она не прошептала в экстазе имя. Не мое.

— Харальд, — охрипшим от криков голосом пробормотала Фрея.

Этот шепот, это произнесенное в порыве страсти имя взбесило. Меня словно столкнули в чан с кипятком, и кожа обварилась до жутких волдырей. Я зашипел от фантомной боли.

Все черное и дурное, что только есть во мне, всколыхнулось и подняло голову. Я захлебнулся в ревности, она пропитала меня насквозь. Разрушительнее эмоции я не знал.

Зажав рот Фреи ладонью, чтобы больше не смела произносить чужое имя, я резко сделал ее своей. Она выгнулась дугой и беззвучно вскрикнула. Мне следовать быть осторожнее. Ведь это ее первый раз. Но в тот момент я уже окончательно сорвался.

Это было наслаждение с привкусом отвращения к самому себе. Я окончательно потерял человеческий облик. Остатки моей гуманности сгорели в костре страсти к Фрейдис Альдвин. Клянусь, в ту ночь я даже чувствовал запах гари.

Да помогут мне боги, потому что я буду гореть за это в пекле. Я буду гореть, вспоминая, какой невероятно сладкой Русалка была на вкус. И даже в час расплаты я ни о чем не пожелаю.

Я представляла эту ночь иначе. И Харальд мне казался другим. Не таким диким и необузданным.

Я думала, он будет шептать мне нежности на ушко. Или хотя бы скажет, что бояться нечего. Но муж хранил гробовое молчание. Единственное, что срывалось с его губ это стоны больше похожие на рычание зверя. А ведь все начиналось идеально.

Он вошел и первым делом задул свечи. Я с благодарностью кивнула, хотя он вряд ли увидел мой жест в воцарившейся темноте. Я приняла его поступок за заботу обо мне, а конкретно — о моей девичьей стыдливости. Да, теперь в спальне было слишком темно, зато я могла не опасаться, что свидетели рассмотрят что-то лишнее.

На самом деле, меня пугал всего один из них — Арнэй Гидеон. Хватит того, что он уже однажды видел меня обнаженной. Второй раз я подобного не допущу.

Какое-то время все шло хорошо, даже прекрасно. Я напрочь забыла, что мы в спальне не одни. Мой первый экстаз, подаренный мужем, унес прочь от реальности. Сладкая судорога прожгла тело. Удовольствие расходилось кругами, вознося на небеса. Но, чем выше взлетаешь, тем больнее падать.

Я сказала или сделала что-то не так, и сразу почувствовала перемену в муже — он разозлился. Буквально пришел в ярость! Его движения стали грубыми. Он резко развел мои ноги в стороны и буквально пронзил меня. Я не закричала лишь потому, что он зажал мне рот ладонью.

Боль прокатилась по телу, и я выгнулась дугой. Мама говорила, что первой брачной ночи бояться не стоит. Мужчина всегда опытнее женщины, он знает, что и как делать. Надо лишь довериться мужу. Почему же Харальд жесток со мной? Я так и не поняла, чем это заслужила.

С каждым толчком он был все глубже. Казалось, разорвет меня на части. Внизу все пылало.

Он словно метил меня. Каждым движением буквально кричал — ты принадлежишь мне! Он хотел оставить как можно больше физических отметок. Прикусывал кожу на моем плече, царапал бедра, впиваясь в них пальцами. Синяки будут по всему телу как его знаки.

Муж переместил руку с моего рта на шею. Не отпустил, а просто иначе зафиксировал. И то лишь затем, чтобы впиться в мои губы поцелуем. Жестко и властно. Так сильно, что зубы заныли.

Он двигался все быстрее. Не целовал, а жалил. Не любил меня, а будто наказывал за что-то. Словно я причинила ему боль. Нестерпимую, жгучую. И он в ответ излил ее на меня.

Очередной толчок, казалось, пробил меня насквозь. Муж резко остановился, его плечи задрожали. Он изливался в меня. Долго, с хрипами и стонами, дрожа и содрогаясь всем телом.

Я лежала на спине, глядя в потолок. Муж будто не наполнил меня, а наоборот опустошил. Мне нужно было время, прийти в себя. Хотя бы несколько минут. А после я собиралась обсудить с Харальдом то, что произошло.

Благо нас уже никто не мог подслушать. Едва все завершилось, как свидетели покинули свои места. Я слышала, как открылась и закрылась запасная дверь. Теперь мы в спальне были одни.

Но все опять пошло не так, как я планировала. Харальд отстранился от меня, но не лег рядом, а встал. Я с трудом различала его смазанный силуэт в темноте. Вот он наклонился и что-то подобрал с пола. Кажется, халат.

Накинув его, муж потянулся ко мне и поцеловал в уголок губ. Так нежно, так пронзительно, что сердце сжалось. А потом он отвернулся и направился к двери.

— Постой, — я приподнялась на кровати. — Не оставляй меня здесь одну!

Он даже не обернулся. Не посмотрел в мою сторону. Просто взял и ушел.

Дверь захлопнулась с оглушительным стуком. Я вздрогнула и поежилась. Стало вдруг холодно, и я натянулась на себя одеяло. В голове был какой-то туман, я едва соображала.

Я не поняла, что произошло, но в одном не сомневалась — между мной и мужем сегодня образовалась пропасть. Не уверена, что мы сможем ее преодолеть.

Глава 12. Сделка с совестью

Удовольствие было ослепительно ярким, почти невыносимым. Ни с кем мне не было так хорошо, как с Фреей. Я бы даже согласился умереть в тот момент. На пике наслаждения. Так как знал — ничего прекраснее в моей жизни уже не будет. Да и это вряд ли когда-нибудь повторится.

Я оставил Фрею одну. Недоумевающую и растерянную. Она не понимала, почему муж так быстро покинул ее. Почему за все время близости не сказал ни слова.

Может, ей казалось, что она сделала что-то не так. Фрея наверняка искала причину в себе. Но она была во мне. Только во мне.

Я ушел, но часть меня навсегда осталась с Русалкой. Каждый шаг прочь от нее — ядовитый укол прямо в сердце. Моя душа медленно отмирала, гнила заживо как листва в сырой канаве.

Я был бессилен перед чарами Фреи. Разбит и порабощен. Воин, выигравший немало битв, пал от женской улыбки. Смешно.

Но я не мог остаться, как бы этого не хотел. Для бегства были причины. Фрея не должна узнать, что провела первую брачную ночь со мной. Так будет лучше для нее. Задержись я в спальне, и обман бы раскрылся. Нет, я обязан был уйти.

Из парадной опочивальни я отправился прямиком к брату. Нам предстоял тяжелый разговор. Отрицать содеянное бессмысленно. Харальд все поймет и сам. Оправдываться тоже глупо. За свои поступки надо отвечать.

У меня была всего одна цель — убедить Харальда молчать, а это задача не из легких. Он, естественно, будет полон злости и жажды мести. Вскоре его ярость обрушится на меня.

Я завернул за угол и столкнулся лицом к лицу с Лейфом. Вид у оруженосца был мрачный.

— Надеюсь, ты доволен, и это того стоило, — проворчал он.

— Замену не обнаружили? Тебя не узнали? — только это меня и волновало.

— Нет. В проклятой спальне было темно. Даже я тебя не узнал. Подумал: вдруг Харальд освободился и примчался к жене.

Я кивнул. Отлично. Темнота и амулет сделали свое дело. В курсе замены лишь брат. Лейфа я не считал, доверяя ему как самому себе.

Мы продолжили путь вдвоем. Около спальни Харальда не было людей. Все уверены, что он сейчас с женой. Так что мы вошли без препятствий.

Брат уже пришел в себя. Он возился, пытаясь освободиться от пут, а, увидев меня, забился с удвоенной силой.

На его лице налился приличный синяк. Это как-то надо объяснить. Придется Харальду врать, что он упал, уходя от жены.

— Переоденься в свою одежду, Лейф, — сказал я. — А после выйди в коридор и стой на страже. Нам с братом есть о чем поговорить.

Оруженосец сделал все быстро и на этот раз молча. Он мог сколько угодно ворчать, но всегда четко выполнял приказы командира.

Вскоре мы с Харальдом остались в спальне одни. На мне по-прежнему был его халат. Моя собственная одежда лежала на стуле, где ее оставил Лейф. Я, не торопясь, переоделся. Мне требовалось время, чтобы собраться с мыслями. Я понятия не имел, что сказать брату.

Все это время Харальд что-то мычал, яростно тряся головой. Кляп во рту лишил его голоса. Только приведя себя в порядок, я его вытащил. Но не развязал Харальду руки, чтобы он не покинул комнату раньше времени.

— Ты сволочь, Арнэй! Чтоб ты сдох! — на меня тут же посыпались проклятия. — Развяжи меня. Или боишься, что я тебя прикончу?

— Глупости, ты всегда уступал мне в бою. Если мы сразимся, ты проиграешь. И говори тише, или я верну кляп на место, — предупредил я.

Брат засопел, буравя меня недовольным взглядом. Он ненавидел меня, и я это заслужил.

Мы никогда не были особо близки. Слишком разные интересы. Меня с детства влекла война, а его светские приемы. Отец использовал наши увлечения во благо, вырастив из меня воина, а из Харальда — дипломата. Но в итоге мы получились очень непохожими, нам даже поговорить толком было не о чем.

Но в то же время между нами не было вражды. Мы мирно сосуществовали рядом, как две параллельные прямые, которые никогда не пересекаются. Я никогда не думал, что причиной нашей вражды станет женщина. Но появилась Фрейдис Альдвин, и хрупкий мир между нами рухнул.

— Ты был с ней? — глядя на меня исподлобья, спросил Харальд.

— Да. Этой ночью я взял твою жену.

Он вздрогнул, словно я его ударил.

— Она знала?

— Нет, Фрея убеждена, что это был ты. Она до сих пор так думает и продолжит думать, потому что ты ничего ей не скажешь.

— С какой стати мне молчать? Ты связал меня и принудил к близости мою жену! Отец лишит тебя наследства, если узнает.

— Ты в этом уверен? — уточнил я. — Конечно, отец разгневается. Возможно, даже захочет меня наказать. Но неужели ты думаешь, он рискнет будущим крепости из-за девичьей юбки? Скорее, он предложит решить этот вопрос между нами, без огласки.

— Предлагаешь мне молчать? — сощурился Харальд.

— Это единственный выход в данной ситуации. Или, быть может, ты хочешь, чтобы весь мир узнал о твоем позоре?

Брат побледнел. Бесчестье и пересуды не на шутку пугали его. Прямо сейчас он в красках представлял, как его имя будет полоскать и знать, и прислуга. Он станет притчей во языцех — муж, которому жена наставила рога прямо в брачную ночь. Над ним еще долго будут потешаться.

Я надеялся, Харальд примет верное решение и предпочтет смолчать. Хотя сам я бы так не поступил. Вот поэтому мы не стали друзьями. На месте брата я бы вызвал себя на дуэль. Я бы бился до тех пор, пока бы один из нас не сдох. Я бы никому не позволил прикоснуться к моей женщине. Но то я, а это Харальд.

— Развяжи меня, — попросил брат. Его голос изменился. Теперь он звучал тихо.

Я выполнил его просьбу. Удерживать его дальше нет смысла. Брат проиграл и признал свое поражение. По крайней мере, мне так казалось на тот момент.

Харальд поднялся с пола и потер затекшие запястья. Он избегал смотреть в мою сторону. Мой вид был ему невыносим.

— Если ты еще хоть раз приблизишься к ней, — пробормотал он, — клянусь, я молчать не стану.

Я кивнул. Справедливо. Покидая Фрею, я дал себе слово, что никогда больше к ней не притронусь. Я и так натворил бед. Довольно на этом. Помутнение, нашедшее на меня, немного развеялось после нашей близости. Словно контакт с Русалкой каким-то образом излечил меня.

Я поверил, что смогу удержаться от соблазна. Я планировал с отрядом отправиться на разведку к черноскальным. Наши пути с Фрейдис Альдвин должны были разойтись. Если не навсегда, то как минимум на очень долго.

— Убирайся из моей спальни, — выпалил Харальд. — Видеть тебя не желаю!

Я оставил брата наедине с его злостью. Ему надо успокоиться и взять себя в руки перед встречей с женой, чтобы сыграть свою роль.

В коридоре я отпустил Лейфа. Он был мне больше не нужен. Пусть отсыпается или отыщет свою пышногрудую прислужницу. Мне же было не до сна. Остаток ночи я скитался по замку, ожидая, пока проснется отец.

Я хотел сегодня же получить у него разрешение на отъезд. Ни минуты я не задержусь в крепости. Оставаться здесь слишком опасно для моего душевного равновесия.

На рассвете отец позвонил в колокольчик, и на зов явился слуга. Я вошел в родительскую спальню вместе с ним. К счастью, матушка спит отдельно, и мы с отцом можем поговорить наедине.

— Арнэй? — удивился отец. — Чем я обязан столь раннему визиту?

— Я пришел просить у тебя разрешения отправиться с дозором к границам с крепостью Черноскальная. Это дело нельзя поручать абы кому.

— Ты прав, — кивнул отец, и я возликовал. Но, как выяснилось, напрасно. — И хотя я согласен с тобой, я все равно не могу тебя отпустить.

— Почему?

— Из-за моего состояния, сын. Посмотри на меня, я стою на пороге могилы.

Я окинул отца взглядом. Он и правда выглядел неважно. Бледный, с кругами под глазами и провалившимся ртом. Он первым ушел со свадебного пира практически сразу после его начала. Всю ночь он спал в своей кровати, но выглядел так, будто веселился до утра и теперь мучается похмельем.

— Я могу покинуть вас в любой момент, — произнес он. — Когда это случится, ты обязан быть в крепости, чтобы принять на себя бразды правления.

Я судорожно искал, что возразить, и не находил. Доводы отца были разумны. Момент смены власти — самый опасный. Если преемника не будет на месте, когда умрет глава крепости, она станет уязвима. Может случиться все, что угодно — захват власти, нападение соседей.

Невозможно покинуть крепость в столь сложное время. А это значит, я заточен в этих стенах вместе с Фреей.

Я едва не взревел, осознав это. Мой план спасения для нас обоих рухнул. Грудь сдавило кольцом безысходности. Помогите мне боги, я, похоже, обречен. Мы все обречены.

Глава 13. Отчуждение

Вскоре за мной пришла горничная. В неловкой тишине она помогла мне привести себя в порядок и проводила до спальни, где я жила до замужества. А мне казалось, что после свадьбы у нас с Харальдом будет общая комната. Но и тут я ошиблась.

Я не понимала, что происходит. Если бы не брачная ночь, я бы решила, что род Гидеонов отказался от меня. Но это было невозможно. Наш брак с Харальдом прошел все уровни подтверждения, отныне он нерушим. Нас может разлучить только смерть.

До рассвета было еще несколько часов. Я провела их в нервных сборах — готовилась к встрече с мужем. Надо поговорить с ним и разобраться в ситуации. Если я чем-то обидела Харальда, я это исправлю. Наши отношения слишком важны, чтобы вот так их рушить.

К завтраку я уже вся извелась. Не усидев в комнате, вышла заранее и поджидала Харальда у обеденного зала.

Вот в коридоре раздались шаги, и я напряженно застыла. Пожалуй, этот разговор даже важнее первой брачной ночи. От него зависит, каким будет наш союз.

Шаги приближались, и я натянула на губы улыбку. У меня скопилось множество претензий к мужу, но начинать с них неразумно. В конце концов, от этого мужчины зависит будущее моей родной крепости.

Харальд вынырнул из-за поворота и тут же резко остановился, увидев меня. Показалось, он сейчас попятится.

Я с удивлением разглядывала мужа. На его скуле налился синяк. Когда и с кем он подрался после того, как покинул парадную опочивальню? Похоже, у него была насыщенная ночь.

Я едва не спросила, откуда синяк, но вовремя прикусила язык. Сейчас главное — помириться, остальное выясню позже. Начинать общение с упреков — плохая тактика.

Харальд взял себя в руки и направился ко мне. Поприветствовал меня сухим кивком, собираясь пройти мимо, но я не позволила.

— Доброе утро, дорогой, — я взяла мужа под руку, ощутив, как он вздрогнул. Почудилось или ему неприятно мое прикосновение? — Очень жаль, что вчера ты так быстро меня покинул. Мне было одиноко без тебя.

Муж стряхнул мою руку с себя, при этом брезгливо поджав губы. Все намного хуже, чем я думала.

— Хотя бы замазала синяк или прикрыла его шарфом, — кивнул он на мою шею, где темнел след от его губ.

Почему ему противно? Он же сам оставил этот и многие другие отметины на моем теле. Харальд как будто сожалел о том, что было между нами. Но ведь нет ничего более естественно, чем близость между мужей и женой.

— Прости, — я закрыла синяк ладонью. — В следующий раз я именно так и поступлю — использую шарф.

— Я просто хочу позавтракать в спокойной обстановке, Фрея. Без женских упреков и истерик, — заявил он.

— Мне жаль, если тебе показалось, будто я в чем-то тебя обвиняю, — попыталась я сгладить ситуацию. — Мое единственное желание — наладить наши отношения.

Внутри меня нарастало глухое раздражение, я сдерживала его изо всех сил. С Харальдом нельзя ссориться. Слишком многое от него зависит. Если хочу помочь родным, придется терпеть мужа.

Знать бы еще, что его вывело из себя. А так я словно шла по лесу, напичканному капканами. Один неверный шаг, и стальные челюсти сомкнутся на моих ногах, разрывая мясо и дробя кости.

— Просто оставь меня в покое, Фрея, — Харальд обогнул меня и пошел дальше.

Я устремилась за ним.

— Мне больно оттого, что наша первая супружеская ссора произошла так скоро, — сказала я. — Я заглажу вину, если ты скажешь, в чем она.

— А ты не догадываешься? — Харальд резко остановился, и я чуть не налетела на него. — Не прикидывайся жертвой! Твоей милой улыбке и невинному взгляду меня не обмануть. Это лишь фасад, а за ним скрывается насквозь прогнивший остов.

Высказавшись, Харальд ушел. Без меня. А ведь мы должны были появиться в обеденном зале рука об руку, как любящие супруги. И что теперь? Неужели все потеряно?

Обвинения мужа немного прояснили ситуацию. Наконец, я догадалась, почему он злится. Ему донесли о моем поцелуе с Арнэем! Иного объяснения нет. Вот откуда этот синяк. Братья подрались из-за меня. Неудивительно, что Харальд в ярости.

Наверное, кто-то из слуг видел нас и доложил. Мне еще повезло, что Харальд не потребовал отмены свадьбы. Не знаю как, но я обязана добиться прощения.

Входя в обеденный зал, я была вне себя от злости на Арнэя. Как будто без него проблем мало! Его вмешательство все испортило. Весь наш план, все будущее крепости Мирная висело на волоске из-за прихоти Арнэя. Возможно, этим поцелуем он отнял тысячи жизней и в том числе приговорил моих родных. Надо ли говорить, что я видеть его не могла?

К счастью, на завтрак он не явился. Зато пришли мои родные. Скоро мама и дядя покинут крепость Кондор и отправятся домой. Их миссия здесь окончена. Я останусь одна в чужом, а теперь еще и враждебном замке. Я надеялась, Харальд станет моим союзник, но благодаря Арнэю с этим возникли трудности.

Сидя за столом со своей старой и новой семьей, я как никогда остро ощущала свое одиночество.

Естественно, все заметили отчуждение между мной и Харальдом. Мы и сидели рядом, как положено супругам, но между нами как будто проходила стена. Никаких прикосновений, ни единого лишнего слова.

Все деликатно молчали. Даже про синяки его и мои ничего не спрашивали, но я то и дело ежилась от любопытных взглядов, направленных на меня. Все они — родители Харальда и мои собственные — обвиняли в ссоре именно меня.

Я с трудом высидела до конца завтрака. Едва позволил этикет, встала из-за стола и покинула обеденный зал. За мной следом отправился дядя Олаф. Вид у него был обеспокоенный.

— Что у вас стряслось? — спросил он, когда мы вышли в коридор.

— Ума не приложу, — всплеснула я руками. Мне было неловко признаваться в том поцелуе. Это была моя постыдная тайна. Достаточно того, что ее знает Харальд. Вон к чему это привело.

— Завтра днем мы с твоей матерью уезжаем, — напомнил дядя. — Ты останешься одна. Тебе придется справляться самой.

— Все будет хорошо, — кивнула я.

— Придумай, как помириться с Харальдом. Не знаю, что ты натворила, но ты обязана это исправить, Фрея, — велел дядя.

Похоже, все в этом замке сердились на меня. Это невыносимо! Я впервые подумала, что, возможно, ноша, которую взвалили на мои плечи, слишком тяжела для меня. Я боялась не справиться. Страшно представить, чем обернется мой провал.

Глава 14. Разбитое сердце

Харальд продержался недолго, прежде чем нарушил собственное слово. Он не смог промолчать. Что ж, этого следовало ожидать. Младший брат всегда был слабым, неспособным разобраться в одиночку со своими проблемами. Чуть что, жаловался отцу. Так он поступил и в этот раз.

На следующее утро после брачной ночи я не пошел на завтрак. Видеть Фрею после всего, что между нами произошло и притворяться посторонним, было выше моих сил. Я скорее вовсе откажусь от еды, чем добровольно пойду на эту пытку.

Я как раз собирался присоединиться к дозору и объехать с отрядом стены крепости, когда меня вызвали к отцу. Едва войдя в кабинет и застав там Харальда, я понял, о чем будет разговор.

Как ни странно, в тот момент я испытал облегчение. Я боялся, что правда выйдет наружу, это тяготило меня. Но вот все почти случилось, и мне стало легче. Хотя бы о страхе можно забыть.

И все же я сделал вид, что не понимаю, зачем меня позвали:

— В чем дело? — спросил. — Я собирался в дозор.

Брат буравил меня взглядом полным ненависти. Похоже, он еще не рассказал отцу о моем поступке. Ждал моего прихода.

— Харальд о чем-то хотел поговорить со мной в твоем присутствии, — подтвердил отец мою догадку.

— Пусть говорит, — я кивнул брату.

Тот замялся. Я все еще не терял надежду, что ему хватит здравого смысла промолчать. Не ради меня, а ради себя. Брат не понимал, что эта история в первую очередь скажется на нем и на Фреи. Но даже я не представлял, каким кошмаром обернется этот разговор.

— Мы слушаем тебя, Харальд, — кивнул отец.

Брат походил на котелок с кипятком. Он закипел, но его не сняли с огня, и в итоге у него сорвало крышку. Набрав полную грудь воздуха, Харальд заговорил: быстро, расплевывая слюну и захлебываясь звуками. Словно боялся, что его перебьют и заставят умолкнуть. Слова сыпались из него по сотне за минуту.

— Он присвоил мою жену! — сразу перешел на крик Харальд. — Связал меня, переоделся в мою одежду и отправился к Фрее. Ночью в парадной опочивальне был не я, а Арнэй. Смотри, он ударил меня! — брат ткнул пальцем в синяк. — Я думал, что смогу это вытерпеть, но это выше моих сил! Видеть жену и знать, что ее касался другой — невыносимо. Я требую сатисфакции. И расторжения брака.

Он говорил и говорил, сыпал проклятиями в мой адрес. Мужская истерика — неприятное зрелище, так что я отвернулся. Перевел взгляд на отца. Хотел понять, что мне грозит, а увидел иное.

Отец был плох. Бледный как полотно, он откинулся в кресле и держался за сердце. Обвинения Харальда, все эта грязная история сказалась на его и без того ужасном состоянии.

Именно тогда я по-настоящему испугался. И в страшном сне я не мог представить, к чему приведет этот разговор.

— Заткнись! — перебил я брата.

— Не смей указывать, что мне делать! — взвизгнул он.

— Посмотри на отца. Ты довел его до припадка. Немедленно беги за лекарем.

Наконец, до Харальда дошло, что происходит что-то из ряда вон. Посмотрев на отца, он застыл. Помощи от него ждать не имело смысла.

— Помоги отцу, — сказал я, выбегая из кабинета. Придется делать все самому.

Я мчался со всех ног, на ходу выкрикивая:

— Лекаря! Быстрее! В кабинет. Отцу плохо.

На шум сбежались слуги, они помогли с поисками. Вскоре лекарь был найден. Вдвоем мы вернулись в кабинет. Матушка уже была там. Дурная весть быстро облетела замок.

К нашему приходу отец потерял сознание. Мы перенесли его в спальню. Лекарь проводил осмотр, а мы ждали его вердикт.

Мама сидела на кровати и держала отца за руку. Мы с братом стояли у двери. Харальд наклонился ко мне и прошептал:

— Это твоя вина. Ты убил отца.

Я вздрогнул. Можно было возразить, что всему виной неумение брата держать язык за зубами. Но в глубине души я знал, что Харальд прав. Это мой поступок запустил эту цепочку событий. Я — отцеубийца.

В глазах брата я прочел ненависть, я был ему противен. Но мое отвращение к самому себе было во стократ сильнее.

Мне казалось, я падаю. Лечу спиной вперед в бездонную пропасть. Небо все дальше от меня, а тьма вокруг все гуще. Еще немного и она поглотит меня целиком. Я просто захлебнусь в этом кошмаре.

Лекарь завершил осмотр и позвал нас в смежную комнату.

— Состояние главы крепости крайне тяжелое, — сказал он. — Боюсь, он не выкарабкается.

— Нет, — всхлипнула матушка.

Она пошатнулась, и я поддержал ее за локоть. Сам я в этот момент ничего не чувствовал. На меня навалилась тупое безразличие. Когда боль от раны слишком велика, ты в первый момент ее не ощущаешь. Это защитная реакция тела. Видимо, с душой также.

— Молитесь, госпожа, — вздохнул лекарь. — Если ему кто-то и поможет, то только боги. Я уже бессилен.

А ведь это лучший лекарь крепости. Если он сдался, то надежды практически нет.

— Я буду дежурить подле господина и постараюсь облегчить его страдания, — с этими словами лекарь вернулся в спальню.

В гостиной мы остались втроем. Естественно, Харальд тут же рассказал все матери. Похоже, он вовсе не способен держать язык за зубами.

Мама была здоровее и выносливее отца. Приступ ей не грозил. Впрочем, подробности моего грехопадения она слушать не стала. Взмахнула рукой, прерывая Харальда.

— Замолчи, — сказала она. — Теперь понятно, почему вашему отцу стало плохо. Кто из вас додумался рассказать ему все? Не отвечайте, я угадаю. Конечно, это был ты, Харальд.

— По-твоему, я должен был молчать? — взвился брат.

— По-моему ты должен был не допустить подобной ситуации. А, если уж это случилось, самостоятельно разобраться с Арнэем. Вы взрослые мужчины. Неужели так сложно поделить женщину?

— Предлагаешь мне сразиться с братом за собственную жену? Да он же убьет меня!

Мама устало прикрыла глаза. Все это время она не смотрела в мою сторону. Осуждала. Я и сам себя осуждал. Я так и не понял, когда и каким образом все зашло настолько далеко. Что со мной случилось? Почему чужая женщина стала для меня важнее собственной семьи?

Мой отец прямо сейчас умирал в соседней комнате. Мне было больно думать об этом, но куда сильнее я переживал о том, чтобы этот скандал не отразился на Фрее.

Я сжал кулаки и челюсти. Весь натянутый как струна, готовый к бою. Если потребуется костьми лягу, но Фрею в обиду не дам. Я боялся за нее. Не за себя, не за отца. За нее!

— Фрейдис знает, что произошло в брачную ночь? — поинтересовалась матушка холодно. Наконец, она снизошла до разговора со мной.

— Нет, — ответил я, подивившись, как приглушенно звучит мой голос.

— Врешь! — тут же вмешался Харальд. — Я не верю, что Фрея не в курсе замены. Невозможно, чтобы она не знала!

— Она приняла меня за тебя и до сих пор не сомневается, что это был ты, — парировал я.

— Кем надо быть, чтобы не отличить мужа от другого мужчины? Это нелепо!

— На тот момент ты был ее мужем всего пару часов. Она не успела узнать тебя. Ей не с кем было меня сравнивать.

— Довольно! — вмешалась матушка, ставя точку в нашем споре. — Будем считать, что Фрея не догадывается о замене. Пусть все так и остается. Ты, — она указала на брата, — больше никому ничего не скажешь. Даже своей жене. Ты должен понимать, Харальд, какой это позор для нашей семьи.

— Но как мне вести себя с женой? — спросил брат.

— Так, как будто ничего не произошло.

— Да я даже смотреть на нее не могу!

— Возьми себя в руки, — одернула матушка Харальда. — Не мне тебя учить жизни с женой. А ты, — указующий перст повернулся в мою сторону, — в ближайшее время женишься на наследнице крепости Морская. Я напишу ее отцу, ускорю процесс. Пора выкинуть из головы девчонку Альдвинов, Арнэй, — матушка смягчила тон. — Скоро ты займешь место главы крепости. Будь добр, соответствуй этому званию.

На этом распоряжения закончились. Матушка отправилась к отцу. Харальд тут же выскочил через соседнюю дверь. Он не мог находиться со мной в одном помещении. Сомневаюсь, что он будет вести себя с Фреей как ни в чем не бывало. Но еще сильнее я сомневался в самом себе. А я смогу?

С нашей совместной ночи я только о Фрее и думал. О ее теле, о губах, о том, как она стонала от первого в ее жизни удовольствия. Я бы отдал крепость Кондор за возможность все повторить.

Такая зависимость от женщины пугала. Я боялся того, на что способен ради Фреи. Кажется, на все.

Глава 15. Прощай, глава крепости

Кругом были плохие новости. Мама с дядей уехали, я осталась совсем одна. Как будто этого было мало, через несколько рассветов после отъезда моих родных на крепость Кондор обрушилась ужасная весть — Бальд Гидеон скончался.

Все были раздавлены. Люди любили Бальда. Он был строгим, но справедливым главой крепости. Все надели траур, даже слуги.

Мне показалось, что это тяжелое время — подходящий момент для примирения с Харальдом. Я поддержку его в горе, он оценит меня и простит. В конце концов, это был всего лишь поцелуй. Причем вырванный силой. Не настолько велика моя вина.

Мы все с мужем еще жили отдельно, хотя нам выделили большие общие покои. Я переехала из гостевой спальни туда, но Харальд не торопился ко мне присоединиться. По замку уже пошли слухи о нашем браке. Все, кому не лень, шептались за моей спиной. Злые языки болтали, что я не удовлетворяю мужа в постели. Что я хуже куска льда — холодная и равнодушная. А как мне его удовлетворять, если он игнорирует меня?

Нашему браку еще не исполнился месяц, а ему уже присвоили статус неудачного.

Я всеми силами пыталась исправить ситуацию. В эти дни, полные скорби, я пыталась стать Харальду опорой. Была с ним мила и нежна. Во всем с ним соглашалась. Одним словом, идеальная жена. Что еще ему нужно?

Но ничего не помогало. Харальд оставался глух и слеп, когда дело касалось меня. Не слышал, что я говорю. Смотрел, куда угодно, только не на меня. Мне никак не удавалось выполнить наказ дяди. Помириться с мужем было нереально.

После очередного неудачного дня я, вернувшись к себе, едва сдержалась, чтобы что-нибудь не разбить. Например, вон ту вазу с комода. Досада и гнев требовали выхода.

Харальд начал меня утомлять. Капризный вредный мальчишка — вот он кто. И я волею судьбы навеки связана с этим недоразумением! За что мне это?

Не передать до чего я была зла на мужа. Он не дал мне даже шанса. Просто взял и поставил на нашем браке крест. Перед богами и людьми мы женаты, но на деле живем отдельно. Если так продолжится, то у нас и детей не будет. И что дальше? Измена?

Как долго муж продержится, прежде чем отыщет мне замену? Он все-таки мужчина, ему нужна женская ласка. Еще не хватало, чтобы он нашел любовницу.

Мысль о возможной измене Харальда задела меня, но, странное дело, не расстроила. Измени мне муж, я бы не обиделась, но оскорбилась.

Но как же ревность? А ее попросту нет. Заглянув в собственное сердце, я поняла, что похождения мужа меня не тронут. Именно в тот момент я со всей отчетливостью поняла, что не люблю Харальда.

Я слишком плохо знаю мужа. Чувства к нему не успели зародиться. Он этого не позволил. Мы так и остались чужими людьми.

И все же обида и злость требовали выхода. Харальд всего лишь мужчина, он падок на женскую красоту, а ею меня природа не обделали. Раз он не хочет быть со мной, то пусть посмотрит, чего лишился. Может, тогда он передумает.

Я не могла ждать окончания траура. Он продлится полгода, не меньше. А у меня в запасе двадцать пять рассветов, не более. День, когда брат пришлет гонца с прошением в крепость Кондор, не за горами. К этому моменту мне необходим союзник в семье Гидеонов. Тот, кто поддержит на совете мое прошение о помощи роду Альдвинов.

На следующий день было назначено прощание с Бальдом Гидеоном. Я тщательно готовилась к нему. Так уж вышло, что мы с Харальдом теперь виделись исключительно на общих выходах в свет. Как муж и жена мы обязаны появляться вместе. Это мой шанс предстать перед ним во всей красе.

Я выбрала соответствующее случаю темно-серое платье. Именно такой цвет носят во время траура в крепости Кондор. Серый — символ отречения и смирения, а еще скорби.

Наряд был сдержанным, без узора и украшений, но с открытыми плечами и вырезом. Волосы я велела горничной заколоть повыше, чтобы оголить шею.

Когда приготовления были окончены, я придирчиво осмотрела себя в зеркале. Кожа сияла на фоне серой ткани. Шея казалась длиннее и изящнее, а глаза — большими и глубокими. Этот наряд подчеркнул мою внешность, как оправа подчеркивает красоту драгоценного камня.

Идеально. Сегодня Харальд пожалеет, что игнорировал меня.

Церемония прощания с Бальдом Гидеоном проходила в святилище при замке. В мрачном зале собрались, кажется, все жители крепости. Часть людей стояла на улице, им не хватило места в святилище.

Тело Бальда лежало в каменном саркофаге. Вокруг горели свечи. Ближе всего к гробу расположилась семья. Мы с Харальдом в том числе. Муж позволил взять себя под руку, но так ни разу и не взглянул на меня. Все мои ухищрения были напрасны. Я будто перестала существовать для Харальда. Глядя на меня, он видел не женщину, а пустое место.

Зато его старший брат не сводил с меня глаз. Он, кстати, побрился и выглядел непривычно. Я даже не сразу его узнала. Впрочем, ему даже шло.

Но что же он так смотри? Никакого почтения к покойному отцу!

В тот день моя ненависть к Арнэю выросла до небес и заслонила солнце. Она была так огромна, что я едва могла дышать под ее гнетом. Этот мужчина не просто разрушил мой брак, он лишил мою семью надежды на спасение! Если в ближайшем будущем мои родные лягут в такие же каменные саркофаги, то это будет только его вина.

Глава 16. Да здравствует глава крепости!

С того момент, как отец слег и до его похорон, минуло несколько рассветов. На мои плечи легла забота о крепости. Новых обязанностей хватало. Надо было вникнуть в проблемы крепости, организовать прощание с отцом, подтвердить договоры с соседями. А мелочей связанных с хозяйством было вовсе великое множество.

Дела занимали все мое время. Я вставал с рассветом и ложился намного позже заката. Не высыпался. Но отчасти был даже рад всем этим заботам, ведь они отвлекали меня от главного — от Фреи.

В ту пору я принял твердое решение отказаться от Русалки. По крайней мере, мне оно тогда казалось нерушимым. Я держал дистанцию. Не подходил к невестке, не заговаривал с ней, отворачивался от нее, когда она появлялась в одном со мной помещении. Если бы не постоянная занятость, не знаю, сколько бы я продержался.

Смерть отца должна была чему-то меня научить. Мне казалось, я усвоил урок. Фрейдис разрушала нашу семью. Держаться от нее подальше — самое разумное, что я мог сделать. Я снова пытался проявиться стойкость. Я почему-то думал, что в этот раз получится. Я был смешок и жалок.

Порой, возвращаясь к себе после тяжелого дня, я проходил мимо комнаты Фреи. Останавливался и подолгу стоял у двери, с трудом сдерживаясь, чтобы не войти. Я дошел до крайней точки отчаяния — был готов ворваться в ее спальню, даже взять девушку силой. Что угодно, лишь бы Фрея снова стала моей. Пусть хоть на краткий миг.

Тоска навсегда поселилась в моей душе. Она медленно точила меня изнутри. Я держался из последних сил, все чаще думая, что лучше сдохнуть, чем жить вот так — без всякой надежды на счастье.

А потом настал день прощания с отцом. День, когда все рухнуло. Мое спокойствие уж точно. Оно разбилось как хрупкое стекло, изрешетив осколками сердце.

Я стоял над саркофагом отца, смотрел на его тело, а в голове роились мысли, за которые я себя ненавидел. Я думал, что умри он на пару недель раньше, Фрея была бы моей. А ведь я любил отца и скорбел о нем. Во что меня превратила эта девчонка?

Фрея пришла на прощение в сдержанном сером платье. Ничего особенного. Простой фасон, никаких украшений. Но этот наряд был подобен раме для безупречной картины. Он только подчеркивал ее совершенство, не перетягивая внимание на себя.

Серая воздушная ткань окутывала ее тело словно туман. Казалось, дунь на нее, и она развеется, оставив Фрею обнаженной.

Я смотрел на Русалку, трепеща от восхищения смешанного со страстью. При ее виде во мне просыпался какой-то древний инстинкт — схватить, утащить, спрятать. Я хотел ее для себя. Всю, целиком. Хотел, но не мог получить. Это сводило с ума.

Я быстро отвернулся, чтобы не видеть Русалку. Взгляд, выражение лица — все выдавало меня. Надо спрятать эмоции, замаскировать их за маской равнодушия. Я был слишком взвинчен и едва контролировал себя, а это опасно.

Но даже не видя Фрею, я не мог успокоиться. Меня волновало в ней все — голос, запах, я уже не говорю о теле. Я стоял к Фрее спиной, но хватило всего пары сказанных ею слов, банального приветствия, и штаны стали мне тесными.

Я уж думал, что утехи плоти отошли на второй план. В последние время женщины мало меня интересовали. Казалось, я ими пресытился. Но, оказывается, женщины были не те. Просто мне нужна одна-единственная.

Фрея стояла рядом, в паре шагов позади меня, а я корчился от болезненного возбуждения. Я — лава. Я — чистый огонь. Он тек по моим венам вместо крови. Я весь пылал. Фрейдис Альдвин подожгла меня, ей одной под силу затушить этот пожар. Чем дольше она медлит, тем выше вероятность, что я не удержу пламя в себе. Оно выплеснется наружу и спалит всех к демонам. И в первую очередь саму Фрею.

В святилище было прохладно из-за толстых каменных стен. Солнце их не прогревало. Но я все равно снял камзол и повесил его на руку. Во-первых, мне было нестерпимо жарко. Будь в святилище даже минус и стены, покрытые льдом, я бы и тогда задыхался. А, во-вторых, мне надо было чем-то прикрыть свою реакцию на Фрею. А то так и до конфуза недалеко.

Я зажмурился до рези в глазах и задержал дыхание. И уши бы заткнул, не вызови это вопросы. Только так я мог отгородиться от наваждения.

Под песнопения служителей культа саркофаг закрыли и понесли в склеп, где отец обретет последнее пристанище. Матушке стало плохо. Когда саркофаг скрылся из виду, у нее закружилась голова. Забота об отце и его смерть сильно ее подкосили.

Фрея поддержала свекровь. Опираясь на нее, матушка покинула святилище. Люди постепенно расходились. Всех ждал прощальный ужин. Лишь мы с братом задержались в святилище. Уже смолкли песнопения, зал опустел, а мы все стояли.

— Теперь я глава крепости, — произнес я, не глядя на брата. Все потому, что мне было стыдно. Но даже осознание своей неправоты меня не остановило. — Отныне все будут делать то, что я прикажу.

— На что ты намекаешь? — напрягся Харальд.

Я медленно повернулся к нему:

— Я запрещаю тебе обсуждать произошедшее. Достаточно того, что ты разболтал отцу и матери.

— Ты еще скажи, что это я виноват в его смерти. Не мой поступок свел его в могилу.

— Я все сказал, — взмахнул рукой. — Узнает еще хоть кто-то, особенно Фрея, и я применю меры… к тебе.

— Угрожаешь? — сощурился Харальд. — Какая же ты сволочь, Арнэй! Ты разрушил мой брак просто так, из прихоти. Я теперь даже смотреть в сторону Фреи не могу, зная, что ты и она…

Брат взмахнул рукой. Он не находился слов, чтобы выразить всю степень своего негодования. Харальд спешно покинул святилище. Его переполняла злость, но не это меня зацепило в его словах. Послышалось, или он сказал, что не касался Фреи все это время?

Не передать какое облегчение мне принесли его слова. Я готов был заключить Харальд в объятия и расцеловать. Вот только он вряд ли поймет мой порыв.

Все это время я был сам не свой от ревности. Старался не думать, что происходит в супружеской спальне брата. В конце концов, он — муж Фреи и имеет на нее все права. Я вдруг понял — мне важно быть не просто первым, но и единственным. Чтобы отныне и навеки Фрея принадлежала только мне одному. Я сходил с ума при мысли, что кто-то касается ее. Мой брат или другой мужчина, неважно. Никто не должен приближаться к ней. Потому что она моя.

Харальд по собственной воле от нее отказался. Глупец! Я бы умер ради того, чтобы очутиться на его месте хоть еще на одну ночь.

А может… я вздрогнул. Нет, я не могу думать об этом всерьез. Однажды я уже совершил ошибку, и вот к чему все привело. Отец мертв, брат на дух меня не выносит, матушка презирает, а для Фреи я — досадная помеха, которую она изо всех сил старается не замечать. Все против меня. Я сам их так настроил.

Почему же я снова готов, наплевав на все, рисковать, чтобы заполучить Фрею в свои объятия? Хотя бы ненадолго. Всего на одну ночь. Снова ощутить, каково это — быть любимым ею. Все потому, что я точно знаю, насколько это потрясающее чувство. Я просто не готов от него отказаться.

Остаток вечера я думал об этом. Наблюдал издалека за Фреей, прислушиваясь к себе. Неужели решусь? Снова?

Я поклялся себе, что никогда больше не приду к ней. Это было однажды. Все, довольно. Как же наивен я был! Мне казалось, я удержусь от искушения, но эту жажду невозможно игнорировать. Я отчаянно нуждался во Фреи. Думал о ней, мечтал, фантазировал. Но этого было мало. Я не мог довольствоваться жалкими крохами особенно после того, как узнал, каково это — быть с ней.

Она красивая, чужая, недоступная. Или нет? Однажды я получил то, что хотел. Что остановит меня во второй раз — ревность брата? Злость матушки? Плевать на них!

Фрея — чистый соблазн. Как устоять? Платье это ее с открытыми плечами. Зачем его надела? Не могла выбрать что-то скромнее? Все-таки прощание с главой крепости.

Я чувствовал, что поддаюсь соблазну, и злился на Фрею за это. Из-за ее проклятого платья весь мой контроль летит в бездну.

Недоступная, значит. Чужая. Нельзя трогать, только смотреть. Вот и проверим.

Глава 17. Ночь примирения

Я была в отчаянии и готова разрыдаться. К счастью, на прощании с главой крепости слезы не вызовут недоумения.

Все рухнуло. Я окончательно потеряла Харальда, а вместе с ним надежды на спасение родной крепости. У меня было ощущение, что сегодня в саркофаг опустили не только тело Бальда Гидеона, но и всех моих близких. Я не знала, как дальше с этим жить.

С прощального ужина я ушла одной из первых. Не было сил оставаться там дольше. Все равно муж уделял время кому угодно, только не мне.

У себя переоделась ко сну, отпустила горничную, затушила свечи и легла в кровать. Забыться бы сном, но он все не шел. Я крутилась с боку на бок, то и дело тяжело вздыхая. На грудь как будто упал тяжелый камень, мешая дышать в полную силу.

Я так и лежала, тараща глаза в темноту, когда услышала, как в двери проворачивается ключ. Я всегда запираюсь на ночь и чувствую себя в безопасности. Посторонний не может проникнуть в мою спальню. Второй ключ есть только у одного человека во всем замке — у моего мужа.

Я потянулась к тумбочке и нащупала огниво. Чиркнула, но слабый огонек высветил лишь небольшой участок возле меня. За его пределами тьма показалась еще гуще, чем до этого.

— Харальд, это ты? — позвала я.

Ответом мне были осторожные шаги. Кто-то шел к кровати, судя по силуэту, мужчина. Он дунул, и огниво погасло.

Я хотела возмутиться, но мне на рот легла мужская ладонь. Совсем как тогда, в парадной опочивальне. Без сомнений это был Харальд, тот самый мужчина, с которым я уже была однажды. Я узнала его.

Зря я отчаялась. Мой план все-таки сработал. На людях Харальд притворялся равнодушным, но не устоял и пришел ко мне ночью.

Опять кругом царила темнота, как в парадной опочивальне, и я решила, что мужу так больше нравится. Возможно, темнота его заводит.

А еще тишина. Он снова молчит. Я слышу лишь сбившееся с хрипотцой дыхание и стоны, от которых у меня кружится голова.

Он дотрагивается до меня, и я млею. Тело дрожит в предвкушении. Я помню, каким нежным он может быть, если не злится. Как приятны его поцелуи, как умелы его руки. Им известна тайна, как поднять меня на небеса.

Я жажду его прикосновений, его страсти и огня. Все во мне тянется к этому мужчине в темноте. Моему мужу…

Он избавляет меня от сорочки, одновременно покрывая поцелуями каждый участок открывшейся кожи. Эта сладкая пытка практически доводит меня до пика. Я не могу больше ждать. Сама тянусь к нему, едва не умоляя взять меня. Но в последнюю секунду прикусываю язык.

Что-то удерживает меня от слов. Воспоминание о том, как он сорвался в прошлый раз, когда я заговорила. Он хочет тишины? Хорошо, пусть будет так. Я сыграю по его правилам, если ему так нравится.

Муж, тихо рыча, подхватывает меня под бедра и тянет на себя. Я трусь о его каменное желание, сгорая от нетерпения. Пусть скорее соединится со мной. Оказывается, я соскучилась. А ведь еще днем я была уверена, что муж мне безразличен. Но здесь, в темноте спальне, в абсолютной тишине мы будто другие. Поступаем не так, чувствуем иначе. По-настоящему, без притворства и надуманных обид.

Он врывается в меня, я инстинктивно сжимаюсь, испугавшись, что будет также больно как в первый раз. Но опасения напрасны. Умелые действия мужа подготовили меня к близости. Я расслабляюсь, позволяя ему вести. В постели он, без всяких сомнений, главный.

Мы начинаем восхождение к удовольствию. Двигаясь навстречу друг другу, сплетаясь губами и телами. Еще и еще. До полной потери связи с реальностью.

Я дрожу в мужских руках. Ничего не вижу и не слышу, оглохшая и ослепшая от страсти. Я сильнее прижимаюсь к мужу, обхватываю руками его плечи, тяну на себя. Хочу быть еще ближе. В ответ он пронзает меня, буквально выбрасывая к звездам. Я взрываюсь, и он все со мной. Мы дрожим в обоюдном наслаждении.

Именно в этот момент, когда мы ближе всего не только телами, но и душами, я вдруг ловлю себя на том, что вот таким Харальд мне нравится. Немногословным, порывистым, страстным, заботящимся в первую очередь о моем удовольствии.

В эту минуту между нами нет недомолвок и непонимания. Мы лежим рядом, пытаемся восстановить дыхание. Муж все еще судорожно прижимается меня к себе, целует нежно в шею.

Он по-прежнему ничего не говорит, но я чувствую нежность в каждом его прикосновении, а это куда важнее слов. Впервые за прошедший день я расслабляюсь. Меня начинает клонить в сон, и я незаметно для себя засыпаю.

Утром меня разбудило солнце, настойчиво заглядывающее в спальню. Я не удивилась, обнаружив, что в комнате кроме меня никого нет. Харальд ушел до того, как я проснулась. Я бы решила, что жаркая ночь мне привиделась, но тело говорило о другом. Мышцы ныли, а на коже остались следы — доказательства страсти мужа.

Готовясь тем днем к выходу, я гадала, каким будут наши отношения на людях. Харальд снова будет холоден со мной или все изменится в лучшую сторону? Что ж, скоро я это узнаю.

Глава 18. Рецедив

Я выкрал ключи Харальда. Это было несложно. Брат слишком беспечен. Он хранит связку на комоде в своих покоях. Я подкупил слугу и велел принести мне ключи, после чего сделал с них слепок и вернул на место.

Всего ключей было три — один из них от спальни Фреи. Ведь она у супругов общая, даром, что Харальд продолжает жить отдельно. Впрочем, спасибо ему за это. Его упрямство мне на руку.

Перед второй близостью с Фреей я волновался не меньше, чем перед первой. На мне снова был амулет для отвода глаз, но даже с ним я сомневался в успехе. Я не знал, как Русалка отреагирует на мой приход. Они с Харальдом в ссоре. Что если она прогонит меня?

Но все прошло идеально. Она приняла меня за брата и была рада мне. Наверное, думала, что Харальд пришел мириться. Я бы отдал все, чтобы стать им. Срезал бы с него кожу и натянул на себя, лишь бы Фрея вот так же пылко меня целовала.

Порой собственные мысли пугали меня. Я определенно помешался на девушке с глазами цвета болота.

Но, когда Фрея прильнула ко мне всем телом, сомнения в правильности моих поступков развеялись. Она того стоила. Она стоила всего.

Я чересчур сильно желал ее. До боли, до искр из глаз, до дрожащих рук. Я нуждался в ней так же остро, как человек нуждается в воздухе. Отберите у него возможность дышать, и он погибнет. Вот так и я загнусь без Фреи. Она мое всё.

Я был раскален до предела. Кажется, дотронься до меня и обожжешься. Но Фрея коснулась без вреда для себя. Все потому, что ее тело тоже пылало. Она хотела меня — с радостью осознал я.

Но счастье длилось недолго, оно превратилось в пепел при мысли, что страсть Фреи направлена на Харальда, а не на меня. Не знаю, как я не завыл от боли, словно дикий зверь на луну.

Я — чудовище. Я наглым образом беру то, что мне не принадлежит. Я хочу Фрею сильнее всего на свете — это слабое, но оправдание. Вот такое я безвольное существо. Но я устал бороться с собой.

Мои руки истосковались по ее телу. Губы соскучились по ее вкусу. Какое же наслаждение снова ощутить эту гамму эмоций! Касаться Фреи, целовать ее и получать в ответ ее отклик.

До чего жаль, что приходится скрываться и не видеть ее. Но тем интереснее изучать друг друга — дотрагиваться в полной темноте, гладить, знакомиться с чужим телом. Еще пара таких ночей, и я смогу высечь фигуру Фреи из мрамора по памяти.

Да, я всерьез думал о продолжении наших встреч. Я слишком увяз в этом сладком обмане, чтобы отказаться от него. Разве что отрубить себе руки, чтобы не тянулись к ней. Выколоть глаза, чтобы не искали ее в толпе. Проткнуть сердце, чтобы не колотилось бешено при встрече с ней. Только так этому можно положить конец.

Фрея окончательно и бесповоротно завладела мной. Она стала дурманом, без которого я уже не мог существовать. Я был зависим от нее. Мне требовались все новые и новые дозы Фрейдис Альдвин. Без них я долго не протяну.

Когда она была подо мной, а я — в ней, все казалось таким правильным. Именно так все должно быть.

Я пил дыхание Фреи мелкими глотками. Не торопился, растягивая удовольствие для нас обоих. Каждое движение ей навстречу наполнено блаженством, каждое движение от нее — маленькая смерть.

Я хотел сказать ей так много. Что она мне нужна, что я схожу с ума. Хотя бы просто прошептать ее имя. Но мне нельзя. Если заговорю, пути назад не будет. Она мгновенно меня узнает.

Я догадываюсь, какой будет ее реакция. Фрея точно не обрадуется подмене. Она не из тех, кто без зазрения совести изменяет мужу. Подобное поведение не вяжется с ее чистотой. А она именно такая — чистая, благородная. Это я сплошная грязь. И прямо сейчас я пачкаю Фрею.

Она проклянет меня, если правда всплывет наружу, и будет права. Я и так уже проклят: заживо варюсь в котле похоти.

Пот градом катился по спине, щекоча кожу. В ушах стоял шум от бешено колотящегося сердца. Спираль наслаждения сжималась. Еще немного и сорвется, выстрелив по телу волной ни с чем не сравнимого удовольствия.

Я двигался все быстрее, пик был близок. Я прижался губами к виску Фреи и прошептал беззвучно:

— Люблю тебя.

Фрея, конечно, ничего не слышала. Ведь я не издал ни звука. Но я больше не мог держать это в себе. С каждым вздохом моя привязанность к ней крепла.

Мои чувства к этой женщине полны отчаяния и боли. Они делают меня уязвимым, они приносят мне страдания, но я ни за что не откажусь от них. Я уже не смогу без Фреи. Эмоции, мысли, сама жизнь — все завязано на ней. Я задыхаюсь в этой агонии чувств. Возможно, однажды они погубят меня, но это будет сладкая смерть. Я с радостью ее приму из рук Фреи.

И вот волна удовольствие унесла нас обоих. С Фреей всегда так — невыносимое животное наслаждение обрушилось на меня подобно цунами. По позвоночнику пробежала судорога, мышцы задрожали от напряжения. Я взорвался, рыча и выгибаясь в пояснице, проникая еще глубже, до самого упора. А после еще долго дрожал от пережитого, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

С той ночи все и началось. Я словно прыгнул с обрыва и полетел. Мне казалось, что вверх — к небесам. Но, по правде говоря, это было падение. Земля неукоснительно приближалась. Это был вопрос времени, как скоро все рухнет, и я разобьюсь.

Быть с Фреей стало главной моей потребностью. Я мог легко перенести голод и жажду, но не разлуку с Русалкой.

Днем приходилось держаться в стороне. Делать вид, что все как прежде, нас ничего не связывает. Харальд не должен был заподозрить, что я наношу визиты его жене. Если это случится, все пропало. Молчать он не станет.

На мнение самого Харальда и матушки, а также всех прочих, мне было плевать. Я боялся огласки лишь по одной причине — Фрея все узнает и окончательно отвернется от меня. Только это меня и страшило.

Мне было больно на нее смотреть. Больно от желания обладать ею, забрать себе, заклеймить. Страсть сжигает изнутри. Каждый день, каждый час, каждое мгновение я пылаю в этом костре. Когда Фреи нет рядом, он немного затухает, но не гаснет полностью. Стоит ей оказаться рядом, и пламя вспыхивает с новой силой. Я ничего не могу с этим поделать. Моя реакция на Фрею за пределами моей власти.

Меня пугает это бессилие. Впервые я настолько не контролирую свою жизнь, свои реакции. Да что там, себя самого!

Если дни были наполнены самоконтролем, попытками не выдать себя напополам с тоской по Фреи, то ночи принадлежали мне. Я ждал их, предвкушая новую встречу с женой брата. Я упивался каждым мгновением наедине с ней. Но мне было мало.

Мне казалось, так я получаю желаемое — тело Фреи. Но, как вскоре выяснилось, я хотел большего. Нет ничего хуже, чем любить женщину, которая никогда не будет твоей. Даже беря ее, я понимал, что она отдается другому. Это сводило с ума.

Все ее поцелуи были украдены мной. Ее стоны предназначались другому. Мыслями и чувствами она была не со мной. В момент нашей максимальной близости Фрея по-прежнему оставалась чужой.

Желая все большего, я начал оставаться с ней и после близости. Сперва просто лежал рядом, вслушиваясь в ее постепенно успокаивающее дыхание. Она засыпала, а я как преданный пес сторожил ее сон. Уходил до рассвета, чтобы не быть пойманным.

Но однажды я уснул. Рядом с Фреей так легко было расслабиться, и я поддался этому ощущению покоя. Это было ошибкой. И она чуть не стала роковой.

Я проснулся от настойчиво лезущего в глаза света. Еще не придя в себя окончательно, потянулся к балдахину над кроватью, чтобы задернуть его и спрятаться от солнца. Но, двинувшись, понял, что кто-то лежит на моей руке.

Глаза тут же распахнулись. Я повернулся и замер в ужасе — на моем предплечье покоилась голова Фреи. Золотые волосы разметались по подушке. Солнечный зайчик скользнул по ее лицу и остановился на губах. Нарочно подсветил их, как будто я и без того мало о них думаю.

Русалка спала. Но мое неосторожное движение уже ворвалось в ее дрему. Ее ресницы задрожали, предвещая скорое пробуждение. Миг-другой и Фрея откроет глаза. Первое, что она увидит — я в ее постели. Я прямо услышал ее крик ужаса.

Времени на нежности нет. Надо действовать. Немедленно.

Пришлось грубо выдернуть руку из-под Фреи. После чего я вскочил на ноги и быстро направился к двери, попутно подбирая свою одежду. Это было не так-то просто. Ночью я не особо заботился о том, как именно раздеваться. Просто чудо, что я до сих пор не оставил в спальне Фреи свои вещи.

— Харальд, — донесся сонный голос с кровати.

Я к этому времени был уже возле двери. Не знаю, смотрела Фрея на меня или нет. Я не оборачивался, надеясь, что со спины она меня не узнает. Открыв дверь, я выскочил в коридоре как был, то есть без ничего. Вся одежды была у меня в руках.

В это раннее утро замок еще спал. Я быстро добрался до своей спальни и только там перевел дух. Бывало, я сбегал в спешке от мужей своих любовниц, если они возвращались не вовремя. Но от женщин мне еще бегать не доводилось.

Одним богам известно, что теперь будет. Если Фрея меня узнала, это конец. Нашим встречам уж точно. А я так плотно подсел, что вряд ли протяну без них.

Глава 19. Ужасное открытие

Моя жизнь в последнее время походила на диковинный сон. Муж навещал меня практически каждую ночь. В темноте спальни он был страстным и ненасытным. Дарил мне неземное наслаждение. А днем все менялось в худшую сторону.

При свете Харальд по-прежнему сторонился меня. Мы практически не виделись. Разве что обменивались дежурными фразами на людях.

Глядя на этого холодного отчужденного человека, я не могла поверить, что он тот страстный мужчина, что навещает меня по ночам. Я бы заподозрила неладное, если бы не была уверена на сто процентов: в первую брачную ночь со мной был тот же самый человек — мой муж.

Поначалу эта игра меня забавляла. Я ждала, как долго выдержит Харальд. Но он оказался крепким орешком, и мое терпение лопнуло первым.

После смерти отца Харальд помогал брату с управлением крепостью. Он лучше старшего брата разбирался в тонкостях дипломатии. Я знала, что застану мужа в кабинете покойного Бальда. Он сидел там практически безвылазно.

Прежде чем войти, я постучала, всем сердцем надеясь, что Харальд один. Его старшего брата я видеть точно не желаю. К тому же этот разговор только между мной и мужем.

— Войдите, — донесся голос Харальд.

Я приоткрыла дверь и заглянула в кабинет. Если Арнэй там, то я просто уйду. Поговорим позже.

Но мне повезло — Харальд был один.

— Ты, — выдохнул он вместо приветствия. — Что ж, заходи, раз пришла.

Я воспользовалась приглашением, пока он не передумал. Это был прогресс. Муж хотя бы не убегает, завидев меня. Именно так он поступал, если мы случайно сталкивались в коридорах. Поначалу я еще пыталась его остановить, но потом это игра в догонялки мне надоела.

Но вот мы, наконец, оказались вдвоем в замкнутом пространстве. На этот раз Харальд не увильнет. Я была настроена выяснить, что между нами происходит.

— Ты выглядишь уставшим, — начала я издалека. Набрасываться сразу же с вопросами — плохая тактика. — Работаешь целыми днями… и ночами, похоже, тоже не высыпаешься.

Это был намек. Настолько прозрачный, насколько это вообще возможно. Осталось только подмигнуть.

Я хотела подтолкнуть Харальда к откровенности, но он лишь насторожился, как будто я подловила его на чем-то. Неужели боится, что я устрою сцену ревности? У меня для нее вроде нет причин.

Раньше мне казалось, что в случае чего я не буду ревновать мужа. Но Харальд начал посещать меня по ночам, и все изменилось. Мужчину, что скрывался в темноте моей спальни, я ни с кем не собиралась делить.

Сейчас я была спокойна. Муж точно не ходил на сторону. После того, что мы творили в постели, у него не могло остаться сил на кого-то еще.

— Если ты пришла, чтобы упрекать меня в чем-то, то уходи, — Харальд все-таки подумал, что я хочу закатить скандал. — У меня много дел.

— Я вижу, — кивнула. — И не хочу тебя отвлекать. Но то, что происходит между нами, необходимо обсудить.

— А что между нами происходит? — сощурился он.

— Ты странно себя ведешь, — я решила быть откровенной. — Я не понимаю тебя. Днем ты равнодушен, избегаешь меня, а ночью…

Харальд не дал мне договорить. С оглушительным хлопком он бросил на стол стопку бумаг, что держал в руках. Бах! В окнах зазвенели стекла, а у меня заложило уши.

Лицо мужа исказилось злостью. Кажется, я совершила ошибку, заговорив о ночных встречах. Но почему он так остро реагирует?

— Ночью, значит, — Харальд двинулся на меня. — И что же происходит ночью? Просвети меня.

Он как-то странно это спросил. Как будто ответ ему неизвестен. Но я была слишком взволнована, чтобы анализировать его поведение. Мне казалось, вот он — долгожданный прорыв в наших отношениях. Сейчас все встанет на свои места, и проблема решится.

— Почти каждую ночь ты приходишь ко мне, — ответила я без всякой задней мысли. — Ты нежен и внимателен. Мы любим друг друга до рассвета, а потом ты уходишь. Мне нравятся наши ночи, но я ненавижу наши дни.

Я говорила, не сводя с мужа напряженного взгляда. Если поначалу моя речь звучала уверенно, то к ее концу я практически перешла на шепот. Что-то было не в порядке. Харальд реагировал не так, как я ожидала. Мои слова привели его в ярость. К такому я точно была не готова.

— Замолчи! — в итоге перебил он. Его крик ударил по мне тараном. Я аж пошатнулась. — Ты — гулящая девка! Мига не было, чтобы я не жалел о нашей свадьбе. Надеешься обмануть меня невинным взглядом? Так я не дурак, Фрея, и унижать себя не позволю. Одного не пойму: к чему это притворство? Чего ты пытаешься им добиться?

— Какое… притворство? — от волнения я начала заикаться.

Но Харальд не стал объясняться. Схватив за руку, он потянул меня к двери.

— Уходи и не возвращайся, — сказал он. — Видеть тебя не желаю. Ты не достойна даже моей ненависти, я тебя презираю. Наш брак официально подтвержден, и мне не избавиться от тебя. Ты выиграла, можешь праздновать победу. Но это не значит, что я буду молча терпеть твое поведение. Пока у тебя есть могущественный покровитель, я, к сожалению, бессилен. Но рано или поздно ты ему надоешь, и тогда я избавлюсь от тебя. Сошлю куда-нибудь подальше, с глаз долой.

Он говорил ужасные вещи. Я вся похолодела от страха. Харальд планировал отделаться от меня. Он не просто злился, он был в ярости. Для этого должна быть веская причина. Харальд не из тех людей, что срываются без причины.

Мы были уже возле двери. Еще немного и муж выставит меня в коридор. Но я в последний момент вывернулась из его схватки. Благо держал он не крепко.

Встав лицом к Харальду, я вцепилась в отвороты его камзола и рванула их в стороны. Пуговицы сорвать не хватило сил, но камзол хотя бы расстегнулся. Я действовала быстро, муж не успел опомниться и помешать мне. Вслед за камзолом добралась до рубахи. Дернула шнурок у горла и вместе с камзолом приспустила рубаху с левого плеча Харальда.

Прошлой ночью я в порыве страсти укусила мужа за плечо. Сама не знаю, что на меня нашло. Конечно, укус вышел не таким сильным, но след все равно должен был остаться. Он точно не мог пройти за день.

Я смотрела на плечо мужа, едва держась на ногах от навалившейся дурноты. Его кожа была идеально чистой. Ни единого следа укуса! Плеча Харальда не касались зубы. Мои уж точно.

— Что на тебя нашло! — он оттолкнул меня и принялся поправлять одежду.

Я не пыталась ему помешать. Ведь я узнала все, что хотела. В темноте спальни со мной был не муж. Харальд вовсе не приходил ко мне. Ни в первую, ни в последующие ночи.

Я вышла, шатаясь, из кабинета. Куда шла, не помню. Просто переставляла ноги. В голове и сердце образовалась пустота. Ни мыслей, ни чувств. Их затмил собой шок. Я все никак не могла прийти в себя.

Теперь ясно, почему муж холоден со мной — он считает меня предательницей. Он уверен, что я принимаю в происходящем добровольное участие. Нагло и бессовестно обманываю его.

И началось все еще в брачную ночь. Не знаю как, но кто-то другой подменил Харальда. Не случись этого, я бы сразу поняла, что ночью со мной не муж. Но я сравнивала ночного посетителя со своим первым мужчиной, и тут совпадение было сто процентным.

О, теперь я все понимала! Осталось выяснить только одно — с кем я делила ложе все эти ночи?

Глава 20. Вторая невеста

Матушка торопилась устроить мой брак с наследницей крепости Морская. Ее можно было понять: на такой куш многие заглядывались. Не заберем мы, найдутся другие желающие.

Не прошло и десяти рассветов со смерти отца, как в нашу крепость пожаловали гости — моя невеста и ее сопровождающие. Девушка приехала с тетками и их мужьями.

Жители юга отличались загорелой кожей, черными волосами и глазами цвета моря. Красивое сочетание. Именно такой она и была — Тереза Марцелл, моя невеста. Высокая, стройная девушка с изысканным вкусом, безупречными манерами и чувством собственного достоинства, которое легко читалось во взгляде.

— Добро пожаловать в крепость Кондор, — я лично встречал невесту. Приходилось быть вежливым, хотя я едва сдерживал зевок от скуки.

— Я рада знакомству, Арнэй, — Тереза смущенно улыбнулась. — Признаться, я опасалась нашей встречи. Но стоило увидеть вас, и мои сомнения развеялись. Мы без сомнений подходим друг другу.

Я хмыкнул. Похоже, мне повезло пройти строгий отбор Терезы Марцелл. Она признала меня годным кандидатом в мужья. Только что-то это меня не радует.

Не повстречай я Фрею, возможно, остался бы доволен невестой. Она была хороша собой, умна и прекрасно подходила на роль жены главы крепости. Но мое сердце и мысли уже всецело поглотила другая. В них не нашлось даже крошечного места для Терезы.

Гости устали с дороги, и слуги проводили их в личные покои. В зале остались лишь мы с матушкой. Харальд пропустил встречу. Он вообще старался не появляться там, где бывал я. При этом, надо отдать ему должное, он, не покладая рук, трудился на благо крепости. В основном разбирал бумаги отца, в которых я мало что смыслил.

— Этот брак ужасная затея, — проворчал я, глядя вслед Терезе.

— Ты не прав и знаешь это, — парировала мама. — Этот брак — лучшее, что случалось с нами за последние годы. Наш род укрепит свое влияние и расширит земельные владения. Приведи хоть один весомый аргумент против вашего союза. Только умоляю, не говори о чувствах. В мире они ничего не значат.

Я дернул плечом. У меня не было аргументов, и она об этом знала.

— Я глава крепости Кондор. Я не должен подчиняться чужим приказам, — я выбрал путь силы в споре.

Но и тут матушка нашла, что сказать. Она всегда такой была, даже отец не мог ее переспорить.

— Именно, ты — глава, — кивнула она. — Вот только это не привилегия, а обязанность, Арнэй. Ты обязан позаботиться о жителях крепости вопреки собственным желаниям и даже своему счастью. Если ты этого не понимаешь, сын, то ты отвратительный глава и однажды приведешь нас всех к гибели.

Она резко отвернулась от меня, ударив взметнувшейся юбкой по ногам, и пошла прочь. Ей определенно удалось пристыдить меня.

Я желал крепости Кондор и людям в ней процветания и счастья. Ради них мне придется жениться на Терезе Марцелл. Но легче сказать, чем сделать.

Тереза надоела мне буквально на вторую встречу. Она ходила за мной, преданно заглядывала в глаза и ослепительно улыбалась. Она прилипла ко мне как пиявка, я едва сдерживался, чтобы не крикнуть — пошла вон!

Невеста с треском вламывалась в мое личное пространство, стоило нам столкнуться в коридоре. Завидев меня, она цеплялась за мою руку и принималась щебетать:

— Составь мне компанию на прогулке, Арнэй. Сегодня такая замечательная погода, — Тереза с первого дня нашего общения сменила официальный тон на домашний.

— У меня много дел, — попытался отделаться я.

— Они могут подождать, — отмахнулась она. — Нам следует лучше узнать друг друга.

Тереза давала понять, что я ей интересен. Она всеми силами пыталась наладить отношения, а я — неблагодарный — оставался глух.

— Хорошо, — кивнул я, — пройдемся.

Она утащила меня в дальнюю часть сада, к неприметной беседке среди зарослей.

— Я случайно нашла это место, — рассказала Тереза. — Правда, здесь замечательно?

Я кивнул. Увитая плющом беседка с россыпью цветов вокруг действительно выглядела красиво. Было у нее и другое достоинство — она располагалась поодаль от тропинок сада. Сюда редко кто забредал. Уединенное романтическое место.

Первое, о чем я подумал, попав сюда — Фрее здесь понравится. Но это явно не то, чего от меня хотела Тереза.

— Говорят, что жених и невеста частенько знакомятся ближе еще до свадьбы, — произнесла она и тут же густо покраснела от собственных слов. — Я ничего такого не пробовала… но слышала.

Рука Терезы скользнула вниз по моей груди и остановилась у ремня бридж. Вот так предложение! Похоже, невеста не против перейти к действительно тесному знакомству.

Девушки из благородных семей вынуждены хранить себя до брака. Если на брачной простыне не будет крови, то от жены можно отказаться. Но близость бывает разной. Совсем не обязательно лишаться невинности, чтобы получить удовольствие.

Я сам пару раз встречался с подобными девицами. Они умели много интересного. Тереза, конечно, не из их числа. Это видно по тому, как она смущается. Но с женихом, то есть со мной, она готова на любые эксперименты.

Это было заманчивое предложение, но что-то меня останавливало. Наконец, я понял, что в Терезе не так. Чем она так разительно отличается от Фреи и в чем ей проигрывает. В Терезе нет чистоты. Пожалуй, она даже подходит мне. Ведь я сам далеко небезгрешен. Но так уж заведено, что тьма не может существовать без света. Так и я не могу без Фреи.

Я смотрел на Терезу и представлял нашу брачную ночь. Ничего кроме тоски у меня эта картинка не вызывала. Не знаю, смогу ли лишить ее невинность. Не уверен, что сумею возбудиться. Разве что в парадной опочивальне будет темно, и я представляю на месте жены Фрею. Тогда может что-то получится.

— Прости, — я убрал ее руку с себя, — но я действительно занят. Мне пора возвращаться, меня ждет брат. Сегодня он хотел обсудить со мной какие-то важные договоры.

Тереза недовольно поджала губы. Отказ ей не понравился.

— Мной нельзя пренебрегать, — предупредила она. — В конце концов, род Гидеонов не единственный, кто хочет породниться с родом Марцелл. У меня еще есть время передумать.

Она гордо удалилась, оставив меня обдумывать ее слова. Тереза ждала, что я буду ее добиваться. Как любая девушка, она хотела чувствовать себя нужной и любимой. Но я сомневался, что у меня выйдет столь искусно притворяться. Не такой я хороший актер.

После нашей неудачной прогулки Тереза еще пару раз делала попытки пообщаться со мной. Все они заканчивались неудачей, и она сдалась. Я думал, она соберет вещи и покинет крепость Кондор, оскорбленная моим равнодушием. Но нет, она не торопилась уезжать.

Я недолго гадал, в чем же дело. Вскоре меня просветил Лейф.

— Я видел твою невесту и брата вечером в саду, — сказал он как-то. — Они о чем-то пылко беседовали. Это, конечно, не мое дело, но, кажется, Харальд что-то задумал.

Я хмыкнул. Брат был хорош собой, он нравился женщинам и при желании мог увлечь практически любую. Не удивлюсь, если Тереза не устоит.

— Думаю, он хочет отомстить, — произнес я. — Я соблазнил его жену, он соблазнит мою. Вряд ли Харальд всерьез влюблен.

— Ты этому не помешаешь? — удивился Лейф.

Я пожал плечами. По правде говоря, мне было все равно. Харальд мог взять мою невесту, я бы даже не заметил. Увы, наш брак с Терезой обречен стать несчастным. Это очевидно.

Даже увидь я, как брат берет мою невесту, я бы и тогда остался равнодушен. Тереза ни капельки меня не волновала.

С каждым днем я становился все мрачнее. Мало мне невесты, брата мечтающего ее соблазнить, так еще от наших ночей с Фреей пришлось отказаться. После того утра, когда она меня чуть не застукала, я опасался являться к ней. Что если она догадалась?

Наша разлука сводила меня с ума. Я безумно скучал по своей Русалке.

Глава 21. Горькая правда

И снова в мою жизнь вмешалась судьба. В огромном замке с сотнями коридоров, тысячами комнат, где можно десятилетиями жить, не пересекаясь друг с другом, мы с Фреей столкнулись в библиотеке.

Я заглянул туда за сводом законов. Надо было уточнить один момент. Фрея в свою очередь искала книгу для вечернего чтения. Кроме нас в библиотеке никого не было.

Увидев меня, она вздрогнула. По ее лицу пробежала тень, но Фрея быстро взяла себя в руки. Со свадьбы она держалась со мной вежливо, но отчужденно. Если мы и общались, то лишь на совместных обедах — перекидывались дежурными фразами.

Фреи казалось, она держит со мной дистанцию. Она не подозревала, насколько мы, на самом деле, близки.

Но сейчас что-то изменилось. Она смотрела не просто отстраненно, а настороженно.

— Арнэй, — Фрея приветствовала меня легким кивком головы. — Поздравляю с приездом невесты. Тереза очаровательна.

Если бы это сказала не Фрея, а другая женщина, я бы решил, что это издевка. Но взгляд Русалки был прозрачен, никакого двойного дна. Жаль, я надеялся на ревность. А так лишний раз убедился, что Фрее нет до меня дела.

Ее равнодушие выводило из себя. Не девушка, а глыба льда! Я загибаюсь без нее, а она этого даже не замечает.

Вот и сейчас, едва ее увидел, страсть вспыхнула и опалила грудную клетку. Высушила губы и прокатилась жаждой по горлу. От дикого желания потемнело в глазах. До чего же больно!

А что Фрея? Ей даже говорить ничего не надо, я и так вижу — она не откликается. В пламени страсти я горю один. Ритм ее сердца не сбился при виде меня, дыхание не участилось. Она по-прежнему спокойна, разве что чем-то раздражена. Пока я весь дрожу, она едва ли не зевает от скуки.

Фрея. Ничего. Не чувствует. Ко мне.

Это было так очевидно, но в то же время непостижимо для меня. Я отказывался принимать правду, отрицал ее.

Она ведь даже не понимает, каких трудов мне стоит сдерживаться рядом с ней. Это колоссальное напряжение воли. Битва с самим собой каждый проклятый миг. Сладкая мука, помноженная на бесконечные страдания.

Мне вдруг захотелось встряхнуть ее за плечи, вызвать хоть какую-то реакцию. Я разозлился. Ночью подо мной она была другой — живой, дикой, страстной. У меня в ушах до сих пор стояло эхо ее стонов. Вот такую Фрею я хотел видеть, а не прекрасную, но далекую статую, что сейчас была передо мной.

Фрея что-то говорила, я не вслушивался. Она хотела покинуть библиотеку и выдумывала предлог, как поскорее от меня отделаться. Я едва сдерживался, чтобы снова не зажать ей рот рукой. Как так выходит — что она не скажет, то непременно заденет меня?

К счастью, Фрея быстро умолкла. Взяв с полки первую попавшуюся книгу, она попыталась уйти.

Я не позволил. Схватил ее за локоть и удержал.

— Пусти, — дернулась Фрея. Стоило мне перейти границу, как ее вежливость испарилась. — Я думала с этим покончено. Хватит того, что ты разрушил мой брак. Из-за тебя Харальд ненавидит меня.

Я вздрогнул. Она все знает? Неужели Фрея в курсе, что все это время я заменял ее мужа? Я всмотрелся в ее лицо, пылающее от негодования. Она злилась, но я ожидал другого. Где истерика, где ярость? Не может быть, чтобы она так легко отреагировала. Мне казалось, она меня убьет, если все выяснит. Просто злость — пустяк для такой новости.

— Ты так легко об этом говоришь, — заметил я. — Значит ли это, что ты не против продолжения?

Что еще я мог подумать? Откуда мне было знать, что речь идет о банальном поцелуе? Том самом, что я выкрал у Фреи силой. Нет, я был уверен, что мы говорим о наших жарких ночах.

— Мне казалось, тебе понравилось, — я коснулся своего плеча в том месте, где ее зубки оставили след на моей коже.

Рана была небольшой, но, заживая, ужасно зудела. Пару ночей назад Фрея в порыве страсти укусила меня. Вот такой она определенно нравилась мне больше.

Своим жестом я намекал на ночь, когда все случилось. Ведь я, демоны всех задери, был уверен, что мы обсуждаем именно ее! Но, как выяснилось, я глубоко заблуждался.

Фрея резко побледнела. Казалось, еще немного, и она потеряет сознание. Кровь буквально отхлынула от ее лица.

Ее взгляд остановился на моем плече и остекленел. Глаза широко распахнулись, глядя испуганно, взволнованно и осуждающе. Фрея содрогнулась как от невыносимой боли.

Вот тогда-то я понял, как заблуждался. Ничего она не знала. Но именно я прямо сейчас открыл ей глаза на правду. Я выдал себя. Сам. Все вышло так глупо, что впору было рассмеяться.

Это была катастрофа. Мой кошмар воплотился в реальность, и я не знал, как спасти положение. Я хотел, чтобы Фрея иначе выяснила правду. И уж точно отреагировала не так.

Казалось, ее вот-вот стошнит прямо мне под ноги. Уж лучше бы она кричала и билась в истерике, обвиняя меня во всех грехах, чем смотрела вот так — с перекошенным от ужаса лицом. Словно я — самое жуткое чудовище, которое ей доводилось встречать.

— В чем дело, Фрейдис? — спросил я, все еще надеясь, что ситуацию можно исправить.

Возможно, если я достаточно хорошо сыграю свою роль, она поверит, что ошиблась. Подумаешь, плечо. Может, меня беспокоит старое ранение. Их на моем теле немало.

— Это ты, — прошептала она. — Я догадывалась…

Я едва расслышал ее слова. Скорее догадался по движению губ, что она сказала.

— Что я? — переспросил, все еще притворяясь, что не понимаю, о чем она говорит.

Фрея судорожно вздохнула. Закрыла на миг глаза, пытаясь взять себя в руки. А, когда открыла, ее взгляд горел решимостью и гневом.

— Ночью, в моей спальне был ты, — сказала она твердо.

— Я не понимаю тебя…

— Не ври! — перебила она. — Я все знаю. Я видела плечо Харальда, на нем нет следов.

Она поднесла руку к губам, намекая, о каких следах речь. Ее аккуратные зубки оставили четкие вмятины на моей коже. Будь это Харальд, она бы непременно увидела след. Надо же, поняла! Видимо, давно что-то подозревала из-за поведения Харальда.

Вот и все, закончилось мое падение. Ощущение было, словно я реально встретился с землей на полной скорости, аж воздух из легких вышибло. Разбился и лежу теперь на дне пропасти, а Фрея смотрит на меня сверху — далекая и прекрасная.

Мои чувства к Русалке с самого начала были безнадежными. Но я не хотел сдаваться, я боролся. А теперь все, надо признать поражение. Я ведь знал, что это не навсегда. В эту игру невозможно играть вечно. Это был конец. Кровавый и жестокий для меня.

Фрея для меня все. А кто я для нее? Монстр, которого она всеми силами избегает. Будь ее воля, мы бы даже случайно не пересекались.

Да, я — монстр. Но я тянусь к свету. Фрея — мое солнце. Без нее я сгнию заживо в своей темноте.

Я шагнул к Фрее, отчаянно мечтая обнять ее. Но мечта разбилась о реальность — Русалка попятилась от меня.

— Ты не имел права так поступать со мной. Я не твоя! — выкрикнула она. — Я не вещь, которую может взять, кто пожелает. У меня есть собственное мнение.

Ее буквально колотило. По бледным щекам бежали слезы. Я протянул руку, чтобы их стереть, но Фрея отшатнулась. Она боялась и ненавидела меня. Сильнее, чем она, себя ненавидел разве что я сам.

Она зло вытерла слезы. Дернула плечом и процедила через сжатые зубы:

— Не прикасайся ко мне… больше… никогда.

Ее слова ударили наотмашь. Так сильно, что даже возбуждение спало. В груди стало холодно и пусто.

Я едва мог дышать под тяжестью ее очередного отказа. Который он уже? Я сбился со счета.

Глава 22. Горькая правда 2

Я хотела узнать правду и вот она — открылась во всем своем неприглядном виде. Едва Арнэй коснулся плеча, я сразу все поняла. Он был первым в числе подозреваемых, но я до последнего не могла поверить, что наследник великого рода опустится до такого. Как же глупа я была!

Кто еще это мог быть? Кто еще настолько дерзкий, плюющий на других эгоист? Естественно, Арнэй Гидеон!

Он не просто бездумно потер плечо. Это был намек. У меня аж в горле пересохло. Я застыла будто изваяние, а не живой человек. Сердце и то замерло в груди. Ни стука.

Творилось что-то ужасное, неправильное. Я тряхнула головой и попятилась. Арнэй шагнул ко мне, но я вскинула руки, призывая его держаться на расстоянии. Если он сейчас подойдет, я закричу. И буду вопить до тех пор, пока он не отступит.

Арнэй нагло увел меня из-под носа собственного мужа. Где был Харальд в это время? Как он это допустил?

И что дальше? Арнэй не их тех, кто потерпит конкуренцию. Даже если сам не будет меня касаться, другим тоже не позволит. Даже моему мужу, который вообще-то имеет на меня все права.

По крайней мере, я так думала. Оказалось, что нет, не имеет. Я принадлежу не тому мужчине, которого прилюдно клялась любить до конца своих дней. Мой хозяин другой — тот, кто меня присвоил.

Естественно, я не могла с этим смириться. До глубины души меня возмущал поступок Арнэя. С людьми так нельзя! Я человек, а не игрушка. У меня тоже есть чувства и желания. С ними надо считаться, а не только следовать за своим «хочу».

Я была в ярости. Арнэй своим поступком разрушил все мои планы. Он использовал меня. Я не могла здраво мыслить и оценивать ситуацию. Единственное, чего мне хотелось — врезать этому чурбану как следует. Желательно так, чтобы он еще несколько дней не мог разогнуться.

А ведь я верила, что Арнэй после поцелуя все осознал и оставил меня в покое. А он просто нашел способ как ко мне подобраться. Да он настоящий монстр! Гений злодейства.

Сейчас, вспоминая наш первый поцелуй, я понимала, что давно могла обо всем догадаться. Узнать Арнэя в ночном посетители. Но я даже вообразить не могла, что кто-то в здравом уме пойдет на такое. Определенно этот человек меня пугал. Он ненормальный!

И он еще имел наглость все отрицать. Это раздражало особенно сильно.

— Довольно лжи, — сказала я ему. — Имей смелость признать правду. Или ты трус?

Мой упрек подействовал на Арнэя. Он поджал губы и отрывисто кивнул. Мол, ладно, будет тебе правда.

— Это был я, — заявил он. — Всегда я. Только я.

Каждое его слово впивалось иглами прямо мне в сердце. Всегда только он… Даже в первую брачную ночь я делила ложе не с мужем, а с самозванцем. Неудивительно, что Харальд презирает меня. Он не верит, что я ничего не знаю. Это действительно выглядит неправдоподобно. В глазах мужа я — распутная дрянь, и он не желает иметь со мной ничего общего. Вряд ли это когда-нибудь изменится. Харальд для меня потерян, пора это признать.

А тот, кто всему виной, стоит сейчас напротив меня и умоляет его простить.

— Я пытался удержаться, не ходить к тебе, но не справился, — сказал Арнэй. — Ты — смысл моего существования, Фрея. Я не могу без тебя.

Он не может. А я? Прямо сейчас я не понимала, что чувствую. Все заслонил гнев. Арнэй использовал меня в темную, обманом заставив делить с ним ложе. Он подверг меня и мою семью смертельной опасности. Делая все это, он точно не думал обо мне, только о собственных желаниях. Так поступают капризные избалованные дети, а не взрослые ответственные мужчины.

Я не могла положиться на него, не могла ему довериться. После всего, что Арнэй сделал, он казался мне слишком ненадежным.

А еще я хотела причинить ему боль соизмеримую с тем, что он причинил мне. Я кровожадно мечтала о мести. Быть может, так мне станет чуточку легче.

Ранить Арнэя было не сложно. Мне известно его слабое место — это я сама. План мести созрел мгновенно. Ничего сложного в нем не было. Я могла воплотить его в жизнь немедля.

Арнэй в очередной раз потянулся ко мне. Он только и делал, что пытался коснуться меня. В этот раз я ему позволила.

Его глаза радостно заблестели. Наверняка он уже праздновал победу. Гладя меня по щеке, он шептал нежности. Что-то банальное. Говорил, какая я красивая, неземная, как свожу его с ума и прочие слова, что кружат девушкам голову.

Надо отдать ему должное, он точно знал, что и как сказать. Даже у меня мурашки побежали по спине, а ведь я все еще была в ярости.

— Поверь, — сказал Арнэй, — я не хотел тебе лгать. Но я не мог удержаться от соблазна. Ты слишком нужна мне, Фрея. Как воздух, как вода. Без тебя мне не жить.

Он был уже совсем близко. Наши лица разделяло ничтожное расстояние. Арнэй наверняка думал, что умело ко мне подобрался. Он не догадывался — я нарочно его подпустила.

Что ж, вот он — мой выход. Я привстала на носочки, обхватила лицо Арнэя ладонями и поцеловала его в губы. Он опешил. Замер, не дыша и не веря своему счастью.

Я не позволила поцелую зайти слишком далеко. Он длился несколько мгновений, не больше. Я первой это начала, я же первой и закончила. Прервав поцелуй, отступила от Арнэя на несколько шагов. Все, что было до этого, — подготовка. Настал момент для удара.

— Я поцеловала тебя, чтобы убедиться, что ничего к тебе не чувствую, — заявила я холодно.

Лицо Арнэя вытянулось. Такого он не ожидал.

— Убедилась? — тихо спросил он.

— Да, — кивнула я. — В самом деле, ничего.

Не знаю, правда это была или ложь. Тот мужчина, что согревал мою постель по ночам, точно не был мне безразличен. Но то была иллюзия. Фантазия, существующая только в моем воображении.

В реальности вместо него был Арнэй Гидеон. Я смотрела на него и понимала, что однажды он погубит меня. Единственный шанс на спасение — держаться от него подальше.

Уголок губ Арнэя дернулся, глаза зло сузились. Без сомнений я его зацепила. Месть удалась. Но я не учла, с кем имею дело. Воин и галантные манеры плохо сочетаются. Такие, как Арнэй, привыкли брать все силой. Он — завоеватель, а я, по всей видимости, — трофей.

Арнэй шагнул ко мне, схватил за плечо и дернул на себя. Я врезалась в его грудь как в скалу. Аж воздух вышибло из легких.

— В таком случае верни мне сердце, — яростно потребовал Арнэй. — Оно бьется, лишь когда ты рядом. Слышишь? — он схватил меня за руку и прижал ладонь к своей груди, а там… бешеная скачка, ураган, апокалипсис. Не может сердце так неистово колотиться, не выдержит.

Мне стало страшно. За него и за себя. Глядя Арнэю в глаза, я со всей очевидность поняла — не отпустит.

Глава 23. Голова монстра

Мне удалось сбежать из библиотеки, прочь от Арнэя. Но я не сомневалась: это не я вырвалась, а он отпустил. Причем временно. Этот мужчина ясно дал понять, что я — его собственность. Он презрел все законы — человеческие и божественные — чтобы заполучить меня.

Мне не скрыться от него. Да и куда бежать? В родную крепость? Но, если Гидеоны не пошлют нам помощь, то скоро крепости Мирная не станет. Некуда будет возвращаться. Нет, я должна остаться и довести дело до конца, спасти своих родных. А там посмотрим.

Несколько рассветов я безвылазно просидела в спальне. Не хотела никого видеть. Мне нужно было время успокоиться и подумать. Все слишком стремительно менялось, я не успевала подстраиваться. Мне определенно требовался перерыв.

По вечерам перед сном я подпирала дверь стулом. Хватит с меня ночных визитов. И, как оказалось, делала это не зря. На следующую же ночь кто-то попытался войти в мою спальню. Хотя почему кто-то? Я точно знала — это Арнэй.

Он дергал ручку и толкал дверь, но стул надежно охранял мой покой. Не сумев войти, Арнэй постучал. Надо же, как вежливо.

— Фрея, — донеслось с другой стороны двери, — пусти меня, умоляю. Давай поговорим.

— Для разговора не обязательно заходить в мою спальню в разгар ночи. Мы и так прекрасно друг друга слышим, — ответила я.

— Хорошо, — он тяжело вздохнул, подчиняясь. — Мне ужасно не хватает тебя, Фрея. Ты — мое безумие… — снова вздох. — Чего ты хочешь? Я все сделаю! Только впусти.

Я слушала его, стоя у стены и кусая губы. Голос Арнэй сводил с ума. Дрожь желания явственно звучала в нем даже через дверь. Самое паршивое, что эта дрожь передалась и моему телу. Так легко и естественно, словно заводиться от одного лишь голоса Арнэя норма для меня. Какая-то часть меня определенно хотела открыть эту дверь.

Я не могла понять своих чувств к Арнэю. Слишком много разных эмоций он во мне вызывал. Они смешались в такой дикий коктейль, что отделить одно от другого было невозможно.

Я злилась, боялась… и я скучала. Именно так, я тосковала без наших ночей. Без его поцелуев и прикосновений. Я ненавидела себя за эту слабость. И Арнэя ненавидела за то, что заразил меня страстью.

Какой же он! Я ведь ясно дала понять, что не желаю его видеть. Но кто-то просто игнорирует слово «нет». Такая настойчивость, граничащая с преследованием, пугала. У меня было ощущение, что за мной охотится маньяк. Это не способствовало желанию выйти из комнаты.

Арнэй еще долго говорил со мной, но я не отвечала. Наконец он понял, что все бесполезно и замолчал, но даже тогда остался. Он не издавал ни звука, но я точно знала, что он по ту сторону стены. Каким-то непостижимым образом я чувствовала его присутствие.

Лишь когда он ушел, я смогла вздохнуть с облегчением. К счастью, следующая ночь прошла без визитеров. Но я все равно продолжала подпирать дверь стулом. Мало ли.

Вечно сидеть взаперти я, конечно, не могла. Скоро мое добровольное затворничество начнет вызывать вопросы. К тому же минуло тридцать рассветов — время, отведенное для налаживания отношений с Харальдом.

Чего же я добилась? Да ничего! Благодаря Арнэю наш план рухнул. Очевидно, что Харальд окончательно вычеркнул меня из своей жизни, он открыто дал это понять.

Но есть еще сам Арнэй. Я мысленно представила дядю Олафа и наш возможный разговор.

— Как мне поступить в этой ситуации? — спросила я у вымышленного дяди.

— Используй страсть Арнэя на благо семьи, — воображаемый голос звучал до боли реально.

Да, именно так и ответил бы дядя Олаф. Он не был распутником, но всегда считал, что цель оправдывает средства. Ради своего рода можно пойти на что угодно — эта истина придумана не мной.

Сам дядя многим пожертвовал ради Альдвинов, которые даже не были его семьей. Ведь он брат матери. Но он отрекся от своего рода и примкнул к чужому, чтобы помогать сестре. Это означало добровольный отказ от жены и детей. Никто не пойдет за такого мужчину. Я и Сигурд заменили ему родных детей.

Я всерьез задумалась над словами воображаемого дяди. Способна ли я зайти так далеко?

Арнэй меня пугал. Своим напором, одержимостью и страстью. Если я решусь на эти отношения, то их последствия непредсказуемы. Шестое чувство кричало, что ничем хорошим это не закончится. Все уже и так плохо, а будет еще хуже.

Я боялась за свое будущее, но речь шла о выживании моего рода. Бросить семью в беде я не могу.

Спустя три рассвета я вышла из комнаты, так ничего и не решив. Но именно в этот день должен был приехать гонец из крепости Мирная.

Я пришла на общий обед, чем заслужила одобрительную улыбку свекрови. Количество людей за столом увеличилось. Теперь с нами обедала невеста Арнэя и приехавшие с ней родственники. Я была едва знакома с Терезой. На вид она казалась милой, но все равно мне не нравилось. Одним богам известно почему.

— Я рада, что тебе лучше, Фрея, — сказала она. — Твое недомогание не на шутку встревожило нас. Я хочу, чтобы тебя осмотрел мой личный лекарь.

— В этот нет нужды, — покачала я головой. — Сейчас я чувствую себя хорошо.

— Вполне возможно, что твое самочувствие связано с интересным положением, — улыбнулась свекровь. — Надо это проверить.

Ее слова произвели фурор в обеденном зале. Харальд со звоном бросил вилку на стол. Казалось, он едва сдержался, чтобы не воткнуть ее в меня.

Арнэй нахмурился. А чего он ожидал? У меня для него новости — от близости мужчины и женщины рождаются дети. Наш случай в этом плане не уникальный. Я думала, что делю ложе с мужем и не пила настойку против беременности.

Зато Тереза мне улыбнулась, поздравляя с возможной беременностью. Почему-то именно ее улыбка раздражала сильнее всего.

— Хорошо, — кивнула я, — пусть лекарь приходит.

В конце концов, лучше знать, настолько плачевно мое положение.

— Отлично, — улыбнулась свекровь. — В ближайшие дни он посетит тебя и осмотрит.

В обеденном зале повисла тягостная тишина. Слышно было только, как вилки скребут по тарелкам. Это я и Арнэй ковыряли рагу. Харальд сидел с таким видом, будто его вот-вот хватит удар. Зато свекровь ела с аппетитом.

Именно в этот момент дверь в зал открылась, и слуга доложил о гонце из крепости Мирная.

— Он просит немедля его принять, — сказал слуга. — Утверждает, что у него срочные новости.

— Пусть войдет, — поспешно кивнул Харальд. Он был рад отвлечься от разговора о детях.

Слуга распахнул дверь шире, пропуская гонца. Когда тот вошел, все отложили столовые приборы.

Дорожная пыль покрывала гонца с головы до ног. Лицо тоже было в грязи, словно он ни разу за поездку не умывался. Щеки мужчины ввалились, а камзол, кажется, был ему велик.

Он ехал от крепости Мирная до крепости Кондор без отдыха и остановок. Исхудал, устал, но добрался в рекордное время. У меня сердце екнуло при виде таких жертв. Неужели ситуация настолько ужасна?

— Подайте ему воды, — взмахнула рукой свекровь.

Слуга тут же наполнил чашу и протянул ее гонцу. Тот пил, захлебываясь и фыркая. Капли стекали по подбородку и дальше по шее за отворот рубахи.

Допив, гонец поставил чашу на стол и произнес:

— Приветствую славный род Гидеонов. Меня прислал Сигурд Альдвин. На крепость Мирная совершенно нападение. По праву родства Сигурд просит у вас помощь в борьбе с захватчиками.

При упоминании брата мое сердце сжалось. Как он там? Все ли родные живы и здоровы? Я обязательно позже найду гонца и расспрошу его.

— Кто напал? — спросил Арнэй. — Черноскальные?

Я слышала о крепости Черноскальная. Она стоит у границы гор. Говорят, часть ее вырублена прямо в толще скал. Там живут дикие и суровые люди. Из-за неблагоприятных климатических условий и скудной почвы им не хватает еды. Поэтому они издавна стремятся расширить свои владения за счет соседей. Об их агрессивности ходят легенды. Люди говорят: злой как черноскальный.

Неудивительно, что Арнэй заподозрил их. Наши крепости расположены по соседству от Черноскальной. Мы тоже думали, что монстры — их рук дело. Созданные их магами существа. Но нам не хватало доказательств.

— Нападавших не удалось установить, — нехотя признался гонец.

— Как это возможно? — удивилась свекровь. — Вы что же не смогли рассмотреть знамен чужого войска?

— Не было знамен, госпожа, — мрачно ответил гонец.

Мы подобрались к самой сложной части его речи. На этом моменте собеседник обычно узнавал, что мы имеем дело с монстрами, которых кроме нас никто не видел. Этим все и заканчивалось. Гонца поднимали на смех, а нам отказывали в помощи.

Я затаила дыхание в ожидании того, чем закончится разговор. Неужели сейчас все будет так же?

— Как это без знамен? — спросил Харальд. — Разве так бывает? Люди всегда идут воевать под знаком своей крепости.

— Вы правы, господин, — кивнул гонец. — Люди. Но то, с чем столкнулась крепость Мирная, не имеет отношения к людям.

— Боги, да с кем же вы воюете? — всплеснула руками свекровь. — Не с демонами же!

— Может, и с ними. Впрочем, посмотрите сами и там решайте.

Такого поворота не ожидала даже я. Засмотревшись на гонца, я не обратила внимания на холщовый мешок у него в руке. Теперь же он поднял его вверх, демонстрируя нам.

Мешок, как и гонец, был в пыли, но не только. Его низ был испачкан чем-то черным и вязким, похожим на смолу.

— Что там? — Арнэй приподнялся на стуле. Его рука непроизвольно легла на рукоять кинжала на поясе.

— Не переживайте, господин, — успокоил гонец. — Моя ноша уже не опасна. Но я прошу дозволения показать ее вам.

— Показывай, — кивнул Арнэй.

Гонец не без труда водрузил мешок на стол. Похоже, там что-то тяжелое. Он развязал тесемки, замер на мгновение, а потом дернул мешок вниз.

То, что предстало нашему взору, повергло всех в шок. Даже бывалый воин Арнэй не сдержался. Он резко вскочил со стула, так что тот с грохотом опрокинулся, и все-таки выхватил кинжал. Харальд застыл с гримасой ужаса на лице. Тереза и ее тетки завизжали. Свекровь побледнела и поджала губы. Меня же едва не стошнило при виде содержимого мешка.

Нам было из-за чего испугаться. На нас смотрели затянутые белесой пленкой мертвые глаза монстра. В мешке лежала отрубленная голова. Всклокоченная шерсть, остроконечные уши, пасть полная зубов-шипов — вот что мы увидели. Поистине это было жуткое и отвратительное зрелище.

Как будто этого мало голова еще и невыносимо воняла. Она явно начала разлагаться.

Ноша гонца произвела эффект. Это был фурор. Я не ожидала, что Сигурду удастся добыть голову монстра. Брат постарался на славу. Теперь никто не обвинит нас в выдуманных историях.

Глава 24. Деловое предложение

— Уберите это немедленно! — велела свекровь.

Гонец послушно завязал мешок и снял его со стола. Но на столешнице все равно остался след от черной крови монстра, как напоминание о том, что мы видели.

О продолжении обеда можно забыть. Вряд ли кто-то сейчас в состоянии притронуться к еде. Не удивлюсь, если свекровь прикажет заменить стол на новый, а этот выбросить. Я бы так и поступила. Потому что спокойно есть там, где стояло это, невозможно.

— Что это было? — пробормотал побледневший Харальд.

— Воин отряда без знамен, что напал на крепости Мирная, — пояснил гонец. — С каждым днем их становится все больше. Мы еле отбиваемся и просим вас о помощи. Без поддержки рода Гидеонов крепость Мирная вскоре падет.

Все собравшиеся посмотрели на Арнэя. Все-таки глава он. Ему принимать решение. Конечно, в одиночку он не может отправить войско на войну. Для этого необходимо созвать совет, где большинство проголосует «за». Но обсуждать данную ситуацию на совете или нет, решать ему.

Арнэй тянул с ответом. Первый шок прошел, и он размышлял: стоит ли крепость Мирная такого риска. Ввязываться в войну на чужой территории, да еще с жутким непонятным противником — опасная затея. Глава крепости в первую очередь обязан позаботиться о своих людях, а уже потом о соседях. Даже о тех, с кем связан родственными узами.

Я не могла молча ждать его ответ. Если Арнэй сейчас откажет, второго шанса не будет.

— Пусть решение принимает совет, — сказала я, глядя на Арнэя.

Он тоже посмотрел на меня. Я не могла понять его взгляд. Чего в нем больше — сопереживания или отчуждения?

— Это мои родные, — прошептала я в отчаянии.

Губы Арнэя дрогнули. Мои слова задели его. Возможно, он не так плох, как я о нем думала. В нем есть сострадание.

В зале повисла оглушительная тишина. Я слышала, как стучит мое сердце и как муха бьется в стекло. Мгновения отсчитывались медленно. Я потеряла им счет. Почему Арнэй тянет с ответом? Ждать, зная, что прямо сейчас решается судьба моей семьи, невыносимо.

Наконец, Арнэй отрывисто кивнул. Но не мне, а гонцу. Моего взгляда он теперь избегал. Впрочем, это было уже неважно. Ведь он сказал то, что я так отчаянно желала услышать.

— В ближайшее время я созову совет, и он проголосует за то, как нам поступить, — произнес Арнэй.

Я выдохнула, только сейчас осознав, что все это время не дышала. Это была маленькая, но победа. Первый шаг на долгом и трудном пути. Их предстоит сделать еще немало, но я готова на все.

Свекровь поднялась и с недовольным видом покинула обеденный зал. Вот уж кто точно не будет голосовать за помощь моей крепости. Тереза с родственниками торопливо ушла вслед за ней. Они не вмешивались в происходящее и на том спасибо.

А что Харальд? Я посмотрела на мужа. Хотя какой он мне муж? По правде говоря, мы с Харальдом абсолютно чужие люди, волей судьбы связанные друг с другом.

Нет, от него поддержки не дождаться. Я даже не стала спрашивать. Когда Харальд встал, чтобы уйти, просто проводила его взглядом.

Гонца увел слуга, ему надо было помыться, поесть и отдохнуть после долгого пути. Остались только я и Арнэй. Похоже, он — единственный, с кем я могу договориться. Вопрос в том, какую цену он запросит за свою помощь.

— Мои родные страдают и погибают прямо в эту самую минуту, — сказала я. — Ты видел доказательства, монстры существуют, они не выдумка.

— О, теперь ты говоришь со мной, — хмыкнул Арнэй. — Помнится, пару ночей назад ты велела мне уходить и не возвращаться.

Я прикусила нижнюю губу. Это будет непросто. Арнэй злится на меня за отказ. Прямо сейчас мне предстоит решить — на что я готова ради своей семьи? Как далеко я способна зайти, чтобы спасти их?

Отправить войско на войну за чужую крепость дорогого стоит. Наверняка Арнэй потребует взамен не одну ночь, а столько, сколько пожелает. Я в состоянии заплатить?

— Помоги им, — я, сжав кулаки, встала из-за стола, — и я сделаю все… что пожелаешь.

Слова дались с трудом, но я все-таки выдавила их из себя. До чего докатилась! Добровольно предлагаю себя мужчине — ничего унизительнее не придумаешь.

Наши глаза встретились, и я уже не могла отвернуться. Арнэй каким-то невероятным образом удерживал мой взгляд. Я наблюдала, как черная воронка его зрачков растет. В глубине этой тьмы клубилось желание. Такое горячее, что я ощущала жар от его тела даже на расстоянии в несколько шагов. Удивительно, почему другие никогда этого не замечали. Он же буквально пылал!

Арнэй подошел ближе, протянул руку, словно хотел коснуться меня, но так и не сделал этого. Рука замерла в миллиметре от моей кожи. Это было еще не прикосновение, но все же Арнэй находился достаточно близко, чтобы я ощущала его тепло. И запах.

Когда-то его запах ассоциировался у меня с хищником. Почуяв запах волка, лань срывается с места. Вот так и я бежала, едва его уловив. Но теперь все изменилось.

Я опасалась вдохнуть глубже этот запах, поэтому задержала дыхание. Я боялась сорваться. Боялась почувствовать то, что с недавних пор чувствую рядом с Арнэем — необходимость.

В этом я не признавалась даже себе самой. Потому что это было страшно и неправильно. Желать чужого мужчину — грех. Изменять мужу — грех. Врать — грех. Похоже, я закоренелая грешница и после смерти меня ждет самый жаркий костер.

Мне не нравилось, во что Арнэй превратил меня. Вопреки моему желанию он подсадил меня на наши ночные встречи, на себя. Даже сейчас я больше хотела, чтобы он дотронулся до меня, чем отступил.

— Любопытно, как далеко я готов зайти ради тебя? — задумчиво спросил Арнэй.

Он говорил сам с собой. Задал себя вопрос и ждал ответа от себя же. Одним богам известно, каким тот был.

Отдернув руку от моего лица, Арнэй ушел. А я так и не поняла — он отказался помочь или согласился. Похоже, он еще сам не до конца решил. Но одно точно — мое предложение он отверг.

Непостижимый мужчина! Врать и изворачиваться, чтобы получить меня, ему было интересно. Но стоило намекнуть, что я готова стать его, как он отступил.

И все же я была ему благодарна. Я хотя бы не чувствовала себя продажной девкой, торгующей телом ради помощи родным.

Глава 25 Совет

Фреи надо было стать палачом. Она определенно знала толк в издевательствах. Во время нашего откровенного разговора нанесла мне удар в спину этим своим «я ничего не почувствовала». Но этого ей показалось мало, она придумала новую пытку — самоустраниться и со стороны наблюдать за моей агонией.

Русалка заперлась в своей комнате, я даже видеть ее не мог. Она как будто наказывала меня.

Я не выдержал и дня, отправился к ней той же ночью. Стоял под ее дверью, просил впустить меня.

Я за Фреей готов был ползать на коленях, вымаливая крохи ласки. Нет у меня больше гордости. Ничего нет. Один нежный взгляд, и я буду счастлив. Я не мог ее заставить любить себя. Я мог лишь умолять.

Но она прогнала меня. Я был ей противен, ее можно понять. Я был противен даже себе. Но я не мог остановиться, не мог ее отпустить. Это сильнее меня. Я походил на пса, сжавшего челюсти на горле добычи. Он не разожмет их до тех пор, пока кто-то один из них не сдохнет — он или добыча. Вот так и нас с Фреей могла разлучить только смерть. Ее или моя.

Это я здесь жертва — внезапно дошло до меня. А Фрея — жестокий кукловод. Дергает за ниточки, заставляя плясать под свою дудку.

Я окончательно в этом убедился в день приезда гонца. К кому она обратилась за помощью? Естественно, ко мне. Даже себя предложила взамен, не поскупилась.

Я сжал в ярости кулаки. Так вот что ей нужно! Спасение крепости и семьи. Фрея права: я в состоянии помочь. И я могу потребовать плату. Но меня замутило при одной мысли, что я покупаю Русалку словно продажную девку в кабаке. Я даже притронуться к ней не смог. Хотя хотел, видят боги, безумно хотел.

Я сбежал из обеденного зала, пока не сказал или не сделал что-то, о чем потом буду жалеть. Но слово я сдержал — созвал совет на следующий же день. Вот только Фрея на него не попадет.

Я позаботился о том, чтобы ее не пустили. Мне нужна трезвая голова и холодное сердце для принятия столь важного решения. А присутствие Русалки напротив замедляет мой мыслительный процесс.

— Сегодня мы обсудим ситуацию в крепости Мирная, — роль управляющего советом взял на себя старший по возрасту мужчину — двоюродный брат отца.

Всего на совете собралось семь мужчин — все часть рода Гидеонов. И одна женщина — моя мать. Без ее присутствия не обходился ни один совет. Все из-за того, что отец к ней прислушивался. После его смерти эта традиция осталась нерушимой.

— Гонец предоставил неоспоримое доказательство существования монстров, — произнес управляющий, и все покосились на мешок, который стоял посреди круглого стола советов. — Его сложно игнорировать. Крепость Мирная столкнулась с чем-то поистине ужасным, в этом нет сомнений. Более того, я уверен, что на ней это не закончится. Монстры продолжал наступление и дальше. Рано или поздно они доберутся до наших стен. В связи с этим нам предстоит решить важный вопрос. Стоит ли тратить свои ресурсы на помощь Мирной, пытаясь остановить чудовищ у ее границ. Или подождать, пока они дойдут до нас, но уже ослабленные схваткой с соседями. При этом мы будем полны сил и подготовлены к встрече.

То, как он это сказал, не оставляло сомнений — большинство будут за то, чтобы не вмешиваться в дела Мирной. Я смотрел на лица родственников и практически слышал, что они думают. Их не волновала судьба соседей, только своя собственная. Они не видели смысла тратить наши силы на помощь кому бы то ни было. Надо о себе позаботиться.

— Я за то, чтобы сохранить войско, — высказался Харальд. — Конечно, в Мирной живет наша новая родня и это сложное решение, но, возможно, вскоре монстры доберутся и до нас. Как мы дадим отпор, если наше войско будет воевать за чужую крепость?

Естественно, Харальд был против помощи. Это его шанс отомстить Фреи, которую он упорно считает предательницей. И в этом только моя вина. Я своими поступками разрушил их брак, даже не дав ему шанса. Несправедливо, что из-за меня страдает Русалка.

Люди на совете выступали один за другим. Мнения, как ни странно, разделились. Трое были против помощи крепости Мирная, еще трое — за. Последние считали, что монстров разумнее остановить у стен Мирной, не подвергая нашу собственную крепость опасности.

Остались только мы с матушкой. Ее мнение тоже учитывалось в голосовании. Я позволил ей высказать первой, так как сам до сих пор не был уверен в своем ответе.

— Мы не можем рисковать, помогая чужой крепости, — заявила мама.

Чего-то подобного я ожидал. Матушку нельзя назвать сентиментальной женщиной.

— Грядут сложные времена, и наша задача позаботиться о собственной безопасности. Для этого нам понадобятся все ресурсы и в первую очередь людские. Каждый воин сейчас на счету. Нельзя отправлять их умирать на чужбину.

Итак, четверо против троих. Мой голос, как главы крепости, был решающим. Даже если мнения разделятся поровну, в итоге будет принято то решение, за которое проголосовал глава. Так можно избежать ничьей.

Родственники повернулись ко мне. Совет ждал моего веского слова, а я все молчал. Я пытался понять, кто для меня Фрея. Дар небес или проклятие бездны? Она может вознести меня, но в ее же силах столкнуть меня в пропасть. Моя Русалка с ароматом магнолий…

Сидя в зале советов, я вдруг четко осознал: даже если Фрея — проклятие, то я счастлив, что боги отвернулись от меня. Пусть мой личный демон и дальше пытает меня. Из ее рук я готов принять любую кару, лишь бы не гнала меня прочь. Разлука с Фреей — единственное, что я не вынесу.

Любовь сразила меня. Первая и наверняка последняя в моей жизни. Вряд ли я когда-нибудь встречу женщину подобную Фреи. Вряд ли испытаю к другой хоть десятую долю чувств, которые переполняют меня сейчас. Нет, я определенно однолюб. Я понял это не сразу, но теперь не сомневался.

Фрея — единственная звезда на моем небосклоне. Неважно рядом она или далеко, моя или чужая, я все равно буду любить ее. Сейчас, потом, всегда. Мои чувства не изменят ни обстоятельства, ни время.

А главное — я готов ради Фреи на все. Крепость падет, если я отправлю войско на подмогу ее родным? В бездну крепость! Я погибну, сражаясь на чужбине? Так тому и быть.

— Не смей этого делать! — матушка ударила кулаком по деревянному подлокотнику кресла.

Она знала меня даже лучше, чем я сам. Я еще не принял окончательное решение, но она уже догадалась, каким оно будет, и протестовала. Ее возмущение можно понять. Я собирался рискнуть крепостью, своей и чужими жизнями ради женщины. Но поступить иначе выше моих сил.

Я медленно поднялся с кресла, распрямил плечи и заявил:

— Слушайте решение главы: мы отправим отряд на подмогу Мирной. Его возглавлю лично я. В мое отсутствие делами крепости займется брат и мать.

— Что же ты творишь? — прошептала матушка. — Останься хотя бы сам.

— Я не могу посылать людей на гибель, а сам отсиживаться в безопасности, — качнул я головой. — Ты знаешь, мама, я — воин. Кому воевать как не мне?

Совет закончился, люди разошлись. Задержались только брат с матушкой. Последняя была недовольна. Она хмурилась и поджимала губы. Зато Харальда полностью устраивал такой исход дел. Возможно, в тайне он надеялся, что я не вернусь, и тогда управление крепостью окончательно перейдет к нему. Что ж, брата нельзя винить за такие мечты.

— Ты совершаешь ошибку, Арнэй, — попыталась вразумить меня матушка.

— Так ли это? Я давно говорил отцу, что черноскальные опасны. В том числе для нас. Захватив крепость Мирная, они станут еще сильнее. Следующие на их пути стоим мы. И они явятся под наши стены, можешь не сомневаться. Так не проще ли остановить их на подходе, используя ресурсы чужой крепости?

Матушка слушала меня, нервно стуча носком туфли об пол. Она знала, что я прав, но материнское сердце хотело уберечь сына.

— Пошли кого-нибудь другого во главе отряда, — попросила она. — Ты нужен здесь, в крепости.

— Зачем? — пожал я плечами. — Харальд отлично справляется с текущими делами.

— Харальд даже с собственной женой не в состоянии справиться! — вспылила она.

Брат резко побледнел. Ему не понравилось, куда свернул этот разговор. Мне, признаться, тоже. Почему все наши семейные беседы в последнее время, так или иначе, сводятся к Фрее? Замкнутый круг какой-то.

— Я не желаю иметь с этой предательницей ничего общего, — отмахнулся Харальд.

— Меня не волнует, что ты там желаешь, — фыркнула матушка. — Она твоя жена, и должна родить тебе сына. Как ей, скажи на милость, это сделать, если ты игнорируешь ее? Так не годится. Этой же ночью ты посетишь спальню Фрейдис и выполнишь свой супружеский долг.

— Не заставляй меня! — взмолился Харальд. — Я не смогу.

— Ты уж постарайся, — матушку невозможно было переспорить. — Делай, что должно, или я лишу тебя доступа к управлению крепостью. Благо в нашей семье хватает мужчин, которые справятся с этой задачей.

Как обычно, сказав свое веское слово, матушка ушла. Такая у нее была манера — поставить точку в споре и скрыться. А ты стой и думай, что теперь с этим делать.

— Проклятие! — выругался Харальд.

Он хотел сказать что-то еще. Возможно, пожаловаться на свое положение, но, взглянув на меня, вспомнил, с кем имеет дело. С предателем номер два. Я не тот, с кем он готов делиться личным. Так что брат тоже покинул зал.

Я же словно прирос к полу. Харальд этой ночью пойдет к Фрее? Допустим, он, как и я, натолкнется на запертую дверь. Но что если, узнав мужа, Фрея его пустит?

Умом я понимал, что все это время брал чужое. Это Харальду Фрея изменяла со мной. Почему же у меня ощущение, что, разделив ложе с мужем, она изменит мне?

Матушка, сама того не ведая, окунула меня в омут ревности. Еще более глубокий и черный, чем предыдущие. Повезло, что Харальд ушел. Причем повезло и ему, и мне. В таком состоянии я был способен на все. Даже придушить родного брата голыми руками.

Задыхаясь от жгучей ревности, я рванул ворот рубахи. Воздух, мне необходим воздух! Быстрым шагом я пересек зал и распахнул ближайшее окно. Ветер ударил в лицо, немного остудив голову. Надо успокоиться и придумать, как не допустить близость между братом и Фреей.

Плевать, что она ему жена, а мне — никто. Русалка принадлежит мне. Я давно так решил, и с тех пор ничего не изменилось.

Глава 26. Окончательный разрыв

Меня не пустили на совет. Причин для этого было несколько. Во-первых, я — женщина, а на совет рода их, как правило, не пускают. Правда, ради свекрови сделали исключение, но она зарабатывала свой статус не один год. А, во-вторых, я пока не достаточно Гидеон. Во мне по-прежнему видели Альдвин, и были недалеки от истины. Я так и не стала частью новой семьи.

Поэтому я могла лишь догадываться, что происходит на совете, и ждать, когда кто-то соизволит сообщить мне решение.

Это было невыносимо! Ожидание выматывало посильнее любой физической активности. Я словно пробежала вокруг крепостных стен Кондора — дыхание сбилось, сердечный ритм подскочил, на лбу выступила испарина. Не помню, чтобы я когда-нибудь так нервничала.

Дежурить под дверью зала, где проходил совет, было чересчур навязчиво. Но сидеть у себя в комнате я тоже не могла. Поэтому я устроилась в ближайшей к залу гостиной и оставила дверь приоткрытой, чтобы видеть, кто оттуда выходит.

Сперва показались дальние родственники семьи Гидеон. Я не стала приставать к ним с расспросами. Вряд ли они посвятят меня в детали совета. Но вот, наконец, вышел Харальд. Ждать дальше я не могла, поэтому поспешила за мужем.

— Харальд! — окликнула его. — Постой, я хочу с тобой поговорить.

— А вот и ты, — он смерил меня недовольным взглядом. Но хотя бы остановился, а то я еле поспевала за его размашистыми шагами.

— Прошу, скажи, что решил совет, — я вглядывалась в лицо мужа, пытаясь прочесть ответ по его мимике, но ничего кроме злости не видела.

— Это тебя волнует? Твоя прекрасная крепость? Да пусть она вовсе пропадет! — махнул он рукой. — Наш брак — вот, что должно тебя беспокоить.

Я сжала кулаки. Брак! Надо же, вспомнил. Нет у нас семьи, ничего не вышло. Именно сейчас, глядя на Харальда, размахивающего руками, я отчетливо это поняла. А еще осознала, что ни капли этим не опечалена. Не мой он мужчина. Я бы никогда не смогла его полюбить, не при каких условиях.

— Матушка велела нам позаботиться о рождении наследника. Она ждет внуков, — следующие слова Харальда огорошили меня.

— Но мы же… никогда, — пробормотала я.

— Поверь, она в курсе, что между нами ничего не было, но ее это мало волнует, — с досадой произнес Харальд. — Она хочет, чтобы мы были вместе, как полагается мужу и жене.

— А чего хочешь ты? — спросила я.

— Не видеть тебя.

Я кивнула. Это было откровенно. Харальд в принципе не сдерживал себя и не подбирал слов. Сперва пожелал моим родным смерти, потом заявил, что я ему не нужна. Пожалуй, я тоже могу говорить начистоту. Если раньше я молчала, надеясь спасти наш брак, то теперь видела — этот случай безнадежный. Да и мне надоело лебезить перед человеком, который вытирает об меня ноги.

— Что ж, наши желания совпадают, — кивнула я. Наконец, я могла сказать все что думаю. Такое облегчение! — Я тоже не хочу тебя видеть. Ты так и не стал мне мужем, Харальд, и уже не станешь. Между нами ничего не будет.

— Но пожелание матушки однозначно.

— Мне на него плевать. Она приказывала тебе, не мне. Вот и разбирайся с ней сам. Я с тобой ложе делить не буду. Меня вполне устраивают раздельные спальни. Попробуешь прийти ко мне ночью, огрею вазой, так и знай.

— Подумай, дура, может ты уже беременна от моего брата! Что тогда?

— Тогда я скажу, что это твой ребенок, и ты не посмеешь это оспорить. Потому что в противном случае тебе придется признать, что ты ни разу ко мне не прикоснулся. Если это всплывет, я буду настаивать, что у тебя мужская немощность. О, я постараюсь опозорить тебя на весь мир.

Ух, высказалась. Сразу легче стало. Я улыбнулась. Впервые за много-много дней.

— Вот, значит, как ты заговорила, — хмыкнул Харальд. — Конечно, я тебе не нужен. Есть же Арнэй. Думаешь, он поможет тебе? Ха! Как бы не так. Он не рассказывал, что сам от тебя отказался? Это его женой ты должна была стать, но Арнэй заявил, что ты недостаточно хороша для него. Тогда вмешался я. Ты понравилась мне, я хотел сделать тебя счастливой. Искренне хотел. И вот, что я получил в ответ на свой порыв. Это ошибка мне дорого обошлась, но и у тебя нет причин для радости, Фрея. Арнэй однажды отказался от тебя, и он сделает это снова. Это вопрос времени. Ты еще пожалеешь, что была груба со мной.

А вот это вряд ли. Как бы там не сложилась моя дальнейшая судьба, о нашем окончательном разрыве я точно жалеть не будут. Давно надо было это сделать. Я ощутила себя свободной. Но не до конца, не до конца.

Есть еще старший брат. Я понятия не имею, что с ним делать. С Харальдом все просто. Я точно знаю, что он — ненужный человек в моей жизни. Об Арнэе я так сказать не могу.

И дело не только в помощи моей крепости. Все оказалось намного сложнее. Особенно после признания Харальда. Почему-то его слова задели меня. Мысль, что однажды Арнэй охладеет ко мне, была… неприятной.

Ох, я ведь так и не узнала решение совета! Харальд своими откровениями сбил меня с толку и бросил посреди коридора. Я поспешила обратно к залу, но его двери стояли распахнутыми настежь. Все, кто был на совете, разошлись. Я осталась ни с чем.

Глава 27 Новый уровень

Я простоял у распахнутого окна, наверное, вечность. Думал о Фрее и своих чувствах к ней.

Никуда мне от Русалки не деться. Любовь моя к ней — одержимость. Она сама для меня — наваждение. Все смешалось, запуталось. Уже не разобрать, где заканчивается злость и начинается любовь. Как и когда одно перетекает в другое.

Я мог закрыть глаза на происходящее и позволить умереть ее родным. Наверняка после этого Фрея покинет крепость Кондор. Она не из тех, кто будет притворяться, что все в порядке. Это шанс освободить себя и свою семью от проклятия Фрейдис Альдвин. Но для меня это ничего не изменит. Я продолжу мучиться. С Русалкой или без нее.

Но главное — я не мог так с ней поступить. Не мог причинить Фрее боль.

От мыслей меня отвлекли шаги за спиной. Я резко обернулся, но это был оруженосец.

— Никак не могу подкрасться к тебе, — усмехнулся он. — Неужели ты всегда начеку? Дома мог бы успокоиться.

Я отвернулся обратно к окну. Как раз в этих стенах мне ни за что не расслабиться. На поле боя я и то чувствую себя спокойнее.

Мне требовалось выговориться, разделить с кем-то внутреннюю тьму, пока она не поглотила меня. В этом замке у меня всего один друг и союзник — Лейф. Только ему я могу доверить свои тайны без опаски, что он их разболтает.

Так что я рассказал оруженосцу все. В конце концов, грядущий поход напрямую его касается. Если я иду на войну, но и Лейф тоже. На поле брани мы неразлучны.

Оруженосец воспринял новость спокойно. Война была для него таким же естественным состоянием, как и для меня. Но вот слова моей матушки насчет Фреи его заинтересовали.

— Ты думаешь, Харальд послушается мать? — спросил Лейф.

— Ей сложно отказать, — заметил я.

— Хочешь, я встану караулом у комнаты Харальда и, как только он покажется, вырублю его? — предложил Лейф без тени улыбки. — Ты сможешь снова заменить брата.

— В этот раз ничего не выйдет. Фрея все знает.

— Ого, — присвистнул он. — И как она восприняла новость? Впрочем, не отвечай, я и так догадываюсь. А, знаешь, мне кажется, Харальд не пойдет к жене. Скорее он велит ей прийти к нему. Так он поставит ее в униженное положение.

— Вот как? Что ж, это похоже на моего брата.

Пожалуй, Лейф прав. Именно так Харальд и поступит: отправит к Фрее слугу с запиской, в которой пригласит жену к себе. Или даже потребует, чтобы она явилась.

— Видимо, это мне сегодня нести дозор в коридорах замка, — усмехнулся я.

— Будешь ждать невестку? — уточнил Лейф.

Я кивнул. А что еще мне остается? Допустить встречу мужа и жены нельзя. Они не будут вместе, пока я здесь. Вот уйду на войну… и уже не смогу им помешать.

Поговорив с Лейфом, я занялся насущными делами — подбором людей для отряда, который отправится на помощь крепости Мирная. Это была непростая задача. Мне нужны были крепкие проверенные в бою воины. Нам предстояло столкнуться с поистине чудовищным врагом.

Но в то же время нельзя оставлять нашу крепость без защиты. Я пытался равномерно распределить силы, а еще выбрать того, кто будет руководить обороной Кондора в мое отсутствие.

Все это заняло меня не на один час. Солнце уже клонилось к закату, когда я закончил. Скоро Фрея отправится к мужу.

По уму мне следовало держаться в стороне. Происходящее между братом и его женой меня не касалось. Но это была моя Русалка. Как я мог отдать ее Харальду?

Вечером я ждал Фрею в коридоре. В том самом, что вел от ее спальни к спальне Харальда. Сам не знал, что собираюсь сделать. Просто стоял и вслушивался в шаги и боялся их услышать.

Я хотел, чтобы она не пришла. Это был бы отказ Харальду. Фрея не явилась на его зов. Для меня это многое бы значило. Но мои надежды разбились о реальности. Уже в который раз.

Я мгновенно узнал ее поступь. Никогда особо не вслушивался и не изучал ее походку, но безошибочно определил, что это она. Просто на легкий шум шагов и шелест платья отозвалось сердце, которое до этого было глухо к другим звукам.

Аромат магнолий подтвердил, что я не ошибся — ко мне приближалась Фрея. И она направлялась к Харальду. К кому же еще?

Я вышел ей наперерез. Фрея вскрикнула от неожиданности. Отшатнулась, но я схватил ее за талию и прижал к стене, а после уперся ладонями в камень по бокам от нее, лишая возможности сбежать.

— Куда-то собралась? — спросил вкрадчиво.

— Это тебя не касается, — вздернула Фрея подбородок. — Когда-то ты сам отказался жениться на мне, и теперь я не обязана перед тобой отчитываться.

Я вздрогнул. Справедливый упрек. Харальд постарался, рассказал ей эту историю. Решил вбить между нами клин.

— Я был глупым мальчишкой. Минуты не прошло, чтобы я не жалел о том решении.

Фрея, как ни странно, не боялась. Первый шок от моего неожиданного появления прошел, и она была готова дать мне отпор.

Какая же она красивая! Хотелось вопить и крушить все вокруг от понимания, что она не моя. Смотрю на нее и задыхаюсь. Делаю судорожный вздох, пытаюсь протолкнуть воздух в легкие, но ничего не выходит.

— Может, по человеческим законам ты и принадлежишь Харальду, но по божественным ты — моя, — сказал я.

— Позволь мне самой решать, кому принадлежать, — ответила она.

Фрея отреагировала мгновенно — тоже разозлилась. Поразительно, как быстро мы зажигались друг от друга. Всего одна вспышка и полыхнуло.

— У тебя нет права что-то требовать от меня! — заявила она. — Пусти!

Она налетела на меня как фурия, ударила — раскрытой ладонью по щеке. Наверняка красный след останется. Но злиться на нее не было сил. Слишком соблазнительной она была в гневе. Растрепанная, раскрасневшаяся, притягательная.

— Ненавижу тебя! Видеть не желаю! — выкрикнула Фрея.

— А я желаю, так желаю, что ни о чем другом думать не могу.

— Эгоист! — она снова попыталась меня оттолкнуть. — Только о себе и думаешь.

— Нет, только о тебе.

Я не устоял. Сгреб Фрею в охапку и заткнул ей рот поцелуем. Она дергалась и брыкалась, не осознавая, что лишь сильнее распаляет меня. Определенно мне нравится Фрея в ярости. Эту новую грань Русалки мне еще предстоит постичь.

— Вспомни, как хорошо нам было вместе. Мы же идеально подходим друг другу, — сказал я, оторвавшись от ее губ. — Какие в этом могут быть сомнения?

Я говорил, убеждал, а хотелось целовать. Но я сдерживался, понимая, что сейчас куда важнее добиться согласия. Хватит уже обмана, я сыт им по горло. Хочу, чтобы Фрея была со мной по собственной воле. Это новая вершина, которую я жажду покорить.

Фрея слушала, и ее гнев постепенно угасал. По крайней мере, вырываться она перестала. Притихнув, внимательно смотрела на меня. Это был мой шанс, и я его не упустил.

— Я люблю тебя, — сказал, глядя ей в глаза. — Ты для меня дороже всего. Родных, крепости, жизни…

— Сумасшедший, — всхлипнула Фрея.

Она не ответила ни да, ни нет. Тогда я решил — пусть за нее говорит тело. Наклонился и снова поцеловал. Если оттолкнет, я приму отказ. Не знаю как, но я смирюсь с ним. Найду в себе силы. Ради нее.

Фрея замерла. А потом ее губы вдруг открылись навстречу моим, как ворота небесного пристанища навстречу святому. Со стоном наслаждения я вошел в них.

Глава 28. Новый уровень 2

Подхватив Фрею под бедра, я понес ее к ближайшей двери. Надеюсь, в той комнате никого нет, потому что я точно не могу больше ждать ни минуты. Фрея должна стать моей прямо сейчас.

Комната, куда мы ввалились пустовала. В этом был ее плюс. Минус заключался в том, что это оказалась не спальня, а будуар. Здесь не было кровати.

Я захлопнул дверь ногой и потянул Фрею к банкетке. Это была единственная пригодная для наших целей мебель. Впрочем, не будь ее, я бы взял Русалку прямо на полу. Я определенно не способен сдерживаться рядом с ней. Фрея превращает меня — цивилизованного мужчину — в какого-то пещерного человека.

Уложив ее на банкетку, я навис сверху. Замер на мгновение, глядя Фрее в лицо. Не верится, что мы делаем это при свете. Я, наконец, могу видеть Русалку в момент близости. Это было как в первый раз. Ощущения еще ярче, просто запредельные.

Крючки на платье Фреи располагались на груди. Я, не торопясь, расстегивал один за другим. При этом, не отрываясь, смотрел ей в глаза. Мне нравилось наблюдать, как она нервно облизывает губы и едва сдерживается, чтобы не поторопить меня.

Но я не хотел спешить. Я смаковал каждое прикосновение, растягивал удовольствие. Если Фрея надеется сегодня еще куда-то успеть, то у меня для нее плохие новости. Харальд точно не дождется жену.

Закончив с крючками, я потянул платье с девичьих плеч. Я пожирал взглядом каждый сантиметр открывающегося тела. Забавно, мы столько раз были близки с Фреей, но видел ее обнаженной я лишь однажды — в день нашего знакомства. Причем в тот раз я так и не прикоснулся к ней.

Зато теперь она принадлежала мне на сто процентов и по собственному желанию. Наконец-то!

Я стащил с Фреи платье и прошелся взглядом по ее телу. Совершенство. Я снял с себя камзол и бросил на пол. Следом туда же полетела рубаха, которую я стянул через голову.

Как избавился от бридж, уже слабо помню. Меня лихорадило от желания скорее слиться с Фреей воедино. Сперва губами через жадный поцелуй. Потом ладонями, скользящими по гладкой коже. Следом пальцами, высекающими искры из ее тела.

Фрея кусала губы и крутила головой, дрожа всем телом. Я сторожил ее удовольствие, вглядываясь в глаза, подернутые дымкой наслаждения. Я хотел видеть эту вспышку, пережить вместе с ней триумф. Десятки раз я запускал Фрею на небеса, но ни разу не видел при этом ее лицо.

Я любовался Русалкой. В эту минуту она казалась мне еще прекраснее — алые щеки, припухшие от моих поцелуев губы, дрожащие ресницы. То как прерывисто она дышит, как прогибается в пояснице — я жадно впитывал каждую деталь.

Кто знает, может, мне больше не удастся увидеть ее такой. Скорк я отправлюсь на войну. Одним богам известно, вернусь ли. Поэтому сегодня я намерен получить все.

И вот Фрея ахнула, распахнув глаза, глядя куда-то за пределы этого мира. Тело сперва натянулось струной, задрожало, а потом резко расслабилось.

Я дал Фрее время отдохнуть. Упиваясь отголосками ее удовольствия, как своими собственными.

Лишь когда она нетерпеливо шевельнулась подо мной, пошел дальше. Соединившись, мы понеслись навстречу новому пику. Каждое движение дарило наслаждение. Еще и еще.

Ну же, мысленно умолял я, скажи мое имя, скажи. Фрея и правда приоткрыла рот. Казалось, вот-вот… но она лишь выдохнула протяжно. Сжала кольцо мышц вокруг моего каменного желания. И все, я взорвался. Мир вспыхнул яркими красками, и мы с Фреей потерялись во взаимном удовольствии.

Банкетка была узкой, мы едва помещались на ней вдвоем. В итоге я лег на спину, а Фрея устроилась сверху на мне. Мы отдыхали. Я гладил Русалку по распущенным волосам, наслаждаясь их шелковистостью. Приподнял голову и поцеловал в золотистую макушку, вдохнув полной грудью аромат магнолий и зажмурившись от удовольствия.

Фрея шевельнулась. Я вцепился сильнее в ее талию, пытаясь удержать, но она выскользнула из моих объятий и принялась собирать одежду с пола.

— Уже уходишь? — нахмурился я.

— Твоя мать сегодня вечером выразила желания пообщаться со мной. Нельзя заставлять ее ждать.

Фрея проворно оделась. Благо крючки были на груди, и она сама с ними справилась. Я в этом деле все равно не помощник. Может, в искусстве раздевания женщины мне нет равных, но в их одевании я полный профан.

Фрея наскоро приводила себя в порядок, я же, лежа на банкетке, наблюдал за ее действиями. Мне нравилось следить за быстрыми и ловкими движениями ее рук. Они порхали как крылья бабочки.

— Вскоре военный отряд отправится в крепость Мирная, — сказал я.

Фрея застыла на миг, а потом обернулась ко мне. Ее щеки вспыхнули, стоило ей на меня взглянуть — я не прикрылся.

— Совет проголосовал за помощь моим родным? — она старалась смотреть на мое лицо, но ее взгляд то и дело соскальзывал ниже.

— А ты не знала? — уточнил я.

Мне казалось, само собой разумеющимся, что Фрея в курсе решения совета. Я не хотел об этом думать, но меня грызла мысль о том, что она была со мной в благодарность за помощь. Что это, как ни крути, это все же была плата.

И вдруг выясняется, что Фрея ничего не знала. Это был подарок небес.

— Мне не у кого было спросить, — пожала она плечами и прошептала: — Спасибо.

С одеванием было покончено, и Фрея направилась к двери. Уже у самого она порога она обернулась и произнесла:

— Кстати, Харальд не звал меня сегодня. Вряд ли он когда-нибудь захочет меня видеть. И даже вашей матери его не заставить.

Я резко приподнялся, но Фрея уже выскользнула за дверь. Вот ведь… вертихвостка! Вынудила меня сходить с ума от ревности. Я откинулся обратно на банкетку и рассмеялся. Таким живым и счастливым я не чувствовал себя уже давно. Что ж, после такого и умирать не страшно.

Глава 29. Свекровь

Я была настроена решительно. Я собиралась сопротивляться. Но Арнэй притянул меня к себе и поцеловал. Не знаю, как это вышло, но губы чуть ли не сами разомкнулись, и язык Арнэя проник в мой рот. И все, я потеряла контроль над ситуацией и даже над собственным телом.

Я совру, если скажу, что это была жертва с моей стороны. Проблема в том, что мне это нравилось. Я делала то, что хотела. Это было ужасно и прекрасно одновременно. Похоже, я все-таки распутная.

Арнэй начал медленно, как-то издалека. Сперва легкие прикосновения губ, томные движения языка. Так нежно и чувственно, что я разомлела. А он только этого и ждал — моей капитуляции. Стоило дать слабину, как Арнэй стал более резким. Вот тут и надо было сказать свое твердое «нет», но я упустила момент. Слишком увлеклась танцем нашим языков.

Его губы терпкие на вкус. А еще они жадные и властные. Арнэй точно знает, чего хочет и как это получить. Даже целует так, что сразу ясно, кто здесь главный.

Поцелуй Арнэя — отрава. Медленно убивающий яд. Я ненавижу их, я хочу их. Я конкретно подсела на них.

Мне кажется, его губы покрыты каким-то ядом. Чем-то таким, что притупляет здравый смысл. Как иначе объяснить мою реакцию? Стоит нашим губам соприкоснуться, как я сдаюсь. Вот так сразу уступаю победителю. Будь я крепостью, меня ничего не стоило бы завоевать. Арнэю Гидеону я сдалась бы сразу.

Оказывается, нет у меня силы воли, если дело касается этого мужчины. Где-то в те ночи, когда Арнэй посещал меня, я стала зависима от него. Я боялась признаться в этом даже себе самой, но все эти дни мне его не хватало.

Тело тосковало без его прикосновений. И сейчас, наконец, получив их, оно возликовало. Откликнулось горячо и быстро, требуя продолжения. У меня не было сил ему отказать. Не было сил отказать Арнэю. Эти двое — тело и мужчина — объединились против меня. Я окончательно пала. Я изменила мужу в трезвом уме и твердой памяти.

Этот раз изменил все. Прежде всего, меня саму.

Если я и сбежала от Арнэя, но лишь потому, что мне надо было привести мысли в порядок. На меня сразу столько всего свалилась! Разрыв с мужем. Радость оттого, что моя крепость получит помощь. Благодарность Анрэю за это решение и пережитое в его объятиях удовольствие.

К тому же свекровь, в самом деле, выразила желание увидеть меня этим вечером. Тут я не солгала. Мне следовало привести себя в порядок перед нашей встречей. И не только внешне, но и внутренне. Что-то подсказывало: это будет непростой разговор.

Спустя час я стояла под дверью ее покоев. Постучав, ждала, когда меня впустят. Дверь открыла горничная. Она посторонилась, и я переступила порог святая святых. Прежде я здесь не бывала.

Астрид Гидеон встретила меня, сидя в кресле с высокой спинкой и деревянными подлокотниками. Ее спина была идеально прямой, а подбородок приподнят. Казалось, она восседает на троне.

Признаться, эта женщина пугала меня. В ней ощущался железный стержень. Пожалуй, я бы хотела на нее походить — быть такой же несгибаемой.

— Присаживайся, Фрея, — кивнула свекровь на кресло напротив себя.

Оно, кстати, выглядело иначе: спинка была ниже, подлокотники — мягкие. Забавно, что кресло для гостей так разительно отличается от хозяйского. Как будто стоит рангом ниже.

— Я пригласила тебя, чтобы обсудить проблемы нашей семьи, а их в последнее время скопилось немало, — свекровь махнула рукой горничной, и та наполнила чашки фруктовым нектаром. — Ты теперь тоже часть рода Гидеонов. Надеюсь, ты это понимаешь.

Я кивнула. К чему она клонит?

— Прекрасно, — улыбнулась свекровь. — Значит, ты осознаешь, что в первую очередь должна беспокоиться о процветании нашего рода, а потом уже думать об остальных.

Ах, вот оно что. Я начала понимать. Астрид будет убеждать меня отказаться от своей семьи. Мол, я уже не часть рода Альдвинов, они в прошлом. Гидеоны — мое будущее. Готова поспорить, она голосовала против помощи моим родным.

— Сейчас у нас много сложностей. Мои сыновья не ладят друг с другом. Арнэй почти не уделяет внимание невесте, чем Тереза крайне недовольна. Настолько, что грозится разорвать помолвку, а этот брак очень важен для нас. Наши лучшие воины отправляются на помощь крепости Мирная, оставляя собственный дом беззащитным.

Она перечисляла беды, а я отчетливо видела, что во всех них есть общее звено — я сама. Свекровь не сказала это напрямую, но она винила меня. Это из-за меня братья поссорились. Из-за меня Арнэй холоден с невестой. Из-за меня он отправляет воинов на войну. Похоже, это я — угроза роду Гидеонов.

— Все это печально, — сказала я, когда свекровь умолкла. — Но что я могу сделать?

— Как ни странно, очень многое. Ты могла бы повлиять на моего старшего сына, а с младшим наладить отношения. В конце концов, вы муж и жена. Этого не изменить.

— Как именно я должна повлиять на Арнэя?

— Убеди его остаться, — свекровь наклонилась ближе ко мне. — Я боюсь, если он поедет на войну, то уже не вернется.

— Он едет с отрядом? — этого я не знала. Арнэй мне не сказал.

— Он собирается его возглавить. Я знаю, к тебе он прислушается. Ты ему небезразлична.

Слова Астрид меня напугали. Я всерьез переживала за Арнэя. Война — это всегда опасность. Вдруг свекровь права, и он не вернется? Это что-то изменит для меня?

— Я поговорю с Арнэем, — кивнула. — Хотя не уверена, что он послушает меня. Это все, что я могу обещать. Я не стану убеждать его отказаться от помощи моей крепости, и я не буду спасать отношения с Харальдом. По правде говоря, там нечего спасать.

Свекровь отклонилась назад и поджала губы. Мой ответ ей не понравился. Я не хотела с ней ссориться, но и потакать ей тоже не могла. Что бы она ни говорила, а я не стала частью рода Гидеонов. Я осталась Альдвин, волею судьбу живущей в крепости Кондор. Меня так и не приняли до конца.

С этой минуты беседа свернула в другую сторону. Мы обсудили погоду, цены на ткани и последние веяния моды. Казалось, предыдущего разговора просто не было.

Допив нектар, я откланялась. Свекровь меня не удерживала. Астрид Гидеон явно жалела, что я стала женой ее младшего сына. Была бы ее воля, она бы избавилась от меня.

Мне надо держать ухо востро. В этом замке у меня больше врагов, чем друзей.

Глава 30. Защитный амулет

Я не солгала свекрови. Я действительно попыталась отговорить Арнэя ехать на эту проклятую войну, хотя знала, что моим родным пригодится его помощь. С ним у крепости Мирная больше шансов выстоять. Но я поставила жизнь Арнэя выше своей семьи. Неужели я все-таки больше Гидеон, чем Альдвин? Или дело конкретно в этом мужчине?

Следующим днем мы пересеклись с Арнэем в коридоре. Он не хотел говорить, а только целоваться, и мне стоило немалых трудов изменить этот настрой.

— Постой, — я вырвалась из рук Арнэй и отошла на безопасное расстояние. Если мы стоим слишком близко друг к другу, разговор не клеится. — Не уходи на войну, — попросила я. — Останься здесь, со мной.

— Я не могу, — качнул он головой. — Прости, Русалка, но я не из тех, кто отсиживается в крепости, пока мои люди сражаются.

Я уважала Арнэя за смелость. Но в то же время мне было страшно. Ведь я останусь совсем одна. Арнэй — единственный, кто мог за меня заступить — и вскоре он уедет.

— Как скоро вы отправляетесь? — уточнила я, понимая, что мне уже ничего не изменить.

— Завтра на рассвете.

Я кивнула. У меня не так много времени. День и ночь, если быть точной. Я должна кое-что сделать за это время. Надеюсь, успею.

К счастью, у Арнэя тоже было много дел, и нам пришлось расстаться. Я прямиком отправилась в арсенал. Увы, я мало что смыслю в оружие, но на мою удачу в арсенале был дежурный — старик, следящий за оружием. Он сидел на табурете и точил меч специальным камнем. Звук при этом был неприятный, аж зубы заныли.

— Мне нужна ваша помощь, — обратилась я к нему.

— Для такой красавицы — все, что угодно, — беззубо улыбнулся он. — Юные девы в арсенале редкие гости.

— Мне нужна кольчуга, — я осмотрела полки и стены, увешанные оружием и броней. Мечи, арбалеты, кольчуги — целая тьма железа. Как выбрать?

— На твой размер у меня вряд ли что-то найдется, — усмехнулся старик.

— Кольчуга не для меня, — покачала я головой. — Для Арнэя Гидеона. Вы же знаете его размер?

— Как не знать. Я лично собираю его в бой вот уже десять лет. Но разве господин Арнэй не в состоянии сам выбрать кольчугу? Зачем ему посылать деву?

— Я хочу приготовить ему сюрприз, редкий дар, — призналась я.

Старик смерил меня внимательным взглядом.

— Господин завтра уезжает на войну, — сощурился старик. — Я знаю всего один дар, который может быть ему полезен — защита, подаренная любящим сердцем.

Я молчала. Старик умный, он многое повидал за свою жизнь, пусть сам догадается.

Отложив меч, он, кряхтя, встал и направился к одной из полок. Оттуда взял верхнюю кольчугу — массивную, толстую, мужчине длинной до середины бедра, а мне и вовсе до колен.

— Вот она, — он протянул мне кольчугу. — Возьми, если сможешь.

Это и в самом деле было непросто. Кольчуга весила, наверное, целую тонну! По крайней мере, мне она показалась неподъемной.

Старик передал ее мне, но я не удержала, уронила. Хорошо не на ноги, а не то раздробила бы стопы.

Я наклонилась, попыталась поднять кольчугу, но едва не надорвала спину. Старик не помогал. Отошел и смотрел со стороны за моими мучениями. Он был прав: я должна все сделать сама, иначе ничего не получится. Таковы правила.

Кое-как мне все же удалось подцепить кольчугу. Пожалуй, я смогу войлоком дотащить ее до своей комнаты, главное — никому не попасться на глаза.

— Спасибо, — пробормотала я, пятясь с кольчугой к выходу. — Я верну ее утром, до того, как она понадобится Арнэю.

— Буду ждать, — кивнул старик.

Это был тяжелый путь. Я обливалась потом, мышцы дрожали от напряжения, но я упорно тащила кольчугу к себе. Особенно сложно было на лестнице. Восхождение на гору и то, наверное, легче.

Добравшись до своей спальни, я едва не разрыдалась от облегчения. В комнате я бросила кольчугу на пол. Пальцы от усердия свело судорогой, и я еще долго растирала их, прежде чем к ним вернулась подвижность.

Отдышавшись, я закрыла дверь и подперла ее стулом. У меня впереди много дел и крайне мало времени. Мне нельзя отвлекаться.

Люди говорят правду — моя бабка действительно владела магией, и кое-что досталось мне по наследству.

С детства я создавала сильные амулеты. Меня никто этому не учил, бабка умерла раньше, чем я родилась, но я интуитивно чувствовала, что и как делать. Знала, как и что правильно соединить, чтобы амулет получился максимально действенным.

Чаще всего ко мне обращались подруги. Девицы просили помочь найти любовь, замужние — выносить здоровое дитя, те, кто постарше — защитить ребенка. Я никому не отказывала.

Наша крепость недаром называется Мирной. Мы почти не участвовали в войнах, предпочитая все решать дипломатией. Поэтому военных амулетов я еще ни разу не делала. Это было в новинку для меня.

Я стояла над кольчугой, пытаясь понять, как с ней быть. Старик из арсенала понял, что я задумала. Как он сказал? «Защита, подаренная любящим сердцем». А я люблю Арнэя? Это был слишком сложный вопрос. Я боялась на него отвечать. Но одно я знала наверняка: любовь — это всегда жертва.

Что же делать? Я осмотрелась. Взгляд зацепился за ножницы на трюмо. Не помню, как они здесь оказались. Но почему-то именно они привлекли мое внимание.

Я подошла к трюмо, взяла ножницы и посмотрела на себя в зеркало. Сегодня утром я не стала заплетать волосы, оставила их распущенными. Золотые локоны сбегали по плечам намного ниже талии. Я не без причины считала волосы своим богатством. Лишиться их было бы ужасно.

Вот оно! Жертвовать всегда приходится тем, что тебе дорого. Иначе в чем смысл? Я собрала волосы в кулак и поднесла к ним ножницы. Замерла на миг, решаясь, а потом принялась резать. Локон за локоном, прядь за прядью. Я обрезала их, кусая губы и едва сдерживая слезы.

Локоны падали на пол, золотым ковром покрывая мои ступни. Когда я закончила, волосы стали вдвое короче и доставали лишь до плеч. Отложив ножницы, я собрала обрезанные пряди и направилась к кольчуге.

Мне предстояло вплести волоски в железный узор колец. Один за другим, так, чтобы не пропустить ни одно колечко. Моя жертва сделает кольчугу непробиваемой. Любая стрела или пика отскочит от нее, не причинив Арнэю вреда. В этом заключался мой дар.

Весь день и всю ночь я плела, нашептывая заклинания. Это был тяжелый и кропотливый труд. Глаза устали от напряжения, в горле пересохло, пальцы сводило судорогой, болела спина. Я хотела есть и спать, но мне нельзя было отвлекаться. Иначе не успею.

Волосы не просто вплетались в кольца, они как будто проникали в железо и становились его частью. Из-за этого кольчуга изменила цвет — из серебристой стала золотой.

В какой-то момент посреди ночи в мою дверь постучали. Я вздрогнула. Я знала, кто пришел. Это был Арнэй.

И точно, из-за двери раздался его голос:

— Фрея, впусти меня, — сказал он. — Завтра я отправляюсь на войну. Возможно, мы больше не увидимся и это наша последняя ночь. Не прогоняй меня.

Я дернулась к двери, но остановилась на полпути. Нет, я не могу его впустить. Я хотела побыть с Арнэем, но у меня на это времени.

Он стучал еще пару раз, но я не откликалась. Мне надо было работать. Если начну объяснять, чем я занята, он откажется от кольчуги-амулета. Я слишком хорошо знала, что Арнэй предпочтет. Естественно, ночь со мной.

В итоге он ушел, а я продолжила работу. И правильно сделала. Закончила я буквально за час до рассвета. Но времени на отдых не было. Мне еще возвращать кольчугу.

После бессонной ночи она показалась еще тяжелее. Но хотя бы по лестнице я спускалась, а не поднималась.

Арсенал был открыт. Старик ждал меня, и я передала ему кольчугу.

— Искусная работа, — похвалил он, осмотрев кольчугу. — На первый взгляд ничего не изменилось, но даже я чувствую магию. Молодец, дева, — кивнул он. — Не переживай, я позабочусь, чтобы господин надел именно эту кольчугу.

— Благодарю, — я, пошатываясь, направилась к двери. Ноги едва держали меня.

— Подколи, что ли, волосы, — донеслось мне вслед. — А то вопросов не оберешься.

Я коснулась головы. Совсем забыла, что мои локоны стали вполовину короче. Старик прав, лучше сегодня их убрать в прическу. Горничная, конечно, будет в шоке, но с ее расспросами я как-нибудь справлюсь.

Глава 31. Прощание

Мне казалось, все было хорошо. Мы с Фреей нашли общий язык. Я воспарил на крыльях счастья, но полет длился недолго. Русалка своими аккуратными пальчиками оборвала крылья, которые сама же недавно приделала.

Она снова не впустила меня, спрятавшись в своей спальне, как принцесса в башне. Я не понимал ее. То она страстная и необузданная, то холодная и равнодушная. Похоже, я ей не нужен. Уж точно не настолько, насколько сам в ней нуждаюсь.

В любом случае это было уже неважно. Занялся новый рассвет, пора было выезжать. Отряд уже собрался у стен замка. Воинов вышли провожать их жены и дети. Мои родные тоже были здесь. Пришла даже Тереза.

Накануне моего отъезда мы официально объявили о помолвке. Если вернусь, придется на ней жениться. Не знаю, хочу ли возвращаться при такой перспективе.

Фрея тоже вышла. Умопомрачительная в белоснежном платье, с рукавами щедро украшенными цветами. Наряд походил на снег, через который пробились первые весенние ростки. Я запомню ее такой и унесу этот образ с собой на войну. Он будет поддерживать меня в трудные минуты.

Русалка стояла неподалеку от Харальда. Вид у нее был уставший. Чем она занималась всю ночь? Закралось подозрение, что, когда я приходил, ее вовсе не было в спальне. Я ведь не пробовал открыть дверь, только стучал. Быть может, она все же решила послушать свекровь и наладить отношения с мужем. Вон и стоят они рядом.

Я резко отвернулся от этих двоих. Ревность — последнее, что мне сейчас нужно. Я уезжаю, мне никак не проконтролировать поступки Фреи. Она вольна сойтись с Харальдом. Тем более, он ее муж, а я — никто.

Я был уже в полном облачении — в кожаных доспехах, на которые сверху надел поножи, наручи и кольчугу. Мой меч и щит висели на седле коня. К нему же была приторочена походная сумка со всем необходимым.

Матушка сама подошла ко мне проститься и благословить в дорогу. Она не одобряла мой поступок, но злиться в такой момент не могла. Зато Харальд отделался сухим кивком, да и то издалека. На братские объятия рассчитывать не приходилось.

Тереза стояла на крыльце, ожидая, когда я подойду. По традиции жених в последнюю очередь прощается с невестой.

Я и правда шагнул к крыльцу, но внезапно сменил направление. Вместо Терезы я направился к Фрее. Меня словно притягивала к ней неведомая сила. У меня не получалось ей сопротивляться.

Прямо сейчас на нас смотрели все. Я примерно представлял, что они думают. Обо мне, о Фрее, о нас. Я спиной чувствовал взгляд Терезы и ее злость. Я пренебрег невестой ради прощания с женой брата. Скандал!

Если кто-то и ненавидел меня сильнее, чем Тереза, то это Харальд. Наверняка он сейчас бордовый от гнева. Но пусть попробует меня остановить, и я спущу его с лестницы. Видимо, брат знал меня лучше, чем я думал. Ведь он так и не вмешался.

Я поднялся прямиком к Фрее. Встал на одну ступень ниже. Так, что наши лица оказались на одном уровне.

— Пообещай, что вернешься, — произнесла она еле слышно, не сводя с меня глаз. Как ни странно, ее тоже не заботили приличия.

— Пообещай, что будешь мне верна, — сказал я также тихо.

Нас никто не мог услышать. Люди лишь видели, что мы говорим, но не разбирали слов. Но они смотрели. Все, кто сейчас был на небольшой площади перед замком, не сводили с нас глаз.

Мы молчали. Ни она, ни я не имели привычки давать обещания, которые не сможем сдержать.

Дико хотелось поцеловать Русалку, аж скулы свело. Но я не мог этого сделать на глазах всех этих людей. И не из страха за себя. Я переживал за нее. Я уеду, а ей придется остаться здесь, с ними.

Вот если бы она коснулась меня. Пусть невзначай, вскользь.

Сделай это, просто дотронься до меня — мысленно умолял я. Подари мне крохотный кусочек если не своей любви, то хотя бы жалости. Я согласен даже на нее, пусть и презираю это чувство. Но от Фреи — все, что угодно. Только бы не равнодушие. Оно — яд для меня. Я так долго глотаю его, что, кажется, пропитался им насквозь — ее безразличием.

Но Фрея лишь прошептала:

— Тебе пора, — и поднялась на ступень выше, разрывая наш так и не состоявшийся контакт.

Надеюсь, я не вернусь с этой проклятой войны. Лучше сдохнуть, чем снова получить ее отказ.

Я резко отвернулся и спустился с лестницы. Ни на кого больше не глядя, вскочил в седло и отдал приказ на отбытие. Воины один за другим вскакивали на лошадей и направлялись за мной.

Мне казалось, будет легче, когда Фрея останется далеко позади, но я ошибся. Ничего не изменилось. Меня с Русалкой связывала невидимая цепь. Она тянулась прямиком из моего сердца к ней и намертво приковывала меня к Фрее.

Цепь натягивалась, но не рвалась. Расстояние, нас разделяющее, не имело для нее значения. Даже будучи в сотнях миль от Фреи, я чувствовал нашу связь.

Глава 32. Счастливая плохая весть

На Арнэе была заговоренная мной кольчуга. Это хоть немного меня обнадежило.

И все же остаться одной, без него оказалось сложнее, чем я думала. Я так не тосковала, даже когда уехала мама с дядей.

Едва отряд скрылся за ворота, я покинула крыльцо. Не хватало еще слушать упреки. И так все смотрели на меня с осуждением. Еще бы! Арнэй попрощался со мной, а не с невестой. Это будут долго обсуждать. Тереза явно меня возненавидит, а муж… впрочем, наши отношения вряд ли испортятся еще сильнее. Куда уж хуже?

Я хотела незаметно уйти к себе, но не вышло — в коридоре меня догнала Тереза. Мы с ней почти не общались. Для меня Тереза Марцелл была разлучницей. Я не могла дружить с женщиной, на которой вскоре женится Арнэй. Подозреваю, я для нее была примерно тем же.

— Держись подальше от моего жениха, — заявила Тереза. — Наша помолвка официально подтверждена. Я стану женой Арнэя, этого не изменить.

Ого, вот так сразу. Без предисловий. Похоже, наше с Арнэем прощание вывело девушку из себя.

— Он всего лишь брат моего мужа, — пожала я плечами. — Между нами ничего нет.

— Ты меня за глупую не держи, — фыркнула Тереза. — Мне все равно, что там у вас было раньше, но после нашей свадьбы этим отношениям придет конец. Я — Марцелл, и я не потерплю измен.

Заявив это, она прошла мимо меня с гордо поднятой головой.

Замечание Терезы было справедливо. Я и злиться на нее не имела права. Будь я на ее месте, реагировала бы также. Но, даже понимая это, я все равно ревновала. Лучше нам с Терезой не пересекаться, уж очень непредсказуемы последствия этих встреч.

Я спряталась от родственников в своей комнате, но недолго пробыла одна. Вскоре в мою дверь деликатно постучали.

— Кто там? — спросила я.

— Госпожа Фрейдис, простите, что побеспокоил вас. Я — лекарь рода Гидеонов. Меня прислала госпожа Астрид, чтобы я осмотрел вас.

В суматохе последних дней я совсем забыла о лекаре. Свекровь настаивала на моем осмотре. Она надеялась на внуков, а я боялась думать о детях. Ведь ребенок будет точно не от Харальда. Что я стану делать, если муж не признает дитя?

Но прогнать лекаря было невозможно. В конце концов, я сама согласилась на осмотр. Пришлось открыть дверь и впустить его.

— Для начала расскажите о своем самочувствии, — с губ лекаря не сходила дружелюбная улыбка. У него были мягкие и приятные манеры, это помогло расслабиться.

— В последнее время меня беспокоит небольшое недомогание, — призналась я.

— В чем оно заключается?

— Меня немного тошнит по утрам. Я быстрее устаю и дольше сплю. А еще у меня нет женских дней. Но такое уже бывало со мной… раньше.

На самом деле, я еще до слов свекрови задумывалась о том, что могли значить эти симптомы, но гнала прочь от себя эту мысль. Беременность осложнит мою и без того непростую жизнь. Нет, даже не так, она превратит ее в кошмар.

А ведь я мечтала о детях! Мне казалось, я буду хорошей матерью. Но сейчас я боялась приносить в этот мир дитя.

— Вы позволите осмотреть вас? — спросил лекарь.

Я кивнула. Прятать голову в песок не выход. Я хотела знать наверняка.

Лекарь тщательно вымыл руки, после чего велел мне лечь на кровать так, чтобы согнутые ноги стояли на ее краю. Он залез мне под юбку и ощупал живот. Процедура была не из приятных, но лекарь был деликатен, и я все вытерпела.

— Можете вставать, — сказал он, закончив осмотр. Он снова помыл руки, пока я привела себя в порядок.

— Что скажите? — спросила я, присаживаясь в кресло.

— Я пока не могу утверждать на сто процентов, — ответил лекарь, — срок очень маленький. Но вполне вероятно, что вы носите под сердцем дитя.

Он улыбнулся, явно ожидая, что я обрадуюсь новости. Но я словно окаменела. Боги, почему Арнэй уехал именно сейчас? Мне даже поговорить не с кем на эту тему!

— Вы не рады? — нахмурился лекарь, видя мою реакцию.

— Могу я попросить вас сохранить эту новость в тайне, — произнесла я без особой надежды. — Вы сами сказали, что не уверены до конца, а я не хочу напрасно обнадеживать мужа и свекровь.

Я не дышала в ожидании ответа. Все-таки лекаря прислала Астрид. В первую очередь он служит ей. Я бы не удивилась, откажись он скрывать от нее правду.

Чуть подумав, он кивнул:

— Хорошо, я скажу госпоже Астрид, что пока рано судить о беременности и что нужно подождать месяц-другой, прежде чем делать окончательные выводы. Но это все, что я могу вам пообещать.

— Благодарю и за это, — сказала я.

— А пока вы должны беречь себя. Пообещайте, если в вашем состоянии что-то изменится, вы позовете меня.

Я пообещала. В тот момент я была готова сказать лекарю все, что угодно, лишь бы он ушел. Мне надо было побыть одной и собраться с мыслями.

К счастью, он не стал задерживаться. Закрыв за лекарем дверь, я привалилась к ней спиной. И что теперь? Возможно, прямо сейчас во мне растет новая жизнь. Та, что мы создали вместе с Арнэем. Но вот беда — ему никогда не стать отцом моего ребенка, как мне не стать его женой.

А Харальд? Как отреагирует он? Вряд ли он будет в восторге от чужого ребенка. Хорошего отца из него точно не получится. Лишь бы не вредил ребенку.

Я всерьез задумалась, могу ли я рожать в таких условиях. Мое положение в крепости Кондор шатко, и оно не улучшится после новости о беременности. Наоборот станет еще хуже.

Да, я думала о том, чтобы избавиться от беременности. Целую минуту я всерьез размышляла об этом. А после содрогнулась от собственных мыслей.

Это не я! Куда подевалась та девушка, которая мечтала о семье и детях? Я прижала ладони к животу. Если там и правда растет новая жизнь, я буду оберегать ее даже ценой своей. Никто не посмеет навредить моему ребенку. Я скорее выращу малыша одна, чем позволю причинить ему вред.

Глава 33. Одна

Дни тянулись за днями. Роль женщин незавидна. Мы вынуждены ждать, пока мужчины воюют. Все, что мы можем — надеяться, что они вернутся живыми и невредимыми.

Вести из крепости Мирная приходили редкие и нерегулярные. А в последнюю неделю их вовсе не было. Все понимали, что это значит. Война не тот случай, когда отсутствие новостей — это уже хорошая новость. Тут все наоборот.

Мое состояние не ухудшалось. Лекарь навещал меня раз в неделю, проверял. В конце концов, однажды он сказал, что сомнений быть не может — я действительно беременна. Мне удалось его уговорить подождать с этой новостью еще немного. Я надеялась, что Арнэй вернется, и я хотя бы не буду одна в тот день, когда Харальд все узнает.

Этого я боялась особенно сильно. С Харальда станется настаивать на избавлении от ребенка. Это главная причина, по которой я скрывала беременность.

В остальном мне жилось неплохо. Я старалась, как можно меньше контактировать с родственниками. Иногда это получалось, иногда нет.

Как-то прогуливаясь по саду, я стала свидетельницей не самой приятной картины. Сквозь заросли кустов увидела целующуюся парочку. Я бы прошла мимо, не придав этому значения, если бы не узнала любовников. Это были Тереза и Харальд.

Наверное, я могла устроить сцену ревности. Вот только мне было все равно. Я даже порадовалась, что Харальд нашел на кого отвлечься. Мне же лучше. Так что я поспешила прочь оттуда.

Ушла я недалеко. Вскоре меня догнала Тереза, чем немало меня удивила. Что ей нужно?

— Я тоже могу забрать твоего мужа, — заявила она. Эта девушка привыкла говорить сразу в лоб. — Так что лучше оставь моего жениха в покое.

Теперь до меня дошло, что это было представление, рассчитанное на одного зрителя — на меня. Я гуляла в саду в одно и то же время и по одним и тем же тропам. Устроить «случайную» встречу несложно. Интересно Харальд в курсе, как его использовали?

— Не боишься, что Арнэй узнает о твоих похождениях? — насмешливо спросила я. Тереза совершенно меня не пугала, как и ее потуги вывести меня из себя.

— Он сам холоден со мной, — пожала она плечами. — Это его вина.

И, видимо, моя тоже. Я вздохнула.

— Можешь делать с Харальдом, что пожелаешь, — сказала я. — Я не буду возражать.

Тереза озадачено захлопала ресницами. Подобного ответа она точно не ожидала. Но что поделать, вот такая я непутевая жена. А, может, просто муж не тот? Ведь при мысли, что Арнэй будет делить ложе с Терезой, мне хотелось оттаскать ее за косы. Да, определенно не тот муж.

Я ушла, оставив Терезу обдумывать мои слова. Этот разговор не огорчил меня, а напротив развеселил. Похоже, зря я опасалась девушку из рода Марцелл. Тереза мне не угроза. Уж слишком топорные у нее методы.

Больше мы не пересекались. Разве что на общих обедах, которые были сущим испытанием. Харальд меня игнорировал, свекровь злилась, Тереза и ее тетки буравили взглядами.

И все же я на всяких случай сменила время прогулки. Причем делала это регулярно. Тереза продемонстрировала мне главное — я слишком предсказуема.

В один из дней я решила пройтись вечером, после заката. В саду в это время было тихо и безлюдно. Я любовалась звездным небом, думая, как там Арнэй. Все ли у него в порядке? Он жив и здоров? Надеюсь, моя кольчуга удалась.

Я шла по тропинке вглубь сада, когда услышала шаги за спиной. Они были слишком близко, буквально позади меня. Я не успела даже обернуться. Крепкая мужская рука схватила меня за предплечье и утянула за ближайший куст.

Я открыла рот, чтобы закричать, как услышала:

— Пожалуйста, тише. Я не причиню вам вреда.

Надо же, вежливый разбойник. От удивления я промолчала.

Мужчина отпустил меня. Я смогла повернуться и взглянуть на него. Он определенно был мне знаком. Кажется, я его уже видела. Причем рядом с Арнэем.

— Кто вы? — спросила я.

— Мое имя Лейф. Я — оруженосец господина Арнэя.

Значит, мне не почудилось. Но зачем он напал на меня?

— Я не хотел пугать вас, госпожа. Но гулять одной в темное время суток не самое разумное решение, — сказал он. — Обещайте мне, что больше не будете подвергать себя опасности. Я обещал своему другу приглядывать за вами.

— Постойте, но разве вы не должны быть сейчас с Арнэем в крепости Мирная?

— Должен, — мрачно согласился он. — Но он просил меня остаться и оберегать вас. Он очень за вас переживает.

Похоже, я недооценила Арнэя. Он не бросил меня одну, а позаботился, чтобы у меня была защита.

— Ничего не бойтесь, — подмигнул мне Лейф. — Я всегда поблизости.

С этими словами он вышел на тропинку. Когда я последовала за ним, его уже там не было. Мужчина словно растворился. Но теперь я не сомневалась — он где-то рядом. Всегда на страже, всегда готов защитить меня.

С того дня я спала крепче и спокойнее.

Глава 34. Возвращение

Наконец, спустя тридцать семь рассветов после отъезда отряда на войну колокола известили об их возвращении.

Набат тревожным звоном ворвался в повседневную жизнь крепости. Все, включая меня, бросили дела и выбежали на улицу. Мы стояли на крыльце в том же составе, что во время проводов.

Колокол умолк. Ему на смену пришел другой звук — топот лошадиных подков по мостовой. У меня сердце стучало в ритм этих шагов. Тук-тук-тук. Казалось, еще немного и выскочит из груди.

Что-то было не так. Отряд уже въехал в крепость, но я не слышала радостных криков толпы. Люди просто стояли молча, словно статуи. Почему так тихо?

Наконец, показались всадники. Впереди ехал знаменосец. У флага в его руках был плачевный вид. Я так и не рассмотрела семейный герб Гидеонов — кондора. На порванной обгоревшей тряпке, покрытой сажей, его было не узнать.

У знаменосца вид был не лучше. Его доспехи местами погнулись, их покрывала грязь и кровь. Все, кто ехал за знаменосцем, выглядели также. Но главное — отряд потерял в численности. Вернулась даже не половина, а в лучшем случае одна треть.

Следом за всадниками шли пешие люди. Их напротив было огромное множество. Я не видела конца этой шеренге. Откуда их столько? Неужели это…

— О боги, — простонала свекровь.

А ведь она отличалась железной выдержкой, но даже ей не удалось скрыть страх. Меня же вовсе охватил панический ужас. Я узнавала людей. Это были жители крепости Мирная. Но почему они здесь? Причем, кажется, все.

Всадники спешивались. Я привстала на носочки, пытаясь высмотреть среди изможденных мужчин Арнэя.

Целую минуту я искала его и не находила. Все это время мое сердце не билось. В груди стояла оглушительная тишина. Казалось, не увижу его и умру на месте. Сердце просто не застучит снова.

А потом я узнала знакомые черты. Темные волосы немного отрасли, щетина снова покрывала щеки, уставшие глаза потухли, но это без сомнений был он. Едва я это поняла, как сердце пустилось в галоп.

Не осознавая, что делаю, я сбежала вниз по ступенькам. Моим единственным желанием было обнять Арнэя. Ощутить, что он живой, теплый, настоящий. Что это не сон, а правда он. Вернулся. Наконец.

Но меня опередили. Прежде чем я добралась до цели, Тереза подскочила к Арнэю, обвила его шею руками и повисла на нем. Я запнулась и встала. Все правильно. Это она должна его встречать. Я могу лишь смотреть со стороны и благодарить богов, что он в порядке. Пусть не мой, но живой. Это уже немало.

Инстинктивно Арнэй придержал Терезу за талию одной рукой, но смотрел он поверх ее головы, выискивая кого-то в толпе. И вот нашел. Меня.

Терезе достались объятия Арнэя, мне же достался взгляд. Если объятия были сухими и равнодушными, то взгляд пылал жаждой пополам с тоской. Он был красноречивее тысячи слов. Скучал, думал о тебе, сходил с ума в разлуке — все это я прочла в глазах Арнэя. Надеюсь, он в моих увидел то же самое.

Не знаю, сколько бы мы вот так смотрели друг на друга, если бы наш зрительный контакт не разорвали.

— Фрея, доченька, — меня заключили в крепкие объятия, едва не сбив с ног.

— Мама? — я не поверила своим глазам. — Что ты здесь делаешь? Что стряслось?

— Крепости Мирная пала, — всхлипнула мама. — Твой бра погиб.

Новости обрушились на меня подобно камнепаду. Каждая ударяла больно, оставляя неизгладимый след в душе. Я не верила, что брата больше нет. Не верила, что мы потеряли крепость. Как это произошло? Кто допустил подобное?

— Их было слишком много, — пробормотала мама. — Мы ничего не могли сделать. С нами пришли все, кому удалось спастись. У нас больше нет дома, Фрея.

Я снова посмотрела на Арнэя. Это ведь ошибка? Мама что-то напутала. В моем взгляде читался вопрос. На этот раз Арнэй сам отвел глаза, подтверждая слова матери. Они проиграли. Все, что она сказала, правда.

Глава 35. Наследник

Это был полный крах. Новость о падении крепости Мирная всех повергла в шок. Остаток дня жители Кондора посвятили беженцами. Их надо было расселить, накормить, обработать раны. Все были при деле.

Я первым делом занялась матушкой. Лишь убедившись, что, помывшись и поев, она уснула, я покинула ее спальню. Но отправилась не к себе, а к дяде Олафу. Ему тоже посчастливилось выжить.

Дяде выделили отдельную комнату. Надо отдать свекрови должное, она позаботилась обо всех. За это я была ей благодарна. Похоже, за ее холодным фасадом скрывается теплое сердце.

Дядя принял меня без замедлений. Он выглядел уставшим и даже похудел. Лицо осунулось, блеск в глазах погас.

— Фрея, девочка моя, — он заключил меня в крепкие объятия. — Как я рад, что ты находилась далеко, когда случился этот кошмар. Это была поистине ужасная битва. Столько крови, столько крови…

Он добрел до кресла и грузно в него опустился. Лишь сейчас я заметила, что дядя хромает. Похоже, он был ранен в бою.

— Нам пришлось бежать, — со слезами на глазах произнес он. — Бросить все. А твой брат, мой дорогой мальчик…

Дядя махнул рукой, будучи не в силах продолжать. Его душили слезы. Я тоже не могла их сдержать. На какое-то время в комнате повисла тишина, прерываемая лишь нашими всхлипами. Мы оплакивали Сигурда, моего несчастного брата, нашу прекрасную крепость, всю нашу жизнь, которая уже никогда не будет прежней. Теперь род Альдвинов беженцы, бездомные иждивенцы.

— Прости нас, Фрея, — первым заговорил дядя. — Мы не справились. Ты сделала все, как надо и даже лучше. Добилась помощи от Гидеонов, а мы тебя подвели. Все твои жертвы оказались напрасны.

— В случившем нет ничьей вины, — я сжала дядину руку. — С этими монстрами никому не под силу справиться.

— Скоро мы это проверим. Не за горами тот час, когда они будут здесь. Прямо под стенами крепости Кондор.

— Они идут сюда? — испугалась я.

— Именно так. Арнэй был прав: монстров создали черноскальные. А они не остановятся, пока весь мир не будет у их ног. Кондор — следующая крепость на их пути. Я лишь надеюсь, что у нас есть время подготовиться к их приходу.

Я впервые осознала, насколько хрупок мой мир. Кто угодно может вот так прийти и разрушить его, а я буду бессильна ему помешать.

Все эти ужасные события не на шутку встревожили меня. Но в первую очередь я волновалась не за себя, а за ребенка.

От переживаний я бездумно прижала ладонь к животу, как делала всякий раз, когда думала о малыше. Мой жест не укрылся от внимательного взгляда дяди.

— Ты беременна? — спросил он.

Я кивнула. Хранить эту новость в тайне было невыносимо сложно. Мне требовалось с кем-то ее обсудить. Дядя Олаф — подходящий собеседник. С детства я доверяла ему безоговорочно. Он был в курсе всех моих тайн и ни разу меня не выдал.

— Это ребенок Арнэя, не Харальда, — призналась я.

— Вот как, — только и сказал он. Даже не стал переспрашивать уверена ли я. Раз я говорю, значит так и есть. — Арнэй в курсе?

— Я еще не успела с ним поговорить. Но он поймет, что это его ребенок, как только станет известно о моей беременности. И Харальд тоже поймет, все поймут.

— А ведь ты должна была стать женой Арнэя, — задумчиво произнес дядя. — Именно этого хотел для тебя отец. Но Бальд решил по-другому.

— Что толку говорить о том, чему не бывать? Арнэй скоро женится на другой, — сказала я. — А из Харальда не получится хорошего отца для этого ребенка. Что мне делать?

— Я не знаю, Фрея, — покачал головой дядя Олаф. — Впервые у меня нет для тебя совета. Но мне известно одно: если родится мальчик, именно он будет наследником крепости Мирная. И я сделаю все от меня зависящее, чтобы ему было что наследовать.

Дядя затронул важную тему. Я об этом не думала, все еще шокированная новостью о гибели брата. Но дядя был прав: после смерти Сигурда я — следующая в цепочке наследования. Сам Олаф не мог возглавить крепость. Он был братом матери, а не моего отца. Проще говоря, не Альдвином.

Возможно, у меня под сердцем растет будущий правитель крепости Мирная. При условии, конечно, что нам удастся ее отвоевать.

Дядя Олаф пообещал мне поддержку. Сказал, что я могу обращаться к нему в любое время дня и ночи, он всегда будет рад помочь. На этом мы простились. Я оставила его одного, ему надо было отдохнуть.

Когда я вернулась к себе, за окном уже стемнело. Мы так и не увиделись с Арнэем. Даже парой слов не перекинулись. Слишком много дел требовали его немедленного внимания. Да и отдых ему тоже не помещает.

Я как обычно заперла дверь на ключ и по привычке потянулась к стулу. После отъезда Арнэя я все равно каждую ночь подпирала дверь. Так я чувствовала себя в безопасности.

Но сейчас вдруг остановилась. Вдруг Арнэй придет? Чуть подумав, я оставила стул там, где он стоял.

Глава 36. После долгой разлуки

Если огненная бездна существует, то я побывал в ней еще при жизни. Нам пришлось столкнуться с ее обитателями вживую, и на этот раз они явились не одни. Войско монстров возглавляли воины черноскальных.

Одним богам известно, как черноскальным удалось вывести этих чудовищ, и что за черная магия в этом замешана. Но монстры слушались своих хозяев беспрекословно. А еще они не ведали страха. Смерть их не пугала. Он кидались в бой и бились до последнего вздоха. Никакой пощады.

Люди во всем им уступали. Мы были слабее физически, мы уставали, мы хотели жить. Все это обернулось против нас.

Черноскальные не стали осаждать крепость Мирную, они сразу пошли на штурм. Монстров не остановили даже высокие стены. Благодаря когтям они взбирались по ним, как кошки по деревьям.

Мирная не была готова к такому натиску. Много рассветов подряд мы сражались за крепость, но в день, когда один из монстров перегрыз горло Сигурду — брату Фреи, стало ясно, что мы проиграли. Пора было отступать.

Под крепостью шел тоннель. Он выходил наружу далеко за пределами видимости. Именно через него мы вывели людей и ушли сами, бросив крепость на растерзание врагам.

Это было первое поражение в моей жизни. Не буду скрывать, оно больно ударило по самолюбию. Но особенно сильно меня тяготило то, что я не отстоял именно крепость Фреи. Она надеялась на меня, а я подвел. Что я скажу ей, когда увижу? Как оправдаюсь в смерти ее брата?

— Мирная удовлетворит их ненадолго, — сказал Олаф. Во время позорного бегства он ехал рядом со мной. — Вскоре они будут под вашими стенами.

— Мы успеем подготовиться, — кивнул я. — Укрепим оборону, попросим помощи у соседей.

— Я бы особо на них не рассчитывал. Мирная тоже просила о помощи, но откликнулись только вы. Да и то потому, что ты неравнодушен к моей племяннице. В противном случае мы бы не получили и этого.

— Сейчас все увидят, на что способны черноскальные. Если это не заставит их объединиться, то мы все обречены.

Олаф промолчал. Ему нечего было на это возразить. Все мы понимали: в одиночку с армией монстров ни одной крепости не справиться.

Обратный путь до Кондора занял вдвое больше времени. Ведь с нами шли пешие люди. Обычные жители крепости, не воины. Все те, кого удалось спасти. Увы, их было не так много. Монстры не разбирали, кто перед ними — воин, мирный житель или ребенок. Эти ненасытные твари уничтожали всех подряд.

Я рвался поскорее вернуться домой, но не мог бросить людей. На мне лежала ответственность за них.

Сложнее всего в эти дни мне давалась разлука с Фреей. Я догадывался, что жизнь без нее будет ужасна, но не представлял насколько. Каждый рассвет, час, миг без нее — пытка. Целый океан кипящего масла, в которое я окунулся с головой. Я постиг все грани тоски. Никто не познал ее лучше, чем я.

В миг, когда, наконец, увидел Фрею, я чуть не упал замертво, сраженный ее красотой. Это невозможно, но она показалась мне еще прекраснее, чем до разлуки. До одури хотелось коснуться ее, ощутить живое тепло.

Она шагнула мне навстречу, я тоже двинулся к ней, но внезапно наткнулся на преграду. Тереза налетела на меня и обвила руками словно кандалами. Я еле сдержался, чтобы ее не оттолкнуть.

— Я так скучала, так переживала за тебя! Ночей не спала, вся извелась, — говорила Тереза, но я не слушал и не отвечал.

Вместо этого смотрел на Фрею. Раз не мог коснуться ее руками, так хоть ласкал взглядом. Жаль, продлилось это недолго. Ее отвлекли.

А после завертелось — множество неотложных дел требовали моего внимания. Надо было отправить гонцов в соседние крепости с вестью о падении Мирной и просьбой о помощи в борьбе с армией монстров.

Доказательств мы с собой привезли достаточно. Каждый гонец получил по голове монстра. Пусть главы соседних крепостей полюбуются, как мы когда-то. Только это и заставит их шевелиться.

Затем я приказал заняться укреплением обороны Кондора. Кто знает, сколько у нас времени. Чутье подсказывало, что немного.

Я помылся и переоделся в чистое лишь вечером. От усталости клонило в сон. Ныл бок, черный от кровоподтека. Монстр едва не убил меня — зацепил своей огромной лапой, но кольчуга выдержала удар, и я отделался синяком. Не знаю, как это вышло. Наверное, мне повезло. Я ни раз видел, как монстры рвут кольчуги, словно лист бумаги.

Мне надо было отдохнуть, но я не мог закончить день, не увидев Фрею.

Я отправился к ее спальне. Это был риск. Уже не единожды я стучал в эту дверь, и ответом мне была тишина. Где гарантия, что в этот раз будет по-другому? Нет ее. Но я должен попробовать. Видеть Фрею — это все, чего я хотел. Все время разлуки только и жил этим желанием. Противостоять ему не было сил.

Я не стал стучать. Вместо этого достал дубликат ключа. Он по-прежнему хранился у меня. Я носил его на шее, как ценный амулет.

Ключ без труда справился с замком, как делал уже не раз. Но впереди ждало самое сложное. Я потянулся ручку вниз и замер. Надо отпереть дверь, но я медлил. Вдруг она опять заблокирована стулом.

Не знаю, как отреагирую на очередной отказ. Наверное, разнесу эту проклятую дверь в щепки.

Набрав в грудь воздуха, я решился. Толкнул дверь плечом. Причем со всей силы, чтобы сразу сдвинуть с места стул. Но дверь поддалась так легко, что я буквально ввалился в комнату. Такого я точно не ожидал.

Открыто! Фрея ждала меня. Боги, мне наверное это снится. Даже не знаю, о чем еще могу мечтать. Все уже сбылось.

Я поспешно закрыл дверь и на этот раз уже сам подпер ее стулом. Нам никто не должен помешать.

Шагнул к Фрее, которая ждала меня у кровати. Взял ее за руку, сжал тонкое запястье, чувствуя, как под пальцами колотится пульс. Она нервничала, ритм сердца выдавал ее. Но он не мог сказать мне, что это — страх или возбуждение?

— Вернулся, — Фрея протянула свободную руку и коснулась моей щеки. — Живой.

Я закрыл глаза, ощущая, как по телу разливается тепло от ее прикосновения. Я готов пережить еще сотни сражений с монстрами, если после каждого она будет вот так меня встречать.

— Проклятье, Русалка… что же ты творишь со мной, — пробормотал срывающимся голосом. — Я и не подозревал, что можно так остро нуждаться в женщине. Так безумно желать, умирая от потребности быть рядом.

Больше я не мог терпеть, притянул Фрею к себе, мечтая об одном: чувствовать ее, касаться, быть максимально близко.

Глава 37. Снова вместе

Разлука обостряет чувства. Она отбрасывает все неважное, сиюминутное, оставляя самую суть.

Арнэй взял меня за руку, прошептал хрипло признания, и вот я уже горела от желания скорее оказаться в его объятиях. Я скучала по нему, но не думала, что настолько. Как так вышло, что этот мужчина стал мне дороже мужа? Все это было неправильно, но я уже не могла остановиться. Не хотела.

Арнэй подхватил меня на руки и отнес в кровать. Каждое прикосновение, поцелуй, взгляд — острые и жадные. Так ярко, так сладко. Хорошо!

Мы избавились от одежды, от всего лишнего, что мешало нам стать еще ближе. Мы любили друг друга. Наши тела сплетались в танце страсти. Стоны, движения, болезненное наслаждение — пусть это продолжается бесконечно.

Я умоляла — еще, еще. Глубже, быстрее, жестче. Арнэй тоже в этот раз не молчал. Для нас это было чем-то новым. Мы словно обрели заново голос.

— Скажи имя, — со стоном попросил он. — Имя…

Сквозь туман страсти, что окутывал мое сознание, я не сразу поняла, о чем он просит. Однажды я уже сказала имя, и ничем хорошим это не закончилось.

И вдруг догадалась — имя было не то. Так вот в чем дело! Но откуда мне было знать о замене?

Очередной рывок, я держусь в реальности из последних сил. Еще миг и сгорю дотла. Страсть спалит меня в очистительном костре наслаждения.

И вот она вспышка. Яркая, сладкая, незабываемая. Я бьюсь в экстазе, а с губ само собой срывается имя. То самое.

— Арнэй! — выкрикиваю я.

Мой голос как спусковой крючок для него. Арнэй взрывается вслед за мной. Мы дрожим, зависая на вершине удовольствия.

После ярости желания хотелось покоя нежности. Мы лежали в объятиях друг друга, медленно приходя в себя. Это тоже было впервые. Вот так отдыхать вместе. Прежде мы не могли себе этого позволить.

Арнэй перебирал пальца мои распущенные волосы. В пылу страсти он не обратил внимания, что они стали короче, но теперь заметил.

— Ты обрезала волосы? — удивился он. — Зачем?

Я вздрогнула. Возможно, однажды я расскажу ему о кольчуге, но сейчас у меня есть более важная новость. В конце концов, это был бескорыстный дар, пусть таким и остается.

— С короткими волосами я нравлюсь тебе меньше? — я посмотрела на Арнэя с насмешкой.

— Глупости, — тряхнул он головой. — Ты нравишься мне любой. Я буду любить тебя всегда. Даже когда здесь и здесь, — он поцеловал мой лоб, а потом уголки глаз, — появятся морщинки.

Я прикрыла глаза. Странно слышать такие признания не от мужа. Но моя личная жизнь далека от нормальности, так что я буду просто наслаждаться моментом. Кто знает, сколько нам еще отмерено времени.

Открыв глаза, я увидела, что на лицо Арнэя набежала тень. Его тоже что-то беспокоило.

— Прости, — прошептал он, — я не уберег твоего брата и крепость.

Я вздрогнула. Он чувствует себя виноватым? Но он единственный, кто откликнулся на призыв о помощи. Нет, он не погубил Мирную и Сигурда, он спас мою маму и дядю, и многих других жителей крепости. Надо просто смотреть под правильным углом.

Это принципиальная разница, и я объяснила ее Арнэю, а закончила признанием:

— Я ношу дитя. Лекарь говорит, что беременность протекает хорошо, и мы с ребенком здоровы.

Я почувствовала, как мышцы Арнэя напряглись. Он приподнялся на локте и заглянул мне в лицо. Смотрел и молчал, а я не могла понять, что он думает. Он рад, огорчен или зол?

— Не молчи, — попросила я. — Ты ведь понимаешь, что это твой ребенок. Я так ни разу и не была с Харальдом. Ты — единственный мужчина в моей жизни.

— Единственный, — повторил он с улыбкой. Вот эта весть точно его обрадовала. — Мой ребенок, — он перевел взгляд на мой живот, а потом наклонился и прижался к нему губами.

Обруч, сдавливающий мою грудь, ослаб. Арнэй не отверг нашего ребенка, он поверил мне. Вот только жаль, что это ничего не меняет. В глазах других и самого ребенка он всегда будет ему дядей, но не отцом.

— Я не женюсь на Терезе, — заявил Арнэй, вскинув голову.

— Какая разница? — вздохнула я. — Ты все равно не сможешь жениться на мне. Я принадлежу другому.

— Не смей так говорить, — он взял меня за подбородок и заставил посмотреть на себя. — Ты принадлежишь мне. Повтори.

— Я принадлежу тебе, — прошептала, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Это было чистой правдой. По крайней мере, той ночью я действительно принадлежала ему. Душой и телом. Мы любили друг друга снова и снова. Все никак не могли насытиться, как будто это был наш последний раз.

Глава 38. Враг у ворот

Одна и та же новость может сделать тебя самым счастливым и одновременно самым несчастным человеком на свете. Не знаю, как это получается, но у меня было именно так.

Фрея носит моего ребенка. Это ли не чудо? Я о подобном и мечтать не смел. Мой сын или дочь… и в то же время не мой. И никогда не будет. Вот так я стал счастливым отцом и не стал.

Под утро Фрея заснула, уставшая от моей страсти и ненасытности, а я лежал без сна. Все думал, что же делать. На Терезе я не женюсь, это точно. Пусть будет война, да что угодно, я свое решение не изменю.

Но Фрея верно сказала: это никак нас не сблизит. Между нашим счастьем стоит нерушимая преграда — Харальд. Как бы я ни относился к нему, а он мой брат. Убить его или как-то иначе причинить ему вред я не могу. Кем я тогда буду? Да Фрея сама не пожелает меня видеть после такого! И будет права.

Я должен что-то придумать, изобрести способ как разрушить этот брак. Возможно, есть прецеденты. Надо поискать в своде законов. Уверен, если я найду вариант, Харальд согласится на разрыв. Он не станет цепляться за нежеланный союз.

Из-за горизонта показалось солнце. Я не хотел уходить, но должен был. Меня ждало множество дел. Я не стал будить Русалку, пусть отдыхает, ей это на пользу.

Одевшись, я выскользнул из спальни Фреи и тщательно запер за собой дверь, чтобы никто не потревожил ее покой. Первым делом я заглянул в арсенал, проверить количество и качество оружия. Это заняло несколько часов.

Довольный осмотром, я отправился на поиски Терезы. Пора поставить в этой истории точку. Я нашел невесту в ее покоях, но увиденное там, меня удивило. Повсюду стояли распахнутые наполовину заполненные дорожные сундуки. Слуги сновали туда-сюда и складывали вещи.

За процессом наблюдала Тереза. Она раздавала указания, размахивая руками.

— Что происходит? — поинтересовался я.

— Ах, дорогой, это ты, — Тереза натянуто улыбнулась. — Мне очень жаль, но я вынуждена вернуться домой. Отец прислал письмо с требованием немедленно приехать.

Она протянула мне бумагу в качестве доказательства. Я взял, но читать не стал. И так все понятно. Мы разослали гонцов с просьбой о помощи и вот результат — моя невеста сбегает, так как в крепости Кондор теперь опасно.

— Не волнуйся, — заявила Тереза. — Наша помолвка остается в силе. Я вернусь… как только все наладится.

— Наладится? — приподнял я брови.

— Ну да, — кивнула она. — Я уверена, что крепость Кондор выстоит, и вы победите в схватке с монстрами. Я верю в тебя, дорогой.

— Если бы ты, в самом деле, верила в меня, то осталась бы.

— Это не мое решение, а отца!

Я махнул рукой. Мне, в общем-то, плевать. Так даже лучше. Это мой шанс разорвать помолвку без последствий, и я им непременно воспользуюсь.

— Уезжай, — кивнул я. — Я выделю воинов, чтобы они сопроводили тебя.

— Благодарю, — вздохнула Тереза с облегчением.

— Но в ту минуту, когда ты выйдешь за ворота крепости Кондор, наша помолвка будет считаться расторгнутой.

— Что? — ее лицо вытянулось.

— Мне не нужна трусливая жена.

Я развернулся и пошел к двери, а мне в спину донеслось:

— Я могу остаться!

— Не стоит, — качнул я головой. — В отличие от тебя я сомневаюсь, что крепость выстоит. Ты же не хочешь быть здесь, когда ворвутся монстры?

Ужас на лице Терезы лучше любых слов сказал мне, что я невесту больше не увижу. Слава богам, с нашей помолвкой покончено. Матушка будет в ярости, но это ее проблемы. Раз уж я глава крепости, то пора принимать решения самостоятельно, без оглядки на других.

Всю следующую неделю я был полностью поглощен подготовкой к осаде и штурму. Я дневал и ночевал на крепостных стенах. Несколько наших соседей прислали помощь, но это была капля в море. Чтобы выстоять в битве с монстрами, нам надо было очень постараться.

У меня не было времени даже нормально поесть, не то что повидаться с Фреей. Я скучал по своей Русалке, но все это я делал и ради нее тоже.

Я должен спасти Фрею и ребенка. Целиком и полностью я сосредоточился на этой задаче и не зря. Спустя неделю после нашего возвращения на горизонте показалось войско черноскальных.

Закованные в черные доспехи воины шли ровными рядами. Мы наблюдали за их приближением с крепостной стены. Сюда поднялись даже женщины. Матушка и Фрея в том числе.

— Что-то я не вижу монстров, — заметил Харальд.

— А тебе не терпится на них посмотреть? Еще будет шанс, — мрачно пообещал я.

Воин Харальд или нет, а защищать крепость он будет. Все будут. От мала до велика. Если ты способен удержать в руках хотя бы палку и размахивать ею, ты будешь сражаться. Сейчас каждый на счету.

— И все же где они? — спросила матушка.

— Появятся с заходом солнца. Монстры, как выяснилось, не любят дневной свет. Они всегда нападают ночью, — пояснил я.

— Это очень интересно, — сказала Фрея. — Огонь их тоже пугает?

— Да, — кивнул я. — Мы разожжем факелы по всей стене и будем сбрасывать вниз бочки с горящим маслом.

— Они не любят свет, или он причиняет им боль? — уточнила Фрея.

— Он вредит им, — вместо меня ответил Олаф. — Я лично убил одного, просто ткнув ему в морду горящий факел. Он не сгорел, а как будто рассыпался. Огонь уничтожил монстра.

— Будь у нас большой источник света, мы бы быстро с ними разделались, — вздохнул я. — Но его нет, так что будем сражаться по старинке.

Уже к вечеру черноскальные были под нашими стенами. Едва угас последний солнечный луч, раздался бой барабанов. Мерная дробь означала начало штурма.

Эти проклятые барабаны гремели все время битвы. Каким-то образом черноскальные управляли своими тварями. Вполне возможно, что звуком. Именно барабанная дробь давала монстрам знать, что нужно делать. И сейчас она командовала — вперед!

Глава 39 Штурм

Время крепости Кондор истекало. О начале штурма оповестил набат. Снова звонили колокола, но на этот не размеренно, а быстро, тревожно, даже истерично.

Все дееспособные мужчины, включая жителей Мирной и воинов, пришедших на подмогу от соседей, обороняли крепость. Женщины и дети спрятались в святилище. В случае необходимости оно станет крепостью в крепости. Последним оплотом защиты.

Я, мама и свекровь тоже отсиживались в святилище вместе с другими жителями. Неважно, знатен ты или нет, богат или беден. Общая угроза всех уравняла.

Пока мужчины сражались за наши жизни, мы могли только ждать. Это было невыносимо! Я с ума сходила от беспокойства. Пусть на Арнэе моя кольчуга, это ничего не значит. Монстры слишком сильные, а еще их много.

Правда, мы тоже не сидели без дела — в святилище приносили раненых. Лекари трудились, не покладая рук, а женщины помогали, чем могли. Носили воду, делали перевязки.

Раненые были нашим единственным источником информации. Те, кто был в сознании, рассказывали, как обстоят дела на стене.

Я была среди тех, кто дежурил возле двери и принимал раненых. Поэтому и новости я узнавала первой. Спрашивала у мальчишек, которые помогали доставлять раненых.

Когда очередной мальчишка присел отдохнуть, я набросилась на него с вопросами.

— Что там происходит? Рассказывай, — я протянула ему ковш с водой.

Он поблагодарил кивком. Минуту он жадно пил, а я изнывала от неизвестности. Судя по виду мальчика, ему нечем меня порадовать. Он был весь в саже, ресницы обгорели. Должно быть, он поджигал факелы или даже бочки с горящим маслом.

— Монстров слишком много, — сказал он, напившись. — Целая тьма. Часть уже прорвалась за крепостную стену. Защитники делают, что могут, но долго нам не продержаться.

Рядом стоящие женщины ахнули. Не такое развитие событий мы ожидали. Я видела, как в глазах женщин постепенно гаснет надежда. Мысленно они уже готовились к смерти.

Я должна была что-то сделать! Еще на стене, когда дядя Олаф рассказал, как убил монстра светом, мне показалось, что это выход. Вот если бы найти мощный источник света. Такой, чтобы из ночи сделал день. Мы бы уничтожили монстров раз и навсегда! Превратили бы их в пепел.

Я судорожно искала выход. Где взять этот источник? Вдруг в памяти всплыл день выбора свидетелей. Кубок, яркая вспышка. Такая мощная, что, если не успел зажмуриться, слепнешь на несколько секунд.

Уже тогда мне показалось странным, что Гидеоны настолько банально используют сильный артефакт. Даже будучи от кубка на приличном расстоянии, я ощущала заключенную в нем магию.

Быть может, если активировать кубок на стене, то все получится. Свет уничтожит если не всех, то большую часть монстров. Это уже огромная помощь! Надо только как-то добраться до кубка.

Я бросилась на поиски свекрови. Кубок наверняка хранится в казне. Мне необходим ключ от нее. Найдя Астрид, я быстро пересказала ей свою идею.

— Ты хочешь выйти из святилища? Но это слишком опасно! — возразила она, глядя прямо на мой живот.

Лекарь все-таки проболтался. Свекровь знала о беременности.

— Это не ребенок Харальда, — сказала я.

— Я догадалась, — кивнула свекровь. — Но он в любом случае мой внук. Ты должна беречь себя ради него.

Не исключено, что именно из-за ребенка свекровь не избавилась от меня, пока Арнэя не было. Астрид не из тех, кто тронет своего внука. И неважно кто из ее сыновей его отец. Родная кровь есть родная кровь. Пожалуй, мне повезло, что лекарь не умеет держать язык за зубами.

— Если крепость падет, мы все погибнем, — сказала я. — Этот кубок наша последняя надежда.

— Тогда я сама его достану, — свекровь решительно расправила плечи.

— Активировать его смогу только я, — возразила. — В вас нет магии.

Плечи Астрид поникли. Она понимала, что я права. Лишь маг в состоянии заставить артефакт работать.

— У меня нет ключа от казны, — призналась свекровь. — Их всего два, и они хранятся у мужчин. Один — у Арнэя, второй — у Харальда.

— Значит, мне нужен кто-то из них.

— До Арнэя тебе не добраться. Он в самой гущи сражения. Найди Харальда, — посоветовала Астрид. — Он должен быть у замка, руководить второй линией защиты на тот случай, если первая не выстоит.

Я вздрогнула. Слова «не выстоит первая линия» на деле означали смерть Арнэя.

— Спасибо за совет. Я так и сделаю, — я поторопилась к выходу из святилища.

— Пусть боги тебя хранят! — донесся мне вслед голос свекрови.

Но выйти на улицу оказалось не так-то просто. Около двери меня подловила мама. Она вцепилась в мою руку клещами.

— Стой, не пущу! — мама едва сдерживала слезы.

— Мама, прошу, — я накрыла ее руку своей. Не вырывалась, а уговаривала. Она сильная, она поймет. — Возможно, я — единственный шанс крепости на спасение.

— Что, если ты погибнешь, Фрея? Я уже потеряла одного ребенка, вторую смерть я не переживу. Ты — все, что у меня осталось.

— Я обещаю быть осторожной. Поверь, смерть в мои планы не входит.

Я мягко надавила на ее пальцы. Мама цеплялась за меня до последнего. Все никак не могла отпустить. Но, обняв ее на прощание, я все-таки выскользнула за дверь святилища.

Оказавшись на улице, я застыла. Вокруг творился сущий кошмар. Все мои органы чувств были атакованы. Глаза заслезились от дыма, а еще я закашлялась, вдохнув его полной грудью. От боя барабанов и гула пламени заложило уши.

Крепость была объята огнем и смертью. Мимо меня то и дело пробегали люди. Доносился звон стали и рычание монстров.

Но, к счастью, первая линия обороны еще держалась. Монстры не заполонили улицы, и у меня был шанс добраться до Харальда. Подхватив юбку, я бросилась к замку.

В темноте, дыму и общей панике найти кого-то архисложно. Я металась из стороны в сторону, выкрикивала имя Харальда, задыхаясь и кашляя от гари. Люди шарахались от меня, как от безумной.

Голос быстро осип, и я уже не кричала, а хрипела едва слышно. Из-за густого дыма я не видела дальше своего носа. Не заметив угол дома, я налетела на него со всего маха и едва удержалась на ногах. Мои силы были на пределе. Еще немного и свалюсь.

Лишь на чистом упрямстве я продолжала двигаться. Уже не кричала, а просто брела. Завидев мужчину, подходила ближе и заглядывала ему в лицо, надеясь, что это Харальд. Но мне не везло — вместо удачи очередное разочарование, всегда только оно.

А потом кто-то тронул меня за плечо. Я резко обернулась и уткнулась носом в мужскую грудь.

— Что ты здесь делаешь? — крепкие руки схватили меня за плечи и встряхнули.

Я запрокинула голову, посмотрела на мужчину, но не сразу узнала Харальда в растрепанном и перепачканном сажей воине. Я искала его, но нашел меня он.

— Харальд? — не поверила своим глазам. Никогда еще я не была так рада его видеть. Аж второе дыхание открылось. — О, Харальд, я тебя нашла. Ты очень мне нужен!

— Вот как. Зачем же?

— У тебя есть ключ от казны, — выпалила я. — Мне необходимо туда попасть.

— А я-то думал, что ты наконец осознала свою вину передо мной и решила перед смертью попросить прощения, — хмыкнул он. — Но, видимо, не дождусь.

Я едва утерпела, чтобы его не стукнуть. Нашел время паясничать!

— Зачем тебе в казну? — спросил он.

— За кубком. С его помощью я хочу остановить монстров.

— Свет, — сразу догадался Харальд. — А ты сумеешь его активировать?

— Я все-таки магиня. Может, не самая умелая, но должна справиться.

Харальд сомневался всего мгновение, а потом махнул рукой, предлагая следовать за ним. Вдвоем мы направились в замок. Оказавшись внутри, побежали по пустым коридорам. Наши шаги отдавались гулким эхом от стен. Безлюдный замок пугал неестественной тишиной.

— Нам сюда, — Харальд свернул к ведущей вниз лестнице. Я устремилась за ним.

Это был долгий спуск. Казна располагалась в подвалах под замком. Неподалеку от темниц.

В какой-то момент у меня закружилась голова. Я остановилась, одной рукой схватившись за стену, а другой за живот. Это движение уже стало привычным. Встроенный защитный механизм, беспокойство о ребенке.

Харальд обернулся и нахмурился.

— Ты беременна, — сказал он, не сводя глаз с живота, который я прикрыла ладонью. — Ребенок от Арнэя?

— От кого же еще? — возмутилась я.

— Мало ли, — пожал он плечами.

Я едва сдержалась, чтобы не спустить его с лестницы. Пришлось напомнить себе, что мне нужна его помощь. Но все же он невыносим.

— Мне придется растить этого ребенка как собственного, — проворчал Харальд, когда мы продолжили спуск.

— Хотела бы я сказать, что из тебя выйдет хороший отец, — вздохнула я, — но это неправда.

— Своего сына я бы любил.

— Возможно, он у тебя еще будет. От Терезы, — ехидно заметила я.

В ответ Харальд лишь фыркнул. Мы не стали развивать эту тему. Сейчас не самое подходящее время для взаимных упреков. К тому же у меня просто не было на это сил. Но то, что Харальд узнал правду, даже к лучшему. Теперь между нами нет недомолвок.

Вскоре мы оказались перед дверью, обитой железом. Обычно у нее стоят стражи, но сейчас все были на защите крепости. Харальд снял с шеи цепочку с ключом и отпер дверь. Толкнув ее, он пропустил меня вперед.

— Бери кубок и отправляйся с ним на стену, — сказал он.

Я скользнула внутрь. Огромное помещение было завалено сундуками. Я могла только догадываться, какие богатства в них скрываются. Впрочем, у меня не было времени осматриваться. Я искала кубок. Благо его не прятали. Он стоял на видном месте — на одном из столов у стены.

Я подбежала к артефакту и попыталась сдвинуть его с места. Не тут-то было! Он весил намного тяжелее кольчуги. Я даже оторвать его от стола не смогла.

— Харальд, — позвала я, — мне не справиться без тебя.

Муж заглянул в казну. Увидев мои жалкие потуги поднять кубок, он нахмурился.

— Ты не сможешь отнести его на стену, — произнес он.

Повисла неловкая пауза. Харальд прав: не смогу. Это значит, что он должен мне помочь. Ему тоже придется подняться на стену. В самую гущу сражения, где нас, возможно, убьют еще до того, как мы доберемся до цели. Способен ли он на это? Харальд, похоже, сам не знал ответ.

— Там твой брат, — произнесла я. — Это твоя крепость, твои люди. Понимаю, ты ненавидишь меня и не хочешь помогать, но сделай это ради них, не ради меня.

— Я не ненавижу тебя, Фрея, — вздохнул он. — Уже нет. В такие моменты, как этот, многое переоцениваешь. Ты должна была стать женой Арнэя, но вмешался я. И вот к чему это привело.

Надо же, теперь он рассказывал эту историю иначе. Может, он не так уж безнадежен.

Харальд прошел мимо меня к кубку и не без усилий поднял его. Уходя, мы заперли казну. Конечно, это не спасет ее в случае захвата крепости от разграбления, но пусть черноскальные помучаются.

Из-за тяжести кубка наш путь на стену занял целую вечность. А ведь нам еще приходилось прятаться от монстров. Благо их за стеной пока было немного. Внутрь крепости удалось прорваться единицам, да и с теми быстро расправлялись наши воины.

И все же нам не повезло встретиться с одним. Мы с Харальдом уже были у самой стены. До лестницы, ведущей наверх, осталось шагов десять, не больше. Но тут из-за угла нам наперерез выскочил монстр.

Я слышала много рассказов о них и видела ту отрубленную голову, но с живым встретилась впервые. Он был поистине ужасен. Намного выше человеческого роста, с развитой мускулатурой и телом, покрытым густыми волосами. Его морда походила на волчью. Но хуже всего были когти и клыки — длинные, острые, смертельно опасные.

Чудовище шло прямо на нас, рыча и скалясь. Никаких сомнений в его намерениях быть не могло — оно хотело нас сожрать!

Харальд бросил кубок на землю и достал меч, после чего встал между мной и чудовищем.

— Беги! — велел он мне, не оборачиваясь.

— Но как же кубок?

— С ним ничего не случится. Но если ты умрешь, его некому будет активировать.

Чудовище бросилось на Харальда, и ему стало не до разговоров. Когти мелькнули совсем близко от шеи Харальда. Я только ахнула и тут же зажала рукой рот. Нельзя отвлекать воина во время боя. Это может стоить ему жизни.

Первую атаку Харальд отбил и даже достал монстра мечом — порезал ему лапу, но это лишь сильнее его разозлило. Взревев, монстр снова кинулся вперед. На этот раз Харальд увернулся в последний момент. Еще бы немного, и монстр его разорвал.

Извернувшись, Харальд проскочил под лапой чудовища и оказался позади него, но ударить не успел. Монстр двигался слишком быстро, намного быстрее человека. Мгновение, и он уже снова стоял лицом к Харальду.

Замах, удар. Меч и когти встретились с оглушительным лязгом. Харальд отскочил и попятился. Странное дело, он не нападал, а больше защищался, и все это время отступал, отступал, отступал.

Я поняла, что он делает, лишь когда Харальд с монстром скрылись за углом ближайшего строения. Муж уводил монстра подальше от меня! Харальд принял огонь на себя, дав мне шанс спастись. Похоже, я недооценивала мужа. Может, он не самый благородный человек в мире, но и он способен на достойные поступки.

В отчаянии я бросилась к кубку и попыталась хотя бы волоком сдвинуть его с места. Но, протащив его немного по земле, сдалась. Все равно мне его по лестнице не поднять. Это несправедливо! Мы были так близки к цели.

От бессилия хотелось кричать и топать ногами. Я вытерла рукавом злые слезы. Все не может закончиться вот так. Не может!

— Фрея? — услышала удивленный и знакомый голос. — Почему ты не в святилище?

— Дядя! — на этот раз слезы на глаза навернулись от облегчения. — Ты должен мне помочь. Кубок надо поднять на стену, но у меня не хватает на это сил, — времени объяснять детали не было.

К счастью, дядя Олаф никогда не сомневался во мне. Он не стал задавать лишних вопросов. Спрятав меч в ножны, он, кряхтя, взял кубок с земли, и вскоре мы уже были около лестницы.

Подъем вышел долгим, но вот, наконец, мы были наверху. Только этого мало. Кубок надо использовать в самой гуще боя. Там, где больше всего монстров. Чтобы свет их уничтожил. Или нет. У меня нет гарантий, что это поможет. Но сидеть, сложа руки, тоже не вариант.

И снова повезло. На стене нам встретился Лейф. Узнав меня, он организовал охрану для нас с кубком. Отряд из пяти воинов помог нам пробиться к той части стены, где шло главное сражение. Нас как будто вели сами боги. Что ж, надеюсь, они сегодня и правда на нашей стороне. Потому что если нет, то мы все обречены.

— Поставь его здесь! — мне приходилось кричать, чтобы дядя услышал меня через шум битвы.

Я указала на выступ стены. За ней простиралось поле, а на нем стояло войско черноскальных.

Дядя сделал, как я просила — водрузил кубок на стену. Из моих охранников к тому времени осталось всего трое, в том числе Лейф. Они встали полукругом за моей спиной, готовые отразить любую атаку. Но лучше мне поторопиться, долго они не продержатся.

Я подошла к кубку. Беглый взгляд вниз, и меня пробрал озноб. По отвесной стене вверх карабкались сотни монстров. Они двигались прямо на меня. Черная жуткая масса, сносящая все на своем пути. У меня всего один шанс их остановить, а для этого надо сосредоточиться.

Я глубоко вздохнула и попыталась отгородиться от шума и битвы. Представила, что на стене я одна. Это было сложно, но у меня получилось. Ровно до тех пор, пока я не услышала Арнэя.

— Фрея, немедленно уходи оттуда! — кричал он. — Что ты делаешь?

— У нее кубок, — за меня ответил Лейф. — Она спалит этих тварей!

— Нет! — в голосе Арнэя звучала боль. — Будет взрыв, ты не умеешь им управлять.

Я не смогла удержаться, обернулась. Арнэй был далеко. Он пробивался ко мне, прокладывая себе путь через монстров. Его меч, сверкая, рубил головы и руки. Сейчас он походил на грозного бога войны. Казалось, ему под силу в одиночку уничтожить всех монстров или кого угодно другого, кто рискнет встать на его пути ко мне.

Я навсегда запомнила лицо Арнэя, перекошенное ужасом. Монстры так его не пугали, как перспектива потерять меня.

Еще немного, миг-другой, Арнэй доберется до меня и остановит. Я не могла этого допустить.

— Прости, — прошептала я одними губами и опустила руку в кубок.

Глава 40. Победа и поражение

Фрея стояла там. Такая хрупкая, такая прекрасная. Ослепительная чистота среди грязи боя и смерти. Аж глазам стало больно, когда на нее посмотрел.

Я должен был остановить ее. Она не имела права рисковать собой и нашим ребенком. Я запретил. Но когда она меня слушалась?

Моя невозможная любовь… С губ сорвался вопль отчаяния. Я не успевал. Слишком большое между нами расстояние. Чересчур много препятствий. Прежде, сейчас, всегда.

Губы Фреи шевельнулись. Она что-то сказала. Попрощалась. А потом… я так до конца и не понял, что потом произошло.

Ночь вдруг взорвалась светом. Темнота не просто отступила, она была разбита вдребезги, уничтожена и стерта с лица земли. Свет ударил по глазам, лишая зрения. Мощный порыв ветра врезался в грудную клетку подобно тарану, а следом оглушительным ревом монстров были атакованы барабанные перепонки.

Меня отбросило назад волной воздуха. Всех, кто был поблизости от кубка, раскидало в стороны.

Падая, я приложился затылком о каменную стену. От удара голова будто взорвалась. Сердце замерло. Бесконечный миг тишины в грудной клетке. Вот и все, казалось, умер. Даже испытал облегчение при этой мысли. Смерть в моем случае подарок.

А потом удар. Один, другой. Проклятое сердце снова забилось. Зачем? Для кого? Похоже, к моему великому сожалению я буду жить.

Голова закружилась, накатила резкая тошнота, но я все равно попытался встать. Мне надо найти Фрею. Плевать, что я почти ничего не вижу и не слышу. Мне казалось, я могу отыскать ее чисто интуитивно. Просто следуя за той нитью, что связывает нас.

Я так и не смог подняться. Пришлось ползти. Прямиком к свету. Туда, где Фрея опустила руку в кубок, активируя его.

Свет медленно угасал. Ночь возвращала свои права. После яркой вспышки темнота казалась особенно густой, пугающей, но благодаря ей постепенно восстановилось зрение.

Дышалось с трудом, легкие словно забились чем-то. Я провел по лицу и увидел, что моя ладонь черна от сажи. Только тогда заметил, что воздух вокруг полон пепла. Он походил на снег — крупными хлопьями падающий с неба.

Со всех сторон раздавались стоны. Это люди, отброшенные взрывом, приходили в себя. Я удивился, что так отчетливо их слышу. Где же стук барабанов? Где звуки сражения? Почему так тихо?

Уперев руки в ближайший выступ стены, я кое-как встал на подкашивающиеся ноги. Меня чуть не вывернуло наизнанку. Пришлось зажмуриться и дышать ртом. Вроде полегчало.

Я открыл глаза и, пошатываясь, побрел вперед. Зрение полностью вернулось, но лучше бы я ослеп. Ведь теперь я видел, что стало с тем местом, где стоял кубок и Фрея. От него ничего не осталось.

Верхняя часть стены попросту обвалилась. Сейчас там была груда камней, напоминающая поминальный курган. Словно могила, в которой Фрею сразу и похоронили.

Я рухнул на колени перед этим холмом и разгребал камни руками. Большие, маленькие, неважно. Царапал ладони, срывал ногти. Звал Фрею снова и снова.

В какой-то момент под очередным камнем показался кусок ткани. Я сразу узнал его. Он был от ее платья. Я вцепился в него как утопающий в соломинку. Я тянул его на себя.

Из горла вырывались какие-то хриплые стоны напополам с рыданиями. Как же так? Как так?! Она не могла погибнуть. Кто угодно, только не она! Фрея была для меня всем. Смыслом, надеждой, будущим. Если ее не станет, зачем все это продолжать?

Кусок ткани оказался всего лишь обрывком. Я спрятал его в карман и снова принялся копать. Фрея должна быть где-то здесь, под этим завалом. Я вытащу ее, я помогу. Она обязательно поправится. Все еще будет хорошо.

Кто-то схватил меня за плечи и попытался оттащить от завала. Я отбивался. Ударил, не глядя. Судя по вскрику, попал. В тот момент я не думал, кого бью. Я вообще ни о чем не думал. Монстры, спасение крепости — все стало неважным. Я просто забыл о них.

— Арнэй, остановись, Арнэй, — чей-то голос долетал до сознания обрывками.

Я едва слышал и не понимал, чего от меня хотят. Остановиться? Разве я могу бросить Фрею там, под грудой камней? Они, наверное, сошли с ума, если просят меня о таком.

— Так ты ей не поможешь, а сделаешь только хуже, — кто-то снова дернул меня назад.

Эти слова зацепили меня. На них я отреагировал. Я определенно не желал сделать Фрее хуже.

Я посмотрел на говорившего. Это был Олаф, ее дядя.

— Завал надо разбирать с умом, — сказал он, — а не копать, где придется. Ты лишь спровоцируешь новый обвал.

Я перевел взгляд на груду камней. Олаф был прав. Я копал у основания. Бестолково и без всякой системы. Это опасно.

— Помогите, — Олаф махнул рукой воинам. Он взял на себя командование, так как я все еще был не в себе. — Начните сверху и идите постепенно вниз. Действуйте осторожно.

Он оттащил меня от завала, чтобы я не мешался. У меня дико кружилась голова и тряслись руки. Похоже, у меня сотрясение. В таком состоянии я буду только обузой. Но до чего тяжело просто смотреть, как другие пытаются спасти мою Русалку!

Я присел на край стены, ненавидя себя за слабость. Ко мне подошел Лейф.

— Монстров больше нет, — сказал он. — Свет превратил этих тварей в пепел. Слышишь, Арнэй, их нет!

Я слышал, но мне было все равно. Единственное, о чем я думал — вдруг Фреи тоже больше нет. Что тогда?

Эта мысль — последнее, что я запомнил. После нее сознание отключилось, отправив меня в спасительное ничто. Видимо, травма головы была серьезнее, чем я полагал.

Глава 41. Новое начало

Это было больно. Свет словно прошел сквозь меня, выжигая не только зрение, но и внутренние органы.

Опустив руку в кубок, я прочитала простенькое заклинание активации. Я пользовалась им, когда создавала амулеты. Уверенности, что оно сработает с артефактом, у меня не было. Но попробовать стоило.

Вспышка стала неожиданностью даже для меня. Она была в сотни раз мощнее, чем во время выбора свидетелей. Это был настоящий взрыв света! Он как будто снизошел прямиком с небес. Я не на шутку испугалась: не совершила ли я ошибку? Что если кубок уничтожит не только монстров, но и защитников крепости?

Ответ на этот вопрос я так и не узнала. Взрывная волна в первую очередь ударила по мне. Она вышибла воздух из легких и отшвырнула меня прочь. Последнее, что я услышала — звук обвала. А потом наступила тишина.

…Боги, как больно! Ломило все тело. Кажется, на мне нет живого места. Один сплошной синяк. Но я хотя бы жива, это уже немало.

А ребенок? Еще не открыв глаза, я первым делом прижала ладони к животу. Малыш в порядке?

— Не волнуйся, он не пострадал, — услышала я голос дяди. — Лекарь, который тебя осмотрел, сказал, что беременность протекает нормально.

— Сколько я была без сознания? — спросила, приоткрыв веки.

Я лежала на кровати, надо мной был низкий деревянный потолок. Странно, не помню такого в замке Гидеонов. Там все каменное — стены, пол, тот же потолок. Неужели замок пал, и нам пришлось бежать?

Я приподнялась, но тут же была вынуждена упасть обратно на подушку. Комната начала вращаться, и меня затошнило.

— Тише, тише, — дядя поднес к моим губам чашу с водой. — Без резких движений. Ты еще слишком слаба.

— Что со мной?

— Физически нет никаких травм. Но через тебя прошла сильная магия. Лекарь сказал, что понадобится время на восстановление.

— Где мы? — спросила я, сделав несколько глотков воды.

— В безопасном месте.

— А остальные? Мама, жители крепости, Гидеоны… Арнэй, — последнее имя я произнесла со всхлипом. Если крепость пала, то большинство ее защитников погибли. Я даже думать не хотела, что стало с ним.

— Они все в порядке, — ответил дядя. Он помог мне сесть, подложив вторую подушку под спину. — Крепость Кондор выстояла. Ты уничтожила монстров, Фрея. Кто бы подумал, моя девочка настоящая воительница.

Он улыбнулся и поцеловал меня в висок. Я безоговорочно доверяла дяде, но сейчас происходило что-то странное.

Мы находились в небольшой комнате, в каком-то деревенском доме. За окном виднелся клочок вспаханной земли. Никаких крепостных стен. Обстановка в комнате была простой, без излишеств замка. Ткани дешевые, мебель деревянная без украшений. Почему мы здесь?

— Мы ведь не в крепости Кондор, — сделала я вывод после осмотра.

— Ты права, — кивнул дядя Олаф. — Я тайком вывез тебя из крепости и спрятал здесь.

— Спрятал? Меня разве не ищут?

— Все уверены, что ты погибла, Фрея. Правду знаю только я и твоя мать. Я не смог это скрыть от нее. Она бы не вынесла смерти второго ребенка.

Голова раскалывалась, мешая нормально думать. Я совершенно растерялась. Ума не приложу, с какой стати дяде понадобился этот обман. Все думают, что я погибла… и Арнэй тоже?

— Но зачем ты это сделал? — спросила я.

— Ради тебя, — ответил он. — Не ты ли, Фрея, накануне штурма плакала у меня на плече, рассказывая о своем незавидном положении? Ребенок от любовника; муж, который тебя ненавидит. Свекровь, считающая тебя проклятием рода Гидеонов. Ты была в ужасе, моя девочка, и просила о помощи. Я ночей не спал, думая, как тебя спасти. И вдруг такой шанс! Его нельзя было упускать.

— Какой шанс? — шепотом уточнила я.

— Случился обвал. Ровно на том месте, где ты стояла. Но, к счастью, тебя отбросило на приличное расстояние. Ты упала за выступ стены, и тебя не увидели. Я нашел твое тело и унес тебя подальше. В общей суматохе никто этого не заметил. Я вывез тебя из крепости, как только это стало возможно и спрятал здесь. Подумай сама, Фрея, теперь ты сможешь начать жизнь заново. Растить ребенка без оглядки на Гидеонов. Здесь вы будете в безопасности, а я присмотрю за вами. Вы ни в чем не будете нуждаться. Ты возьмешь новое имя. И однажды, если захочешь, сможешь снова выйти замуж!

— Снова выйти замуж? Неужели Харальд мертв?

— Нет, он выжил. Но ты умерла. Нет больше Фрейдис Альдвин жены Харальда Гидеона. Выбирай себе любое имя.

— Но как же война? Черноскальные и их монстры?

— С ними скоро будут покончено. Твой пример показал, как с ними бороться. К сожалению, кубок исчез, отдав всю свою силу. Но есть и другие артефакты. Черноскальных прогнали от стен крепости Кондор. Еще немного и мы вернем себе Мирную. Все будет, как прежде.

— Ты говорил, что мой ребенок унаследует Мирную. Но раз я умерла, как это возможно?

— Если родится мальчик, он получит крепость. Даю слово. Мы скажем, что он сын жены Сигурда. Якобы твой брат успел тайно жениться накануне гибели. Не переживай об этом, Фрея. Все будет хорошо. Потерпи немного, скоро все забудется, и ты вернешься домой. Мама будет счастлива. В родной крепости ты заживешь спокойно. Никто там не выдаст твою тайну.

План дяди казался идеальным. Освободиться от несчастливого замужества, уберечь ребенка от опасностей, самой избавиться от семейства Гидеонов. Чего еще желать?

Почему же так болит в груди? Словно там незаживающая рана. Объявить себе мертвой означало никогда больше не встречаться с Гидеонами. Ни с одним из них. Даже с Арнэем. Особенно с ним.

Дядя слишком хорошо меня знал. Будто прочитав мои мысли, он произнес:

— Прежде чем принять решение, спроси себя, Фрея, стоит ли оно того. Ты готова подвергнуть ребенка опасности из-за своей прихоти?

Прихоть? Он так назвал Арнэя? Боюсь, он давно перестал быть прихотью и превратился в необходимость. Не уверена, что смогу без него.

— Ты была без сознания довольно долго, — как бы невзначай сказал дядя. — Бредила, кричала. Я боялся, что ты вовсе не очнешься. Но, к счастью, твой организм справился. Все это время мир не стоял на месте, Фрея. Тебя официально похоронили, хотя тело так и не нашли. В крепости Кондор тебя считают чуть ли не святой, спасительницей и заступницей. Даже памятник хотят установить.

Я слушала новости, затаив дыхание. Все ждала, когда дядя расскажет об Арнэе. Но его он приберег напоследок.

— Харальд недолго горевал, — между тем, произнес дядя. — Он уже нашел себе новую невесту. Угадаешь, кого?

— Понятия не имею, — качнула я головой. Меня нисколько не задело, что муж не выждал положенный траур.

— Терезу Марцелл, — хмыкнул дядя.

— Арнэй отказался на ней жениться?

— Ему не понравилось, что в час опасности она сбежала, поджав хвост. Харальд оказался менее щепетилен. Свадьба назначена на осень. Это будет выгодный союз.

— А как… он? — спросила я шепотом.

Дядя прекрасно меня понял. Секунду помолчал, а потом ответил, глядя в сторону:

— О нем не беспокойся. Он в порядке. Конечно, поначалу был опечален, но сейчас ему гораздо лучше. Война с черноскальными его отвлекла. Арнэй смирился с твоей гибелью и живет, как и прежде, до тебя.

Я судорожно сглотнула. Проклятый ком в горле все никак не желал уходить. Не хватало еще плакать из-за мужчины, который так быстро меня забыл.

— Ты тоже должна его отпустить, — дядя сжал мою руку. — Ради себя и ребенка.

Я кивнула. Он прав: должна. Мне теперь есть о ком заботиться. Малыш совсем беспомощный, мне надо думать в первую очередь о нем. Я справлюсь.

Арнэй меня использовал, разрушил мой брак и забыл. Что ж, это его выбор. А мне пора сделать свой.

Глава 42. Без тебя

Я недолго пробыл без сознания. Всего несколько минут. Когда очнулся, меня как раненого уносили со стены. Я не позволил. К демонам сотрясение и последствия! Я должен позаботиться о Фрее.

— Там справятся и без тебя, — пытался уговорить меня Лейф, но я лишь отмахнулся и побрел обратно.

Видя мое упрямство, оруженосец помог мне подняться обратно на стену, откуда меня успели спустить. Там вовсю шла работа. Несколько десятков воинов разбирали завал. Мне было сложно держаться в стороне, но я себя заставил. В своем состоянии я буду только мешаться под ногами и затягивать процесс.

Барабаны черноскальных тем временем били отступление. Лейф преувеличил — погибли далеко не все монстры, а лишь те, кто попал под воздействие света. Но чудовищ действительно осталось мало. Штурм провалился, и враги уходили от крепостных стен.

Развал разобрали за несколько часов. Но к моему ужасу и недоумению ничего не нашли. Ни Фреи, ни кубка, вообще никаких следов, что они там были, кроме того обрывка ткани. Словно они просто взяли и исчезли.

— Как это возможно? Где она? — я чуть ли не ползал на том месте, где стояла Фрея. Ощупывал камень, как будто мог понять причину ее таинственного исчезновения.

— Выброс магии был огромной силы, — сказал кто-то. — Кубок просто развеялся.

— А девушка? — хрипло спросил я.

— Кубок забрал ее с собой, — услышал ответ.

Я тряхнул головой. Нет, это невозможно. Фрея должна быть где-то здесь. Она не могла меня бросить. Это слишком бесчеловечно с ее стороны. Она не настолько жестока.

Не знаю, сколько я искал и звал Фрею, выкрикивая ее имя в темноту. Она не отзывалась. Мое отчаяние росло. Подобно черной хвори оно захватывало меня фрагмент за фрагментом.

Когда солнце встало, я снова потерял сознание. На этот раз надолго. Пришел в себя в спальне с перебинтованной головой. Сначала подумал, что мне все привиделось. Жуткий кошмар, от которого я, наконец, очнулся.

Но Лейф, дежуривший у моей кровати, вернул меня в ужасную реальность. Как положено оруженосцу, он доложил о новостях.

— Черноскальные ушли обратно к крепости Мирная, — сказал Лейф. — Свет уничтожил большую часть монстров. Тех, что выжили, прикончили наши воины. Разведчики думают, что черноскальные планируют вывести новых монстров. Но теперь мы знаем, как с ними бороться. Маги уже трудятся над созданием артефактов, источающих свет. У нас хорошие шансы на победу. Олаф собрал войско наполовину из своих людей, наполовину из наших и отправился отвоевывать Мирную. Уверен, он ее вернет.

— А Фрея? — спросил я. Впервые меня не интересовала война.

— Ее тело так и не нашли. Никаких следов. Ее родные приняли решение объявить Фрейдис Альдвин погибшей.

— Нет! — я сел, игнорируя резкую боль в затылке. — Она жива.

— Мне очень жаль, — вздохнул Лейф. — Но все указывает на обратное.

— Уйди, — я кивнул оруженосцу на дверь. — Вон!

Лейф не спорил и вскоре я остался один. Кое-как одевшись, вышел из комнаты. Ноги переставлял с трудом. Голова кружилась, тошнота выматывала. Я передвигался, держась за стены. Таким слабым я еще никогда не был.

Но, несмотря на кошмарное самочувствие, я добрался до того места, где в последний раз видел Фрею. Сейчас здесь ничего не намекало на трагедию. Следы завала убрали, даже начали восстанавливать обрушившуюся часть стены.

Силы покинули меня, и я упал на колени. Простоял так, наверное, несколько часов, пока меня не нашел Харальд. Брат увел меня обратно в замок. На этот раз я не сопротивлялся. Мне было уже все равно.

На похороны Фреи я не ходил. Какой в этом толк? Ее там нет. Саркофаг был пуст. К тому же пойти туда означало признать, что она погибла, а я не желал с этим мириться.

Никогда бы я не отпустил Русалку по собственной воле. Ее было невыносимо любить. Но потерять оказалось еще страшнее.

Фрею можно было только оторвать от меня. С кровью и мясом. Она так глубоко вросла в меня, что, лишившись ее, я истекал кровью, словно мне отрубили руку или ногу, а то и вовсе вырезали сердце из груди.

Я бродил по замку как привидение. Не мог до конца поверить, что ее нет. Все искал. Перевернул крепость, сотни отрядов разослал по миру, как будто она могла найтись где-то в другом месте. Тщетно.

Казалось, вот сейчас Фрея покажется из-за угла, или я встречу ее в обеденном зале. Мне мерещился ее голос и запах. Я гонялся за фантомом дни и ночи напролет, пока меня наконец не накрыло осознание.

Это произошло, когда я направлялся в кабинет. Я вдруг застыл посреди коридора, а потом согнулся пополам от боли. Я корчился и кричал. Боль была настолько невыносимой, что я не мог себя контролировать.

На мой крик сбежались слуги. Меня отвели в спальню, решив, что я чем-то отравился. Матушка вызвала лекаря, но я прогнал и ее, и его прочь. Никого не желал видеть. Сдохнуть — вот чего я хотел.

Я посмел взять то, что мне не принадлежало. Посмел мечтать о несбыточном. И наказание настигло меня. Я сполна заплатил отчаянием за каждое украденное прикосновение к Фрее, за каждую ласку, предназначенную не мне.

Моим мукам не было конца. Я погибал снова и снова. Я не понимал, как жить без Фреи. Разучился.

Я выл и грыз подушку по ночам. Я не справлялся. Казалось, это я погиб под тем обвалом. Мое сердце уж точно похоронено там. А в груди теперь зияет пустота, которую ничем не заполнить.

Я — мертвый изнутри.

Почему она не послушалась меня? Зачем рисковала собой? Я так сильно на нее злился. Она должна была заботиться о себе и нашем ребенке. Я бы скорее смирился с падением крепости Кондор, чем с их смертью.

В один из таких приступов гнева я схватил сорочку Фреи. Ту самую, что осталась с нашей первой встречи. Мой пикантный трофей. Я бросил сорочку в камин, прямо в горящий огонь.

Тонкая ткань быстро вспыхнула. Пламя пожирало ее как жадный монстр. Я выдержал всего мгновение, а затем кинулся вытаскивать сорочку. Голыми руками полез в огонь. Обжигаясь, шипя от боли, я вытащил то, что осталось от сорочки, а потом рыдал над обгоревшими кусками ткани.

Я определенно не справлялся. Я не понимал, как жить дальше. А главное — чего ради мне жить.

Глава 43. Материнская забота

Моя жизнь постепенно входила в норму. Здоровье восстановилось в полной мере. Я чувствовала себя прекрасно. Что бы ни сделал со мной кубок, это прошло без следа.

В деревенской хижине мне даже нравилось. У меня было несколько помощников: две женщины хлопотали по дому, а трое мужчин занимались небольшой фермой, которая обеспечивала нас всеми необходимыми продуктами.

Я много гуляла на свежем воздухе, благодаря чему беременность протекала хорошо. Меня регулярно навещал лекарь. Он был доволен моим состоянием.

Вроде все было прекрасно. Живи и наслаждайся. Но я бродила по дому и окрестностям как привидение. Ничто меня не радовало. Из мира словно ушли все краски. Все казалось пресным и серым.

Единственное, что хоть как-то могло меня расшевелить — редкие визиты дяди Олафа. Я ждала их. Дядя был моей связью с миром. Он приносил новости. В первую очередь об Арнэе. Пусть мне было невыносимо слушать, как отлично он живет без меня, я все равно жаждала этих историй. Так я хоть немного становилась к нему ближе.

В этот раз дядя приехал в прекрасном настроении. Его давно не было. Он рассказал о том, как отбил нашу крепость у черноскальных.

— Они бежали, поджав хвосты, — смеялся он. — Мы гнали их до самых границ. Черноскальные еще не скоро вылезут из своих нор.

— Это прекрасная весть, — кивнула я.

— Но ты, конечно, хочешь услышать об Арнэе, — вздохнул дядя. — Скажи, Фрея, как так вышло, что вы с ним сошлись? Я помню, ты говорила, что он не давал тебе прохода. Что вот так увидел и не пожелал отпускать?

Дядя прежде не спрашивал меня о таком, но его любопытство было понятно. Мы столько говорили об Арнэе, что рано или поздно он должен был это спросить.

Смысла секретничать не было, и я, ничего не тая, рассказала о том, как перепутала комнаты и приняла ванну в чужой спальне.

— Вот оно что, — кивнул дядя Олаф. — Кто бы подумал, что все так получится… Вот уж поистине пути судьбы неисповедимы.

— О чем ты? — насторожилась я. Дядя говорил так, будто что-то понял. Как если бы ему открылось некое тайное знание.

Как и я, он не считал нужным что-то от меня скрывать. Его рассказ перевернул мой мир.

— Это все твоя матушка, — вздохнул он. — Ты же знаешь ее деятельную натуру. Она призналась мне в содеянном намного позже. Понимала, что я буду против.

— Что она сделала?

— Кассия нашла магиню и попросила ее о привороте. Она хотела, чтобы у тебя все получилось с Харальдом. От твоего успеха зависело чересчур многое.

— Что еще за приворот? — уточнила я. Дядя говорил слишком медленно, словно опасался чего-то. Например, моей реакции.

— Ты должна была настолько понравиться мужу, чтобы он был готов ради тебя на все. Даже рискнуть собственной крепостью. Для этого мало просто любви, нужна одержимость.

— И мама додумалась до приворота. Магиня наложила на меня заклятие, верно? Только не пойму, как оно работало. При каких условиях срабатывал приворот?

— Все просто, — пожал он плечами. — Первый мужчина, увидевший тебя обнаженной, должен был сходить по тебе с ума. Естественно, мы думали, что этим мужчиной в брачную ночь станет твой муж. Кто же знал, что ты перепутаешь спальни.

Дядя развел руками. Мол, вот такая нелепая ошибка.

— Но, может, это и к лучшему, — закончил он мысль. — В конце концов, Арнэй помог нам. Все сложилось удачно.

— Удачно? — я подскочила с кресла. — Для кого это? Уж точно не для меня! И не для Арнэя. Мамина самодеятельность разрушила наши жизни. Все пошло не туда и не так. Почему ты сразу мне об этом не рассказал?

— Я понятия не имел, что Арнэй видел тебя обнаженной.

— Постой, — дошло вдруг до меня, — ты сказал, что он в порядке. Что забыл меня и живет дальше. Но это неправда. Он до сих пор под действием приворота. Его так просто не снять. А это значит, что Арнэй мучается. Ты солгал!

— Ради твоего же блага, — оправдывался дядя. — У тебя нет будущего рядом с Арнэем. Если вернешься, ты по-прежнему будешь считаться женой Харальда. Этого не изменить. Подумай хотя бы о ребенке.

— Что будет с Арнэем, если приворот не убрать? — спросила я.

Дядя насупился. Он знал ответ, но не хотел говорить.

— Он погибнет, не так ли? — сказала я. Молчание дяди было красноречивее любых слов. — Причиненное нами зло необходимо исправить.

— Ты не сможешь этого сделать, не выдав себя. Арнэй узнает, что ты жива, — заметил дядя.

Я кивнула. Тут он прав. Приворот снимает не тот, кто его наложил. Лишь тот, к кому человек привязан силой магии, в состоянии все изменить. Надо только этого пожелать. Но есть одна загвоздка — при этом необходим физический контакт. Хочу или нет, а чтобы избавить Арнэя от мучений, нам необходимо встретиться.

— Ты не боишься, что он снова присвоит тебя? — спросил дядя.

— Не боюсь. После того, как приворот развеется, Арнэю будет плевать на меня, — с горечью произнесла я.

Теперь поведение Арнэя, его зацикленность на мне, граничащая с одержимостью, нашли объяснение. Похоже, последние месяцы моей жизни были сплошной ложью. Я думала, что встретила настоящую любовь, но ошиблась. На самом деле, Арнэй ничего ко мне не чувствует. Он поймет это, едва исчезнет магия. Вот только на меня она не действует. Приворот работает в одну сторону. Я же по правде влюбилась в этого мужчину, и мне придется как-то с этим жить.

— Ты должен организовать нам встречу, — сказала я дяде. — Ты не меньше, чем мама виноват в произошедшем. Это твой шанс искупить вину. Ты же не хочешь, чтобы из-за нас погиб тот, кто помог нам в трудную минуту?

Дядя понурил голову. Он был хорошим человеком. Брать такой грех на душу ему не нравилось. Возможно, поэтому он все мне рассказал. Чувствовал свою вину.

— Ладно, — согласился он. — Я сделаю все, что ты скажешь.

Глава 44. Освобождение

Я ужасно нервничала. Стоять спокойно на месте не могла. Ходила из стороны в сторону. Уже тропинку протоптала на опушке леса, где была назначена встреча с Арнэем.

Дядя должен привести его с минуты на минуту. Арнэй не знал, кто его ждет. Дядя заманил его сюда под предлогом прогуляться вместе. Наверное, это было непросто — вытащить Арнэя в его состоянии за пределы крепости. Но у нас нет права на провал. Жизнь Арнэя в буквальном смысле зависит от успеха этой встречи.

Наконец, на горизонте показались двое всадников. Я привстала на носочки, вглядываясь в них. Да, это они. Я сразу узнала широкие плечи Арнэя. Сердце зашлось в бешеной скачке при его виде. Боги, до чего же я соскучилась! Так хотелось увидеть его, коснуться, обнять.

Что ж, у меня будет шанс сделать это в последний раз. После того, как приворот исчезнет, Арнэй вряд ли захочет меня видеть. Нельзя его в этом винить. Мы воспользовались им и чуть не свели в могилу. Это сложно простить. Особенно тому, кто больше не любит. А чувства Арнэя ко мне развеются как дым, едва с приворотом будет покончено.

Возможно, я вовсе ему не понравлюсь без магии. Я поежилась. Такое даже представлять не хотелось. Но, кто знает, вдруг я не в его вкусе.

Всадники приближались. Арнэй пока не узнал меня. Я спрятала лицо под капюшоном плаща. Он видел лишь женщину на опушке леса, которая кого-то ждет.

Дядя подъехал прямо ко мне и остановил лошадь. Арнэй тоже придержал коня.

— Что мы здесь делаем? — спросил он.

— Ты должен кое с кем поговорить, — дядя кивнул на меня.

Я стояла, не дыша. Все смотрела на Арнэя. Выглядел он неважно. Неухоженная щетина, худоба. Белки глаз покраснели от недосыпания и, вероятно, чрезмерного употребления вина.

Мне было больно видеть, во что он превратился. Но еще больнее осознавать, что в этом есть и моя вина. Пусть косвенная, пусть я ничего не знала, но я, сама того не ведая, свела человека с ума. Все, что Арнэй сделал — совершено под приворотом.

Мужчины спрыгнули с лошадей на землю. Дядя еще раз указал на меня. Арнэй мазнул по мне взглядом, его лицо не выражало интереса. Он одинаково смотрел на все вокруг, включая меня.

Как вдруг он вздрогнул. Снова повернулся ко мне и на этот раз не отвел взгляд, а буквально впился им в меня. Он смотрел с недоверием и надеждой. Так, словно встретился с настоящим чудом.

Арнэй несмело шагнул ко мне, протянул руку к моему капюшону, но не откинул его, боясь ошибиться. Тогда я сделала это сама — сняла капюшон.

— О боги, — прошептал он.

Казалось, ему не хватало воздуха. Он хотел и не мог вздохнуть. Я всерьез испугалась за его здоровье. Как бы ему не стало плохо!

Но он быстро пришел в себя, а вот меня ждало потрясение. Арнэй обрушился на меня подобно урагану. Сгреб в охапку, целовал, обнимал. Прижимал к груди, отстранялся, чтобы еще раз взглянуть на меня, убедиться, что это, в самом деле, я, а не сон. И снова сжимал в объятиях.

Я совершенно потерялась в водовороте его радости, которую, увы, не могла разделить. Ведь я знала, что все это ненастоящее. Его поцелуи продиктованы приворотом. Это магия, а не любовь.

Арнэй в очередной раз притянул меня к себе, прижал к груди так сильно, словно хотел срастись со мной. Бормотал какие-то нежности, целовал волосы, щеки, лоб. Мне следовало оттолкнуть его и как можно скорее рассказать правду, но мне так хотелось снова ощутить его любовь! На миг забыться и обмануться.

Когда губы Арнэя нашли мои, я позволила случиться этому поцелую. Вероятно, последнему в нашей истории. Это воссоединение лишило меня разом и дыхания, и мыслей.

Кажется, поцелуй — это такая малость, но для меня он был целой жизнью. Он будто воскресил меня после всех этих недель забвения. Танец языков, прикосновение губ. Родной запах мужчины, его сильные руки: одна на моем затылке, вторая — на талии.

Да, этот поцелуй меня оживил, но он же и убил, когда оборвался. Я знала наверняка — такого в моей жизни уже не будет.

— Фрея, я думал, что ты погибла, — пробормотал Арнэй. — Я с ума сходил, жить не хотел без тебя. Какое счастье знать, что ты в порядке! А ребенок, как он?

— Все хорошо, — я раздвинула полы плаща, демонстрируя округлившийся живот.

Арнэй прижал к нему ладонь и вздохнул с облегчением. Похоже, он искренне волновался за малыша. Но что он скажет после того, как приворот исчезнет? Я была готова к тому, что у моего ребенка не будет отца.

— В чем дело? — Арнэй, наконец, заметил, что со мной что-то не в порядке. — Почему ты плачешь? Это не слезы радости, я же вижу.

— Мне так тяжело расставаться с тобой, — призналась я.

— Так не расставайся, — улыбнулся он. — Не надейся, что я тебя отпущу. Все, теперь ты моя и слышать ничего не желаю.

Я всхлипнула. Арнэй говорил искренне, с неподдельным чувством. Так легко было поверить, что все это правда.

В какой-то момент я почти поддалась искушению. Можно же оставить все как есть. Пусть приворот работает и дальше. Я люблю Арнэя и не собираюсь от него уходить, а, значит, он в безопасности. Приворот убивает только в том случае, если нельзя получить объект желания.

Это были эгоистичные мысли. Я думала о себе, а надо было подумать об Арнэе. Он достоин большего. Не его вина, что моя семья использовала его для достижения своих целей. Он заслужил свободу. Заслужил сам выбирать, кого любить и с кем быть.

В конце концов, обо мне есть кому позаботиться. Дядя меня не бросит, я в безопасности. Возможно, мое сердце будет разбито. Но на мне нет приворота, я это переживу. Как-нибудь…

— Посмотри на меня, — попросила я, сжав ладони Арнэя в своих. — Я хочу сказать тебе что-то очень важное.

— Я слушаю, — кивнул он.

Мы стояли так близко. Надо только приподняться на носочки, и наши губы снова встретятся. Это было такое искушение… я не устояла.

Привстала, коснулась губ, по которым так ужасно скучала в последний раз, и прошептала:

— Я тебя отпускаю. С этой минуты и навеки ты свободен.

Глава 45. Без любви

Жива. Она жива! Обнять ее, поцеловать. Сейчас, немедленно. А потом отшлепать за обман. Почему она не доверилась мне?

Увидев Фрею, я решил, что все позади. Испытания закончились. Дотронулся до ее руки и задрожал от нахлынувших ощущений. Уже и забыл, каково это — прикасаться к ней. Не знаю, как не застонал от удовольствия.

Но вот она сказала эти странные слова и отступила на несколько шагов назад. Так, что между нами образовалось пустое пространство. Я не понимал, что происходит. Почему она смотрит так странно. Как будто прощается со мной.

— В чем дело, Фрея? — я потянулся к ней, но она отшатнулась.

Неужели опять? Мне казалось, мы прошли эту стадию. В чем я виноват на этот раз?

— Ты должен знать правду, — заявила она.

Так вот в чем дело. Она считает виноватой себя.

— Не переживай, — качнул я головой. — Я в курсе, зачем ты приехала в крепость Кондор. Твоей задачей было обеспечить военную помощь родным. Мы это уже обсуждали, я тебя не виню.

— Есть еще кое-что, — упорствовала она. — Я сама не знала этого до недавнего времени. Выслушай меня.

Она рассказала мне все. В том числе про приворот — гениальную выдумку ее матери. Я не хотел верить ее словам, но доказательства были очевидны. То, что я испытывал к Фрее, то наваждение, что обрушилось на меня после нашей первой встречи, было ненормальным.

А ведь у меня мелькала мысль, что меня околдовали. Но тот, кто подвергся привороту, не в состоянии его осознать. Это тоже часть магии.

— Теперь ты свободен, — закончила Фрея рассказ. — Я сняла с тебя приворот. Вскоре все, что ты чувствовал ко мне, исчезнет без следа. Единственное, о чем я тебя прошу — не рассказывай никому, что я жива. Позволь мне уйти.

На последней фразе она всхлипнула. Ей больно меня отпускать? А что чувствую я? Этот вопрос оказался неожиданно сложным.

Я был в полном смятении. Я лихорадочно искал подходящий ответ. Открывал пару раз рот, собираясь что-то сказать, но так ничего и не придумал. Все это было чересчур. Приворот! Серьезно? Мои чувства, моя тяга к Фрее, моя любовь… ненастоящие?

Я пытался разобраться в себе. Хоть как-то соотнести то, что я ощущаю с этим новым знанием. Но потрясение было слишком большим. Да что там, огромным!

На меня словно рухнуло небо. Все облака, весь синий небосвод, все разом обрушилось на мои плечи и голову. Я как будто снова заработал сотрясение. Голова закружилась, я прикоснулся ко лбу. До чего горячий, просто огненный.

У меня жар? Быть может, бред? Точно, так и есть. Слова Фреи мне привиделись. Я шокирован ее внезапным воскрешением. Это все объясняет.

— Это неправда, — покачал я головой. — Ты решила подшутить надо мной.

— Ты что, не слышишь меня? — разозлилась она. — Я тебя использовала! Привязала к себе приворотом. Все твои чувства нереальны. Ты не любишь меня. Уходи!

Фрея сорвался с места, а я даже не смог поднять руку, чтобы ее удержать. У меня не было на это сил. Мое тело словно разом лишилось мышц. Я забыл, как двигаться, как говорить. Просто стоял и смотрел, как Фрея уходит.

Не знаю, сколько времени я вот так простоял. Фрея и Олаф давно уехали. Я очнулся, когда солнце коснулось горизонта. Кажется, я провел весь день на опушке.

Подошел конь и боднул меня лбом в плечо, намекая, что пора ехать домой. Я действовал на инстинктах. Я был телом, из которого вынули душу. Ни мыслей, ни чувств. Вернулся в крепость, поднялся к себе. А что делать дальше?

Знать, что Фрея жива, оказалось даже хуже, чем думать, что она погибла. Олаф взял с меня слово, что я никому не скажу. Я собирался его сдержать. Хотя бы ради Фреи и ее свободы. Она ясно дала понять, что не желает иметь ничего общего с родом Гидеонов. В том числе со мной.

А еще она сказала, что мне скоро станет легче. Все пройдет, надо только подождать. Я ждал. День, другой, неделю… лучше не становилось.

Приворота больше нет. Разве я не должен перестать думать о ней? Перестать тосковать. Но все осталось по-прежнему. Никакого улучшения. Нет ощущения цельности. Я оставался все таким же сломленным, неполноценным без нее.

Наверное, Фрея что-то напутала. Она не умеет снимать привороты. Или его вовсе не было. Потому что я любил ее. Я, демоны всех задери, любил ее! Глубоко, отчаянно, безнадежно.

Не буду отрицать, что-то после нашего разговора все-таки изменилось. Прежде я на физическом уровне не мог жить без Фреи. Она была нужна мне как солнце для растений. Как они чахнут без него, так я чах без Русалки.

Теперь же я мог жить без Фрейдис Альдвин. Мог, но не хотел. Как это объяснить?

— Лейф, — спросил я как-то у оруженосца, — у тебя вроде тетка занималась приворотами. Что ты слышал о них? Как они работают?

Я, признаться, совершенно не разбирался в этой теме. Мне никого не надо было привязывать к себе.

— Действительно занималась, — кивнул Лейф. — Приворотов бывает великое множество. От безобидных до серьезных. Ты решил приворожить какую-то девицу? — толкнул он меня в плечо.

Я отмахнулся от его шуточек. Не до них.

— Расскажи о самом сильном. Какой он?

— В смысле как действует? — уточнил оруженосец. — Вообще любой приворот вызывает лишь страсть. Разной степени интенсивности. Но магия не способна создать любовь.

— Что ты сказал? — нахмурился я.

— Приворот не вызывает любовь, только страсть, — повторил он.

Слова Лейфа перевернули мою жизнь. Я, наконец, все осознал. Так отчетливо, так ясно.

Возможно, поначалу меня к Фрее привязал приворот. Но с того момента, как я понял, что влюблен в нее, это были уже мои чувства. Никакой магии.

Но что сама Русалка? Она любила? В наш последний разговор она накричала на меня и велела забыть о ней. Означает ли это, что я ей не нужен?

Я весь день думал об этом. Просто слонялся по замку без дела и размышлял. Ноги по привычке привели в арсенал. Сторож приветствовал меня кивком. Вместе мы проверили оружие. Это всегда меня успокаивало.

— Ваша кольчуга, господин, — сторож похлопал по защите, лежащей почему-то отдельно от других. — Настоящий шедевр. Я такого за всю свою жизнь не видел.

— В этой кольчуге нет ничего особенного, — отмахнулся я. — Ее сделали точно так же, как все прочие.

— Но та магия, что вплела в нее золотоволосая госпожа, очень сильная, — возразил сторож. — Надо же, волосы свои не пожалела. Хорошая жертва, кольчуга еще долго будет служить верой и правдой.

Волосы, магия. Я слушал сторожа и постепенно до меня доходило, о чем он. Фрея сделала из моей кольчуги амулет. Вот почему монстры не могли разбить ее защиту, и вот ради чего она обрезала волосы. Разве такая забота обо мне не говорит о ее чувствах?

— Вы куда? — крикнул мне вслед сторож, так как я сорвался с места.

— Мне надо найти кое-кого. Закончим осмотр позже, — ответил на бегу я.

Я торопился. Моей целью была одна из гостевых спален. Олаф ненадолго приехал к нам по делам. Мы заключили договор дружбы и военной поддержки между нашими крепостями. Буквально сегодня он должен был уехать. Я надеялся, что не опоздал. Впрочем, даже если Олаф уже отбыл, я поскачу за ним.

Я ворвался в чужие покои без стука. Слуги как раз выносили сундуки с вещами.

— Арнэй? — удивился Олаф. — В чем дело?

— Где она? — спросил я без прелюдий.

— Вы уже все решили. Приворот. Помнишь о нем?

— Она освободила меня, но чувства остались. Они никуда не делись, Олаф. Я люблю ее. И она меня любит. Я это знаю.

— Ты безумец, — покачал он головой. — Вы не можете быть вместе. Ты — глава крепости Кондор. Подумай, Арнэй, — он перешел на шепот, чтобы нас не подслушали слуги, — ты не сможешь привести ее сюда. Ее же сразу узнают! Правда всплывет, и в этом случае она останется женой твоего брата. Здесь, в Кондоре у вас нет будущего.

Олаф был прав. В том, что касалось возвращения Фреи уж точно. Но он не учел одного: на что я способен ради нее.

— Просто скажи, где она, — произнес я. — А с прочим я разберусь. Позволь твоей племяннице самой решать, как ей прожить эту жизнь.

Олаф задумался на мгновение, а потом нехотя сказал:

— А ведь она по тебе тоскует. Не признается, но я-то вижу. Знаешь, я желаю ей счастья. У меня нет своих детей, и она всегда была мне как дочь.

Олаф рассказал, где найти Фрею. Его убедить было нетрудно. Передо мной стояла проблема посложнее. Русалка намного упрямее и строптивее.

Глава 46. Любовь или приворот?

После того, как я прогнала Арнэя, не было дня, чтобы я об этом не жалела. Я твердила себе, что это ради его же блага. Что, забыв меня, он заживет счастливо. Он — да, а я… я буду еще долго мучиться без него.

Как-то незаметно исподволь он пробрался в мое сердце и прочно там обосновался. Я понятия не имела, как его оттуда вытравить. Видимо, он теперь со мной навсегда. Вот только вместе нам не быть.

Как так вышло — приворожили Арнэя, а влюбилась я? Да, именно влюбилась. Нет смысла отрицать очевидное. Мое сердце забрал Арнэй Гидеон. И, похоже, мне его уже не вернуть.

От полного отчаяния спасала беременность. По крайней мере, у меня останется наш общий ребенок. Я не буду одинока. Мне еще повезло.

Я думала со временем станет легче. Но то ли времени прошло мало, то ли врут те, кто говорит, что оно лечит. Но я тосковала все так же сильно, как в первый день разлуки.

Дни шли. Солнце вставало и садилось. С нашей последней встречи с Арнэем минуло больше двадцати рассветов. Это был мучительный период.

Но однажды меня словно что-то толкнуло к окну. Я почувствовала Арнэя. Не знаю как, но просто вдруг поняла — он рядом. Мистика какая-то. Разве так бывает?

Я выглянула на улицу и увидела всадника. Сперва не поверила, что это правда он. Даже стекло протерла. Но это действительно был Арнэй. Как он меня нашел? И что здесь делает?

Я распахнула окно, подалась вперед и чуть не вывалилась на улицу. Хорошо успела вцепиться в раму.

Надо отойти от окна, спуститься вниз и встретить гостя, но я не могла отвести от всадника взгляд. Казалось, отвернусь, и он исчезнет. Еще одну разлуку я точно не переживу. С тех пор, как мы расстались, я будто сломалась. Во всем мире был всего один человек, способный меня починить. Арнэй тот мастер, который в состоянии завести мое сердце и вернуть мне радость жизни.

Всадник скакал во весь опор, но все равно казалось, что расстояние между нами сокращается чересчур медленно. Он был так близко, но все еще слишком далеко.

Я не могла больше ждать. Не выдержав, подхватила юбку и бросилась вниз. Сбежала по лестнице, выскочила на улицу и вышла за калитку. Я была уже не так проворна как раньше. Живот прилично вырос, и я запыхалась даже от этой небольшой пробежки.

Мы добрались до калитки одновременно. Арнэй придержал коня, и тот остановился. Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Ощупывали взглядами, словно знакомясь заново.

Эти месяцы здорово нас изменили. Я уже не наивная восторженная девушка, приехавшая в крепость Кондор. А он не тот наглый эгоистичный наследник великого рода. Определенно то, что мы пережили вместе, сделало нас сильнее.

Арнэй улыбнулся краешком губ, и у меня задрожали коленки. Как же я соскучилась!

Он спрыгнул на землю. Пошел ко мне. Ближе, еще ближе. Пока между нами не остался всего один шаг. Последний. Его Арнэй не сделал. Словно оставил решение за мной.

— Что тебя привело? — спросила я. — Любовь или приворот?

— Любовь, — выдохнул Арнэй, глядя мне в глаза.

— Любовь, — кивнула я.

Именно она. Может, не с самого начала, но она была с нами. Любовь толкала нас друг к другу в объятия. Любовь руководила мной, когда я обрезала волосы, а потом всю ночь вплетала их в кольчугу Арнэя. Любовь отправила его на защиту моей крепости. Все это ее рук дело.

Оказывается, любовь способна подстегнуть человека на любые безумства. Она опасна… и она же прекрасна! Полюбив однажды, ты изменишься навсегда.

Между нами остался последний шаг, и я его сделала. Не раздумывая, не сомневаясь. Ведь меня вела сама Любовь.

Арнэй принял меня в свои объятия и крепко прижал к груди. Ощущение было, словно я вернулась домой после долгого отсутствия. Глаза защипало от слез. В горле пересохло.

— Мне казалось, что я жил полной жизнью, — сказал Арнэй, перебирая мои распущенные волосы. — Что у меня есть все, о чем можно мечтать. Но так было до встречи с тобой. Приворот напоминал смертельную болезнь. Страсть к тебе разъедала меня изнутри как ржавчина. Но его не стало, а чувства остались. Другие. Намного более глубокие, сильные, настоящие. Мне плохо без тебя, Фрея. Просто ужасно.

Я запрокинула голову, чтобы встретиться с его взглядом. Так на меня смотрел только Арнэй. С таким обожанием, любовью и страстью. Ему не надо было говорить всех этих слов. Я без труда читала признание в его глазах.

— Мы не можем быть вместе, — прошептала я, ненавидя себя за эти слова.

— Я это уже слышал, от твоего дяди. Он приводил много умных доводов, и я со всеми согласился.

— Тогда почему ты здесь?

— Потому что я сделал выбор. Между крепостью и тобой, Русалка, я выбираю тебя, — заявил Арнэй.

— Как? — ахнула я.

— Я отрекусь от места главы. Передам управление Харальду. Он, кстати, все это время отлично справлялся. Ведь я, забросив все дела, только и делал, что тосковал по тебе. Уверен, крепость не пропадет без меня.

Я не верила своим ушам. Как же так? Арнэй был рожден, чтобы править. Неужели он согласится быть просто мужем?

— Мы поженимся, — заявил Арнэй. — Переедем жить в Мирную. Никто не узнает, кто ты такая. Все будет хорошо, вот увидишь.

Как всегда категорично. Не спросил, а поставил перед фактом. Я едва сдержала улыбку. Определенно мне нравится его уверенность. Воин не покоряет, он захватывает. Силой присваивает себе чужое. Вот и меня он так же взял и присвоил. Впрочем, мне не на что жаловаться. Я, как выяснилось, совсем не против.

Эпилог

— Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать брак между этим мужчиной и этой женщиной, — зычный голос дяди Олафа пролетел по святилищу крепости Мирная. Именно дядя проводил брачную церемонию. По праву старшего. — Флер Альдвин произнеси слова клятвы, — кивнул он мне.

Флер Альдвин — именно так меня теперь звали. Я не могла дальше жить под своим старым именем. Официально Фрейдис умерла. У нее даже есть могила — в крепости Кондор. С саркофагом и датой смерти, все как положено.

А вот фамилия осталась прежней, так как официально я считалась вдовой Сигурда. Дядя Олаф создал легенду, по которой Сигурд якобы тайно женился на простой девушке. Конечно, те жители крепости, что знали меня в лицо, поняли, кто я. Но они никогда меня не выдадут. Мы как одна большая семья.

Пришлось отказаться от прежнего имени, чтобы стать женой Арнэя. Я выбрала похожее, чтобы не путаться. Впрочем, я ни о чем не жалею. Арнэй пожертвовал ради меня куда большим. Целой крепостью! Имя по сравнению с этим пустяк.

— Арнэй Гидеон, — я повернулась к своему жениху, — клянусь любить тебя при жизни и после смерти. Клянусь быть тебе опорой и поддержкой.

Когда-то я уже говорила это другому, но в тот раз это были просто слова. Сейчас же это было обещание, идущее от самого сердца.

Вслед за мной клятву повторил Арнэй. А после дядя соединил наши руки:

— С этой минуты и навеки Арнэй Гидеон и Флер Альдвин связаны нерушимыми узами брака. Перед богами и людьми объявляю вас мужем и женой.

Дядя не успел сказать, что жених может поцеловать невесту. Арнэю никогда не требовалось чужое разрешение. Он сгреб меня в охапку и прижался к моим губам своими на глазах сотни свидетелей. Я всхлипнула и обвила его шею руками.

Не знаю, чем я заслужила столько счастья. Прошу лишь одного — пусть оно длится вечно.

Дальше был пир, на котором мы с Арнэем высидели от силы час и сбежали. Нам не терпелось оказаться в объятиях друг друга. Последние две недели перед свадьбой мы провели в разлуке. Арнэй ездил в крепость Кондор — передавал дела брату.

Это было непросто. Моя бывшая и одновременно будущая свекровь всеми силами пыталась удержать старшего сына. Но я не волновалась, что Арнэй не вернется. Я верила в него и в нашу любовь. И оказалась права.

В отсутствие Арнэя я занималась нашим сыном. Он родился два месяца назад. Крепкий здоровый малыш. К сожалению, он никогда не будет носить фамилию отца. Сигурд — я назвала сына в честь брата — будет Альдвином. Он вырастет и унаследует крепость Мирная. А до тех пор за него управлять будем мы с Арнэем. Мы станем регентами при наследнике.

У Арнэя было множество планов. В первую очередь он хотел заняться укреплением стен и тренировкой воинов. Тем, в чем он разбирался лучше всех.

— Скоро твоя крепость уже будет не такой мирной, — сказал он как-то. — Никто больше не осмелится напасть на нас.

— С тобой мне ничего не страшно, — улыбнулась я. — Уверена, ты сумеешь защитить нас от всех невзгод.

Сбежав с пира, мы отправились в нашу супружескую спальню, никакой парадной опочивальни. На этот раз мы были только вдвоем.

В крепости Мирная нет традиции со свидетелями в первую брачную ночь. Да и я уже не девица, а по легенде вдова Сигурда. Все так запуталось, но это было неважно. Главное — мы с Арнэем вместе. Ради этого я готова солгать о чем угодно.

— Поцелуй меня скорее, муж, — попросила я, впервые так называя Арнэя и млея от того, как потрясающе это звучит.

— Все, что пожелаешь, жена, — охотно подчинился он.

Конец


Оглавление

  • Глава 1. Необычное знакомство
  • Глава 2. Невеста и жених
  • Глава 3 Призраки прошлого
  • Глава 4. Семейные традиции
  • Глава 5. Муки душевные и телесные
  • Глава 6 Возврат долга
  • Глава 7 Выбор свидетелей
  • Глава 8. Первый поцелуй
  • Глава 9. Свадьба
  • Глава 10 Свидетель от семьи жениха
  • Глава 11 Парадная опочивальня
  • Глава 12. Сделка с совестью
  • Глава 13. Отчуждение
  • Глава 14. Разбитое сердце
  • Глава 15. Прощай, глава крепости
  • Глава 16. Да здравствует глава крепости!
  • Глава 17. Ночь примирения
  • Глава 18. Рецедив
  • Глава 19. Ужасное открытие
  • Глава 20. Вторая невеста
  • Глава 21. Горькая правда
  • Глава 22. Горькая правда 2
  • Глава 23. Голова монстра
  • Глава 24. Деловое предложение
  • Глава 25 Совет
  • Глава 26. Окончательный разрыв
  • Глава 27 Новый уровень
  • Глава 28. Новый уровень 2
  • Глава 29. Свекровь
  • Глава 30. Защитный амулет
  • Глава 31. Прощание
  • Глава 32. Счастливая плохая весть
  • Глава 33. Одна
  • Глава 34. Возвращение
  • Глава 35. Наследник
  • Глава 36. После долгой разлуки
  • Глава 37. Снова вместе
  • Глава 38. Враг у ворот
  • Глава 39 Штурм
  • Глава 40. Победа и поражение
  • Глава 41. Новое начало
  • Глава 42. Без тебя
  • Глава 43. Материнская забота
  • Глава 44. Освобождение
  • Глава 45. Без любви
  • Глава 46. Любовь или приворот?
  • Эпилог
  • Teleserial Book