Читать онлайн Муравей в стеклянной банке. Чеченские дневники 1994–2004 бесплатно

Полина Жеребцова
Муравей в стеклянной банке

От издательства

Все, что есть в этой книге, увидела, запомнила и записала Полина Жеребцова, которая родилась в 1985 году в Грозном и прожила там почти до двадцати лет. Свой дневник она начала вести, когда ей было девять. Перед вами – наиболее полное на сегодняшний день издание записей, сделанных в 1994–2004 гг. Текст печатается в авторской редакции, с сокращениями, по материалам, предоставленным издательству в электронном виде в ноябре 2013 г.

Посвящается многонациональному населению Чеченской Республики, которое бомбили с неба и обстреливали с земли.

– Лятт киера, – говорит он, не пытаясь перекричать канонаду.

Я притискиваю колени к животу и стряхиваю с лица сухие комочки грунта, падающего сверху. В некоторых из них остались грязно-белые нити корней.

– Корни неба, – шепчу я, – корни неба, застрявшие в земле.

– Хвара дунея вайн дац – эта вселенная не наша, – говорит он.

– Лятт киера – полости земли, – смеется он, – мы уже ТАМ и просто не заметили перехода.

С. Божко. “Время года – война”

На потертой от времени первой странице моего Дневника написано:

“Подвергай сомнению все. Цицерон”


1994

25.03.

Привет, Дневник!

Живу я в городе Грозном на улице Заветы Ильича. Зовут меня Полина Жеребцова. Мне 9 лет.


26.03.

На день рождения, 20 марта, мама купила торт с орехами. Мы были в центре. На площади много людей. Люди кричали. Были дедушки с бородами. Они бегали по кругу.

Ленин раньше стоял в калошах. Памятник. Потом его скинули, а калоши остались.

Зачем люди кричат? Чего просят? Мама сказала:

– Это митинг!


27.03.

Написала стихи.

Я мечтаю, как все дети,
Плыть на корабле!
И волшебную ракушку
Отыскать на дне.

28.03.

Проснулась. Помыла посуду. Подмела подъезд с четвертого до первого этажа. Стала стирать. Постирала в тазу вещи, читаю книгу.


29.03.

Почему все снежинки, а я нет? Меня нарядили Красной Шапочкой на праздник. Мама из своей юбки пошила костюм. Я хочу быть снежинкой! Все девочки в классе – снежинки.


01.04.

Кот Мишка сидит рядом на подушке. Я читаю “Три мушкетера”. Там есть королева, Миледи и Д’Артаньян. Мне нравится мир, где носят красивые платья королевы. Там мушкетеры и гвардейцы!

Дома скучно.


02.04.

Играли в прятки. Прятались за деревьями и в садах. Я пряталась с Хавой и Аленкой. Это мои подруги. Потом каталась на велосипеде. Но он сломался.

Пока!


18.04.

Я потеряла мышь. Мама купила за хорошее поведение.

Мышь сидела в кармане. Наверное, она упала в траву. Мы искали с Аленкой и Сашкой. Не нашли.

Мама сказала, больше не купит такую мышку-игрушку. Сказала, что я растяпа. Поля


22.04.

Меня пригласили в гости тетя Катя и ее дочка Вера. Они наши соседи с четвертого этажа. Сказали приходить утром. Я встала и пошла в шесть часов. Мама спала. Потом меня все ругали, потому что рано пошла. Сами позвали же! Я сидела на кухне. Тетя Катя меня пустила. Она готовила блины. Потом проснулась Вера, и мы играли.

У Веры есть кукла-мальчик. А у меня нет. У меня девочка. Мы решили их поженить.

Видела бабу Любу и деда Степу со второго этажа. У них смешная собака такса. Зовут Кнопка.


01.05.

Сегодня христианская Пасха!

Мы ходили по городу. Дождь. Мы дошли до церкви. Все соседи поздравляли друг друга. Угощали пирогами. Дети ели крашеные яйца. Баба Зина всем давала. Больше всех съел Ислам из переулка и Магомед. А Васе и Аленке не досталось. Им дала пирожки баба Нина.

Дождь шел с утра. Мама и тетя Аня сказали: это плохо. Когда идет дождь, Бог плачет, потому что много грешников на земле.


05.05.

Ураган. Деревья упали на землю. Все испугались. Потом пошли в сады – собирать абрикосы. Но они еще неспелые, зеленые.

Мне снился страшный сон: в окно рвалось чудовище. У него были клешни, и оно выбило решетку на окне.


15.05.

Мы играли: Патошка, Вера, Ася, Хава, Аленка, Русик, Арби, Умар, Димка, Ислам, Сашка, Вася, Илья, Игорь, Сережа, Денис и я. Сначала в догонялки играли, потом в мяч!

Мама давала нам сок “Юпи” из пакетика. Мы мешали его в ведре с водой. Пили. Мой любимый оранжевый, а у Аленки красный. Клубничный. Потом мама дала нам по жвачке “Турба”. Там машинка есть, картинка. Все очень обрадовались.

Кот Мишка заболел.


21.05.

Я помогала маме торговать печением на “Березке”. На работе маме не платят. С едой плохо. Тетя Катя говорит:

– Это времена такие. Тяжелые.

Мы варили суп из куриных лап и ели. Раньше из курицы варили, а теперь из лап. Лапы продаются на килограмм. Курица была вкуснее. Очень вкуснее.

Мама хочет перевести меня в другую школу.

Старшеклассники одну девочку ударили стулом по голове, она в больнице. Я дружила с Надей с первого класса. Говорила ей секреты.

Я собираю наклейки, и осталось только одну наклеить. Чтобы выиграть куклу Синди! Надя попросила книгу, и я дала. И забыла, что в книге альбом и наклейки! Надя вернула книгу, а альбом нет. Я и мама ходили к ним домой. Они живут в частном доме. Мама просила ее деда, чтобы отдали. Они не отдали. Я плакала. У меня теперь нет альбома и нет подруги.

У них дома я видела маленького поросенка. Он бегал, как собачка. Поля


24.05.

Надя молчит. Не отдает альбом. А Хава сказала:

– Ты ей тоже не отдай что-нибудь!

И я знала, что у меня словарь Нади. И хотела не отдать, а потом отдала. Если она такая, то я не такая.

Мне нравится Елена Александровна – она играет с нами. Это наша учительница. Еще мне нравится Алексей, который сидит за одной партой с Юлькой. Я думаю, что люблю его. Он купил мне булочку в буфете. Еще он не боится прививок. А я и другие девочки прятались в туалете, но нас все равно нашли и сделали в спину уколы. Мы плакали.

Поля


02.06.

…на столе стояло два стакана. Один с едой для рыб, другой с ядом для мышей. Я знала, в каком яд. Но было интересно, что будет, если покормить им рыб. Дала немножко. Они в аквариуме сдохли. Я боялась на них смотреть. Они стали мертвые, а были живые.

Мама кинулась и давай меня лупить.

– Убийца! – Мама дралась полотенцем. – Ты убийца!

Сын тети Марьям, Акбар, расстроился. Это были его рыбы. Тетя Марьям не ругала. Она дала мне бублик и сказала, что выбросит рыб в унитаз.

Мне не было стыдно. Было страшно. Убийца чувствует страх. Поля


16.06.

Мама купила еды.

Купала Мишку в тазу. Аленка помогала. Потом до обеда гуляли. Лежали и смотрели в небо. Я говорила Аленке, что привидения живут в старой котельной, которая стоит во дворе. Она пугалась. Аленка младше меня на целый год.

Потом пришел Игорь и стал рассказывать, что взрослые врут и Деда Мороза нет. Я сказала, что нет Деда Мороза в красной шапке. А существует Дед Мороз, который живет во льдах. Он бродит невидимый, заглядывает в окна зимой. И только детям можно его увидеть. Аленка, Игорь и Хава поверили мне. Я подумала, что он ходит и смотрит в окна. Иначе откуда мне это знать?

Поля


23.06.

Очередь за хлебом, в магазине дерутся.

Я принесла муравья. Он живет в стеклянной банке: там есть земля. Я читала в книжке, что муравьи строят красивые города, и решила посмотреть как. Пусть в банке построит!


28.06.

Свадьба во дворе! Всем давали конфеты. Танцевали лезгинку. Стреляли из пистолета. Тетя Марьям сказала:

– Стреляют, чтобы злые духи убежали!

Мы с Аленкой опять говорили о привидениях. А Ислам сказал, что боится ходить в сады. Потому, что там призраки летают над чесноком и луком.


29.06.

Больше всего на свете я люблю убегать за дом. Мама лупит и не разрешает. Но я хожу. Я стою и смотрю на горы.

Они синие. Я люблю горы. Больше, чем небо и солнце. Они окружают мой город. Я смотрю на них и думаю, что, когда вырасту, пойду к ним. Обязательно пойду!


03.07.

Все боятся землетрясения. Соседи ночевали на улице. А мы на первом этаже живем. Мы дома ночевали.


06.07.

Приходил дедушка Анатолий. Я спросила, как бывает землетрясение. Он взял коробок спичек из кармана. Положил на руку и покачал. Спички упали.

– Так падает дом, – сказал дедушка. – Земля движется.

Потом он открыл коробок, и там были не спички. А жук!!! Большой жук. Крылья зеленым цветом. Дедушка показал мне жука, а потом отпустил. Жук улетел и потерялся в листьях клена.

Мы ходили гулять и видели бомбу за железной дорогой. Бомба с далекой войны с фашистами. Недавно она показалась из земли.

Чапу отравили злые соседи с третьего этажа. Они ненавидят собак. Чапа была добрая собака.

По железной дороге иногда идут поезда. Куда они идут?


27.07.

У тети Марьям, нашей соседки, есть ключи. Они лежат под ковриком у двери. Она всегда их туда кладет. Я взяла и спрятала. Хотела посмотреть, что будет.

Тетя Марьям пришла с огорода, искала. А потом я сказала, что ключи нашла на улице, и отдала. Тетя Марьям опоздала на работу.

Поля


11.08.

Дедушка болеет. Он лежал. Мама купила лекарства. Потом он поехал в свою квартиру.

В его квартире много книжек – их никогда не прочитать! Книги на всех полках, а полки с пола до потолка! Дедушка их покупает и хранит.

Я читала Сервантеса “Дон Кихота”, два тома. Книги старые. Там внутри картины закрыты бумагой тонкой. И я смотрела эти картины и думала, что тоже там путешествую.

Поля


20.08.

Я проснулась и вспомнила дедушку. Позавчера шел дождь. А потом было солнце. Мы пошли по дороге, и дедушка сказал:

– Видишь дерево? Оно – ребенок. Потом дерево станет взрослое, а потом старое. Когда-то исчезнет. Из него сделают стол или растопят печку. Так всегда бывает.

Это была береза. Еще он сказал:

– Не рви листья. Им больно.

Я сказала:

– Нет, не больно.

А дедушка сказал, что листья – это пальцы. И я поняла, что если их сорвать, им больно.

Я больше не буду.

Поля


25.08.

Гуляли по двору и пели песни. Я, Аленка и Хава.

В нашу гавань заходили корабли,
Большие корабли из океана…

Я придумала петь песню. Мы ходили вокруг дома и орали. Соседи хлопали форточками.

Потом пришла луна. И мы удивились. Луна была красная. Мы никогда раньше не видели красной луны! Она была большая, а вокруг красный свет. Я сказала:

– Давайте убежим отсюда. Устроим побег за синие горы!

Хава не согласилась, Аленка испугалась. Мы уже как-то убегали с Аленкой. Недалеко. За две остановки только убежали.

Поля


26.08.

Отпустила муравья. Он так и не построил дворец в стеклянной банке. Наверное, просто не стал. Не захотел для меня. Или не смог один.

Поля


27.08.

Маме на работе не платят денег. Мы торгуем газетами. Ходим и продаем их по улицам с утра до ночи. Кричим: “Газеты! Газеты!” Ноги болят. Нам нужно купить лекарства. Дедушка в больнице.


01.09.

Была на Празднике школы. Сказали, у нас будут уроки кулинарии. Это хорошо. Я люблю готовить. Меня тетя

Марьям учит делать халву и вареники.


08.09.

Играла с Васькой. Это сын тети Дуси.

Я подарила Аленке лошадку. Она подарила ее Ваське. Я вцепилась в ноги лошадке. Не хотела, чтобы Васька забрал. Все ревели.

Потом я видела бабушку Вадика. Ее зовут Аксинья. С Вадиком я дружила. Катала его на санках, когда зима. Он ведь маленький!

А потом вышла как-то, а мне навстречу бегут мальчики: Витя и сын дяди Умара. Кричат:

– Вадик горит! Вадик горит!

Я подумала, сад у Вадика горит. Уже горели сады за домом. Сухо, дождя нет. Пошла к бабке Вадика. Сказала:

– Сад ваш горит.

Она ответила:

– Пусть горит!

Потому что был пожар, и папа Аленки сгорел там: пожар в саду тушил соседям. Вот.

Потом мы пошли гулять: я, мама и Аленка. Были в парке и ели мороженое. Пришли домой, а тут Сашка со второго этажа едет на велосипеде. Кричит:

– Вадика нашли!

Мама не поняла, и я тоже, а Сашка сказал:

– Его заперли в саду в сарае Витя и Васька и подожгли. Он сгорел! Заживо.

Я сказала, что неправда. Я видела Ваську. Он у Аленки телевизор смотрел. А навстречу мне бежали Витя и сын дяди Умара. Светленький чеченец.

Васька не жег никого. Он мультики смотрел! А семья Вадика в милицию написала на родителей Васьки. Потому, что родители Вити – пьяницы. Витя дегенерат. А Васька нормальный.

Вадика похоронили в гробу с закрытой крышкой. Только фото было.


11.09.

На рынке были люди с оружием. Что-то искали. Все испугались.


14.09.

Я пошла в новую школу. В классе много детей. Есть девочка Диана. Ее мама учительница. Диана всех бьет и отбирает завтраки. Рвет тетрадки. У меня тоже порвала тетрадь.

Я так волновалась на диктанте, что перепутала слова. Очень боюсь тройки. Мама может побить.

Зато мое сочинение всем понравилось. Его читали даже старшеклассникам в других классах. Сказали, просто замечательно! Я написала, что пришла осень. Каждый лист живой. Он хранит в себе историю своей жизни.

Поля


16.09.

Наша учительница Людмила Николаевна играет с нами на перемене. Она седая. Мы ее очень любим и при ней не ссоримся. Она попросила нарисовать в тетради славянских мифических существ: домового, лешего и водяного.

Еще в школе учат готовить. Есть такой урок. Мы готовим салаты.


18.09.

Мама забирает меня из школы после торговли на рынке. Мы идем домой.

А сегодня воскресенье. Я пошла помогать ей торговать газетами. Но торговли не было. Мама плакала. Дедушке нужны лекарства. В больнице нету. Нужно купить.

Незнакомая тетя дала нам мороженое.


24.09.

Все хвалили мой доклад о планетах. Я писала о Юпитере и Марсе. Мама помогала клеить картинки.


05.10.

Стреляли! Это было тааак страшно. Я плакала. А дедушка Идрис, наш сосед, сказал, чтобы мы не боялись, что не будет войны. У меня сильно стучало сердце. Взрывы были.

Я боюсь ходить в школу.


09.10.

Кружили вертолеты и самолеты. Низко. Сердце стучит. Они будут убивать нас? Сказала маме.

Мама говорит:

– Нет. Не будет войны. Не будет!


11.10.

Много стариков с бородами. Все что-то говорят. По кругу бегают и читают молитву. Мне кажется это очень странным.

А дед Идрис сказал, что все будет хорошо, и дал конфеты. И тетя Валя сказала. И бабушка Зина. И тетя Марьям.

Не будет войны. Это просто самолеты летают. Смотрят на нас.


15.10.

Стреляют самолеты. Я не хожу в школу. Никто не ходит.

Я и мама проведывали дедушку в больнице. И я увидела свою бабушку Элизабет. Это мама моего папы. Она стара. Она спросила меня:

– Ты будешь за мной ухаживать? Помогать мне?

А потом сказала:

– Ты за дедушкой хорошо ухаживаешь!

Я ее видела всего два раза. Больше никогда. Они с мамой не дружат. Бабушка Элизабет живет в районе Минутка.

Дедушку Анатолия в больнице обокрали. Украли деньги, еду. Ему сделали укол, он заснул, и все украли.

Еды в больнице нет. Нужно приносить еду.


18.10.

Мы были на рынке. Самолет низко летал. Все боялись.

Я раньше смотрела в небо и не боялась, а теперь очень боюсь. И смотрю под ноги.

Стреляют из автоматов на улицах.


19.10.

Взрослые говорят, что на город идут танки. Русские. Ельцин объявил нам войну, чтоб ему!

Дедушка в больнице. Я боюсь, когда бомбят. Я и мама продаем газеты. Они плохо продаются. Один раз я даже просила милостыню с мамой, один раз сама. Руку протягивать не стыдно, стыдно смотреть на людей. Купили лекарства на эти деньги.


26.10.

Мы должны забрать дедушку из больницы. Ему стало лучше. Мы не можем выйти – стрельба. К нам пришли соседи. Они боятся.


27.10.

Маме снилась ее мама. Бабушка Галя. Она умерла недавно. Она сказала:

– Иди. Твой отец ждет, чтоб хоронили.

Мама сказала ей:

– Нет, он жив, он в больнице.

И проснулась. Рассказала мне сон.

Мы не можем добраться до больницы. Стреляют.


29.10.

Мама оставляла меня у тети Вали и Аленки. Тут еще Васька пришел, сын тети Дуси. Мы играли в карты. Света нет, и газа тоже.

А потом пришла мама – дедушку убило. Обстрел. Стреляли, где больница на улице Первомайской. Врачи убежали. Прятались. А больные остались.

Что же делать? Дедушка Анатолий уже неделю лежит мертвый. Мама плачет.

Поля


14.11.

Дедушку хоронили. Меня не взяли. Всюду стрельба. Я слышала, как мама сказала тете Вале:

– Не могли положить в гроб, потому что время прошло.

Мама всем дала соленые помидоры и хлеб – поминание. Соседи уехали из города в села. Но многие остались.


21.11.

Мы ходим с мамой и торгуем. Иначе нечего кушать. Вчера самолет летал низко над рынком, и все пригибались. Он издавал жуткий вой.

Мы торговали дедушкиными удочками и блеснами. У него их много. Никто не верит, что русские станут бомбить. Они ведь люди.


25.11.

Мы с мамой хотели забрать вещи из дедушкиной квартиры. И сказали, чтобы соседи наши тоже взяли, что хотят. На память. И все брали. И тетя Валя, и тетя Дуся, и дядя Адам со второго этажа: он купил квартиру деда Степы и бабы Любы, и многие другие.

Потом пришел дед Шамиль. Он хотел купить квартиру дедушки. Но нам сказали, что дедушкина квартира принадлежит чеченцу одному. Мы не поверили. Дедушка ее не продавал. Но так сказали милиционеры. И сказали, что мама может взять только вещи.

Поля


30.11.

Дома в центре горели.

Мама купила мешок муки. Мы жарим лепешки на костре. Я и баба Нина носим дрова.


01.12.

Мы пошли на рынок. И тут стали стрелять. И все побежали. Все падали в лужи. Я упала.

Кто-то на кого-то напал. И стреляли. Потом убило ребенка у женщины, и она кричала. Очень кричала. Это пуля. Пули были всюду, и все бежали и бежали. И мы бежали.

Мы залезли в автобус. Он поехал, и тут случилось, что вертолеты стали стрелять по автобусу. Они стреляли по нашему автобусу! Все кричали и прятались друг за друга. Вертолеты летали и стреляли. И самолеты летали и жужжали.

Мы вышли на остановке “Нефтянка” и побежали через поле и железную дорогу. Там были дед какой-то и тетя с детьми. Я и мама. Все бежали. А вертолет летел и стрелял пулями в нас. И я бросила сумку и бежала домой первая. А мамы нет.

И я не знала, что делать. Я вынула из полки с книгами старую икону. Там на ней Иисус нарисован. Я упала на колени и стала плакать:

– Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы никого не убили! Пожалуйста! Спаси маму и детей, и дедушку, и тетю!

Малика со второго этажа прибежала:

– Нас убьют! Нас убьют!

Это дочка Нуры. Тут мама пришла.

– Растяпа, что сумку бросила? – говорит.

Малика маму спросила:

– Там стреляли. Кого убили?

– Никого. Все убежали, – ответила мама.

Малика сказала, что их семья уедет из города в село.


08.12.

Почему Ельцин и Дудаев не договорятся? Ельцин – это дядька один, а Дудаев – это наш президент. Ельцин живет в Москве и хочет тут воевать. А Дудаев тут живет. Дудаев красивый!

Поля


11.12.

Мы ходили на хлебозавод. Очень стреляли, и самолеты бросали бомбы. Ухало. Мы принесли хлеба. Дали тете

Вале, бабе Нине и Юрию Михайловичу, дедушке со второго этажа.

Потом я идти не хотела, а мама меня потащила. В центре дом. В него бомба попала. Там старики лежат внизу. Русские. Они с фашистами воевали. Теперь никто не может их достать. Нет подъемного крана. А дом упал. Этажи упали!

Мама меня тащила, а я не хотела. Я боялась, что услышу их крики и не буду спать никогда. Там горели свечи у дома, и была еда в мисочках. Три дня люди слышат крики, а спасти никак не могут. Просто молились. И все плакали. Очень страшно.

Поля


26.12.

Мама была на базаре “Березка”. Там говорили, что русских солдат жители где-то не пускали, и они убили кого-то. С одной тетей что-то плохо сделали. И все теперь испугались.

Самолеты бомбят. Бомбы бросают на нас!


30.12.

У нас живут соседи: им страшно высоко жить. К нам пришли. Баба Оля, баба Зина, Аленка с мамой прибегают и убегают (у них дома старая баба Римма). Из дома напротив пришли к нам баба Нина и ее дочка тетя Варя со светлыми волосами. И дети тети Вари: Мансур, Юрочка и Башир. Башир меня старше на год. Мы ходили с ним в школу № 55.

А Мансур старше меня на пять лет. К ним домой снаряды попали. И стена упала. Теперь им жить негде. Они у нас живут. У нас однокомнатная квартира. Мы спим по очереди на одном диване. По дороге идут танки и стреляют. Мама достала елку. Новый год!

1995

01.01.

Наступил год Свиньи! Зодиак такой.

Всю ночь стреляли по дому. Мы лежали в коридорной нише. Там нет окон. До этого сидели на санках, на полу в ванной. Дом трясся. Горел. Танки шли по трассе, стреляли. Скрежет страшный. Мансур с мальчишками бегал смотреть на танки.

Самолеты бросали бомбы. А потом так бухнули снарядом, что на кухне с окна упала решетка. И упала она на маму, бабу Нину и тетю Варю. Они на полу справляли Новый год. Теперь у них головы разбиты.

Я рисую портрет Мансура. Поля


02.01.

Стреляют, но я привыкла. Не боюсь. Когда близко гремит, баба Нина поет песни или читает частушки с плохими словами. Все смеются и не страшно. Баба Нина молодец!

Мы в подъезде, на печке из кирпича готовим. Я смотрю на огонь и думаю: там живут саламандры.

Мы чумазые, грязные. Все вещи в копоти. За водой ходим за дома, на трубы. Иногда лежим на земле, чтобы не убили. Так надо.

Баба Римма болеет. Это Аленкина бабушка. Я бегаю к ним во второй подъезд. У них буржуйка! А у нас очень холодно. Мы спим в сапогах и пальто. Делаем коптилку в банке: там фитиль и керосин. Так не темно ночью, и можно шептаться, пока самолеты бросают бомбы.


09.01.

Все горит. Бомбы с неба.

Убило тетю в переулке, и с другого дома семью убило. Люди умирают, когда идут за водой, ищут хлеб.

К нам приходил какой-то мужик, просил керосин. Мама не дала.

Нас много. Кушать нечего. Мама и другие люди ходили на базу. База – это такое место, там мороженое в ящиках. Его все грабят. И мама принесла с тетей Валей. Мы разогрели и пили с лепешкой. Очень вкусно.

Снег топим. Только его мало. И он какой-то невкусный. Вот раньше сосульки были вкусные! А этот какой-то горелый, серый. Мама говорит, от пожаров.


10.01.

На остановке “Нефтянка” видели девушку-чеченку с рыжей косой. У нее на голове зеленая лента. А в руках маленький автомат. Девушке лет шестнадцать. Она воюет за Грозный. С ней был мальчик младше нее. Наверное, брат.

Дед на остановке сказал:

– Она защищает Родину. Ты подрастешь, и ты будешь! – и показал на меня пальцем.

А мама сказала:

– Красивая девушка. Дай бог ей удачи! “Рыжая” покраснела и ушла.

Еще я узнала, что маленький автомат называется “тюльпан”. Совсем как цветок!

Еды нигде нет. Хлеба нет. Баба Нина раздобыла капусты. Мы едим капусту! Мне скоро 10 лет.

Поля


12.01.

Мансур показывал ракетницу. Это трубка. Ей подают сигнал. Он нашел ее на улице.

Дядя Султан, папа Хавы из первого подъезда, поймал где-то курицу, сварил ее в большом ведре и давал всем попить бульона. И нам дал. Мы сразу все набросились и съели. То есть попили воды от курицы. О, как здорово! Дядя Султан еще дал две картошки!!!

Хавы дома нет. Она с мамой в Ингушетии.

Поля


14.01.

Пришел через синие горы сын бабы Оли. Она старая. У нас жила. Его хотели расстрелять и солдаты, и ополченцы. Он всем сказал:

– Я иду к маме!

И его не убили. Он – храбрый.

Мы были такие голодные! А он сходил на базу и принес нам пол-ящика кильки! О, как вкусно! Бабу Олю он забрал. Они будут пешком уходить из города.


18.01.

Еды нет. Воды нет. Холодно. Я часто сижу в ванной комнате. Стекол нет. Решеток нет. Снарядами унесло. На полу снег.

С бабкой Ниной ругаюсь. Она книги хочет жечь вместо дров! С Баширом ругаюсь. Он дергает меня за волосы. Противный второгодник! Юрочка дурачится. А я люблю Мансура. Только это страшный секрет! И чтобы никто не знал, я буду прятать тебя, Дневник, за шкаф. Если Башир найдет тебя, мне грозит пожизненный позор. Он всем разболтает.

Мансур храбрый. Он пытается найти еду и не боится обстрелов.

Еще на остановке делали ловушку ополченцы. Подпилили деревья и поймали БТРы и танки. Бросали в них “поджегушку”. Потом постреляли солдат и ушли.

А мальчишки с нашего двора туда побежали. И сказали, что один солдат был еще жив. Он попросил, чтобы его застрелили. У него не было ног. Они сгорели. Он сам попросил. Так сказал Али, который живет через квартал от нас. Али 13 лет. Это он убил.

А затем плакал, потому что убивать страшно. Он убил из пистолета. Бабка Нина крестилась, и все плакали. Али дал тетям письмо. У солдата написано так: “Береги дочек. Мы спускаемся к Грозному. Нет выбора. Мы не можем повернуть, наши танки навели на нас пушки. Если мы повернем – это предательство. Нас расстреляют. Мы идем на верную смерть. Прости”.

Тети хотели выбросить письмо, а мама положила письмо туда, где книги. Обещала отправить по адресу. Улицы и номера дома нет. Сгорели. Но написано: хххxx область. Мне жалко солдата. Я не пойду на остановку, через сады. Там лежит его труп и другие мертвецы.

Поля


20.01.

Военные стреляют в собак. Собаки едят покойников. На улицах лежат мертвые люди и мертвые собаки. Я стараюсь не смотреть, когда иду мимо. Я закрываю глаза. Потому что кричу, когда их вижу и не могу остановиться. А мама ругается. Говорит, я – трус.

Ополченцы воюют с российскими военными. Ополченцы – это люди, которые защищают свою родину. Так сказала баба Зоя.

Внуку бабы Зои пять лет. Его зовут Славик.

Мы с мамой видели дядю Султана. Он ходил по пустым магазинам, искал, может, где еда и дрова. Ничего не нашел.

Бои не заканчиваются. Говорят, в селах много убили людей.

П.


21.01.

Я сижу в коридорной нише на матрасе. Вокруг стрельба. Бьют прямо по дому.

Вчера я спала у тети Вали, мамы Аленки. У нас негде спать. Все спят на полу и на диване. Некуда ноги положить.

Почему началась война? Мы ходили с мамой на Марш мира осенью.


26.01.

Соседку из нашего дома ранило в ноги. Они опухли. В доме рядом дяде оторвало руки.

А когда мы прятались в нише при обстреле, за окном попали в машину снарядом.

Машина хотела уехать из города. Там был мужчина, женщина и дети. Женщину сильно ранило, а другие сразу погибли. Женщина кричала-кричала, а потом тоже умерла.

А я уши закрыла руками и лежала на полу. Я не могла слушать, как она ужасно кричит. Потом сказали, что она была беременная. Их тела унесли. От машины почти ничего не осталось.


30.01.

Летом мы с Аленкой хоронили жуков и червяков. Каждому сделали могилу и поставили памятник из камушка.

Но потом не нашли мертвых. И тогда я убила парочку новых жуков и тоже прикопала. Решила – пусть кладбище будет пышнее. Дура!

Но и это еще не все. Когда я проведывала дедушку в больнице, то сделала один очень плохой поступок. Я обманула его. Обманула. Как это плохо! И Бог покарал меня. К нам пришла война.


03.02.

Во дворе были русские солдаты. Они вывели всех во двор.

Парней раздели догола и смотрели. Мне было очень стыдно. Зачем они сняли с них одежду?

Тетки и бабки ругались. Солдаты сказали, что ищут след. След от ремешка вроде. От автомата. И одного парня куда-то увели. Хотя следа никто у него не видел. Этот парень просто мимо проходил.

У нас документы смотрели.


07.02.

Мы проведали квартиру дедушки. Там русские солдаты. Они полы сняли. Нет паркета. Дырка. Они костер жгли.

Сожгли Пушкина!!! Кошмар! Ужас! Обед варили.

Мама с ними говорила. Ругала. Они покивали башкой. Мама говорит:

– Им лет восемнадцать! Не понимают, что творят!

А так, по-моему, большие дядьки. Один был с усами. Они там живут и стреляют.

В квартиру деда попал снаряд. Она разбита. Телевизор солдаты расстреляли. Почему?


15.02.

Мы были на базаре “Березка”. Там продавались лепешки, сигареты, соленые огурцы.

При стрельбе все бежали, прятались.

Обратно шли, смотрим: бабуля. Везет что-то на санках. Одеялом накрыто. Мама решила, гроб. Еле идет бабуля. Ей лет восемьдесят. Седые волосы из-под платка. Вокруг стреляют. Но она глухая. Не слышит даже.

Мама взялась помочь. Через трассу санки перевезла. И тут ветер, одеяло упало. Мы смотрим, а это вовсе и не гроб, а новый холодильник в упаковке. Бабуля его где-то украла.


23.02.

Все воруют. И тетя Г, и тетя А, и тетя З, и дядя К., и Х, и М! Все с утра берут тачки. Идут. А потом приходят, приносят ковры. Посуду. Мебель. Два-три человека не воруют только. Юрий Михайлович не ворует, и еще несколько соседей не воруют. Другие соседи говорят:

– Русские солдаты воруют!

И это правда.

– И мы будем воровать! Все равно добро пропадет.

И делают так.

Из дома напротив самый неутомимый – дедуля Полоний. Он раньше в тюрьме работал. Надзирателем. Теперь по пять раз в день тачки носит. С ним около десяти друзей. Ругаются иногда, кому чего достанется. Прямо во дворе орут.

А с нашего дома отличаются тетя Амина и тетя Рада.

Мы пошли в центр: я, мама, тетя Валя и Аленка. И тоже зашли в частный дом. Там чай был. Мы взяли по одной коробочке. Потом я увидела куклу. Это был пупсик. И я его взяла. Аленка нашла карандаши. А мама ничего не взяла. Сказала, что ее чуть не убил снайпер. Снайпер стрелял в маму. Ведь стыдно, если убьет в чужом доме, и тебя найдут как вора.

– У нас дома куча своих вещей. Девать некуда! – сказала мама. – Идем домой!

И мы ушли.


25.02.

Мы ходили в церковь. Она за мостом, где река Сунжа. Сунжа грязная, мутная. Церковь от снарядов покосилась.

По ней не раз попадали. Вокруг дома, будто после страшного землетрясения: вроде были дома, а теперь только часть стены.

В церкви давали соленые помидоры и макароны в стаканчиках. Бабушки были русские, и тети-чеченки были. Детей много. Бабки на них ворчали.

Еще я там видела Люсю. Она живет в разрушенных подъездах. У нее убили папу, маму и бабушку. Люся красит губы. Она нашла красную помаду в разбитом доме. Люсе 14 лет.

Мама сказала, что бомба попала в зоопарк и звери погибли. А я видела собаку. У нее осколками отрезало нос. Она без носа теперь. И много убитых собак.

Еще говорили: в дом престарелых попали бомбой, и они погибли.

В церкви тетя-монашка меня водила внутрь, вниз. Там, в подвале, темно, и только свечки тонкие горят у икон. Все молились, чтобы скорее война ушла. Тетя-монашка дала мне рыбу и картошку. И я ела. А мама подмела двор в церкви.

Сказали, что макароны и помидоры дали казаки. Казаки – такие люди, живут где-то далеко и сюда помогают. Потому что война.

Потом мы шли назад. Военные сильно стреляли. Мы лежали на земле. И видели мертвого русского солдата. Его при нас убило. Он лежал, а рядом оружие. Он был одет в синюю форму.

Мама пошла во двор. А там БТР. И сказала:

– Идите, там ваш парень лежит!

А солдаты что-то ели и пили из бутылки. И не пошли. Мы ушли домой.

Дали дедушке Юрию Михайловичу немного помидор и макарон. Он обрадовался!

Поля


27.02.

Танки едут, а на них ковры. Говорят, возят в город Моздок, продают. И в Ингушетию. Там даже рынок есть. Все ворованное покупают.

Соседи грабят, и военные грабят. Двери открыты из-за снарядов и бомб. В домах, если не взяли вещи, то расстреляли: телевизоры расстреливают, стиральные машины.

Мы ходим ищем хлеб. Нигде нет. Мешок с мукой кончился. Я все время голодная, и мама тоже. Наши беженцы чинят стену в своей квартире на третьем этаже. Бегают туда, пока не стреляют.

Был момент, когда русские танки заехали во двор, а мы вышли. Мы ни разу не ходили в подвал, а тут решили пойти. Очень стреляли. Мы вышли и дверь закрыли. Танк навел дуло на подъезд. А в подъезде дети, бабушки и тети. Мы стали бить дверь. Она не открывается. И я закрыла глаза, решила, что он сейчас выстрелит и мы умрем.

Он выстрелил, но промазал. Не попал по подъезду, а попал выше. Из садов по танку начали стрелять ополченцы и кричать: “Ваня, сдавайся!” Танк стал пятиться.

У мамы тряслись руки, дверь не открывалась. А все кричали:

– Лена, скорей! Лена, открывай дверь!

Дверь перекосилась от взрывов. Потом дверь все же открылась, и все упали в наш коридор. И лежали. По двору стреляли из танков.


03.03.

Мама ходит на базу, которая рядом. Ищет дрова. Дров нет, а надо чайник греть на костре.

На базе бои. Русские солдаты и ополченцы бегают. Мансур пошел за дровами, и они стали по нему стрелять. Он еле убежал. Прыгнул со второго этажа.

Мансур носит шляпу. Он пират! Настоящий пират!!! Я не могу сказать ему ни слова. Хотя очень хочу. Но не могу. Стесняюсь. Он нашел где-то тени для глаз и мне принес. Маленькие такие, в коробочке. Сиреневые. Подарок! Мне!

Поля


04.03.

Был праздник Ураза-Байрам! Баба Зина принесла соленых помидор и риса. А дядя Ахмед принес жареной картошки. Целую сковородку! На костре пожарил.

О, как мы счастливы! Мы поделились подарками с тетей Валей и Аленкой.


05.03.

Мама и дядя Султан ушли на базу за дровами. Мне страшно одной.


Я бежала через сады на базу. Побежала одна. А снайпер стрелял по железной дороге. Пули падали рядом. Я хотела найти маму. Бегала, звала ее. Видела убитых людей, но это была не мама, и я не пошла близко. Какие-то тети и дети лежали на снегу. И одна была бабушка в сером платке.

Потом я нашла маму. Дядя Султан уже ушел в наши дворы. Мама все искала дрова. Мы зашли в домик базы, там старые стулья. Тут начали стрелять из танков. И бубубув! Снаряд разорвался. Мы упали. Волна воздуха! Нас засыпало побелкой и камнями. Но не сильно. Мы выбрались и поползли оттуда.

Мама объяснила, ей сказали, что есть такие мины “тепловые”. Они идут за человеком и разрывают его на куски. Я ползла по снегу и думала, что такая мина меня обязательно найдет, будет за мной красться, а потом разорвет на куски.

Мы долго лежали у дороги. Летели снаряды, красные и оранжевые. А потом нам удалось пробежать к домам.

Мы принесли дрова! Поля


07.03.

Мы ходили в поисках пищи. Искали. Пока шли в центр города, прислушивались: если летит мина или снаряд, на землю ложились.

Встретили русскую бабушку. Учительницу! Она ходила в разбитые дома и собирала книги. Не вещи, не посуду. Книги! Складывала на тележку. Плакала:

– Надо спасти историю!

Непонятно, откуда все время стреляли.

Мы не нашли еды, но мама успела рассказать мне о семье Николая II. Особенно запомнилось, как царских детей вели на расстрел и они спускались по ступенькам в подвал. Я шла и думала, что детей в подвалах убивают. Традиция такая, наверное.

Мы в подвал только один раз ходили. Все время дома, все обстрелы. Убьют, так хоть дома. Ненавижу подвалы!


11.03.

У меня порвались сапоги. Ноги мокнут. Нет обуви. Я взяла и зашла в чужой дом. Хотя дала слово маме – не заходить в чужой дом. Но зашла – сапоги посмотреть.

Я не заметила, что крышка подвала открыта. Зашла и сапоги увидела. Они лежали на диване. Я на них посмотрела и … упала. В подвал. Но не совсем внутрь. Если б упала, то умерла. Лестницы не было, а три метра глубина и внизу бетон.

Я руками зацепилась за края. Вылезти не могла. Сил не было. Провалилась по пояс. На помощь никто не шел. Никто не знал, что я пошла сапоги искать. У меня даже пальцы побелели. И тут зашел дед-чеченец. Я решила, он меня спихнет вниз, и я там умру, а он дал мне руку. И я вылезла.

– Что ты тут ищешь? – спросил.

– Я хотела сапоги взять, – сказала я.

– Не стыдно тебе, – спросил дед, – воровать?

Я красная стала, как помидор.

– Не туда твои ноги ходят! Не тот путь нашли! – громко сказал дед. – Грех! Грех!

– Я никогда не приходила искать вещи. Один раз…

– Будет тебе и за один раз! – перебил меня дед. – Позор!

Потом он увидел, что я в рваных сапожках стою. Пошел и взял сапоги. Бросил через всю комнату.

– На! – сказал он. – Возьми. Моих бомбой убило. Дочку, внуков убило. Никто не придет в этот дом жить. Все там! – показал вверх рукой.

Я сказала:

– Извините, – и ушла.

В своих рваных сапожках ушла. А потом побежала бегом. Мне хотелось убежать.

Я наткнулась на труп. Его не было полчаса назад. А теперь лежал! Мужчина лет сорока. Русский. Житель. Он лежал и смотрел на меня синими глазами. Рядом ведро. Он за водой вышел. Наверное, его убил снайпер.

Мама нашла варенье и несла в сумке:

– Где тебя черти носят? – спросила она.

Я сказала. Мама дала подзатыльник. Прямо при покойнике. У меня в глазах просияло от подзатыльника. Очень обидно стало.

– Кроме еды, ничего брать нельзя! – строго сказала мама.

Мама нашла одеяло, которое валялось на улице. Накрыла покойника, и мы пошли домой.

Поля


12.03.

О, что было! Мы ходили в церковь через мост. Мост наполовину упал в реку. Потому что бомба попала. Но по другой половине можно пройти. На другую сторону реки попасть.

Еще там, где мост, рядом президентский дворец битый и разбитая гостиница “Кавказ”. А на мосту стоит пушка и солдаты. Русские. И стулья стоят, и сидят они на стульях. Это теперь их мост.

Вот мы шли с мамой до церкви и были уже на середине моста. И я вижу: на другом мосту, который дальше через реку, бегут ополченцы. Я их сразу узнала – у них на голове зеленые ленты. Они стали стрелять с такой длинной зеленой трубы, которую носят за плечом. И прямо по нам! С того моста – по этому мосту! Кааак бахнуло! Огонь! Все попадали.

Рядом с нами тетя шла с мальчиком, чеченцы. И дедушка с бабушкой, русские. И мы. Все в церковь шли – там продукты иногда дают. Казаки привозят.

Как начали стрелять! Бой! Солдаты стали бить пушкой по ополченцам, по другому мосту. Пушка большая! На колесах! Она стреляет, а земля шевелится, как землетрясение.

Я лежала и кричала от страха. А мама меня потащила за шкирку в разрушенную гостиницу “Кавказ”. И люди с моста тоже прибежали в руины гостиницы. Там лежали на полу. А стреляли сильнее и сильнее. Я так боялась! Я подумала, вот смерть пришла. Никакой “тепловой” мины не надо. Так убьют.

Гостиница разбита. По ней тысячи раз попадали снаряды. Стены, как кружева. Под ногами куча опилок из камня. Мы два часа там лежали. Познакомились.

Мальчик плакал. К тете Асе на руки залез. Она на полу лежала, его обнимала. А дедушка Борис нас утешал. Сказал, что пули не достанут. Ведь так не бывает, чтобы всех сразу убило. У каждого своя судьба!

Потом мы смотрим, а куча мешков в углу шевелится. Там мусор был, пакеты. Вылезают четыре солдата оттуда. Оказывается, они все время там лежали! Мама к ним:

– Что вы тут делаете?!

Они:

– Мы прячемся. Мы не хотим воевать!

Дед Борис давай на них ругаться:

– Что вы тут делаете? Бой идет! А вы за мешками сидите!

А солдаты худые такие. Говорят:

– Мы не хотим воевать! Мы домой хотим! Домой!

Когда тише стало, солдаты нас проводили до другого здания. Мама просила у них бронежилет.

– Дайте, – сказала мама, – один бронежилет. Для ребенка!

Но солдаты не дали. Себе, сказали, мало. По три на себя надели. Боялись очень.

Мы перебежали дорогу, зашли через окна в другой дом. А там выход завален. Нет выхода. Нужно с третьего этажа прыгать. Назад не пойти – опять стреляют. Я прыгнула и упала на большую гору битых кирпичей. Ноги ударила и руки поцарапала.

А за мной все попрыгали: охнув, прыгнула тетя Ася, ругавшись, мама, бабушка и дедушка прыгнули вниз, перекрестившись.

Дедушка Борис сына тети Аси в воздухе поймал.


15.03.

Мансур приходил. Принес муки на лепешку. Его семья ушла от нас. Еще стреляют, но не так сильно. Они жили у нас, пока сильно стреляли.

У Мансура есть друг. Он живет в соседнем доме. Они всегда вместе ходят. И у них есть подружка с длинным светлым хвостиком. Ей лет шестнадцать. Я ее терпеть не могу!

Тетя Марьям приехала, потом уехала. Некоторые соседи вернулись. Сосед Рамзес со второго этажа всю квартиру коврами завалил, не пройти.

А тетя Варя, мама Мансура, пришла и стала говорить, что все плохо. Ее муж давно уехал, ее с детьми бросил. Уехал в командировку и не вернулся. Нашел другую жену. Мама погадала на картах и сказала ей, что он однажды приедет. Надо ждать!

Я написала стихи:

Всю жизнь мечтаю я,
Как в сказке
В безбрежном океане плыть.
Свободной быть.
И вольной быть.
Вдали увидеть остров тайный,
Где изумрудная листва,
Где волны плещутся на берег.
Там все друзья и мир всегда!

18.03.

Мама сдурела. Ночью сильно стреляли. Я несла коптилку и уронила. Взрыв!!! Банка из рук упала и покатилась.

Пол загорелся и диван. А воды нет.

Мы за водой на колодец ходим. Далеко. Там снайпер часто по ногам стреляет. Воды в доме одно ведро. Мама вылила ведро на пол. Дым пошел. А полы воняют и горят дальше. Мы взяли ведро у тети Марьям, еще полили. Пожар! Чуть квартира не сгорела. Я перепугалась. Мама меня избила. А сегодня утром притащила к зеркалу и отрезала мои волосы. У меня волосы были ниже плеча. Каштановые. Она меня обстригла налысо. Сказала:

– Это наказание! Надо быть внимательной! Ты мне паркет загубила!

На паркете всего одна дощечка сгорела. Но мама не простила. Избила и волосы обрезала. Я сидела и плакала перед зеркалом. Подбородок дрожал. Мне было противно смотреть на себя. Потом пришла тетя Валя. Ахнула:

– Ты, Лена, с ума сошла?!

И мне сказала:

– Почему ты к нам не прибежала? Мы бы тебя спрятали!

Теперь я надела большой платок. Иначе все дети будут смеяться и обзывать меня.


19.03.

Мы ходили за водой. Труба далеко за садами, где речка Нефтянка. Были дети, женщины. Все с ведрами, бидончиками. Там иногда сильно стреляют из автоматов, мы падаем и лежим.

Мама не простила из-за коптилки. Когда много детей было, она подошла и стащила с меня платок. Сказала:

– Вот как я ее наказала! Теперь она лысая и страшная, потому что была неаккуратна и огонь попал на пол!

Все дети смеялись. Стали говорить: “Лысая башка, дай кусочек пирожка” и хохотали. А я стояла и плакала. И кажется, что мне лучше умереть, чем жить. Зачем я живу?

Поля


20.03.

Сегодня день рождения. Мне 10 лет!

Я в большом платке, и видно только лицо, как у матрешки. Мама подошла, обняла меня и сказала:

– Я погорячилась, наверное. Вот, возьми!

И сунула немного денег.

– Это тебе на мороженое! – сказала она.

И пошла по делам. А я сижу и думаю, что мне не нужны эти деньги. Мне ничего не нужно. Она не любит меня. Никто не любит.

Пришли тетя Валя и Аленка. Принесли старое варенье из абрикосов. Это – подарок.


02.04.

Мы ходили на консервный завод. Это далеко. Нужно идти пешком часа четыре. Я, мама, Аленка и тетя Валя.

Там можно взять кабачковую икру. Срок годности пропал. Но есть можно, если пережарить. Все носят и едят. Там тысячи банок!

Мы шли через дома и сады туда. Там были сотни людей и корреспонденты. Иностранцы. Они говорили на непонятном языке. Мама сказала, они из Англии и Франции. Эти дяди дали мне и Аленке конфеты!!! Настоящие! Шоколадные! И ушли. Они что-то фотографировали. А мы сразу все конфеты засунули в рот и съели. О, как вкусно!

Мама и тетя Валя взяли много банок икры. Мы будем обжаривать ее на сковороде!

Но было и страшно. Когда мы шли туда, есть дорога, где едут машины. Эта дорога недалеко от консервного завода. Там лежал человек. Не человек, а такой черный скелет. Немного одежды. Лицо и руки скушали собаки. А середину поели, но не совсем. А рядом сгоревший танк. И больше не было трупов.

Мама и тетя Валя отвернулись и прошли мимо. А я и Аленка остановились. Мы смотрели. Я видела его ребра. Они такие были странные, и куски одежды приклеились вроде. Мама и тетя Валя давай на нас орать.

Мы побрели дальше. Потом я Аленке говорю:

– Вдруг он зашевелится?

Аленка завизжала.

Обратно не хотели идти той же дорогой, но пошли. И опять я не испугалась. Посмотрела. Лежит. Все ходят мимо, а он – лежит. Собака подошла, понюхала. Мы отогнали ее палкой.

Решила звать его “танкистом”. Он погиб, сгорел в танке. Он русский. Где его друзья? Почему он лежит на дороге?


06.04.

Ох, и страшный сон! Танкист приснился. И вроде он мертвый – весь черный, горелый, а живой! И шевелится. Ползет куда-то. Я кричала. Маму разбудила. Мама опять дала подзатыльников.


09.04.

Были на “Березке”. Там очередь была. Давали коробку с красным крестом. Гуманитарная помощь.

Я принесла домой. И вижу – сыр. Я так сыра хотела!!! Отрезала кусочек. Пожевала. И фу… Это оказалось мыло.

Я есть хотела, думала, сыр. Мама открыла консерву. Это тушенка. И мы ели ее из банки ложкой.


11.04.

Пыль. Воняет непонятно чем. Стреляют. Все война. Опять ходили на консервный завод.

Икру едим. Противная, гнилая. Но тетя Валя жарит ее на сковороде с маслом, и ничего. Можно макать лепешку и есть. Я ждала, когда мимо танкиста пойдем.

Мама и тетя Валя прошли быстро. И Аленка с ними. Я картонку тащила, чтобы его накрыть. Нашла коробку, разломала, чтобы длинная картонка была. А его нет нигде. Смотрю, а в канаве! Кто-то с дороги в канаву спихнул. Мимо машины едут, люди идут с тачками за икрой кабачковой, а он в канаве лежит. Бедненький! Собаки ножки доели. Вкусно, наверное. Остались только ребра да кости. Страшно смотреть. Но я решила накрыть картонкой.

Мама увидела, как закричит:

– Дура! Дура! Иди оттуда!

Я не знала, что делать, но картонку вниз бросила. Чуть промахнулась. Мама подбежала, за руку схватила. Кричит:

– Собака картонку не снимет, думаешь?! Не трогай и не смотри!

И обратно мы этой дорогой не пошли. Прости, танкист.

Поля


15.04.

Мы с мамой ходим на базар “Березку”. Продаем дедушкины удочки. У дедушки было много удочек. Он был рыбак! На Волге рыбачил. Дядьки покупают. Рыбу будут ловить. Мы покупаем рис, макароны.

Иногда стреляют. Недавно был такой взрыв!!! Взорвали солдат в машине на остановке. А другие солдаты стали стрелять. И все бежали. Падали. Товар бросили. Мы забежали к одной тете в дом и там в сарае сидели. Потом пошли домой. Еще долго стреляли. Я и мама лежали на траве, и я все думала, прилетит мина или нет. Но не прилетела.

Домой пришли, а там Аленка, Васька, тетя Валя и тетя Дуся. Они слышали взрывы, сидели в коридоре. За нас молились, чтобы нас не убило. Спасибо!


23.04.

Пасха!!!!

Я болею. Меня тетя Валя угостила котлетами, и теперь болит живот. Я лежу.

Тетя Дуся и тетя Валя напекли печенья. Приходил сосед дядя Валера. Принес яблоко. А Васька принес в подарок конфету!


26.04.

Удалось поесть. Мама ходила в центр города. Там бесплатно раздавали хлеб с машин. Какие-то добрые люди,

не военные. Все становились по два-три раза в очередь. И брали три-четыре булки. Мама взяла нам и старикам с нашего подъезда. Они ходить не могут. У них ноги болят.

Мы с Аленкой играли в куклы. Мы решили, что будем сестрами и не расстанемся.


15.06.

Я хожу в школу. Раньше это был детский сад, а теперь школа. Она из красного кирпича.

Мою школу № 55 разбило. Остался черный остов. Много людей погибло в подвале. Бомба упала. И другую мою школу, № 32, разбомбили. Там документы сгорели. Но мои бумаги нашлись. Учительница их дома спрятала.

Дети в школе обижают. Обзываются. Один мальчик спросил:

– Ты русская?

Я сказала:

– Да.

Он дал мне пощечину. Я не знаю этого мальчика. Он не из моего класса. Дети обзываются на меня и других нечеченцев: “дохлый Ельцин”, “Исусик”, “гъаски хак” (русская свинья). Что мы сделали плохого?

Эти дети из России приехали – они тут на войне не были, как мы. Теперь говорят:

– Все тут наше. Наша земля. Всех русских убить!

В класс я одна не хожу. Меня бьют. Одежду рвут, за волосы таскают. Я учителя жду. Только с ним захожу в класс. А до этого за дверью стою. Прячусь. Или в туалете закрываю дверь на замок. Мои тетради порвали. Анжи это сделала. Она взяла и порвала. Аслан и Милана меня держали, а Расул меня ногой бил в живот. Я одна в нашем классе, кого считают русской.


17.06.

Забыла написать: зимой умерла бабушка Аленки. Бабушка Римма была строгая. Аленку любила. Ее хоронили на поляне у дома. Бабушка Римма мерзла в войну. Голодала. Она парализованная была.

У Аленки еще и папа умер. Раньше. Он помогал людям тушить пожар и задохнулся. Храбрый был. Теперь остались вдвоем Аленка и мама ее, тетя Валя. Это наши друзья!


18.06.

Я придумала вот что: в ведро налить воды, развести пакетик сока “Юпи”. Потом наливать в стаканы, класть лед и ходить продавать. Я на Центральном рынке продаю. На мне белый платок и белый фартук. А платье зеленое, длинное. Мама в кафе помогает, продает пирожки. За это ей дают пирожки домой и немного денег. Мама работает у чеченцев. У них прозвище “Эдик” и “Арлет”. На самом деле мужа и жену зовут по-другому. Они русскую девочку у себя приютили из семьи пьяниц.

А сок я сама продаю. Деньги отдаю маме. Мало бывает. Можно только хлеба купить и чуть картошки, но я стараюсь.

Сегодня я ходила в ряду, где продают батарейки, часы, кассеты и шоколад, и встретила незнакомую женщину. Она купила у меня стакан сока и заплакала. Потом спросила:

– Как тебя зовут?

– Поля.

– А мою дочку звали Фатима.

И плачет.

– Сколько тебе лет? – говорит.

– Десять, – говорю.

– И ей было десять, – сказала женщина. – Она похожа на тебя как две капли воды. Ее зимой убило в селе. Снарядом. Одна была у меня дочка!

Потом женщина подбежала к столу и купила большую коробку с шоколадом. Отдала мне и ушла.


21.06.

Я люблю учительницу по географии. Она живет на остановке “Березка”, где базар. Худенькая чеченка. Мы иногда вместе ходим домой.

Не люблю математику. Люблю литературу. А учитель один говорит все время в школе:

– Русских будем убивать! Все русские – свиньи!

После его урока меня бьют дети. Никто не дружит со мной. Кричат, обзываются.

В одного мальчика из первого класса кидали камнями. Мальчик русский. Русских детей мало.

Еще в нашем районе убили бабушку и одну семью зарезали. Других избили. Ой, что творится!

Храни нас Бог! Поля


01.07.

Читаю книжки. Мало стала играть. Раньше мы строили города из камней и цветов. Сейчас просто играем в историю. История о том, как что-то случилось. Потом об этом забыли, и оно случилось снова. Мама купила куклу.

Мы ели пирожки на рынке. Мама сказала, что мы не будем уезжать из Грозного.

– Пусть, кто хочет, едет! А мы не поедем. Тут наш дом! – сказала мама.


11.07.

Хорошо, придумали занятия в школе – не придется пропускать год.

Я в пятом классе. Плохо, что английского теперь нет.

Стреляют мало. Война закончилась? Теперь будет мир, и мы будем жить?

В классе дерутся. Я не умею драться и не хочу уметь. Очень обидно, когда ударят за то, что у меня русское имя.

Я люблю читать книги. Другие не любят. И я стала рассказывать истории. Они слушают. Потом не дерутся.

На ночь я читаю молитву святой деве Марии, чтобы она защитила меня. И Ангелу-Хранителю.


15.07.

На первом этаже только две квартиры: наша и тети Марьям. А других квартир нет, потому что рядом овощной магазин. Там тетя Амина торгует. Сахар продает.

Тетя Марьям меня любит. Она – ингушка. У нее много братьев и сестер. Когда на Ингушетию напали, они еле спаслись. Старенькая мама тети Марьям шла с другими людьми через тропу у пропасти. А сверху летал вертолет и бросал бомбы. Много людей убило, детей.

У тети Марьям два сына: Юсуф и Акбар. Оба старше меня.

Тетя Марьям часто говорит легенды. Она рассказала, что однажды приключилось так. Человек пошел ночью через лес. Видит костер. Все селяне ликуют, праздник. Пир горой! Он стал танцевать вокруг костра. А потом вспомнил, что у него пистолет, и, по обычаю, давай палить в воздух. И стало темно-темно. Он оглянулся, а никого нет!

Это духи леса над ним пошутили. Джинны. Злые духи боятся выстрелов. Поэтому на Кавказе, когда рождался младенец, его отец всегда стрелял в воздух из ружья. Чтобы злые духи убежали!


23.07.

Видели учительницу Елену Александровну! Она пригласила нас в гости!

А тетя Марьям сказала, что видела гномов. Это злые духи шутят. Джинны. Надо молитвы читать. Тетя Марьям мусульманские молитвы читает: “Бисми-Ллахи”.

Патошка, девочка с третьего этажа, сказала, надо читать Коран.


05.08.

Много соседей уезжают. Квартиры дешево стоят.

Мама говорит, нашу никто не купит. Бабушка Катя с Верой уезжают. И соседка Аня. И тетя Наташа.

Мне некогда. Я с утра до ночи на рынке. Торгую. Поля


08.08.

На тетю Валю нападают. Хотят ее квартиру отнять. Угрожал дядя Адам из нашего подъезда. Адам и Айшат приехали недавно. Они тут раньше не жили. У них трое детей. Адам на тетю Валю говорит, что та – русская.

Мы были в гостях у тети Вали, а он бил дверь ногами. Аленка испугалась, залезла под кресло. Я выскочила на балкон. У тети Вали второй этаж. Лето – все балконы открыты, но никто не заступается. А дядя Адам ногами двери бьет, но они крепкие. Не ломаются. Я стала кричать:

– Помогите! Помогите! Нас убивать пришли!

Орала пять минут. Никто не вышел. Аленка ревела. Потом тетя Амина, у которой шесть детей и которая недавно заняла квартиру над тетей Валей, вышла в подъезд. Она уговорила дядю Адама уйти. Сказала, ее детям не нравится, как мы орем.


13.08.

Учительница Елена Александровна сказала, что уедет из Грозного. Она полюбила одного русского солдата. Он тут приехал воевать. Она нас с ним познакомила. Он купил мне шоколадку! Мы видели их на базаре “Березка”.


15.08.

Мы ночуем у тети Вали. Сторожим, чтобы ее не убили. Тетя Фатима тайно нам помогает, чтобы никто не знал.

А то ей попадет! Она вечером дверь подъезда запирает. Она живет в одном подъезде с тетей Валей.

Тетю Валю мучает домовой. Он душит ее во сне. И наяву балуется. Она рукой провела по себе, когда задыхалась, и почувствовала что-то шерстяное. Стала молиться – прошло. Поставили домовому блюдце с хлебом и водой.


19.08.

Дядя Адам хотел маму и тетю Валю зарезать. Они шли на базар “Березка”, а я и Аленка стояли на балконе и все видели! Дядя Адам взял нож и побежал по нашему двору. Кричал:

– Зарежу русскую тварь! Как барана зарежу!

Солнечно было. И много людей, соседей. Еще рабочие были. Они стекла в рамы вставляли, потому что стекла от взрывов упали. И никто не заступился.

Аленка плакать сразу. А в зале у Аленки есть икона: дева Мария и Иисус Христос маленький. Аленка плакала:

– Что делать?

– Надо просить! – сказала я.

Мы стали на колени и просили: “Пожалуйста, дева Мария, сделай так, чтобы наших мам не убил дядя Адам. Пожалуйста!”

Потом слышим – дядя Адам идет. Он пришел в подъезд и стал бить ногами дверь. Бил ногами и кричал, что нас убьет. Что мы русские, а всех русских надо зарезать и квартиры забрать себе.

Мы в шкаф спрятались и там сидели. Мама и тетя Валя потом пришли. Нашли нас в шкафу. На нас полка упала, но мы не вылезали – боялись. Вдруг мамы мертвые лежат во дворе? Как посмотреть? Но оказалось, когда дядя Адам побежал за ними, моя мама не стала убегать. Она сказала ему громко:

– Ты трус! Ты не чеченец! Чеченец не будет за женщинами бежать, чтобы ударить ножом со спины. Ты не мужчина. Я сниму свою юбку и одену ее на тебя!!!

Все во дворе стали смеяться. Ведь это позор – ударить со спины! Позор мужчине – надеть юбку! Какие-то люди подбежали и дядю Адама, с ножом в руке отогнали, а мама и тетя Валя ушли. Тогда дядя Адам подождал, пока они уйдут подальше, и пришел нас пугать. Двери бить.

Поля


29.08.

Дядя Адам подговорил алкашей и воров. Они тете Вале угрожают. Тетю Валю защищают дядя Валера, мы и тетя Фатима.

Вчера вечером дядя Адам все-таки сломал замок в квартире тети Вали и ворвался туда. Пьяный. С пистолетом. А мы по телевизору сериал смотрели: я, мама, Аленка и тетя Валя. Мама схватила топор, взяла дядю Адама под руку и вывела из квартиры тети Вали. Сказала:

– Еще раз придешь, я постучу по тебе, как по бревну! И пистолет тебе не поможет!

Адам, пошатываясь, убежал.


10.09.

Я пошла в 6-й класс.

Мама хочет квартиру продать за пять тысяч рублей. Тетя Марьям помогает продать. Но никто не покупает. Дают одну или две тысячи. На это нельзя уехать.

Солнечно.

Я уроки пишу. В школе всякое. Раньше дружили, теперь все враги.


10.11.

Некогда было писать. Мы путешествовали: я, мама, Аленка и тетя Валя. Ехали на автобусе и видели горы! И осла!

Мы были в городе Моздоке. Побывали в двух деревнях Ставропольского края. Там живут русские добрые люди. Мама и тетя Валя хотели купить маленький домик, чтобы мы вместе жили. Мама свою квартиру продаст, а тетя Валя свою. Так решили. И купим один дом! Мы с Аленкой будем всегда как сестры.

Люди в русских деревнях, как только узнавали, что мы из Грозного, сразу звали в гости, кормили, чай давали. Нам игрушки тетя Лизавета подарила и бабушка Ольга.

Обнимали. Говорили, мы можем жить у них какое-то время. Местные люди беженцам помогают. С огородов еду приносят. Вещи собирают. Нам мешки надавали! Мы даже забрать все не смогли.

Мы нашли дом у реки, за семь тысяч. Рыба в реке и грибы в лесу. Нас там в школу берут. Директор добрая. Мне все очень понравилось!

Потом мы вернулись, хотели квартиры продать. Но никто не купил. Тетя Валя подумала и решила, что тут ее муж похоронен, родные. Что, наверное, не нужно уезжать. Может быть, будет мир?

Мама любит Грозный. И мы остались.


21.11.

Приходили в гости дед Шамиль и два его сына. Сказали, что в городе опасно. Много людей хотят воевать. Мама дала им чай и шутила.

Дед Шамиль благородный. У него длинная борода. Он любит книги. Мама много ему книг подарила из библиотеки дедушки Анатолия. Некоторые книги не сгорели. Дед Шамиль полную машину собрал.

Его сыновья взрослые, но когда он говорит – они молчат. Только если он им разрешит, они говорят. Это обычай такой. Мне они принесли халвы и конфет.

Мама красивая в новом халате и зеленом платке.


04.12.

День рождения был вчера у Аленки. Теперь ей 10 лет. Но мне 11 скоро! Я главнее!

Опять свет отключили. Сидим в темноте. Пишу при свечке.

Соседи тетю Валю достали. Хотели влезть через балкон, чтобы убить. А моя мама взяла гвозди и вбила изнутри балкона. И вот сосед Джим из дома напротив и сосед Бауд полезли ночью. Они лестницу с огородов принесли. Приставили к балкону и полезли. Потом как закричат! Все руки порезали гвоздями. Орали! На крик мама проснулась. Мы у Аленки ночевали. Пошла на балкон и пнула их. Они с лестницей улетели вниз. Кричали на весь двор:

– Русские сволочи! Твари! Зарежем!

А мама сказала:

– Хрен вам, а не русская квартира! Подлые гады, не троньте Валю!

Другие соседи говорили маме, чтобы она тетю Валю не защищала. Маму все любят. Зовут ее “Лейла”. Но мама сказала, что не уступит.

Маму “Лейла” называет мой отчим Руслан. Он – чеченец, друг сердца мамы. Мама его спасла. На рынке: приехали БТРы и мужчин хватали. Потом пытают и убивают. Везут в такое место, называется “фильтрационный лагерь”, и там убивают.

Руслан продавал запчасти от машин. Всех в его ряду на рынке схватили: и парней, и дедушек. Мама дала Руслану пустую бутылку для воды и стала кричать:

– С сердцем плохо! Воды! Воды!

Солдатам сказала, что Руслан – ее сосед и ей воды принесет и лекарства. И его отпустили.

Всех, кого забрали, больше никто не видел.


10.12.

Мы делаем ремонт. Побелили потолки. Я красила и белила, как и мама.

Руслан торгует старыми деталями для машин. Хватает на еду.

Не хожу в школу. Бросила. Мама сказала, что я могу год пропустить. Потому что дети пропали из школы. И еще были мины-игрушки. Мы их не тронули, а одному мальчику оторвало руку. Он хотел посмотреть, что там за коробочка.

На Аленку и меня напал маньяк. Голый мужик из кустов. Аленка стала кричать, а я в него камень бросила. Он целый квартал нас преследовал, а потом убежал куда-то. Вероятно, опять в кусты.

Я дома читаю учебники и рисую сказку: Русалочка стала человеком и попала в наш мир. Ее ждут приключения на войне. Ей будет помогать маленький дракон.


16.12.

Мы иногда ночуем дома, иногда у тети Вали.

Мама придумала так сделать: взяли старые радио, отрезали провода. Провода зачистили ножом. Я и Аленка помогали. За окнами дождик шел. Варили макароны. А ночью, когда мы с мамой домой идем, провода на подоконник тетя Валя кладет. “Заземление” называется. А вилку в розетку. Если кто-то через окно пойдет убивать тетю Валю, попадет под электрический ток. Днем провода убираем. Так живем.

Злые люди с гор приехали. Все себе забирают. Много уехало соседей: кого избили, кого прогнали.

Мы остались. У мамы Руслан есть. Ему в России тяжело жить – там чеченцев не любят. Тетя Валя осталась с Аленкой, сосед дядя Валера и старики остались. Им ехать некуда. Родных нигде нет.


23.12.

Скоро Новый год. Мы решили с Аленкой загадать, чтоб больше никогда не было войны. Надо так: написать на бумажке, зажечь ее и бросить в шампанское. Нам шампанское никто не даст, потому мы в чай бросим.

Соседи, которые поселились в домах вокруг, кидают мусор в окна. Огрызки, шкорки. Кричат, дерутся. Недавно во дворе была драка. Старые соседи дрались с новыми. И те, и те – чеченцы. Они били друг друга каким-то пнем, который лежал неподалеку. Мы с Аленкой с балкона смотрели.

У Аленки своя комната, еще зал и комната тети Вали. У них много мебели, как и у нас. Разные вазы, посуда. Я люблю огромное кресло в зале. Мы на нем всегда вдвоем сидим. Я и Аленка.

Еще у моей мамы есть дар. Это когда человек знает то, что никто не знает. Мама пришла вчера к тете Вале и говорит:

– У тебя смерть в доме!

Мы очень испугались. Тетя Валя сказала, что неправда все. Это глупость! Но потом под кровать полезла, а там дохлая мышь.

1996

12.01.

Холодно. Подарков не подарили. Нет света и воды.

Хава приходила, моя подруга. Хава стащила карты у старшего брата. Я ей сказала, что брат пожалуется родителям, а Хава говорит:

– Не пожалуется!

Я удивилась. Как не пожалуется?!

– Это вот какие карты! – показала Хава.

А там, на картах, все женщины голые без одежды.

– Я их стащила! Теперь – мое! – и Хава хотела подарить мне одну, где тетя без трусов. Но мама меня прибьет. Я не взяла.

Хава ушла.


20.01.

Мама торгует пирожками на Центральном рынке. Я торгую товаром: расчески, иголки, ножницы. Мы берем товар под реализацию у азербайджанцев. Они из города Баку. Торгуют тут. У них свои торговые ряды.

Холодно. Но я целый день стою на морозе. Надо работать. Сказку не дорисовала.

Ухает. Опять где-то стрельба.


01.02.

В городе стреляли. Я напугалась. Была на рынке. А машина взорвалась у памятника. Сидела под столом, пока стреляли. Все испугались. Дышала по йоге. Хорошо, потом затихло, и я продолжила торговать.

Дома боюсь быть одна. Дети новых соседей начали бить окна палками и стучать в дверь. Кричат оскорбления. На двери написали “русская сука”. Мама дверь мыла. Руслан ругался. Тетя Марьям сказала, что не знает, кто из детей написал.

Дети новые. По-русски не говорят.

В собак стреляют. Убили собак во дворе.

Поля


09.02.

Торговала. Ужасно стреляли со стороны, где Президентский дворец. Все с рынка бежали.

Мама ходила искать бабушку Элизабет в районе Минутки. Но многоэтажный дом, где жила моя бабушка по отцу, разбит бомбами. Сказали, что все погибли. Никто не выжил.

Поля


07.03.

Идут бои. Пулеметы, автоматы. Самолеты летают, стреляют.

Мы прибежали с нашей остановки “Нефтянка” на остановку “Березка”. Там живет подруга мамы, Иля. Они вместе работали когда-то.

Война проснулась. Тетя Иля по радио слышала, что командир Гелаев и его люди пришли в Грозный, а российские солдаты их не пускали.


13.03.

Убило ребенка. А его маму не убило. Снаряд разорвался во дворе.

Мы стараемся не выходить на улицу. Много убитых.

Видели бабу Стасю с ведром воды. Эта старая бабушка дружит с бабой Ниной. Живет в нашем дворе.


07.04.

Тетя Амина сказала, что в селе Самашки убиты военными много жителей. У нее там брата убило и всю его семью: жену и детей.

Мама сидит и курит сигарету. Как я терпеть не могу сигареты! Она меня бьет полотенцем, если я их ломаю. И тетя Амина сидит и курит. И обе плачут.

А дядя-армянин по имени Эдик исчез. Просто пропал. В его дом поселились какие-то люди. Нерусские.


24.04.

Опять я на рынке торгую. А что делать? Надо жить дальше! С утра наторговала немного. Купила пирожок с картошкой.

Учу чеченский язык. По-русски теперь мало кто говорит. Книжку мне тетя Марьям дала. Там есть слова:

“Ха це ху ю?” – Как тебя зовут? “Хо ху дешь ю?” – Что ты делаешь? И другие.


16.05.

Мамин день рождения! Купила ей бусы. Она обрадовалась.

Хава в гости зашла. Аленка была. Я им рассказала сон. Мне приснилось, будто я хожу по базару “Березка”. Зима. Снег. А навстречу мне идет Дудаев-президент. Он одет в красный длинный плащ и военную зеленую форму. Дудаев меня увидел, засмеялся. Сказал:

– Мы еще повоюем!


23.05.

За домом в садах бывает странное. Вечером туда никто не ходит. Не из-за стрельбы. Ислам и сын Умара, видели там призраков. Не знаю, врут или нет.

Еще на садах сгорели папа Аленки и мальчик Вадик.

А чуть раньше у Аленки умер кот. Черный такой. Мурик звали. Он долго мучился. Отравился. И умер в тазу. Тетя Валя его закопала под черешней. И все.

А потом, мы смотрели у тети Вали телевизор. Я, мама, тетя Валя, Аленка, дядя Валера, баба Надя и тетя Фатима. И еще тетя Амина. Вдруг свет отключился, гроза. И кот как мяукнет. Страх, аж пот полился. Это ЕГО голос! Больше нет котов у тети Вали. Он невидимо ходил и орал по квартире. Все замерли от страха. Никто не знал, как быть. Я плакала и уши закрыла. Кот-призрак ходил по комнатам и орал. Баба Надя стала читать молитву “Отче наш”. Но он не ушел! Тогда моя мама говорит:

– Мурик! Мы тебя любим. Но ты умер. Мы тебя под черешней закопали. Иди туда. Иди! Ты кричишь – дети боятся, плачут. Иди, милый. Мы тебя не видим!

И мяуканье тихо-тихо ушло. И пропало. Все еще полчаса сидели и пошевелиться не могли. Но, слава богу, Мурик нас больше не пугал. Ушел.


03.06.

Попали под обстрел! На базаре “Березка”. Кто-то танк взорвал. Потом военные хватали людей и тащили в машины. Женщины дрались. Не давали забирать. Мама предупредила Варю из дома напротив, чтобы она Башира и Мансура из дома не выпускала.

Башир такой злой стал. Камни в меня кидал, обзывал “русской тварью”. А у самого мама русская. Но он гордится, что у него фамилия папы!

Аленка пришла. Пока!


14.06.

Воды нет. Ходили за водой на огороды. Там колодцы. Я ключи от квартиры уронила.

Не миновать мне тумаков от мамы! Спасибо, Хава и Аленка помогли проволокой ключи достать. Полдня возились. Но достали.

Я до сих пор в косынке хожу. Еще волосы не отросли.


19.06.

Как надоели коровы и козы! Появились стада коз и коров во дворе. Утром люди из частного сектора выпускают их на улицу. Они ходят всюду и срут. Козы сожрали все кусты, маленькие деревья. Коровы все топчут. Их сотни!

Мама поругалась с одной теткой, что ее козы все пожрали. А эта тетка стала угрожать, кричать, что всех русских надо убивать. Дура какая! Никого не надо убивать!!!

Живет эта “крыса” за Красным садом, по дороге на базар “Березку”. Тетя Валя сказала, что русским житья нет – всех гонят, квартиры отбирают. Но дядя Адам тихо сидел и уехал даже на время.

А бабушку Вовки избили и тетю Клару. Они уехали из Грозного. Теперь в их квартире другие живут.

Поля


23.06.

Мы семечки продаем. Приходил Васька. Его мама Дуся и папа Петя живут на третьем этаже, в другом подъезде.

Они не хотят из Грозного уезжать!

Васька принес печенья. Мы проигрыватель слушали. Он старый и там пластинка вертится. Это проигрыватель дедушки Анатолия.

Мансура нет. Говорят, он в тюрьме. Забрали для разбирательства.

Сосед дядя Иса сказал, что русские солдаты друг в друга стреляют иногда. Друг друга ненавидят.

Поля


27.06.

Стрельба! Лежали на траве. А на остановке “Березка” убило тетю и девочку. Прямо у подъезда. Они воду несли в ведрах, а снаряд разорвался.


01.08.

Выходных у меня нет. Торгую. Просыпаюсь в 6.00, ем и собираюсь торговать. На рынке до 18.00. Ем пирожок, если наторгую, если нет – ничего не ем. Потом иду домой и убираю, стираю. Воду приношу с огородов. Потому что в доме воды нет. Аленку не вижу. Мама орет, ругается. Тетя Марьям защищает.

Поля


06.08.

Сегодня около 4.00 утра стали стрелять в нашем Старопромысловском районе. На остановке “Нефтянка”. Сначала далеко, потом близко. Именно – автоматы.

Соседи сначала тихо сидели. Я подушку на голову положила и лежала. Потом соседи стали стучать к нам и в квартиру тети Марьям. Мама поставила табуретки. Все дети сели. Патошка пришла, ее сестра Ася и их бабушка Зина. Они – аварцы. Живут на третьем этаже, в нашем подъезде. За ними пришли к нам соседи со второго этажа, а к тете Марьям с четвертого этажа пришла тетя Тамара, ее дети и племянники.

И так сидим. Опять говорят – война. О, бухнули за окном из пушки!


07.08.

Прибегала Румиса. Чеченка, что живет в доме рядом. Боится, чтобы соседи боевикам не сказали – ее брат спас русского солдата, летчика. Они в армии вместе служили. Теперь его дома прячут. Он сильно ранен. Его зовут Иван. Они называют его “Рамзан” – врут, что он немой брат мужа. Ведь он по-чеченски ни гу-гу!

Мама дала ей валерьянки.


08.08.

Пришла война. Всюду боевики. Они русских военных прогоняют из Чечни. В нашем районе боевиков где-то сто человек. У них есть командир. Маленький такой дядька, шустрый.

Все зовут его “Батя”. Это прозвище. Еще у них есть один боевик лет двадцати. Нахальный. Пошел и где-то мыло украл. А люди пожаловались Бате. Ох, и досталось умнику!

Батя перед всеми во дворе его поставил и давай орать:

– Мы воюем с русскими захватчиками! – потом по-чеченски чего-то, а потом: – Аллах, как мне стыдно за тебя! Харам! Ты не воин, ты – вор!

(Харам – это грех.)

А боевик молодой руки в боки и отвечает:

– Я двоюродный племянник Дудаева. Не смей мне орать! Пошел!

Вот Батя разозлился! Как стал орать на русском и чеченском вперемежку. Но смысл такой: если еще чего тот украдет, Батя не посмотрит, чей он племянник, а выгонит его из отряда с позором! Все соседи обрадовались. Батю благодарили. Остальные боевики тише воды сидят. Никуда не лазают.

А еще боевики в основном поселились в квартиры. Люди их принимают у себя! Кормят.

В первом подъезде живут на первом этаже. Хава прибегала, радовалась. Они с мамой уедут в Ингушетию – там мир, а папа Султан останется вещи сторожить. Ее папа мне нравится. Он никогда не ругает Хаву, все ей прощает. Очень любит!

У тети Марьям в квартире девушка спит. Ее Лайла зовут. У нее длинная коса, а сама она худая-худая. Без платка. Мама и тетя Марьям давали ей еды. Она отказалась. Только кофе выпила чашку. Лайла – боевик. Ей 19 лет. Русские солдаты пытали ее мужа и убили. Они бросили его и других людей на заводе в известь. Мама говорит, кошмар! Сожгли заживо.

И Лайла все узнала. Она оставила ребенка двух лет с бабушкой и дедушкой и взяла автомат. Никогда не держала в руках оружия, а когда убили ее мужа ни за что, она взяла. И теперь воюет.

Еще есть два боевика в отряде шестнадцати лет. Они надели шляпы, как пираты. Перед ними вертятся дворовые девчонки по пятнадцать лет. Одна из них дочка Тамары, с нашего подъезда. Ее прозвище Пушинка. Она ходит легко, как танцует. А другая девчонка из дома напротив. Ее зовут Рита. У нее волосы кудряшками. Они прибегают к этим боевикам, шутят с ними. Хохочут. Вареньем угощают. Варенье на хлеб мажут и дают бутерброд.

А мама сказала боевикам в шляпах:

– Вы – дети! Чего вы шляпы надели и перья на них прицепили? Домой идите!

А боевики в ответ пищат:

– Тетенька, нас все равно убьют. Мы специально оделись красиво. Мы хотим, чтобы нас красивыми запомнили!

Мама моя покачала головой и ушла, а я сижу, записываю. Солнечно! Стрельба всюду, пули летают, а девчонки хохочут с боевиками в шляпах. Варенье едят. Очень нравится Пушинке синеглазый. Его зовут Ратмир.

П.


09.08.

Ночью пошли за водой взрослые. А меня не взяли. Я очень боялась. В квартире тети Марьям сидела с Лайлой. Все боевики куда-то ушли, а Лайла осталась почему-то.

Во дворе много жителей. Детей! А стреляют снарядами прямо по двору. Дети маленькие не понимают, что нельзя выходить.

Я выходила днем и видела Ваську. Он на год младше меня. Играл на улице. Тут стали стрелять, и мы в их подъезде сидели. Дедушка Идрис сказал, что война скоро закончится, и дал нам пряник. Мы пряник поделили.

Видела мальчика Ислама из переулка. Он был с мамой. Они, пригибаясь, бежали под обстрелом мимо забора.


Я взяла мамины духи и побрызгалась. Мама унюхала и так меня избила! Руками и полотенцем. Больно. Сказала, чтобы я ничего у нее не брала. За меня папа Васьки вступился. Но она и на него кричала. Мама кричит и дерется. Почему?

Поля


10.08.

Взрывы во дворе. Я сижу на кухне. Наш дом горит. Все верхние этажи. Дым. Но я не ухожу. Я вздрагиваю, когда залетает снаряд в верхние этажи, но сижу. Не двигаюсь. Не иду в коридор или на улицу.

Мамы нет. Она ушла с людьми на рыбную базу. Там в ящиках рыба. Мама обещала принести рыбы старикам со второго этажа и из дома напротив. Им нечего есть. Мама пошла с другими тетями.

Я сижу на кухне. Я не знаю, как придет смерть, и мне не страшно только когда пишу. Я думаю, что делаю что-то важное. Я буду писать.

К нам на днях приходил дядя Адам. Извинился. Мама ему все сказала за тетю Валю. Адам извинился, сказал, что ему стыдно. Он думал: Валю напугает, и она убежит, а ему – квартира и вещи!

– Я убить не хотел, – сказал дядя Адам. – Только напугать.

Он тоже ходил на базу за рыбой, но никому не дал без денег. Продавал!


Пожар потушили в нашем подъезде, а дом № 88 горит. Ох, горит! Дым черный валит. Всюду стрельба. Куда-то Лайла исчезла. Боевики куда-то делись. Русские солдаты наступают?

Ранило мальчика в среднем подъезде. Ему 7 лет. Все ноги в осколках. Опухли.


Пришла мама. Раздала рыбу. Бесплатно. Нам две рыбки оставила. Мама и соседки попали под стрельбу.


11.08.

Ингуши, родственники тети Марьям, сказали, что пойдут в беженцы. Вертолеты и самолеты стреляют по “коридору”, когда люди идут. Многих убило. Женщина с ребенком долго лежала на трассе, раскинув руки. Тетя Марьям видела.

Мама сказала, мы не пойдем по “коридору” в беженцы. А Барт и Зулва с ребенком, пойдут. А нам они свои ключи дали. Сказали у них в частном доме подвал, чтобы все люди, кто хочет, шли в их дом и прятались. Всю их еду можно брать и есть.

С нами решили пойти Юрий Михайлович и его жена. Они очень боятся бомб из самолетов.

Тетя Валя и Аленка пошли к деду Паше и дяде Саше. У тех частный дом в переулке. Дядя Саша – друг погибшего папы Аленки. Он добрый! Всегда детям раздает подарки, конфеты, когда его зарплата. Мы с Аленкой ждем этот день. Нам он много чего покупал.

Убило стариков в пятиэтажке. Ее ночью обстреляли из танков. Она горела. Люди бежали. Старики не успели.

Полина


21.08.

Буду все писать по порядку. Последние недели самолеты летали кругами. Бросали бомбы. Вертолеты тоже!

Я смотрела на небо и думала, что нам дали 48 часов. Столько по радио сказали – потом всех убьют.

Мы сидели в маленьком подвале. Там не укрыться от “глубинных бомб” – это бомбы, которые стирают в пыль дома и людей. Какая-то сволочь придумала нас убить ими. Мы сидели в темном, душном подвале: я, мама, дедушка Юрий Михайлович и его жена, бабушка Наташа, и ждали смерти.

Дом частный, тех самых людей, которых мы и не знаем толком. Они в беженцы пошли. Пешком. Дорогу обстреливали. И никто не знает, живы они или нет. Мы ели борщ из капусты. Пекли лепешки на костре, когда стреляли тише.

А еще что случилось! Мы с мамой пошли к нам в квартиру вечером – воды принести для цветов. На улице светло было. Там много соседей у подъезда. Затишье. Тетя Тамара, ее дети, и дядя Адам, и много соседей. Песни пели и семечки грызли. Мы сказали “Здрасте!”, и пошли к себе. Только дверь закрыли. Такой взрыв! Меня швырнуло до кухни, через весь коридор. Я полетела на пол! Мама упала. В подъезд снаряд залетел. Откуда-то боевики прибежали. Наверное, с садов – во дворе их давно не было. Они прибежали, стали раненых людей вытаскивать. Гарь, дым в подъезде! Крик ужасный! К нам залетели, кричат:

– Дайте бинты! Куча людей ранена, соседей ваших! Мама схватила простыню, стала рвать ее. Потом видит у боевика нож за поясом.

Кричит:

– Ножом быстрее!

Они стали резать простыню и соседей перевязывать. Я лежала на полу. В ушах звенело. Потом мама говорит:

– Я еще простыни принесу! И жгут. Сильно течет кровь!

И зашла назад в квартиру. И тут еще один страшный взрыв. Это второй снаряд прилетел в подъезд. Все, кто на помощь прибежали, ранены или убиты стали. А мама чудом зашла.

Крики стояли страшные. Наша дверь от взрыва перекосилась. Мы же на замок не закрыли. Она не вылетела поэтому совсем. Я поползла в подъезд, а там… ТАМ части тел людей – куски от них и крови много. И кровь густая, темная-темная. Дядя Адам кричит. Под нашей дверью головой бьет пол. Ему стопу оторвало. Он же в подъезде для соседей на гармошке играл! Выпивший.

Юная Пушинка держится за живот и кричит:

– Ратмир!

Тетю Жанну, соседку, на куски разорвало, а тетя Тамара кричит: ее ранило, а сына ее убило. Ее сын у подъезда сидел. Оказалось, убило Ратмира в шляпе, того, что нравился Пушинке. Он людям на помощь прибежал. Другие соседи ранены.

Мама дяде Адаму, соседу со второго, из нашей грелки жгут на ногу завязала. Он кричал:

– Лена, убей меня! Убей! Мне больно!

А мама:

– У тебя четвертый ребенок на днях родится. Придется жить. Адам, терпи!

Потом какие-то ополченцы-боевики погрузили наших раненых соседей в машины и повезли в больницы. Конечно, они могли так и не делать. Соседи же обычные люди. Но они не бросили их. Затем я пошла по ступенькам, и мои ноги были по щиколотку в крови. Я вся была в крови! Вся!

Во дворе несколько боевиков сделали живой щит из себя и всех женщин и детей (меня и маму тоже) вывели со двора. Из зоны обстрела. Они прикрывали нас собой! Причем мы их раньше никогда не видели!

Дедушка-сосед Юрий Михайлович испугался, когда меня увидел – думал, я сильно ранена. Но все мои вещи были в чужой крови.

Не могла писать сразу. Я просто лежала и смотрела в потолок.

А тут 48 часов объявили власти России. И все. Вот и все. Нам конец.


Боевики на следующий день, после того как разорвались снаряды и в нашем дворе убило много мирного народа, постучали в дом. Тут, где мы живем, частный. Мама пошла открывать. Они не зашли. Просто сказали:

– Мы знаем, ребенок у вас (это я-то ребенок!) и старики. Мы молока принесли.

Поставили две пластиковых бутылки с молоком на землю и ушли. У них еще ящик молока был – они всюду, где дети и старики, разносили молоко.


Мы добрели до Аленки и тети Вали. Они у деда Паши и дяди Саши. Дядю Сашу хотели расстрелять. Он вел дневник, как и я. Писал матом ругательства про военных. Боевики дневник нашли, про себя прочитали и хотели его пристрелить. А он им сказал:

– А вы про русских военных почитайте!

И перевернул страницу. Те почитали, и давай хохотать – такие там ругательства. Отпустили дядю Сашу. Но дневник не отдали. Себе забрали. На память!

Тетя Валя дала нам вареников с картошкой.

Поля


23.08.

Рассказывают, что некоторые русские солдаты перешли на сторону боевиков. И воюют за Чечню. Когда нас перестанут бомбить самолеты? Когда?! Когда нам перестанут давать по 48 часов перед тем, как убить?

Подумала и написала стихи России:

Мне бы росту поболе,
Мне б потверже шаги.
Поле, русское поле!
Мы с тобой не враги.
От твоих колоколен,
Так чиста благодать.
Кто-то сыт и доволен.
А кому – умирать.
Но цветы здесь не хуже!
Небо – даже синей!
Почему мы не дружим?
Вся земля – для людей!
Эту боль, эту память.
Эти роскошь и хлам
Я терзать не позволю,
И топтать не отдам!
Мне бы плечи пошире,
Мне бы руки сильней.
Я для друга могилу
Отыщу средь камней.
И с его автоматом,
Через лес уходя,
Я лесным стану братом.
Я забуду тебя!

28.08.

У нас живет девочка Кристина. Ее сильно ранило. Танки стреляли снарядами. Ей сделали операцию. Другого ребенка не спасли. Мы знаем маму Кристины, тетю Оксану. Она на базаре картошкой торгует. Кристина у нас пока живет. Ей 7 лет. У них в квартиру прямое попадание. Их дом на остановке “Ташкала”.

Мы дверь свою починили.

Сосед Адам в больнице. Ему ногу оторвало от снаряда. У Пушинки осколки в животе, а у тети Тамары в коленке. Еще соседей ранило – кого в голову, кого в ноги. Стреляли с русской части, говорят. Остальных похоронили, кто не выжил.

Поля


02.09.

Хочу учиться. У нас будет школа?

Мама узнала, что ее знакомого убило в августе. Он в своем дворе был. Его звали Алауди. Меня нянчил, когда я была маленькая. Мама расстроилась.

Кто-то убил котят, что жили под лестницей. Расстреляли по одному на глазах у кошки. Я видела их трупики. Тетя Фатима и мама хоронили котят.


11.09.

У моих друзей, Сашки и Эрика, убило папу. Их папа был азербайджанец, а мама русская. Его убило в доме. Когда стреляли и русские, и боевики.

Эрику – 14 лет, а Сашке – 10 лет. Эрик побежал в госпиталь и в него стрелял снайпер. Но он добежал. А его папа все равно умер. Теперь у них только мама и бабушка остались.

Сашка боится стрельбы. Если стреляют, он лежит в коридоре и голову закрывает руками.

Поля


01.10.

Дети меня ненавидят в школе. Камни бросали в меня и Аленку, когда мы шли домой. Я даже их не знаю. Просто они узнали, что у нас русские фамилии, и кричат: “Русские свиньи”. Это новая школа – мой шестой класс.

Один мальчик из десятого класса подошел и при всех меня ударил. Мы стояли в зале – мой класс и учителя. Я от удара упала на пол. На мне белая кофточка вся испачкалась. Он сказал: “Ты русская сука!” – и ушел.

А все отвернулись. Никто мне не помог подняться. Даже учительница ничего ему не сказала.

Я не знала, как быть. Мне стало так стыдно! Я совсем не умею защищаться. И быть “русской” плохо. А раньше так не было.

Поля


09.10.

Меня хвалили из-за сочинения. Его читали перед всем классом. Я написала про парусник. Парусник плывет в океане. На земле войны, а на нем мир. И там все те, кто не хочет воевать. Мне поставили пять с плюсом за сюжет и три с минусом за орфографию. Когда я пишу, то делаю кучу ошибок.

Еще приходил другой учитель. У всех детей спрашивали: кто в их семье боевик? Обещали награду и курорт. Дети говорили, а это все записывали на листочке. Потом раздавали подарки. Мне не дали ничего.

На физкультуре я пошла на улицу, а дети из нашего класса взялись за руки и давай орать:

– Мы не будем с тобой играть! У тебя русское имя! Пошла вон! Убирайся! Русская!

Учитель промолчал. А у меня внутри пусто стало. Почему они со мной так? И я ушла. Сидела одна на скамейке среди деревьев. Недавно там обнаружили труп мужчины в куртке. Его объела собака. Он тут несколько дней лежал.

Поля


14.10.

Сегодня мне впервые признались в любви. Я читала Блока, мое любимое “Демон”:

Иди, иди за мной покорной
И верною моей рабой.
Я на сверкнувший гребень горный
Взлечу уверенно с тобой…

А тут Сашка постучал. Сын тети Али. Постучал и говорит:

– Я тебя люблю, Поля!

Он младше меня на год.

Поля


16.10.

Конечно, я не сказала. Но мне больше нравится его старший брат Эрик. Он очень храбрый. Он бегал спасать папу.

А Сашка маленький.

Когда моя мама орет на меня, ругается, Сашка стучит к нам, будто зовет меня вынести мусор. У нас огромная свалка за домами, похожая на гору Эверест крысиного масштаба. Никто мусор машиной годами не вывозит. Мы берем ведра и идем туда. Так он спасает меня от мамаши и ее тумаков.


28.10.

Я у тети Вали и Аленки. Они живут у деда Паши в частном секторе.

Я пришла домой со школы: дверь открыта, ключи в замке, а мамы нет. Нигде. Побежала до тети Вали. Она говорит:

– Маму твою убили! Всех русских режут, убивают. Пошли искать ее тело.

Мы вернулись к нам домой. Тетя Валя говорит:

– Открывай шкафы! Ищи. Русские военные сдали Грозный – теперь нас всех убьют. Всех.

А я ее слушаю, и у меня руки трясутся. Почему маму убили? При чем тут моя мама? Как мне эта проклятая война надоела!

Мы открывали все шкафы – искали. Тетя Валя сказала, что маму расчленили и в шкаф спрятали. Потом тетя Валя меня к себе забрала. Говорит, что в детдом не отправит. Будем с Аленкой как сестры жить. Уедем в Россию!


Мама пришла. Она на базаре была. Ключи в дверях забыла просто. Как же мы напугались! Я плакала. У меня что-то в горле занемело, и я задыхаюсь.

Мама сказала, что она ходит в платке и у нее длинный кавказский нос – никто не станет ее убивать. А тетя Марьям сказала, чтобы она все-таки осторожнее была.

Тетя Валя хочет уехать, но квартиру не покупают.

Поля


16.11.

Убили стариков-армян. Повесили. Кто-то из-за квартиры это сделал. Убили русскую семью: папу, маму и троих детей на остановке “Автотрест”. Зарезали даже малыша в кроватке. Я думала: как так можно? Наверное, это очень плохие люди пришли и всех убивают.

Почему мы не можем уехать? Мама говорит: некуда – близких родственников нет, жилья нигде больше нет, тут квартиру не купят, идти некуда. Что же делать?

В школе издеваются и обзывают каждый день.

Мама торгует на рынке, чтобы купить еду. Нервная стала такая.

Поля


26.12.

Семья Эрика и Сашки уехала из Чечни. Внезапно. Поехали к своим родным в Россию. Может, те примут?

Не выгонят?

Как же они бросили меня? Одну. Бог мой, я уже начала скучать! Любимые мои соседи. С вами я сидела без света, без воды, в холодном доме. Но как мне было радостно от вас. Как тепло! Возвращайтесь в Грозный!


31.12.

Руслан, мой отчим, уехал в село. Мы с мамой едем к тете Лейле. Она живет в общежитии. Позвала нас справлять Новый год.

Мы дружим. Моя тетя Лейла – ингушка. Они с мамой работали вместе. Стреляют повсюду из оружия и кидают хлопушки. Бог мой, как же я ненавижу эти взрывы! Хлопушки! Это противно. Это – зло!!!

В школе стараюсь с учителем в класс зайти. И за учителем выхожу. Платье порвали. Тетради и портфель одноклассники бросают с третьего этажа через окно. Обзывают. Друзей нет. Аленка в другом классе. Учится редко. Тоже боится.

Я стараюсь читать больше книг по йоге и буддизму.

П.

1997

08.01.

Торгую на рынке. Одна. Пирожками и чаем. Мама болеет. Лежит, не встает. В доме холодно. Нет отопления.

У мамы ревматизм. Я стараюсь заработать, принести еду.

Новый год прошел хорошо. Я поела салат-винегрет и котлеты! Много стреляли. Тетя Лейла пела песни под гармошку. Пришли ее родственники и соседи. Все пили чай с пирогами. А потом кто-то принес бутылку шампанского. Разлили по бокалам, и всем взрослым на самом донышке досталось.

Я тоже стала просить. Я написала на бумажке: “Чтобы не было войны”. Потом сожгла ее и бросила в чашку, куда мне налили целую ложку шампанского! Выпила. Так надо, чтоб сбылось! Но бумажка не сгорела. Прилипла ко дну. Пришлось ее отскребать.

Поля


14.02.

Приехал отчим Руслан. Он ссорился с мамой. Их мирил его друг Шервани, мулла.

Друзей нет. Я одна. Скука.

Сказку о Русалочке дорисовала.


18.02.

Сегодня поругалась с Аленкой. Расскажу из-за чего: мы вместе шли в школу. Обычно и обратно вместе ходим.

Но на этот раз у меня уроки закончились, а у нее было еще четыре урока.

Я выходила в туалет, вернулась в класс, а сумка моя пропала. Кто-то спрятал. А у меня там ключи от дома! У девочки Зули тоже сумка пропала. Ее ненавидят, обзывают. Она – толстенькая. Мы с ней вдвоем кинулись сумки искать. Нам сказали, что вроде наши сумки Линда утащила.

Я прибежала в класс к Аленке, попросила ее поискать со мной. Та отказалась. В трех кварталах от школы я нашла свою сумку в снегу. Ее туда Линда кинула. Слава богу, ключи были на месте!

Вернулась за Аленкой. Она на меня накинулась, так как уроки у нее закончились:

– Полина, где ты была?! Я тебя здесь смотрела! А тебя как корова языком слизала! Ну, что уставилась на меня, тупица?! Где бродила, говори? Я к тебе с хорошим, а ты мне свинью подкладываешь?

Я, хоть и стояла на месте, мысленно подпрыгнула от возмущения, а потом ответила:

– Деревня ты беспросветная! Где ты свинью видишь? (Это я, конечно, специально.) Какая корова?!

И все ей рассказала, думала, она поймет. Но Аленка возмущенно крикнула:

– Неблагодарная! Я слышать ничего не хочу!

На это я ответила:

– Иди к черту, где и раньше была. – И свернула в переулок.

На этом закончилась наша дружба. Обидно.

Полина


19.02.

Нашего учителя по биологии зовут Ходжа Назирович, или попросту Насреддин. Насреддин русских людей терпеть не может. На дух не переносит из-за войны. На уроке “Культура Чечни”, которую он также ведет, всегда рассказывает:

– Дети! Вы никогда с русскими не общайтесь! Они едят свинью – это грязное мясо. Русские любят собак, а это плохие существа. Русские не давали чеченцам покоя никогда. Русские были тварями и останутся ими!

И т. д. Мне хоть на этот урок не ходи. Я молча сижу и думаю: “Я что, взяла автомат и чеченцев убивала? Я ведь всегда всем людям помогала. Нас же всех вместе бомбили!”

И неожиданно сегодня он меня выгнал с урока. Ни за что. За то, что я русская. Но я ведь ничем его не хуже?

Я, правда, время зря не теряла: покаталась на горке около школы.

А все-таки лучше любить собак и быть русским, чем быть таким, как наш учитель. Правда?

Полина


24.02.

В школу не пошла. Болею. Делала во всем доме уборку, читала “Моряк в седле”, о Джеке Лондоне.

И хочу тебе рассказать сон, который видела моя мама. У него нет названия, но я могу придумать. Например, “Конец света”.

Моя бабушка Галина, умершая, явилась во сне и сказала:

– Земля погибает!

– А как же люди? – спросила мама.

– Земля погибнет от огня. Останутся только черные камни.

– Но люди…

– Их переселят.

– Туда, куда все уходят, – спросила мама, – нужно брать вещи? Люди берут!

– Нет, – ответила бабушка. – Брать ничего не нужно – там все дают.

И, словно в продолжение этого сна, мне тоже приснился сон. Я назвала его “Страшное приключение”.

Невидимый голос вещал:

В 1999 году будет сильное землетрясение. С гор попадают камни, а часть суши захватит океан.

Я вижу себя: бегу впереди обвала, мимо камней с Аленкой, моей подругой. Мы ищем воду. У меня в руках старинный кувшин из серебра!

Впереди пропасть. Здесь, на нашей стороне, я вижу знакомые лица: Аленку, маму, тетю Валю, Эрика, Сашку, Ваську, Мансура, Муслима, Хаву, тетю Марьям, тетю Фатиму… и других.

Нам всем важно перебраться на противоположную часть пропасти. Большая часть людей летит в пропасть, но я, мама, Аленка и тетя Валя перебрались каким-то чудом.

А невидимый Некто опять говорит во сне:

Потом на планете Земля не будет воды и люди умрут!

Страшно, правда?

Я, раненая, куда-то бреду, спотыкаясь, и вижу в песках большой инопланетный корабль. Он вроде бы прилетел спасти хоть некоторых из нас. На нем я поднимаюсь во Вселенную с теми людьми, кому удалось спастись. И вижу оттуда, как наша планета, словно боевая граната, разрывается на куски. Земли больше нет!

Нет ничего, кроме маленьких осколков-комет. Я реально ощущаю удар взрыва. Инопланетный корабль отбрасывает в пространство.


А по Нострадамусу, говорят, будет атомная война.

Польди


26.02.

Была в школе. Нас пересадили за разные парты. Я села на вторую от учителя.

Мальчик, который давно ко мне пристает с разговорами, вязался и сегодня. Его зовут Мага. Он на год старше меня. Ему двенадцать.

– Полина, а в кого ты веришь? – не без ехидства спросил Мага. – Скажи-ка нам!

– В добрых людей, – ответила я. – В таких, как ты – нет. А что?

– А ты ответь: в Аллаха, например, или в Иисуса Христа? – продолжил он, развалившись на моей парте.

– Тебя это так беспокоит? – сказала я, чувствуя во всем этом разговоре очередную подставу. – Впрочем, отвечу: я верю в Бога, а как он называется, мне лично все равно.

– Библию и Коран читаешь? – уже более милостиво спросил Мага.

– И то и другое.

– Ну, молодец! В рай попадешь! – засмеялся он. А потом добавил: – Если что, ты заберешь меня туда?

– Посмотрим! – я тоже засмеялась. – Но, боюсь, тебе там будет скучновато.

И тут он неожиданно говорит:

– Можно, я тебя домой провожу?

– Зачем зря трудиться? – Это все, на что я нашлась.

– Ну и ладно. Как хочешь!

И ушел. Я несказанно обрадовалась – уж очень надоел. Прямо как мешок с камнями.

После того как Мага ушел, ко мне подбежали девчонки. Одна из них из банды в нашем классе. Ее зовут Линда. У нас есть банда богатых чеченок в классе – элита. Ее возглавляет Лурье-Львица. А Линда – одна из ее служанок.

– Полина, или ты будешь нам подчиняться, или мы тебя убьем! – наклонившись ко мне, сказала Линда. С ней рядом стояли еще пять служанок Лурье-Львицы.

– А я не умру! – весело заявила я, мне все еще было смешно от разговора с Магой.

– Иди к черту! – закричали девчонки.

– Вот как?! – сказала я и добавила: – Без вас ни за что. Отчего я пойду к вашим знакомым без вас?

Они долго соображали, что ответить. Ничего не придумали. Обозлились и ушли. А я сидела и хохотала, пока “Биология” не подступила.


27.02.

Я иду в школу. По-моему, в школе нет ничего хорошего. Но все-таки послушай мой рассказ. Сегодня утром я пришла в класс. Линда меня выгнала с моего места и велела всем, кто не входит в банду, сесть по их усмотрению. На меня она была злая еще из-за вчерашнего. С Линдой никто связываться не стал. Она жуткая пискля и нахалка. Одна из самых верных соратниц Лурье-Львицы.

Остальные в классе, кто не в этой девчачьей банде, “чокнутые” – т. е. подчиняются их приказам. Мальчишки вроде сами по себе, но тоже слушаются Лурье-Львицу и боятся. Это новая школа, и тут, в отличие от трех предыдущих, свои порядки.

Итак, Линда приказала, и все пересели. Я сказала, что все равно сяду на вторую парту, хоть и не у окна, так хоть у двери, и уселась туда. Она набросилась на меня, крича ругательства. Ей подпел Хасик-задира:

– Ты, русская уродка, куда мы, чечены, скажем, туда и пойдешь! – замахнулся он на меня.

Я их послала. На этом разговор утренний закончился и начались уроки.

Учителя в разборки никак не вмешиваются и вообще делают вид, что это их не касается. Есть только один учитель, Султан Магомедович, который, когда в меня на улице бросают камни, ничего не говорит детям, а просто идет рядом и закрывает собой.


С Аленкой мы так и не помирились. Я пришла к ней после школы, но она надулась и засопела, как паровоз.


04.03.

Меня в школе опять пересадили. На этот раз за одну парту с Магой. Он любит делать назло. Я, если что, луплю его книжками; он, правда, тоже в долгу не остается. Вот такие пироги!

Обратно домой шла с Заирой. Эта девочка отличается всякими шалостями. Рассказывает о ххххх, ну, ты понял, надеюсь. Не буду писать, а то мама вдруг найдет тебя и прочтет.

Польди


08.03.

Привет!

У нас гостила тетя Марьям. Мы пили чай с тортом. Я пожаловалась, что мама меня обижает, а тетя Марьям сказала, что у ее родственницы было две мамы. Я спросила:

– Как это?

– А так, – ответила тетя Марьям. – Было у мужа-мусульманина две жены и много детей. И, чтобы дети не капризничали, им сказали, что у них один папа и две мамы. И никогда ни одна женщина не говорила, кто ее ребенок, а кто нет. Вместе жены играли, купали и кормили детей. И одна дочка все время думала, что ее мать добрее, а другая мать “ненастоящая”, потому что одна жалела, а другая все время шлепала. Но родители не выдавали секрета.

В день своей свадьбы девушка пошла к отцу и сказала, что ее сердце всегда говорило ей, что ее мать та, что всегда была рядом, и жалела, и защищала, а не та, что ругала и наставляла.

И она спросила: кто же ее мать на самом деле? Отец ответил:

“Та, что все время ругала тебя – она хотела, чтобы ты была еще лучше”.

С Аленкой помирились! Разговорились и все!

А с мамой конфликты постоянно, и все они глупые. Вот, например. Темно. Нет электричества. Сидим на кухне. А наш кот Мишка мявкает под окном. Он через форточку ходит гулять и приходит обратно. Мама говорит:

– Иди в комнату и зови кота в дом!

– Там темно, – отвечаю я, беря свечу. – Он ведь еще не прыгнул на окно! Надо подождать.

– Пошла! Пошла! А то получишь! – грозно орет мама.


В жизни нет ничего хорошего: вся физиономия в прыщах – стыдно в зеркало глянуть.

Перечитывала книги о подростках. Взялась за тома “Анжелики”. Великая женщина! Как бы я хотела быть корсаром, или встретиться с Жоффрей де Пейраком, или стать любовницей короля.

Ну, пока! Приятных сновидений. Храни нас Бог!

Поля,

Польди,

Паулина.

Паулина – это мое домашнее имя. Руслан – мамин муж, говорит, на арабском это значит “Павлин”.


10.03.

Читала Коран. Какая прекрасная сура о лжецах!

Хулитель
Во имя Аллаха милосердного, милостивого
Горе всякому злословящему хулителю-поносителю,
Который собрал богатство и приготовил его,
Думает он, что богатство сделает его бессмертным.
Нет! Точно, он будет извергнут в Истребляющую кару.
А что дает тебе знать истребляющая кара?
Огонь, Аллаха разожженный который, вздымается
над сердцами
Сомкнется над ними растянувшимися столбами.

11.03.

Когда мы с Аленкой идем из школы, то перед нами маячит пустынная дорога, база с бетонным забором и пустыри. Периодически к нам там вяжутся мальчишки. Но это пустяки – мы их посылаем. Вот и сегодня мы шли к перекрестку по пустырю и болтали.

А недавно была беседа Аленкиной мамы с нами. Она говорила, что девчонок воруют и продают в публичные дома за границу. И хотя и я, и Аленка очень хотим путешествовать за границу, но только не в этот “дом”.

Мы уже дошли до трассы, как вдруг на огромной скорости к нам помчалась голубая машина. И представьте себе: она остановилась именно рядом с нами! Открывается дверь, а вокруг ни одного человека. Поля, пустыри, бетонный забор… Нет, вы только представьте! Аленка сразу стала праздновать труса, а я не успела испугаться, так как из машины вылез здоровенный дядька! Аленка (это ее мама научила) стала убегать и орать:

– На помощь! Скорее! Спасите!

А я остановилась как вкопанная. После того, как метров на десять отошла от машины. Дядька посмотрел на убегающую Аленку, и от удивления его лицо стало похоже на огурец.

– Девочка, – сказал он, – а ты не знаешь, где находится Полонская улица?

– Нет! – ответила я и побежала догонять Аленку.

Мы уже почти добежали с ней до границы пустыря, как видим: машина опять за нами едет.

– Ой, Полиночка, мы влипли, – говорит Аленка. – Ну, прощай, мамочка!

– Дай руку! – сказала я, и мы побежали так быстро, как могли.

Убежали. Аленка уверена, что это был бандит с большой дороги.

– Никогда я больше не пойду гулять по пустырю, – сказала подруга. – Если такое еще случится, я не переживу!

И что вы думаете?! Едва мы дошли до сгоревшей пятиэтажки, которая образует из наших четырех этажных домов верхушку буквы “П”, опять остановилась машина. Из нее выскочил мужик и спросил:

– Дети, где тут живет тетя Зара?

– Не знаю, – ответила я.

Аленка затряслась от страха и, не отвечая ничего, побежала к своей маме.

– Что ты будешь делать, если меня в машину схватят? – поинтересовалась чуть позже я.

– Конечно, бежать подальше, – честно ответила Аленка.

Я чуть в обморок не упала.

– А ты? – на всякий случай спросила она.

– Разобью в машине стекло, сообщу на военные посты. Найдут! – ответила я. – Посты по всему городу. Незаметно не уехать.

– Бесполезно. Лучше удрать!

Я не стала спорить: если человек не хочет бороться, ему все бесполезно.

Поля


12.03.

Опять поссорилась с Аленкой. Мы шли из школы: я, Аленка и Зуля. Зуля – чеченка, но другие с ней не дружат, обзывают. Она из бедной семьи и толстенькая. Вдруг Зуля говорит:

– Аленка, у тебя есть брат?

– Нет у меня в роду братьев, – отвечает Аленка.

– А Лука?! – спрашиваю я, вспомнив, что у нее есть двоюродный брат, в которого она тайно влюблена.

Аленка бегом помчалась вперед и кричит оттуда:

– Какое тебе дело до меня и моих родственников, наглая тварь?!

Я прямо, так сказать, обалдела.

Зуля училась с Аленкой вместе в первом классе, в другой школе. Так что про Аленку она и так все знала. Услышав, как Аленка ругается, Зуля пошла по другой дороге. А я побежала догонять Аленку. Я вовсе не поняла, чем ее обидела.

– Что случилось? – спрашиваю.

– Ты ей все рассказала!!! – вопит Аленка и в бешенстве ногами стучит. – Как я люблю его, рассказала; что он, когда вырастет, моим мужем станет, рассказала!

– Ничего подобного я не говорила….

– Ах, врешь! Дура! Сволочь!

И идет дальше как ни в чем не бывало. Я ее окликнула, показала ей молча неприличный жест со средним пальцем, который видела в крутом американском кино, и тоже пошла в другую сторону. Ну, не дура эта Аленка? А, может, и я.

Паулина


15.03.

Помирилась с Аленкой. Спросишь: как? Очень просто: она вышла из дома и сказала:

– Поля, прости меня ради бога! – и такую физиономию скорчила, что я стала смеяться и тут же ее простила.

Но оказалось, она попросила прощения, потому что ей тетя Валя повелела. Ну, ничего. Главное – мир!

А вчера произошел такой случай. Просто фантастика! Вначале я с мамой ходила на рынок торговать. Пришла домой, а у меня горло болит. Решила отдохнуть. Растерлась растиркой, выпила таблетки. А моя мамаша отправилась к соседке, тете Марьям. Я заперла за ней дверь, взяла в руки книжку “Рыжик”, о мальчике, свет оставила включенным (чтобы не заснуть), легла и … уснула.

Спала я, наверное, долго, и вот что из этого вышло: мама сидела у тети Марьям в гостях. Туда же пришел мой отчим Руслан. Мама и Руслан захотели попасть домой, но не тут-то было! Я не проснулась бы и от пушечного выстрела. Они с полчаса тарабанили в дверь, но я их не слышала!

Потом, испугавшись, что со мной что-то случилось, тетя Марьям, мама и Руслан начали сочинять истории на тему: “Бедная девочка оставила дверь открытой, и к ней пришли убийцы”. Нет, вы только представьте: “бедная девочка” – это Я!

Тетя Марьям в отчаянии стучала нам в стену (боялись, что стена рухнет), мама колотила руками дверь, а мой отчим Руслан решил влезть через окно. У нас первый этаж! Но в окно он не пролез. Засунул морду в открытую для кота Мишки форточку и давай орать:

– Поля! Поля, открой дверь! Поля, пожалуйста, открой. Это я, Руслан!

И так далее в том же духе. Конечно, тут я уже спать не могла – открыла глаза, поглядела на него, и пришла мне в голову мысль: “Что за страшный сон снится? Черт в окно лезет! Тьфу, нечистая сила!”, – перевернулась я на другой бок и опять захрапела.

Поняв, что я жива, окружающие принялись стучать со всех сторон, с новыми силами. Даже девушка Малика, что живет на втором этаже, колотила молотком по балкону – будила меня! Тут я проснулась окончательно, пошла и открыла дверь. В квартиру ввалились мама, отчим и соседи.

– Поля, ты ничего не слышала?! – кричали они.

– Нет! – честно ответила я.


19.03.

Сегодня много неприятностей, больших и маленьких. И так совпало, что сегодня еще и день рождения Руслана.

Наша кошка Ксюша родила под утро котят, а кот Маркус (которого нам оставили девочки Патошка и Ася) схватил одного и сгрыз. Я кота нашлепала. Котенок, что хуже всего, помирает и мучается.

Еще я узнала, что Аленка и тетя Валя решили уехать из Чечни: жизни тут нет, русских людей убивают. Квартиры забирают люди с гор. Если Аленка уедет, у меня больше нет друзей. Димка, Сережа и другие давно уехали с родителями, побросав тут дома. А моя мама твердит, что любит Чечню и надеется на мир.

Вот что я себе представляю. Я иду, как обычно, в школу. Дождливо. Осень. Вокруг – насмешки, издевательства, оскорбления (будут, как и прежде):

– Русская тварь!

– Мы ее убьем!

– Русская сука, как тебя зовут?

– Уезжай в свою поганую Рассею!

(Что бы я с радостью и сделала. Но у нас нет родных в других регионах, нет никакого жилья. Некуда нам ехать.)

И вот я иду одна через грязь, через насмешки и плевки, а моей подруги, моей приемной сестры, ее – НЕТ!

“Нет” – это очень страшное слово. А еще страшнее: “Прощай навсегда”! И будет дождь, ветер и снег. Оскорбления и насмешки. И я одна, без Аленки. В новую осень, новый учебный год. А завтра мой день рождения.

Поля


26.03.

Мой день рождения был в прошлый четверг. Мне исполнилось 12 лет.

Ничего хорошего нет. Несчастья за несчастьями: тетю Валю оклеветали. Все это сделал дядя Адам, которого ранило у подъезда, когда он пьяный играл на гармошке. Это он написал жалобу. Как будто тетя Валя “сдала” его российским военным, и те “пытали его”, и так он “потерял ногу”.

И командир боевиков Басаев подписал бумагу – убить предателей, даже не разобравшись. А никакие они не предатели!!! Их пришли убивать вечером. Боевики. Четверо. Чеченцы с автоматами. Приказ у них был, печать с волком, и подпись Басаева. Никто не вступился. Все испугались. Убежали. Только дедушка Идрис, ингуш, который тоже на втором этаже жил вместе со своей бабушкой, вышел. Его избили прикладами.

Аленка и тетя Валя успели убежать через балкон, на простыне, в чем стояли. Боевики захватили их квартиру! Тетя Валя не может квартиру отобрать назад. Боится. Прячется у людей. (Нам тетя Фатима все рассказала втайне.)

Мы ведь в другом подъезде живем – и не знали, когда их пришли убивать. Аленка и тетя Валя, если получится живыми уехать из Чечни, уедут. Одни чеченцы взялись помочь их вывезти. Мне мама запрещает ходить к Аленке (их прячут сейчас в частных домах у людей). Ведь если проследят за мной,

убьют их и тех, кто их прячет.

Худо, что Аленка уедет. Но им нужно уехать. Только нет ни документов, ни денег. Мы передали для них хлеба.


Кот Маркус еще одного котенка загрыз. И мы с мамой кота занесли. Оставили на рынке – пусть сам по себе живет, кот-убийца.

Тетя Айшат, жена дяди Адама, мою маму проклинает. Говорит:

– Ты, Лена, его спасла, а мне теперь с калекой жить!

А мама и сама не рада, что спасла.

Поля


02.04.

Пробралась к Аленке. Им помогают уехать. С ними собрался бежать из Чечни и дядя Саша.

Мы сидели с Аленкой на полу – так, чтоб через окна нас не было видно. Мы смотрели старый фильм, снятый по роману Дюма: “Три мушкетера”. Там есть песня:

Скрипит давно потертое седло,
И ветер холодит былую рану.
Куда вас, сударь, к черту занесло,
Неужто вам покой не по карману?

Нам он точно не по карману. Покой. Мы с мамой остаемся тут. Руслан не может жить в России. Там ненавидят чеченцев. Тоже кидаются драться, обзывают. Как тут ненавидят русских.

А все из-за войны. Когда не было войны – был мир.

Поля


26.04.

Вчера приехали друзья: мальчик Сашка, его старший брат Эрик и тетя Аля. Я давно их ждала. Не верила, что вернутся. Когда они в декабре уехали в Краснодарский край, к родственникам, я молила их мысленно каждый день: “Дорогие, любимые соседи, возвращайтесь! Не бросайте меня! Я вас всех очень люблю (особенно Эрика и Сашку). Почему вы так долго не возвращаетесь? Приезжайте, я так скучаю!”

Даже стихи родились сами собой, едва я думала об Эрике.

За окном холодный ветер
Говорит со мной о встрече,
Что тебя увижу снова
Я в чудесный летний вечер.
Говорит, что ты – вернешься,
Но уже другой, чем прежде.
И что он, тот самый ветер,
Унесет мои надежды.

И вчера они приехали. К нам сразу прибежали Эрик и Сашка, в гости. Электричества не было. Мы сидели при свечах и играли в карты. Потом они позвали меня к себе, но я не пошла.

А сегодня я надела свой самый красивый халат и причесалась. Мама это заметила и говорит:

– Поля, как мальчишки приехали, ты стала ухаживать за собой!

– Нет, я даже в гости к ним не пойду, – вылетело у меня (хотя это и неправда).

– А они и не позовут! – отрезала мама.

Не знаю почему, но я жутко покраснела. Наверное, я и вправду к ним не пойду. Сашка по секрету сказал, что они ненадолго – уедут из Чечни через две недели. Они за своей бабушкой приехали. На нее в ее доме напали. Обокрали. Напугали. Она старенькая, жила далеко от нас, в микрорайоне.

“Жизнь – тяжелая штука”. Это точно.


28.04.

В школу не пошла. Ангина.

Вчера опять прокралась к Аленке, в частный сектор. Они так и не уехали. Боевики их искали – напугали расстрелом старенького дедушку Пашу, который прятал Аленку с тетей Валей у себя. Ему стало плохо с сердцем, он умирает.

Боевики заняли квартиру прочно. Не выгнать! Правду о дяде Адаме слушать не хотят.

Уехать из Чечни у Аленки с тетей Валей не получается. Что же делать? Их убьют?!

Видела бабушку Сашки и Эрика. Ее зовут Тося.

П.


03.05.

Мне купили платье! Я сразу пошла в гости к Сашке.


10.05.

Я на рынке торгую соком. Зарабатываю на еду.

Зашла к соседям, Сашке, Эрику и тете Але. Но Сашка отказался разговаривать безо всякой причины и убежал к Баширу. Играть в футбол. А Эрик ушел в гости к Мансуру. Мне пришлось разделить компанию блинов со сметаной, тети Али и телевизора. Больше я к ним не пойду!

Ох, попадись мне этот Башир!

Поля


13.05.

Была у Эрика. Он сразу удрал, а Сашка посидел-посидел и тоже удрал.

Теперь у меня план, как я выскажусь: завтра будет идти фильм “Сердца трех”, и я скажу Сашке, когда он придет за мной: “Зайди-ка сюда. Я к кому иду в гости? К тебе или к тете Але? Почему ты зовешь меня, а потом оставляешь и уходишь гулять? Не хочешь дружить – так и скажи!” Посмотрим, что из этого выйдет.

У мамы скоро день рождения. Купила ей подарочек.


18.05.

Насчет выговора другу Сашке у меня, конечно, ничего не вышло. Он на следующий день прибежал, и я его простила. Но сейчас о другом.

Дневник, я ходила с Эриком и Сашкой за питьевой водой в сады-огороды. В наших домах воды нет. Таскаем ведрами. Мальчишки всю дорогу надо мной издевались, но не злобно, а как бы шутя. Из-за сока “Юпи”. Они говорили, что я его не ложкой в графине размешиваю, а руками развожу. Ну да, у меня рука окрасилась немного.

Потом они насмехались над чулками. Называли меня “Пеппи”. А чулки, к моему ужасу, пока мы шли по грязюке между садами, запачкались, и они посмеялись еще и по этому поводу. Причем Эрик подшучивает, а Сашка ему вторит, не переставая, злодей.

– Когда мы в декабре уехали из Чечни в Россию, мы не знали! – сказал Эрик. – А теперь мы приехали назад и видим: ты – глупенькая маленькая неряха в платочке. У нас там, в русском селе, были настоящие девчонки в мини-юбках! Они танцуют на столе и могут выпить! И целоваться. А ты – глупый ребенок.

Я очень обиделась. Хотела зареветь, но не стала. Эрик это увидел и дал мне щелбан. А я его за волосы дернула. После этого он сказал, что мальчики и девочки драться не должны, а должны кое-чем другим заниматься, но я пойму это лишь года через два. И еще много чего нафантазировал.

Почему он меня учит? Мне 12 лет!

Сашке 11 лет, а Эрику недавно исполнилось 15 лет! И Сашка, который клялся мне в любви и молился о мире в нашем городе вместе со мной, сейчас поддакивал старшему брату.

Мы долго стояли в очереди за водой. Когда туда же пришла какая-то девушка лет четырнадцати, мои друзья ей заулыбались. Начали говорить комплименты, выделываться и заигрывать. А я, набрав воды, пошла домой и страшно обиделась.

Поля


20.05.

Была в школе. Нравится мне Имран. Это мой одноклассник. У него зеленые глаза. Хотя Эрик и Сашка мне тоже нравятся. Я не знаю, Дневник, сможешь ли ты меня понять: что-то я сама себя не пойму.


25.05.

Ходила в школу. У нас была линейка – всех строили классами. Это потому, что у 11-го класса экзамены. Теперь, говорят, в аттестате будет печать с волком. Такая печать только в Чечне. А в других местах ее никто не признает. Нас снимали телекамеры, наверное, по телевизору покажут.

А я закрывала уши руками, и не только я, но и все девчонки. Мальчики прямо под ноги кидали “взрывпакеты” и хлопушки на линейке, но им никто не делал замечания.

Сашка со мной не дружит. Вчера, как только я и мама пришли к тете Але в гости, он сказал:

– Поиграешь с нами в жмурки?

Я ответила:

– Хорошо.

Но тут пришел Башир и позвал Эрика и Сашку играть во дворе в мяч, в “собачку”. Сашка жутко обрадовался и завопил:

– Ура! Ура! Я – собачка, чур, в игре, я – собачка!

Это потому, что тот, кто “собачка”, отнимает мяч у других.

Тут мой отчим пожаловал, и мама пошла домой на наш первый этаж. А я осталась.

Говорю Сашке:

– Можно, я тоже с вами в “собачку” поиграю?

Сашка ответил:

– Не то чтобы нельзя, но тебе будет неинтересно, – и сидит на корточках, кеды одевает.

А Эрик говорит:

– Поля, ты же к Сашке в гости пришла? Куда это он? (Этого вопроса я больше всего боялась.)

– Я… – хотела ответить я, но меня перебила тетя Аля:

– Поля к нам в дом пришла!

Но Эрика было не унять:

– Поля пришла к моему младшему брату Сашке! А он уходит! Почему?

– Что ж, пусть уходит, – ответила я.

(А Сашка одевается как ни в чем не бывало.)

– Это неприлично, ты пришла к нему, а он уходит! – Эрик, видимо, решил меня добить.

– И что? Что из этого? – ответила я (ничего другого мне и в голову не пришло).

А Сашка еще громко сказал своей маме, что я просилась с ними играть в “собачку”! Но мне будет там “неинтересно”. Я чуть со стыда не умерла.

Эрик и Сашка преспокойно ушли во двор.

Поля


31.05.

Нас со школы давно отпустили.

Аленка с тетей Валей все пытаются как-то уехать. Я гадала на картах. Я тоже хочу уехать с ними.

Сегодня Сашка стучал в нашу дверь. Я открыла. Он сказал:

– Поля, пойдешь к нам в гости? Пожалуйста!

– Не знаю, – ответила я, припоминая последние дни.

– Я за тобой зайду через полчаса!

И ушел. Смотрю: через полчаса бежит с Эриком к мальчишкам во дворе – играть в “собачку”. Ага. Какая же скотина!

П.


02.06.

Идет дождь. Он плачет вместе со мной.

Сегодня, если получится, навсегда из Чечни уедут Аленка и тетя Валя. Они обещали написать письмо. Тетя Валя и Аленка передадут письмо другим людям, а эти люди передадут нам, чтобы их не нашли и не убили. Вещи им так и не отдали, но разрешили взять документы.

Вся квартира, все вещи теперь принадлежат какой-то чеченской семье, что помогает им уехать. Но главное – тетя Валя и Аленка живые.

Мои последние слова были: “Мы еще 1 сентября вместе в школу пойдем, Аленка! До свидания!” Аленке я на прощание подарила цепочку с шеи. Она была у меня единственной ценной вещью. И еще мы договорились с ней – не обрезать волосы, пока не встретимся.

Надеюсь скоро обнять свою подругу. Помоги мне, о Бог!

Поля


03.06.

Сашка не разговаривает, Аленка уехала, писем нет. Вчера с тетей Алей смотрела комедию. Кратко включилось электричество. Обычно ни его, ни воды, ни газа с войны в доме нет.

Я прочитала книгу по хиромантии, порылась в блокноте прабабушки, где написано о линиях рук, и составила карту судьбы.

Из риска – победа. Уход от власти – ради искусства. Чуткое сердце. Поэт.

Склонность к чревоугодию, чувственность и лукавство. Опасность по жизни, бунты и войны. Несчастная любовь и счастливый, спокойный брак.

Не музыкальна, но красноречива.

Есть веселье и простота. Эгоизм и гордыня порой портят все, что достигла.

Но спасает философия и юмор.


Уже почти год я занимаюсь йогой. По два часа в день. Делаю упражнения из Хатха и медитирую в позе “лотоса”. Научилась закрывать глаза и видеть свет. Ни о чем не думать. Особенно это помогает после ссор и обид. Это спасает.

Я много читаю о Будде.

Поля


06.06.

Целый день торгую на Центральном рынке. Продаю сок. Ко мне дядьки пристают. Совсем обнаглели, уроды!

Единственная радость: видела на рынке Эрика. Спросил, как дела. Он тоже торгует товаром, маме своей помогает, чтобы продукты домой покупать.

Зарплаты никому не платят. Мой отчим торгует старыми запчастями от поломанных телевизоров. Чинит телевизоры. Мама продает пирожки, я сок. Но еды все равно мало.

Я сегодня заработала 19 тысяч. Это только купить хлеба, масло и банку сайры. А мама 32 тысячи.

Сейчас я читала книгу, а мама вдруг ни с того ни с сего сказала, что у меня рано будут дети. С чего она это взяла? Надо выяснить.

Поля


11.06.

Пропащий я человек! Никто со мной не дружит, никто меня не любит. Мне очень, очень плохо. Я не знаю, жива ли Аленка. Куда их вывезли? Письма нет. Я торгую с утра до поздней ночи соком и жвачками на рынке. Сашка не разговаривает, убегает. Дружит с Мансуром, Баширом.

Поля


19.06.

Дома. Не торгую. Дожди.

Собираюсь все тебе рассказать, Дневник, но некогда. У меня дела: уборка дома, потом долгие медитации. Думаю, не стать ли буддисткой?

Гаутама был великим философом. Он сказал, что любой может достичь просветления. А мне кажется, что тьма вокруг может поглотить меня. Я хочу просветления. Я хочу вырваться из Колесницы и быть свободной.


Вчера приходили Джамбулат и Адар, дети дедушки Шамиля. Им по 20–25 лет. Отчима не было. Они сидели и болтали с мамой.

Их разговоры мне не понравились. По-моему, они изменились, стали употреблять наркотики. Мама их впустила, потому что они сыновья дедушки Шамиля! Иначе бы не пустила. Но без своего отца они вели себя по-другому. Нахально.

У Джамбулата был автомат. Он решил показать, как надо стрелять из автомата. Но когда я взяла автомат в руки, я поняла, что ненавижу оружие. Я ненавижу оружие потому, что оно убивает людей и животных. Потому, что пули попадают в деревья.

Джамбулат еще совсем обнаглел и решил меня обнять, пока показывал, как нажимать на курок. Я его отпихнула и сказала, что все расскажу дедушке Шамилю. Джамбулат очень испугался. Быстро ушел с братом.

П.


21.07.

Привет! Я долго не писала в тебе, Дневник. Для начала создам план:

1. Ссора с Сашкой

2. Ислам

3. Путешествие

4. Магнитофон

5. Патошка

6. Работа/рынок

7. Эрик

Я не видела Сашку восемь дней. Я почти все время его не видела, но сейчас говорю о последней неделе. И вот он явился. Вместе со своей мамой, тетей Алей, и братом Эриком. Им вечером стало скучно, и они притопали к нам на чай. Так ему хватило наглости сказать мне, что он будет встречаться с Патошкой! Девочкой-аваркой с третьего этажа. Она меня на год младше.

Теперь мне кое-что ясно. Это к ней он бегает все последнее время! Зовет ее играть в теннис и в “собачку”! А меня ни разу не позвал.

Но он очень ошибался, что сможет меня задеть. Я сказала ему, что дружу с Патошкой и меня даже мама теперь зовет “Патошка” – как и ее. И он может катиться на все четыре стороны и не оправдываться! Сашка вытаращил глаза и чуть не описался. А потом встал и говорит:

– Прощай навеки!

И ушел. Вот и все.


Ислам – это один мальчик из переулка. Когда я иду мимо, остановится и стоит – смотрит, пытается заговорить.


Путешествие решила устроить тетя Аля. Она, как и моя мама, твердит, что будет мир.

Нужно думать о том, что война прошла. Теперь все будет как прежде.

Она решила отвезти меня на неделю в курортный город Нальчик, если получится. Я и не помню, когда отдыхала. Все торгую на рынке.


Магнитофон купила. Сама! Телевизор давно перегорел и сломался. Мне Эрик помогал выбирать магнитофон и сын тети Марьям, Акбар.


Патошка – девчонка с третьего этажа. Она любит сплетничать и жадина. Мы дружим, но не сильно. Я не знаю, что в ней нашел Сашка. Хотя они друг друга стоят. И, как бы мне ни было обидно, ничем себя не выдам. Главное – сохранить гордость.


Я устроилась на рынке торговать соком на аппарате. Раньше я ходила и торговала всякой всячиной. По всем торговым рядам ходила. Ноги в кровь сбивала. Теперь сижу на стуле и торгую ежедневно с утра до вечера соком из аппарата.


Что сказать об Эрике? И так все ясно. Я люблю его.

П.


29.07.

Эрик, Сашка и тетя Аля у нас были. Тетя Аля, мама и Сашка на кухню пошли, а мы с Эриком сидели на диване. Электричества нет. Свечки. Полумрак. Эрик хотел меня поцеловать. Еще бы чуть-чуть времени! Но тут мама с тетей Алей зашли и как заорут:

– Борщ готов! На кухню, дети!

Вредители!


04.08.

Знаешь, я решила писать в тебе аккуратно. Но что это даст? Я ведь в тебе почти не писала той правды, что творится вокруг. Ее нельзя писать. Если тебя кто-нибудь найдет, то наверняка будет меня шантажировать или смеяться, или убьет. Приходится писать в тебе лишь малое из того, что происходит.

Я уже писала раньше всю правду в дневник, а потом поняла, как это опасно. Правду надо шифровать. Мне очень тяжело на душе потому, что я не могу тебе кое-чего рассказать.

Сашки, Эрика и тети Али нет. Не приходят – прячутся у бабушки в частном доме.

Аленки нет, и, может быть, я вообще ее никогда не увижу? Лучше я буду молчать.


02.09.

Привет! Я только что из больницы. У меня была операция аппендицита. Все случилось двенадцать дней назад. Мне стало плохо, и я мучилась. Мама возила меня в больницу, но доктора не посмотрели. Сказали, просто живот болит. Я не могла ходить. Ходила согнувшись.

Мужчина, у которого шесть детей, чеченец из среднего подъезда, увидел это. Меня и маму посадил в свою машину “Волгу”. Привез нас в больницу № 9. Когда он привез меня как свою дочку, меня посмотрели. Доктор сказал:

– Немедленно в операционную!

Я не хотела. Думала – пройдет.

Мне дали простыню, чтобы я закуталась в нее. Потом положили на стол и сделали капельницу. Я стала засыпать. Но увидела, что доктора хотят снять мою простыню-платье. Крикнула:

– Нет! Я стесняюсь! Не снимайте!

Услышала, как все в операционной засмеялись, и заснула.

Оказалось аппендицит гнойный. Я потом проснулась через день только. Потолок кружился. Из живота торчали трубки. Гной стекал в банку. Так пять дней. Мама сказала – я чуть не умерла на операции.

Швы только сняли. Слава богу, все позади.

В больнице я познакомилась с девушкой. Ей 17 лет. Ее фамилия – Лобазанова. Мы много шутили, говорили обо всем. Нам вместе делали уколы.

P. S. Словно в награду за все мне пришло письмо. Тетя Валя и Аленка живы! Они уехали с дядей Сашей на какой-то русский хутор. Есть речка и маленький дом! Как я за них рада! Слава богу!

Им помогли чеченцы. За это тетя Валя отдала им свою трехкомнатную квартиру, а они бандитов прогнали. Тех чеченцев, что были с автоматами. У этих, добрых чеченцев были пулеметы.

Поля


07.09.

Когда я была в больнице, много чего произошло. Привезли какую-то маленькую девочку, и она умерла. Ее отец и его друзья стреляли в операционной в докторов из автоматов. Кто-то выпрыгнул в окно с четвертого этажа. Кто-то убежал. Страшно.

Хорошо, мама со мной была, когда стреляли. Я лежала с трубками из живота в палате.

Милиции теперь нет. У всех оружие, и каждый сам за себя. Читала книгу “Бегущая по волнам” А. Грина.


08.09.

Привет!

Ночью, когда я проснулась после операции, то сразу вспомнила, что была на пиру Олимпа в космосе. Там были все древнегреческие боги! Афина, Зевс, Посейдон, Амур! Аполлон посвятил мне песню, которую я раньше никогда не слышала.

Ты уйдешь туда,
Где высокая гора.
Где глаза, как лист лучистый.
Где душа и воздух чистый!
И улыбка чище серебра.

Что значит “улыбка чище серебра”?


09.09.

или 10 сентября (я точно не знаю)

О последних происшествиях: в школу я не хожу – болею после операции. Тетя Аля, Сашка и Эрик пропали. Их бабушка тоже. Тетя Валя и Аленка в тяжелых условиях. Жизнь спасли, а как жить? Хорошего мало.

Аленка рада, что есть речка. Купается там. Тетя Валя в отчаянии – их не прописывают и не берут Аленку в школу. Но ей дядя Саша помогает. Денег нет, а это, к сожалению, главное. Но все же я рада за них.

Нам здесь житья нет! Как пришла война, все стали друг друга убивать. Никто уже не дружит ни с кем.

Снились кошмары. Живот болит, из которого трубки убрали. Гноя много текло.

– На час бы опоздали, умерла бы, – врач сказал.

И наркоз переборщили. Сердце чуть не отказало.

Я никуда не хожу из дома. Боль. Лежу. Мама днем на рынке торгует, чтоб купить картошки и хлеба. Ей со мной гулять некогда. А я скучаю.


Еще в Грозном придумали такую штуку – “шариатский суд” называется. И людей теперь расстреливают прямо на улицах. Недавно расстреляли женщину и мальчика шестнадцати лет. Потом еще других будут расстреливать, сказали. Вроде бы они (женщина, ее сестра и этот мальчик) убили какого-то мужчину. Сестра женщины беременная. Ее пока оставили в живых. Ребенок родится – тогда и будут убивать.

В общем, темный лес. Не поймешь, не разберешь!

Поля


11.09.

В школу не хожу. Читала книжку “Алиса в Стране чудес”. Потом пришли Хейда и Хава. Я с ними дружу. Хава – ингушка, дочка дяди Султана, ей 13 лет, а Хейда – чеченка, ей 11 лет.

Хейда с мамой и братиком недавно в Грозный приехали – до этого они жили в русском селе. Хейда говорит, там учителя в школах пьют водку. И кошмар что творится. Нет приличий. А тут у нас есть приличия! Вот они и приехали сюда жить.

Хейда сказала, что в России теперь многие ненавидят чеченцев и унижают. Русские дети в школе бьют детей-чеченцев. Потому что война.

Хава и Хейда сообщили, что со школы почти все ходили смотреть на казнь. Когда убивали по шариатскому суду. Мамы с детьми ходили. Малышей на шею посадили, чтобы тем видно было. А я сказала, что не пошла бы. А Хейда сказала, что было интересно.

Поля


18.09.

Привет, 7-й класс “А”! Уже три дня в школе. Уроков нет.

Учителя обнаглели. Не учат. Прогуливают! У нас много новых мальчиков. Я неизвестно еще за какой партой сижу… Опять разборки. Дела ни к черту.

Пока!


22.09.

Утром шел дождь. В школе не была. Девочки обещали, а сами за мной не зашли. Может, опаздывали? Хотя…

Последнее время все очень странно. Я пришла в гости к чеченцам: девочке Лунет, что живет в доме напротив. У нее была дома старшая сестра Рита. Они меня сами позвали. А потом Лунет сказала:

– Полина, закрой дверь в комнату.

Я пошла и закрыла. Оказывается, за ней еще одна дверь стояла. И дверь на меня упала. Все стали смеяться. Это у них шутка такая была. А я еле встала с пола.

Лунет 11 лет, но ее сестре Рите уже 16 лет!

Я повернулась и ушла. Какая тут дружба? Одна подлость. А Хейда книгу не возвращает.

В классе есть новая рыжеволосая девочка – Касси. Ей скоро исполнится 12 лет. Ее мама русская, а папа ингуш. Над ней тоже издеваются из-за русской мамы. Я решила с ней подружиться. Понесу ей завтра кассету с песнями Аллы Пугачевой.


Мы с мамой поругались. И хорошенько. Мама меня ударила больно. И у меня кровь пошла. Я ей этого не прощу! Хотя не знаю.

К нам приходила Ася, сестра Патошки. Мама ей жаловалась, что я плохо по дому убираю. Насочиняла. Я полы намываю в квартире по три раза, чтоб блестели.

Мама так разозлила меня трепкой и руганью, что я тоже ей ответила обидно. Хотя не хотела, простит мне Бог, и ей тоже.

Мама нервная. Наверное, потому что старая. Я знаю, что, когда она меня лупит, мне обидно только пока больно, а потом боль проходит, и обиды нет. Я знаю, что все можно решать по-хорошему. А у мамы сдают нервы. Все время кричит, дерется.

Касси тоже на свою маму обижается. Все мамы бьют детей. Касси за волосы таскают.

Но я человек не обидчивый. По мне видно.

Польди


23.09.

Была в школе. Уроки сегодня были!

Девочки-соседки опять не зашли за мной в школу. Я пошла с Асей. Она в 10-м классе. В школу мы идем по трассе среди машин. Дороги для пешехода нет. Идти полчаса. Нас в окно своей машины увидел директор школы. Подвез, спасибо.

В классе я и Касси сидели на предпоследней парте. Все хорошие парты заняла банда Лурье-Львицы.

Лурье-Львица – огромная, похожая на тумбочку. Ее служанки худы, красивы, но злы, как ехидны. Все их так и называют – “ее шестерка”. Линда – черные волосы и черные глаза. Носит вещи из натуральной кожи. Малка – русые волосы, коса. Синеглазая. Тара – полная второгодница. Всегда жует жвачку. Собирается замуж! Яха – кудрявая шатенка. Глаза зеленые. Красит глаза и губы, стащив у мамы помаду и тушь. Нима – у нее короткая стрижка. Она блондинка. Хорошо дерется. Глаза серо-голубые. Мила – волосы ниже плеч, светлые. Глаза синие.

Все они из богатых чеченских семей, а богаче всех Лурье-Львица. Они всеми командуют и всех запугали в нашем классе. Мальчишки им тоже прислуживают.

На душе у меня кошки скребут.

Я сделала на завтра все уроки. Со второго класса мама в них даже не заглядывает. Я все делаю сама.

П.


25.09.

Мой отчим Руслан в селе. Работает. Лампочки для телевизоров не продаются. Он решил скупать старые сабли, чистить их и продавать. Но купил всего две. Одной я помахала в зале. С тех пор подвесок у люстры куда меньше, чем было. Мама это заметила и дала мне по шее.

Но потом простила меня и купила мои первые в жизни наручные часы. Маленькие такие, с сердечками. Ася, сестра Патошки, попросила их померить, а потом сказала, что потеряла. Я так плакала! Как можно взять, а через десять минут сказать, что потеряла?

Еще я подралась с Магой. Дело было так. Никаких обещанных уроков не было. Учитель Насреддин заболел. А он один ведет сразу несколько предметов! Банда Лурье-Львицы принесла магнитофон с батарейками в класс. Врубили его и стали танцевать перед мальчиками. Мы с Касси на предпоследней парте сидели и думали: лишь бы они к нам не лезли. А Мага на последней парте сидел. Новенький мальчик – красивый, похожий на Имрана (Имран ушел от нас в другую школу), лежал на стульях неподалеку.

А Мага сказал, кивнув на новенького:

– Девочки, он вам нравится? Вы бы с ним переспали?

Вся банда Лурье-Львицы захохотала восторженно, а сама Лурье-Львица, в короткой юбке, только презрительно фыркнула. Я ужасно разозлилась и говорю:

– Ты, Мага, ничего умнее выдумать не мог? Идиот!

А он взял ноги в ботинках, положил мне на спинку стула и сказал:

– Чего ты вякаешь, русская свинья?!

Я встала и дала ему два раза по морде. Он в долгу не остался: стащил с меня косынку, бросил на пол и потоптал ногами. Новенький мальчик (кажется, его зовут Ахмед) лежал и улыбался.

Все-таки я школу полюбила. Не знаю почему. Там не скучно.

Поля


28.09.

Мне снились сны о Вселенной. Я видела огромные айсберги изо льда, в сотни раз больше Земли.


09.10.

Привет!

Сегодня я впервые подралась. Тумаки, которыми я и Мага друг друга иногда награждаем, не в счет. Я говорю о настоящей драке. Они всегда меня били. Нападали по несколько человек. А я не умела драться и не хотела. И они привыкли оскорблять меня “русской тварью”, потому что у меня русская мама, и командовать.

Мы дежурим по очереди в классе: намываем полы, подметаем. Сегодня должны были дежурить Линда, Нима и Малка. Мы с Касси уже собрались уходить. Но подошла Линда. Ударила меня по лицу и сказала:

– Уберешь вместо меня, русская тварь!

Касси испугалась и отскочила. Линда спокойно пошла к своим, к Лурье-Львице и девочкам. Мальчики с ними болтали в углу. Она даже не подумала, что я могу ответить.

Меня трясло. Но я не знала, как начать драку. Я не хотела ударить сзади, как бьют трусы и подлецы. Я пошла и повернула ее за плечо. Линда так удивилась, что даже ничего не сделала. А я посмотрела ей в глаза, а потом ударила.

Она завизжала и стала царапаться. Тогда я схватила за волосы и ударила ее головой об парту. Парта сломалась, а Линда упала. Никто не набросился на меня. Все стояли и смотрели.

Я сказала:

– Сама грязь убирай. Ясно?

– Я нажалуюсь директору, что ты меня ударила, – сказала Линда как-то не очень уверенно.

– Иди и жалуйся! – сказала я.

Она пошла к директору, но ее даже никто не стал слушать.

Когда меня избивали, я не жаловалась никому, даже когда мне “взрывпакет” в сапоги клали и сумку с окна третьего этажа кидали.

Все смотрели на меня в восхищении. Лурье-Львица подошла и сказала:

– А ты классная!

Поля


18.10.

Иногда мне кажется, что все это – сон. Сон, который когда-нибудь кончится. Что я видела? Войну. Работу. Рынок.

Еще школу, свой ужасный класс. Вот, допустим, у нас сочинение: мне хочется написать что-нибудь хорошее, доброе, а не выходит! Но даже самые длинные кошмары заканчиваются. И я думаю: что же увижу, когда проснусь? Цветы, траву, солнце! Что это? Я лежу на песке, и рядом плещется море!

Парусник с бирюзовыми парусами плывет, качаясь на волнах. Закат. Солнце испускает дух красно-оранжевыми лучами. Чайки кричат. Где я? У меня должен ведь быть отец? И я вспоминаю, что он отправился на вечернюю прогулку. Он на паруснике, далеко-далеко. А мать? Мама готовит варенье вместе с тетей и, кажется, мне что-то поручала. Вдруг из-за деревьев выбегает девушка. Кареглазая, похожая на меня.

– Поля! Я нашла! Нашла!

– Что ты нашла? – спрашиваю я, все больше удивляясь.

– Как что?! Конечно, землянику! – отвечает она.

Я вспоминаю: это моя сестра.

– Пошли! – зовет она за собой.

По дороге я рассказываю ей сон: о том, как я жила в странном городе по имени Грозный, как ходила в школу и какая была война.

Сестра смеется.

– Ну и привидится же такое!

Мы с сестрой бежим дальше. Земляники так много! Скорее нужно ее собрать! Но тут неизвестно откуда слышится звон. Он превращается в гул. Потом это уже настоящая сирена. И голос нашей учительницы, как гром:

– Сдавайте сочинения! Урок окончен!

Ах, это был сон!

П.


19.10.

Привет!

Ты, Дневник, и не представляешь, что тут творится! Объявились тетя Аля, Эрик и Сашка. У них бандиты захватили дом! Ох! Ох! Тот дом в частном секторе, где жила их бабушка!

Я их увидела – подумала, что они привидения, так они были бледны. Что будет дальше, неизвестно.


Тетя Аля, тетя Марьям, моя мама, отчим Руслан, Эрик и я пьем чай (я заодно успеваю записывать, не успевая пить чай). Все решают, как быть.

Мама предложила поехать в дом и поговорить с бандитами. Но у них автоматы. Сейчас у всех бандитов автоматы. У меня болит горло – простудилась. Бог милостив, пройдет.

Я с Эриком веду себя неправильно. Опять стесняюсь и прячусь за Дневником. Ничего не могу с собой поделать.

Из дома их бабушки боевиков не выгнать. Милиции нет. Так что, скорее всего, бабушка Тося, Эрик, Сашка и тетя Аля будут жить в нашем подъезде. У них тут однокомнатная квартира. Ее пока не заняли бандиты.


21.10.

Только что из школы!

У мамы на работе неприятности. Притесняют. Раньше, до войны, такого не помню.

В школе с утра все было ничего, а потом прибежала Касси и рассказала, как мальчишки из 10-го класса затащили ее на чердак! И заставляли курить. И целоваться. Вот!

А несколько дней назад, когда я выходила из школы, то услышала, как десятиклассники, показав на меня пальцем, говорили:

– Эта гъаски?

(Гъаски – презрительное название русских.)

– Да, она – гъаски!

– Точно гъаски? На чеченку похожа! Красивая!

– Гъаски, гъаски!

– Раз гъаски, то с ней все можно.

Касси они поймали вчера и затащили в свое логово. Ее мама и папа на рынке торгуют деталями для машин. Живут они бедно. Она дома и сказать побоялась.

А сегодня я сидела на перемене и разговаривала с худенькой девочкой Тиной. Вдруг подходит к нам “тетя” 17 лет, из 10-го класса! И говорит:

– Полина, пошли со мной.

С какого привета, спрашивается? Я ее в первый раз вижу. До этого только мельком видела, с десятиклассниками.

Она схватила меня за руку и волоком потащила по коридору! А я настолько ошалела от происходящего, что позволила себя несколько шагов протащить. Потом остановилась и говорю:

– Я шагу не ступлю. Куда ты меня тащишь?!

А тем временем парни из 10-го класса пошли в кабинет (а там никого, кроме них, не было) и успели подморгнуть моей “церберке”, которая изо всех сил тащила меня по школьному коридору! Я сразу поняла, что они задумали какие-то гадости!

Она мне говорит:

– Пошли, и без разговоров! Тебя сейчас кое с кем познакомят… И вообще – ты “русская”. Не выпендривайся!

Я вывернулась, вырвалась и побежала. Они это увидели, и за мной. Хорошо, урок начался. Я успела заскочить в класс.

Мне так тревожно. Говорила с Касси, как быть. Но она – типа Аленки: “Если тебя схватят, я убегу”.

Тина худенькая чеченка, вообще страха натерпелась. Теперь со мной даже говорить боится, чтоб не попасть под разборки. Мы с Тиной ходили иногда вместе домой. Но от сгоревшей пятиэтажки она идет в другую сторону, а мне еще два квартала идти одной.

Сегодня с неспокойной душой шла со школы и вижу: стоит новый сосед с нашего дома (который уже неоднократно высказывался, что нас с мамой нужно убить). Этот здоровый мужик стал орать на меня по-чеченски. Я иду, делаю вид, что это он не мне. Ведь я его даже не знаю, что он может мне говорить? Тогда он стал по-русски кричать:

– Русская сука, я тебя зарежу! – и еще чего-то кричал и кричал.

Сейчас я уже дома. Но мне все равно страшно.


Тетя Аля у нас вчера ночевала. А Эрик у Мансура. Они боятся ночевать в своей квартире.

Сегодня мой отчим Руслан пойдет выставлять незваных гостей из дома бабушки Тоси. Руслан по-чеченски другим чеченцам постарается объяснить, что нехорошо выгонять русских стариков на улицу и захватывать их имущество.


Эрик и тетя Аля уедут в другой регион. Навсегда. А что делать? Из их дома захватчики выселяться не намерены. Угрожали. Руслан ничего не смог сделать.

Поля


22.10.

Была в школе. Уроков почти не было. Я рассказала учителю Султану Магомедовичу, как меня десятиклассники хотели затащить в пустой кабинет. Он пошел с ними поговорил. Сказал, наверное, что у меня в роду чеченцы, чтобы они меня не трогали.

Сегодня “Осенний бал” у 8-9-10-11-х классов. Наш 7-й “А” пролетел! Тетя Аля плачет – не хочет из Грозного уезжать. А что делать?

Тетя Аля и Эрик уехали. Мы их обнимали и плакали.

Касси знает мой домашний адрес. Это плохо! Может “сдать”, если ее припугнут старшеклассники. Родители Касси любят выпить. Ей жить тяжко.

Она тоже ведет дневник. Дала мне почитать. Переписываю оттуда страничку: “Пришла с бутылкой водки (кто?) в расстроенных чувствах. Выпила с мамой. Потом пришел папа. Тоже пьяный. Мне было не по себе, и я сидела под кроватью. Звенели стаканы”. О, как! Ее дневник еще круче, чем мой!

А теперь настало время прощаться. Я написала две большие тетрадки Дневника и открою третью. Жаль немного, что расстанусь с первыми двумя. Но впереди новые ожидания, новый рассвет.

С любовью, Поля


23.10.

Приходила в гости Хейда. Она решила стать писателем. Сочиняет роман! Она просила помочь, и почти все сегодня сочиняла я.

Заглядывала Хава. Раньше она в драке всегда побеждала меня. Она на год старше и сильнее. А недавно мы подрались, и она в драке упала на колени. Я надавала ей тумаков. С тех пор она тише воды, ниже травы.

Хава очень красива: зеленые, большие глаза, смуглая кожа и длинные волнистые волосы!

Я занимаюсь йогой и медитирую.


24.10.

Написала рассказ. Он о том, как бандиты пришли убивать хозяев дома. Потом перечитала его и сожгла.

У Хавы моя книжка “Том Сойер”. Хоть бы не потеряла!

Приехала бабушка Тося. Ночует у нас. Кажется, она знает о моей симпатии к Эрику.


26.10.

Пришла со школы. По дороге наслушалась гадостей от подруги Хавы, соседки Малиды, и их одноклассника.

Они все в 8-м классе. Всю дорогу издевались. Обзывали “русской”. А это самый большой позор! Русские бомбили Чечню, а теперь если кто “русский”, то его убивают.

Особенно неизвестный мне мальчик перед Малидой и Хавой выпендривался – гадости говорил. А перед моей мамой Хава и Малида тю-тю-тю – мило так поют! И сумочку помогут донести. Ведь “друзья”. Вот как притворяются!

Снились дурные сны.


Касси пересела от меня за парту к Яхе. Поближе к окну. Я на нее страшно обиделась – быть служанкой у служанки! Но виду не показала.

Яха, как и другие в банде, во всем помогает Львице-Лурье. Дерутся, устраивают разборки за ее интересы. Угнетают тех, кто ей не нравится. Всегда ходят вместе.

Плохо мне здесь, как плохо.

П.


27.10.

Нужно готовить зачеты. Таковы новые школьные правила. Тетя Аля передала весть, что попробует с детьми вернуться в Грозный, в свою квартиру. Больше им жить негде, только на улице. Возможно, Сашку они поселят у нас.

Вчера я и мама отнесли в частный сектор дяде Тагиру письмо. Татарин-сосед это письмо передаст в Ставропольский край Аленке и тете Вале! То-то Аленка порадуется!

Сегодня в школе с Касси приключилась такая история: она подралась с Тарой. За это Линда и Яха оттаскали ее за волосы и надавали пинков. Кричали ей:

– Ты – русская дура!!!

Я нашла ее заплаканную у туалета и сказала:

– Это тебе урок. Подлизывайся к ним больше.

Она спросила:

– А что делать? Как выжить?

– Объединиться! Слабых не так мало, как кажется. Они могут быть сильными!

Я ей сказала, что буду главной и буду все решать. Но они должны меня поддержать: она, Тина, Зуля, Сета и Заира.

Мальчики сами по себе или прислуживают иногда Лурье-Львице. На них полагаться нельзя.

П.


28.10.

Вечер я провела чудно! Эрик приехал. И был со мной нежен и предупредителен. Ухаживал! Подавал чай! Мы играли в карты при свечах, так как электричество отключилось. Оно очень редко бывает в Грозном. Мы ели конфеты. Я смеялась и шутила, и не могла остановиться. Чувствовала себя такой глупой и такой счастливой!

Эрик подсунул мне тест из газеты: “Хорошая ли вы хозяйка?”, после чего смеху и шуткам не было конца.

Сашку тетя Аля оставила у родных, в другом регионе. Но всей их семье у родных не поместиться.

Поля


29.10.

На улице дождь. Я пришла со школы.

Говорила с девчонками. Касси и Тина боятся выступить против правил шестерки. Лурье-Львица диктует события в классе.

Кроме этого, вдруг учителя потребовали с детей плату за обучение! Откуда брать деньги?!

Удивил Хасик-задира. Подошел сегодня и говорит мне:

– Ты за Магой скучаешь? Ты ж его любишь! Он сам мне сказал.

Я чуть со стула не свалилась и сразу возненавидела Хасика-задиру еще пуще, чем прежде.

А Касси и Заира по нему сохнут – называют в своих анкетах его не иначе, как “любимый Хасик”.

Маме я рассказала о новеньком синеглазом Ахмеде. А мама сразу отрезала:

– Тебе его не видать!

Теперь во что бы то ни стало я его закадрю.

П.


30.10.

По математике контрольная работа!

В школе опять разборки и драки из-за моей национальности. Я научилась драться железным стулом и шваброй. Кстати, швабра очень помогает, когда противников несколько. Нужно крутить ее над головой. Тогда у них меньше шансов бросить меня на пол и добивать ногами.

Читала книгу о Шаолинском монастыре. Попасть бы туда!


Сейчас жду подругу Хейду. Она учится не в моей школе, а в другой. Живет в четырехэтажном доме напротив. Я помогаю ей писать роман. Говорю сюжет, а она записывает. Пересказала ей книгу “Король Матиуш Первый” Януша Корчака.

В школе, между учебой и драками, говорила с Ахмедом. Он любит музыку. Пришла тетя Марьям. Мы пьем чай. Она говорит, что дети не понимают, что делают, когда оскорбляют меня. Раньше все народы жили в мире, а теперь война многим повредила мозги.

Рассказала о том, как рядом, на остановке “Ташкала”, отец убил родную дочь шестнадцати лет. Задушил платком и закопал. И все соседи знают. Эту девушку изнасиловал водитель маршрутки, и, чтобы спасти честь семьи, родные ее убили.

Это очень страшно!

П.


02.11.

Заходила к тете Але. Эрик был занят. Мастерил что-то с Мансуром. Я покрутилась и ушла. Делала с Хейдой галушки и вареники. Мы слушали музыку по магнитофону.

В четверти по математике мне поставили тройку. Какой позор!!! Тройку! У меня все пятерки! Я даже растерялась поначалу. Это следует исправить!

С сегодняшнего дня каникулы.

Хава книгу вернула и взяла другую из нашей библиотеки.

Мой отчим Руслан привез мне тетрадки и ручки для учебы и куда-то сразу уехал.


05.11.

Снился сон о кораблекрушении. Я утонула и попала на тот свет к призракам, в мир огромной Луны.

Почему-то стала просить телефон, дабы позвонить Акбару, сыну тети Марьям, и все рассказать.


Сейчас 16.00.Мы пили с мамой чай. Мама говорит:

– Дай-ка мне свою шоколадку!

Я ей дала и говорю:

– Я тоже делала тебе намеки насчет банана, а ты не поделилась.

А она:

– Тонкие намеки на толстые обстоятельства? – смеется.

Поговорка такая. Мне-то ничуть не смешно.

П.


06.11.

Электричества нет. Воды нет. Газ еле-еле работает на печке. Вчера тетя Марьям и тетя Аля сидели у нас. Тетя Аля принесла книжки, которые брала читать. Рассказала, что им кто-то отдал телевизор. А что толку? Мы его все равно смотреть не можем.

Отчим Руслан привел Шервани, своего друга-чеченца, к нам в дом. Друг верит в джиннов и разных духов. Говорит, что духи следят за людьми и сбивают их с пути. В общем, он прав. И нам его жаль.


07.11.

Уборку сделала во всем доме. Читала книги Л. Толстого. У нас двенадцатитомник.

Видела Хейду и Хаву. Хейда говорила о мальчиках, а Хава стерла мою музыкальную кассету, а врет, что и пальцем не трогала.

Мама пришла с рынка – торговала. У нее болят руки и ноги. Она спит.


09.11.

Мешают заниматься. Изучила только учебник истории и физики. 11 ноября в школу.

Заходила к тете Але. Эрик молчит.

Хейда приходила. Ее папа живет со второй женой, а не с ее мамой. Хейда хочет поссорить своего папу и его вторую жену. Она думает, что тогда папа к ним вернется.

Я боюсь находиться дома одна. Странные вещи происходят. Дверцы шкафа стучат, посуда переворачивается сама по себе!

Соседи говорят, раньше на месте дома и садов-огородов было старое кладбище.

Поля


11.11.

Сегодня надо было идти в школу. Но девочки-соседки, обещавшие зайти за мной, опять не сдержали слово. Хаве накануне моя мама сделала выговор из-за кассеты, и она наверняка обиделась. Но извинилась и обещала перезаписать песни.

Патошка с третьего этажа заболела. У нее температура

Пожаловалась маме на отчима. Но мама сказала, что его любит, стала на его сторону, а мне велела заткнуться. Я одна. Никто меня не защитит.

Мое творчество маме тоже не по вкусу. Прочитала ей отрывок своего романа об островах, а она как заорет:

– Ты пишешь свои писульки, а надо дом убирать, на рынке торговать, еду для семьи готовить! Никому твои записи не нужны! Ишь, нашелся писатель!

Потом ей вроде как стало стыдно, и она решила сглаживать сказанное. Но это не сгладишь.

Друзей нет. Что делать? Помоги мне, о Бог!

P. S. Взяла и порвала свой роман. На мелкие кусочки. Все три тетради.

П.


12.11.

Девочки со двора, Ася, Хава и Малида, честно сказали, что им со мной в школу ходить стыдно. У меня мама русская – их обзывать будут. С кем ходить? С кем возвращаться?

Ругалась с Касси. Она объявила, что пойдет на свидание с Ахмедом и потрогает его ТАМ. Я сказала, что она ведет себя, как проститутка, и я с ней больше не дружу. Сета и Заира меня поддержали.

Дома Хейда и я готовили вареники с картошкой. Маме вареники не понравились. А тетя Марьям нас хвалила.


17.11.

Пишу в темноте. Свечки кончились.

У нас в гостях были тетя Аля и тетя Марьям. Сидели, пили чай с мамой и отчимом. Потом тетя Аля поднялась и говорит:

– Пойду играть с Эриком в карты!

Я на нее посмотрела: мне неудобно было проситься, но я очень хотела пойти. Шепнула маме:

– Ма, скажи, чтоб я к ним пошла в гости.

А мама взяла и промолчала.

Тетя Аля ведь знала, что я хочу увидеть Эрика! Я думала, она – мой друг. С Касси я поссорилась. Мама не понимает меня. И Хейда сегодня не пришла. С отчимом ссорюсь.

Взрослым так весело вместе! Они пьют чай, рассказывают друг другу истории. А я с ними, но одна, сама по себе.

Патошку увезли в больницу. Храни нас Бог!

П.


18.11.

Новости из моего родного класса. Рыжеволосая Касси пытается вновь подружиться. Заговаривает.

С девчонками, Сетой, Заирой, Тиной и Зулей, мы решили не давать друг друга в обиду. Теперь, если одну из нас обижают – другие должны заступаться. Иначе нам не справиться.

Сета живет в частном доме с бабушкой. Она сирота. Всегда ходит в большом платке, за что другие дразнят ее “Ваххабистка”. У Заиры старенькие папа и мама. Они бедные. Еды в доме нет, но она мечтает стать знаменитой певицей!

Худенькая Тина в семье девятая дочка. Папа умер, а мама всегда на рынке. Торгует носками. Зуля – толстенькая. Она как ребенок по уму. Но добрая. Они мои соратники.


По дороге из школы домой я увидела девочек-соседок, Хаву и Малиду. Папа Малиды, кстати, возил меня на операцию аппендицита.

Они меня на год старше. Им по 13 лет. 8-й класс! С ними была еще их одноклассница Айзара. Они не хотели, чтобы я с ними шла. Но мне было наплевать. Я не хотела идти одна – опасно. Догнала их, и мы пошли по дороге вместе. Разговор на перекрестке завязался такой:

– А знаете, что… – загадочно произнесла Айзара.

– Да, ты опять про секс! – сказала Хава.

– Чего новенького? – оживилась Малида.

А я промолчала. И вот они стали рассказывать про Россию.

– Там, в России, такое творится! Вай-вай! Это не то, что у нас в Чечне. В Чечне – порядок! – сказала Айзара. – А в России отцы спят с дочками, братья насилуют сестер! Дедушки тр*хают внуков!!!

– Мы, чеченцы, женимся, а потом уже занимаемся этим! – подчеркнула Малида. – А русские – свиньи!

– Отец со своей дочкой каждый день был как с женой, а чтобы она не переживала, сказал: “Не бойся, целка будет в порядке”, – сказала Айзара, а потом повернулась ко мне и говорит. – Ты знаешь, что такое “целка”?!

Я начала было вспоминать труды Л. Толстого, прочитанные недавно, и произведения У. Шекспира. Но в них такого слова точно не было! О, ужас – не было! И я ответила:

– Нет.

Малиду, Хаву и Айзару от моего ответа разбил приступ истерического смеха. Они прямо до слез хохотали и визжали! А потом снова стали рассказывать всякие гадостные истории наперебой:

– В России в школе изнасиловали девочку! Вай-вай! Русские свиньи! Два мальчика ее держали, а один…

Дальше совсем неприлично, пересказывать не буду, а то ты, Дневник, покраснеешь. Я слушала, вытаращив глаза. Айзара это заметила и сказала, показав на меня пальцем:

– При ней неудобно такое рассказывать!

– Поля, закрой уши! – засмеялась Малида. – Взрослые будут говорить!

Будто она меня намного старше, а всего-то на один год: ей только исполнилось 13 лет.

– Бедная Поля, ей надо с малышами ходить, а не с нами, – поддакнула и Хава, чем вызвала очередной приступ смеха.

Но, как только Айзара скрылась за поворотом, а нам надо было еще идти квартал до нашего двора, Хава испугалась.

– Ты не думай, что я с ними. Я не такая. Папе Султану ничего не говори, – попросила она.

Я на это кивнула. Ага, пойду я такое дяде Султану говорить! Со стыда умереть можно.

Малида никак не унималась.

– У тебя, Поля, уже есть менструация? – спросила Малида.

– Нет! – отрезала я.

– Ох, врешь!

– Вру, – согласилась я. – Хватит подобных разговоров!

– Малида! Ты ведешь себя неприлично! – сказала Хава.

– Хочешь, я на весь двор крикну: “Менструация! Менструация!” Мне не стыдно! – завопила Малида, топая ногами.

– Заткнись и не понтуйся! – прошипела Хава.

– МЕНСТРУАЦИЯ!!!!! – заорала Малида на весь наш двор.

У подъезда стояли парни, ходили по двору соседи с ведрами – воду носили с огородов! Стыд. В жизни больше не пойду с ними из школы! Тьфу!


Я пришла домой и вижу: огромная крыса без головы. Прямо у двери. Буду убирать.

Поля


19.11.

В школе все плохо. Новая учительница не говорит по-русски. Увидев мою фамилию, сразу возненавидела. Сказала: “Русские – твари! Русские убивают чеченцев!” Но я никого не убивала! Это моего дедушку убило под обстрелом в больнице!

С Касси я не помирилась, хотя она очень старалась.

Хава и Малида решили заходить за мной в школу. Им ни капли не стыдно!


Приходила в гости девочка Хейда. Принесла свой блокнот – она пишет стихи.

Ей нравится Сашка, сын тети Али. Хейда в Сашку влюблена!!! Хейда читает книги и любит рисовать. Она рассказала, что раньше жила в России, в селе. Ее дядя держал там стада овец. Хейда играла с одним ягненком. Полюбила его. Завязывала ему бантик. А потом дядя его зарезал. Хейда очень плакала.

Неожиданно сегодня мальчик из нашего класса, Алихан, признался мне в любви. И подарил какую-то корягу в горшочке. Вроде кактус.

Я его вообще никогда не замечала. Он молчун.

Ахмед оказался глупым и пустым. С ним продолжает встречаться Мила.

Поля


22.11.

Пришла от тети Али. Проведывала ее. Она помогает мне с математикой.

Эрик сказал всего пару слов.

Я одна. Нет отчима – он уехал, нет мамы – она на рынке.

Я занялась копанием в своей душе. Я не понимаю себя. Что это? Я злюсь на Эрика, потому что не являюсь девушкой его мечты. Потому что он не любит меня. Но почему он должен меня любить?! Но я злюсь. Злость переполняет.

Я сочинила себе идеал, который не является реальностью. Мама говорит, надо воспринимать человека, таким, как он есть.

Я пришла к заключению, что я не права, веду себя плохо (это мама на днях подсказала) и, как ни крути – самая противная девчонка на свете. Мне нужно быть волевой. Сильной. Я совсем не умею жить в этом мире. Но я обещаю исправиться!

Поля


23.11.

Все время думала об Эрике. Как все скверно!

Вчера я сказала в гневе, что Эрик и тетя Аля нехорошие, а бабушка Тося – хорошая. Но мама ответила, что все – хорошие.

– Это ты не умеешь подыскивать интересную тему для беседы, – сказала мама. – Ты скучная!

Как подыскать тему для беседы? О мудрых книгах и греческих богах Эрик не говорит. О танцах на столе я ничего не знаю. Вчера, к примеру, я была в гостях, и Эрик спросил:

– Ты ходила сегодня в школу?

– Нет, – ответила я.

– Почему?

– Сегодня выходной день!

Тетя Аля переспросила Эрика:

– Что Поля сказала?

А он ответил маме:

– Сама у нее спроси, она тут что-то мычит еле слышно.

Я обиделась.

Лучше молчать. Свое сердце можно наполнить или любовью или злом. Я поняла одну важную вещь: никого нельзя считать своей собственностью, и каждый имеет право, чтобы быть.

Поля


24.11.

Притопала сегодня в школу: смотрю, а банда Лурье-Львицы уже караулит кого-то у ворот. Хотела мимо пройти.

Но Мила перегородила мне путь и говорит:

– Полина, ты в Мамеда (или Мехеда – я не поняла точно) влюблена, да?

Сначала я даже слегка испугалась, потому как мне показалось, что она сказала “Ахмеда”.

Я подумала: сейчас будет драка, их шестеро, а моих девчонок нет, и кофта у меня новая, а станет дырявая.

– Так с Мехедом, значит, крутишь? – повторила Мила.

Услышав незнакомое имя, я пожала плечами и сказала:

– Ты совсем, что ли?!

На что Яха, Малка и Нима заявили:

– Конечно, с ним! Он сам сказал!

– Ну, и иди к нему!!! – почему-то истерично закричала Линда и заплакала.

Тара ее обняла.

– Совсем сдурели! – я подвинула их с дороги и прошла. Драка миновала.

Пришла домой, а мама говорит, что этот парень, уж не знаю, как его звать (Мамед или Мехед), наверное, сам нашим девчонкам что-то наврал. Просто издевается, потому что я русская.

П.


26.11.

Была в доме у Хейды. Такая беднота! Сесть некуда, нет даже стульев. Сидят на полу! Одна кровать, и тьма народу в квартире (дяди, племянники, еще кто-то).

Хейда ленится убирать, и ее тетя успела мне нажаловаться, что она “как таракан”.

Видела мельком Мансура. Он пошел к Эрику. Они друзья. У Мансура тоже русская мама, как и у Эрика, как и у меня.

Отчим Руслан стал ко мне придираться сегодня, и мы поругались. Мама его защищает. Кричит на меня. Обидно!


Сочинила стихи. Мама говорит:

– Выбрось их в мусорное ведро! Бездарность!


27.11.

7.00. Вчера мы все страшно поругались. К нам пожаловала тетя Аля и пригласила меня к себе. Мама стала кричать на нее, я на маму, а отчим Руслан на нас всех. В итоге Руслан хлопнул дверью и ушел.

Тетя Аля пошла к себе в квартиру, а мама полночи отрывалась на мне, крича ругательства.

Сейчас мама меня разбудила в семь утра и выгоняет за дверь.

– Иди, торгуй на рынок! Пошла! Пошла!

Сама она дома будет лежать. Ждать, что я деньги принесу.


13.00. Я очень замерзла. Холодно. Снег. Наторговала мало. Куплю перекусить маме. Может, она подобреет?


17.00. Расчет оправдался. Мама поела приготовленный мной ужин и разрешила пойти к тете Але. Мой отчим Руслан дома. Сидит за швейной машинкой. Шьет.

Поля, что жует мандарин


29.11.

Торговала. Познакомилась на рынке с русской девочкой. Ей 11 лет. Ее зовут Вероника.

Отчим обиделся. Ни с кем не разговаривает.


30.11.

Была в школе. Из-за того, что сбежали с уборки, втыка не было.

Я с Хейдой ходила за водой на колодцы. Три часа воду тащили в ведрах. Тяжело.

Отчим ходит, надувшись.

А проклятая соседка тетя Айшат, которой моя мама спасла дядю Адама, лезет с гадостями. Обзывается и желает нам смерти. Как увидит на улице, кричит:

– Зачем спасли Адама?! Я не хочу жить с калекой! У него теперь ноги нет!!! Пусть бы умер!

Она – мать четверых детей.

Поля


01.12.

Эрик и тетя Аля уехали сегодня. Баба Тося осталась. Им не на что жить, и они хотят получить пенсию бабы Тоси.

Пенсию в Чечне не платят, платят в России.


02.12.

Я рисую свечу с натуры. Воск капает прямо на стол.

В наш класс, посреди учебного года, пришла новая девочка. Лурье-Львица не приняла ее в свою “элитную банду”. Мы хотели с ней подружиться, но она сама по себе. Она из горного села. Чеченка. Но у нее русское имя – Арина.

Девочка после школы идет на рынок в центре города и торгует – совсем как я. Она продает мужские рубашки и женские майки. Покупает еду, готовит. Уроки делает ночью. У Арины много сестер и братьев, а она самая старшая из детей в семье. Ей 12 лет.

Касси решила с ней сблизиться. Нарисовала розу, очень красивую, и подарила мне:

– Прости, Полина! Я пересяду к ней за парту! Хочу говорить с ней.

Ну что ж, я не в обиде.

Поля


04.12.

Что творится, ужас! Мама взбесилась. Бьет меня ни за что! И руками, и ногами. Кидает в меня вещи! А все из-за Хейды. Она… Не могу продолжать – мама орет и кидается. Извини.


19.00. Мама ругается и опять-таки нечестно дерется. Говорит:

– Ты проклятая тварь! Скотина! Я тебе покажу! Я выдам тебя замуж за злющего дядьку, вот только закончишь 9-й класс! – и все в этом духе.

Еще мама купила мне набор белья в приданое, а теперь все забрала себе в свой шкаф.


20.00. Ну и досталось! Мама грозилась, визжала и швыряла в меня все вещи, что попались ей под руки. Сейчас затихла (тьфу, тьфу, тьфу). А все из-за того, что у нас в квартире было заземление. Это такие провода от соседей идут, чтоб электричество хоть иногда включалось. А заземление нужно – провод зачищается и один конец на железную батарею привязывается, а другой конец провода в розетку вставляют. И нужно именно в определенное гнездо розетки запихивать конец!

А Хейда пришла к нам и, пока я отвернулась, она вытащила провод и сунула его не в то гнездо! Получилось лихое замыкание! Провода загорелись! Хейда пищит! Дома только я и она! Я хотела руками провода схватить, но вспомнила, что ток может убить человека. Схватила палку деревянную и сумела вытащить горящие провода из розетки.

Мама меня избила за то, что так вышло. И орет. Естественно, завтра я иду на рынок торговать (“без разговоров”), и вообще налагается куча наказаний. Например, мама объявила: “На Новый год я лягу спать, а ты делай что хочешь!”

Если так и случится на Новый год, я буду лежать в кровати с закрытыми глазами. Я представлю себе тетю Алю, Эрика и Сашку. И бабу Тосю! Какая разница, с ними я или нет? Ведь они со мной!


Пришла к нам баба Тося. Я ей обо всем пожаловалась. А дядя Хейды починил провода. Оказалось, ничего страшного не случилось.

Сейчас мама с кухни говорит:

– Поля, идешь пить чай?

– Нет, – отвечаю. За что меня били, спрашивается?

– Идешь?! – орет мама.

– Нет! – ору я.

– Поля, иди, пожалуйста, милая, – просит баба Тося.

Я пошла, а мама меня увидела, и давай пуще прежнего визжать:

– Иди отсюда, мерзкая тварь! Убирайся!!!

Баба Тося робко заступилась:

– Зачем же так?

– Пусть за свои слова отвечает, – кричит мама. – Сказала: “Нет”, значит – нет! Без чая обойдется! Ослиная порода!

– Ну и ладно! – сказала я и ушла.

А мама все орет и орет.

Я села сочинять стихи о кораблях в океане.


05.12.

4 утра!!! Сейчас около 4 часов ночи (или утра?)!!! Меня мама подняла в 2 часа ночи и сказала так:

– Я расстроена. Горло болит. Спать не хочу. И тебе, поганке, спать не дам!

Подняла пинками с кровати. Заставила заново убирать всю квартиру.

Теперь около 4.00 утра, и она разрешила мне, видите ли, поспать до 5.00 утра, а потом – на рынок работать. А я уже спать не хочу.


16.30. Торговала. Купила еды в дом. Видела на рынке Веронику, русскую девочку. Она из неблагополучной семьи. Ночует где придется. Ее руки в язвах. Она ходит по торговым рядам и просит еду. Иногда ей подают пирожок или кусочек хлеба.

Еще я познакомилась с девочкой-чеченкой. Ей 12 лет. Ее зовут Зарема. Она со своей мамой лазают по мусорной куче. Собирают вещи с мусорника, чистят их до блеска у скважины с ледяной водой, моют и продают на рынке, в барахольных рядах. Едят не часто. Могут один-два дня не есть. Хлеба купить не могут. Они хорошие люди, честные и скромные.

Поля


06.12.

9.15. У меня есть открытка – мне ее дедушка Анатолий подарил. На ней изображены горы и долины. Скачут вольные кони. Мустанги. Они не живут в неволе.

Я думаю, если бы дедушка не погиб при обстреле, все бы было иначе. Я могла бы от мамы уйти к нему жить, в его квартиру. Бабушка Элизабет погибла под бомбой.

А другая бабушка Галя и прабабушка Юля-Малика умерли. Папа умер давно, когда я была маленькой. Так мама говорит. Никого не осталось.


22.00. Завтра в школу не иду. Воду дали на квартиру. И тут же прорвалась канализация! Она льется прямо на пол! И у нас, и у тети Марьям. Все вычерпывают ведрами. И я, и тетя Марьям, и ее дети Акбар и Юсуф. Мы-то на первом этаже, а все соседи сверху “стараются”, чтобы у нас была работа. Никто не слушает, что надо перестать пользоваться туалетом!

П.


07.12.

7.00. Выношу канализацию. А Юсуф – лежебока, даже воду у себя не убирает. Слесаря тоже никто искать не идет. А уж если пойдет за слесарем Юсуф, в Африке точно сдохнет слон!

Я всю ночь работала – выносила ведра. Мама и бабушка Тося ушли на рынок по делам. Сказали, что я сама должна разобраться с проблемами. Как выяснилось, виновата в засоре тетя Роза – соседка. Она недавно из горного села и не знала, что в унитаз нельзя кидать мусор!

В школу я не пошла. И хрен с ней! Трубу, которую прорвало, я обмотала пакетами и тряпками. Вода льется в квартиры уже не так сильно.


17.30. А слон таки издох в Африке, и даже случилось землетрясение – Юсуф привел слесаря!!! Но потребовались большие деньги для ремонта. Теперь всем подъездом собирают.

П.


08.12.

Бабушка Тося рассказывала о своем детстве. Про войну с фашистами, про детдом.

– Мне было пятнадцать лет. Принесли радио. Музыка! И мы танцевать пошли. Сказали нам, что война с немцами закончилась! Там парень был, который мне нравился. И я танцевала, кружилась… Вальс! Потом очнулась, а музыки нет! Тишина и все на нас смотрят! А мы в огромном пустом кругу! Все расступились! Оказалось, мы минут десять так танцевали! Без музыки!!! – Баба Тося радовалась и смеялась.

Очень интересные рассказы.


Приходила девочка Хейда. Я ее веселила, как могла. Хейда пришла грустной. Ее старший родственник запретил ей ходить к нам и устроил разнос по поводу дружбы с русскими. Но Хейда мне сказала, что мы – настоящие друзья и будем дружить всегда! Храни нас Бог!

Поля


10.12.

Сегодня выпал снег! Много! Я с Тиной, Заирой, Зулей и Сетой шли домой. Заира пела песни. Мы прыгали и бросали друг в друга снежки! Так здорово!!! Мы все подружились!

Алихан, что подарил кактус, хотел меня проводить до дома. Но я смеялась и ушла с девчонками! Оказывается, он в меня влюбился! Ха-ха! Вот это да! Оказывается, в меня можно влюбиться. Алихан – маленький, худенький чеченец. Молчун. Он рисует картины в тетрадке и засыпает прямо на уроке!

Поля


11.12.

17.00. В школу не пошла. Купила сегодня новый товар: ножницы, булавки, нитки. Сама на рынок ездила. Пойду завтра торговать. Еды в доме нет.

Еще было приключение: я с девочкой со двора ходила мусор выносить. Мусорная куча огромна! Она выше третьего этажа и по размеру – как большое поле. Кучу давным-давно никто не убирает. Летом жутко воняет. А зимой ничего, терпимо. Ее снегом засыпало.

Мусорная куча прячется за сгоревшей пятиэтажкой. Хейда верит, что на ней живут злые духи. Вечером никто не ходит выносить мусор. Боятся. Как-то нашли там труп ребенка новорожденного. Кошмар!

А я сегодня пошла. И еще девочка пошла с братиком. Тоже ведро потащила. Нам идти до мусорной кучи два квартала. Уже высыпали мусор. И назад. А я всегда не до конца шкорки вытряхиваю. А тут машина. А в машине какие-то дядьки. Машина остановилась. Они меня схватить хотели. Я как дам мусорным ведром по башке тому, кто схватил! Дядька как закричит! Нос в крови. А мы убежали.


13.12.

Торговала. Девочку Веронику встретила. Она голодная. Вероника бродила по рынку.

Сейчас я шла по улице и увидела Мансура и Акбара. Поздоровалась. Они в ответ промолчали. Мама говорит, что это они друг перед другом с девчонкой не здороваются. Мансур совсем забыл, как жил у нас в войну с мамой, бабушкой и братьями! Его брат Башир снежками бросается и матом кроет меня и Хейду. Тоже с памятью плохо.

Хейда успела сунуть мне (пока никто не видел) любовный роман из серии “Эротика”. Она его у мамы стащила. Я такого не читала. Интересно, что там? У нас такой литературы в доме нет.

П.


14.12.

Лунет пожаловала. Оказывается, эта книга “о любви” была Лунет! Ну кто бы мог подумать! Мама Хейды обнаружила, что книга пропала, и вот у меня визитер.

Лунет – поганка. Живет в доме напротив. В прошлом году она у Аленки украла книгу о кошках. Воровка! Замуж хочет. Уже всем рассказала, что как будет ей тринадцать лет, ее замуж отдадут! Ждет не дождется!

Книгу я ей вернула. Там такие гадости, что я почитала и решила, что теперь уж точно замуж не выйду. Сроду такой мерзости не читала.

Сижу музыку чеченскую слушаю. Какая хорошая музыка! Вот от чего сердце радуется.

Поля


15.12.

Хейда опять пришла. Говорит, без меня ей не сочинить хороший роман. Я убираю в доме, а ей диктую, что писать. Потому как мне писать теперь не надо. Свой роман я порвала и сожгла.

А вот как придумала для главы ее романа: убийца пришел убить порядочного человека. Дома этого человека не было, а была его дочь. Убийца наставил на нее пистолет и хотел пристрелить. И так бы и случилось, если бы в этот момент не появилась мышь. Обычная серая мышь. Девушка так боялась мышей, что забыла, что перед ней убийца. Она закричала: “Мышь! Мышь! Спасите!”, и кинулась к нему. Убийце стало смешно, он не смог ее убить и ушел.


Я сегодня купила себе куклу на рынке, назвала Ксюша. Мне все еще нравится играть с куклами, будто это мои дочки. Хейда тоже любит играть с куклами, расчесывать им волосы и шить платья.

Поля


18.12.

С мамой скандалю. Она меня несколько раз ударила. Все оттого, что на ее заявление:“Нельзя Поле есть соленые огурцы!”, я сказала бабе Тосе:

– Придумывает. Можно мне их есть!

Странно, но если мама не видит, что я их ем, мне никогда не бывает плохо. Никогда! А если увидит, что я съела малюсенький кусочек, то начнет причитать часами подряд:

– Тебе сейчас станет плохо! Живот у тебя заболит!

И точно: болит, и еще как!

Мама могла бы мне сказать, чтобы я ее не перебивала. Но зачем бить? Зачем издеваться? Еще она не забыла мне сообщить, что я – “дрянь”, “сволочь” и “всем ей обязана”, “сама родила – сама и убью!”.


У меня температура. Наверное, я заболела. Ангина. Я очень боюсь болеть. Мама сильно ругается, что я не торгую, не убираю, когда болею.


19.12.

Села читать книгу, и вдруг тук-тук-тук! Это у нас уговор такой с тетей Алей. Стучать по батарее. Типа, сигнал. Если на них нападут или на нас. Или просто подать знак, что мы живы. Я ответила: тук-тук-тук. И мне ответили: тук-тук. Значит, приехали!!! Ура!


20.12.

Наш кот Мишка пропал. Мы так его любили! Я ходила, звала, искала. Его нет нигде!

Ася и Патошка резко перестали дружить. Они познакомились во дворе с новой девочкой из горного села. Она им сказала: “Или со мной дружите, или с Полиной”. Она ненавидит всех, у кого русское имя. У нее вся семья погибла, когда российские военные стреляли. Патошка и Ася выбрали ее, а не меня.

Зато со мной неожиданно подружилась Лунет. Я, Лунет и Хейда несколько часов таскали воду с огородов для питья. В кране вода на пару дней включалась. Сказали, больше и не включится. Носить воду железными ведрами тяжело, и можно упасть. Гололед. Одна тетя упала, ногу сломала. Открытый перелом!

Я болею, шарфом замоталась. Еле хожу.

К бабе Тосе приехала тетя Аля. Привезла пенсию. Сашка и Эрик остались в России. Тетя Аля сказала, что Сашка в Чечню никогда не приедет, а Эрик, может быть, и приедет когда-нибудь потом.

Я поняла, как сильно их всех люблю. Мне показалось, что нет никого дороже, чем друзья, когда они далеко. Эрик меня не любит. И пусть! Он прав. Я признаю поражение. Но все равно люблю.

П.


21.12.

8.10. Я сегодня в школу не пошла. И ни одна девочка тоже. Хотя занятия есть. Буду убирать, потом носить воду из огородов.

Еще говорят, что опять будет война. Уже третья! Не дай бог война! Меня и так многие люто ненавидят, потому что считают русской. Потому что их родных убили русские военные!


15.20. Мы пошли с Хейдой за водой на огороды, а мальчишки: Ислам, Казбек, Марат, Умар, Башир и другие, набрали льда и стали в нас кидать. Мне попали куском льда по голове, будь они прокляты! Это же так больно! А Хейде по спине попали ледышкой.

Лунет сказала Хейде, что той досталось из-за того, что она – гордая чеченка, у русских слуга. Имелось в виду, что Хейда помогла вчера мне принести ведро воды. Хейду хотят со мной рассорить. А все никак не выходит!

Потом они снова стали забрасывать нас льдом. Мы побежали. Лед бьет очень больно, до крови, если попадет в лицо. Они ведь не снежки бросали!


22.12.

Электричества нет, воды нет. Из батареи течет какая-то гадость по полу. Счастья нет в этой квартире и в этом городе.

Вчера сестру Лунет, шестнадцатилетнюю Риту, украли замуж. Уже все соседи друг с другом поругались! Оказывается, Пушинку сосватали. Пушинке жених нравился. Их даже познакомили перед свадьбой, что нечасто бывает! Бывает, сами родители договорятся и все. А дети должны жениться, молча подчиняясь.

Взяли “калым” – деньги за невесту. И, по обычаю, Пушинка, наша соседка, дочка Тамары, должна была выйти на угол дома, и ее там друзья жениха “похищают”. Запихивают в машину! А самого жениха нет. По обычаю, он вообще через три дня после свадьбы объявится!

И вот Пушинка пошла на угол. А ее подружка Рита узнала, где на углу нужно стоять. Она очень-очень замуж хотела. Она побежала раньше и сказала, что она – Пушинка, и украли ее, а не дочку Тамары. Ой, что было! Пушинка плакала! Ей одного жениха в августе 1996-го убило, а сейчас такое!

Ее мама Тамара и мама Риты и Лунет, ездили к семье “жениха”. Но ничего исправить нельзя: Риту вернуть домой – позор, нельзя – уже ведь украли замуж. И что с “калымом” делать, неизвестно! Кому он теперь принадлежит?

Раньше тетя Тамара и мама Риты дружили, а теперь рассорились в пух и прах!

Хейда опять притащила книгу о любви, из серии “женский роман”.

– Эротика! – шепчет Хейда и хитро подмаргивает.

Это дружба с Лунет повредила ей мозги.


23.12.

В школе было два урока.

Я, Заира, Сета, Тина и Зуля играли в догонялки и жмурки. Было весело!!! Мы так смеялись. Когда замерзли на улице, пошли в класс. Отопления нет, но в здании не так холодно. Мы стали играть на классной доске в крестики-нолики. Когда вошли, забыли изнутри запереть класс на швабру. Мы всегда так делаем обычно, потому что опасно – может кто-нибудь ворваться и пострелять.

А тут вломились парни из 11-го и 10-го классов. И давай орать по-чеченски, что другие из их класса сказали им, что меня зовут Касси и что со мной “все можно”, потому, что я – “русская”. Намерения утащить меня на чердак у них были самые серьезные, а учителей поблизости ни одного. Да разве кто вступится? Но меня выручили мои девчонки! Заира, Тина и Зуля стали стеной и сказали про меня:

– Вы ошибаетесь! Она не русская! Ее зовут Фатима. Ее отец – чеченец! Она – чеченка! Касси – это другая девочка. У нее тоже русская мама, а папа – ингуш. Не трогайте их!

Парни по-чеченски стали спорить, но фраза, что у меня отец – чеченец, их испугала. Девочки были готовы защищать меня до конца. Тина схватила железный совок, Зуля деревянный стул, а Сета в большом платке – швабру! Тогда парни поняли, что у них ничего не выйдет, и ушли. Мы скорее заперли класс. Руки дрожали от страха, и не только у меня.

– Почему так происходит? – спросила худенькая Тина.

– Они думают, что Полина русская! Русские – не люди. Рабы! Твари! Они нас бомбят! – громко сказала Зуля-Толстушка. – Полина должна всем говорить, что ее отец – чеченец, иначе ее убьют! Мы не всегда бываем рядом!

– А почему ты сказала, что меня зовут Фатима? – спросила я Заиру.

– Не знаю, – ответила она. – Просто это первое, что пришло мне в голову. Так звали дочь Пророка Магомеда.


Когда я брела домой из школы, видела Имрана. Он теперь ходит не в нашу школу, а в школу-интернат. Недавно он мне снился.

Гадалка-цыганка нагадала мне, что в меня многие будут влюбляться. Если это дар от Бога, то я с радостью приму его, а если нет, то мне он не нужен.

Я помню свой недавний сон о том, как ко мне пришел Дьявол. Он был в черном плаще. А с ним были два его спутника. Он сказал мне:

– Отдай свою душу мне! Я дарую тебе такие знания, о которых люди не имеют понятия!

Я очень испугалась. Стала молиться, но он не уходил. Спросил, верю ли я в Бога? Я ответила: “Да”. Тогда он сказал, что я нарушила десять заповедей и вру, потому что если бы верила, то не нарушила бы. Я сказала, что это не так. Я не нарушала! Но он показал мне, как я нарушила, и выяснилось, что это так. Нарушала. Я убивала муравьев, я воровала яблоки, я не почитала свою маму и т. д. Но все равно я решила, что он не получит моей души. Я крикнула:

– Моя душа принадлежит Богу!

Дьявол взвыл и исчез.

Теперь, после этого сна, я очень боюсь загубить душу и слежу за своими поступками.

Маме этот сон рассказала.

Господи, помоги, чтобы сбылись все хорошие мечты и сны, а плохие нет.

Поля


24.12.

Я пришла со школы. Девчонки Сета, Тина и Зуля меня проводили до самого дома. Охраняют.

Хейду не вижу несколько дней.

Вчера вечером к нам приходила тетя Аля и пила чай с мамой. Я им рассказала про то, как парни из старших классов затащили Касси на чердак и заставляли целоваться с ними и курить сигареты!

Моя мама сказала:

– Это они на ней учились.

А тетя Аля:

– Не поздно ли? Скорее ее учили!

Я думала, они осудят, возмутятся, а тетя Аля просто сказала:

– Вот мы поехали в русскую деревню, а там девочки в 10-м классе уже беременные. С бооольшими животами ходят!

Тогда неудивительно то, что мне Сашка еще в прошлом году рассказывал – о том, как они с мамой пришли в русской деревне к родственникам домой, а Эрик там с четырнадцатилетней девчонкой голый в кровати “дружит”! Все это меня смущает и отталкивает. Фу!


21.00. Все говорят, что праздника “Новый год” больше не будет! Никогда! Это потому, что теперь у нас – мусульманская республика! Не положено. У кого увидят елку и игрушки – могут расстрелять. Говорят: “Обычай язычников – елку наряжать!” Дошли до абсурда.


Хейда приходила. Шутила с Акбаром, сыном тети Марьям. Он ей немножко нравится.

Нашего котика Мишки так и нет. Пропал, бедняга.

У меня сломался магнитофон. Он работал на батарейках.


25.12.

Нас отпустили на каникулы до 11 января!

В разговорах Лурье-Львица говорила слово на букву “к” и смотрела неприличные журналы с голыми людьми. Я спросила у Тины, что это за слово. Она сказала, что очень неприличное слово и значение его объяснять стыдно. Интересно, что это?

Мы шли с Тиной до моего дома. Мальчишки обстреляли нас снежками.


13.20. Хейда трижды сегодня заставила меня почувствовать, что наши отношения ухудшаются.

Первое: она, дурашливо хихикая, не объяснила мне слово на букву “к”, а именно “кондом”. Второе: она не отдала книгу из библиотеки моего деда о Платоне и Аристотеле. Третье: не пошла со мной выносить мусор. Это после нападения на меня! Мой отчим Руслан разузнал: люди-чеченцы думали, что мне 14 лет, и хотели украсть меня замуж. У них, как выяснилось, были честные намерения! Теперь они в обиде за свой разбитый мусорным ведром нос!

Пойти со мной к мусорной куче, после того как Хейда рассказала, что там “воруют замуж”, взялась девочка Лунет из дома напротив. Ну что ж. И то хорошо. А то воняет помойное ведро.

Поля


27.12.

Тетя Аля боится, что их могут убить. Они ведь русские. Тайно она приезжает в Грозный и уезжает. Больше жить негде!

Хейда приходила ко мне. Сломала бусы. Ну что за человек!

Сын тети Марьям, Акбар, пытался “накидушкой” провести откуда-то электричество. Но ничего не вышло.

Думаю об Эрике. Наверное, он веселится с друзьями, балуется с девчонками.

На днях я перечитала трехтомник рассказов А. Чехова. Мой любимый рассказ “В овраге”, о женщине по имени Липа. Очень жалко ее. Я всегда плачу так, будто это мой ребенок умер.


28.12.

Мальчишки со двора, Ислам и Казбек, не дают покоя. Дело такое: Хейда и Лунет пришли к Акбару. Он дома.

Набирают у него воды. Почему-то в квартире тети Марьям, на первом этаже, вода капает, а у нас нет. И на верхних этажах воды нет. Все идут к ним за водой. Очередь с ведрами в подъезде.

А Ислам и Казбек пошли за девчонками и давай к ним приставать. Лунет обрадовалась, а Хейда в ужасе заскочила ко мне. Спряталась. Казбек и Ислам стали ломиться в нашу дверь. То воды попить попросили, то елку увидели. Говорят:

– Почему у вас елка стоит нарядная?! Не положено!

– Всегда стояла елка на Новый год и будет стоять! – вытолкала я их.

Потом они постучали и ввалились опять.

– Я не выйду! – говорит Ислам.

– Убирайся! – кричу я. – Пошел вон!

У меня уже руки болят их выталкивать из своей квартиры.

А он:

– Я к вам в гости!

– Убирайся, а то я с мамой к вам в гости приду! – говорю.

– Пинка получишь!

А я:

– Это ты получишь пинка! – и ударила его прямо по морде.

Он как взвоет:

– У вас в квартире сигаретным дымом пахнет!

– Конечно, пахнет, – говорю. – Ты же сюда зашел! – и как дала ему пинка. Ислам и Казбек стремглав вылетели за дверь.

Хейда так и не смогла выйти за своими ведрами. Сидит у меня. Мальчишки ее у моей двери ловят. За ноги хватают.


16.00. Я и Хейда решили жаловаться тете Ислама и Казбека. Они – поганцы.

16.30. Ходили мы с мамой к тете этих мальчишек. Хейда забоялась жаловаться. Решила остаться “хорошей”.

Еще к нам какой-то мужик на днях в дверь стучал. Очень подозрительный.


29.12.

История с Исламом продолжается!

Сейчас мама пошла на рынок – в кафе, на работу. Там пирожки пекут и продают.

Открыли мы свою входную дверь, а она – вся в грязи. Сразу видно: кто-то ноги в кроссовках об нее вытер! То, что вчера Казбек и Ислам нам на дверь плевали и сморкались, я сразу убрала, отмыла. Так что это “новый привет” от соседей! Значит, когда мальчишек дома поругали старшие, они решили отомстить. Разозлились – пришли, побили нам дверь, предварительно узнав, что нас нет дома (мы были у тети Али на втором этаже и слышали удары). А ночью еще и грязью вымазали!

Поля


30.12.

Сколько работы мне сегодня! Ужас!

А вчера, как всегда, не было электричества, и мы сидели в темноте и болтали. Я рассказала маме о школе и своих влюбленностях. О друзьях в классе и о банде Лурье-Львицы. Я рассказала, что скучаю за Имраном, которого родители отправили в школу-интернат.


Пришла мама с рынка. Завтра она не пойдет на работу в кафе продавать пирожки. Она купила мне шоколадного гномика. Это подарок на Новый год.

Девочки со двора: Лунет, Патошка, Ася и другие, бесятся с Исламом и другими мальчиками. Бросают у подъезда “взрывпакеты”, хлопушки и орут.

Хейда сидит дома. Не выходит, как и я.

Поля


31.12.

Убираю с мамой. Хоть бы самой искупаться. Грязная, как чушка! Ну и ладно! Перемою всю посуду и все приготовлю, потом искупаюсь в тазу. Нужно еще воды натаскать с огородов…

1998

01.01.

Ночевали у бабушки Тоси. Сашки, Эрика и тети Али, конечно, не было. Но все же мы скрасили бабе Тосе вечер.

Мы принесли ей салат-винегрет и торт, а она приготовила тефтели.

Электричество на десять минут включали. Неожиданно так включили! Баба Тося метнулась к телевизору, а там шел фильм “Иван Васильевич меняет профессию”, по пьесе М. Булгакова. Смешная такая комедия! Песня звучала:

Вдруг как в сказке скрипнула дверь.
Все мне ясно стало теперь.
Столько лет я спорил с судьбой.
Ради этой встречи с тобой…

Тут свет снова погас, будто и не включался вовсе, и мы опять сидели в темноте.

Баба Тося завела будильник, чтобы не пропустить 12 часов ночи. И в полночь я написала желание на бумажке, сожгла ее, бросила в чай и выпила. Это нужно успеть сделать за минуту, пока часы бьют бом-бом-бом! Я полагалась на старый будильник бабы Тоси. Надеюсь, он правильно показывал время.

Мое желание: “Жить. Радоваться. Не погибнуть здесь”. Я выпила этот чай до капли и бумажку сжевала.

P. S. Выпал снег!

Поля


02.01.

Мама не торгует на рынке пирожками. Ведь теперь Рамадан – особый месяц, а значит, всем мусульманам днем нельзя есть.

Мама пошла к тете Марьям. Они были на базаре “Березка”, за одну остановку от нас.

Хейде мама сделала подарок. Купила шоколадку и дала мелких денег. А Хейда мне подарок не принесла.


03.01.

Приходила красивая тетя Лейла. Соседка из дома напротив. Мы так ее и зовем – “Красивая Лейла”. У нее есть кот по имени Фрэнк Синатра.

Зашел разговор о христианстве и мусульманстве. Мама сказала, что все могут жить в мире. И Руслан подтвердил:

– Я, хоть и чеченец, а прочитал Библию. И Коран читаю! Все люди должны почитать Бога и прекратить войну!

А Красивая Лейла рассказала историю об одной женщине, которую знала лично. Эта женщина была верующая христианка. Потом ее украли замуж. Она не хотела замуж, но не смогла ничего поделать. Ее муж был мусульманин и приказал ей принять ислам.

Она плакала – очень боялась мужа. Родила ему десять сыновей и четыре дочки.

– И ходила молва, что лучше жены нет в селении. Дом ее полная чаша! Она готовит еду лучше всякого повара! Мать она замечательная. Все дети выросли честными и достойными людьми, – рассказывала Красивая Лейла. – А юным девушкам старейшины села говорили брать с нее пример: всегда она покрывала голову большой шалью и не пропустила ни одной молитвы. Ни одного намаза! В месяц Рамадан держала она пост тридцать дней. Кушала только ночью, а днем постилась. А потом умерла она. Старая стала. Заснула и умерла. Сказали: “Бог чудо явил!” – умерла она, не мучаясь. Похоронили ее всем селением, как достойную женщину. Затем года через три стали капитальный ремонт делать в ее доме. Частный дом был, большой. Полы решили менять, сняли доски… А на том месте, где она каждый день делала намаз и читала молитвы, под полом, нашли икону. На иконе дева Мария с младенцем Иисусом!

– Как же это? – спросила я.

– Она всю жизнь была тайной христианкой! Несмотря на то, что ее заставили принять ислам! – сказала Красивая Лейла: – А мы еще на нее равнялись в детстве!


04.01.

Около дома мальчишки стали обзываться, когда я с тяжелыми сумками брела с рынка. Я их послала. А мама услышала. Как даст мне пощечину! Кричит:

– Дура! Идиотка! Не смей так с людьми разговаривать!

Я еще возразила против платка. Не хочу его носить! У меня волосы отрасли, каштановые такие. Уже прическа получается. А мама:

– Надеть огромную косынку немедленно! Косынка тебя спасает от нападок! Ходи, как самые скромные девушки-чеченки ходят!


07.01.

Сегодня христианский праздник Рождество.

Мама с утра надавала мне тумаков. Но на этот раз хотя бы не просто так – я не убрала полку в шкафу.

Лунет пригласила меня и Хейду к себе в гости.

В школе за диктант по чеченскому языку я получила четверку.


12.01.

Свободное время, а у меня его немного, я провожу с бабой Тосей.

Тетя Аля и Эрик не приехали. Они в России у дальних родственников.

Почти все время я торгую на Центральном рынке с утра до ночи. Это такой огромный рынок! Там сотни рядов. Его за один день трудно обойти. Там продают вещи, золото, молочные продукты, зелень, сигареты, технику. Есть на нем “барахоловка” – там старики и дети торгуют старыми книжками и тем, что найдут в руинах или на мусорнике. Я многих знаю в лицо. Здороваюсь.


13.01.

Я и Хейда ходили очень далеко. За разбомбленную школу № 55. Там живет ее подружка. Так далеко мы ни разу сами не ходили. Мама не знает.

Я в школу не пошла, хотя поставили уроки. Мама заболела. Поведу ее к доктору. Нужно зуб вырывать.

Еще мама из-за постоянного холода в квартире застудила нерв в руке. От боли плачет. Рука у нее не шевелится. Ну, хоть лупить меня не сможет какое-то время.

Ищу во всем плюсы. Поля


14.01.

Мне снился Эрик. Я гадала по старинному обычаю: расчесывала волосы, ни с кем не разговаривала, клала расческу под подушку. И засыпала. Тогда приснится жених. Жених должен прийти и волосы расчесать. А мне приснился Эрик. Он сказал, что хотел бы пройти со мной через реку. Но мост был сломан.


15.01.

Не знаю, что и думать: снова “приключения” с 10-м классом – тем самым, где учится сестра Патошки, Ася. Думаю, именно она сказала своим одноклассникам мое имя. Касси была слишком напугана, чтобы говорить им про меня.

Парни из 10-го класса вяжутся теперь, орут мое имя, хватают за руки в коридоре. Говорят откровенные гадости. В школьный коридор не выйти. В классе я со своими подругами. Более-менее обстановка ничего, потому что мы все друг друга защищаем. С бандой Лурье-Львицы не связываемся, но и они к нам не лезут, так как получали уже несколько раз по шее.


Поздний вечер

Маме плохо. Она не может ходить и шевелить руками. Такое с ней впервые! От холода застудилась. Плюс приступ ревматизма. Мама нагнулась и упала. Не знаю, что делать. Когда я пришла со школы, я еще об этом не знала.

Мама лежит на кровати. Я буду за ней ухаживать. Теперь, когда она заболела, я поняла, как сильно ее люблю. Я не буду ее огорчать, буду слушаться.

Мне хочется плакать. Где все мои друзья? Аленка, тетя Аля, Сашка, Васька? Мне трудно поверить, что где-то сейчас веселье, праздник. Мама болеет.

Поля


16.01.

В определенные дни месяца теперь, после того как застудила ноги, испытываю сильную боль. У других девочек, которые не мерзли в войну, все не так больно.

Маме лучше. Это ясно по тому, как она ругается и отдает команды, лежа на кровати.


Хейда пришла ко мне. Подруга гадала на картах. Нагадала всякую ерунду!

А злодейка Лунет и Малида, подруга Хавы, заманили Хейду на днях к себе в гости. Лунет нарочно это сделала – ее брат попросил. Ему Хейда нравится.


17.01.

Опять я гадала на замужество. Мне приснился незнакомый мужчина со светлыми волосами и синими глазами.

Много моря и солнца.

Еще я отчего-то вспомнила, как летом ребята в нашем дворе играли в бадминтон. Мансур играл с Казбеком. А я стояла в подъезде, чтобы меня никто не заметил, и любовалась Мансуром. Он этого не знал. Где ему!

И тут его напарник бросил воланчик высоко-высоко. И воланчик упал около нашего подъезда. Я выбежала, схватила воланчик и подала Мансуру. Посмотрела в его глаза и замерла. А потом убежала домой. Сидела и слушала, как стучит мое сердце. Целых два часа.

А он этого не знает. И не узнает.

Почему я такая глупая? Мне совсем не везет в любви! Но зато, как говорит Хейда, в картах везет.

Я сегодня после школы, только учебники занесла домой, торговала на рынке. Потом купила еду. Отчима нет. Он куда-то уехал.

А мама к вечеру оживилась и отобрала у меня рыбу в консервной банке. Сказала:

– Ты на вилку много набираешь рыбы! Отдай!

Я ответила:

– Тебе столько же достается… А она:

– Ты думаешь, я жадина?! Я думаю про завтрашний день! Завтра тоже есть захочется! Надо чуть-чуть есть с хлебом!

Настроение у меня хреновое. Зачем я это все записываю? Будто в этом есть смысл.

Пойду к бабе Тосе. Обещали свет дать. Может быть, посмотрю кино. Должен идти фильм “Комиссар Каттани”.


18.01.

В школе обзываются. “Русская свинья!”, “Русская тварь!”, “Твоя фамилия – позор”, “Русских убивать!”. Что я им сделала? Они ведь меня совсем не знают! Почему они думают, что я русская? Спросила маму. Мама говорит, всякие люди в нашем роду есть: и русские, и кавказцы; и религии у предков разные. А те, кто обзываются, просто глупцы.

– Ты в Грозном родилась. Это – твоя Родина. Тут твой дом, – говорит мама.

Она болеет, встать не может. Родственников у нас нет. Была в Ставрополе двоюродная тетушка, но адрес давно утерян, и мама с ней никогда не роднилась. Уехать нам некуда. Тут будем жить.

Дай бог, чтобы наступил мир!


Хейда пошла в магазин и потеряла деньги. Ей тетя дала на еду. Потом Хейда плакала, так как ей досталась трепка. Она пришла к нам жаловаться. И ушла домой. А вечером такие разговоры во дворе, что Хейда потеряла деньги оттого, что со мной дружит! Потому, что я русская. А я и деньги-то эти никогда не видела. Хейда к нам пришла уже после домашней взбучки!

У меня голова болит после всего. Какая несправедливость!

П.


19.01.

Сегодня я просто открываю книгу жалоб.

В школу явился Мага. Тот самый, крутой, с которым мы то дружим, то деремся. Он сразу шуганул Алихана, рисовавшего для меня в тетрадке кораблик, и передал через Хасика-задиру, что зовет меня на свидание.

После этого окрысились не только все из банды Лурье-Львицы, но и мои девчонки из класса, с которыми я дружу! Смотрят косо.

Мама заявила, после того как меня на днях побили десятиклассники и выкрутили руку, что я сама виновата – плохо дерусь. И чтобы ей я больше не жаловалась и решала свои проблемы сама.

Спасибо, девчонки Касси и Тина помогли мне отбиться в последней драке. А то не знаю, чем бы все закончилось.

Видела дворовых мальчишек: Ислама и Казбека. Пробормотали что-то злобное и прошли.

Пойду-ка я к Хейде.


22.01.

Мама сказала, что таких, как я, девчонок на каждом углу. И не то чтобы кому-то понравиться, но даже просто смотреть в мою сторону никто не будет.

Как мне жить?

Я иду в школу. И не знаю, вернусь ли.


23.01.

Перечитываю Некрасова “Кому на Руси жить хорошо?”. И отвечаю:

– Никому!

Иногда я представляю себя псом Шариком, которого нашел профессор Преображенский (“Собачье сердце” М. Булгакова). Шарика хоть в теплый дом взяли! Где есть отопление и свет. А мне и туда дорога заказана. Таких, как я, “много на каждом углу”!

Сегодня я почистила банки, которые нашла грязными на помойке, вымыла их и продала на рынке. Тетки берут для варенья. На деньги купила всего на суп: лук, морковку, картошку. Буду варить суп из риса.

Как-то давала тебя маме почитать, милый Дневник. Больше не дам. Обещаю.

П.


24.01.

Нужно делать уроки! Завтра в школу. Задают мало. Уроков два-три. Пишем в перчатках. В классе изо рта идет пар. Мальчишки грызут карандаши и выделываются, будто у них сигареты.

Я с Касси на спор взялась держать Уразу. Это пост. Ни пить, ни есть днем нельзя! Месяц Рамадан. Только ночью можно кушать. Держат или три дня, или шесть, или девять, или все тридцать дней поста.

Лунет приходила. Звала меня вынести мусор. Ох, и хитрюга!

С Хейдой нас искусственно ссорят. Как же: не чеченке с русской дружить! Во всяком случае из-за тех денег, которые она потеряла где-то и которые я не видела в глаза, мне почему-то врут. Я прихожу к ней, стучу в дверь. А ее родные говорят:

– Хейды нет!

Все время так отвечают. А она дома. Я ее в окно видела. Всему конец! Дружбе конец! Лезут дурацкие мысли.


Я тут подумала и решила написать для себя правила. Они очень трудные, и думаю, сразу не получится.

1. Никогда не трусить.

2. Хорошо драться.

3. Быть находчивой в любых ситуациях.


27.01.

Выиграла спор с Касси. Я тоже могу держать пост и не есть днем!

Сегодня понесла на рынок, в район барахолки, наши старые кастрюльки и чайник. Товара нет. До этого я пустыми банками торговала. Теперь из дома решила продать что-то. Еды нет. А мама просит поесть!

Метель. Я заледенела. Где-то вдалеке из автоматов стреляли. Никто ничего не купил. Я стала про себя молиться, чтоб Бог увидел меня. Я знаю, что всем хочется есть. Но я не могу прийти домой без хлеба. Мне хлеб очень нужен! Хоть маленькую булку!

Темнеть начало. Все уже домой собирались. Смотрю, а прямо у моей ноги деньги лежат в снегу. Много денег! 105 тыс. р. В рулончик скатались. Я сразу их в карман положила. Потом мне стыдно стало, ведь деньги-то чужие! И я спросила у соседей по барахолке – русского хромого дедушки и бабушки-чеченки, не теряли ли они денег.

– Нет у нас денег! – сказали они. – Мы домой пешком пойдем шесть остановок. На автобус даже нет!

Я дала дедушке 5 тыс. р. из тех, что нашла на снегу, а бабушка отказалась наотрез:

– Нет! Не возьму! Купи себе пирожок!

Поля


28.01.

Каникулы в честь мусульманского праздника Ураза-Байрам! Я делаю уборку во всем доме.


Хотела правды, а ее нет. Хотела, чтобы все было хорошо, радостно, счастливо. Но творятся лишь несчастия, обиды и гнев. Почему? Почему все устроено так?

Мама орет на меня, обзывает. Требует, чтобы я отдала ей все деньги до копейки. А я купила на них еды в дом и на остаток хотела купить себе маленькие недорогие часы. Решила ее разрешения спросить!

– Дура! Тварь! Скотина! Отдай мне все! – орет в бешенстве мама. – Ты – ничтожество! Ты должна все мне отдавать! Никакие тебе часы не нужны! Давай сюда деньги!

Я так плачу. За что мне это? Ведь я хотела как лучше! Я ведь все-все делаю по дому, учусь сама, работаю. Почему мама со мной так поступает? Мама кричит и кричит, не переставая. Я слушала это несколько часов подряд. Сейчас пошла и говорю:

– Бери! Бери! Только оставь меня в покое. Только замолчи, пожалуйста. Не оскорбляй меня дальше, не мучь мою душу. Забери все, и чтобы я больше о деньгах этих ничего не слышала.

В ответ на это мама сказала, что вот будет мне шестнадцать лет, она просто выгонит меня из дома, и чтоб я провалилась или сдохла. После чего забрала оставшиеся деньги и спрятала под подушку.

Я добрый человек, и вот что из этого получается. Есть поговорка, что доброта – хуже воровства.


Пришла баба Тося. Принесла нам в подарок булку хлеба! Говорит:

– Мои приехали! Аля и Эрик!

А мне так плохо, так обидно – я и порадоваться не могу, хотя так их ждала! Но я знаю. Я все знаю! Это Бог послал мне в подарок встречу с ними.


30.01.

Наша новая встреча с Эриком меня огорчила. Он стал красивым и взрослым. Он живет в другом мире, очень далеком от моего. Эрик занялся каратэ.

Про Сашку тетя Аля рассказала, как в новой школе, в России, все его полюбили в классе. Девчонки называют его не иначе как Сашенька. Все с ним дружат!

В России учитель по физкультуре (у нас ее давным-давно нет. Как, впрочем, и остальных уроков) сказал Сашке:

– Все делают зарядку! И ты ложись на пол и делай!

А Сашка очень удивился:

– Как? У меня ведь одежда чистая!

Все смеялись – Сашка после Грозного даже не понимал, что делать на уроке физкультуры.

П.


31.01.

Вчера был самый большой мусульманский праздник Ураза-Байрам! Он по значению может сравниться с христианской Пасхой.

Мы были у тети Али. Пили чай и пытались смотреть телевизор. Но свет “мигал”, и с телевизором не вышло.

Эрика не было. Он отправился к друзьям. У Эрика много друзей ингушей и чеченцев. Они с ним дружат, несмотря на то, что у него русская мама – тетя Аля. Я думала даже, он – счастливый человек и у него нет врагов. А сегодня узнала, что есть. И опасные. Как-то напали – чуть не убили. Привязались из-за товара, который он продавал на рынке. Узнали, что он не чеченец и хотели убить.

Еще тетя Аля ссорится со своей мамой, бабушкой Тосей. Мне бабу Тосю очень жалко. Я не понимаю, почему они кричат друг на друга. Все из-за дома бабы Тоси. Вроде бы бандиты, которые захватили дом, ушли. Тетя Аля ждала, что они уедут и дом можно будет отобрать назад.

Поля


02.02.

Я думала, может быть, мама изменит свое решение и купит мне дешевые часы? Но она не купила.

Маме легче, и она ходит. Помогла растирка.

Эрик обещал записать мне в подарок музыкальную кассету. Он кассетами торгует. Записывает дома на магнитофоне и продает, обложки сам делает. Все мальчишки к нему приходят, покупают. Это у него бизнес такой.

Мне он сказал вчера, что у меня куча комплексов, а вот в России у девушек нет комплексов. А что нужно, чтобы от них избавиться?

Маму спросила. А мама давай поучать:

– Ты это забудь! Мало ли что мальчишка болтает! Тебе никогда нельзя будет надеть короткую юбку! Всегда должна быть скромной! В огромном платке!

Это, вероятно, из-за ненормальных на всю голову, которые понаехали с гор.

– Могут убить! – мама сказала. – Ты дочь Чечни и должна соблюдать обычаи!

А мне так хочется просто жить нормально. Как Сашка.


04.02.

Пришла со школы.

Позор! Там про меня говорят, что в меня влюбился Мага. Он сам эти вести распространяет по классам. А ведь я “русская”. Раз “русская”, значит, “шлюха” и “тварь”, которая никакой любви не достойна. Ведь хуже всех из-за национальности!

Мага живет в большом красивом доме. Он единственный сын у своих родителей. Остальные дети (их около десяти) – все девочки! У отца Маги есть машины. Они богатые люди.

Многие из моего класса хотят за Магу замуж. Хотя он ингуш, а не чеченец. Ему сейчас 13 лет, а скоро будет 14!

Мои подруги, Зуля, Касси и Заира, со мной после “новости” Маги разговаривать перестали. А Яха, Линда, Тара, Малка, Мила и Нима меня поймали за школой, и Яха на меня плюнула, сказав:

– Тебе, русской твари, мы Магу не отдадим!

Я раньше очень боялась и стыдилась, когда они обзывали меня “русской тварью”, а теперь мне все равно. Они – идиоты. И я сообщила им об этом. После чего покатилась с Малкой по асфальту. Лупить меня ей помогали Яха и Линда – остальные не вмешивались.

Потери были примерно равные: клок волос выдрали у меня, а я огромный пучок выдрала у Линды. Очень ее ненавижу! Другие меня в драке особо и не интересовали. Хотя и Яху поколотить удалось.

Домой со школы я шла с Тиной и Сетой. Они – все, что осталось от моего большого “союза”. Они мальчиками вообще не интересуются. Сета худенькая, маленькая, как и Тина. У Тины на руках восемь сестренок – все младше ее. А Сета читает Коран и помогает бабушке на огороде.

– Как жаль, что нас не было рядом, когда на тебя напали! – сказала Сета. – Мы бы дрались за тебя до конца!

Неожиданно возле нас остановилась машина. В ней сидели боевики. Спрашивают меня по-чеченски:

– Красавица, как тебя зовут?

О, ужас!

– Фатима, – сказала я. – Мы со школы идем домой!

– Хорошо, сестренки, – ответили дядьки с автоматами и, дав по газам, уехали.

Поля


06.02.

Мама вышла на рынок. Торгует. Слава богу, еда есть! Отчим приехал из села. Тоже подрабатывает.

Эрик починил магнитофон. Мне кажется, что он мне нравится, но не так, как раньше. Я ненавижу его жизнь “без комплексов”, но я люблю его за то, что он хороший, заботливый по отношению к своей маме и бабушке. Он добытчик в семье, хотя ему всего 15 лет. Он так старается выжить, прокормить и одеть семью, зная, что его отца убили на войне в августе 1996-го. Эрик никому не отказывает в помощи.

Теперь прости, милый Дневник, у меня нет тетради. А эта закончилась. Я не знаю, когда смогу продолжить наш разговор. Но знай, что я всех люблю на самом деле, даже тех, с кем ссорюсь. Потому, что в каждом человеке есть добро.

Поля


07.02.

С мамой поругалась. Она, как война началась, стала сама не своя. Раньше, когда мир был, мы в парк ходили: на качелях катались, мороженое ели. А сейчас мама дерется, бьет меня. Вот и сегодня побила, да так, что рука моя была в крови. Она по ней линейкой ударила. Все из-за ящика со школьными тетрадками. Я его перевернула – искала пустую тетрадь, а назад сложила все неаккуратно.

– У тебя в голове проклятый дневник! – кричала мама. – Не хватало, чтобы ты еще на него школьные тетрадки переводила. Только и думаешь о дневнике и мальчишках. Ты некрасивая, тебя все равно никто не полюбит!

Сейчас она пошла к тете Але. Жаловаться. А я сижу в темноте. Ни свечки, ни коптилки. Извини, что пишу такие каракули.

Поля


09.02.

У меня есть мечта: я хочу найти Друга. Друга, который меня никогда не предаст.

Вчера у бабы Тоси посмотрела фильм. Мальчик загадал желание стать взрослым и за одну ночь превратился в мужчину. Он попал в невероятные приключения, но все время искал, как же ему обратно превратиться в ребенка. Я бы тоже хотела стать на пару недель взрослой, а потом превратиться в маленькую. И чтобы в Грозном был мир и фонтаны, как раньше.

В школе ко мне вязались десятиклассники. Болтали глупости и всякие гадости. Я говорила учителю. Но тот притворился глухим и не стал с ними связываться.

Мага, поняв, что я не пойду с ним ни на какое свидание, обозвал меня “гъаски хак” (русская свинья) и был таков. Не стал даже сидеть на уроках.

С дворовой девочкой Хавой мы уже не дружим, как раньше. Вчера я пришла к ней домой. Но она меня не запустила. А Лунет и Малиду запустила.

– Это потому, что ты – русская! – прошипела мне Лунет из Хавиного окна. – Мы русских не пускаем!

Хава тоже живет на первом этаже, только у нее другой подъезд. Спасают меня только медитация, зарядка по йоге да книги о Будде.


Мы с Хейдой ходили в ее школу № 61. Это очень далеко. Гололед страшный. Я два раза упала, поскользнувшись, и чуть голову не разбила. Поход в одну сторону занял два часа.

Я говорила с ней об Агни-йоге, а Хейда завела разговор о любви. Она сказала, что верит в любовь.

– Любовь – это прекрасный сон! – бормотала Хейда, прижимая к груди руки в варежках. – Когда парень и девушка женятся и у них бывает первая брачная ночь, сам Бог радуется! Ведь на земле любви становится больше! И людей становится больше! И люди поклоняются Богу и делают добрые дела!

– Нет никакой любви! – сказала я ей. – Любви не существует! Это сказочки для дурачков! Бывает либо дружба на долгие годы, либо времяпровождение, и все!

– О, Полина, это не так! Сердце мое говорит, что существует любовь! – спорила со мной Хейда. – Это так прекрасно, когда парень и девушка любят друг друга! А когда у них рождается ребенок, все ангелы приходят на него посмотреть!

– Какой ребенок?! Кому он нужен?! Мать бьет его линейкой, если он не убирает ящики с тетрадками, а в школе его называют “гъаски хак”! – неожиданно выпалила я.

Хейда засмеялась:

– Да ты шутишь!

Но я не шутила. Нет никакой любви! Нет! Да и кому она нужна, эта любовь? Хейда глупенькая одиннадцатилетняя девочка. Быть бы и мне, как она. Но увы.

Ах, зачем нам Шекспир рассказал о Джульетте?


12.02.

Вчера в классе у меня стул отбирали. Малка и Линда. Им помогал Хасик-задира. Подралась с ними. Победила. Но в драке старый деревянный стул хрустнул и полностью сломался.

В школе стульев мало. Железных стульев почти не осталось, а деревянные поломанные, и каждый подписан. Ножами имя свое дети пишут. Потом, если стул пропадет, легко найти. Ремонт в школе много лет не делали. У меня теперь и стула нет. Сижу на подоконнике. То на учителя гляну, то вниз с третьего этажа. Так уроки и проходят.


15.02.

Вчера на час дали свет. Посмотрела кино “Дракула”. Всю ночь не спала. Боялась закрыть глаза.

В школе ко мне бывшая соратница Заира подкатила. С тех пор как новость о любви Маги пронеслась по школе, она со мной не разговаривала, а тут подошла.

– Давай, – говорит, – выясним, кто будет с ним!

– Чего? – спрашиваю. – Ты спятила, что ли?!

– Мы будем драться! Ты и я! Кто победит – тот и с Магой!

– Я вообще не с ним. Я сама по себе.

– Будем драться!

– Потренируйся сначала, – говорю. – Как я буду с тобой-то драться? Я йогой и зарядкой каждый день занимаюсь. А ты?

Заира задумалась. А потом обиделась:

– Ты сама жалости достойна!

И убежала.


Бандитки из “шестерки” залезли на парты с ногами и сидели – рассказывали неприличные анекдоты. Веселили Лурье-Львицу. Она, как всегда, была одета в костюм с короткой юбкой. Волосы длинные, глаза немигающие. На вид лет пятнадцать с гаком! Что она делает в нашем 7-м классе?! Вроде как дитя юристов. Больше ничего о ней не известно. Она смотрела на своих девчонок, прищурив глаза, и только кивала им, даже не улыбаясь. Малка, Линда, Нима, Мила и Яха очень старались ее рассмешить.


16.02.

Помирилась с Хейдой! Мы вместе ходили на огороды за водой. Иначе нечего пить. Нужно и на суп принести воды, и чтобы помыться. Из-за того, что нужно было натаскать воды, мы не пошли в школу. Походы за водой занимают по пять-семь часов. Холодно. Очереди большие. Набираем на огородах. Там из трубы понемногу вода течет.

Лунет намекала, что Хейда у меня “слуга” – раз ходит повсюду со мной. Но поссорить нас еще раз ей не удалось!

Поля


17.02.

Сделала блины! Три часа над печкой стояла. Газ дали!

Понесла блины тете Але, Эрику и бабе Тосе. А они даже не попробовали! Говорят:

– У тебя блины на простой воде и без сахара. Мы на молоке делаем! Сахар и масло кладем!

Я так старалась. Сделала из того, что было. Очень обидно.

В школе играла в прятки с Тиной и Сетой. Холодно. Стекол нет. Уроков обычно всего два-три. Мы прятались по пустым кабинетам.

Все боятся, что будет землетрясение. Я хочу жить.

Поля


18.02.

Патошка с утра явилась. Дружить. Видимо, ей понравилось у нас. Вчера заходила, учуяв блины. Я к ней привязалась с йогой, стала книжку показывать. Она о йоге знать ничего не знает. Но вдруг раз, и села в настоящую позу “лотоса”! А это непросто!!! Я год тренировалась!


20.02.

Вчера дали электричество. На весь вечер! Смотрели фильм “Титаник” у бабы Тоси. По ее старому телевизору. Теперь это мой любимый фильм. Я плакала, когда парень погиб, а девушка спаслась!

У Хейды сегодня глаза красные, и она плохо видит. Ревет белугой.

Лунет себе руки поцарапала в истерике, а Хава держится. Только чуть-чуть плачет в платок.

Патошка пробовала доказать, что в кино “все неправда”, а Хейда сказала:

– Такой корабль на самом деле существовал!

Патошка после этого стала задыхаться и попросила воды.

Поля


22.02.

Была в школе. Ни с кем не подралась! Удивительный день! Хейда и Патошка были у меня весь вчерашний вечер. Лунет тоже прибегала ненадолго. Угостила их хлебом с вареньем. Они бесились, играли. Сломали мамину расческу! Ох, и попадет же мне!


Еще к нам ломился местный бандит, друг Джима, Бауд. Отчима дома не было. Мы дверь не открыли, так как про этого бандита ходят очень плохие слухи. Он попинал нашу дверь и ушел.


23.02.

Сегодня день выселения чеченцев и ингушей с их родных земель в 1944 году. Это день траура! А в России – праздник.

Электричества нет. Мама ушла на рынок.

Акбар и Юсуф, дети тети Марьям, опять думали, как бы сделать, чтобы электричество не гасло… Мечтатели!

Я боюсь, что будут стрелять с разного оружия, как всегда бывает в такие дни.


Дяди Адама и тети Айшат со второго этажа не видно. Они уехали. Дело в том, что Адам сказал каким-то людям, чтобы они попросили командира Басаева – сказали, что дядя Адам (алкаш и вор) – боевик. Вроде ему пенсию за это бы дали. И люди пожалели его и сказали Басаеву, что он – боевик. А он – сволочь, на тетю Валю наврал, что она его “сдала” российским солдатам, и те его пытали, и он потерял ногу.

Дядя Адам думал, тетю Валю и Аленку убьют, а ему квартира и все вещи бесплатно! Но когда боевики пришли, вмешался ингуш, дед Идрис, и его побили. А тетя Валя и Аленка убежали. Боевики захватили квартиру. Дедушка Павлик, отец дяди Саши, спрятал тетю Валю у себя в доме. Но боевики ворвались к нему, хотели расстрелять старика, пугали. У него сердце больное было. Он умер.

А тетя Валя и Аленка через огороды ползли ночью и попали в чужой богатый дом. Люди, что там жили, спасли тетю Валю и Аленку. Они тоже были круты и с пулеметами. Они оставили квартиру тети Вали себе, а ей помогли уехать из Чечни. Дядя Адам и тетя Айшат получили дырку от бублика. А те, кто помогал дяде Адаму, отвернулись от него.

Поля


25.02.

Была у Патошки. У них большая семья: папа, мама, бабушка и дети.

Тетя Аля и Эрик опять поедут в Россию из Чечни. Они уезжают и приезжают тайно. Об этом даже говорить и писать нельзя. Они боятся. Потому что тетя Аля русская, внешность славянская. Могут убить.

Мансур подарил Эрику в честь предстоящего дня рождения военную рубашку. Эрик ее носит. У Эрика день рождения в начале марта.

Баба Тося останется одна. Она квартиру сторожит.


26.02.

Я в школу не хожу. Горло болит.

Мама купила будильник. Мы поставили его на кухне. Будем знать время!

Мне была взбучка из-за того, что мы с Хейдой крутили волосы на бигуди и не подошли к входной двери, когда туда постучали. А это были тетя Аля и Юсуф. Они за ключом приходили!

Сегодня орут и мама, и тетя Аля на меня весь день. Эрик даже высказал предположение, что меня обязательно следует наказать!

– Например, запереть одну в комнате и никуда не выпускать! – сказал Эрик задумчиво.

И я еще ему симпатизировала. Думала, он – мой друг! А он вот как! Баба Тося за меня робко вступалась, но тетя Аля велела ей закрыть рот. Моя самая близкая и милая подруга – это Хейда. Хоть мы иногда и ругаемся. Она не злая и не подлая.

Поля


27.02.

Пришла от Эрика. Он сам позвал в гости. Дома были баба Тося, тетя Аля, моя мама и он. Эрик уезжает в воскресенье. Каждый раз не ясно, насколько – может быть, навсегда.

Эрик будет справлять свой день рождения весело. Он сказал, что пойдет с друзьями на дискотеку. Там будут девчонки, которые умеют танцевать на столе.

Я его не ревную. А может быть, просто лгу себе потому, что так легче. Поля


02.03.

Занимаю себя уборкой и работой. Торгую.

С Хейдой кормлю бездомного щенка. Мы его прячем, чтобы не убили соседи. Собак здесь не любят, убивают.

А в школе на моей парте крупными буквами кто-то написал: “ПОЛИНА – РУССКАЯ ТВАРЬ И ШЛЮХА”. Я стерла это, как могла, и зачеркнула пастой.

Девочка Арина, увидев, как меня трясет, угостила халвой. И сказала:

– Среди нас, чеченцев, много идиотов. Но есть и хорошие люди. Мне очень стыдно за тех, кто это написал.

Поля


03.03.

Опять приставали парни из 10-го и 11-го классов. Говорили:

– Все знают, кто ты! Не выделывайся!

– А кто я? – спросила я.

– Русская!

– Кто это сказал?

– Все знают. Отца нет, а мать у тебя русская!

– И что?

– Значит, ты – наша рабыня! Мы будем с тобой делать, что пожелаем!

– Ага, щас, – я на всякий случай показала им нож, который ношу в сапоге. Мы им дома хлеб раньше резали. Старый нож.

Но парни отшатнулись.

– Только троньте! – сказала я. – Узнаете!

Они еще поорали на меня всякие гадости, но не полезли. Домой поехала с Тиной. За ней на машине приехал дед.

Полина


04.03.

У бабы Тоси дверь в квартире заклинило. Пришлось выбивать. Помогали сыновья тети Марьям и я.

Еще баба Тося ездила в свой дом в микрорайоне. “Хозяева”, что захватили его, куда-то уехали.

В школе десятиклассники опять подсылали свою девушку. Она мне угрожала. Типа, я должна понять свое место: “русские все всегда – шлюхи”, подчиняться, и со мной “все можно”, иначе они меня просто убьют.

Касси боится – в школу не ходит. Тина одна не вмешивается. У Сеты бабушка заболела. Она не учится. На остальных полагаться нельзя. Трусливы.

Со мной только старый нож для хлеба. Я сшила для него чехол из куска кожи. Ношу в сапоге. Если они меня поймают, то бросят на землю. Но единственное, что я смогу сделать, – ударить хоть одного. И я это сделаю.

Все время думаю: идти ли мне завтра в школу?

П.


05.03.

Эрик далеко, в России. Там никто не стреляет по домам и людям, как у нас.

В школу ходить опасно. Они не оставляют меня в покое. Сегодня опять вязались. Хотели утащить в машину. Еле вырвалась.

Сижу у бабы Тоси в квартире, в нашем подъезде, на втором этаже. Сюда же ко мне приходила Хейда. Ей скоро 12 лет. Она в школе учит арабский.

Мама пронюхала про подарок на 8 марта. А я так люблю делать сюрпризы.

Поля


07.03.

Непонятная сыпь. Многие ей покрылись. Все тело пятнами. Взрослые говорят, это оружие такое на нас испытывают. Вроде как “эксперимент”. Пятна появляются, потом сами исчезают. Мази не помогают. Так с 1995 года.


Мама поругалась с бабой Тосей. Из-за того, что та не пришла вовремя и мне пришлось сидеть сторожить ее квартиру.

Баба Тося боится оставлять квартиру без кого-то. Ведь зайдут и захватят! Если стучат в дверь (а стучали, и не раз), я по-чеченски спрашиваю:

– Хъо мил ву? (Кто там?)

Бандиты уходят. Думают, что эту квартиру уже захватили.


Мне снились кошмары. Всю ночь. Мне снилось, что я пленница и мне отрезают голову. Куда ночь, туда и сон! Поговорка такая – чтоб не сбылось.


15.05. Нам бьют двери кулаками и звонят в звонок. Я спрашиваю: кто там? Мне отвечают какие-то парни:

– Откройте! Живо откройте!

Знают мое имя. Кто им сказал? Я, разумеется, не открыла и даже близко подходить не стала: были случаи, когда стреляли через дверь. Побили нашу дверь и ушли.

Чьи это проделки?! Я скоро совсем с ума сойду в этом аду!

Поля


08.03.

Еще вчера я подарила маме шоколад и печенье. Хейда уехала к своему отцу.

И очень плохая новость. Сын тети Марьям, Юсуф, нашел нашего кота Мишку в подвале под домом. Кто-то коту перерезал горло ножом. А потом, мертвого, его уже бросили в подвал. Говорят, последний раз кота видели в подъезде, когда там были парни из чеченской семьи со второго этажа.

Поля


09.03.

Приходит сейчас девочка Лунет и говорит:

– Там тебя один парень зовет. Выйди! Я очень удивилась и, конечно, не поверила. Спрашиваю:

– Какой еще парень?

Лунет отвечает:

– Я его не знаю.

Закрыла свою дверь. Наверное, это те парни, что уже ломились.

Все же я надеялась, что тогда кто-то из знакомых баловался, а оказывается, все куда хуже, чем я предполагала. Эти люди подослали Лунет, глупенькую сплетницу. Значит, хотят меня выманить.

Я приникла к двери и услышала их разговор с ней. Они спрашивали о моей маме: когда она приходит с рынка? Бывает ли дома мой отчим-чеченец? Когда кто-то из наших соседей начал спускаться с верхних этажей и загремел ведрами, парни мгновенно смылись, попрощавшись с Лунет. По голосам их было четыре-пять. Они взрослые.

Уже был случай в доме напротив, когда подослали соседа к другим соседям (русским). Тот постучал в дверь. Русские соседи открыли. Сосед-чеченец ушел к себе, а вооруженные люди ворвались – решив всех убить.

Потом напишу подробнее.


Опять приходила Лунет. Я посмотрела в глазок – рядом с ней никого. Открыла дверь. Лунет рассказала, что несколько взрослых парней уже четыре дня ходят в наш двор. Ищут меня! Говорят, что знают – я без отца и русская (!), рассказывают, что я была “шлюхой” еще три года назад (то есть едва мне исполнилось 9 лет!). Про мою маму говорят во дворе, что и она шлюха и пьяница.

– “Других русских просто не бывает!” – процитировала Лунет новых знакомых. – Они сказали, что, наверное, твоя мать по улицам пьяная валяется.

– Моя мать никогда не пьет спиртного. Оно у нас в доме под запретом, как страшный грех. Ты видела мою маму выпившей хоть раз?

– Нет! Не видела никогда. Но они сказали…

– Как же тебе не стыдно повторять за ними?

– Но они сказали, что твой отчим Руслан женат на чеченке, а с твоей мамой гуляет, и он вам не защита. Если вас убивать, он не вступится! Они за ним следили, знают даже, что он подстригся недавно!

– Это ложь, как и все остальное! Никогда он не был женат ни на ком, кроме моей матери.

– Еще они ходили в твою школу № 50, – не останавливалась Лунет. – Спрашивали, в каком ты классе.

Что за наглая ложь?!

Почему добивают последних русскоязычных людей?! И даже к нам, которые ходят в платках и у которых в роду кавказцы, – вяжутся!

Поля


10.03.

11.45. Стучат в двери! Ломятся. Какие-то парни. Я одна дома. Ни мамы, ни отчима. Эти люди кричат:

– Открой! Ты же меня всегда запускала. Ты – русская собака!

Что мне делать? Мне страшно. Я не знаю, как быть. Я одна. Бьют ногами двери. Никто из соседей не выходит, хотя слышно на весь подъезд. У них может быть оружие. Мне так страшно.

Я пошла в ванную комнату. Когда российские военные стреляли по домам из пушек, мы сидели в ванной на низеньких старых санках с мамой, как на табуретке. Я села сейчас здесь и положила рядом нож. Но дверь трещит. Вдруг они ее сломают и ворвутся? Боже, что мне делать?

Их много.


12.50. Они ушли.

Я попросила соседок тетю Марьям, что живет за стенкой, и тетю Тамару с четвертого этажа выходить, если к нам придут выбивать двери. Хоть что-нибудь сказать. Но тетя Марьям ушла на базар “Березку”.

– Если увижу – обязательно вступлюсь! – пообещала она.

А тетя Тамара, которая раньше с нами дружила, после того как в августе 1996 года убило ее сына, а дочку ранило снарядом с российского поста, теперь еле разговаривает.

Мы как бы русские, а значит, как бы виноваты! Тамара не вступится, даже если будут убивать.

Но мне они сказали, что эти парни узнали от какой-то женщины во дворе, что есть “русская квартира”, и теперь пытаются нас уничтожить, чтобы забрать жилье себе, как принято сейчас. Что же это за люди такие?!

Поля


11.03.

10.20. Я и мама дома. Ночью кто-то стучал, бил нашу дверь. Мы не открыли. Сейчас тихо.

Заходил дядя Язид, молодой родственник соседа Султана. Недавно Язиду исполнилось 26 лет. Он женат, у него двое детей. Приезжает иногда в гости к дяде Султану и его дочке Хаве. В войну он всем помогал – делился со стариками и детьми едой. Тогда он жил в Грозном. С ним дружили тетя Валя и Аленка, и старики из дома напротив.

Мама сказала Язиду, что отчима Руслана нет. Руслан в селе – проведывает мать-старушку. Язид пообещал разобраться с подонками. Мама разрешила ему прийти и покараулить их, сидя в нашей квартире.

Бабушка Патошки сегодня поведала, что эти парни очень нехорошие и рассказывают про меня, маму и отчима всякие мерзости в нашем дворе. Но никто не знает, кто они и откуда прибыли.


03.00. Язид, родственник дяди Султана, сидел у нас. Его моя мама попросила покараулить преступников! Как же! Мол, он спортивный, приличный, на стороне добра, мусульманин.

Мама ушла на рынок. А я сидела на диване и играла с ним в шахматы, чтобы гостю не было скучно. А потом мы играли в карты. И вдруг он полез ко мне целоваться и обниматься. Ко мне! Какой ужас! Я о таком читала только в книжках. И то в паршивых книжках, которые Лунет Хейде подсовывает. Я начала отбиваться от него и кричать, но это не помогало. Язид разорвал мой халат, и я не могла его остановить. Его руки… О, какой ужас! Он трогал меня, целовал против моей воли, а я ничего не могла сделать. Он был сильнее меня! Я кричала: “Мама!”, так, что уши заложило и я сама перестала слышать свой голос. Но он не отпускал. Я помню, как боялась, и больше ничего. Он мог делать со мной все что угодно. Мне еще никогда не было так страшно.

Потом я как будто провалилась под воду, и все стало восприниматься иначе. Время пошло и медленно, и быстро. Я видела каждый миг, но была секунда – подумать. Я увидела за головой дяди Язида серебряный подсвечник. Этот подсвечник дедушка Анатолий купил когда-то в антикварном магазине. Я из последних сил тянулась к столику, на котором стоял подсвечник. Не знаю, как мне удалось схватить его. Но именно им получил дядя Язид по голове!

Дядя Язид рухнул, и мне пришлось выбираться, с большим трудом отпихивая его тушу.

Какая мерзость! Я вскочила и побежала к двери, не думая даже, что халат разорван. Но замки в двери были закрыты, я стала открывать их трясущимися руками. А дядя Язид очнулся, подскочил и толкнул меня. Я отлетела на пол, так и не открыв дверь. Увидела, что мой нож лежит на полу у тумбочки, и схватила его.

– Ради Аллаха, уходите! – сказала я.

Но дядя Язид не напал. Он прошипел:

– Те, что уходили, еще вернутся!

Открыл замки нашей двери и выскочил во двор. Подъезд заливало солнечным светом.

У меня истерика приключилась. Я сидела на полу, плакала и кричала. Тетя Марьям услышала и забрала меня к себе. На кухне у нее кушала тетя Золина, жена дяди Сулеймана из дома напротив. Золина вытаращила глаза, а тетя Марьям ее сразу выпроводила, объяснив:

– У ребенка горе. Упала, наверное. Вечером приходи!

И закрыла за ней дверь. Обнимала меня. Принесла мне чистые вещи, дала чай. Я ей все рассказала. Тетя Марьям сказала, что все это – тайна. Никто не должен знать. Даже мама. Никто. Иначе меня могут убить, как ту девушку на “Ташкале”, которую убил отец. Или просто никто не женится потом.

– А с мамой твоей я сама поговорю, – сказала тетя Марьям.

Со мной что-то случилось. Я не могу кушать ничего. Только воду пью. Я все время задыхаюсь. Меня трясет, и мне очень страшно.


Я вот мечтала, что если меня кто-то поцелует, то это будет Эрик. А что теперь? Как хорошо, что я дотянулась до подсвечника!

Я думала, мама пойдет разбираться с дядей Язидом, будь он проклят! А она пришла и сидит тихо.

Поля


12.03.

9.00. Я поехала с бабой Тосей в ее частный дом. Там раньше жили другие люди – они дом захватили.

Но потом уехали, а баба Тося выждала и вернулась в дом, где всю жизнь прожила с мужем.

Мама за меня боится. Поэтому отправила подальше. Мама сильно болеет, денег нет, родных нет. А за нашу квартиру денег дают меньше, чем стоит оплата грузовой машины до ближайшего русского села. А там мы будем жить в чистом поле? Ведь беженцам не дают домов. Ничего. Поэтому мы никуда уехать не можем. Так мама сказала.

Я за маму переживаю. Вдруг дядя Язид вернется и ее напугает?


15.20. Спала. Бродила по огороду бабы Тоси. Играла с кошкой. Все хорошо.


20.00. Мама и Руслан помирились. Он приехал. Что-то выясняли все время. Руслан пошел разбираться к дяде Султану из-за дяди Язида. Но дядя Султан ничего не знал: его родственник, спешно собрав вещи, скрылся. Неужто стыдно стало?

А мама Руслану просто сказала, что дядя Язид плохо пошутил со мной. То есть сказала, но не все, как было. А я подумала, что куплю пистолет, найду и пристрелю дядю Язида, чтобы он больше ни с кем так не сделал.

Поля


13.03.

Втык от мамы тут как тут! С утра пораньше. Орет, как бешеная. Впечатление, что она забыла или ей все равно, что со мной случилось. Она занята только своими делами. Даже не хочет поговорить со мной. Мне так тяжело. Я начала было говорить с ней. А она:

– Некогда дурака валять! Займи себя делами по дому и замолчи уже!


16.03.

Эти дни никто нам двери не бил ногами, и я даже успокоилась немного. А сегодня кто-то подошел и бух-бух кулаком в дверь. Раньше, чем я подошла к двери, вышли из своей квартиры тетя Марьям и ее сын Акбар. Слышу, женщина какая-то их спрашивает:

– Мой Ибрагим ходит в “русскую” квартиру?

Соседи отвечают:

– Какой еще Ибрагим?! Не видели такого ни разу!

– А мне сказали, тут русские живут. Наверное, плохие люди.

Тетя Марьям давай на нее ругаться:

– Ты что придумываешь?!

Я в глазок посмотрела: это к нам стучала тетка с базара, сплетница и врунья. Чеченка. У нее муж-алкаш, она его все время ищет. Видимо, опять нам “привет” от дяди Адама и тети Айшат. Они никак не забудут, что “русская квартира” тети Вали уплыла у них из-под носа! Мне опять снились кошмары.


19.03.

Завтра у меня день рождения. Ни тети Али, ни Эрика. Никого.

Мама подарила колготки и пузырек духов.

Поля


20.03.

Вот мне и стукнуло 13 лет! Мой день рождения! Мама и отчим подарили мне шоколадку.

Хейды нет. Она уехала жить к своему отцу и его второй жене.

Ко мне вечером, на чай с пирогом, придут две подруги: бабушка Тося и тетя Марьям. Хоть бы электричество было. Иначе будем сидеть в темноте.

Поля


26.03.

Мы с мамой у тети Марьям смотрели сериал “Роковое наследство”. И туда пришла чеченка двадцати пяти лет.

Позвала мою маму. Попросила погадать. Моя мама раньше гадала. А теперь Руслан запретил, и она перестала гадать. Всем отказывает.

Мама и ей отказала. Девушка стала громко плакать и причитать. Она рассказала, что у нее была сестра. Вышла замуж в соседнее село и ждала на шестом месяце беременности ребенка. А потом сестра пришла как-то из села в город и говорила, что дядя ее мужа пристает к ней. Просила защиты. Но родители ничего не сделали. Не поверили ей. Через время дядя мужа объявил, что она его совратила. После чего родные мужа посадили ее в машину, беременную на восьмом месяце, и увезли куда-то. Никто ее больше не видел.

– Я уверена, они ее убили, – плакала девушка. – Наша семья не стала разбираться. А я хочу знать.

Мама все равно сказала, что на картах больше не гадает!

– Ну, сделайте хоть что-то, – просила девушка.

– Давай фото, – сказала мама. Она тоже уже так не делает. Но она умеет. Посмотрит на фото и знает, жив человек или умер. Есть аура или нет.

Мама сказала, что она завтра скажет, жива ее сестра или нет. Но что бы мама ни сказала, девушка должна это выслушать и уйти и больше к нам не приходить!

Девушка попрощалась, а мы с мамой обратно к тете Марьям пошли. Мама к телевизору – сериал досматривать, а я на кухню с фото. Мне всегда хотелось увидеть, есть ли аура у человека. Но сколько я ни щурилась и ни смотрела на фото, я так ничего и не увидела. Фото было маленьким, черно-белым. На паспорт. На нем была девушка лет восемнадцати. Я просто сказала ей, как будто видимому человеку:

– Приснись мне и скажи, что с тобой случилось! Обязательно приснись мне!!!

– Что ты тут болтаешь?! – пришла мама, отобрала фото и сунула в карман.


27.03.

Утро

Ох, сон привиделся. Незнакомка с фото пришла.

Вроде как я спускалась от остановки “Нефтянка” и ее встретила. Осень, грязь такая, и она идет навстречу. Волосы у нее длинные-длинные. Сама худенькая, большеглазая. Смотрю, а волосы у нее все в грязи.

– Что случилось с тобой? – спрашиваю.

– У меня красивые волосы были, – говорит она. – Но люди их запачкали. Грязью вымазали. В луже мою косу намочили. А потом сказали, что волосы грязные и я сама в этом виновата. А я не виновата. И убили они меня и моего ребенка. И никто не вступился. Муж мне не поверил.

– Постой! – говорю. – Чем тебе помочь?

– Ты помогла. Ты меня послушала и поверила. Спасибо.

И пошла дальше, волоча по земле грязную мокрую косу каштановых волос.


Вечер

Явилась девушка, что вчера приходила. Мама ей торопливо сунула фото. Сказала:

– Извини. Сестра твоя мертвая.

Девушка заплакала, стала деньги давать. Мама не взяла.

– У нее каштановые волосы были? – я спросила.

Мама давай орать:

– Иди отсюда! Тут взрослые говорят!

А девушка сказала:

– Да, у нее была длинная коса. Почти до земли! Мы очень гордились, что у нее такие волосы. Последний раз в октябре соседи видели, как ее в машину посадили: муж, его дядя и брат мужа. Она вырывалась, не хотела с ними ехать.

Девушка все ждала:

– Вы не знаете, кто убил?

– Мы договорились, что вы уйдете. Я много лет не гадаю.

Мама подвигала ее к двери, а я хотела что-то еще сказать, но не сказала. Но точно я знаю, люди оговорили ее сестру.


30.03.

Сильный ветер. Ураган!

Мама ушла. Буду убирать в доме. Одной мне как-то не по себе. Опять в квартире чепуха какая-то: мебель стучит, шаги, и никого…

Тетя Марьям жаловалась, что видела кошку, а потом та растворилась в воздухе! И все жалуются на какую-то чертовщину. Молимся – проходит, а потом все заново. Дядя Хамзат носит “Джейн” – это молитва такая, чтобы злые духи не шутили с человеком.

И мне Руслан написал. Я тоже ношу “Джейн”. Ее зашили в кожаный треугольник. Туда же мама положила крестик. Это мне так сделали после сна о смерти, когда она меня преследовала.

Хоть бы никто не пришел бить наши двери! Я перечитала книги о созвездиях.

Поля


02.04.

Снились страшные сны. Я кричу и просыпаюсь. Снова снится война. Самолет бросил бомбу, а я под завалами, как те русские старики, в центре города. Камни давят на грудь, я кричу. А вылезти не могу. Начинаю умирать, медленно задыхаюсь. Просыпаюсь в холодном поту.

Я ходила домой к Хейде. Но мне сказали:

– Хейды нет!

Все врут. Я уже стала бояться за нее. Пойду в ее школу. Расспрошу ее одноклассников: может, они что помнят или видели? Где она?


Мама опять не торгует, лежит дома. У мамы больное сердце.

Поля


03.04.

12.30. В Хейдиной школе сказали, что она у отца, и дали мне адрес. Я нашла его дом. Он живет по улице

Бородина. Вышла вторая жена:

– Нет здесь Хейды! Уходи.

Пошла опять в дом, напротив – в квартиру, где Хейда жила у дяди с мамой и братиком. Дядя ее мне ответил:

– Она здесь больше не живет!

И хлопнул дверью.

Значит, я больше ее никогда не увижу? Что же делать? Помню, она говорила, какие-то дальние родственники ее живут в Октябрьском районе, но точный адрес их неизвестен.

Если Эрик тоже не вернется, то это будет выстрел в упор. Хейда, вернись. Пожалуйста. Вернись в мою жизнь.


22.00. Я заболела. Патошка принесла таблеток, а потом позвала играть в прятки.

Вышла на улицу. Солнечно. Красиво! Во дворе играли в прятки: Ислам, Казбек, Патошка, Хава и мальчик Ильяс. Поиграла с ними немного. Мальчишки уже взрослые, а все как малыши. Бегают, пищат.

Лунет сегодня с ними не играла, и поэтому Патошка позвала меня. За ней всячески ухаживал Ислам. Патошка на него злилась, так как бегает на свидания с Ильясом. Но Ильяса любит Лунет из дома напротив, и поэтому Патошка с ней поругалась.

Хава уныло сообщила, что у нее никого нет. Смех просто. Хава – самая красивая девчонка в нашем дворе.

Поначалу, когда я пришла играть в прятки, народ возмутился против “русской заразы”, но неожиданно Ислам стал за меня заступаться. Он водил, когда была моя очередь, обращался ко мне “сестра” и всячески угождал Патошке. Ведь это она меня пригласила!

Лунет злобно выглядывала с балкона. Думаю, она завтра появится. И меня уже никто не позовет.


04.04.

В школу не хожу. Температура. Горло болит. Страшно трещит голова от жара. Лежу в кровати. Мама ругается.

Патошка помирилась с Лунет и не пришла ко мне. Мир стал подлее.

Поля


07.04.

(хотя я не уверена)

Ухо болит. Инфекция. Высокая температура. Мама орет, не переставая, и выгоняет из дома, и ругает, и ничего не делает, чтобы мне помочь. Я у нее “неблагодарная скотина” и “зараза”. Именно из-за меня она не купила себе новую куртку. Ведь она разорилась, покупая мне лекарства из-за ангины! А я пошла играть с Патошкой и “еще сильнее заболела и сама виновата”. Еще мне в упрек было сказано, что денег я ей не приношу. Не торгую на рынке из-за болезни. А я обязана покупать еду и содержать дом! “Как дети в царское время” – цитирую родительницу. В общем, концерт по заявкам.

Сегодня я сама кое-как встала и поплелась за четыре остановки пешком в больницу № 9. Зашла. Люди так удивленно смотрели, что девочка одна пришла, без родителей.

Я постучала в какую-то дверь и сказала, что мне нужен врач. Меня приняли. Посмотрели горло и уши. Спросили, есть ли у меня деньги на лекарство. Я сказала, что нет. Я ведь не работаю сейчас, не торгую на рынке, денег нет ни копейки. Меня посмотрели – сказали, в горле и ушах сильное воспаление, и нужно в больнице лежать, спросили, есть ли у меня родственники, которые это оплатят. Я молча поплелась на выход. Девушка-медсестра догнала меня в коридоре. Сказала:

– Спрячь! А то мне попадет от врача. Это пенициллин! Попроси кого-нибудь, пусть тебе уколы делают!

Медсестре лет восемнадцать, она чеченка. Я сказала ей:

– Баркалла. (Это по-чеченски “спасибо”.)

К пенициллину нужно еще специальную воду, чтобы разводить. Денег у меня нет, а мама не дает. Пойду завтра на рынок – продам свои книжки. Куплю воду, чтобы разводить лекарство.

Все сильно болит.


Вечер

Приходила Хейда!!! Мой самый большой друг. Она не побоялась прийти, узнав, что я заболела. Все это время Хейда была в горном селе. Учила арабский.

– Немного и английский знаю! – похвалилась она.

Завтра Хейда навсегда уезжает. Родные где-то купили дом ее матери, ей и братику. Далеко-далеко. Хейда пришла ко мне попрощаться. Но я обрадовалась очень – даже температура прошла. Я верю, что, если не подохну, мы обязательно увидимся еще когда-нибудь! Хейда, милая, я всегда буду помнить, как мы дружили. Как нас ссорили, но мы мирились назло всем! Я верю в удачу. Может быть, и в любовь когда-то поверю.

До встречи с тобой, Хейда!

П.


12.04.

На улицу не выхожу. Никого не вижу. Ни друзей, ни врагов.

Мама взялась делать уколы. Делает. Еще три и “ура”!

На бабушку Тосю вчера на улице напали – отобрали все ценные вещи. Твари!

А мама, делая мне очередной укол, объявила вот что:

– Эдик и Арлет – хозяева кафе – нашли тебе жениха. Богатый чеченец! Гостиницу свою строит. Машина у него есть! Руслан согласен. Как закончишь девять классов, выйдешь за него.

– Что?! – у меня даже слов не нашлось. – С ума сошли?! Я его ни разу в глаза не видела!

– Это ничего, – мама говорит. – Главное – он на тебя издали посмотрел, слово дал, что женится. По обычаю. Муллу пригласят. Глаза у него зеленые, кстати, а сам брюнет. Ты смотри не позорь нас – все выполняй по дому и ни в чем ему не отказывай.

– Да прекрати сейчас же! – заорала я. – Не хочу слушать! Не выйду я!

Но мама упрямо повторила, что через два года я в квартире ей не нужна – у них тут “своя жизнь”, а меня пристроят замуж, как водится.

– Тебе уже будет 15 лет! Девять классов закончишь и пойдешь замуж, как все девочки! Без возражений!


Не согласна я. Не согласна! Я не знаю этого человека. Мне противно и говорить об этом. Что же, мне будет 16 лет, а я буду беременная, с огромным животом, как дочка Сациты, что живет внизу на остановке “Березка”?! Вот позор! Позор! Какая ужасная глупая тема опять овладела мамой! Отчим ей, что ли, подсказал?

И пойти мне некуда – родных нет. Почему дедушка погиб? Где ты, счастье?

Поля


13.04.

Оказывается, эта шуточка с замужеством – вполне так серьезно. Во всяком случае отчим подсказал, а мама крепко вбила себе в голову. Как же! Меня ведь можно будет выгнать из квартиры. Какая красота!

А когда я заявила им, что не выйду замуж и не послушаю их приказов, мама объявила вот что:

– Я тебя лично выставлю, выпихну за дверь! Тебе уже давно детей рожать можно, а ты выпендриваешься!

Что за глупость? Ни за что не соглашусь. Отчим приманивает “гостиницей” и “машиной”. На какой черт мне богатства, если я не люблю и не знаю этого человека? Лучше я удавлюсь. Ведь, став моим мужем, этот неизвестный мне человек, будет со мной ххххх.

Ни за что!

Может, Хейда поможет мне бежать? Но куда?

П.


17.04.

Сильный ветер за окнами, пыль.

Пришла ко мне сейчас баба Тося и поругала. Оказывается, тетя Аля и Эрик приехали. Стучали мне в дверь, а я им не открыла.

Я действительно слышала стук, но не подошла к двери. Нам часто стучат в дверь и орут ругательства незнакомые люди. Они злые из-за войны и ненавидят всех, у кого русское имя. Стараюсь не подходить к двери.

Но оказалось, баба Тося оставила у нас ключ от своей квартиры и поэтому так кричала. Мама ушла, а я и не знала про ключ.

Сделают меня таки “козлом отпущения”, как пел Высоцкий.

Я сказала бабе Тосе, что спала. Не услышала. На самом деле мне просто страшно было подойти к двери.


Мне снился сон о чертежах межгалактических кораблей. Кто-то во сне мне объяснял, что, если построить корабль круглой формы, он будет быстрее перемещаться в пространстве на семьдесят световых лет.

П.


19.04.

Сегодня христианская Пасха.

Мама торговала на рынке. Я делала уроки. Вечером пошли к бабе Тосе. Я увидела тетю Алю и Эрика! Мы говорили обо всем. Я набралась храбрости и притащила свой поломанный магнитофон Эрику, чтобы он починил его.

Узнав о том, что мама и отчим намереваются отдать меня замуж, тетя Аля сказала, что это – бред. А Эрик возмутился:

– Вы что?! Он поиграет с ней и вышвырнет как котенка! Как можно? Ей нужно учиться! Закончить институт!

Этим Эрик сразу приобрел в моих глазах образ настоящего героя.

Еще я запомнила замечательную поговорку: “Загадывая желание, подумай: а вдруг оно сбудется?”


20.04.

С утра шел дождь.

Мальчик Ислам притащил собачку. Маленькую. В коробке. Куда нам собачку? У нас уже коту перерезали горло. Ислам упрашивал маму собачку спрятать, но мама не согласилась. Сказала:

– Возьми ее себе! У вас частный дом, есть двор!

Ислам сделал вид, что ушел. А мы открыли дверь через некоторое время, а собачка пищит в коробке. Не знаем, что теперь делать.


21.04.

Были у тети Али. Она шутила, моя мама, как всегда, со всеми спорила, бабушка Тося смеялась. Эрик слушал то музыку, то нас.

Он разобрал мой магнитофон. Сказал, ремонту такое не подлежит. Это ерунда, я сама его починю. Взяла у Акбара паяльник. Найду, где соединить провода.


24.04.

Эрик уезжает завтра. Он прибыл в Чечню ненадолго. Мы почти не общаемся.

Сегодня в школе произошло вот что: в конце учебного года в наш 7-й “А” пришла девочка в парандже. Она ни с кем не стала разговаривать. Молча села за последнюю парту. Банда Лурье-Львицы к ней повязалась-повязалась и перестала.

У нее коричневый рюкзак с книжками и паранджа черная. Паранджа так отстегивается, что лицо видно, а потом она опять закрывается, и видны только глаза!

У нас в классе скромно одеваются Касси, Тина, Сета и я. Платки и длинные юбки. Остальные наряжаются и даже некоторые, из банды Лурье-Львицы, носят мини-юбки и красятся!

В парандже впервые кто-то пожаловал. Поля


27.04.

Сегодня пошли после уроков гулять. Я, Тина и Касси.

Ходили, стихи читали друг другу. Идем обратно мимо школьного забора, и я вижу – что-то неладное творится на поляне. Старшеклассники и банда Лурье-Львицы окружили нашу новенькую в парандже. Их человек пятнадцать, а она одна. Полукруг сужается, и вот-вот драка начнется.

Тут я поняла, что я ни на чьей стороне, кроме той, где кому-то нужна помощь. Не могу смотреть, как бьют.

– Пошли, – говорю. – Поможем ей!

– Что ты! Что ты! – попятились Касси и Тина. – Драться?! Пойдем отсюда быстрее, пока нас не заметили. А то надают по шее о-го-го как!

И, пригнувшись, они быстро засеменили вдоль забора к домам. Я одна перелезла через школьный забор и побежала на поляну, успев на ходу подобрать огромную ветку с земли.

Новенькая стояла в парандже – видны были только глаза. На нее со всех сторон наступали десятиклассники с бандой Лурье-Львицы.

– Ваххабистка! Ваххабистка! – кричали они. – Покажи нам лицо! Мы сорвем с тебя эту тряпку! Ты ваххабистка! Мы тебе покажем! Ты не будешь ходить в нашей школе в парандже!

Окружающие размахивали кулаками, а Мила с Линдой даже камни успели взять в руки. Новенькая неспешно пятилась, но ничего не говорила и лица не открывала.

Когда я подбежала, случился затор. Народ вроде как очнулся и окривел.

– Ты чего, Жеребец, здесь забыла? – вышла вперед остальных Лурье-Львица. – Это наши разборки! Уходи!

– Пошла вон! Убирайся отсюда, русская тварь! – завизжали ее служанки из банды.

Старшеклассники молчали.

– Вас много, а она одна. Это нечестно, – сказала я, размахивая веткой, чтобы не дать им подойти близко к себе. Новенькая оказалась за моей спиной. Мы медленно отступали к забору.

– Она сама за себя ответит! А тебя, русская гадина, мы прикопаем в канаве, – сказал уверенно десятиклассник и плюнул на мою туфлю.

Вроде как я должна была испугаться, но на меня будто что-то нашло. Будто в голове что-то взорвалось. Я остановилась и сказала:

– Вы можете меня убить. Да. Но я буду драться до последнего вздоха. Я не сойду с этого места и кинусь на первого, кто сделает шаг!

Махнула веткой перед их лицами. Ветка просвистела. Народ дрогнул и отшатнулся.

– Вам лучше убить меня. Потому что, если не убьете, я вас покалечу. Я проткну вам глаза и расцарапаю щеки. Нечего мне терять! Ничего у меня в жизни нет! Но я могу хоть ее защитить!

– Ты чокнутая! Сумасшедшая! Ты же даже имени ее не знаешь! – сказала Лурье-Львица, а потом отдала приказ своим: – Уходим отсюда. Жеребец взбесился!

Линда бросила камень. Но мимо.

– Вот наглая русская тварь! Чтоб ты сдохла! – заорали Яха и Тара, но покорно пошли за Лурье-Львицей.

Остальные пошли за ними. Старшеклассники посмотрели, что наши бандитки уходят, пожали плечами и тоже стали расходиться. Новенькая стояла в парандже и все так же молчала.

– Как тебя зовут? – спросила я по-русски.

Она не ответила. Я решила, что она не понимает по-русски.

– Ха це ху ю? – спросила я по-чеченски (“Как тебя зовут?”).

– Латифа, – ответила девочка.

– Почему не убежала? Тебе не было страшно?

– На все воля Аллаха, – сказала она.

“Вот кто сумасшедший”, – подумала я и пояснила:

– Они могли тебя избить!

Она повторила:

– На все воля Аллаха.

И пошла к школьным воротам. А я осталась стоять столбом. Уже выходя из ворот, девочка обернулась и крикнула:

– Баркалла! (Спасибо!)

П.


02.05.

За бабой Тосей гоняются, чуть не убили ножом – еле увернулась. Из-за ее дома. Дом опять себе забрали какие-то чеченцы. Ехать бабе Тосе некуда. Эрика и Сашку еле пристроили у родных. Негде жить. Ни комнат, ни помощи власти не дают.

Баба Тося ночевала у хороших соседей-чеченцев. Они ее спрятали. Не дали убить.

Сейчас она ждет моего отчима Руслана. Он объявился. Опять поедет разбираться за бабу Тосю с теми, кто захватил ее жилье и имущество. С Русланом обещали пойти дети тети Марьям и Мансур.

Что думает тетя Аля? Уехала с детьми, а свою старую маму оставила. Ведь ее могут в любую минуту убить! Баба Тося плачет и трясется.


По поводу того мужика, что ломился и орал, удалось выяснить: оказалось, его прислала с маминой работы, из кафе, женщина Хадиджа. Это ее любовник.

По мнению некоторых, всех русских надо убивать, а квартиры себе забирать. Хадиджа настроила своего любовника против моей мамы. Мама узнала это от тети Марьям и тети Тамары. Пошла к Хадидже и устроила скандал. Сказала, что Руслана к ее детям пришлет. Пусть постучит в двери и попугает их.

Чеченцы Эдик и Арлет, хозяева кафе, мою маму поддержали и сказали, что всякие горные бараны понаехали и теперь всем нормальным людям житья нет.

Поля


04.05.

Баба Тося и Руслан возили меня к доктору в больницу № 9. Уши и горло доктор посмотрел: воспаление проходит. Слава богу!

Бабе Тосе Руслан разрешил жить у нас. Сам ходит ночевать к другу в нижние дома. Она очень боится.


05.05.

Была в школе. Пошла утром с Лунет, Патошкой и Хавой. Не специально, конечно. Просто дорога одна и школа одна. Так и пошли.

Хава успела сообщить всем, что папа моего папы – чеченец и поэтому мы с ней снова подруги. Бред, конечно. Патошка – аварка, Хава – ингушка, Лунет – чеченка.

Лунет, как всякая вредина, стала задираться. Навстречу шел наш сосед дядя Валера. Я поздоровалась с ним, а остальные девочки – нет. Лунет давай высказываться:

– Он тебе кто? Зачем с русским здороваешься?! У тебя русский друг! Ха-ха!

А я ответила:

– Это наш сосед. С соседями, чтоб ты знала, нужно здороваться, а не быть невежами.

После этого Патошка стала оправдываться, что она дядю Валеру не заметила, а Хава схитрила – она молча кивнула. Лунет разозлилась.

– А твои соседи: тетя Марьям и ее дети – ваххабисты! – бодро сообщила она.

– Что за бред?!

– Они водку не пьют и не воруют! Значит, ваххабисты! – продолжала визжать Лунет все сильнее.

– Нет!

– А вот и да!

– Кто такие эти ваххабисты?

– Бандиты! Мне мама сказала! – пищала Лунет. – Их можно вычислить сразу. Если видишь, что человек не пьет водку и не ворует, а молится все время, это ваххабист!

– А в чем опасность?

– Они хотят изменить мир! Это они придумали, чтобы не было елки на Новый год, а был шариатский суд!

– А при чем тут мои соседи?

– Ну… Они не пьют водку. Это подозрительно. А вот мой дядя пьет. Мы – нормальные люди!

В общем, ерунда какая-то. Так мне толком не удалось выяснить, что это за обзывание такое – ваххабисты – и в чем подвох. Я осталась при своем мнении, а остальные при своем мнении.

Не внушает мне доверия эта Лунет с ее пьющим дядей.

П.


06.05.

Привет!

Начинаю новую тетрадь словами: Мои поступки и дела


14.00. Пришла со школы. Меня уже караулила баба Тося. Обедать хотела. Я покормила ее.

Баба Тося невероятную вещь провернула, оказывается. Когда в последний раз “захватчики” бабу Тосю зарезать собирались, она туда не зря вернулась. Она знала, где спрятаны документы на дом! Нашла их, а “захватчики” не нашли. Баба Тося уже собиралась бежать с важными бумагами, как явились те, кто там сейчас живут, и бросились на нее с ножом. Но не догнали.

И теперь баба Тося продала свой дом! Другим чеченцам. Она взамен на деньги отдала им документы как хозяйка. И одни чеченцы теперь выгоняют других, а баба Тося продолжает прятаться в нашей квартире. Пока мы все это обсуждали, кто-то явился и стал в нашу дверь стучать. Я открыла – думала, мама или отчим, а там незнакомый мужик. Баба Тося его увидела и побежала бегом мимо него на второй этаж, в квартиру своей дочки Али. Там спряталась.

А я осталась одна. Сказала мужику:

– Я вас не знаю. Уходите!

Захлопнула дверь. Он орет на весь подъезд:

– Ты что, меня не знаешь? Я с твоей матерью вместе работаю!

Вот врун! С мамой одни тетеньки работают – пирожки жарят и продают в кафе. Хозяйка, Арлет, с ними, а дядя Эдик только воду, масло и муку привозит.

Что нужно незнакомцу? По-моему, это опять женщина Хадиджа с маминого кафе кого-то прислала. У нее нет дома в Грозном, только в горном селе, и она со своими дружками хотят напугать какую-то русскую семью, а квартиру в Грозном себе забрать.


Прошло 20 минут! Пишу я, значит, тебя, Дневник, и слышу в нашем подъезде, как соседка тетя Марьям с дядькой ругается. Пошла, дверь открыла. Тетя Марьям говорит:

– Вот, пошел он!

Я:

– Кто он?

– А который от Хадиджи!

Мужик услышал, назад повернул и как заорет:

– Я вам головы оторву!

А я этого человека первый раз вижу!

– Что вам нужно? – спрашиваю.

– Хадиджа – хорошая, Хадиджа меня прислала…

– Какая еще Хадиджа?!

– Твоя мать знает, какая!

– Вы ненормальный! Не смейте нам стучать и угрожать!

– Я вам покажу, какие теперь в Чечне порядки! – заорал мужик.

– Мой отчим Руслан с вами поговорит.

Услышав о Руслане, неизвестный мужик опрометью выбежал из нашего подъезда, сел в свою машину и быстро уехал.

Точно. Это его наглая дура с гор прислала. Запугать хочет. Не выйдет. Именно она знала, что мама сегодня на работе, поэтому и подослала опять своего дружка.

А баба Тося так и не отозвалась, хотя я постучала по батарее – наш старый сигнал, когда есть опасность. Она бросила меня одну с этим незнакомцем. Спасибо, тетя Марьям шла мимо.

На тете Марьям сегодня красивое платье! И новый прозрачный шарфик, в тон к платью.

Поля


07.05.

Латифа и Сета хотят взять у нас котят. Их недавно родила кошка Ксюха. Котята черные с белым, красивые, как покойный Мишка.

Девочка Арина сегодня проводила меня до самого дома. Сама Арина живет за несколько остановок в другую сторону. Это она просто, чтоб на меня никто не напал.

Бабушка Тося опять прибежала. Деньги свои за проданный дом прячет, даже не достает. Почему не уезжает? Странно все как-то.

Баба Тося говорит, чтоб я ужин готовила.

У меня до сих пор уши болят и горло, но уже меньше. Из-за проблем болезни кажутся неважными.

Бабушка Нина и тетя Варя, ее дочка, торгуют на базаре “Березка”. Тем и живут.

Поля


08.05.

Шифруюсь, ибо нельзя писать, как есть. Сегодня б. Т. у. на. По. Р. Ш. К. М.


Приходила в гости женщина с нашего района. Веселая такая! Ее зовут Зарган. У нее сынок есть, Тима. Балованный мальчик! Она его любит и очень балует.


10.05.

Мама пришла с рынка очень уставшая, пирожки плохо продаются. Денег совсем нет.

Я хотела ей прочитать свои новые стихи, но она пошла спать.

Я написала “Морскую поэму”:

Сапфирово-темное море.
Здесь скала тихо шепчет во сне,
Что обманчивый северный Ветер
Изменил серебристой Луне.
Тут далекие яркие звезды,
Нам с высот выдают ведения:
Что не ведаем мы Вселенной,
Что не верим мы в силу Творенья.
Южный крест светит ярко в небе,
Кораблям указав дорогу.
А на дне спрут стучится в домик
К восьмирукому осьминогу.
Тот фонарик зажег лениво,
Темный глаз приложил к окошку.
И, увидев старого друга,
Он обрадовался немножко!
Нереиды смеются и пляшут
И резвятся в воде дельфины.
Тут, на дне морском, среди башен,
Темно-красным сверкают рубины.
У Нептуна грозы всех морей,
У владыки подводного царства
Пир объявлен среди друзей.
Все пришли, не замыслив коварства.
Вот из темных озер и болот
Водяные приплыли в гости.
И притопал старик-Кашалот,
Опираясь на ручку трости.
Тут русалочек целый рой
С волосами лазурной пены.
И по лунным тропинкам пришли
В белых платьях на праздник Селены.
Аполлон тронул струны кифары
И несчастье исчезло, как пар.
Дионис подливал всем в бокалы
Из кораллов шипящий нектар.
И запел удивительный голос.
И послышались шутки и смех
А Амур, из-за трона Нептуна,
Хитровато рассматривал всех.
И пускал свои острые стрелы
Он из меткого лука в сердца
Чтоб не смолкли тритонов напевы,
Чтобы счастье не знало конца.
Афродита – дочь моря и солнца
Ослепляла своей красотой.
Каждый, кто ее встретит случайно,
Навсегда потеряет покой.
Свет играл на колье изумрудном
И пурпуровым платьем шурша
Все, что ей нагадала Наяда,
Она слушала не дыша.
И сверкали в прическах алмазы,
От улыбок светился весь зал.
И кто знает, что он там не лишний,
Может смело явиться на бал!
Если хочешь, пойдем со мною
Я ведь тоже спешу туда!
Мы пойдем по тропе, под Луною,
Нас, сияя, проводит звезда.

13 лет.

Поля


13.05.

Теперь про бабу Тосю подробнее. В общем, я шифровала, что она у нас, но собирается удирать в Россию, и ей помогать будут соседи (мы и тетя Марьям). Но сегодня выяснилось, что баба Тося что-то скрывает, поэтому не уезжает и прячется. Что-то происходит еще, о чем она не говорит.


15.05.

Сегодня утром мама мыла мне голову. Это происходит так: сначала я приношу с огородов воду в ведрах. Там вода в старых колодцах. Очередь нужно отстоять! Потом мы воду греем. Тащим ведра в ванную комнату, смешиваем горячую воду с холодной, и мама поливает мне на голову, а я мылом ее мою. Шампуня нет давно.

Все так и было сегодня, пока мама не задумалась, не набрала кипятка (вместо теплой воды) и не ошпарила мне голову! Я, конечно, завыла. Больно! Мама не разобралась, чего это я вою, разозлилась и ударила меня по голове жестяным ковшом! Я же осталась виноватой!

Теперь голова в том месте вздулась. Огромная шишка под волосами, ближе к уху! Хорошо, что она мне череп не проломила. Неизвестно, чем все теперь кончится – голова болит страшно, шишка просто огромная! Целый день прикладываю холодное к голове, в надежде, что опухоль спадет. Убираю, стираю молча, чтобы опять не влетело.

Бабе Тосе пожаловалась – она, как увидела шишку, прошептала: “О боже!”, схватила свою сумку и убежала к себе на этаж. Не решилась у нас остаться.


P. S. С мамой я разговаривать не буду. Она все равно только ругается. Кричит, что я болела (уши и горло), и на меня она потратила деньги. Хотя мне бесплатно лекарство дали в больнице, а до этого мама отобрала, что я нашла на рынке, и так и не купила мне часы – даже самые дешевые. Бессовестная!

Ой, как больно. У-у-у-у-у-у

Поля


17.05.

Вчера был мамин день рождения. Я впервые ей ничего не подарила. Обычно всегда готовлю подарок, мастерю его. На 8 марта в этом году, помимо сладостей, еще и открытку сама рисовала.


В школе с девчонками мы говорили о “Титанике”. О том, как через много лет, после его гибели, плыл другой корабль и услышал сигнал о помощи. Он ринулся к ближайшему крейсеру, но оказалось, что тот в полном порядке. Тогда решили узнать, откуда идет сигнал? Ведь кто-то зовет на помощь? И оказалось, что этот сигнал идет с давно утонувшего “Титаника”. Идет сигнал, несмотря на то что корабль глубоко под водой.


Вчера мы легли спать, и вдруг кто-то стал нам двери бить. Отчима опять нет. Мама и я. Я пошла, посмотрела в глазок: незнакомые мужчины. Я постучала половником в стену к тете Марьям (сигнал о помощи). Сыновья тети Марьям только начали свою дверь открывать, а эти мужики незнакомые смылись. Убежали!

Вот скажите на милость, кому мы жить мешаем?

Поля


20.05.

Просто ужас и позор! У нас в школе вот что придумали. Всем детям дать путевки, у кого в семье есть кто-то, кто воевал против России, то есть – боевик! Приходят со списком, и каждый ребенок говорит про дядю, папу или брата. Это в список записывают!

А ведь многие дети врут. Просто они хотят поехать на море! Ведь путевки в г. Сочи! Дети записывают ИФО родных, дату рождения, где живут, вроде те – боевики, а учителя эти списки собирают для кого-то.

Опасно, глупо, страшно. С нашего класса все записались, и давай на меня орать, чего это я не записываюсь.

Но кого мне записать в боевики, маму?! Она меня по голове ковшом ударила. Так мама пирожками на рынке торгует! Отчима? Этот и с телевизором справиться не может – не то что с какими врагами.

Нас тетя Марьям от злодеев защищает, которые на русских нападают. Тетя Марьям работает в котельной и сильно хромает после давней аварии.

В общем, как девчонки из класса меня ни уговаривали, так я и не смогла ничего придумать. Одна со всей школы в Сочи не поеду. И пусть.

Поля


26.05.

Все с нашей школы летом едут в Сочи. Мне обидно.

Я просила учителей, чтоб меня тоже взяли, что у меня дедушка Анатолий под обстрелом в больнице погиб. Мама болеет, нервная такая после войны. Но учителя сказали:

– Не положено! Только детям боевиков путевки в Сочи!

Уехал поезд ту-ту-ту.

Подралась с Лунет. И еще ей надаю. Потому, что сегодня она подкралась ко мне и ударила, я ей дала сдачи. Но она еще раз подкралась – ударила и смылась.

Вчера она хвасталась Хаве с нашего двора, что меня поколотит, потому что я дружу с ваххабистами, а именно с девочками Латифой и Сетой.

Во-первых, они – мои одноклассницы; во-вторых, что значит слово “ваххабист”, мне до сих пор неизвестно, зато известно, что Латифа и Сета не красятся, не воруют и всегда делают уроки! А в-третьих, не собачье дело Лунет, с кем я разговариваю на перемене! Пусть следит за своим дядей, который пьет водку.

Лунет, как выяснилось, выдвинула теорию, что раз я разговариваю с девочками в больших платках, то сама стану их подобием. А вот и нет! У меня даже крест есть из православной церкви.

– Я бы посоветовала тебе шваркнуть ее как следует! – сообщила мне Хава. – Пусть на всю жизнь запомнит!

Я пообещала, что запомнит.


27.05.

Сочинила стихи:

Над морем летела чайка
И брызги от волн сверкали
На крыльях ее,
Как роса.

01.06.

Уже четыре дня торгую на рынке. Толку мало. Денег нет. Никаких каникул мне не светит.

Вчера была жуткая гроза. Гремел гром, грохотали раскаты, с неба словно вылилось целое озеро, и в момент на рынке воды оказалось по колено! Я боюсь грома и молний. Говорят, это дурная примета. Грома и молний боятся грешные люди. Но я боюсь его потому, что он напоминает мне взрывы. Я промочила ноги! А ведь еще до конца не выздоровела. Все мучаюсь с ушами и горлом. Голова болит.

Насчет выяснений между дворовыми девчонками: все в конце концов поняли, что я говорю правду, и отлупили сплетницу и врунишку Лунет. Но не сильно. По-дружески дали тумаков для развития сознания.

У меня разработан план, как заработать и купить в дом необходимые вещи. Но торговля пока идет совсем слабо.

Поля


03.06.

На рынке меня спасают книги. Если не ходить с коробкой по рядам (иногда я хожу, разбивая за день ноги до крови), а стоять за столом (у нас нет своего, а чужой, свободный, редко находится), то я обычно читаю книги. Я прочитала все книги по физике, химии, астрономии. Сейчас читаю художественные. “1001 ночь”. Мне ее Хава принесла.

Про бабу Тосю и тетю Алю ничего не слышно. Они внезапно пропали со своей сумкой.

Лунет приходила мириться. Помирились.


07.06.

Писать некогда. Жара! Надо торговать. Встаю в 05.00 – зарядка. К 07.00 я уже на рынке. Домой иду в 19.30.Готовлю ужин и спать.

Я решила продавать сок на аппарате. Ношу воду, сама заливаю. В аппарате сок охлаждается, и я продаю его в стаканчиках. Собираю потихоньку деньги на свой план: купить в дом новые вещи. Маме каждый день отдаю только часть выручки. Остальное – секрет.

Хозяин аппарата на рынке хороший. Это чеченец средних лет. Ему нравится, что я хожу в косынке и длинной юбке. Он зовет меня “Патошка” или “Фатима”. А мне хочется придумать себе какое-то имя из арабской книжки “1001 ночь”.

Покрасила волосы хной. Блестят. Рыжие. Но из-под косынки видны только несколько прядей.

На рынке, в ряду недалеко от меня, торгуют азербайджанцы. У них свои торговые ряды. Есть мальчик Топик с папой. Топику 15 лет. Он смешной.

А мама познакомилась с девушкой Луизой на рынке, она помидоры продает и подрабатывает в кафе. Пишет рассказы. Хочет быть писателем!

У нас подросли котята. Их зовут Кузя, Седа, Лучик и Чипс. Даже жалко их отдавать. Чипса я оставлю себе!

Поля


11.06.

Центральный грозненский рынок огромен! Люди, как муравьи.

Помимо сока я еще торгую нитками, булавками. Женщина, что дает их под реализацию, азербайджанка Аня, подарила мне цепочку. Месяц со звездочкой на кулоне блестит. Мусульманский знак.

В нашем дворе объявилась баба Тося. Сказала, что деньги увезла в Россию и скоро приедут тетя Аля и Эрик. У них ведь еще есть квартира в нашем подъезде. Но я Эрика давно не жду. Он стал совсем чужим.

Зато Топик предложил встречаться. Ох, насмешил! Самого от земли не видно.

К вечеру падаю. От усталости мне плохо. Дневного заработка хватает только на еду.

Где ты, радость? Где ты, Хейда? Отзовись, счастье, побудь немного со мной.

Поля


12.06.

Сегодня выходной. Мама сказала, можно отдохнуть раз в месяц.

Я вчера на рынке чуть в обморок не упала. Жарко. А я не ем. Худая.

Но выходной от рынка означает, что нужно вымыть и убрать весь дом, плюс натаскать воды. Так что мне и тут “весело”.

С полчаса назад ко мне в дверь постучал мальчик Тамерлан – сын Красивой Лейлы, что живет в доме напротив. Тамерлану 8 лет – он маленький. Говорит:

– Поля, тебя там зовут, на улице. Какие-то парни – говорят, что твои друзья. Иди.

Я отвечаю:

– Никуда я не пойду. У меня нет друзей, кроме пары девчонок со двора. Скажи этим людям, что меня нет дома.

Не знаю, почему я сказала мальчику, что меня нет дома, но это первое, что пришло мне в голову. Он ушел. А я посмотрела в дверной глазок: и правда какие-то парни. Я их первый раз вижу! Дали ребенку шоколадку. Что-то опять просят. Тамерлан обратно стал стучать ко мне в дверь. Из соседней квартиры вышел Акбар. Покрутился в подъезде и зашел домой. Я дверь больше не открыла.

Какой ужас!

P. S. Мне снился сон об Имране, с которым я раньше вместе училась в школе. Мы бродили по какому-то древнему городу и попадали в приключения.

Поля


06.07.

Собираемся на рынок торговать. Сегодня я опять буду ходить по всем торговым рядам с коробкой в руках.

Я хожу и кричу:

– Кому булавки и нитки? Покупайте!

Поняла, что, когда вечером сдаю товар, меня обманывают. Поймала на этом одну из азербайджанок. Весь день ходила, торговала, записывала, а потом она посчитала мне как бы дополнительный товар, который я утром у нее не брала. Спорить бесполезно. А то вообще не даст товар. Азербайджанка Аня уехала.

Денег зарабатываю только на еду. Ни копейки отложить не могу.

Где прошлая тетрадь дневника, не знаю. Я ее потеряла. Поэтому не писала так долго.

Вчера я попробовала торговать товаром Арины. Но не пошло. Вернулась к своей картонной коробке, которую таскаю целый день на руках.

Мама без работы. Кафе закрылось. Мама не может найти работу. Иногда даже берет подаяние, если кто-то дает ради Бога.

Думала, может, на рынке, где-то продают пистолеты. Хотела посмотреть. Нигде не нашла. Говорят, только в магазине “Охотник и рыболов”, за Биржей.

Поля


08.07.

Непонятные вести гуляют по нашему рынку. Будто готовится штурм Республики Дагестан, и снова будет война.


10.07.

Вчера ночью прочитала изумительную книгу “Я в замке король!”, про двух мальчиков – злого и доброго. Зло победило, и добрый мальчик покончил с собой.

Нас преследует злой рок. Умер котенок. Он недавно родился, а я неуклюже взяла его за шею и слегка придушила. Теперь в его смерти моя вина. Бог мой! Как мне жаль. Как страшно! Какая я глупая и неуклюжая.

Топик на рынке заигрывает, уже получил тумак. Торговли нет. Арина грустная.

Милу, как выяснилось, из нашего класса выдали замуж. За дядьку какого-то. А она так любила Ахмеда.

Поля


11.07.

Вспоминала сегодня семью мальчика Вадика, что сгорел в садах. Они жили в доме напротив. Потом бежали из Чечни.

Их приходили убивать бандиты с автоматами. Днем, часов в 16. Сосед, брат Рамзеса, постучал им в дверь, и они открыли ему как соседу, а ворвались бандиты. Сказали, что зарежут. А если они сами отдадут деньги и золото, тогда расстреляют в виде снисхождения.

А дома были бабушка Аксинья, и еще девушка, и дядя Игорь. Дяде Игорю 25 лет. Он сказал: “Хорошо, сейчас достану деньги”, и полез в диван. Бандиты ему разрешили. А он вытащил оттуда боевую гранату. И объявил, что сейчас они все вместе взорвутся.

Бандиты очень удивились: они думали, что пришли в русскую семью и те испугаются и будут молить о пощаде.

Бабушка Аксинья, правда, испугалась и прыгнула с балкона второго этажа – ногу сломала. А дядя Игорь вывел под руки бандитов из своей квартиры, и сел с ними в машину. Граната могла взорваться, а во дворе много детей. Бандиты на своей машине возили дядю Игоря у пустыря, а он руку не мог разжать. И пришлось бандитам шутить! Веселить его! Через два часа он смог разжать руку и кинуть гранату.

Потом бандиты-чеченцы привезли Игоря домой и сказали, что они очень уважают его за храбрость, убивать семью не станут и теперь придут защищать, если кто другой нападет. Благородный поступок!

Бабушку Аксинью соседи отвезли в больницу. Наложили гипс. Помогла соседка с нашего подъезда, тетя Тамара.

После этого случая русская семья быстро уехала.

Поля


12.07.

Отчим в селе. Там у него старая мать. Он ей помогает по хозяйству. Его мама в двадцать шесть лет осталась вдовой. Муж утонул. Чтобы детей не отняли (как тут водится по чеченскому закону), она замуж никогда больше не вышла и ни с кем не встречалась. Ведь если бы стала встречаться, люди бы сказали, что она плохая женщина, и родные мужа отобрали бы детей навсегда.


15.07.

Вчера гостила у тети Али. Эрик окончил школу. В Чечню не стремится. У него есть постоянная девушка, с которой он вместе живет. Они любят друг друга.

Я же ничему не верю в этой жизни. Ведь загадала на Новый год “радоваться” – думала, что обрадуюсь, когда он заметит меня. Но теперь другая называет его “любимый”!

Мне не обидно. Мне больно. Он так и не заметил меня, моего чувства. А нравился мне больше всех!

Тетя Аля хвастается романами сына.

Перехожу к новостям дня. Сегодня в г. Гудермес был бой. Говорят, напали ваххабисты. Это такие люди-боевики, но не обычные чеченцы. А чеченцы и арабы. Война! По-моему, и в Грозном скоро что-то затевается.

На рынке видела женщину в парандже. Чеченки и русские подходили к ней – трогали ткань, спрашивали, почему так оделась. Женщина ответила, что она жена араба, живет очень богато. Купила продукты и ушла.


25.07.

Ночью стреляли. Я почти не спала. Булавки и нитки никто не покупает.

Было на днях покушение на президента Чечни, Масхадова.

Стрельба.

Буду мыть посуду.

Маму водила в поликлинику. Ей вырвали зуб.


03.08.

Работаю. Ноги в мозолях, руки устают. Ссорюсь с Ариной.

Парень с рынка, Саундин, очень хороший, добрый, сегодня навсегда уехал. Азербайджанцев стали на рынке притеснять местные торговцы. Саундин подарил мне на память часы. Это память о нем. Чуть не плачу.


22.08.

Вчера я купила магнитофон “Техникс”. Мне помог выбрать Акбар, сын тети Марьям. Акбар скромный, всегда говорит только по делу и сразу уходит. Но в походе за магнитофоном у нас все же случились приключения. Мы потерялись. Потом купили магнитофон, а он не работал. Пришлось менять.

А баба Тося и тетя Аля смылись из Чечни. Оказалось, они облапошили две чеченские семьи. По крайней мере, так эти семьи рассказывают! Что русские взяли у них деньги, а документы отдали частями. Чуть-чуть документов в одну семью, чуть-чуть в другую. Вот чего они тут крутились. Надурили чеченцев. У всех чеченцы квартиры отбирают, а эти сами оказались хитрецами. Между чеченскими семьями теперь война за этот дом.


29.08.

Не ходили на рынок.

Многое изменилось, но писать об этом не могу. Только шифром.

Сегодня у мамы опять встреча с доктором. Мы зовем его “Куколка”, как героя книги “Шутка Мецената”. Он изящный. Занимается йогой, голодает. Чеченец. Мама у него зубы лечит. Мы обмениваемся книгами о медитациях и буддизме. Его адрес дал нам папа Хавы, Султан. Это его друг.


Экономика изменилась. Что-то невероятное с деньгами. Доллар резко подскочил. У нас, правда, никогда ни одного доллара не было. Но люди говорят, что все теперь подорожает. Как жить?


Хава уходит из нашей школы, а Патошка и Ася уезжают жить в Дагестан. Я в школу буду ходить совсем одна.

Под ногами пищит котенок Чипс и мурлычет.

Поля


02.09.

Была в школе. Подралась с Яхой.

Девчонки Сета, Тина, Заира и Латифа мне обрадовались. Сета и Латифа взяли у нас котят, которые выжили.


09.09.

Обиделась на маму. Плакала. Она очень жесткий и злой человек. Как я этого раньше не замечала? Когда налаживается жизнь – есть еда, она бывает веселой, хорошей. Но едва трудности, всю злость срывает на мне. Сегодня она сказала мне, что я – врунья. Она лазила в моих вещах и нашла мелочь.

– Это деньги! Ты их прячешь!

А я их ей на новогодний подарок собирала. Уже заранее готовлюсь: купила платок и заколку для нее. Хотела еще купить коробку конфет.

Я стала плакать, так как очень обидно. Она же сказала мне, что это глупо – плакать.


В школе пока больше ни с кем не дралась. Арина оказалась врединой – рассказала о том, как я торгую с коробкой в руках, банде Лурье-Львицы. Даже изобразила, как я хожу и кричу: “Расчески! Ножницы!” Народ ржет. Но мне плевать.

П.


10.09.

Пришла со школы.

Девчонки некоторые из класса засватаны. Меня спрашивают:

– А ты замуж не вышла? Или на тебе никто не женится из-за русской мамы?

Чуть не поругалась из-за этого с Тиной и Зулей.

А Мага, сволочь, подкрался и стащил с моей головы платок. Я у него отобрала косынку и надавала ею прямо ему по роже. Он полез драться, обзываясь “русская свинья”, а я его оттолкнула и послала к черту. Но мне и крыть нечем. Он – свой, я – чужая. Он всех в классе собрал и орет: “Полина – русская. Позор! Позор!”, и все за него. И все согласны. Даже Сета, Латифа и Тина. А Касси и вовсе спряталась!

Мага пообзывался-пообзывался, а потом взял и поставил свои ноги в грязной обуви прямо на мою парту. Тогда я взяла книжку по литературе и хорошенько постучала ему по голове. После этого он ноги убрал и давай орать:

– Ты замужем?

Какая тварь! Я его послала. После чего Мага стал мне угрожать и сказал дословно следующее: “Мой брат служит в военной части, вот я ему скажу, и он тебя поймает!” Орал всему классу.

Из всех за меня заступилась только Зуля. Девочка, которая отстает в развитии и толстенькая (над ней все потешаются и ее ненавидят). Она тоже взяла в руки книжку и дала ему по физиономии. Но Мага не успокоился и продолжил кричать матерные ругательства в мой адрес.

Как-то незаметно прошли уроки.


Красивая Лейла, что живет в доме напротив, дала кассету с песнями.

Ее сын Тамерлан часто приходит к нам. Я рассказываю ему сказки. Он их любит. Всегда внимательно слушает.

Хорошо, когда можно кому-то поверить в этой жизни, но люди на это не способны. Не стоит и требовать.


На руках у меня появились красные пятна, как в 1995 году. Давненько не было. Может, что-то распыляют над Чечней? Что-то в воде?

Поля


16.09.

Сегодня Мага опять лез. Обзывался. Я сказала ему, что, без шуток, пойду, постучу в огромные ворота его дома-дворца, где живет он, его отец, мама и множество его сестер. Потребую отца и все ему расскажу. Мага вытаращил глаза и притих.

Домой после уроков шла с Латифой, Тиной, Касси, Сетой, Зулей и Заирой. Латифа открыла лицо и уже не носит паранджу, просто носит большой платок. Дорога длинная. Мы придумывали, какой у нас будет дом, когда мы вырастем. Каждый должен был в мельчайших деталях описать обстановку.

Латифа, Сета и Тина хотели скромные дома, маленькие. А рядом с домиком – огород, чтобы выращивать капусту и картошку. Не голодать. Касси решила, что ей нужен дом на колесах, чтобы в любой момент уехать. Зуля, как ни думала, так ничего не придумала. “Лишь бы быть здоровой!” – сказала она.

А я и Заира, мечтающая стать знаменитой певицей, прямо-таки пыжились друг перед другом.

– У меня будет большой дом и машина! – сказала Заира, которая живет со стариками-родителями в крохотной хибаре.

– А у меня будет двухэтажный дом с бассейном и мраморной лестницей! – не отстала и я.

– И красивый садовник! – твердила Заира. – Я видела такое в кино!

– Подумаешь, садовник. И шофер! И повар! И массажист!

В общем, мой придуманный дом оказался куда круче.

Потом мы ели орехи под большим деревом, и Заиру понесло рассказывать, как она будет любовью заниматься со своим мужем. Будущим.

– Я тут книжку нашла с картинками! Я вас научу, как надо правильно целоваться!

И пошло, и поехало. Все глазищи вытаращили. А Заира:

– У мальчика нужно брать нижнюю губу, а он должен брать верхнюю!

Латифа и Сета с криками:

– Фу! Харам! Тебя шайтан смущает! – закрыли уши.

Тина последовала их примеру. Зуля засмеялась, Касси пододвинулась поближе, а я думала, как все это запишу, и старалась ни слова не упустить.

– Я хочу заняться любовью с Хасиком-задирой! – неожиданно выпалила Заира. – Только нужно предохраняться. Понятно?

Может, она ждала, что мы что-то ответим, но мы все онемели: это ж надо такое сморозить!

Заира еще полчаса вещала о своих фантазиях, что и как у нее с Хасиком-задирой случится, но потом я ее все-таки перебила.

– Конечно, мы никому не расскажем про тебя, – пообещала я. – Но когда всей нашей школе расскажет об этом сам Хасик-задира, случится величайший позор!

– А мне наплевать! – храбро ответила Заира. – Я его люблю.

В общем, милый Дневник, я сегодня много от нее узнала о сексе. В нашей семье о таком никто не говорит.

Поля


17.09.

Я начинаю новую тетрадь № 6. Мои приключения не в стране чудес. Пусть будешь ты счастливей предыдущих!

Заира + Зуля + Сета + Касси + Арина + Тина + я = Друзья.


Утром первыми в наш класс на третьем этаже пришли: Касси, Сета и Арина. Я как раз поднималась по лестнице вслед за ними. Теперь, когда я хожу одна, без дворовых девчонок-соседок, то никогда не опаздываю.

Вот что предстало перед нашими глазами. На столе стояла бутылка из-под водки, рядом лежала пробка от нее, помидоры, крошки от хлеба, лук (который кто-то погрыз) и виноград. В общем, полный бардак!

Парты были перевернуты, мусорник на полу, а на школьной доске написано: “Лурье-Львица, Линда, Нима и Тара – шлюхи и твари! Я вас еще трахну. Берегитесь! 11-й класс”. Ну и еще много чего в этом роде написано. Плюс картинки очень гаденькие. Это все про нашу крутую банду девчонок, которые после уроков оставались с парнями из 11-го класса.

Большинство народа в нашем 8-м “А” стали на сторону банды и пообещали 11-му классу разборки. А мы с Касси решили все сложить и вычесть и посмотреть на результат. И вот что вышло.

Во-первых, сегодня утром Лурье-Львица, Тара, Нима и Линда явились прямо к первому уроку (!), а не в середине дня. Все были с опухшими лицами. Быстро убрали все объедки и бутылку. И молча стерли все гадости со школьной доски. Во-вторых, какой дурак станет приносить водку и закуску, сам есть все это в нашем классе, потом разбрасывать шкорки и писать имена девчонок?! В-третьих, кое-что могу доказать именно я. Вчера, хотя Лурье-Львица и ее компания клянется и утверждает, что ни с кем не оставались после уроков, я их видела лично!

Мы с девчонками собирали орехи в школьном дворе, а потом ходили на базар – купили семечки. Домой не хотелось, и мы проводили время на солнышке. А когда часа через два шли мимо школьного двора, далеко-далеко на скамейке, среди деревьев, я видела Лурье-Львицу, Ниму, Тару и Линду с какими-то парнями.

Я не могу утверждать, что парни эти были из 11-го класса. Расстояние огромное – не разглядишь. Но я могу утверждать, что уроки в школе два часа как закончились, а наши бандитки не уходили домой!

Вот три факта. А факт есть факт – тут уж ничего не поделаешь. Лично мое мнение такое: вчера Лурье-Львица, Тара, Нима и Линда с неизвестными мне парнями (из 11-го класса), после того как другие школьники разошлись по домам, вернулись в наш класс. Поели. Выпили. А когда парни стали к ним приставать, девчонки смылись! Те разозлились и, чтобы их опозорить, написали гадости на школьной доске. Но так как я не Шерлок Холмс, это лишь мои предположения.

Поля


18.09.

Я на рынке. Торговля не идет совсем. Но я купила себе стаканчик мороженого.

И еще: вчера Мага написал на школьной стене: Мага + Полина = Love.

Вот зараза!


20.09.

У мамы болит аппендицит. Придется, наверное, вести ее в больницу. Она боится. Думает, что поголодает и пройдет.

Арина сегодня в школу не явилась, и я сидела на ее месте. Так как мой стул пропал. Подралась с мальчиком из класса. Его зовут Сулим. Он меня дернул изо всех сил за заколку, ну мы с Зулей за ним. А он мне руку выкрутил и опять бежать. Я его догнала и пинков отвешала. После этого Сулим пообещал меня зарезать со старшим братом. Алихан, Касси и Зуля кинулись, его скрутили и заставили извиняться. Сказали, что пустят его собакам на корм, если он меня еще хоть пальцем тронет.

Алихан уезжает от нас в Москву – столицу России. Его родители не хотят жить в Чечне – говорят, тут бардак.

Маги сегодня не было.

П.


21.09.

В школе не была. На рынке торговала, ходила с коробкой товара. Вначале торговли не было, а потом пошла. Видела Арину. Она тоже торговала.

Завтра встану пораньше, зайду к Заире. Вместе пойдем в школу. Сосед Рамзес вчера сказал, что мы – красавицы. А моя мама нам сказала, чтобы мы ему не верили. Этот парень уже прославился в нашем дворе тем, что поймал девочку с четвертого этажа, дочку тети Федоты, и стащил с нее трусы. Дочку тети Федоты зовут Лика. Ей 15 лет. Это наши русские соседи. Лике удалось убежать. Они теперь из Грозного уехали. Боятся тут жить.

А по моему мнению, Рамзесу надо было набить морду, а никак не молчать или убегать.

Поля


22.09.

Из этой школы дурацкой надо уходить, пока не поздно! Ни уроков, ни учителей! Ничего.

Я убедилась, что с Заирой лучше не дружить. Она ведет себя нахально: сестру, которая старше ее на двадцать лет, называет “сука, блядь, сволочь”, посылает ее куда захочет.

С матерью-старухой ругается – страшно слушать. Моя мама еще говорит, что я, бывает, плохо себя веду! Посмотрела бы она на Заиру и ее стареньких родителей-чеченцев, что они терпят!

Из-за Хасика-задиры Заира совсем спятила. С ума сходит! Мы с Тиной просто диву даемся ее дури.

У мамы опять болит правый бок. Аппендицит. Пойду-ка я делать упражнения по йоге.

П.


Мы с мамой торговали. Купили еды. Денег всегда хватает на один раз – поесть макарон или риса.

В школе дралась. Мне “забили стрелку” за школой. Тина, худенькая маленькая девочка-чеченка, пришла и встала рядом со мной, хотя я ее не звала. Мы дрались вместе против старшеклассников, пригрозивших меня прибить за “поганое русское имя”. В общем, мы вдвоем их тоже нехило отколошматили. Не зря я учила Тину стойкам каратэ из своей книжки!


28.09.

Сегодня после уроков я с девчонками бесилась у Заиры дома. Я показывала им элементы йоги, говорила о том, что все люди должны жить в мире и что все религии хорошие: и христианство, и мусульманство, и иудаизм, и учение буддизм!

Тина училась фехтовать палкой, Заира пела нам песни. Оказывается, старшая сестра Заиры больна душевно.


Сейчас у нас в гостях тетя Марьям и тетя Золина, жена дяди Сулеймана. Мы ждем еще в гости Красивую Лейлу с сыночком Тамерланом. Будем пить чай и рассказывать истории из книг.

Мой отчим очень гордится, что чеченец, а знает и Коран, и Библию!


В школе учитель Султан Магомедович, за шкирку схватив, выгнал из класса Тару. Она обзывалась на него и вела себя нагло. Не знаю, кто и как это прочувствовал, а я почувствовала благодарность. Молодец человек! Не стал рабом хамства!

П.


03.10.

Дети совсем не развиваются. Каждый сам по себе. Когда я была совсем маленькой, были клубы, и там детей учили рисовать, танцевать. Теперь такого ничего нет.

Маме купила на Новый год дешевые духи на рынке. Это сюрприз.

Баба Тося снова явилась. Говорит, что деньги ее семья поделила неправильно и ее прогнали. Но мы-то тут при чем? Дали ей бутерброд с чаем.

П.


04.10.

Мне приснился доктор Фауст. С ним был его друг. Он представился:

– Шульц-Ветер.

В большой комнате, с множеством книжных полок и карт, они показали мне макеты космических станций и кораблей. Шульц-Ветер показал свои зарисовки.

– Современная техника людей никуда не годится, – сказал он. – Люди сильно отстают в развитии.

На зарисовках Шульца-Ветра были самые быстрые космические корабли. Один из них имел форму ската и хвост!

– Он “разрезает” собой любое пространство, – объяснили мне. – А то, что ты посчитала за “хвост”, это многофункциональный отсек, который имеет особое вращение.

Проснулась и тут же по памяти зарисовала все, что запомнила. Поля


06.10.

Повсюду бандиты с оружием захватывают квартиры, убивают друг друга и просто жителей. Все очень боятся. Никто никуда не лезет, не заступается.

Недавно мама и тетя Марьям говорили, что кого-то пытали на третьем этаже в нашем доме. Мужчину. Он кричал от боли. Но никто не вступился. Я этого не слышала, слава богу! А то бы все ногти себе обгрызла. Грызу ногти, когда страшно. Плохая привычка.

А вчера я сама видела, как один бандит среди белого дня полез по нашей оконной решетке, зацепился руками за балкон тети Али, а оттуда на третий этаж.

Раньше на третьем этаже жили люди, что отравили нашу собаку Чапу, теперь какие-то бандиты. Я дома была! Представь, ужас какой: сижу, а мужик ноги на наше окно спокойно ставит! У него был автомат. Я напугалась, думала – он убивать идет кого-то. Но обошлось.

Слушаю песню о Золушке. Рисую Золушку и Принца. Они такие красивые.

П.


07.10.

Мага каких только гадостей сегодня не делал! И обзывался, и плевался, и угрожал убить прямо в классе – за то, что я ему не подчиняюсь и не “его рабыня”. Я с ним разругалась, и с Заирой, и Сетой.

Девчонкам досталось потому, что они не поддержали меня: я решила сходить в большой красивый дом, где живет отец Маги. Если отец узнает о поведении сына, он может поговорить с ним и привести его в чувство – я так думаю. Но Заира и Сета испугались идти со мной и отказались. Одна я тоже не решилась постучать в пятиметровые ворота особняка. Кто его знает, что за люди родители Маги?

Поля


10.10.

На рынке я и мама ругались. Нас выгнали со свободного стола! У нас нет “своего места” на рынке. Ходим, ищем, где пустой стол. Но оттуда могут прогнать.


14.10.

Учительница в школе придирается, кричит. Ненавидит всех с русской фамилией. Что делать? Я устала от ненависти.

Мага на уроке родного, чеченского языка отколол такую штуку. Крикнул:

– Полина!

Я обернулась, и он меня сфотографировал. Ты бы видел, Дневник, как все побелели от зависти. Даже Заира.


15.10.

Мага не давал прохода. Пел песни на уроке, кричал, что я самая красивая, и в итоге его выгнали за дверь.

Но на следующем уроке “песнопения” продолжились.

Сета и Тина выясняли у Хасика-задиры, где работает отец Маги, но Хасик-задира лучшего друга не предал и ничего не сказал.

Зато вот что я узнала насчет Маги: он родился в год Крысы, 1984-й. По знаку зодиака – огненная стихия. У Маги множество сестер. Он в семье единственный мальчик. Сестры учатся в нашей школе.

Латифа и Арина ходили к ним в старшие классы, сказали:

– Мага совсем обнаглел! Не дает прохода Полине!

На что сестры Маги ответили:

– Жеребцовой?! Да мы уже про нее все знаем. И в какой кофте в школу пришла, и какую оценку получила! Он нам дома всем надоел! Но сделать ничего не можем.

А потом давай смеяться:

– Влюбился, ха-ха-ха-ха!

Так что вся семейка в курсе! Его папа, если что, не сильно удивится, увидев меня на пороге.

С одиннадцатиклассниками плохо – опять вяжутся. Везет мне на дураков. Меня защищает хороший учитель-чеченец Султан Магомедович.

Поля


20.10.

Мне приснился странный сон о Летучем Голландце – большом парусном корабле, который перевозит души умерших людей на Луну. Я видела: среди них были мои бабушки, и дед Анатолий, и почему-то милая тетя Марьям, моя живая соседка. Корабль был огромным, деревянным. Он летел по воздуху над домами! А потом полетел к Луне. Мне сказали, что души сначала бывают на Земле, а через время есть рейс на Луну. Как это прекрасно – лететь на таком корабле! Я стояла и махала им вслед.

Полина


22.10.

Утром я пошла к тете Фатиме, что живет в среднем подъезде. Мы договорились, что я буду брать с собой в школу ее дочку. Она пошла в первый класс. Но тетя Фатима, увидев меня, сделала большие глаза и сказала:

– Мне сказали, ты в школу не пойдешь.

Даже не почувствовав подвоха, я отправилась в школу в гордом одиночестве. Придя туда, сразу подралась. На меня напали мальчишки и стали бить, приговаривая, как они всех русских ненавидят, а у меня русская фамилия. Напали вчетвером: Хасик-задира, Гайрбек, Сулим и Абдула. Все из нашего класса.

Хасик-задира порвал мне цепочку на шее, а Сулим разорвал рукав платья. Мне удалось отбиться еле-еле: Абдуле я попала куда надо, а Гайрбеку дала в нос кулаком – он побелел и отбежал. Хасика-задиру немного поцарапала. А вот к Сулиму у меня теперь должок: он, гад, совсем безнаказанно меня избил.

После этого начались уроки.

Некоторые девочки на занятия не ходят: может, замуж вышли. Тара сегодня вязалась – отбирала у меня книгу, – их банда по-прежнему наглеет. Я ничего ей не отдала и сказала, что не боюсь и готова с ней встретиться за школой. Она быстро отстала.

Моих никого нет – одна Касси, и та трясется, как мышь. Дежурила со мной в классе сегодня. Мы ходили с ней в подвал и там пописали – дело в том, что в школе туалеты давным-давно не работают и воняют. А на улице сходить мы побоялись.


Мага чего-то бормотал весь день в школе, но это – ерунда, если сравнить с утренней дракой. Синяки еще не скоро пройдут.

После школы я пошла к тете Марьям. Она, узнав, как утром я заходила за малышкой Фатимы, сразу сообразила:

– Это Лунет все подстроила! Она зашла к ним утром и забрала девочку. Сказала, что ты не пойдешь в школу.

Сижу теперь и думаю, с каким удовольствием набью Лунет рожу.

Поля


25.10.

Электричества нет. Пишу пока не темно, чтобы различать буквы.

По моему мнению, у Маги нет никаких принципов. Он живет, точнее, существует в бурном потоке событий. Его несет то в одну сторону, то в другую. Сегодня его занесло очень сильно и еще, видимо, головой ударило. Он с утра вел себя нормально, а потом начал курить на уроке. Когда ему запретили курить, он грыз и плевал спички на пол, а в довершение ко всему встал со своего места, подошел и меня обнял. Я не растерялась и давай его лупить тетрадкой по наглой морде.

Ни увещевания учителя, ни ругательства окружающих, ни шлепки тетрадкой Магу не уняли, и он весь урок простоял позади моего стула. Периодически лез обниматься и подвывал (вызывая смех даже у тех, кто пытался его оттащить):

– Полина, как я люблю тебя! Что мне делать? Мне плохо!

Причем все это он совершал с физиономией истинного страдальца.

Как только урок закончился, я побежала домой. У ворот мне встретились одиннадцатиклассники. Один из них крикнул:

– Эй, Касси, привет тебе от Рустама!

На что я ответила:

– Дурак! Я не Касси, я – Фатима!

– Ну, привет, Фатима, – уже менее уверенно продолжил семнадцатилетний дылда. – Ты же Рустама знаешь?

– Не знаю я никакого Рустама! – сказала я.

Что им от меня нужно?!


С Заирой не знаю, как поссориться. Вот влипла! Она лезет в дружбу. Тина по страшному секрету рассказала, что Заира как-то завела ее к себе домой и заставила поцеловаться языками. На черта мне такая “подруга”?

Буду учить чеченский язык – иначе тут не выжить.

Поля


27.10.

Что сегодня творилось! Я, Касси и Сета играли в жмурки за школой. К нам приставали мальчишки – мы их отгоняли. А потом нечто совсем невообразимое началось: у нас в классе есть новенький парень-чеченец. Он нас на две головы выше. Здоровый, как слон, и жирный, как свинтус. Глаза рыбьи. Голосок смешной, как у мыши. Два раза оставался на второй год. Все дружно стали звать его “Кабан”, что его нисколько не оскорбило, а наоборот, обрадовало. Видимо, его и раньше так звали, в других школах.

Сегодня он подошел ко мне и ударил. Молча! Я еле на ногах устояла – такая он туша. Говорю:

– Ты чего дерешься?

Кабан стал что-то пищать тонким детским голоском и еще раз меня ударил. Я ему тоже врезала и сказала:

– Поговорю с директором. Надо тебя со школы гнать!

После этого он вытаращил глаза и неожиданно сказал:

– Извини.

Но минут через десять забыл о том, что извинился и опять полез.

Я не могу заниматься, слушать уроки! Кошмар! Другие мальчишки, увидев Кабана и его действия, тоже стали ко мне придираться. Абдула плюнул на меня: правда, он хотел попасть на Заиру, но попал мне на ботинки. Я за ним погналась. Худенький Абдула юркнул в неработающий туалет, но не успел закрыть за собой дверь. Оставшись без друзей, один на один со мной и старым поломанным унитазом, он преисполнился угрызений совести и, заплакав, стал клясться Аллахом, что более не причинит мне зла. Я даже колотить его не стала, отпустила.

Мы так и пошли вместе из туалета. Идем назад и видим, как Мага и Хасик-задира смеются-веселятся и Кабан хохочет с ними. Мага меня увидел и как заорет:

– Я люблю тебя!!!

Ага. А я в ответ:

– Очень приятно.

Он:

– Скажи, что я должен сделать?

Я:

– А ты докажи, что меня любишь!

Все как взвоют со смеху: им на ум разные неприличности пришли – согласно воспитанию.

Когда я уже после уроков домой шла, Мага меня подкараулил у ворот:

– Если я тебе цветы буду носить, ты ведь их не возьмешь?

– Нужны мне твои цветы! – ответила я.

– Надо было за Полину подраться с Кабаном, – сказала Заира, которая как раз мимо проходила.

Но Мага не подрался. Кабан больше его в три раза. А меня громаднее раз в десять.

Заира увязалась за мной и, всю дорогу потирая руки, шептала:

– Он любит тебя. Я знаю! Я смотрела взрослые фильмы! Вам нужно спать в одной постели!

Вот чокнутая кретинка!


29.10.

Со всеми дружу, то есть стараюсь не ссориться. Мага молчит. Сулим сегодня лез ко мне, обзывался самым грязным матом. Маге сказали:

– Иди, защити Полину!

А он не пошел. Я и Сета сами ответили наглецу. Мага же потом целый день придирался к Сулиму и подстраивал ему всякие разборки. Мага очень умный: всему свое время, и он это знает. Не ведется на провокации и мстит, когда страсти поулягутся.

Конечно, теперь все лезут ко мне – с надеждой, что он бросится меня защищать и будет потеха, но нет. Зато потом Мага их достает целый день, и вроде бы это никак не связано со мной, но именно этим ребятам и достается.

Я и представить себе не могла, что Враг с большой буквы станет похожим на друга. Наша дружба хрупкая, как первый лед. Надо подождать – пусть мороз укрепится. Я хочу, чтобы он стал моим другом.

Света нет, лишь свеча освещает мой дом.

Поля


01.11.

Вчера купила колоду карт и всем в классе гадала. Народ визжал от восторга – все у всех совпало.

Мага в школу не пришел, говорят, опять сломал в драке руку.

А Касси подсмотрела, что в моей тетради написан его день рождения, и радовалась. Кричала:

– А я знаю секрет!!!

Сдала контрольную работу. Все мысли о Маге. Скорее бы он вернулся и только бы не обзывался.


02.11.

С Заирой Тина, я, Сета, Латифа и Арина поссорились. Я сказала, что если Заира продолжит свои старые “фантазии о мальчиках”, нашей дружбе конец! А ее “накрыло” как раз.

С Магой, говорят, случился несчастный случай: вроде как он с одиннадцатиклассниками подрался, и они его спустили с лестницы. И вроде как из-за меня. Его в школе не было и сегодня. Хасик-задира всех напугал, сообщив, что Мага в больнице.

Тара и Яха, прислужницы Лурье-Львицы, все время пытаются возродить старые придирки и унижать меня. Вчера обе схлопотали моей сумкой по рыльцу.

Сама Лурье-Львица сидит и журналы для взрослых читает, лениво отдавая приказы своим служанкам.


10.11.

Света, как всегда, нет. Мама орет – истерит. В нее словно демон вселился. Опять нервный срыв. Мой отчим куда-то пропал. Теперь она то выгоняет меня из дома, то грозится убить, когда я засну.

Я маме ничего не отвечаю, потому что, когда у нее истерика, она ничего не понимает. Что-то в этот момент объяснять бесполезно. Я стараюсь не говорить с ней, завариваю чай с мятой. Она такая злая в истерике, проклинает всех и вся, желает смерти! Это после войны появилось в ней.


Хочу сообщить, что торгую на рынке пакетами: сама их купила оптом, теперь продаю в розницу. Если продать штук десять, можно купить макарон и сыра. Хватает поесть на два раза, и мама утешается, когда поест.

П.


16.11.

Сегодня пришел Мага. Это правда – он подрался из-за меня с парнями из 11-го класса. Они угрожали сделать со мной всякие гадости, а Мага услышал. У Маги сломана кисть руки.

Он пришел со своим другом Хасиком-задирой в школу. Все сразу ко мне полезли, мол, что я чувствую – он же за меня дрался. Защищал! Спрашивали, а сами злились. Ведь еще ни за кого так никто не дрался!

Мага принес в пакете пряников. Говорит со мной вежливо, спокойно и тихо. Куда-то исчезла его грубость и наглость. Дал пряники, а я отшвырнула их назад.

На всех уроках Мага смешил в классе народ и строил из себя шута горохового. На уроке “Вайнахской этики” нам объясняли условные знаки вайнахов (ингушей и чеченцев). Например, если парень моргает тебе глазами, то он тебя любит и будет ухаживать только за тобой.

Как только Мага услышал слова учителя, весь класс стал заливаться хохотом, потому как Мага вопил:

– Полина! Полина!

И как только я поворачивалась к нему, он моргал мне обоими глазами. Я ему сказала, что он сумасшедший. Но было очень весело.


17.11.

Уроков сегодня не было, и мы зря ждали учителей до 11.00.

Помирилась с Заирой. Я стараюсь приучить ее к книгам и йоге.

Еще я подумала, что люблю Магу. Очень люблю. За то, что он не струсил и подрался. Все девчонки его полюбили и, не стесняясь, признаются ему в своих чувствах – одна я молчу. Хотя он мне жуть как нравится. Но опять сегодня пришлось дать пощечину: подкрался, обнял и хотел поцеловать! Я просто хочу с ним дружить, но он этого как раз не понимает. А девчонкам придется объявлять войну: и друзьям, и врагам. В любви пощады нет.

Когда мы шли домой с Заирой, Тиной и Сетой, Мага бросил компанию друзей, догнал меня и спросил:

– Где ты живешь?

А Заира влезла в разговор и все испортила.

Он ушел с друзьями: Хасиком-задирой и Кабаном в другую сторону. Я оглянулась около пяти раз и каждый раз видела: он тоже оглядывается.

Пойду-ка я вымою голову и накручусь. Платок как бы случайно завтра упадет с моей головы. На войне как на войне!

Полина


18.11.

Тина сказала, что Тара была влюблена в Магу с 3-го класса. Они ведь все в одной школе учились, это я – “путешественница”.

Мои школы разбомбили, где раньше училась. Уроков мало. А я так хочу, чтобы нам рассказывали учителя больше интересного. Но учителей почти нет. Насреддин перестал преподавать. Зарплату давно не платят. Он теперь мороженым на углу торгует. Зато Султан Магомедович ведет сразу шесть предметов: и рисование, и физику, и географию… Ему 25 лет. Он тоже без зарплаты. Не дай бог, уйдет из школы. Тогда ее закроют. Преподавать будет некому.

Я сегодня весь день с Магой разговаривала. Оказалось, он разбирается в музыке и знает старые кавказские легенды. Заира без конца встревала в наш разговор. Мешала, как могла. Подбегала все время! Но Бог ее наказал. В очередной раз, когда она решила подбежать и сказать глупости, она поскользнулась, упала и порвала куртку!

П.


22.11.

Сегодня неприятности с утра: парни из 11-го класса опять приставали и лезли. С ними была та самая девка, что они не раз подсылали. Я узнала, что ее зовут Золима.

Маги не было в школе. Ему, наверное, операцию будут делать: кроме сломанной кисти, еще пальцы повреждены.

Дома новости не лучше: неожиданно пожаловали в гости сыновья дедушки Шамиля. Они теперь в местной милиции работают. У них опять были автоматы. Мне не понравилось, что вели они себя довольно нахально и заявили, что знают, где я учусь, и вообще нечего мне учиться, а надо замуж выходить.

Мама после их ухода сказала, что мне придется бросить школу. По дороге украдут замуж, и она ничего не сделает. Но я не могу бросить школу! Я не могу уйти из школы! Я хочу учиться! И еще там есть Мага.


23.11.

Сегодня Мага пришел в школу. Он на уроках пел мне песни. Смешные. Например:

Днем и ночью плохо сплю,
Потому что я тебя люблю,
Потому, что я давным-давно тебя люблю…

Все злились. Особенно Заира и Тара.

Кабан ехидно вспомнил, что я – “русская тварь”, за что тут же схлопотал от Маги по морде. У Маги одна рука здоровая, и ее хватило. Хасик-задира поддержал друга. Кабан с позором ретировался.

Заира одиноко пошла домой, заявив девчонкам, что ее Хасик-задира “самый сексуальный”. Вот дурная башка!

П.


28.11.

Я дома. Клею обои. Белю потолки. Завтра в школу!


30.11.

Осень, листья и холодное солнце. Мы бродим по аллее, и Мага говорит мне обо всем. Он очень боится, что может что-то произойти такое, что разлучит нас. Его семья может уехать жить в Ингушетию.

Тара и ее подружки злятся. Сплетничают, врут. Но мне это все равно.

Домой я пошла одна. Без чокнутой Заиры, с ее гадостями, без хороших девчонок, которые ждут лишь моих рассказов о Маге. Я шла и сочиняла стихи.

Заира подружилась с крутой Лурье-Львицей и ее бандой. Поет им песни.

А мне думается, что я полюбила Магу. Если он уедет, я умру.

Поля


03.12.

Кажется, что все хуже и хуже. Мага грустный и молчит. Заира со мной разругалась (чему я очень рада). Она хотела, чтобы я пошла с ней в гости к Таре из банды, но я отказалась. Заира всячески пытается сдружиться с подружками Лурье-Львицы. Одновременно лезет к Маге, заигрывает с ним. Ей он отвечал сегодня, а мне нет. Не пойму, что случилось.

Зато Касси прожужжала все уши о том, что Ниме предложил Абдула и что та ответила.

Пока!


04.12.

У мамы плохо с работой, надо что-то придумывать – еды нет.

Снились кошмары.

P. S. У Маги умерла бабушка. Царство Небесное! Вот почему он грустный.


05.12.

Снег выпал 1 декабря. Холодно. Дома нет еды. Работу не могут найти ни мама, ни отчим. Мама пойдет сегодня просить подаяние на рынке, а я торговать. Попробую взять под реализацию сигарет и пакетов. Перепродать. Может быть, куплю хлеба.

Всю ночь спала на бигудях. Думала, пойду в школу и будут видны кудряшки, а теперь?


10.12.

Привет!

Я на рынке.

В школе было принято разделить наш класс на два. Мы уже в одном не помещаемся – 40 человек. Непонятно, кто и где будет.

Мага решил быть с Заирой, как я поняла. Лурье-Львица с бандой опять начали меня доставать и издеваться. Касси от всех этих событий сбежала в параллельный 8-й класс “Б”.

Я тоже пошла в “Б”, подумав, что не выдержу постоянных драк и разборок: вся банда Лурье-Львицы, Мага, Хасик-задира, Заира – остаются в “А”. В класс “Б” уходят: Абдула, Гайрбек, Сулим и Латифа. Но, просидев там один урок, решила не поддаваться на слабости: я не могу сдаться перед трудностями. Я вернулась в класс “А”. Будь что будет!

Поля


15.12.

Сегодня было четыре драки.

Первая с Лурье-Львицей. Давно она не лезла. А сегодня, сказав: “Ты вернулась в “А”? Совсем не боишься нас?!” – ударила меня в живот. Я выдала ей сдачи. Роста мы одинакового, но она шире в плечах. Никто никому не уступил. Оплеухи были равными. Она отскочила первая. Банда не вмешивалась. В общем, расстались мы почти друзьями.

Вторая драка была с одиннадцатиклассником. Он обозвал меня “русской сукой” и толкнул. Очень удачно я вмазала ему ногой кое-куда.

Третью драку затеяли Линда, Тара и Яха. Щека поцарапана, ну ничего: свой портфель выкинуть в окно я не дала, и волосы их поредели прилично.

А четвертая драка вот как случилась: я уже уходила, как прицепилась ко мне Заира.

– Мой Мага! Не отдам! Я люблю! – сказала она. (Хотя врала все время, что Хасика-задиру любит.)

– И что?! – ответила я. – Он будет целовать тебя, а видеть во сне меня!

После этого Заира молча вцепилась мне в руку зубами. Прокусила платье и оставила огромный синий синяк. Ага. Я не растерялась. Тоже вцепилась ей в руку (так, что она заорала на всю школу). И синяк вышел огромный и черно-красный!

– Я к директору пойду жаловаться! – вопила она.

– И синяк, не забудь, покажи! – сказала я.

Все таращили глаза.

– Я тебе сделаю! – сказала Заира.

А я послала ее.

Хасик-задира услышал это и произнес:

– Как круто! Молодец, Жеребец!!!

П.


17.12.

Магу я не видела всю неделю. Но теперь я точно знаю, что он мне нужен. Заира его отнимает, чтоб ей ни дна, ни покрышки! Она наряжается в красивые платья и красит глаза. Она пристает к нему!

Заира помирилась, сказав, что синяки нас будут роднить. Но несла бред о том, что “Мага тебя не любит. Он изменит тебе все равно, он матерится и курит. Он – плохой. Отдай его мне! Отдай!” Тоска.

Дома я делаю ремонт квартиры и украдкой читаю французского писателя Ромена Роллана “Кола Брюньон”. Веселая такая книжка, про смешного старичка.


18.12.

Маге исполнилось 14 лет! Он на год старше меня. Такой взрослый. И да, он курит.

Мы с мамой перестали ссориться – делаем вместе ремонт. От краски щиплет глаза. Мы красим двери и батареи.

Думала над тем, что иногда я своим недоверием обижаю людей.


19.12.

Сегодня я и мама красили полы на кухне.

Мама верит, что наступил мир и войны больше не будет. А я жду, когда наступит завтра. Ведь если повезет, я пойду в школу и увижу Магу. И, если очень повезет, оттащу за шиворот от него Заиру. Я сделала все уроки и выучила вперед несколько глав по учебнику.

Совсем скоро Новый, 1999 год!


20.12.

Ужасно! Хоть плачь! Что он со мной сделал… Как оскорбил! Придя в наш класс, поганый Мага поздоровался со мной вежливо. Но тут же выяснилось, что он подарил огромные дорогие коробки с шоколадом (!) Лурье-Львице, Линде, Таре, Яхе, Ниме и Малке! То есть Лурье-Львице и всей ее своре! Они были очень рады. Еще бы!

А я?! Каково было мне! Он же твердил, что меня любит! Конечно, это нельзя было рассматривать серьезно, но он же подрался… И я – поверила.

От радости, поедая конфеты, девчонки принялись перед ним пританцовывать.

А Заира просто легла на парту! (Хотя ей конфет никто не давал.) Мага улегся рядом с Заирой и лежал довольный, как кот. В общем, кошмар! На меня НОЛЬ внимания. Лежал на парте – обнимал Заиру!

Кабан, который, к слову, тоже в “А” классе, подкрался и ударил меня, увидев, каковы настроения. Я вцепилась ему в горло. Он испугался, вырвался, сказал, что я бешеная, и убежал.

Вышла в коридор. Меня трясло. Я хотела плакать. Я знала, что не смею плакать, но почти плакала. Просто стояла у окна. Там Мага и поймал меня. И сказал… вернее, вначале я спросила:

– Почему?

А он ответил:

– Ты поняла? Теперь поняла?! Ты не обращаешь на меня внимания! Почувствуй, каково это!

Я сумела еле-еле промямлить:

– Нет, я обращаю на тебя внимание.

Мага усмехнулся:

– Нет. Не обращаешь.

Мы пошли в класс. Мне не нравится, как он со мной разговаривает – как с маленькой девчонкой! Спросил, когда мой день рождения. Обещал подарок. А напоследок сказал:

– Теперь, если я принесу тебе подарок, ты не швырнешь мне его в лицо, как было с пряниками. Ты больше так не поступишь!

Повернулся и пошел к Заире. От счастья она сияла. Он рассказывал ей, как катается на машине своего отца, и обещал ее покатать. Спросил адрес. Она написала ему на бумажке!

Прощай, моя любовь! Я попросила отдать мое фото. То самое, что он сделал тогда на уроке. Сказала, что ухожу в другую школу. Но Мага не купился.

– Ничего! – сказал он. – Я и там тебя найду! Любовь – сильная штука. Какой же ты, Мага, злой и жестокий.

Полина


23.12.

Мага продолжает не обращать на меня внимания. Теперь мне одни мучения – мы сидим с Заирой за одной партой. Он подходит, смотрит на меня стеклянными глазами и начинает рассыпаться ей в комплиментах. Я не пойму, правда или нет? Может, разлюбил? Только зачем тогда со своим лучшим другом, Хасиком-задирой, подрался? Что это значит? За одну только шуточку в мой адрес!

А какая драка сегодня у него была с Кабаном! Кошмар! Мы думали, Мага Кабана убьет старым ржавым совком. А все из-за того, что тот меня на днях ударил, и потом пошел хвастаться одиннадцатиклассникам, что “проучил русскую тварь”. Пришлось спасать Кабана. Оттаскивали Магу я, Заира и Лурье-Львица.

П.


24.12.

Подлая измена! Кабан нажаловался! Магу могли исключить из школы!

Я попросила Заиру пойти со мной к директору. Защитить Магу. Нужны были свидетели. Заира согласилась с одним условием: Мага отныне и впредь принадлежит ей. Выбора не было. Я согласилась. Мы пошли и рассказали, что Кабан меня ударил – как все было. Директор обещал, что Магу не исключат.


28.12.

Ура! Мага меня ревнует!

Сегодня был субботник. Все убирали, мыли полы в школе – уборщиц давно нет.

Я рада, что осталась в 8-м “А”.

Мага внешне на меня внимания не обращает, но злится, если я с другими ребятами разговариваю. Сегодня он целый день внешне ухаживал за Заирой, которая выгнала меня со своей парты и не разрешила даже рядом сидеть. Хотя у нас по трое тоже за партами сидят.

Мебель в школе старая, разбитая. Холодно, сидим на уроках в пальто. Мага принес из дома инструменты и починил мою парту! Теперь за ней можно сидеть!

Я кокетничала с Арби, который подарил мне недавно крем для рук и принес яблоки. Арби приехал в нашу школу из села. Там он пасет баранов и ухаживает за огородом. В городе живет только когда нужно в школу ходить. Арби синеглазый, и его волосы каштановые, а у Маги черные глаза и черные волосы. Мага поначалу презрительно скривился, увидев, что я болтаю с Арби. Но, когда услышал, что я разрешила Арби проводить меня до дома (бедный Арби и не подозревал, в чем участвует), Мага просто обезумел. Начал рвать и метать. Арби сильно досталось. Мне его жаль.

Мага слишком распущенный, его не волнуют философия и литература. Он лезет со всякими дуростями: то обниматься, то целоваться, за что получает от меня тумаки, а от других девчонок – восторг. Но их восторг почему-то снова и снова меняет на мои тумаки! Получив очередную оплеуху за попытку поцеловать, Мага заявил:

– Выделываешься, тварь! А сама русская! Если бы не я, уже бы давно тебя… (а дальше всякие гадости).

Я промолчала. Он, как всегда, прав. Такая я. Потом Мага потер щеку, куда получил, и сказал:

– Как я тебя люблю! Ты молодец!

И ушел.

Это будет мне страшный враг или лучший друг. До 10 января каникулы.

Пока!

Полина

1999

03.01.

Под Новый год мне снились плохие сны – тряслась земля и обваливалась слоями.

Сейчас я все время работаю на рынке. Взяла под реализацию товар у сына Ферузы-армянки. Ножницы, прищепки, ситечки. Торговля слабая, но, может быть, чего-нибудь купим.

Деньги изменились: вместо тысяч теперь рубли.

P. S. Вчера при свечах мы с мамой сидели и говорили о семи чудесах света. О пирамидах, статуе Артемиды, храме Зевса. О садах Семирамиды, мавзолее, о Колоссе Родосском и Александрийском маяке.


05.01.

Объявился Руслан. Принес еды.

Света не было и нет. Теперь его раз в месяц включают. Красивая Лейла принесла свитер, красный. Подарила. Маге конец!


10.01.

Зуб вырвала! И выиграла пари. С мамы 5 рублей! Я даже не пискнула, когда вырывали зуб. Доктор Куколка не взял с нас ни копейки.

П.


17.01.

Я по наивности делилась секретами с Касси. Рассказывала ей все. А мы же с Заирой Магу делили. Заира подлезла к Касси, прикормила ее, и та выложила мои рассуждения: Заира узнала, что я вовсе не дура! И вижу, как она перед мальчиками лежит на парте. Понимаю, сплетни ее брехливые. Так-то! Она разозлилась жутко. Чего только не наврала, чтобы всех со мной поссорить.

Остались верны мне: Арина, Тина, Латифа и Сета.

Маги в школе не было. Говорят, он на отцовской машине перевернулся, но я не верю. А даже если перевернулся, он живучий, как волк.

Дай Бог, чтобы все было у нас хорошо. Аминь. Я скучаю. Помни.

П.


19.01.

Сегодня Ураза-Байрам! Праздник!

Я гадала по священным книгам. Придумывала вопрос, а потом открывала на какой-нибудь странице, например, в Библии. Спросила: будем ли мы с Магой вместе? И вышло так: “Ни высота, ни глубина”. Спросила: что ждать мне от Заиры? “Вражда, ссоры, зависть, гнев, распри”. Далее решила я спросить: в этом новом году мне постараться подружиться с Заирой? И ответила книга: “Зачем вы пьете с грешниками?” Тогда, может быть, мне отомстить ей? – задала я мысленно вопрос. И вышло: “Бога беру в свидетели, что, щадя вас, я до сих пор не приходил”. Положила я книгу на место. К книгам нужно относиться уважительно.

П.


20.01.

Второй день Ураза-Байрама!

Вчера мы проходили мимо христианской церкви. Но меня туда совсем не тянет – не то что раньше.

Мы шли через мост над рекой Сунжей, и я закричала, увидев на мосту мертвую собаку. Мертвые собаки часто валяются на тротуарах.

Мне перестали нравиться люди – особенно русские почему-то. Они выглядят испуганными и всех боятся, а я хочу быть сильной.

Мы были на пиру у соседки Азы, в доме напротив. Объелись пирога с капустой. Потом я отправилась к Красивой Лейле. У нее дома был сын Тамерлан и дети тети Золины. Они смотрели мультик “Король Лев”. Я тоже стала смотреть и так плакала, когда погиб папа львенка, что мне воды приносили. Прямо истерика сделалась.

К вечеру я и мама отправились к тете Марьям, и она угощала нас вкусностями и научила меня делать хрустящую сладкую халву.

П.


24.01.

Хасик-задира неожиданно написал на листке молитву и мне подарил.

Во имя Аллаха, Всемилостивого и Милостивейшего!

Хвала – Аллаху, Господу миров

Всемилостивому, Милостивейшему,

Царю в день суда!

Тебе мы поклоняемся и Тебя просим помочь!

Веди нас по дороге прямой,

По дороге тех, которых Ты облагодетельствовал, не тех,

которые находятся под гневом, и не заблудших.

28.01.

На внеклассном чтении я рассказала стихи чеченского поэта Умара Яричева. Очень красивые стихи!

Родине (Даймохк)
Даже камень становится прахом.
Но преданья до нас донесли,
Как монголы на землю вайнахов
Покорить эти горы пришли.
И не знали, что в крае орлином
Неподвластны железу оков
Уходящие в небо вершины
И живая вода родников.
Годы мчались, как быстрые кони,
К опаленным судьбы берегам…
Я беру эту землю в ладони,
Подношу, как святыню, к губам.

02.02.

Вчера я дала пощечину мерзопакостному существу (это новое имя Маги). А все потому, что он, договорившись с Кабаном, огромным придурковатым дылдой, запер Зулю в нашем классе.

Зуля – полненькая девочка-переросток, над которой многие смеются из-за ее детских рассуждений. Она в нашем классе, хотя старше нас на три или четыре года. Я последнюю неделю с ней сидела за одной партой. Другие ее гонят и не дают садиться рядом. Так вот, Кабан попросил Магу запереть ее в классе, а сам ее там зажимал. Мага, заперев класс и оставшись под дверью в коридоре, веселился вовсю, слушая, как она визжит! Зуля пищала на всю округу. Учителей не было в школе. Все уже разошлись, только у нас была физкультура на улице.

Я случайно решила вернуться с улицы, чтобы попить воды. Вода в сумке. И застала эту картину. Я стала требовать открыть дверь класса, но Мага только смеялся и сказал, чтобы я не лезла, а то плохо будет. Тогда я дала ему пощечину. Со всего размаха. Он побелел. Он намного выше меня и сильнее, и я думала, он станет драться, но он не кинулся.

Поняв, что я не заставлю его открыть дверь (а судя по визгу Зули, дела у нее были не очень), я помчалась обратно на улицу – звать на помощь – и столкнулась с Лурье-Львицей. Обычно мы никак не общались – сохраняли независимость, а тут я ей все сказала. Она поддержала меня. Мы помчались обратно, скрутили Магу, отобрали ключ и открыли дверь класса. Как хорошо, что мне встретилась именно Лурье-Львица. Она очень храбрая!

Зуля ревела, Кабан, после нескольких увесистых тумаков от меня и Лурье-Львицы, скатился с лестницы и был таков. За ним убежал и Мага. Честно говоря, я подумала: не придет ли Маге такая же идея по поводу меня? Хотя вроде нет.

Сегодня с утра Мага делал вид, что что-то про меня знает, и злился. Лурье-Львица собрала свою компанию, устроила разборки и, выяснив, что каким-то образом (уж каким, интересно?) во вчерашнем случае замешаны Тара и Заира, хорошенько им надавала. И правильно сделала.

Заира тут же вышла из банды, притащилась ко мне и стала подлизываться. Но тут ее поймал Мага и тоже засветил по физиономии, сообщив, что она никому не друг.

Кстати, Заира и Тара остаются с парнями после уроков.

К середине дня Мага начал вести себя лучше и даже как-то виновато выглядел. Больше молчал.

Поля


04.02.

В школу не пошла. Утром наша дверь не открывалась. Ее после землетрясения перекосило. Брат тети Марьям, добрый дядя Хамзат, выбил наш замок и освободил нас из заточения. Моя мама зудит и привинчивает новый замок с видом знатока. Видимо, придется ей помогать или звать на помощь Акбара, сына тети Марьям. Иначе будем жить с открытой дверью.


05.02.

Сегодня я убираю весь дом.

Смотрела вчера передачу о “солнечных зайчиках”: их наводят из космоса на какую-то территорию Земли, и там становится светло. Взрослые сразу сказали:

– Ничего это не в мирных целях. Наведут, и народ подохнет безо всякой бомбы. Вот что правительство удумало!

Но вроде как эксперимент завершился неудачно: запустили в космос эту хреновину, а она там за что-то зацепилась и рухнула в Тихий океан. По другим новостям передали, что эта штуковина в атмосфере сгорела. А на канале ОРТ до сих пор надеются, что она благополучно падает. Кто-то врет.


18.02.

Все время защищаю Зулю. Она рассказала, как на нее напал маньяк, когда она ходила в 3-й класс. С тех пор все смеются над ней – ведь она пришла домой в тот день без колготок.

Маньяк местный. Он живет на Карпинке. Часто гуляет в плаще по дороге в школу. Предлагает детям конфетки в кустах покушать. Нам как-то предложил. Мы его камнями прогнали: я, Латифа и Заира. А Зулю он когда-то поймал… Власть у нас меняется, а этот маньяк так и ходит по одной и той же дороге, в плаще.

Поля


24.02.

Мага меня по-прежнему любит, но молчит. Я все время делаю так, чтобы мы были вместе. Сегодня, например, сбежала с двух уроков и ждала его на скамейке за школой. Он пришел и молчал. И я молчала, потому что стеснялась. Нужно первой заговорить!

Сета подсказала, что надо написать записку и подбросить Маге и Хасику-задире, типа давайте, приходите на “трубу”. А самим спрятаться и ждать: придут они или нет? Если что, записку писали не мы, и концы в воду.

“Труба” находится по дороге в школу. Под ней пропасть в три метра и бетонные плиты внизу. Сама она тонкая и длинная, как канат. Заира сказала, что все мусульмане после смерти пойдут по мосту и он будет тонкий, как лезвие бритвы. Кто делал плохие дела, упадет в пропасть, а кто хорошие – не упадет. А внизу будет огонь.

Потом мы ходили по “трубе”. Это очень опасно. Упадешь головой на бетон – насмерть, если рукой или ногой – сломаешь их. Заира прошла до конца по “трубе”, а я дошла до половины, и тут на меня такой ужас нашел, что я назад поползла. Длина трубы – метров пять. А Сета хотела пройти, но побоялась и даже не встала на трубу.


26.02.

Отчим дома. Чинит мебель.

Видела на рынке, пока торговала, Мурзилку и Ужа. Это два парня четырнадцати и шестнадцати лет. Чеченцы. Я раньше тебе, Дневник, о них не писала. Итак, кратко: это местные рыночные воришки. Их иногда ловят и лупят. Живут они в разрушенном доме. Родителей нет. Убило в войну.

Мы познакомились в сентябре. Я слушала их болтовню (они всегда так “работают”: кто-то отвлекает, а кто-то ворует товар со стола) и делала вид, что не замечаю их действий, а потом сказала:

– Положите на место! Я знаю, что вы воры.

Они очень удивились. Сказали, что у меня дар видеть людей. С тех пор подходят иногда поговорить. О том, что воры, сами рассказывают, доверяют. У меня ничего не воруют. Жалуются, когда их бьют. Я смеюсь, говорю, что им торговать надо, а не воровать. Но им товар никто не дает, и денег у них нет. Они воруют хлеб и сыр. Еще придумали смешную штуку: на палку приделали спицу для вязания и так воруют у торговцев апельсины и лимоны из ящиков. Когда я болела ангиной, они подарили мне лимон с дыркой от спицы.

П.


02.03.

Привет!

Сегодня я в первый раз прошла по “трубе” до конца. Внизу три метра и бетон! Классное ощущение! Голова кружится, и так необыкновенно стучит сердце! Ты можешь упасть или не упасть вниз. Как повезет. Наверное, на том Главном мосту мусульман будет здорово!

Переписала из “Махабхараты”:

Да возвысит человек сам себя,
Да не унизит он себя сам;
Ибо только он один себе друг.
И нет большего ему врага.
Чем он сам себе.

03.03.

Все сдают деньги на праздник 8 Марта – будут веселиться. А я не пойду. И денег не дам. Лучше домой куплю еды и мать покормлю.

Мама и я иногда сочиняем стихи: я первую строчку, а мама вторую. Выходит смешно! Например:

Я:

Будут снежинки, вокруг шуб кружиться.

Мама:

И нам на босые ноги ложиться.

04.03.

Я любуюсь в книге картинами Айвазовского. Так люблю море! Более всего мне нравится “Радуга”. Когда автор дает надежду выжить тем, кто потерял свой корабль.

И завораживают меня лики Мадонны. Одна из самых, на мой взгляд, великих картин нарисована Эль Греко, “Святое семейство”.


09.03.

Недавно так случилось, что я потеряла свой крестик. Он лежал в мусульманской молитве “Джейне”. Я пришла в школу, и вдруг на уроке пожилой учитель сказал:

– Это еще что такое?!

Все посмотрели, а у него в руках крестик. Сразу стали смеяться и показывать на меня пальцем, что это мой, кричать, что я “русская свинья, раз втайне ото всех ношу крестик”. А я потрогала арабскую молитву “Джейн” (она у меня в кармане лежала, а мой крестик там). Я точно его почувствовала! Подумала, что одноклассники нарочно подбросили в класс другой крестик, чтобы насмехаться надо мной.

Учитель спросил меня:

– Это твоя вещь?

Я, твердо зная, что мой-то в кармане, ответила:

– Нет!

И учитель выбросил его при всех в мусорное ведро. Когда я пришла домой, то еще раз в кармане посмотрела, а моего крестика нет! Я назад побежала – все ведро с мусором перерыла и не нашла. И потом мы с Сетой и Касси искали на мусорной куче за школой. Но ничего не нашли.

В нашем роду много как верили люди. Были: христиане (католики, православные, староверы), мусульмане, буддисты. Я решила, что стану язычницей. Мне нравятся древние боги Греции. Я вижу их в своих снах.

Поля


11.03.

Сегодня Мага бежал за мной по улице и твердил:

– Я тебя люблю! Люблю! Ты меня любишь? На что я ответила, слегка замедлив шаг:

– Нет!

Конечно. А чего он ожидал? Я была уверена в себе: новый красивый платок, из-под него локоны каштановых волос, и еще я подкрасила глаза маминой тушью!

Поля


12.03.

Сон. Тысячи лет до н. э. Идет строительство пирамиды на берегу Нила. Приближается ночь. Хрустят под волнами камушки и ракушки. Люди развели костры. Все устали. Последние лучи исчезают на горизонте, сверкая темно-синим.

Нечто привлекает мое внимание, и я начинаю вглядываться вдаль. Это приближающийся силуэт мужчины. Он идет по воде, издалека. На душе становится тревожно. Просыпается страх. Мы – строители пирамиды – знаем, что на днях произошло неприятное событие: в ссоре работник убил свою подругу. Убийцу покарали, но труп девушки здесь, погребен под камнями. И, вглядываясь в силуэт незнакомца, я вижу детали: он невероятно высокого роста, в темно-синем плаще. У него арабская смуглость, а рост в высоту метров сорок. Я бы назвала его Иешуа, Исой или Иисусом… Но в нем было что-то истинно арабское. Он приблизился, и мы стали пылинками рядом.

– Люди! – раздался его голос. – Когда вы достроите Пирамиду, придет Смерть. Никто из вас не останется в живых.

– Как ты докажешь, истина ли это? – закричали с берега маленькие люди.

– Я оставлю вам кое-что на память, – сказал огромный человек с ликом Иисуса.

Он бросил через наши головы огромного сфинкса, вынув его из-под плаща. Сфинкс был в виде льва, но с ликом пришедшего. Перевернувшись в воздухе, сфинкс встал на лапы. Великан навел руку на сфинкса, и глаза его стали открываться, а из них вырвались белые лучи неизвестного огня. Все люди, попавшие под этот белый огонь, обратились в пепел. Но постепенно взгляд приобрел неподвижность и угас. Исчез и пришелец: на водной глади не осталось и следа.

С тех пор прошло тридцать лет, и великая Пирамида была построена нами. Наступил праздник Завершения. Все гуляли и пели до поздней ночи, горели костры, и мы радовались, что дожили до праздника Завершения.

Но вдруг я почувствовала удушливые страхи, безумные желания, которые пробегали в уме. Постепенно по всему телу стал ощущаться жар. Глянув на горизонт, я заметила Его. Он приближался. Только одна мысль посетила меня в тот миг: “Бежать!” Скача по ступенькам внутри Пирамиды, я едва понимала, что делаю. После трехсот ступеней мои ноги еле могли передвигаться. Я стремилась наверх – туда, где была маленькая комната и открытый саркофаг.

В полном отчаянии я легла в него и уже хотела накрыться крышкой, которая была на удивление легкой (но ей обычно не пользовались), однако услышала Его смех. Как он смеялся! Он видел меня каждый миг, и это вызывало необъяснимое веселье с Его стороны.

Я пришла в себя и вышла из Пирамиды. Никого не было. В стороне пустыни возвышались пирамиды и черный сфинкс. А с воды был виден небольшой остров и Он, уходящий вдаль.

Все погибли, как и было предсказано. Темнота постепенно рассеялась, собравшись в складках Его плаща, и исчезла. Наступал яркий, солнечный рассвет!

Поля


18.03.

Записала интересный диалог на рынке:

– Мы думали, что ты уже умер!

– А разве я похож на живого?


21.03.

Приветик!

Мне исполнилось 14 лет! Тетя Лейла подарила 50 р.! Тетя Фатима халат! Мы пировали, был чай и торт!

Я пошла к Красивой Лейле и ее сыночку и посмотрела у них фильм “Внутреннее пространство” – это фантастика для детей.

Тетя Марьям подарила мне кошелек, и в кошельке деньги! Ура! Руслан подарил калькулятор, чтобы я на рынке считала прибыль и убыль. Мама отдала мне свой шарф.

Но плохие новости тоже есть: возле Дома правительства был взрыв. Бабахнула машина. Раненые и убитые есть.


23.03.

Я нарисовала портрет нашей кошки. Ее зовут Таня. Иногда мне кажется, что ее мордочка лучится от света.

Мага опять твердит, чтобы я его простила. Устраивает розыгрыши, танцует и машет руками. Чего только не вытворяет, чтобы смешить меня.

Мы писали изложение. Как жаль, что уроки русского языка только раз в месяц. Мы так мало знаем и так много делаем ошибок.

Я помогала Арби написать изложение. Арби подрался с Заирой, и мне пришлось его выручать: я пошла к директору и заступалась за него.

В школу не нужно ходить до 5 апреля. Нас отпустили. Я буду скучать за всеми. И пусть в классе холод, сидеть негде, и уроков мало, и драки. Все равно буду скучать за девчонками и мальчишками, врагами и друзьями.

А тут еще Хасик-задира признался, что я ему нравлюсь. Как все интересно! И некстати – каникулы.

Поля


25.03.

Я смотрела новости по ТВ. Снова где-то война. Корабли США вышли в залив. Почему люди воюют и воюют? Зачем?


31.03.

Были у доктора Куколки – он лечит зубы маме.

Читаю “Антологию Мудрости”. Там есть стихи Абулькасима Фирдоуси:

Все в мире покроется пылью забвенья,
Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья:
Лишь дело героя да речь мудреца
Проходят столетья, не зная конца.

P. S. Мамаша злится, ноет о посуде: мол, не помыла вовремя я, будет мне по шее. Немедля печку чистить! И стирать носки. А я, негодница, сижу, пишу стихи.


04.04.

Мама сегодня просто ошалела: меня из дома выгоняла. Это наказание такое. Мне было еще года три-четыре, когда она за провинности меня выгоняла и закрывала дверь. Я рыдала в подъезде. И меня утешала соседка тетя Марьям.

Вот и сегодня тетя Марьям нас мирила, мамашу ругала. А мамаша сказала, что у нее стрессс и даже малейшее мое непослушание она выносить не намерена. Я должна и работать на рынке, и носить длинные одежды с платком – всегда в скромном виде, и молчать на любые замечания и даже затрещины, делать абсолютно все по дому – тогда мама и Руслан меня будут терпеть в доме до моего замужества. Так и сказала! Затем мама отправилась к доктору Куколке.

Я торговала на рынке, но не наторговала даже на зубную пасту и боюсь, что теперь меня ждет очередной нагоняй!

Завтра в школу.

Поля.


12.04.

Приветик!

Столько новостей! Жуть! Был у меня инцидент с учительницей по литературе, которая меня не жалует. Она мне заявила, что я “гъаски” (презрительное название русских), а я сказала, что нет – у меня в роду много разных национальностей!

Потом Заиру я предупредила, чтобы называть меня скотиной и дурой не смела. А то совсем обнаглела! Если я расскажу всем, что у нее дома творится – все от нее отвернутся. И она притихла.

Потом, помимо этого, в автобусе какой-то мужик стал хватать меня за руку. Я ему сказала:

– Совсем сдурел? А ну-ка перестань!

Так он вышел на моей остановке и еще шел за мной почти до самого дома. Мерзавец! (Пришлось идти в обход, чтобы не показать свой подъезд.)

С Магой шутили. Опять ведет себя нормально.

Мама забрала у соседских детей голубя – они развлекались тем, что забивали его палками. Сейчас голубь у нас дома – лежит в тазу с тряпками. Наверно, умрет. Я поила его водой.

Твержу про себя стихи Н. Гумилева как мантры. И мне легче существовать тут.

Доктору Куколке угрожает местный криминал, требует платить дань – он ведь работает на дому. У нас все зубные доктора принимают дома пациентов. И в центре города есть такой кабинет, но там очень грязно. А у Куколки дома чисто, и есть кресло, где больному зубы выдергивают. Куколка боится бандитов – наверное, будет платить им дань.

7 апреля был христианский праздник Благовещение.

Полина


15.04.

Пошла я сегодня в школу. Заира после предупреждений как в рот воды набрала. Молчит. Все поняла.

Зуля, Касси, Латифа и Сета были мне рады!

Мага спрятал мою сумку, чтобы я не ушла домой, а Хасик-задира мне ее отдал (вытащил из портфеля Сулима). А пока творилась суматоха, Кабан запер дверь класса на ключ (это его Мага попросил). И мы таки остались с Магой одни. Мага тут же начал допрос: “Где я живу? Как зовут мою тетю? Кто мой отец? Уеду ли я из Чечни в Россию?” По-моему, это ни к чему и очень глупо с его стороны. Мы сидели на окне и смотрели вниз с третьего этажа.

Он сказал мне, что искал меня – ездил на машине отца и смотрел на всех улицах. На это я ответила, что он не найдет мой дом, пусть лучше приходит на рынок, где я торгую – там можно болтать сколько угодно. Зачем я это сказала?

Еще я спросилам на его торжественное “Я тебя люблю!”: где его прежние оскорбления и ненависть? Он ответил, что делал это со злости: ведь я никогда не замечаю его всерьез. Я сказала, что хочу быть его другом, но не больше. И на это мы оба согласились.


Пришла я домой: мамаша веселая. Зубы вставила.


16.04.

Занятия медитациями и йогой приносят свои плоды.

Раньше я не была столь внимательной, а теперь мое воображение рисует мне в брызгах краски, в узоре листа картинки, лица. Я слежу за игрой тени и света и вижу чертенят или ангелят. Вот с утра на шторе увидела чертика: в его глазах часы и стрелки идут в разные стороны. Забавно.


28.04.

Мне кажется, что нужно все забыть: хорошее и плохое. Я читала “Чучело” В. Железникова. Это почти про меня.

Мне нравится смотреть на звезды и думать, что когда-то Циолковский их видел. И мечтал. И рисовал будущие ракеты.

Поля


29.04.

Опять драка. На этот раз с Хасиком-задирой. Вот что на него нашло? Сегодня на уроке географии, которую преподает его тетя, он стал обзываться. Вспомнил, что я “русская падла” и много чего еще… Потом ударил меня по голове тетрадкой. Мага, эдакая сволочь, решил с лучшим другом не спорить (тут выяснилось, что Хасик-задира теперь ему еще и дальний родственник).

А я от такой несправедливости прямо взбесилась: ведь учительница даже не сделала замечания племянничку! Я вскочила и направилась к Хасику-задире сама. Видимо, он что-то понял, так как рванул, перепрыгнув через парту к выходу из класса. Я за ним. Стулья и парты полетели в стороны.

Народ оживился. Хасик-задира выскочил за дверь класса, начал ее держать с другой стороны изо всех сил. Но меня не так-то просто остановить. Я открыла дверь ударом ноги. Хасик-задира упал на пол, вскочил и метнулся в туалет – прятаться. Там я его и поймала и отлупила безо всякой пощады, как только смогла (аж сама задохнулась от усердия). Перед моей яростью он не отвечал, а только жалобно скулил. И стерпел все побои! (Вероятно, поняв, что они заслужены и справедливы.)

На урок я не вернулась. Наши все вылетели с урока и стояли в коридоре. Мага хотел меня вернуть на урок, но его не пустили.

Обо всем узнал Султан Магомедович и так Хасика-задиру отругал, что тот весь дрожал!

– Больше к Жеребцовой не лезь! – сказал Султан Магомедович. – А то и от меня получишь! Усек?

Хасик-задира послушно кивал. Однако, когда учитель ушел, прошипел:

– Да что он мне сделает!


04.05.

Оказалось, что мальчишки в нашем классе пробуют наркотики! И это не шутки! Мало того, что многие из них курят сигареты и жуют насвай (это такая зеленая гадость – она продается у школы, как семечки), так еще и наркотики!

Их принес в класс Бобби-Н. Буду так его называть, хотя раньше называла иначе. И много о нем тут писала. Все эти дела очень скверны. Бобби-Н, как ты понимаешь, это тот же парень из моего класса. Он что-то знает про Магу, и поэтому Мага ему во всем стал уступать.


08.05.

Пришла толстенная соседка Аза из дома напротив. Она в августовскую войну 1996 года всем у нас во дворе помогала – была медсестрой. Уколы делала, перевязки. Рассказывала, как боевикам помогала оружие прятать. Эта тетя Аза хочет взять нашего котенка Седу себе. “Седа” по-чеченски “Звездочка”.

Руслан с ней не разговаривает и не дружит – тетя Аза чеченка, а курит сигареты и выпивает. Какой грех! Зато мама дала ей чаю – мама хочет пристроить котенка.

Мой отчим на это обиделся, уткнулся и смотрит в книгу. Другая новая соседка, тетя Роза, как-то зашла к нам, увидела Руслана и стала читать молитву – она испугалась. Ей показалось, что Руслан – джинн. Вот смех! Просто она не ожидала, что у моей мамы муж чеченец, и, увидев Руслана, приняла его за джинна.

П.


10.05.

На меня произвела сильное впечатление книга Дюма “Граф Монте-Кристо”. Я взяла ее у тети Марьям и перечитала два раза. Буду стараться быть похожей на Эдмона Дантеса: он не забыл ни о друзьях, ни о врагах, и все получили по заслугам.


13.05.

Красивая Лейла подарила моей маме кольцо с платиной за то, что мама спасла ее кота Фрэнка Синатру. Кот отравился и лежал с пеной в пасти. Мама каждый час заливала ему в пасть лекарство. Кот выжил!

И, конечно, это кольцо никогда бы не перепало мне, если бы не мой тонкий палец и не мамин толстый. Так что, по праву тонкого пальца, кольцо было передано в мое распоряжение и составит компанию клипсам! Ура!


На рынке мы познакомились с женщиной – ее зовут Кусум. Она увлекается йогой и обещала мне книгу под названием “Женская йога”. Еще у нас есть соседка по рынку, пожилая чеченка – она несколько раз разрешала нам торговать на своем пустующем столе. Сегодня она прибегала с вопросами: “Как меня зовут? В каком я классе?” Я ей ответила, и она тут же доложила обо всем своему племяннику – высокому светловолосому чеченцу по прозвищу Вандам.

Вандам подбегал поболтать. Сероглазый, здоровый как слон, учится в институте.

День выдался интересным. Мимо нашего торгового ряда пробегали Уж и Мурзилка, а за ними гналась толпа, но они убежали, крепко держа в руках батоны и колбасу.


16.05.

Пришла со школы. Оказывается, Мага меня не разлюбил. Вчера приносил фотографию, сделанную когда-то.

На ней я в белой кофточке. И все спрашивал у Зули, почему меня нет. А я не приходила в школу, потому что заболела. Говорил всем, что меня любит.

Когда я вошла сегодня в класс, новости так и посыпались, а ведь сегодня у моей мамы день рождения! Я и Зуля пошли покупать ей подарок. Мы купили большую шоколадную плитку в киоске, а на обратном пути столкнулись с Магой и его сестрами. Я очень обрадовалась. Мы ведь четыре дня не виделись! Думала, что Мага при сестрах промолчит. Но они издали закричали:

– Привет, Полина!!!

И сразу стало так хорошо на душе.

После уроков я и Зуля ждали Магу на остановке, а потом пошли через школьный сад – покататься на качелях, которые кто-то привязал к старому дубу. Но он об этом, конечно, не знал, и, разумеется, мы не встретились.

Как же я всех люблю!


Вечер

Я поздравляла маму с днем рождения. Умяли вкусности. Пришел и отчим Руслан. Принес цветы. Тетя Марьям шьет халат для мамы.

Полина


18.05.

Завтра экзамены в нашем 8-м “А”.

Заира со мной не общается: ее больная психически сестра очень страдает – ее избивают за малейшее непослушание. Бедная!

Мага хитро смотрит, как кот, и чего-то придумывает. Мы долго смеялись, когда он всем рассказал свою мечту о том, как в восемнадцать лет женится на мне и я буду жить в их большом и красивом доме.

– Я у отца единственный сын! Я его упросил! Он разрешит! – радовался Мага. – У нас будет десять детей! И все они будут похожи на тебя, потому что ты самая красивая из всех девушек в мире!

Еще Мага сказал, что я очень стеснительная, но потом подрасту и не буду так стесняться, и тогда сразу соглашусь выйти за него замуж, а он позовет муллу, и тот прочитает над нами молитву – так положено по закону ислама.

Мага перестал дружить с Бобби-Н и пригрозил ему, что, если тот продолжит баловаться “дурью”, расскажет все родителям.

Алихан прислал письмо из Москвы: они живут там и очень рады, что уехали, но он все равно скучает за нашим городом Грозным. Он прислал нарисованный на бумаге вертолет.

Сулим, с которым дрались неоднократно, сегодня решил извиниться и сказал, что ему очень стыдно за свое поведение и он больше никого не будет обзывать “русской тварью”.

– Потому, что иногда бывают и хорошие русские люди! – заявил Сулим, чему я очень удивилась.

Полина


21.05.

С раннего утра шел дождь, а теперь выглянуло солнце. Школа подходит к концу – прощай, 8-й класс!

Видела Заиру, она расстроена: Мага так и не стал принадлежать ей, как она мечтала. А я все думаю, ей нужно замуж, поэтому с ней такое творится.

Мы стояли у большого окна в школьном коридоре и смотрели на дождь. Я, Касси, Арина, Тина, Сета и Латифа. Касси пообещала принести клевер. Есть поверье, что он защищает от злых духов.

– Клевер нужно прибить над дверью, и в доме всегда будет счастье, – сказала Касси.

Арби услышал разговор и пообещал, что в новом учебном году привезет клевера целый мешок!

– Я кормлю им кроликов в селе. У меня его много! Я всем подарю счастье!

Арби – хороший друг.

Мы с Тиной поехали домой на автобусе: редко в наших краях едет автобус, а тут появился. Я сидела у окна и смотрела на капли дождя, и вдруг увидела Магу. Он шел по улице. Он тоже меня заметил и замахал руками, запрыгал!!! Но автобус проехал мимо, в гору, и я спрятала за шторой свое смущение и радость.

Проводив Тину, я зашла домой к Зуле, так как она уже не приходит в школу, и все ей рассказала обо всех событиях. Она меня понимает, но говорит, что ее удел – смириться и следовать воле родителей, не стремиться к учебе. А я сказала, что буду учиться назло всем, подарила ей стихи собственного сочинения и ушла.

Дома мамаша опять журила меня, что я и на человека-то не похожа, и не умею жить, как окружающие, – чем только обидела меня, как обычно.

Руслан написал мне новый “Джейн” – мусульманскую молитву от злых шайтанов, а я нашла красивое место, где много цветов, и втайне хожу туда молиться Афродите – богине любви. Я прочитала в древних книгах, что ей поклонялись, принося в жертву лепестки роз и печенье. У меня тоже был бутон розы и усохший бублик. Лепестки я рассыпала. Покрошила на траву бублик, и его съели птицы. Я попросила Афродиту дать мне такую любовь, чтобы я запомнила ее навсегда.

У нас с Магой осталось всего два дня перед летом.

Поля


24.05.

Учительница по химии, молодая девушка, вчера отказалась принять мою контрольную. Просто сказала: “А у тебя не приму!” Я и сегодня к ней подходила – она меня прогнала.

Я написала контрольную работу на “отлично”. Я даже к директору ходила, но его как всегда не было. Интересно, мама на это что-то скажет?

Теперь о другом. Зуля прокралась из дома и подарила мне карту. Это карта из колоды, посвященной фильму о корабле “Титанике”.

– Это ты и Мага! – сказала Зуля.

На карте изображены главные герои фильма, когда они танцуют, не подозревая о приближающейся трагедии. А сама карта эта – Joker.

Я в ответ подарила Зуле дедушкину монету в 5 центов 1961 года. Canada.


Последние два дня ключ от нашего класса потеряли, и мы из 8-го “А” переехали в 8-й “Б”.

Все наши девчонки, особенно банда Лурье-Львицы: Малка, Яха, Линда, Тара и другие, надевают мини-юбки и красятся. А Яха до того сдурела, что сегодня в школу пожаловала в лифчике! Мага сразу разлегся с ней на парте и давай шутить и обниматься. Всё как всегда.

Я, Тина, Зуля, Касси, Арина, Сета и Латифа скромно одеты.

Не обошлось без происшествий: в окнах старые рамы, и сегодня одна из них вывалилась и дала по голове Тине. Мы очень испугались. Понесли ее в комнату, где когда-то был буфет: обтирали ей голову мокрым платком и поливали ее водой. Хорошо, она открыла глаза.

Мага на всех уроках курил сигареты. Дикий кошмар! Может, ну ее, эту школу?

После сегодняшних школьных дел мы с Сетой пошли не домой, а на холмы, через сады. У девочки Сеты, как оказалось, тоже есть в роду русские, но она стесняется и никому об этом не говорит. Она делает намаз и носит большой платок, который закрывает не только волосы, но и грудь.

Однажды, когда Сета сильно испугалась хлопушки, она быстро перекрестилась со словами: “Спаси, Аллах!” Я спросила ее, почему она перекрестилась? Она сказала, что не знает. А потом выяснилось, что у нее была русская мама, но это – страшная тайна, и где ее мама, Сета не знает, потому что ее забрали у матери и живет она с бабушкой по отцу.

Мы шли в сады, и был такой волшебный воздух! Мы поднялись метров двадцать на холмы и смотрели вниз, и все казалось нам каким-то другим: и солнце, и трава. Невероятное ощущение! Может быть, когда-нибудь мы снова вернемся сюда?

Поля


25.05.

В школе “последний звонок”. Понятное дело, без звонка и без всяких торжеств. Мага молчал. Лурье-Львица принесла старый магнитофон на батарейках, и он кряхтел в углу. Мы немного под него покружились на полу.


26.05.

Опять все собрались в школе. Я ходила по классам и нашла на полу книгу о древних мудрецах. Ее кто-то потоптал ногами. Я почистила и взяла себе. Всюду валяются огрызки, мусор.

Мага как был, так и останется моим на всю жизнь. Он сказал, что женится на мне и все будет хорошо, главное – чтобы не было войны.

Яха, Лурье-Львица, Линда и Заира сказали, что они учиться в школе не будут – родители запретили: пора замуж.

Кабан опять вел себя по-скотски: побил Заиру.


01.06.

Привет, печаль!

Я дома. Ухаживаю за кактусом в горшке, что живет на моем подоконнике. Делаю зарядку по йоге и не забываю крошить бублики в тайном месте. Ведь я – язычница.


02.06.

Свой новый дневник я начинаю стихами Джеймса Томсона.

И связь всеобщую вещей
Открыв, легко мы подытожим:
Когда касаемся цветка –
Звезду далекую тревожим.

03.06.

Мы на рынке. Торгуем. Мама болтает с Кусум о йоге. Кусум рассказывает о своем сыне Дауде. Он любит кошек и книги. Занимается восточными единоборствами. Его взяли в клуб единоборств бесплатно. С ее сыном я познакомлюсь.


05.06.

На рынке встретился хозяин аппарата, где я когда-то продавала сладкую воду: он неожиданно обнял меня и поцеловал в щеку! Все вокруг засмеялись, а я в ужасе толкнула его и сказала:

– Какой вы ненормальный!

Но этим дело и ограничилось.

Знакомая девушка пятнадцати лет выходит замуж. Я познакомилась с ней зимой. Она из села. Девушка всегда выручала меня и покупала ненужную ей мелочь из моего товара, чтобы я могла принести домой хлеба.

Сейчас я подружилась с девочкой Зурхан. Ей 11 лет. Она в 6-м классе. Тоже торгует на рынке с отцом, которого я вначале приняла за ее деда.

Мы разговаривали с женщиной, которая продает полудрагоценные камни и делает из них бусы. Она сказала, что мне подходят горный хрусталь, сердолик и нефрит. А для удачи нужны: лазурит и бирюза.

Я читала стихи мудреца Юсуфа Баласагуни:

Порою зоркость нам нужней, чем сила,
Беспечность многих сильных погубила.

07.06.

Мы спим, и цепь рождений рвется в сон.
Нам будущее с прошлым вместе снится.
Сон этот навевает нам Самсон
И будет утром Эос колесница.
Мы спим. И наша жизнь – всего лишь сон.
Один из многих снящихся ночами.
Когда ж внезапно оборвется он,
Апостол Петр укажет путь ключами.

Эти стихи я написала утром.

Сегодня я торговала на рынке в будке Вандама. Там есть скамейка, где можно сидеть! Он сам все построил, своими руками!

Тетя Кусум разделила с нами стол – она торгует лекарствами. Ее сына я видела мельком. Тетя Кусум хочет отправить его учиться в Москву и дать ему с собой жену лет четырнадцати. Над этим, вероятно, мне следует подумать – так сказала тетя Кусум.

Мне очень хочется клубники. Я ни разу ее в этом году не ела. Все хлеб да каши. Еще у нас долги 200 р. Мама все ругается, кидается с тумаками ко мне.

Касси меня поссорила с Ариной. Что-то насплетничала. Они обе торгуют на рынке. Я сегодня дернула Касси за хвост – чтобы не сплетничала.

Тетя Кусум сказала, что человеку прощаются все грехи, если произнести: “Субхана-Ллахи ва бихамдихи” – что означает “Слава Аллаху и хвала ему”.


10.06.

На рынке у нас хорошие соседи-чеченцы. Мы все время шутим, смеемся. Кажется, что вражда между народами стала проходить. Знакомый парень-чеченец женился на русской девушке, и все их поздравляли.


12.06.

Какая драка была на рынке! Пьяный старик бросился на парня с ножом. Оба – чеченцы. Они перевернули столы, бутылки с лимонадом. Крик был страшный! Поганый старик выхватил нож и уже собирался всадить в парня, но тот увидел это и как дал ему ногой раз, раз, раз… Пнул его как следует!

Ко мне разные мужчины подсылают то тетю, то маму – все хотят познакомиться, поговорить о замужестве. Много беременных девочек в 14–15 лет. Все уже замужем. Я стараюсь отшучиваться и не знакомиться.

Электричества нет, воды нет. Мы живем так с войны.

Мне снился погибший дедушка Анатолий, просил поддержки. Царство ему Небесное!

А потом, под утро, я увидела сон: будто сижу и читаю книгу, а кто-то меня тронул за плечо. Я поднимаю глаза, а это Магомед из моего класса! Мага! Мы так и бросились друг другу в объятия. Интересно, снилась ли ему я?

Вчера я долго медитировала и видела индейскую маску внутри сознания.


Торговли не было. Нам дали 10 рублей и сказали:

– От покойника!

Мы ответили:

– Спасибо!

И положили денежку в кошелек.

Шутка. На самом деле просто поминали и, конечно, плохо зная русский язык (многие-то с гор), неправильно выразились.


18.06.

Сегодня на рассвете я видела сон. Космический корабль с группой исследователей был затянут искусственной планетой в ее недра через сильное притяжение. Погибло много лунных людей и женщины с Земли. Капитан погибающего корабля попросил меня проснуться и все записать. Для него это было очень важно.


21.06.

Рядом с нами на рынке торгует музыкальными кассетами парень. Прозвище “Буратино”. Мы подружились. Я купила у него кассету. Парень, узнав, что я много читаю, подарил мне две книги, купив их у русской старушки в конце ряда.

“Анжелика в Берберии” и “Мастера детектива”. Читала до часа ночи.


Вечер

Сбылась моя мечта! Буратино принес мне книгу “Шаолинское ушу” – читаю, перечитываю, не могу оторваться! Теперь я буду учиться драться по этой книге! Мне всего 14 лет – я еще могу научиться, хотя дети учатся с 6–7 лет. Также Буратино принес мне книги о звездах, строении Вселенной и пророках. Но самая интересная, конечно, про ушу!


26.06.

К нам приезжала тетя Лейла. Меня ругала. Сказала во всем маму слушать. А мама очень капризная.

Снился странный сон. Я шла в джунглях и нашла древний храм. Вокруг были статуи тысячи Будд и белых мраморных слонов. Этот храм искали многие люди и погибали.

Я была путником в тропическом лесу. Мне встретился Дух, обладающий невиданной силой. Сказал, его зовут Рассалан. Он провел меня в храм и показал Волшебную Вазу. Часть ее была черной, часть красной, часть зеленой.

– Она исполняет любые желания! – сказал Рассалан.

Потом мы вошли в комнату храма, и я увидела сотни маленьких фресок, похожих на квадратики.

– Тебе подарили две судьбы, – объявил Рассалан: – Это большая честь для человека. Ты можешь выбрать любую!

– А кто подарил? – спросила я.

– Жена Шивы. Ты ей очень нравишься.

И Дух показал мне две фрески. На одной из них была очень красивая девушка: она танцевала с бубном. Развевались ленты. Она была полуодета и танцевала индийские танцы. Много мужчин смотрели на нее с восхищением и хлопали ей. А на второй табличке женщина была другая. Она была с ног до головы закутана в зеленую ткань. Были видны лицо и кисти рук. Женщина строгая и неприступная. Мусульманка?

– Это игра – сказал Рассалан: – Какую ты выберешь судьбу?

– Мне очень хочется выбрать эту, – я показала на девушку, что танцевала. – Но я возьму эту! – и я ткнула пальцем в закутанную женщину.

– Почему? – спросил Дух.

– Она лучше. Я вижу.

Он отдал мне табличку, улыбнулся, и я проснулась. Поля


29.06.

Вчера гремела гроза. Дул ветер. Мы прятались с Буратино в Вандамовой будке. Эти дни мы там торговали. Но сегодня Вандам на работу, кажется, придет.

А кумушки сплетничают на рынке, аж слюни пускают. И все обо мне. Буратино угощал сладкой водой и булками. Так что всем в округе было о чем толковать.

О, Буратино! Славный чеченец из г. Урус-Мартана. Смешной и отважный. Не женат. Он увлекается йогой и каратэ. Верит в духов воды и солнца. Я купила у него кассету VIVA ENIGMA VANIA. Под нее медитирую.

А Вандам вчера подходил к нам – увидел, что мы подружились, и злится. Никогда не забуду вчерашний дождь. Я пищала от грома и молний. Они сыпались на наш рынок, казалось, по воле Зевса. А Буратино мотался под дождем и собирал свои кассеты.


09.07.

Была 7-го числа у доктора Куколки. Забрала несколько наших книг. Он рассказал мне о новой медитации.

Странных девушек в нашем торговом ряду прибавилось. Они без платков и сильно накрашены. Две все время крутятся рядом с Буратино. Мы прозвали их Ящерица и Рыжуха. Ящерица ходит в зеленом, ей лет шестнадцать. Черноволосая. Рыжуха чуть старше, красится в рыжий цвет, синеглазая. Тоже чеченка.

Они уже с Буратино ночевали! О чем он похвастался парням из торгового ряда напротив. Они шлюхи!

Вчера я шла мимо стола, где торгует Буратино: он прижимал к себе Ящерицу, а та громко, зазывно смеялась.

Наше место на рынке было сегодня занято, и мы торговали возле тетушки Кусум. Старушка защищала меня от нападок “охотников” – те так и норовили знакомиться и подсылать родных, видя меня в большом платке.

Тетушка просит обратить внимание на ее сына Абдуллу. Бог мой, как надоели! Она уговаривает меня – говорит, у меня будет много золота и платьев. Но я помню:

Прекраснее грубых нет в мире одежд
Сужденье по платью – сужденье невежд!
Низами

11.07.

Буратино целый день болтал с Ящерицей и Рыжухой.

Но книжки не забыл: принес мне “Богатство внеземных ресурсов”, “Вселенная”, “Удивительная гравитация”.

С Ди Каприо вышел инцидент. Мы с этим мальчиком-чеченцем играли – обычно стреляли друг в друга из шприцев водой и из водяных пистолетов.

И вдруг сегодня является этот вышеупомянутый и меня и мою маму обливает с ног до головы. Кружка на полтора литра! Я, конечно, за такое нахальство на него наорала, и мы поссорились. Но к вечеру снова стали играть.

А вчера из ряда, где торгует муж нашей соседки, многодетной Фатимы, приходили мама и сестра другого мальчика-чеченца (он тоже все время меня водой поливает, играется). Просили меня в жены! Ему, мальчику, 15 лет! Мы дали ему прозвище Малыш. Моя мама посмеялась и сказала, что еще рано.

Буратино узнал, что я зову его Буратино, и обиделся страшно. Ага. Но потом успокоился и придумал мне прозвище Чипполино.

Шел дождь и опять поливал нас всех!

Видели русского мальчика Димку (дружка Касси). Он собирает бутылки по рынку и сдает. Так его семья покупает хлеб!

Пока.


12.07.

Оказалось, что у Буратино есть жена! Каков врун (всем на рынке рассказывал, что нет)! Мы будем звать ее Мальвина. Она – худенькая скромная чеченка с большими глазами. Есть сын, маленький.

Сегодня Буратино купил сыну кепку. Очень хорошенькую. Мне так жаль, что он, увы, такой взрослый. И такой врунишка! Но, несмотря ни на что, он мой друг!

Видела воришек Мурзилку и Ужа. Уж стал подрабатывать грузчиком. А Мурзилка по-прежнему ворует. Мама и я пожурили их, как смогли. Они быстро откланялись.

P. S. Отчим Руслан дома. Опять у него нет работы. Когда он не зарабатывает денег, он стесняется кушать. Только чай пьет. Ничего не ест. Он считает, что, если мужчина не может принести в дом еду, он не должен есть. Как его мама ни уговаривает, он стоит на своем. Упрямый! Чеченец!

Поля


13.07.

Мама познакомилась с Ящерицей и Рыжухой. Они попросили у мамы денег на пирожок. Мама дала. Они рассказали по секрету, что были замужем, а теперь никому не нужны и занимаются древней профессией. У них есть “хозяйка”. Она собирает таких девушек и подсылает к мужчинам на рынке. Они отдают “хозяйке” все деньги, а она немного распределяет им на еду – сколько сама посчитает нужным. Они все время голодные и очень худые.

Какая страшная жизнь!

P. S. Мой отчим уверял, что в дом вчера влетела молния и он ее видел. Но она не причинила ему вреда. Теперь он грустный. Он говорит, что это знак.


15.07.

Пришел друг моего отчима. Тот самый, что верит в джиннов. Сидит с Русланом, пьет чай. Мама им бутерброды подает. А они расселись, точно короли, и рады!

Буратино признался моей маме, что влюбился в Ящерицу. Ведь она падшая, и, если узнает жена, Ящерицу могут убить! Ее никогда не разрешат взять второй женой, ведь она “такая”. А Буратино ее жалеет: муж избивал Ящерицу – она ушла от него, а родные не приняли обратно, и она попала к “хозяйке”.

Ведь у нас девушки отдельно от родных не живут – это позор! Если семья откажется от тебя, ты словно прокаженный, словно битое стекло, и каждый может сделать с тобой все что угодно.


17.06.

У Ящерицы был день рождения! Нам сообщил Буратино. Исполнилось “старушке” 15 лет! Она всего на один год старше меня! Мама передала для нее пирожок с капустой, а Хабиба, которая всегда называла Ящерицу потаскухой, втайне передала для нее красивую помаду и кусочек торта.

Старая тетушка Кусум утерла слезу, но промолчала. А я хотела что-то сказать, но увы. Постеснялась.

Но я не понимаю Буратино. Ведь дома жена и ребенок! А он волочится за… Ладно. У нее день рождения!


02.08.

Видели мы сегодня “хозяйку” этих несчастных девушек с рынка. Оказывается, помимо Рыжухи и Ящерицы, много девушек живет у “хозяйки”. Они называют эту крашеную, толстую, противную тетку “мамой”. Кошмар!


Во дворе девочка Лунет всем говорит, что на днях выйдет замуж. А ее сестра Рита, которая села в машину жениха Пушинки, вернулась домой к родителям. В семье были скандалы. Не помогло и рождение ребенка – муж ее не любил.


07.08.

Я тут выяснила, что мой отчим и моя мама договорились с еще одним чеченцем: он хочет взять меня в жены. Он старый, и я назову его Лев. Мне он совершенно не нравится! Он приходил разговаривать. Приводил свою маму-старушку, сестру, сноху и брата! Брат его вдвое моложе и красивей! Но меня сватают за Льва.

Мама с Русланом шепчутся, обсуждают. А я решила, что в подобную дурость не буду играть с этими взрослыми – села и стала сочинять роман о звезде Сириус. Мама что-то бормочет про учебу. Что мне учиться надо! Ага. Добрый знак.

До встречи с Магой 23 дня.


11.08.

ЗАТМЕНИЕ! Сегодня день затмения! Жители испугались. На рынок не пришли торговать! Все говорили о том, что Солнце погаснет и будет вечная ночь: люди накупили свечей, чтобы ходить с ними теперь по улицам. Если бы они прочитали книги о Вселенной, то знали бы, что свечи им никак не помогут, если Солнце погаснет!

Никто из наших знакомых не явился торговать или просто на рынок: все сидели в домах, многие задернули шторы!

Затмение было всего один час. Мы пришли на рынок и торговали в будке Вандама, но покупателей не было, как и продавцов, хотя обычно на рынке тысячи людей. Мы смотрели сквозь очки на солнечный диск. Кто-то стрелял из автоматов и пулеметов. Была страшная стрельба.

Вандам – единственный, кто подбежал к нам на несколько минут, глянул через очки на солнечный диск и убежал, сказав, что стрельбой прогоняют джиннов, затмивших солнце.

Я, видя, что торговли не предвидится, рисовала восточную красавицу и зеленого дракона.


19.08.

Ночью была адская жара – никто не мог спать. Грозный находится в котловане.

В полубреду мне виделся мой роман о звезде Сириус и макеты межпланетных кораблей. Они могут летать по отдельности, а могут соединяться в огромный круг. Межпланетные корабли крепятся подобно лотосам, проникающим сквозь друг друга. Они могут набирать огромную скорость. Как проснулась, я все зарисовала.

Вчера, 18 августа, когда мы шли с рынка, я увидела вокруг луны красный свет. Я смотрела вверх и любовалась: Красная луна – это же чудеса! Неожиданно в небе появился светящийся объект, который будто слетел с красной луны и мигал всеми цветами радуги. Он прыгал и вертелся по небу. Стал снижаться к нашему дому на большой скорости.

Мы как раз подходили ко двору, где стоят наши четырехэтажные дома. Навстречу шел муж Красивой Лейлы. Мы обратили его внимание на странный объект.

– Наверное, это НЛО! – сказал муж Красивой Лейлы.

Через некоторое время странный объект исчез, замигав зеленым и так и не долетев до нас.

Поля


22.08.

Вчера было у нас приключение. Мама и я пошли выносить мусор к дому № 88. Дело в том, что та гигантская куча, что росла с каждым годом за сгоревшей пятиэтажкой, воняет так, что приблизиться к ней отныне уже нереально. Теперь мы ходим выносить мусор за пару кварталов, к чужому дому.

Улица была пустая. Мы быстренько выкинули пакетик (предварительно оглянувшись – ведь жители дома № 88 ругаются страшно: им самим давно некуда кидать мусор) и засеменили по дорожке мимо садов к остановке. На мусорной куче я заметила нескольких убитых собак, с проволокой на шее, без глаз! И ужаснулась: сколько же в людях зла.

Мы уже подходили к железной дороге, что является границей между садами-огородами и пустырем с транспортной остановкой. Заметили, как стоит на путях женщина с ребенком. Откуда-то издалека она несла в ведрах воду и отдыхала – путь ведь не близкий!

Но в тот миг, когда мы перешагнули пути, мы услышали за спиной визг тормозов: на бешеной скорости летели белые “жигули”, падали ведра, визжала женщина. Не обращая на это никакого внимания, из машины вышел парень лет двадцати пяти, в черных очках, в форме боевика. Он ловко перебежал через пути, и в тот миг, когда мы обернулись, мы увидели дуло винтовки, наставленное прямо на нас! Он прицелился. Поглядев с полминуты друг на друга: мы – удивленно, он – озадаченно, мы повернулись спиной и пошли, а он побежал к машине, сел в нее и с визгом поехал обратно.

Мы живы исключительно с помощью Ангела-хранителя. Это был убийца. Скорее всего, “привет” от Адама и Айшат! Все не могут простить, что им не удалось убить тетю Валю и Аленку!

Потом, когда мы спускались к остановке, мама сказала, что в нашем роду были и христиане, и мусульмане. И бывает так, что одни из них убивают других. Ни за что. Просто так.

И мне стоит подумать, как правильно молиться, чтобы выжить. Мой ответ, что я язычница, маме сильно не понравился. Тогда я сказала, что перечитаю Коран: я давно умею делать намаз – нам в школе рассказали, как надо молиться по-мусульмански.

– Когда тебя принесли в церковь, ты вырывалась и плакала, священник испугался даже. Может, я зря хотела тебя крестить? Ты вольна выбрать, как молиться, – сказала мама. – Раньше я боялась, что родные отца отнимут тебя.


Читаю книгу по айкидо. Я хочу быть сильной. Я не буду сдаваться.

Ди Каприо на рынке обзывался, что у меня русская мама, и запустил в меня огрызок от яблока. Злится, что я его не замечаю.

Вечер. Я читаю новеллы О. Генри. Мои любимые: “Пока ждет автомобиль”, “Третий ингредиент”, “Боливар не вынесет двоих”.

P. S. Руслан, мой отчим, выяснил, что машина, где был парень с винтовкой, принадлежит родственникам дяди Адама и тети Айшат. Но парень не смог выстрелить. Наверное, у него все-таки есть сердце.

Поля


23.08.

Сильнейший ураган! Такого урагана я не припомню в Грозном! Все на рынке летело, товар катился по рядам, и люди сшибали друг друга. Товар терялся и улетал! Но самое главное не это. Под вой ветра, сверкание молний и грохот грома, когда все терялось, вертелось и куда-то летело… я увидела Буратино. Он тоже меня увидел и подбежал ко мне. Я схватила его за руку и сказала:

– Не уходи! Не оставляй меня одну!

(Представь, Дневник, прямо ТАК и сказала! И за руку схватила!) Буратино остолбенел: я подозреваю, замер он от блаженства! Я это живо заметила и, со свойственной мне сообразительностью, тут же всучила ему сумку, чтобы он собирал наш товар. Он собирал разлетающиеся нитки, иголки и ножницы и бормотал:

– Как хорошо!

Это несмотря на дождь с градом, бьющий по башке. Я опомнилась и сказала:

– Извините меня! Я не знаю, что на меня нашло.

Но Буратино возразил:

– Никаких извинений! Это честь для меня!

Тут появилась мамаша, которая в этот момент уходила на рынок за картошкой, но потерялась в урагане, и сразу испортила всю малину. Мама стала надо мной смеяться.

Ехали мы домой под гром и молнии. Бежали через сады-огороды по грязному океану луж!

Несмотря на это чудное происшествие, была сегодня и ссора: парень лет девятнадцати в кафе привязался ко мне (хотя я была в платке и длинных одеждах). Он заявил, что я – “русская”, и моя мать русская, и чтобы я “убиралась в Россию”. На что я ответила, что у него отец – “наркоман”, раз он вырос таким дураком, и чтобы он сам убирался в Россию, а тут мой дом!


27.08.

Вчера Буратино сказал:

– Патошка, ты мне снилась!

А я сказала, что он мне тоже снился. Это правда. Я видела инопланетный корабль, другую планету. Случилась авария, дул сильный ветер, мы стремились выжить. И, конечно же, Буратино был в этом сне моим возлюбленным. Когда я рассказала свой сон, Буратино вытаращил глаза. Я спросила, что ему снилось. А он хитро ответил:

– Продолжение твоего сна!


29.08.

От камеры хранения (где товар) был утерян ключ, и Буратино не смог торговать. Приходили любители музыки в наш ряд, но, увы, торговца музыкальными кассетами не было. Мы с мамой объясняли покупателям, чтобы завтра пришли.

Впереди ужас: надвигается школа, и рынок я буду видеть урывками. Мне придется ходить по трассе совершенно одной – могут запихнуть в машину, украсть. Страшно. Придется опять со всеми ругаться и драться в классе.


Я говорила с русской женщиной – она торгует. Бабушка Ира. К ним ночью вломились боевики. Выломали дверь, стали ходить по комнатам, смотреть вещи.

Она была со своим стариком-мужем. Тот слепой. Думали, их убьют. Бабушка Ира испугалась, но решила дать незваным гостям чаю – по кавказскому обычаю. Она принесла поднос, поставила перед боевиками. Те поговорили что-то на чеченском. Потом сказали на русском, что уходят и убивать не станут, потому что бабушка Ира приняла их должным образом, угостила.

Бабушка Ира и ее муж решили выбираться из Грозного. Но им некуда даже поехать, только ночевать на скамейках в парках России. Она пытается заработать на билет на автобус до ближайшего русского города. Продает вещи из дома.


31.08.

Я умею “видеть”. Это игра такая. На воображение. Медитируешь, закрываешь глаза, а потом представляешь кого-то и смотришь в реальном времени, что этот человек делает. Ну как бы что-то может совпасть. Я провела несколько экспериментов – получается.

Видела Куколку и тетю Кусум. Тетя Кусум тоже интересуется игрой на воображение и пытается угадывать предметы и действия других людей.


01.09.

Ух! Какой бардак!

Ходила я сегодня в школу. Наши в классе пошептались, что я поганая “гъаски” – т. е. русская. Но поздоровались, когда я громко сказала им: “Салам Алейкум!”. Это, как выяснилось, действует!

Видела Сету, Тину и Касси. Издали – Магу! Школа начинается 10 сентября.

Я провела эксперимент с тетей Кусум: я ведь не знаю, где она живет. Вечером закрыла глаза и спросила: что тетя Кусум делает? И как бы увидела, что она читает книгу в синей обложке! Сегодня мы встретились, и она сказала, что сидела и в это время (договорное) читала голубой журнал!

Опять тот парень из кафе вязался и обзывал меня из-за национальности, кричал гадости, грозился меня убить.

Дома я читала пьесы господина Мольера в двух книгах от 1913 года из нашей библиотеки.


07.09.

Почему я не сыщик? Эти мысли посетили меня после того, как я провела эксперимент с Буратино. Я медитировала, потом закрыла глаза и увидела на стуле у его кровати – пистолет. А на следующий день, то есть сегодня, Буратино сам подошел к нам и разговорился. Самое удивительное, что у него действительно есть пистолет! Старый, с барабаном, как я описала из “игры на воображение”. Это значит, что у меня есть некий дар. Ведь я не знаю даже улицы, где живет этот парень.

Буратино был так шокирован, что выложил свою историю, она непростая. Его мать бросила в три года и вышла замуж за другого мужа, оставив ребенка, как и положено, тут, с отцом. У матери от другого мужа родился сын, которого она любит и считает родным, а Буратино не считает, ибо бросила его сама, когда была еще юной девушкой. Сейчас сводному брату Буратино 24 года. Отец Буратино сразу, как выгнал жену, взял новую. Мачеха с первых дней невзлюбила чужого ребенка: она колотила его и пинала, как только видела. Своих детей мачехе Бог не дал, но она решила отобрать дом! Она настраивала отца против сына, как могла, всю жизнь.

Ее мечта: продать дом и уехать. А когда Буратино привел себе молодую жену, мачеха издевалась над его женой, а та не смела противиться по местным обычаям: это была не жизнь, а ад. Но Буратино решил не уступать и не уходить из дома, где родился. Однако отец стал любить его меньше из-за науськиваний жены.

Однажды в грозу сломалась антенна телевизора, и Буратино полез на крышу чинить ее. Отец, увидев это, тоже полез на крышу их дома. Отец давно жаждал скандала. Он ударил Буратино так, что перебил на руке сухожилие и хлестанула кровь.

– Ты мой отец! Но не смей бить меня! Я уже взрослый! – сказал Буратино и нагнулся чтобы хоть как-то починить антенну.

А отец ударил его в шею. Как бывший боксер, он знал места, куда бить запрещено. На шее вздулись вены, и Буратино начал терять сознание под дождем на крыше! Но не потерял. Из последних сил он собрался и тоже вдарил папаше – старому чеченцу. Отлупил его так здоровой рукой, что тот заплакал! Потом несколько дней Буратино пролежал в больнице. У него до сих пор на руке шрам!

Отец с мачехой заявили в шариатский суд, что Буратино хотел убить отца. Требовали, чтобы его казнили! Шариатский суд разобрался и не нашел ничего, за что Буратино следовало бы наказать! Мачеха подсылала несколько раз к нему убийц, но те не справились. Именно поэтому Буратино купил себе пистолет в магазине “Охотник и рыболов”. Жену напугали так, что она не живет в доме отца Буратино. Сбежала.

Этот дом словно проклятый. Ночью Буратино не спит: он прислушивается ко всем звукам и шорохам. Пистолет лежит рядом на стуле. Если эта тяжба за дом продлится, он может окончательно спятить и попасть в сумасшедший дом.

P. S. Я видела старенького профессора-чеченца Нунаева. Мы дружим. Он не уехал из Грозного. Приходил поговорить. Мы обменивались книжками.

Поля


09.09.

У нас, наверно, скоро будет война. В селах вокруг Грозного уже бомбит российская авиация. Война в Дагестане.

В школу мне 11-го числа.

Мы с мамой торгуем, чтобы хоть как-то выжить. Рядом женщины торгуют капустой, сигаретами, цветами. В соседнем ряду продается халва и конфеты.

Я купила себе заколку на волосы, чтобы платок красивее облегал голову.


20.09.

Пока не бомбят. Торгую. Хватает на еду.

Рынок бедный: женщины да дети. Мужчин почти нет – разъехались. В нашем ряду бабушки с внуками торгуют хлебом и молоком. Мы дружим с Хабибой, Закой и Хурман. Девочка Зурхан торгует с папой.

Мне снился Мага. Он был красивый!

Отчим уехал к другу. Тот переезжает. Надо помочь погрузить вещи: семья хочет выехать в Ингушетию.

P. S. Ислам – последняя религия, ниспосланная людям. Тетя Кусум и я говорили про это. Она сказала, что, когда человек выбирает свою религию, проливается кровь. Так всегда бывает, если человек раньше грешил. Кровь смывает с человека все предыдущие падения, и он становится чистый, будто снова родился.


21.09.

Ливень окутывал город.

Мы торговали. И случались истории. Я их записывала.


Истории под дождем

Мы встретили русскую женщину Ингу – она торгует журналами. Клеенчатая крыша над ее столом протекала, и она пошла торговать к русской женщине Ане, что торгует пачками чая рядом с Биржей. Обе замужем за чеченцами. Биржей называют дом недалеко от рынка. Там продается оружие в магазине “Охотник и рыболов”. Говорят, что можно купить пистолет или автомат, но я смотрела и нигде не видела. Вероятно, можно купить, если знать у кого. Вокруг Биржи торговцы продают товары: хлеб, масло, платья и сигареты. После “переселения” Инга решила купить себе теплые носки и попросила меня последить за ее столом с журналами. Я согласилась.


История № 1

К столику подошли двое: пожилая женщина-чеченка и долларщик – мужчина, что меняет деньги. Они спросили разрешения воспользоваться краем стола под навесом. Я, разумеется, не возразила старшим. И вот на моих глазах старая женщина вытаскивает из сумки пачки денег, перевязанные резинками. Знаешь, сколько там было? Миллион! Я в первый раз в жизни видела столько денег!

Я спросила женщину:

– Вы так пришли? Вы без охраны?!

В ответ бабуля показала мне пику своего зонтика и говорит:

– Я вот специально железный наконечник заточила. Как дам вору в лоб!

Сама она выглядела худой и была одета, как бомж. Потом взялась ругать дядьку-долларщика:

– Ты чего с резинками неосторожно обращаешься?! Я их каждый день покупать не могу!

Сама сложила доллары в большой прозрачный пакет за 1 рубль (так, что все было видно) и ушла. Мы гадали: откуда столько денег?!


История № 2

Как только таинственная бабуля удалилась, появились два молодых человека. Чеченцы. У меня они ничего спрашивать не стали, а молча подошли к столу под навесом, и один другому отсчитал 10 000 долларов. После чего они пожали друг другу руки со словами: “Ты мой брат!” и “Да воздаст тебе Аллах”. Неожиданно тот, который получил деньги, задумался:

– Подожди-ка, а ведь ты мне еще пять рублей должен!

– Как?! – искренне удивился другой. – Ты ведь только что 10 000 долларов получил!

– А ты что, забыл?! Ты у меня весной занимал! На мороженое!

Порылся “брат” в кармане. Отдал ему монетку.


История № 3

Напротив стола Инги кафе. Двери открыты. Мне видны два молодых парня. Воспитанных. Они сидят и вежливо разговаривают.

Записываю их беседу. Первый:

– Мне должен один парень и не отдает. Плохо делает.

Второй:

– Ты ничего не предпринял?

Первый:

– Да, было как-то. Стрелял по его машине. Не попал!

Второй:

– Плохи дела! Ничего, у меня есть машина. Вечерком…

Тут подошла девушка-официантка. Убрала чашки. Насчет денег парни вежливо сказали, что сдачи не надо. Выходят и договаривают.

Второй:

– Он дома один? Один. Сегодня, если не отдаст, совершим веселую прогулку.

Первый, пожимая ему руку:

– Ты – мой единственный близкий!

P. S. Слава богу, пришла Инга. Биржа – какое-то жутковатое место. На рынке ничего подобного я не слышала и не видела.

П.


23.09.

Война в Чечне.

Сегодня, в 10.25 дня, когда мы выходили торговать на рынок, началась бомбежка. Самолеты кидали бомбы на аэропорт. Дыму! Ужас!

Все соседи с нашего двора, занятые в основном протиранием штанов на скамейках, заохали, завыли от страха. А мы с мамой сели в автобус и поехали на рынок.

Там в 15.00 тоже начали бомбить. Некоторые поудирали сразу. Хватали вещи и бежали. Но мы, тетушка Хурман, что продает сладкую воду, девочка Зурхан с папой, соседка Хазан, тетя Кусум, остались торговать. Какая разница, где умереть?

В конце концов, у всех одна судьба:
Смерть ждет и властелина и раба.

Самолеты жужжали стаями. И герои превратились в трусов. Произошла главная метаморфоза! С дочкой Хурман, маленькой Тисой, я ела конфеты и рассказывала ей сказку о Снежной королеве. Мимо, словно ветер, пронесся Буратино, крикнув, что война ему по душе. Дурачина!

А у женщины, что торгует молоком, в этом году умерла дочь восемнадцати лет, а сейчас остались одни дома двое детей (3 и 5 лет). Они заперты на четвертом этаже, рядом с аэропортом, где российские самолеты бросают бомбы! Бомбили Комсомольский колхоз, Андреевскую долину и обещали – Карпинку (район частного сектора), где живут семьи девочек из моего класса: Арины, Заиры, Тины и Зули.

Тетя Марьям говорит, что дома было не лучше, чем на рынке. Тоже бомбили.

Это уже третья война в моей жизни. В Первую войну мы жили с семьей бабы Нины, тетей Варей и ее сыновьями. В Летнюю войну мы прятались в подвале родственников тети Марьям, с дедушкой Тунзиным и его супругой. Новая, третья война. И все эти войны с Россией из-за нефти.

Странное и страшное было после бомбовых ударов. Над Центральным рынком Грозного появились причудливые облака, каких еще никто никогда не видел. Из облаков являлись картины (суеверные люди боялись смотреть в небо), а я зарисовала их, как смогла. Вначале из-за здания Биржи появилось как бы пламя из облаков. Огонь. Потом пламя и вода. Будто огромные волны накрыли рынок.


24.09.

10.05. Нас немножко бомбили сегодня. И соседи уже не пошли на работу, оттого что боятся. А я с мамой пойду на рынок – торговать. Я ей помогаю. В моей школе слух о ее закрытии.

Все говорят: “Война”.

14.05. Слышен рев самолетов. Они бросают бомбы, но пока – далеко. В центре Грозного, где находится рынок, я ощущаю лишь дрожь земли. И все. Никуда не ухожу. А куда мне идти? Я тут.

Полина


25.09.

Дралась сегодня в очереди за хлеб. Азербайджанцы, которые привозили в наш город свой товар, уехали. Торговать нечем!

Еще решила написать рецепт пышек с сыром. Они такие вкусные! Я испеку их, когда будет мир.


26.09.

На рынок мы не пошли – засорилась канализация в доме.

Кто-то из соседей засорил и не признается. Мы вызывали слесаря. Слесарь был русским, пьяным, и ему стало плохо – пришлось бежать за медсестрой и делать ему уколы. Он чуть не умер от сердечного приступа. И забитая канализация продолжила свое существование.


27.09.

В нашем Старопромысловском районе бомбили остановку “Березка”, это от нас совсем недалеко. Бомбили с утра.

Буду читать Шекспира. У нас в библиотеке его 12 книг. Книги старинные, изданные в начале ХХ века. Их покупал мой дедушка-журналист. Он погиб в 1994 году, в начале Первой войны, в момент обстрела больницы на улице Первомайской.

Сегодня ночью мне снились жуткие сны.


29.09.

Бомбят. Моя любимая тетя Марьям уехала в Ингушетию.


30.09.

Бомбили мосты. По радио передали, что ориентировочно 10 октября будут заходить танки федеральных войск.

Я подумала и решила, что, если уж война, надо пойти и купить себе черное белье, чтоб не стирать так часто.

Взяла хлеб в драке. Люди словно сошли с ума.


01.10.

Вчера и позавчера – бомбили. По слухам, попали в больницу № 7. Местное радио передало: убито 420 человек, ранено около 1000.

Город полнится слухами. Часто эти “сведения” противоречат друг другу. О том, что будет новый виток войны, в августе нас предупреждал профессор В. Нунаев – знакомый врач-кардиолог. Мы ему не поверили. Закупили новый товар.

6 августа мы узнали: из Грозного выехала вдова погибшего президента Д. Дудаева. Столько информации! Верить можно только тому, что увидел сам, своими глазами. И ни в коем случае не доверять ушам.

30 сентября нас опять затопила канализация. Вызвали слесарей, но никто не пришел. Мучились сами. А “дорогие” соседи продолжают все лить вниз. Мы выносим за ними ведрами.

На рынке люди менялись адресами, кто с кем подружился. На случай, если сильно будут бомбить или если разбомбят совсем, чтобы было куда уйти, где жить. Нам адрес дал Назар. Он вместе с женой торгует продуктами: Микрорайон, улица Косиора, 8, квартира 66. Автобус № 29.

Также адрес дала русская женщина, имя ее – Леля. Сказала: “Вдруг вы в центре города будете и начнется авианалет? Бегите по проспекту Победы, к дому № 5 “А” (это рядом с рынком), у нас во дворе есть большой подвал”.

Сразу погибнуть, наверное, не так страшно, страшно лежать в завалах и мучительно умирать. Я помню, так умирали русские старики в 1994 году в центре Грозного. Не было техники разгрести бетонные плиты. Их дом разбомбил самолет, а они были на верхних этажах и оказались внутри завала. Люди разных национальностей тогда приходили, плакали у этой горы плит, слыша их стоны. Так прошло несколько дней. А потом все стихло. Это очень страшная смерть.

Еще я думала над разными религиями. Все они по-своему хорошие, только люди плохо выполняют законы Бога.

У Фатимы – соседки из среднего подъезда нашего дома, умер сын, совсем маленький мальчик.


05.10.

Пока живы! Газа давно нет. Бомбят. Наш четырехэтажный дом от сотрясений стал оседать. В комнате отошли стены от потолка. Сегодня самолеты кружили над рынком. Многие убежали. В том числе здоровый светлый парень – Вандам, который учится на юридическом факультете. Он периодически разрешает мне и маме торговать в его деревянной будке. Это удобно под дождем. Но я его не люблю.

Дома мы варили картошку в электрическом самоваре. Электричество бывает, но уже не всегда. Газ отключили. Это на случай обстрела, чтобы было меньше жертв. Дома горят, люди гибнут.


11.10.

Воюют. Далеко слышны раскаты, похожие на гром.

Мы решили торговать газетами. Тетя Таня и ее дочь Юлька злятся. Они торгуют печатной продукцией. Теперь мы – конкуренты. У нас выхода нет. Товар не идет. На еду денег не хватает.

Позавчера я пошла и экспромтом познакомилась с женой Сулима. Человека, что привозит газеты и журналы оптом. Приврала, что дружу с Юлькой. Когда-то мать Юльки работала с моей мамой. Только дружбы нет. Знакомство. Женщина представилась – Соня. Сразу дала мне под реализацию журналы. Вчера соседка по рынку Кусум подошла к нашему столу с товарищем сына. Незнакомый парень подарил мне красивую маленькую книжку.

Кусум пытается подружить меня со своим сыном. Ее сын очень высокий, потому сутулится. Он скромный, стеснительный. Зовут Дауд. Ходит на подготовительные курсы. Готовится в Нефтяной институт. Всегда учебники по химии в руках. Дауду 21 год, а мне – 14 лет.

Мама говорит, что замуж мне еще рано. Твердит: “Надо учиться!” Кусум соблазняет:

– Ты единственная девушка, на которую мой сын обратил внимание. Если ты станешь его официальной невестой, мы подождем, пока окончишь 9 классов школы. По чеченским меркам, это лестное предложение.

Я вижу: парень хороший! Но мне больше понравился его друг, тот, что подарил книжку. Мать Дауда купила мне красивую летнюю майку и торжественно вручила.

– Как первой девушке, которая понравилась сыну! – так она объяснила свой подарок.

Нашего соседа, веселого гуляку Буратино, не видно несколько дней. Пусть с ним все будет хорошо!

Патошка


12.10.

В школу не хожу. Занятий нет. Помогаю маме.

Кто-то позавчера, под проливным дождем, облил дерево керосином и поджег. Вот идиот!

Получился кострище! В это время как раз прилетел самолет и долго кружил. Люди боялись. Вдруг он сбросит бомбу? Но обошлось.

Кусум познакомила меня со своими сестрами. Говорит, я всем нравлюсь. Но мне нужно ходить в платке, чтобы не узнали, что у меня мама русская, лучше ко мне относились.

Эти взрослые – разговорчивые. Всегда что-нибудь дарят. Может, я не буду одинока? У меня появятся друзья?

Я люблю косынки и платки. Мне не нравятся эмансипированные женщины Запада. Любая одежда с шарфом в тон – романтика, нежность и тайна.

Носить платок мне советовал друг мамы. Объяснял: “Тогда я смогу за тебя заступиться. Ты взрослеешь. Тебе защита нужна!”

Они не знают, что отец моего отца – чеченец. И если считать по мужской линии, то я чеченка. Мамина фамилия у меня потому, что за семь месяцев до моего рождения мама рассталась с моим отцом. Мириться не захотела. Позднее мама достала у врача справку, что я – семимесячный ребенок! Записала меня на себя. Забавнее всего, что мать моего отца, моя бабушка Элизабет, еврейка. Значит, он еврей? Ха-ха. А у них считается все по материнской линии. Поэтому я считаю, что я дитя мира.

Своего отца я ни разу не видела. Мне с детства твердили: “Папа умер!” – а мне хочется верить, что это неправда.


Сегодня к нам подошла моя дорогая тетя Лейла. Это она привезла из роддома меня новорожденную и мою маму к дедушке. Лейла всегда помогала нам. Она когда-то работала с мамой на большом заводе “Красный молот”. Лейла пообещала принести варенье. Она предложила на рынке звать мою маму на чеченский манер. Теперь и на рынке, и дома все зовут маму “Лейла”.

Давняя мамина подруга, едва подошла к нам, стала уговаривать уехать. Мама и ухом не повела. Говорит:

– Я не знаю, где какие люди. Как живут в других местах? Ни обычаев, ни правил. У меня нигде нет близких родственников! Знакомых тоже нет. Здесь вся моя жизнь прошла! Здесь – две родных могилы, бабушки и отца. Свое жилье, что важно. Руслан есть. Защита. Уеду с ребенком. И что? Бомжевать буду?

Лейла качала головой:

– Покоя нет. Жить не дают. То одни! То другие! Хотелось бы, чтоб наша девочка рано замуж не пошла. В домашнее рабство не попала. Впрочем, неизвестно, где лучше? Наша молодежь скромнее.

У Лейлы родная дочь живет в семье отца. Они видятся редко. Лейла второй раз вышла замуж, но своих детей больше нет. Поэтому она меня любит. Считает меня своей дочерью.


13.10.

По ночам слушаем орудийную канонаду. Днем торгуем.

Поругалась с Таней и с Юлькой. Соня стала относиться к нам хуже. Не знаю, это я ей надоела своими просьбами? Или наши конкуренты что-то наговорили?

Теперь я ношу платок, как тетя Кусум. Кусум меня хвалит. Подсядет к нам на рынке и волосы мне расчесывает. Зовет:

– Пойдем, сделаем тебе завивку!

Друг Дауда снова подходил. Купил мне мороженое. Я ему понравилась? Знала бы об этом Кусум, мать Дауда! Этот парень спросил меня:

– Сколько тебе лет?

Услышав, что четырнадцать, удивился:

– Ты такая маленькая! Я думал, ты взрослее. Знаешь, ты очень похожа на царевну Будур из моей любимой сказки!

Тогда я осмелела и заявила, что он – Аладдин! Мы долго смотрели друг на друга и молчали. Я удивилась своей смелости. Раньше с парнями я помалкивала, только слушала, а тут – заговорила. У Аладдина красивые глаза. А волосы – черные, кольцами, до плеч.

Он действительно как принц! Я вспомнила, что видела его во сне! Давно. Когда была ребенком и еще не ходила в школу.

Аладдин сообщил: ему 23 года. У его отца – другая семья. Есть мать и сестра. Они живут в селе. Смутившись, Аладдин долго рассматривал свои туфли и, не прощаясь, ушел.

Полина


14.10.

Утром я проведала школу. Возможно, учиться мы не будем до весны. Из школы поехала на рынок.

Мама ждет моего отчима. Он ушел помочь с отправкой вещей другу давно, 19 сентября. С тех пор мы ничего не знаем о нем.

Главное – распродать товар. Забрать новую одежду, любимые книги и уехать. Наша торговля еле дышит. Покупаем еду, а отложить ничего не можем.

Тревожат газетные статьи о том, как беженцы половину дороги идут пешком, сгибаясь под своими вещами. Как они мерзнут. О том, что машины с ними расстреливают по дороге. Путь из города очень опасен! Денег, чтобы надолго снять себе “в беженцах” квартиру, нет. Мы по закупочной стоимости отдаем свой товар. Лишь бы собрать денег!

Вся молодежь надела военную форму. Многим форма идет! Но оружия в руках нет. Только рации. Автоматы у взрослых мужчин. Кому 30 лет и больше.

Кусум плачет, рассказывает, что ее сын ушел из дома. Просит мою маму помочь его вернуть. Просит разрешения сказать, что я согласна выйти за него замуж. Только бы он оставил своих новых знакомых! Вернулся домой!

Мы поддержали идею Кусум. Я предупредила, что потом уеду, но обязательно помогу. Однако Кусум не решилась брать меня в дорогу. Поехала к нему одна. Но вернулась без сына. Дауд заявил ей, что у него надежные товарищи. И что он не оставит их до конца. Мы все плакали.

Царевна Будур


20.10.

Снился обвал в горах. Погибло много людей! Я видела, как летели огромные каменные глыбы. Давили, рушили.

Я пряталась, бежала, падала. Мелкие камешки больно ударяли меня. Проснулась в ужасе. Долго лежала не шевелясь. Занемели руки и ноги. Ну и натерпелась же я страха во сне!

А потом был сильный обстрел в реальности. Но все в порядке.


22.10.

Нас с мамой ранило 21 октября. Так неожиданно и страшно сбылся мой сон. Я видела: за столом сидела убитая женщина. Раненые прятались в кафе и в подъездах домов. Мужчины – добровольные спасатели – подбирали жертв обстрела, распределяли по машинам. В первую очередь – тяжелораненых.

А началось все неожиданно, около пяти часов вечера. Мы собрали свой оставшийся товар: две сумки. Одна мне, вторая маме. Тут встретили Кусум с маленьким ребенком. Стояли, разговаривали. Вдруг яркая вспышка осветила еще светлое небо. Последовал сильный грохот. Мы от испуга перекатились за свой стол. Присели между железными ларьками. Другого укрытия рядом не было. Взрыв! Потом еще. Похоже на то, что одно и то же взрывается много раз. Мы побежали, теряя свой товар, во двор Дома моды. Это самый центр Грозного. Улица Розы.

Когда я бежала, огромный осколок, словно эхо очередного взрыва, просвистел совсем рядом. Он рассек не меня, а время, словно теплую воду, которая ушла куда-то вниз, и я стояла в сухом русле, сразу поняв, что ни мама, ни другие люди не могут спасти меня от смерти, если я закричу о помощи.

Смерть и я – только мы оказались связаны друг с другом в этом мире. Нет ничего, что могло стать между нами и закрыть собой. Мне стало смешно и не нужно все – вещи, сумки и всякие ценности. Я поняла, что ничего, совсем ничего не возьму с собой Туда.

Сильный удар и… время вернулось вместе с огненными искрами, которые осколок высек из кирпичной стены дома рядом с моей головой. А ноги мне рвали чьи-то маленькие металлические челюсти, но я по инерции продолжала бежать. Только спустя несколько шагов – упала. Меня подняли.

Мы бросились в подъезд жилого дома, но там вместо второй двери была решетка. Выбежали во двор, в шоковом состоянии, метнулись в другой подъезд, в жилой дом, рядом. Там, где раньше был магазин “Рыболов”. Когда я присела, забившись в угол, пронизывающая боль в ногах дала о себе знать. В этот же подъезд мама и Кусум втолкнули, забросили девушку – чеченку. У девушки разворотило колено. Я впервые увидела, что кость внутри белая. Она была в шоке и говорила только:

– Больно! Больно! Больно!

В подъезде были женщины и дети. Мама сказала, что у нее дырочка в кармане пальто и горит бедро. Другой осколок попал к маме в карман. Когда в наш подъезд заглянули мужчины, то все закричали, что первую надо увозить девушку без ноги. Она потеряла много крови. На вид девушке было 17–20 лет. Ее увезли.

В подъезд снова заглянули добровольные спасатели. Молодые парни. Среди них был Аладдин. Меня решили доставить на перевязку в аптеку, на проспект Победы (в бывший хлебный магазин). Аладдин нес меня на руках и шептал:

– Не плачь, моя царевна! Не бойся! Помощь будет!

Маму вели сзади. Не забыли и наши сумки с товаром – не растерялись в суматохе. Наш путь лежал через двор Дома моды. В нем я как-то жила с мамой у моего деда-журналиста.

Когда меня тащили под обстрелом, я увидела троих убитых. Они лежали отдельно друг от друга. Их кто-то накрыл картоном. Одна была женщина, один – мужчина, а кто третий, я точно не поняла. По-моему, ребенок.

Нас отнесли в аптеку, и незнакомая женщина вытащила осколок из бедра у мамы. А мне только перевязали ноги, так как один осколок был глубоко внутри, а другие тоже вынимать было больно. Аладдин меня жалел, гладил по голове и грыз пряник.

Решили, что нужно домой, что в больницах все переполнено ранеными людьми, так как на рынке торгуют в основном старики, женщины и дети. Мужчин там очень мало. Практически нет. Мы ведь были далеко от эпицентра, почти за три квартала. Сколько же там убитых? Нас доставили домой на своей машине какие-то совершенно незнакомые люди.

Я частично оглохла на оба уха – был сильный звон, состояние полуобморочное. Все вокруг плыло. Я услышала, как кто-то несколько раз сказал:

Кто сделал Полинке добра – увидит его,
Кто сделал Полинке зла – увидит его.

По-моему, это часть молитвы. И на самом деле звучит так:

Кто сделал на вес пылинки добра – увидит его,
Кто сделал на вес пылинки зла – увидит его.

Но в ушах звенело, и мне слышалось в полубреду свое имя в этих словах. К утру боль в ноге усилилась. Я пила обезболивающие таблетки и снотворное. Но боль становилась все страшнее. Едва я задремала, как наша кошка, почувствовав сквозь бинты кровь, пролезла под одеяло и вцепилась зубами мне в правую ногу. Это было ужасно. Я ее прогнала тумаками.

Едва мы позавтракали, мама стала просить соседей отвезти меня к врачам. Верхние жильцы согласились. В их “шестерке” мы отправились в больницу № 9. Врачи сразу объяснили:

– Нужен рентген. Его нет. Отключили электроэнергию, а дизель куда-то пропал в суматохе.

Но меня все равно направили в операционную. В операционной, грязной и темной, на первом этаже гулял полосатый кот. Он терся о ножки стула и мурчал. В распахнутых дверях, на пороге стояли заплаканные люди. Все было в крови. Обрывки одежды, какие-то простыни. Бегали люди. Они искали своих родственников и знакомых. Легкораненые ждали в очереди к врачу со вчерашнего дня. Сидя на полу и на стульях. Глухо стонали близкие тех людей, которые уже умерли в больничных стенах. Страшно кричала какая-то чеченка. У нее убило детей. Женщина средних лет просила денег на операцию сыну, на лекарства. Ей подавали.

Врач, который смотрел меня, устал. Он еле стоял на ногах. Он рассказывал, что ночью, в момент операций, несколько раз отключали электричество, что прооперировали десятки человек. Много умерло.

Молодой корреспондент-немец в очках и в клетчатой рубашке спрашивал докторов о количестве пострадавших и умерших ночью. Каких ранений больше? А меня о том, страшно ли было. Врач называл цифры. Говорил, что в суматохе не записали всех. Оттого такая путаница и многие не могут отыскать потерявшихся людей. Я не запомнила эти данные точно, поэтому указать их не могу.

Мне забыли сделать обезболивание, когда обрабатывали рану. Я заревела. Кричать было стыдно. Врач спохватился и сделал мне уколы. Все лекарства и шприцы тут же, в ларьке, купила моя мама. Дополнительно – прививку от столбняка. Осколки искали, но не нашли.

– Без рентгена помочь не можем. Расковыряем ногу зря, – повторяли врачи. – Ищите, где работает рентген.

Удалили только мелочь. У мамы к этому моменту на бедре стоял пластырь. Она ходила. Мы приобрели болеутоляющие средства, много бинтов, хирургических салфеток и зеленку.

Будур


23.10.

Вчера произошло замечательное событие! Во второй половине дня к нам, совсем неожиданно, явились Кусум и Аладдин! Это Аладдин нес меня раненую через двор моего детства! Адреса у них не было. Нас нашли, опрашивая о пострадавших от взрыва. Они знали только район города. Пришлось долго искать. Оба сильно устали. Мама подала чай.

Кусум принесла фрукты. Аладдин дал 70 р. на бинты. Больше денег у него не было. Он все время молчал. Я – тоже. Друг на друга мы не смотрели, отводили глаза.

Говорили взрослые – моя мама и тетя Кусум.


25.10.

Я плачу. По вечерам моя раненая нога болит сильнее. И со второй ногой непорядок! Царапины на ней воспалились! Припухли. Мама утешает:

– Прививку сделали. Это пыль попала. Пройдет!

Все дни соседи из дома напротив ходили в центр по ночам. Среди них были Сулейман и его жена Золина.

Многие описывают большую ракету без хвоста. Говорят, что там, где она лежит, сильная радиация! В городе много иностранных корреспондентов. Сумели пробраться! Кто-то счетчиком замерял излучение. Люди специально приезжают на рынок, смотреть “ракету-смерть”.

Я прошу маму:

– Уговори соседей свозить меня туда! Хочу узнать, как выглядит гадость, которая принесла мне боль.

Российская сторона отказывается комментировать обстрел рынка. Но у чеченцев таких огромных ракет нет. Говорят, тех, кто был вблизи ракеты, разорвало на кусочки, и теперь родные узнают их по частям вещей: пуговицам, заколкам и кусочкам одежды.

Сегодня Резван, младший сын соседки Нуры, после обеда возил нас в больницу № 4. Свет был, но не вышел на работу врач-рентгенолог.

Мама купила несколько батонов хлеба. Раздала всем соседям, стоящим у нашего подъезда, “за мое выздоровление”.

Мама нашла палку прабабушки Юли-Малики. Это коричневая деревянная клюка, как у сказочной Бабы Яги. Я учусь с ней ходить по комнате.

Мама ноет, что мы все деньги уже прокатали, за операцию и за лекарства платить нечем. Сегодня она торговала до 12.00 и ракету видела!

Будур


26.10.

Рано утром, пока мало людей (я стесняюсь ходить с клюкой), мы с мамой пошли на рынок. Я посмотрела на “останки” ракеты. Очень большая! По ракете лазили мальчишки. Они сообщили, что она “заразная”, поэтому ее должны убрать. Ракета смела вокруг все. Плакали люди, которые ничего не нашли на тех местах, где стояли их мать, дочь или сестра. Абсолютно ничего! Собирали, искали лоскуты от одежды родных.

Некоторые знакомые пришли торговать. Они раскладывали свой товар и спрашивали о моем самочувствии:

– Осколки достали?

Мама просила допродать наш товар, тот, что мы не растеряли до конца, чтобы он не пропал. Но люди боялись и не согласились.

– Сильное воровство, – объяснили они. И рассказали очень подробно о том, что было после взрыва:

– Двенадцать человек расстреляли прямо на месте из-за хищений! Мародеры лазили и днем, и по ночам! Забирали с убитых вещи, золото и плащи, обувь, одежду, косметику. Это делали под видом поиска пропавших членов семей. Некоторые приходили воровать с детьми! Папа с ребенком “искал” маму. А мама с другим отпрыском “искала” отца. Не сразу дежурные-чеченцы поняли эти хитрости. Начали проверять документы. Многие из числа раненых были обкрадены!

Одного знакомого ранило в грудь, и он крикнул, падая от боли: “Помогите!” А пробегающая мимо женщина выхватила у него сумку с кошельком. Другая наша соседка по рынку отличилась невиданной храбростью. Сама она русская, светленькая и торговала недалеко от нас, в параллельном ряду. После взрыва ракеты она на руках тащила раненую чеченку, а в это самое время воришки украли весь ее товар. Но она нисколько не жалеет об этом. Я с ней говорила. Она – молодец!


Сейчас рынок стал маленьким. Утром всего два ряда. Столы расставили вдоль проспекта Мира. Люди решили – здесь кафе, парикмахерские, жилые подъезды. Можно успеть в укрытие. Увидев меня с палкой-клюкой, прохожие и торговцы шутили: “Молоденькая бабушка!” Все желали быстрейшего выздоровления.

Репродуктор в районе проспекта Мира, который летом звучал музыкой, повторял одно и то же: “500 человек пропали без вести. Около 1000 человек раненых. Учета людей, вывезенных в села и в сельские медпункты, нет”.

Мы расплакались, узнав, что в киоске для продажи конфет погибла девочка – моя ровесница. Ее старшая сестра и ее мама ранены! Убита соседка по рынку Роза, продававшая капусту на восьмом месяце беременности. У нее остались сиротами семь детей.

Заплаканные, мы купили хлеб, поехали домой. В автобусе ревели не мы одни. Пришли. Разогрели чай. Почти сразу явился Аладдин. Говорить не хотелось. Он сказал, что был у сестры. Говорил с ней обо мне. Сестра пообещала сделать мне подарки. Пересмотреть те платья и халаты, что купила себе недавно, летом.

Аладдин стал прощаться. Неожиданно моей растерянной маме он успел вложить в руки конверт:

– На операцию и на лекарства, – сказал он. – Или на питание, на крайний случай.

– Мы вернем! – крикнула я, когда он выходил.

Нам было стыдно. Понимали, что брать у малознакомого человека деньги нехорошо. Но выхода у нас не было. Без денег не лечат. В конверте оказалось 200 рублей!

Аладдин попросил меня, чтобы я называла его “старшим братом”. Мне понравилось, я согласилась.

Вечером, совсем поздно, пришла тетя Кусум – мать Дауда. Она подарила мне черную юбку с красивыми карманами. Мы хотели оставить гостью у себя, так как на улице было темно. Но тетя Кусум заявила:

– Кроме Бога я ничего не боюсь!

Рассказала:

– Днем бомбили в центре. Снова есть погибшие.

Вовремя мы ушли!

Еще Кусум сказала, что решила держаться рядом с Даудом, а своего младшего сына она оставит у родных. Ее старший сын ей особенно дорог. Вторая попытка увезти его не удалась! Даже Москва и обучение в столичном вузе не соблазнили его. Дауд заявил, что он все равно сбежит к своим друзьям! В случае насилия над его волей и над личным его решением он навсегда забудет о семье.

После ухода тети Кусум в нашу дверь постучала Фатима, та женщина, у которой умер маленький сын. Она принесла нам вкусный суп, на помин его души.


Сейчас канонада. Мама ушла за водой. Я сижу и глажу кота Чипса.

Надеюсь снова увидеть Аладдина.

Царевна Патошка-Будур


27.10.

Утром настроение подняла тетя Марьям. Она опять с нами. С ней мама дружит с первого дня проживания в этом доме, с декабря 1986 года. Марьям расцеловала меня, пообещала:

– Ты очень скоро поправишься! Только немного потерпи!

Она подарила мне головной платок, кремовый с нежной каймой. Пудру! Мы вместе позавтракали. Марьям предупредила, что вывезет часть своих вещей в Ингушетию. А рядом с нами, на первом этаже, поселит семью из дома напротив. Мы будем не одни! А если найдет возможность, то приедет сама или пришлет за мной и за моей мамой кого-то из своих сестер. Поможет нам выехать!

Днем мы прокатились в больницу № 4. Снова зря. Электричества нет, а дизель украли. Рентген мне не сделали. Возил сосед Резван. Столько денег и времени потеряли, а толку нет! Маленький осколок прорезал кожу, вышел сам. Мне советуют делать компрессы из теста с медом. Оказывается, у меня мелкие осколки, а не порезы! Мы насчитали 15 штук, всюду, где нашли что-то твердое под кожей. А шестнадцатый осколок – глубоко. Он большой и рядом с костью в ноге. Этот – хуже всех! Он перемещается. Блуждая внутри, режет мою ногу! От него самая сильная боль.

К нам заглянула соседка – тетя Варя из дома напротив. Она с тремя сыновьями и со своей пожилой мамой жила у нас в Первую войну. Тогда мне было 9 лет. Я тайно симпатизировала ее сыну – Мансуру.

Кстати, мы заделали деревяшками часть окна – на случай осколков. Ко мне приходила маленькая дочь Золины, играть.

Поля


28.10.

Мама ходила к дальним колодцам за водой. У нас очень холодно. Сегодня она собралась на рынок. Решила поторговать до обеда и купить еду. Наши запасы кончились. А газеты устареют и пропадут. Опять потеряем, вместо того чтобы заработать! Мы быстренько позавтракали, сложили в два нетяжелых пакета журналы и газеты. Хотя кому они теперь нужны? Мама – наивный человек!

И тут начался ужасный обстрел! Загрохотало! Как раз в стороне центра города и рынка! Небо там мгновенно стало красным от пожара. Маме моей – по фигу. Говорит:

– Ерунда!

А тут бежит Аза, соседка, и кричит:

– Рынок бомбят! Попали в рынок!

Потом навстречу побежала какая-то женщина с соленой капустой в ведре. Плачет и сама себе бормочет:

– Опять все в крови! Все разбомбили! Рынок горит!

Мама ее остановила, дала воды. Женщина отдышалась в нашем подъезде, стала рассказывать:

– Не орудия это. Самолет! Бомбил рынок! Убитых много! Он попал туда, где угол Дома моды, где женщины хлебом торгуют!

Она ушла, плача. Мама спохватилась:

– Активизируются! Мы – без еды! В нашем районе пока тихо! Давай сходим на базар “Березка”. Возьмем продукты. Те, которые дешевле: макароны, картофель, хлеб, тебе – бинты. Вдруг развоюются? Совсем не выйти будет.

Мама очень упрямая.

Я быстренько собралась. Страшную клюку не взяла. Дорога недальняя. Пошла, опираясь на маму. Мы благополучно миновали свой двор. Перешли дорогу. Обогнули Зеленый детский сад. И стали двигаться по большому чужому двору. Тут загудели самолеты! Раздались первые разрывы бомб. Мы бросились в частный сектор, через дорогу. Нашли подвал, но маленький. Пять человек уже стояли в нем, прижавшись, друг к другу. Войти некуда.

Назад! В подъезд жилого дома! Хорошо, он не закрыт изнутри. Присели в углу, под чужой дверью. Взрыв! Еще взрыв! Закричал мужчина в доме напротив. Загорелись верхние этажи. Другой мужской голос уговаривал раненого:“Потерпи! Потерпи! Сейчас перевяжу. Улетят – отвезу в больницу”, но раненый орал не своим голосом. Видимо, было очень больно!

Самолеты сместились в сторону частного сектора и стали бросать бомбы туда. Мы вышли на улицу. Дом справа от нас стоял без угла. Из-под его крыши валил черный дым.

Дом напротив того, где мы прятались, горел на верхних этажах. Это там кричали. Мы из-за маминого упрямства отправились дальше. Пришли на маленький базар. Никого не видно. Товар на столах, а продавцов и покупателей нет! “Они в магазине!” – догадалась мама.

Самолеты пошли на новый круг. И мы вошли в магазин. Внутри было много людей. Взрослые и дети. Люди присели за объемными колоннами из мрамора и молились. Весь пол в стеклах! Витрины разбиты вдребезги! Часть продавцов, покупателей и прохожих, вбежавших с улицы, спустилась в подвал магазина. Мы тоже пошли туда. В подвале горели свечи. Граждане сидели на пустых деревянных ящиках. Женщины угощали друг друга семечками и водой. Молились на русском и арабском. Совещались: “Если придется здесь ночевать – мы отдадим свою одежду детям. Разложим ее на цемент, чтоб дети могли спать”. Люди переговаривались тихо, как будто их могли подслушать. Посидели и мы с народом часа два – пока бомбили. Все были напуганы. Никто не хотел идти наверх, в первый торговый зал и тем более на улицу, пока не кончились взрывы. Наконец вышли!

Мы купили все, что смогли. И по нижней стороне, той, где магазин, отправились домой – на случай бомбежки, там легче спрятаться. И у нас в подъезде было полно народа. Под нашей дверью сидели: Нура, ее дочь Малика, тетя Варя и ее сыновья, другие соседи, незнакомые люди с улицы. Мама сказала им, что подъезд, где одна тонкая дверь, – не защита! Опасно, так как окна на всех этажах. Лучше забегать в квартиру, в угол коридора. Тогда получается две стены. Она показала, где у нас лежит ключ от входной двери.

Мы зашли к себе. Следом вошла соседка – Хазан. За ней – десятилетняя девочка Зара. Они рассказали, что здорово испугались! А моя мамуля удалилась за водой, опять к колодцу. Она завтра собирается на рынок. Боится – пропадет товар. Уехать будет не на что.

Приходили люди, рассказали:

– Ракета, которую бросили на рынок (когда меня ранило) прилетела с Каспия. Журналисты это раскопали. Только через пять дней российские военные призналась в своем промахе. Целились в другое место – в здание Биржи, но промазали. Попали на мирный рынок.

Никак не могу поверить, что это третья война в моей маленькой жизни!

Первая – в 1994 году (мне 9 лет).

Вторая – летом 1996 года (с 6 по 22 августа, мне 11 лет). Ох, сколько тогда соседей погибло!

И вот – третья. Осень 1999 года (мне 14 лет).


Что же нам делать? “Старший брат” не пришел. Еще сегодня сосед – дядя Валера удивил меня. Он передал мне подарки от парня Муслима (из первого подъезда). Платок белый с голубой каймой и серые осенние туфли.

Муслим – внук добрейшей женщины, Зулай. Я говорила с ним всего один раз. Давно, прошлой весной. Однажды Муслим повстречал меня по дороге из школы. Сказал, что я ему нравлюсь больше, чем Хава, его соседка. Он понимает – мне нужно учиться! Но если бы мне исполнилось 16 лет, то он посватался бы ко мне! Так положено тут. Я была удивлена. И вот теперь, неожиданно, я получила его короткую записку: “Если ты меня помнишь – пожалуйста, молись за меня!”

Я закрыла глаза и сразу увидела его. Нежное лицо. Светлые глаза, а волосы – темные. Муслим постоянно стоял в дверях своего подъезда, чистый и скромный. Мне захотелось плакать. Вот нервы! Не годятся никуда! “Зря ты, Муслим, считался с мнением старших во дворе! Боялся осуждений! Все потому, что моя мама – русская”, – бормотала я. И растерянно смотрела на подарки. Показалось – мы могли бы подружиться! От его записки мне стало так хорошо на душе! Сразу легко и свободно.

“Муслим! Я не забуду твое имя в своей молитве! – обещала я молча. – Но, прости, туфли оказались мне малы. Я сразу подарила их маме Мансура. Только головной платок оставила себе”.

Будур


31.10.

Была бомбежка. “Долбили” частный сектор – Карпинку. У нас дома прятались дети.

Громко пищала и плакала десятилетняя девочка – Зара. Мансур, сын тети Вари, всех успокаивал, сидя у нашей двери. Я молилась. Все остальные заглядывали к нам в комнату с лестничной площадки.

Я под страшный грохот обстрела написала стихи:

Ты помнишь бои в нашем Грозном?
Как нас обстрелял вертолет?
Как плакали дети серьезно,
Труп кошки, найдя у ворот.

Моя мама, “Злючка-колючка”, была на базаре! В такое время! Правда, рядом (от нас одна остановка транспорта) – на “Березке”. Купила: хлеб, картошку, лук. Запасается! Бегом, под бомбежкой, “прилетела” домой.

Хамзат, брат соседки Марьям, принес мне лекарство от боли. Это анальгин. Мой самый большой осколок “взбесился”. Он как бы бродит внутри и режет мягкие ткани. Нога сильно болит. Я лежу в кровати.

Брат девочки Зары бегал, пока взрослые люди боялись и прятались, в брошенные сады. Собрал виноград. Много! Мы все ели. Он младше своей сестры, но поступил как взрослый мужчина. Стучал в квартиры, где остались жить люди, угощал виноградом. Раздал все.

Я, пока было затишье, рассказывала детям сказки. Зара и ее брат – это дети Золины, женщины из дома напротив. Сейчас темно. Свеча погасла. Где-то ветерок. Потому каракули. Я пишу в темноте.

Полина


02.11.

Сегодня рано утром мы с мамой и с тетей Варей вместе ходили за водой. Там промоина, из которой можно брать питьевую воду. Это далеко, через дорогу и еще почти квартал за Зеленый детский сад и за тот дом, где кричал раненый. Там я нашла котенка. Назвала – Рысь. Теперь вместе с ним у нас шесть кошек! Котенок рыжий. Напуганный и дикий!

Вчера издали видела Аладдина. Он кивнул. Был не один. С мужчиной старше себя и с молодым парнем. По вечерам я рассказываю детям волшебные истории Гауфа. Все меня внимательно слушают. Дети – это Зара, маленький Ваха, ему семь, и девятилетняя Алиса. Алиса – племянница Тамары с четвертого этажа.

Мне весной исполнится 15 лет. Конечно, если я буду жива. Мансур рассказал во дворе, что я его невеста. Пояснил:

– Это я нарочно. Чтобы не обижали и не приставали.

А сам тут же спрашивает:

– Ждать будешь?

Я молча кивнула. Вот дурдом!

Пока отсутствует отец, в семье Мансур за старшего. Не однажды он улаживал конфликты между нами трудной зимой 1995 года. В нашем “военном” домашнем общежитии.

С моей мамой общаться невозможно. Постоянно спорим, ссоримся. У нее сдают нервы из-за стрельбы. Она стала нервная и злая.

По ночам бомбят.


Снился сон. Я побывала на планете, где живые существа прозрачные. Состоят из солнечных зайчиков! Из бледно-золотого огня. Невероятно,

но я там была! И эти существа возвели меня в четвертую степень по моим знаниям!

Еще в своем сне я видела Пророка Магомеда! Он ругал меня за мои занятия йогой. Говорил, что и йога, и все знания принадлежат Аллаху.

Осколок изнутри колет, режет мою ногу. Мешает мне ходить.

Будур


04.11.

Золина, жена дяди Сулеймана, собирается уезжать. Денег у них нет. Соседи решили собрать кто сколько может, потому что у них маленькие дети. Мама тоже дала. Мало, только 20 р. Жалко детей!

Ночью была пушечная канонада. Снаряды через наш дом пролетали, куда-то в сторону Заводского района. Было светло, как днем. Наверное, там не осталось ни одного целого дома!

Брат Марьям, строгий и славный дядя Хамзат, говорит, что в ясную погоду русских солдат видно на горах. Он полагает, что в городе война окончится примерно через месяц. Но вообще будет продолжаться долго.

Поля


07.11.

Вчера, 6 ноября, приходил “старший брат” – Аладдин. Он предложил учить меня арабскому языку. Я согласилась. Сейчас школы нет. Историю, весь учебник, я уже прочитала дважды. “Старший брат” подарил два платья. Одно, голубое, он вручил мне. Такое же, но зеленое, – моей маме. Еще принес мне большой белый платок из Мекки! О таком я мечтала давно! У нас самые богатые женщины покрывают такими голову! Платок белый и вышит белым. Он очень большой, как шаль. Аладдин притащил книги. Разные. Говорит:

– Вы читать любите, а за книгой время быстрее идет. Здесь детективы.

Он такой непредсказуемый!

Это события вчерашнего дня. А сегодня беру тетрадь, где я пишу арабские буквы, открываю, а там деньги! Они неожиданно сыплются на меня. Я едва в обморок не упала! Всего 160 рублей! Зачем?! Мы ему и так рады. И всю нашу жизнь будем благодарны за свое спасение. Это лишнее! Неужели я совсем ему не нравлюсь? Аладдин обращается со мной, как с маленькой. Дружелюбен, и только.


Вчера бомбили. Мы с мамой “прогулялись” за хлебом. Попали под обстрел. Прятались у женщин внизу, на “Березке”, в большом доме на первом этаже. Женщин было три. Все молодые чеченки. Одинокие. Красивые. Они, как и мы, пускали посторонних людей с улицы спасаться от стрельбы. Одна из женщин твердила: “Нас всех тут положат!” – и плакала. Вторая жаловалась моей маме: “Не знаем, что нам делать? Какая торговля между войнами? На один, два дня, на еду! На дорогу средств нет. За сумки с одеждой платить нечем! Наверное, мы возьмем, что у кого есть, и пойдем в подвал. Тот, где общежитие от четвертого Хлебозавода. Это недалеко. Два квартала от нашего дома. Там вода рядом. В подвале уже живут люди!” Мы пересидели обстрел. От чая отказались. Вернулись домой.


12.00. Какой сейчас был обстрел! Дальнобойные снаряды летели через наши дома и в зоне видимости разрушали частные постройки. Грохот адский! Некоторые из снарядов, наоборот, не долетали. Попадали в сады. Один разорвался совсем близко от дороги, в крайнем саду.

В это время трое: Султан – отец Хавы, высоченный дядя Валера и седой Николай, возвращались с рынка. Обстрел застал мужчин на пустыре. Какой-то снаряд упал в нескольких метрах от них. Мужчины успели повалиться на землю, на секунду раньше. Спаслись! Никого не ранило. Затем соседи дружно прыгнули в свежую воронку.

Мужчины понадеялись, что дважды в одну точку не попадут. Другие снаряды падали рядышком. Соседи живы и продукты целы. Они вернулись домой!

В этот момент мы с мамой сидели в коридоре, в своей нише за дополнительной стеной от окон. Наши несчастные коты спрятались под ванну! Они сильно испугались стрельбы. Мяукали. Осколок мой болючий “замолчал”, дал мне передышку. Сегодня 7 ноября – революционный праздник бывшего СССР. Наверное, потому всем “весело”!

Патошка-Будур

(из страшной сказки о Грозном)


08.11.

Вчера вечером был ужасный тарарам! Ракеты и снаряды летели во двор. Били минометы и пулеметы. Стены нашего дома ходили ходуном. У всех вылетели остатки оконных стекол. У нас они много раз заклеены бумагой “крестами”, потому остались! Когда мы клеили, некоторые из жильцов, потешаясь, ехидничали: “Кресты, как у русских на могиле!” Мама не реагировала. Она давала добрые советы: “Фильмы про войну с немцами смотрели? Какие там окна? Для сохранности все заклеены крест-накрест. Делайте так же!” Единственное, что почерпнули из ее подсказки окружающие, сразу стали называть русских военных “немцами”.

К вечеру пришел Аладдин. Он явился весь в глине. Объяснил, что когда шел – обстреляли наш пустырь. Ему пришлось с какой-то серой кошкой полежать в пустом окопе. Кошка вырывалась. Она его оцарапала. Оказалось, это мой кот – Чипс! Аладдин спасался вместе с ним. Мы нагрели воды, чтобы наш гость на кухне мог помыться и помыть голову. Постирали его одежду. Мама заявила, что все мокрое и в ночь она его не отпускает. Он сопротивлялся для приличия, но просиял и остался!

Нам с мамой пришлось тесниться на бабушкиной кровати, а гостю мы одолжили диван.

Мы рассказали “старшему брату”: временно рядом с нами живет семья с четвертого этажа. Чеченцы. Раньше с молодой веселой женщиной из этой семьи мы дружили. Особенно в Летнюю войну. Но теперь времена переменились. Соседка и ее родственники держатся надменно. С неприязнью к нам и другим русским людям. Терпим. Помним их горе. В дни Летней войны у подъезда погиб сын соседки 19 лет! Пушинка и Тамара были ранены.

Мы в этом не виноваты, но… вина на нас, так как стреляли по двору из русской воинской части. Аладдин объяснил:

– Неприязнь и ненависть – неизбежны! Вы должны быть к этому готовы. Понадобится много терпения, чтобы вынести незаслуженные обвинения и обиды.

И признался:

– Мои знакомые не понимают меня, когда я говорю, что иду проведать русскую семью. Рассказываю о том, что подружился с вами. Что вы нормальные. Мне не верят!

Вечером в тишине я, соскучившись по улице, выглянула во двор. Увидела там осколки величиной с руку! Такой пополам рассечет. Они как большие поленья для растопки печи.

Царевна Будур


09.11.

Мой “старший брат” Аладдин ночевал у нас! Мы долго говорили. Он кормил меня конфетами. Брался убирать в квартире, вообще вел себя как родственник. Я многое о нем узнала. О его детстве, школьных проказах. Потом на него “нашло”. Произошли резкие перемены. Он начал ругать меня за то, что я неправильно ем, неправильно ношу головной платок. Очень медленно складываю буквы, когда читаю Коран. Я поняла. И его тоже временами раздражает моя славянская кровь. Мама вступилась. Заявила полушутя, что он “нудный”. Добавила:

– Когда гость делает замечания хозяевам – его пора выгонять!

Аладдин обиделся. Ушел. Но я знаю – вернется!

Он не хочет привыкать к нам, а все равно привыкает. Мама его жалеет. Аладдин зовет ее “матушка!”, а она его “мой сынуля!”.

Утром я повторяла правила по русскому языку. Мы с мамой писали диктант. Сейчас мама дремлет. Я сижу тихо.

Уезжает женщина из дома рядом. За ней приехали на машине, торопят. Женщина предложила нам купить у нее сигареты “Астра”, самые дешевые и паршивые. Всего 96 пачек, по 30 копеек за одну. Мама купила. Говорит:

– Продадим – на хлеб будет. Много не набавим – стыдно! Один-два рубля. На рынке сигареты дороже. И наверняка еще подорожают.

Будур


10.11.

Вчера выпал снег. Это была метель, как в феврале! Все деревья белые.

Маме плохо с сердцем. Советую ей поспать. Хлеба нет, но есть вареники с травой из огорода. Научила делать Раиса. Раиса – молодая женщина, армянка. Раньше мы не дружили. Не знали друг друга. Теперь в спокойный промежуток времени, без стрельбы, Раиса приходит. Читает книги. А мы гадаем ей при помощи карт. Раиса помогает мне делать перевязки – компрессы. Эта женщина живет в соседнем четырехэтажном доме, рядом.

Зашел попрощаться мужчина из нашего дома. Он не постоянный житель. Нет одной кисти руки. Весь двор зовет его “Черная перчатка”. Впервые он обратил на нас внимание несколько дней назад. Случайно увидел, как меня, раненую, вынесли из машины домой. Мы не были знакомы с этим человеком. Потому он представился, сказал, что приехал из Греции.

Черная Перчатка знал со слов соседей: мы занимаемся йогой. Разгадываем сны. Он попросил дать объяснения тому, что ему привиделось. “Гонятся собаки! Большие и маленькие. Хотят разорвать. Я то бегу, а то нет. Растерян! Не знаю, что делать? Мне страшно! Собак очень много, целая стая!” – рассказал гость. Мы поняли его сон так: “Враги. В большом количестве. Остаться означает гибель. Надо быстро уезжать. Идет охота!”

Прощаясь, у самой двери мужчина тихо произнес:

– Я вернусь сюда. Лет через пять-шесть. Там у меня семья.

На столе мы увидели плитки шоколада.


Чувствую головокружительную надежду: все будет хорошо! Так дети ждут подарки от Санта-Клауса. Или в море, когда гибнет корабль, вдруг, за пеленой дождя и шторма, люди различают берег.


14.35. Маме плохо с сердцем. Она напилась таблеток. Не помогают. У нее стынут губы, кисти рук, ноги. Дала маме в руки бутыль с горячей водой – замена грелки. Вторую, такую же, положила к ее ногам.

Перед глазами у меня – Аладдин! Я веду с ним воображаемую беседу. Сижу на диване. Стреляют. Пока далеко. Из установки “Град”. Уже в третий раз заряжают! Это оружие типа “катюши” в Отечественную войну. За хлебом мы не пошли. Слышу: воет самолет. Звук близится. Сосульки за окном, словно маленькие сталактиты.

Небо ясное, синее. Аладдин пообещал мне принести котенка с синими глазами, белого-белого, как вчерашний первый снег.


Ночью я видела сон: в темном подвале я веду бой со Смертью. Она черная, в плаще с капюшоном, в кисти руки ее – меч, а под ногами у нас – топь. И столько народу уже по грудь в топи – им не вырваться и не спастись. Никому. Я размахнулась и ударила Смерть тростью по голове. Я ощутила реальный удар, будто ударила что-то живое и настоящее. Она отшатнулась, и я сумела выскочить из подвала на свет. Рассказала сон маме. Она посмеялась и сказала:

– Значит, в эту войну ты не умрешь!

Царевна Будур


12.11.

Клянусь! Я не верила, что останусь жива. То, что сейчас я пишу, – восьмое чудо света! Дело вот в чем. С утра мы пошли на “Березку”. Надеялись найти картофель. Хотя бы килограмма два. Если увидим, решили – купим хлеб. У нас мало муки. Меньше половины мешка. Мука – на экстренный случай.

Мы миновали первый от нас Зеленый детский сад, вошли в злополучный двор, в котором нам всегда достается! И тут начали бомбить! Мы забежали в подъезд на первый этаж большого пятиэтажного дома. В одном подъезде никого не оказалось – спрятаться было негде, и мы забежали в другой подъезд, а там русская старушка. Она сказала, что живет совершенно одна. Больше никого нет. Но у нее ключи от всех квартир. Хозяева доверили на случай пожара. В том числе и от квартиры на первом этаже. Мы вошли. Бомбить продолжали – самолет кружил прямо над двором.

На наших глазах стекла из окон, затем сами окна и остатки от стены вылетели на улицу. Образовался проем. Две широкие кровати, без колес, на ножках, поехали на нас! Белый дым, похожий на пар или туман, проник в окно. Стало плохо видно. Душно. Появился неприятный, едкий запах! Я услышала голоса. Во дворе громко разговаривали. Я подошла к другому, уцелевшему окну. Посмотрела вниз и увидела двух парней в джинсовых костюмах. Они сидели на мокрой снежной скамье. Один обхватил голову руками и выл, как зверь. Второй повторял:

– Ты чего? Ты с ума сошел? – он бил первого по лицу, посыпал его голову снегом.

Где-то кричали раненые. Жутко! Русская старушка, кругленькая и неунывающая, говорит:

– Живы! Значит, о живом думать надо! Моя квартира на третьем этаже. Дочь недавно умерла. Было ей 29 лет. Помянуть хочу! Ее пальто заберите! Оно новое.

Мы пошли к доброй женщине на ее родной, третий этаж. Зашли. Я померила драповое пальто цвета бордо. Мне подошло. Мы свернули подарок, стали класть в пакет и благодарить бабушку. Мама сказала:

– Живем рядом. Вдруг разбомбят, а вы живы останетесь. Приходите! С нами перезимуете. Мы недалеко.

Мама записала ей наш адрес на обоях. Тут оглушительно прогремел взрыв. Это бомбил самолет! Пятиэтажный дом шатнуло, и он накренился. От страха я перестала соображать. Смотрела на распятья на стенах и на кресты. Стекла летели с частями балкона вниз. И от взрывной волны дверь вылетела на лестничную клетку. Поволокло дымом. “Только бы здесь не умереть, на третьем этаже”, – мелькнула мысль. Я прошептала, садясь на пол:

– Мама!

И тут поняла, что голос у меня пропал. Бабушка принялась молиться, бить поклоны. Мама обреченно заявила:

– Кажется, нам конец. Давай обнимемся!

Но тут мы услышали крик в подъезде. Мужчина, которого ни я, ни мама не знали, перескакивая через ступени, бежал к нам. Он размахивал руками, громко кричал:

– Дом горит! Сейчас обрушится стена! Скорей! Бегите! Ну, быстрее же! В подвал! Через дорогу!

С ним был один из двух парней со двора. Второй потерялся. Мы ринулись вниз. Осколки жутко резали мою правую ногу. Боль была адская. Помчались в уже знакомый двор с маленьким подвалом, под вой самолетов. Где-то стреляли с автомата – наверное, именно по самолетам в небе.

Подвал оказался закрыт! На двери висел большой замок! Тогда мы вчетвером побежали к Красному детскому саду. Я упала от страшной боли в ногах, и меня потащили волоком за капюшон. Несколько бомб мы переждали в детском саду. Без окон и без дверей. “И без кафеля!” – успела заметить я. Кто его ободрал?! Кто успел?

Самолеты улетели. Мы вышли. К удивлению мамы, в руках я держала свою коричневую клюку – палка не сломалась! Я так вцепилась в нее, что потемнели пальцы! Мы успели перейти дорогу и войти в следующий двор. Услышали знакомый скрежет. Так предупреждает о себе “Град”. Мама и я мгновенно шагнули в подъезд дома, того, что был слева. Постучали наугад. Нам открыли. Впустили в квартиру первого этажа. Женщина-чеченка и ее сын, мужчина примерно тридцати лет. Тут бабахнуло!

– Мы у вас отсиживались, – сразу вспомнил молодой хозяин.

Мне стало плохо с сердцем, и они дали мне валидол. Часть таблеток я оставила маме. Хозяйка дала нам воды с валерьяной. Моя мама уместилась на табурете. А я сидела в чужом коридоре прямо на баке с водой. Все замерли, ожидая очередного удара.

– Где-то потерялись мужчины, – вспомнила мама. – Они пытались нам помочь.

– И русская бабушка! – вторила маме я. – И кажется, я посеяла пальто!

Мама махнула рукой.

Зашатались стены. Сильнейший взрыв разломил часть потолка. Мы сплотились, прячась друг за друга. Нас обсыпало штукатуркой и щепками. Словно огонь прошел сквозь нас – так стало горячо. Еще один мощный взрыв странно, снизу, толкнул полы. Он свалил маму с табурета, а мужчину на четвереньки. Обстрел из “Града” быстро закончился. Больше эту махину не заряжали. Мы ждали. Но скрежета, характерного для подготовки к вылету новой порции снарядов, слышно не было. Все вышли на улицу. Мужчин и старушки не увидели. Увидели сгоревшую квартиру рядом, на втором этаже. Дыра, как дополнительное окно, показала нам мебельный гарнитур, спальню. Туда попал снаряд. Там дымился пол.

– Смертельная тишина! – произнес сын укрывшей нас женщины.

Мы поблагодарили наших спасителей на чеченском и на русском языках. Простились. Пошли вниз. На базар. Он был пуст. Магазин рядом закрыт. Цепь и замок. Если обстрел – укрыться негде.

– Быстро! Домой! – скомандовала мама и потащила меня изо всех сил. У садика из красного кирпича мы нашли пакет с пальто. Когда шли через двор, в окне второго этажа увидели знакомую бабушку. Она помахала нам рукой. Часть стены и крыши в этом доме исчезли.

С третьего и с четвертого этажей валил густой черный дым. Мужчину и высокого парня в джинсах мы не встретили. Тот, что выл, лежал у скамьи. Он был не… целый, осталась только его верхняя часть. Под ним огромным пятном темнела кровь. Мы побоялись и не подошли. Частный сектор смело. Даже кирпичей не осталось! Щебень по земле. И отпечатки на том месте, где стояли заборы. Огромные ямы! Исчезли дома и сады. Целая улица стала пеплом.


А тут мы смотрим, идут с “Березки” седой дед Николай и Хавин папа, наши соседи. Оказывается, они так напугались авианалета, что лежали все это время, закопавшись в снег, и не шевелились. Они тоже ходили искать, где купить хлеба.


Дома у наших дверей нас ждала старая бабка Стася. Она стучала к нам. Ей, естественно, не открывали. Из-под нашей двери шел дым! Мы вошли. Одновременно горели: окно, штора, ножки полированного стола и пол. Пришлось выливать всю воду. Носить растаявший снег и грязь в комнату.

– Хорошо, все отсырело! Слабый огонь, – радовались мы.

Управившись со своими делами, обнаружили, что у нас поменялись соседи. Родственники Тамары с четвертого этажа уехали. Заселились, как обещала тетя Марьям, люди из дома напротив: бабушка Нина – 73 года, три ее внука и молодая светловолосая женщина Варя, ее дочь.

Я и мама повеселели. Это же та семья, с которой мы переживали Первую войну! Ссорились. Мирились. Дружили. Помогали друг другу. Они жили у нас как беженцы.


Опять бьют “Градом”. Если я не погибну, Дневник, встретимся утром!

Полина


13.11.

Не пойму, как мы будем жить дальше?! Хлеб подорожал! Вначале до 6 р. А сейчас многие торговцы просят за булку 10 и 15 р.! Мука у нас старая, с привкусом гнили. Ее мало, на одну неделю.

Пришел Аладдин! Мы с ним говорили о том, как прожили предыдущий день. Я читала. Сегодня он меньше меня ругал. Но я, как назло (!), стеснялась и заикалась. Не могла спокойно заниматься. Постоянно отвлекалась, когда он сидел рядом. Мне хотелось не читать, а дышать его дыханием. Не слушать, что он говорит, а просто – слышать его голос. Колдовство! А он посчитал, что я невнимательная. Обиделся и ушел домой.

P. S. Опять стреляют. Когда же это кончится? Я трушу. Какой позор!

Полина


14.11.

Пришел Аладдин. Не один, с другом. Друга зовут Артур. Пили остатки кофе. Я чувствую – я не из своего времени. “Старший брат”, кстати, показал мне фотографию девушки Лолиты, из Микрорайона. Красивое лицо. Длинные черные волосы. Сказал, что она его любит, но родители увозят ее из города. По чертам лица Лолита красивей, лучше, чем я! Но на снимке у нее сильно подведены глаза. А я не пользуюсь косметикой.

На фигуру лучше я, несмотря на то что моложе. Аладдин сказал, что эта девушка старше него. На снимке Лолита выглядела ухоженной, знающей себе цену. Я не обиделась за рассказ Аладдина о подруге. Не расстроилась. Доверие – это здорово! Мое самолюбие не страдало. Я была коварна! Знала: мне есть, что рассказать и что показать Аладдину в ответ! Сосед Мансур тоже подарил мне свою фотографию. Подписал, что это он и слова: “На память, с пожеланием удачи!” “Старший брат” сильно приревновал к снимку соседа! Он даже не прятал свое раздражение! Так я выяснила: Аладдин не умеет скрывать чувств. Если обманет – сразу будет понятно!

Сегодня он принес кофе и баночку сгущенных сливок. Мама сделала лепешку – пирог с вареньем. Мы наслаждались редкой по военным временам вкуснятиной! Нам от Лолиты они принесли пачку печенья – подарок. Ребята грустно сообщили, что их знакомая уезжает. Ее семья попытается вывезти в Ингушетию имущество. Надо помочь при погрузке вещей. С этим Аладдин и Артур откланялись. Главное – он жив! И я – жива! Вдруг мы доживем до следующего дня?

Полина-Будур


15.11.

Сильно не бомбили с самолетов, но били “Градом” и стреляли из танковых орудий. А с самого утра было тихо. Мы ходили за водой. Варя, бабушка Нина и я с мамой. Я участвовала в походе, несмотря на ранения! Принесла два бидона по три литра.

У нас была в гостях Раиса. Ели вареники с остатками капустных листьев и с листьями бурака. Объеденье! Пили драгоценный кофе.

Заглянула тетя Варя с Баширом. За ним по возрасту следует Мансур. Еще в этой семье есть сын Юрочка. Его решили оставить с бабушкой.

– Необходимо следить за квартирой! Соседи в доме напротив ненадежные, – заявила Варя. Все они дружно “откушали” кофе. Расслабились и вели светскую беседу.

Мне стало скучно. Еле дождалась, пока ушли. И это несмотря на то, что я их очень люблю!

Аладдина нет! Ходили с мамой на “Березку” за хлебом. Обошлось без приключений.

Башир, которому 15 лет, делает нам из выварки печь для дров. Обогреваться в квартире. Мы с его помощью присоединим печь к трубе от газовой колонки и к дымоходу. Будет “буржуйка” конца XX века!

Я дважды сыграла с ним в шашки и оба раза позорно проиграла. Виноваты мысли. Я в придуманной, счастливой жизни без войны.

Я начал жизнь в трущобах городских,
И добрых слов я не слыхал.

Мы тоже, видимо, долгое время будем жить в трущобах и на свалках. От моего любимого города мало что останется!

Ура! Пришел Аладдин!

Поля


16.11.

Вчера у нас были Аладдин и его товарищ Артур. Я читала, они слушали. Артур проговорился: все, что я выучила за две недели, им с трудом поддалось за полгода! Аладдин ткнул его в бок. Артур ойкнул, и мы смеялись.

Когда их девушка уезжала, то оставила Аладдину письмо с подписью: “Прямо в лапы тигра”. О том, что он ей дорог, но не как друг, а она его любит! Понимает: чувство пришло не вовремя. Помнит – она старше. Ей – 27! Ему нужна другая. Лолита желала Аладдину счастья, жену и детей. “Меня ты больше не увидишь!” – гордо завершала она письмо.

Мама “тигра” отругала:

– Письмо личное. Показывать нехорошо. А хвастаться совсем непорядочно! Такие вещи хранят и молчат. Письмо – бесценно!

Аладдин на этот раз не пришел без лампы! Он принес и керосин. Теперь ламп у нас две.

Светло и на кухне, и в комнате. Если поставить их рядышком, можно читать! Окна всегда плотно занавешены – ведь стреляют на свет. Аладдин подарил мне еще одну очень хорошую вещицу[1], но о ней я промолчу и маме пока не покажу. Потому что секрет!


Сегодня утром мы с мамой обогнули наш дом и пошли в чужие огороды, пока нет обстрела. Сколько же там было руин! Мертвая сгоревшая собака лежала на дорожке. Мир ей в иных мирах!

Мы нашли бурак, а капусту нет. Пришлось путешествовать на рынок. Все купили, вернулись. И тут мама надумала сбегать в гости к тете Азе, в дом напротив.

– Мы еще не завтракали! – сказала я. – А уже обед!

Но мама заявила:

– Аза болеет. Проведать ее – человеческий долг!

Меня брать с собой не захотела. Ругалась самыми скверными словами! Материлась! Пожелала мне смерти, сказала, что, если меня не убьют, она сама меня прибьет. Кричала всякие гадости при младшем сыне тети Вари, Башире! Какой стыд!

Мама собрала гостинцы Азе: печенье, макароны “Ролтон”.

Я сразу вспомнила все ссоры и жестокое воспитание. Вот Аладдин спросил меня вчера: почему я такая нервная? А как объяснить, что маленькой я мечтала потерять сознание, когда меня били дома головой о стенку, если я получала в школе двойку! Поэтому, наверное, я такая теперь. Мама у меня очень жесткий человек.

Мама ушла. Я знаю – ее жизнь не сахар. Знаю – она хотела покурить, чтобы я не видела! Я ненавижу дым сигарет! Не терплю, когда курят женщины! Давно, совсем маленькой, я узнала: соседка Валя учит маму курить. Я решила сбежать из дома в знак протеста. Убежать подговорила и Аленку (шестилетнюю дочь той самой соседки). Скрыться нам удалось на сутки. Прятались в чужих подъездах (из дома прихватив одеяла и конфет). А вернулись оттого, что Аленка забыла любимую куклу. Тут нас родители и заловили. Но бить ремнем не стали.

Позднее Аленка с матерью были оклеветаны! Приказом с печатью волка, за подписью Ш. Басаева, они стали врагами чеченского народа. И были приговорены к расстрелу. Однако другие чеченцы защитили русских! (Правда, практически задаром получив их квартиру.) Но не убили, а спасли.


У меня странное ощущение, что прошлое похоже на стеклянный шарик. Что-то есть внутри. Можно даже разглядеть. Но уже не коснуться.

Опять бьют из “Града”.

Мама вернулась. Ей полегчало.

Полина


16.11.

Были Аладдин и Артур. Принесли батарейки для маленького магнитофона. Теперь я буду слушать музыку!

Пришел Мансур. Мы познакомили ребят. Они рядом. А я их рассматриваю. Артур – высокий, широк в плечах. Мужественный! Черты его лица благородны, спокойны. Он выглядит старше своих лет. Правильно выговаривает слова. Находчив! Отличный друг!

Мансур – светлоглазый. Глаза у него узкие, удлиненные к виску. Волосы по цвету пепельные, вьются. Он похож на морехода-путешественника. Аладдин – черноволосый и черноглазый. Золотая, необычная смуглость кожи. Нервное, постоянно меняющееся лицо. Он стремителен в движениях, в поступках. Он всегда спешит! Непредсказуем. Смел. И ослепительная улыбка! Все мои друзья любят слушать песни под гитару, немножко поют.

Артур старался сбить некоторую напряженность первых минут знакомства. Он подшучивал над собой и над Аладдином. Был веселым, невоенным. Аладдин заваривал кофе. Делал бутерброды. Предлагал угощение, как хозяин.

Мансур говорил о войне. О том, что мы не все выживем.

– Хорошо бы увидеться весной, ближе к лету! – предложил он.

Еще Мансур пожал Аладдину руку и сказал, что в обиду меня не даст ни одним, ни другим.

– А личную судьбу каждого из нас решит Всевышний!

Последние его слова я не очень поняла, но почувствовала – они важны. Драгоценные минуты этой встречи я хорошо запомню.

P. S. Аладдин приносил подзорную трубу. Он нашел ее на чердаке. За окном буря. Я так и не увидела Луну.

Царевна Будур


17.11.

Утро

Рядом ударил “Град”. Я слышала, как его заряжали. Опять взрыв! В наше домашнее укрытие я не иду. Жить не хочется. Хочется погибнуть над этой тетрадкой. Специально очень подробно пишу обо всем. Вдруг мой дневник найдут, как дневник девочки из г. Ленинграда? Прочтут! Поймут, что нельзя устраивать войну в своей собственной стране! Здесь наша Родина! Мы крепко связаны: детством, дружбами, своими родными. Общей для этой земли культурой. Невидимые нити сильны.

Запишу припев песни на память. Она нам всем нравится – Мансуру, Аладдину, Артуру и мне:

Туман над горами встает,
Пожары вдали полыхают,
Здесь снова сраженье идет,
Опять непокорных карают.

Поет бард чеченского народа – Тимур Муцураев. Его песни раскупают быстро. Люди разной национальности и веры.


Вчера два друга обнаглели. Они разбили кассету Мансура, сказали: “нечаянно”. Хочу верить! Но не получается.

Было другое событие: младший брат Мансура меня здорово выручил. Произошло это так. В наш подъезд зашли взрослые вооруженные чеченцы. Очень спортивные, крупные. Все были с черными бородами и в черной форме. Один заявил, что давно наблюдает за нами. Я ему понравилась! Он хочет забрать меня себе в жены (!). Но не насильно, а по-хорошему. Моей маме он заплатит золотом (по обычаю) за то, что она меня выкормила и вырастила. К счастью, Башир был в подъезде.

Спорить с этими людьми было бесполезно. Но мой пятнадцатилетний сосед, сын тети Вари, сообразил все как надо. Он по-чеченски сказал, что он мой брат! Что я дала слово и жду человека, который ушел на войну. Вышла моя испуганная мама. Она произнесла благодарность за оказанную нам честь. Хорошо, маме на чеченском языке вспомнилось слово “жених”. “Пришельцы” в черном раскланялись и ушли. Помогла находчивость.

Уже много раз мы слышали об арабах. Они забирают себе девушек – готовить и стирать.

Рассказывали, что в частном секторе, примерно недалеко от нас, боевики вошли с оружием и забрали русскую девочку. Я ее лично знаю. Ее зовут Катя. Худенькая, светлая. Ей 15 лет! Через двадцать дней девочку вернули. Такого никто не ждал! “Меня не обижали и не приставали”, – рассказывала она. Те, кто ее привел, обратились к старикам: “У вас почтенный возраст. Вам одним нельзя!” Сообщили, что уходят из города.

Мансура дома не было. Но когда он узнал о “пришельцах”, велел мне не выходить на улицу. Хочу погулять – только в подъезде! Выходить молодым девушкам опасно. Мансур – рыцарь и джентльмен! Сегодня я была у них в гостях и еще раз убедилась в этом. Он сам все подавал на стол, угощал. Поддерживал общий разговор. Мягко, никого не обижая, шутил. Мансур рассказал, что есть вариант быстрой войны: открыть или взорвать дамбу. Затопить город. Тогда, как в древности, на месте г. Грозного будет море.

Царевна Будур


20.11.

12.25 – время молитвы. Уже несколько дней в нашем дворе прекрасный молодой голос читает “Азан” – призыв к молитве. Человек нам невидим. Он находится непонятно где, а голос идет мощно, как будто с неба. Может быть, его голос усиливают развалины. Видимо, в дальних больших домах обосновались новые жильцы.

А вчера утром, пока враждующие стороны спят, я ходила с Баширом на чужие огороды за капустой. Еды ведь нет. И случилась забавная история. Нам попался огород с большой чугунной калиткой и невскрываемым замком. Это было странно: все калитки давно распахнуты и разбиты. А эта – закрыта. И сквозь решетку видно, овощей на грядках полно! Мы долго и бесполезно толкали калитку. Пытались открыть ножом. Не смогли.

Тогда Башир ловко перелез через забор. Он стал подавать мне разные овощи. А я складывала их в пакеты и торопила его:

– Давай быстрее! Тишина – ненадолго. Может начаться обстрел!

Башир начал спешить. Он уже вылезал обратно, весело шутя в ответ, когда вдруг – шлеп. В сады прилетела мина. Раздался взрыв! Бедный, он сорвался и зацепился штаниной брюк за верхнюю пику на калитке (высота метра три). Повис вниз головой, а я ничего не могла сделать! Снова прилетела мина. Снова раздался взрыв! Уже ближе.

– Медлить нельзя! Мы умрем! – кричу я и быстро своим ножом отпиливаю кусок его штанины. Он падает вниз головой на мою сторону! Мы – спасены! Мы – с урожаем! И прямо в этот счастливый момент калитка сада беспрепятственно открылась. Штаны были уже отрезаны! Какое веселье! Калитка, вероятно, открывалась не в ту сторону. Мы, пригнувшись к родной земле, поползли к дому. В наших руках главное – пакеты с едой! Уже за домом, ближе к своему подъезду, мы оборачиваемся, видим: пожар в садах. Успели!

Я отдала маленькую тыкву соседке – старушке Мане.


21.11.

Новостей слишком много, чтобы все записать! Но кое-что, думаю, удастся. Я придумала Артура называть Джинном.

Раз есть Аладдин, а у него есть друг, значит, это Джинн. Как в настоящей сказке! Артур не против.

Сегодня я плохо спала ночью, потому задремала прямо при ребятах. Очнулась, как только Джинн укрыл меня пальто. Аладдин обозлился и Джинну при нас не сказал за весь вечер ни слова. Зато внезапно скатал полотенце жгутом и будто шутя ударил меня! А я вырвала полотенце из рук Аладдина и хорошенько отхлестала его. Ох, он надулся!

Джинн и Аладдин принесли маленькую курочку. Мама и тетя Варя очистили ее от перьев. Сварили. Варе мы дали ножку, отлили бульон. Извинились, что мало, ведь нас – четверо! Оказалось, есть лепешка, но нет хлеба. Ребята явно психанули из-за этого. Сходили за хлебом на ближний базар. Но они были очень недовольны! Пришли, отдали и тут же стали собираться уходить. Мы расстроились. И действительно почувствовали себя виноватыми. Но не показали этого. Мама, наоборот, громко заявила:

– Мы никого не зовем! И никого силой не держим!

Ребята ушли. На прощанье Джинн предупредил, что уезжает в Ингушетию, к матери.

– Будем живы – увидимся! – пообещал он.

Я увидела испуг и удивление на лице у “моего” Аладдина.

Башир весь вечер веселил нас шутками. Мы хохотали от души! Он также использовал затишье и облицевал для дополнительной защиты подъездную дверь. Нашел одинаковые по размеру и по толщине доски. Укрепил дверь с обеих сторон! Многим оставшимся на военное время жильцам он бесплатно сделал печки-буржуйки. Из старых ведер и выварок для белья.

Пока, Дневник!

Будур


24.11.

Ночью обстрелы. Вчера сильно бомбили и стреляли из многих видов оружия. Мы боялись быть одни. Ночевали с мамой у соседей – тети Вари и бабушки Нины. Спали в коридоре на полу. Аладдин же вчера ушел, обозлившись на меня и на маму. На прощанье он заявил:

– Моей ноги здесь больше не будет! Никогда! – и внимательно посмотрел на меня.

Я произнесла свое обычное:

– Пока!

Даже бровью не повела. Джинн не выдержал – хихикнул.

Переночевав в квартире у своего знакомого на четвертом этаже, “старший брат” хорошенько натерпелся страха под обстрелом. Рано утром Аладдин снова стучал в нашу дверь! Одумался! Мы-то живем на первом! Он как ни в чем не бывало поел маминого борща, курицу и ушел.

Мансур запасает своей бабушке и нам дрова. Пилит и колет целый день! Его братишка – замечательный! Утром успел найти деревянную дверь. Сам эту махину дотащил до нас. Говорит:

– У соседей напротив ночью двери в щепки разбили! Их подъезд открыт. Нужно иметь двери про запас. Иначе одни или другие войдут. Устроят бой! Разобьют наш дом!

У бабушки Нины уже несколько дней живет ее подруга – Стася. Она спустилась вниз со своего высокого этажа. Боится одна.

Сегодня все наши соседи расстроились. По радиоприемнику передали, что нас будут бомбить при помощи “Акул”. Это военные вертолеты с ракетами. Какой ужас!

Страшно уезжать в беженцы. Автобусы обстреливают – люди гибнут, сгорая живьем.

До свидания, Дневник!

Царевна Будур


25.11.

День прошел отлично! С утра мало стреляли, и к вечеру соседи вышли “погулять”, это значит – постоять у подъезда и подышать воздухом, смешанным с гарью. Но не тут-то было! “Град” начал бить по нашему двору. Мы все опрометью залетели в квартиру тети Марьям, к Варе и бабушкам. Так мы бегали из квартиры соседей к себе (как заряжают – слышно, и куда летит, тоже!). Потом из нашей квартиры бежали к соседям, смотря с какой из сторон били по дому.

Под обстрелом к нам заскочил Султан. В этот момент нас уже обстреливали орудиями с земли и бомбили с воздуха! Наш двор – из нескольких четырехэтажных домов с мирными жителями – обрабатывали два самолета и один вертолет. Дом шатало. Гарь пожара мешала дышать. От взрывной волны с окна слетело одеяло, вылетели доски, и я увидела брюхо низко летящего вертолета и подумала, что он похож на злую стрекозу. Это продолжалось с 18.00 до 20.00.

Башир смотрел на меня так, будто хотел запомнить навсегда.

Тут (!) постучал сосед Сулейман – отец маленького Вахи и девочки Зары. Сулейман был сильно пьян. Видно, где-то нашел бутылку вина и налакался! Его жена и дети уехали.

Он совсем один в своей квартире на третьем этаже. Но не в нашем доме, а в доме напротив. Сулейман много читает. Добродушный, веселый человек. Я никогда не видела его жестоким и злым. Видела беззащитно-слабым. От выпитого спиртного он приобрел храбрости и начал звать нас выйти и посмотреть на пожары в садах. Это под адским обстрелом?! Все дружно послали его далеко-далеко. Мы попытались затащить Сулеймана к себе, но тот отчаянно вырывался и ушел! Ушел смотреть пожары.

– Я кайфую! – кричал Сулейман в пустом дворе.

В неимоверном грохоте ему приходилось серьезно напрягать голосовые связки.

– Я кайфую! – слышали мы, лежа на полу в коридоре.

Его голос был то вдали, со стороны садов, то у своего подъезда, совсем рядом:

– Я служил в Советской армии. ВДВ! Я не боюсь.

Мансур пробрался к буфету и включил песни Т. Муцураева. Сделал сильный звук. Наш испуганный шепот, взрывы, звуки выстрелов и голос певца вдруг объединились. Стали музыкой войны!

Раздался торопливый стук в дверь. Пришел Аладдин! Я подумала, что схожу с ума. Что это мерещится. Он живым прошел через этот ад! Как?! Такая бомбежка! А он добрался из горящего центра в наш район! Думал – мы голодаем! (Лежал по дороге в какой-то канаве, весь грязный.) Он раздобыл и принес нам темный “кирпичик” военного хлеба! Аладдин был весь в грязи, в колючках, рассек руку. Но он – дошел! Честно говоря, умирать мне совсем расхотелось!

Царевна Полина-Будур


26.11.

Вчера под бомбежкой мы поели. Не один раз, а два! Потом чистили и частично стирали одежду своего гостя.

Аладдин, разумеется, ночевал на диване, а мы теснились с мамой на ее кровати, под окном. Хитрость заключалась в том, что кроватные ножки мы давно убрали. Наша защита – стена и батарея. Уровень кровати получился значительно ниже подоконника, почти на полу.

На узкий подоконник, баррикадой, мы пристроили полки с книгами (от осколков!). Получилось: всегда темно. Зато безопасно! Проснувшись, мы занялись перестановкой. Дружно, втроем сдвинули книжный шкаф, загородили им диван. Конечно, от снаряда шкаф с книгами не спасет, только от железной “мелочи”.

После утреннего завтрака мы занимались. Писали грамматические упражнения, заучивали слова. Я пыталась читать на чеченском языке. Затем на арабском. Аладдин внимательно слушал. Наконец он похвалил меня!!!

Потом он рассказал, что несколько лет не жил дома. Часто находился отдельно от семьи – в интернате. Пожаловался, что этой осенью застудил почки, болеет. Мама растерла его мазью от радикулита. Велела обвязать поясницу платком. Схитрил он или нет, но разжалобил мою маму. Я заметила: она плакала в кухне. И бубнила себе под нос: “Бедные дети! Жизни не видели! И жизни нет!”

Утром Аладдин ходил за мамой хвостом. В коридоре уткнулся носом в ее плечо, как маленький. Потерся щекой и сказал:

– Если честно – я очень жить хочу. Я боюсь! Я даже не женат еще.

Мама ничего не успела ответить – раздался стук в дверь. Очень зловещий – я сразу это почувствовала. Я вышла. В подъезде стояли соседи. Они объяснили: вечером бомба попала в дом рядом. Она пробила два этажа. Соединила их! Погибла Раиса – армянка, которая приняла ислам двенадцать дней назад. Она стояла на молитве. Не прервала ее.

Пожилая чеченка, которая учила Раису азам исламской веры, была с ней. Но испугалась. Выскочила на лестницу, стала спускаться вниз. Эта женщина спаслась! Она всю ночь просидела на куске лестницы. Ее сняли только утром родные, ночью они были в подвале. Пожилая женщина частично потеряла дар речи.

Зеленый осколок попал Раисе в висок. Раису похоронили в свежей воронке, в саду. Через дорогу от ее же дома, под вишней. Аладдин и другие соседи прочитали над ней молитвы.

Необычный приятный запах распространился до погребения от ее тела. Он присутствовал после предания тела земле! Волшебное явление могли бы подтвердить все люди, присутствующие на этих похоронах.

Придя домой, я почувствовала этот запах вокруг себя. Я плакала. Мне все страшнее кого-то терять на этой войне. Аладдин дотронулся до моей руки и сказал:

– Раиса в раю! Прежнее снято с нее в связи с переменой веры. Я уверен! На земле хуже, чем на небе. Не плачь, царевна!

Он попрощался и ушел.

Помогали на похоронах: русский сосед Николай, брат Азы Шахрудин, сыновья чеченочки – соседки, у которой Раиса временно жила. Также Аладдин и Тагир из частного сектора. Были все проживающие в ближайших домах женщины и мужчины. Около двадцати человек!

Стася забрала себе обручальное кольцо Раисы. Сняла с пальца покойной, на память. Я заметила, как горько усмехнулась моя мама, и еще сильнее расстроилась. Столько различной помощи людям успела оказать людям Раиса! Как красиво она умела петь. Своей трагической гибелью она потрясла меня.

Я боюсь потерять Аладдина! Я боюсь остаться без мамы! Я – боюсь!


Днем зашел Джинн. Сказал, что выехать из города не удалось. По шоссе стреляли из орудий с нескольких сторон!

Я погадала ему на картах. Получилось: та дорога, о которой он думает, – будет.

Джинн выпил чаю с печеньем и ушел.

Я молилась о душе Раисы. Молилась о благополучии Аладдина. О беспрепятственной дороге Джинна. Я вспомнила и помолилась о Муслиме, который умеет собирать цветы, внуке женщины Зулай из первого подъезда.

Царевна Будур


27.11.

8.50. Джинн у нас. Говорит, что пока не увидит своего друга, не может окончательно уехать. Погода ясная.

Солнечная. Значит, в любой момент возможен авианалет.

Вот так, милый мой дневничок! Мы можем с тобой проститься навсегда. Кстати, когда летят тяжелые бомбардировщики и тяжело, будто усталые шмели, гудят, я слышу в этом музыку из нотной тетради Смерти.

Ночью бомбили. Не у нас, а в центре города и частный сектор, ближе к району заводов. Джинн просил нас на улицу не выходить. Предупредил:

– Большая вероятность внезапных уличных боев. Опасно!

Он принес настоящий, белый, большой хлеб!


9.10. Бомбят. К счастью – далеко. По приемнику старушек-соседок передают: в Чечне идут “ковровые” бомбардировки. Это когда совсем ничего и никого не остается?!

Аладдина нет. Мы встретимся, если Богу будет угодно.

Царевна Будур


29.11.

28 ноября, вчера, приехала сестра тети Марьям, Лиза.

Она сказала, что деньги у нее на вывоз одного человека и что она специально приехала за мной как за раненой. Марьям и ее семья умеют выполнять обещания! Мама заявила, что останется дома. Сторожить имущество. Я заупрямилась. Уезжать отказалась. Боялась бросить маму. Она ведь пропадет без меня.

– Благодарю! – произнесла я. – Тебя и Марьям! Но моя жизнь в разлуке с теми, кого я люблю, мне не нужна.

Вместо нас в дорогу, в беженцы, быстро собиралась мать Мансура – Варя. Она решила: вывезти хотя бы Башира, саму себя и телевизор. На дорогу сыну деньги у нее были. Второе место в автобусе, для Вари, оплатила Лиза.

Умеют люди ориентироваться! Мама пыталась уговорить меня уехать. Она даже собрала легкий пакет с одеждой. Но я не поеду! Это – решено! Мама проводила соседок и моего веселого друга.

Автобус сегодня должен был подъехать к 07.00. Он задержался на час. Мама помогла нести одеяла, подушки. Рискуя жизнью, она возвращалась домой, через пустырь, под обстрелом. Я молилась за маму. У меня был шанс остаться полной сиротой. Неожиданно в мое одиночество постучался Аладдин. Спросил:

– Все ли в порядке?

Бросил в меня пачкой печенья. Сообщил:

– Я спешу! У меня пара минут. Нужно срочно отыскать ребят. Предупредить их об одном деле.

И добавил:

– Раз ты не уехала, я буду к вам заходить! Не грусти!

Сегодня у нас хлеба нет. Продуктов – тоже. Ближе к вечеру я и мама сходили на рынок. Ничего не купили, кроме пакета риса. У продавцов были сигареты и шоколадки. На рынке женщины рассказали: в 15.00 обстреляли автобус с беженцами. Автобус направлялся в Ингушетию. Продавщицы назвали данные этой трагедии: сорок человек убито, четверо получили ранения.

Господи! Как там наши?

Полина


30.11.

Вчера вечером пришел Аладдин. Он сообщил:

– Джинн потерялся!

Признался, что они поссорились. Объяснил мне причины:

– Джинн не должен был говорить с тобой. Ты – с ним.

Аладдин был злым и растерянным. Вдруг он сообщил мне и маме, что много думал и решил: он не станет портить мою жизнь. Но он очень хочет сейчас, в войну, жениться!

Его спутницей станет взрослая женщина. Которая была замужем. В случае его смерти такой жене не так страшно остаться одной, как это было бы мне. Я спокойно выслушала этот сумбур. Однако мое сердце мгновенно стало тяжелым, как камень. Итак, на взрослой женщине. Как оказалось, мы ее знаем.

– Кусум! – сразу сообразила моя мама.

Аладдин кивнул. Но имени жены не произнес. Попытался объяснить:

– Она – мать моего друга. Дважды была замужем. Эта женщина старше меня, как в книге о пророке Мухаммеде. Я ходил к ним в дом. То, что Кусум влюблена в меня, – моя вина! А ее сын твердит о тебе. Говорит – будет жив, придет за тобой! Получается некрасиво! Нечестно! Кусум религиозна! По мнению общих знакомых, наш брак – проверка веры!

Я твердо ответила:

– После таких действий ты меня не увидишь! Чужой муж нам в доме не нужен!

Мама одернула меня:

– В это жуткое время о нем будут заботиться! Ты должна понять: у него в детстве был интернат, голод, холод. Наконец появится семья. Не думай о себе. Думай о нем!

Царевна


03.12.

Бомбят самолеты. Уже сорок минут! Лежим с бабушками Ниной и Стасей в нашей нише, на полу. Бомбят с раннего утра. Нам не дают передышки.

Сегодня день рождения Аленки. Я думаю о ней. Где она? Скитается по глубинкам России. Но хотя бы не здесь, где повсюду смерть.

Я лежу с подушкой на голове от возможных осколков и пишу. Мне трудно дышать – так болит моя душа. Город бомбят с 08.00.

Патошка-Будур


04.12.

Бомбят мало. Больше бьют по нашим домам из орудий. Появились боевики. Скромные парни-крестьяне.

На русском языке говорят с акцентом. К бабушкам постучали, спрашивают:

– Дадите мыло? Не хотим сами лазить.

Представились. Они – из Наурского полка. Будут ходить в наш двор за водой, в пожарные колодцы. Обосновались в здании Института, за пустырем. Сказали, что здесь прикрывают вывоз раненых. Боевики притащили легкую пушку. Поставили ее у нашего подъезда. Пальнули! Все женщины и я с мамой собрались и группой, без мужчин, подошли к ним. Попросили:

– Уходите! Из-за вас наши дома разобьют. Вы в воздух стреляете, между зданиями, а в ответ – прицельный огонь. Из орудий! Или бомбы. По нашим домам! У нас старики, больные и дети!

Боевики поняли. Сказали:

– Подойдите к командиру. Мы сами не решаем.

Все дружно пошли. Командир разрешил им отойти от наших домов. А боевики пообещали:

– Разрядим пушку и уйдем. Заряженную тащить нельзя!

Ушли. Всего их было пять-семь человек. В другие дни мы видели, как эти парни таскают свою пушку-игрушку с места на место. По брошенным садам, по пустырю. Они делали вид, что их много. Вызывали огонь на себя. Стреляли в пустое небо, задрав ствол своего мини-орудия перпендикулярно к земле. Объяснили жителям:

– Пушка берет 7–8 километров. Мы никого не достаем.


В ночь на сегодня мне снилась погибшая соседка Раиса. У нее на лбу лента. На ленте арабские буквы. Текст: “Нет Бога, кроме Аллаха”. Она улыбнулась, сказала:

– Война окончится. Ты останешься среди живых.


Сегодня осколок в правой ноге мешает. Он двигается. Режет изнутри. Страшная боль. Я молюсь. Ежедневно! Прошу, чтобы ни с кем, кого я знаю, ничего плохого не произошло.

Будур


08.12.

Вчера, пока мама была на кухне, мы поцеловались. Я счастлива! Я – умру счастливой!

Мама вошла, а Аладдин стоял на коленях у дивана. Он просил прощенья, твердил, что любит меня. Мама сразу дала ему подзатыльник и сказала:

– Я доверяю тебе и твоей вере. Не подводи сам себя!

Он кинулся к маме обниматься и несколько раз повторил:

– Я дурак!

Неожиданно Аладдин уткнулся заплаканным лицом в ее плечо.

– Совсем дурак, – пошутила мама и погладила его по волосам. – Встряхнись, сынок! Время все распределит. Расставит по углам. Спасибо тебе! Только не сбивай мою девочку с толку! Не обижайся, но я рада, что все именно так получилось. Ты сделал правильный выбор, в настоящий момент ей только 14 лет.

Мама выскочила в кухню, чтоб не плакать при нем.

– Дети! Мойте руки! Я кушать вам несу, – бодро, почти обычным голосом крикнула она оттуда.

Мы все сели ужинать традиционные вареники с травой. Потом мама улеглась на кровать и делала вид, что спит. А мы проговорили всю ночь! Аладдин взял меня за руку. Он целовал мои пальцы. Аладдин несколько раз сказал, что любит меня. Он окликнул мою маму. Повторил ей свое признание. Оправдывался, говорил, что женился, чтобы меня сохранить. Обещал, что в случае моего согласия стать его женой он найдет причину – разведется! Аладдин был ласковым и нежным! Мой любимый Аладдин.

Царевна Будур


13.12.

Нет тепла. Газа давно нет. Лютый холод. Руки красные от холода, и пальцы не слушаются, когда пишешь.


Вбежал суматошный Джинн. Сразу предупредил:

– Я на несколько минут.

Признался, что не понимает Аладдина, его поступков. Сказал, что на трассе его ждет машина. Он попытается сейчас выехать в беженцы.

– До двух часов дня мораторий! Не будет обстрелов! Не будет бомбовых ударов! Это последний шанс выйти из города! Потому я заехал. Я хочу забрать тебя с собой! – обратился Джинн ко мне. – Ты согласна? Я поселю тебя у своей мамы!

Я не посмела. Тогда Джинн пообещал – он обязательно напишет! Через людей или почтой (когда эта почта будет?) он пришлет весть о себе и об Аладдине. Постарается приехать! Джинн подтвердил, что Аладдин женился. Сообщил, что Кусум – 40 лет! Аладдину – 23 года. И добавил, что его друг родился 24 сентября.

– Сегодня, вероятно, с ночи начнется штурм города! – повторял Джинн, – Поедем!

Я отказалась еще раз. Мы простились, как настоящие друзья.

Я села в нишу. Буду делать записи в дневник, пока жива. Храни, Аллах, Аладдина! Моих друзей! Стариков и детей, которые останутся в городе!

Я учусь правильно держать Уразу. Правда, у нас и так еды нет. Но под обстрелом или под бомбежкой будет ли возможно ночью перекусить?

Царевна Будур


15.12.

Сегодня с утра наши соседи показали истинное свое лицо.

Они струсили! Не защитили собаку Лайду. Дворового друга детей Сулеймана.

В собаку стреляли чеченцы в форме боевиков. Мужчины из нашего дома отшатнулись в сторону. Не проронили ни слова. Рядом, у их ног, уничтожали живое существо! Они молчали! Это Сулейман, он собаку Лайду кормил. С ней постоянно играли его сын и дочь. Дядя Султан и старик Николай, тот, что живет с парализованной матерью. Вступилась моя мама. Сказала, что так поступают жестокие дети, а не мужчины на войне! Боевики навели на нее пистолет. Мама не сдвинулась с места. Говорит им:

– За меня с вас спросят! – и нагло стоит руки в боки.

Тогда боевики ответили:

– Мы зайдем к тебе, тетка!

Мама совсем разозлилась. Кричит им:

– Я жду! И дверь закрывать не стану!

Я вышла. Лайду мы занесли в самый близкий от нее подъезд. Тот, где квартира бабушки Стаси. Перевязали, поставили воды и ушли. Собака большая! Дворняга. К себе мы бы ее не донесли. Она тяжелая.

Когда стемнело, явились эти парни. Попросили у мамы уксус. Извинились! Сказали, что мужиков нашего двора через эту собаку они проверили на “вшивость”:

– Гнилые у вас мужчины! Пьют и воруют. Воруют и пьют! Мы видим, кто какой! Если помощь нужна, мы ночуем в среднем подъезде у Азы. Обижать будут – зовите! Придем!

Они ушли. А я и мама, используя затишье, отнесли раненой собаке кусок лепешки. Долго гладили ее. Собака была жива!

У нас умирает кошка, которую все хотели взять себе, сразу две соседки. И в конце концов никто не взял! Несчастливая она. Кошечка по имени Седа. Она ничего не ест! Умирает от голода. У моего кота Чипса еле двигаются лапы. Однажды его спас Аладдин.

В ночь на сегодня мне снилась Кусум. Моя несостоявшаяся свекровь!


Нина и Стася слышали по своему скрипучему радио: к нам, в Чечню, приезжает ОБСЕ. Но пушечная канонада не прекращается.

Будур


16.12.

Аладдин! Аладдин! Пришел вчера вечером! Подтвердил, что женился. Через час заявил: “Это неправда!” Путался, врал, говорил о том, что он хотел проверить меня. Спрашивал, пойду ли я замуж за него второй женой. Болтал глупости, в которых мы с Кусум якобы можем быть подругами. Я ответила:

– Да! Пойду! Второй женой, когда мне будет сорок лет. А пока мне четырнадцать! Я не хочу замуж. Я буду учиться! Закончу школу. Потом вуз. И вот тогда я возьму себе в мужья того, кого захочу! Выберу сама!

Аладдин вытаращил глаза. Такой злой и непокорной он меня еще не видел. Он попросил, чтобы я не торопилась, подумала.

– Уже дважды побывавшая замужем женщина окрутила тебя! – вставила свое мнение моя мама. – Но… Для нас так лучше.

Аладдин побежал за мамой на кухню. Говорил, что запутался. Что по книгам нужно в первую очередь жениться на разведенных женщинах, чтобы уменьшить среди людей внебрачные связи и разврат.

– Это мудро! – согласилась мама. – Но если ты женат, ты не должен заходить к нам. Так?! Это тебе позор. Нам – грязь! – Поставила она последнюю точку в разговоре.

Аладдин сник. Мама явно злилась. Он стал ее раздражать. Аладдин стал прощаться. Выложил все деньги, что были в его карманах, даже мелочь.

– Вам на еду, – пробормотал он и вышел за дверь.

А я перенервничала. Стало невыносимо больно внутри! Я выскочила за ним во двор. Окликнула его. Аладдин дошел до среднего подъезда нашего дома. Не выдержал. Оглянулся! Потер пальцем левый глаз. Переносицу. А затем, не останавливаясь, быстро зашагал и исчез за поворотом.

Оставшись одна, я рыдала, не в силах остановиться. Плохо понимала, где я нахожусь, жива я еще или уже нет. Я давала какие-то клятвы и проклинала себя и весь мир. Война показалась мне глупой, совершенной пошлостью рядом с моей потерей. Наверное, это самый страшный день в моей жизни! Но внешне я ничем не выдала себя. Даже маме.


Ночью раненую собаку кто-то добил камнем. Камень лежал рядом, в ее крови. Утром мы прибежали ее погладить, перевязать. Все это увидели.

– Лаяла! Мешала лазить по чужим квартирам! – быстро сообразили соседки-бабушки. – Мы видим! По ночам в подъезде напротив – свет от фонариков! То в одной квартире, а то в другой! У нас дырочка в одеяле на окне. Мы в нее наблюдаем, – признались они.

Собаку Лайду похоронили Николай и ее хозяин Сулейман.

Николай нас ненавидит. Ворчит гадости и грязь. За наглое обращение ко мне в пьяном виде Аладдин уже делал однажды ему замечание. Потому дед Николай злой. А мама открыто зовет его пьяницей и вором.


Ночь. Канонада за окнами. Я написала Аладдину письмо. Письмо, которое он не прочтет. Я не посмею отдать его. Гордость моя не позволит. Я пришила письмо к твоим страницам, Дневник. Вот оно:

Аладдин!

Да будет доволен тобой Всевышний и хранит тебя на твоем пути. Я молю его о том, чтобы не была наша разлука слишком долгой, и очень скучаю. Скучаю по тем мгновеньям, когда ты был рядом. Жду тебя. Твою улыбку и свет от нее в нашем доме. Мне всего 14 лет, это так мало, но за них я не встречала человека лучше и добрее тебя.

Мне никогда не забыть наши уроки под бомбежкой и твою заботу обо мне, словно я и впрямь была твоей сестренкой.

Я желаю тебе избежать смерти, пожить на земле и побыть счастливым. Всегда помни, что наш дом – это твой дом.

15.12.99 г.
Царевна

18.12.

В наши дома пришла большая группа людей. Женщины и дети. Предводитель у них – мужчина лет сорока. Все его слушаются, он отдает распоряжения. Эти люди рассказывали, что шли пешком из Микрорайона. Раньше все жили в одном многоэтажном доме. В их коллективе в основном русские и чеченцы. Но есть армянка, татары. Им необходимо найти, где ночевать сегодня. Временно обосноваться, не разлучаясь. Погреться. Переодеть сырую одежду. Нужна посуда, инструменты. Разумеется, продукты. Лучший вариант – большой частный дом. Где все это есть.

В стихийной “семье” есть молодая женщина по имени Кира. Она сразу подружилась с Азой. С Кирой пришел ее сын. Он младше меня. Бойкий! Сам подошел, представился: Миша! В первый день они отнеслись к нам неплохо: сочувствовали моему ранению. Физической слабости моей мамы. Я попросила топор (у них инструментов было много) – наш старый очень тяжелый. Миша заявил: “Одна секунда!” Позвал меня с собой. Мама разрешила. Мы пошли искать мне топор. Нашли. Маленький и легкий. Как раз для моей руки! Мужчина, главный в их “команде”, подарил маме канистру с соляркой.

Все эти люди внешне походят на бомжей. Знаю, они не виноваты. Несчастны. Бездомны. Но я с трудом скрываю свое отвращение. Взяв чужой топорик, я выживаю. И они выживают! Нас всех сделали грязными, голодными и учат воровать. Как это мерзко! Люди этой “команды” идут по чужим дворам, как саранча. Дети-подростки отработанными движениями осматривают карманы чужой одежды. Бегают по подъездам. Воруют. Всюду, везде они.

После обстрела некоторые этажи в нашем доме просели, соединились. Так же получилось и в доме напротив. Из-под крыши валит черный дым. Но в крышах давно провалы. Пламя медленно гаснет само. Стены сырые, не топлено. И внутри нашей комнаты идет то снег, то дождь.


21.12.

Вспоминаю Аладдина. Последний раз мы виделись позавчера. Он пришел ко мне в десять утра. Мы стояли под снегом, держась за руки. Чудесное ощущение! Он не хотел уходить. Он так смотрел на меня! Но попрощался и ушел. Вот и все. Письмо я так и не отдала.

Царевна


24.12.

Толстая Аза наговорила сплетен новоприбывшим. Теперь Мише не разрешают общаться со мной. Не пускают к нашему подъезду. Главарь группы, проходя мимо, проворчал:

– Мы с вами разберемся!

Непонятно, что мы им сделали, в чем виноваты? Наверное, в том, что не пьем. Не участвуем в беспределе. Терпим голод, не ходим грабить чужие дома. А еды нет.

В пожарном колодце с водой плавает дохлая кошка, но воду пили, и ничего. Никто не отказался и никто не заболел. Живы. Сейчас чаще топим снег и пьем. Только с ведра снега – стакан воды. У соседок-бабушек – мешок макарон. Они не делятся.

Перед уходом из дома макароны принес Мансур. В тот момент его мать щедро отсыпала нам ценное угощенье. Теперь наши соседи едят свои макароны сами.

Маманя моя – дура. Она всех подкармливала осенью. В том числе и Азу. Тогда у нас были продукты. Теперь ничего нет, кроме килограмма гнилой муки. Сегодня сильно стреляли из орудий. Горели верхние этажи, и часть из них рухнула. Взрывной волной сломало запертые двери на втором этаже. Мама связала их между собой и одновременно привязала к перилам лестницы. Но в наш подъезд пришли Аза, Лина, дядя Валера и другие соседи. Они сказали:

– Голод! Идет голод! – и стали искать еду по квартирам.

Мы нашли банку варенья. Я ела варенье ложкой, пока меня не затошнило. Наша основная еда – стакан воды, одна ложка муки и покрошенный туда лук. Выпиваем и ложимся.

Пять кошек у нас уже умерли. Мама хоронила их в садах-огородах за домом. Над каждой рыдала, как над ребенком. Остался один кот. Большой и полосатый. Он, как и новые люди, явился из другого района города. Мы зовем его Хаттаб. Кот очень хочет жить! Ест соленые помидоры! Грызет полусырую, без масла, лепешку. (Рецепт прост: сода, вода из снега, гнилая мука и разогретая на костре под обстрелом пустая сковорода.) Кот приносит убитых обгоревших птиц. У кого-то периодически ворует сушеную рыбу. К счастью, он везучий – не попадается! Вчера мы отняли у кота Хаттаба кусок рыбы и мгновенно съели!

Во дворе жители поставили круглую большую сеть. Насыпали крошек. Ловят голубей в самодельную западню. Ловят, ловят… Только голуби не ловятся.

Сегодня настойчиво били по нашему дому из пушек. С одной и с другой стороны. Мы принимали соседок с внуком у себя в спасительной нише коридора. Временами, наоборот, сами перебегали в их коридор – посидеть на полу. Обстрел длился несколько часов. Снаряды стали попадать к нам во двор.

Каким образом мы живы?! Своей эрудицией мне заниматься некогда. Ранний подъем, в 04.00. Ищем, колем, пилим дрова. Готовим в подъезде или дома. Все делаем, пока не рассвело. Чтобы не был виден дым. По дымовым точкам бьют! Думают – боевики. Как же. Тут полно мирных жителей!

Патошка-Будур


25.12.

Аза и Лина – лжецы и абсолютные негодяйки! Вышли на свой подъезд и кричат, что мы у них украли муку.

Как будто мы ходим в их дом. Или вообще в их подъезд?! Мама даже не ругалась, говорит:

– Кто хочет, пусть идет и смотрит, что мы едим. Какая у нас мука!

Разумеется, смотреть желающих не было. Но “кино” было сделано. Снова общественное мнение направлено против нас! Почему такая ненависть? Я ничего не понимаю. Наши окна не выходят во двор. Мы редко видим соседей. Их “походами” не интересуемся.

Я не выдержала и крикнула толстой Азе:

– Эй ты, дрянь! Зря моя мама носила тебе еду. Проведывала, когда ты болела! Ты врешь, чтоб с себя грехи снять?

Аза не смолчала, обозвала меня блядью. Пообещала избить. Мама пыталась затащить меня в подъезд, но я уже разозлилась и продолжила:

– Свою боль ты получишь за клевету! Мой защитник – там! – Я указала пальцем на небо. Последовала тишина.

Лина что-то зашептала Азе на ухо. Увела ее в подъезд. Они воровки! Я видела! Помню, было затишье. Нас не бомбили. Но с улицы раздавалось странное жужжание, скрежет. Я высунулась из подъезда, бормоча под нос:

– Интересно, что за новое оружие. Как нас будут убивать?

И увидела следующую картину: эти соседи шли из чужих нижних домов, груженные мешками, а в руках держали веревку, на которой было множество пылесосов, связанных между собой! Пылесосы ехали на колесиках! Именно этот “паровозик” издавал характерное жужжание. Соседи не обратили на меня никакого внимания, совещаясь, кому какой цвет больше нравится и кому что достанется при дележке. А я подумала, что люди совсем сошли с ума, раз не думают о смерти, а думают о пылесосах в городе, где одни руины.

Стреляют из орудий. Мама зовет меня в квартиру, в нашу нишу, говорит об опасности. Я не иду. Стою и смотрю на дом напротив. Туда, где скрылись две женщины, оскорбившие нас ложью. Я вижу: рушатся его этажи. Горят пожары. Весь дом в черном дыму. Он черен! Его не видно! На месте дома – пустота.

Где ты, Аладдин?

Не могу продолжать.

Царевна Полина-Будур


26.12.

Днем я плюнула на все и решила поспать. Нас продолжали обстреливать из пушек. Зато когда я проснулась, стояла полная тишина!

К нам прибегал дядя Валера из среднего подъезда и рассказывал военный юмор нашего двора. Под обстрелом трое “героев” решили выпить: дядя Султан, дед Николай и дядя Вовка из частного сектора (его дом на углу уже два раза горел). Собрались в квартире Николая. Но не в комнате, где лежала его парализованная старушка-мать, а в кухне. Выпили. Закусили. Снова выпили. И в этот момент по нашему дому долбанули из пушки. Стена одной из комнат в их квартире вывалилась с вещами на улицу! Старенькая мама Николая выехала на кровати из комнаты в коридор! Попадали полки с посудой. Из мебели сохранился один шкаф! Остальное превратилось в щепки. (В это время я спала!)

Но на трех друзьях попадание в квартиру не отразилось. Никто не ранен! Обошлись даже без царапин! Из курток мужчины дружно вытряхивали мелкие осколки и штукатурку.

– А главное, – приплясывал дядя Валера, – не разбилась бутылка водки, крепко сжатая в руках Николая! Всех спасла стена между комнатой и кухней!

Николай с больной мамой сразу переселились в подъезд к Азе. В дом напротив. Мужчины на новом месте продолжили свой праздник жизни! На радостях, что все живы и не ранены, они угостили соседа Валеру рюмкой, а Валера прибежал к нам рассказать об этом приключении. Вот какие чудеса!


Мама злится все сильнее и сильнее. Ее характер совсем испортился. От голода, наверное. Я стараюсь не огрызаться. Я, наоборот, рассказываю маме что-то отвлеченное. Постоянно болит желудок. Постоянно хочу есть. Мне мерещится кусочек настоящего белого хлеба. Кажется, ничего нет вкуснее. Съесть бы его, и уже не так страшно умирать.

Из ноги при помощи пареного лука вышли сразу две осколочные крошки! Нога красная. Опухла.

Соседи бродили по дворам. Нашли парней, убитых в гаражах. Человек десять. Надеюсь, Мансура там нет. Среди убитых есть кто-то из наших домов. Но нам не говорят.

Полина


28.12.

Аладдин в последний раз был у нас 19 декабря. Я уже девять дней живу, ничего не зная о нем.

Обстрел идет с ночи без перерыва. Спать нельзя. Видимо, “кафирам”, так здесь называют русских военных, дали обманные сведения, и они мочат своих же. Мы спасаемся в коридорной нише. Лежим на матрасике, на полу, который уже частично провалился в подвал.

Снился Мансур. В шляпе. С длинными волнистыми волосами. Он спросил меня:

– Помнишь, что я люблю тебя? Ждешь меня?

Я посмотрела в его прекрасные глаза и сказала:

– Да!

Я видела: за ним высоко в небе горели две звезды. Яркие! Большие! Утром я спросила маму: что и почему? Мама откликнулась:

– Мансуру тяжело. Но ему даны две удачи! Две радости! Волосы длинные, значит, жизнь продолжается! Возможно, сейчас он думает о тебе. В его жизни будет две любви.

Кстати, всех с наступающим! Еще я сочинила стихи:

Самолеты летят бомбить,
Над домами клубится дым,
А так хочется просто жить,
Быть любимым и молодым!

Орудийный обстрел ведут прямо по нашим домам! В наш подъезд снаряды попали не меньше тридцати раз. Соседи-старушки с больным внуком у нас. Прячутся. С их стороны бьют прицельно по окнам. О! По подъезду снова попали. Дым! Все в дыму.

P. S. Буря! Скоро, наверное, опять пойдет снег.

Царевна Будур


29.12.

Не могу понять, почему стреляют из танков по окнам?

Сейчас где-то в нашем доме пожар. Мы не спали всю ночь. Идут жуткие бои. Верхние этажи нашего дома провалились, прочно сцепившись между собой. Полностью цел пока только первый этаж. В доме напротив картина та же. Голодаем. Продуктов нет.

Сегодня я поздравляю тебя, Дневник! С Новым, 2000 годом! Поздравляю тебя, мой любимый! Мой Аладдин! Мой принц и мое несчастье. Тебя, моя измученная мама! Мой привет тебе – Мансур! Я скучаю, сосед. Я желаю тебе удачи. Надежных друзей! Я очень хочу, чтобы все, кого я знаю, даже те, с кем я враждую, были живы! Обязательно!

Нашего последнего кота – полосатого Хаттаба – разорвали голодные собаки. Мы не успели помочь ему. Он только жалобно вскрикнул по-кошачьи в последний миг жизни.

Снег лежит черный от пожаров. Его надо процеживать через ткань, чтобы пить. Ветер и белая метель. Но очень скоро все становится серым! Мы растапливаем снег на печи, в железном ведре. Фильтруем через тонкое чайное полотенце. Из полного ведра получается две-три кружки воды. Только для питья. Мы грязные как черти. Собираем снег рядом с родным подъездом. Ночью или ранним утром. Далеко не ходим. Страшно! Обстрелы двора внезапны. Спим на полу. Снег можно соскребать прямо с пола, так как стекла вылетели. Но долго держались. Никто не верил, что они вообще продержатся до ноября.

Под окнами вчера, как призраки, прошли русские мужчины. Они были в старых гражданских куртках. Но сразу видно – военные! Налепили “жучков” под подоконники. Теперь бьют туда, где слышны шаги и где разговор.

Как жить? Стреляют по окнам. В своей собственной квартире мы ходим на четвереньках! Голова ниже уровня подоконника! Как собаки. Нам не дают подняться в рост! Мы загородили окно всем деревянным, что нашли у себя, и книгами. Сегодня добавили ко всем загородкам старый матрац. Он послужит звукоизоляцией. Все дни мы лежим в нише коридора. Часто вместе с бабушками – Стасей и Ниной. Мешки со своей одеждой и с постельным бельем мы подтащили к входной двери. Вдруг пожар? Удастся спасти?

Скоро Новый год! Мама раскопала в груде хлама искусственную серебряную елочку. Поставила ее рядом с коптилкой, нарядила. Елочка “заиграла” блестками на слабых веточках. В темной, холодной, с закопченным потолком комнате она, на мой взгляд, лишнее сокровище.

Будур


30.12.

Судя по реву моторов, по трассе идут большие машины или танки. При помощи проклятых “жучков” теперь стреляют на все шорохи и звуки. По нашим домам и по подъездам. Опасно выходить!

Но запас дров на кухне у нас большой. Еды нет. Разводим муку с водой и пьем. Чтоб не сильно болел желудок. Мука с привкусом гнили. Очень противно! Кроме соленых помидоров, у нас ничего нет. И соленые помидоры заканчиваются.

Аза и Лина применились к обстоятельствам. Дружат с боевиками. Некоторые у них ночуют. Женщины пекут для них хлеб. Поэтому сыты. У них и масло, и мука! Лина к Новому году дала нам немного муки. В мисочке.

Иногда в нашем подъезде пахнет дымом сигарет (с верхних этажей). Но в дверь подъезда никто не входит! Посмотреть, есть ли кто-то наверху, бабушки не решились. Мама подумала и одна не пошла. Не стала рисковать. Говорит:

– Нас не трогают, не обижают, зачем лезть?

В ночь на сегодня двое неизвестных ночевали в какой-то из квартир. Пахло едой! Не знаем, кто это. Русская разведка? Боевики? Лучше не соваться! Делать вид, что мы не заметили. Утром, сделав сальто через голову, один парень выпрыгнул со второго этажа. По голосам – ночевали двое.

Будур

2000

04.01.

С наступившим Новым годом!

Мы два дня подряд пекли по одной маленькой лепешке. Я ела ее! Горячую и сырую! Кричала: “Вкусно!” Потом мы опять перешли на воду с мукой, с покрошенным в стакан луком. Меня тошнит.

– Лук необходим для десен, – сказала мама. – Иначе потеряем все зубы!

У меня все зубы шатаются.

Рано утром, пока не стреляют, держась ближе к домам, ходим к колодцу. Он через один дом от нас. Живущие рядом люди ссорятся с нами. Воды немного. Она с мусором.

Оказывается, дальше в доме живут русская бабушка и ее муж-чеченец. Одни! На четырехэтажный и трехподъездный дом!

Появились новые люди. Тоже муж-чеченец, жена русская и дочка.

К колодцу, рискуя жизнью, приходят жители частного сектора! Сегодня светловолосый чеченец спросил у мамы:

– Где вода?

Ему на вид лет семнадцать, в военной форме, без оружия. Помогает старшим: колет дрова, носит воду, готовит еду. В их группе боевиков – его родственники. Автомат ему не дают! На шее у парня светло-зеленые четки. Он веселый! Шутил на русском языке и на чеченском. Помог поднять из дальнего колодца маме и старым бабушкам ведра! Парень отругал тех, кто хотел прогнать нас.

– Вода есть? Значит, для всех! Где живут люди? Какой национальности? Это роли не играет! – звучало его нравоучение бездушным и наглым гражданам.

Скоро мы увидели его товарищей. Плотные молодые мужчины. Они сказали жителям:

– Ставьте ведра у колодца и уходите. Мы воду нальем. Каждому по два ведра. Потом заберете! Не рискуйте! Рядом прикрытия нет!

Колодец действительно расположен так, что подъезд ближайшего дома далеко. Шагов семьдесят. Все стояли в подъезде. Боевики налили воду. Когда разливали – повторяли слова: “Биссми Ллахи!” (Ради Аллаха!) Среди них есть голосистый парень! Это он читает азан (призыв к молитве). Чудный, высокий голос! Мужчины рассказали:

– Когда мы пришли в ваш район, поселились в большом четырехэтажном доме. Но, осмотревшись, решили: надо держаться дальше от людей. Слишком много жителей! Потому ушли в частный сектор. У нас есть котел, тепло. Есть подвал. И если случится решающий бой – он будет безопасным для мирных жителей.

Наверно, по этой причине мы не видели их.

Баба Стася долго благодарила помощников, называла их “родненькими сыночками”. Мама шепнула мне:

– Вчера, когда Стася увидела парня – самого молодого и веселого, она пожелала ему смерти. Показала кулак за его спиной. Бурчала: “Не все еще подохли?!” А сегодня? Видишь, как кланяется!

Я увидела: на пальце правой руки у Стаси было обручальное кольцо. То самое! Снятое с пальца Раисы. Женщины, что погибла на молитве, когда нас бомбили.

– Это похоже на правду! – ничуть не удивилась я.

Будур


07.01.

Сегодня совпадают два светлых праздника! Православное Рождество и волшебная ночь перед Ураза-Байрамом.

Завтра – Ураза-Байрам. Завтра следует угощать гостей и не запирать дома. Двери мы давно не запираем – боимся сгореть. Жаль, угощать людей нечем. Лук закончился. Мука осталась самая гнилая, на дне мешка.

Сегодня с утра не выйти. Минометом бьют по двору. Временами “работают” пушки. Танки видны на холмах. Они и с одной, и с другой стороны. Мы – посередине. Квартиры горят. Здорово грохнуло во дворе. Закричали. Мама вылетела в подъезд. Четверо мужчин в военной форме с ведрами шли в сторону колодцев.

– Вы куда?! – заорала мама. – Бесстрашие показывать? О женах, о матерях не думаете? Переждите в подъезде!

Обстрел усилился. Попадания во двор стали частыми. У бабушек-соседок все чаще раздавались взвизги и крики. Мама вышла, постучала к ним в дверь, позвала к себе. Уложила соседей в нашей коридорной нише.

Мужчин из подъезда мама пригласила в комнату переждать стрельбу. Они вошли. Удивленные. Нерешительные. Спросили, как у нас дела с едой. Мама молча показала на пустой мешок, в котором на дне отсырела мука. Боевики предложили:

– Через дом за подъездной дверью стоит мешок муки! Вечером заберите себе.

Мама обрадовалась:

– Вы нас спасли! Мы голодаем. Парень, что помогал нам медикаментами и продуктами, ушел. Положение таково: нас двое. Ноги у дочери в осколках.

Помните, в октябре ракета на рынке? Убежать, спрятаться в случае опасности она не сможет. Я одна ходить искать – не рискую.

– А мы думали, у вас все есть! – удивились чеченцы. – Ваши соседи со двора всюду ходят. Однажды их в частном секторе поймали! Не мы. Другая группа. Одна женщина – чеченка. Другая – даргинка. Еще с ними прихватизировали чужое добро муж с женой – русские. Они испугались. Объясняли: “Ищем еду!”, а в мешках был хрусталь! Расстреливать не стали. Грех на себя брать. Паспорта отобрали, и все. Решили: потом, после войны разберемся. Мужчины вспомнили:

– Месяца два назад парень к нам приходил. Сказал: здесь на первом этаже его девушка – раненая. Просил, чтобы мы заступились, если арабы захотят ее забрать. Но арабы очень скоро ушли. Они жили недалеко. Ходили в черном, с черными бородами. Наверное, вы их видели. Подождите! Получается, это вы?!

Повеяло теплом.

– Меня зовут Будулай, – представился старший мужчина. – Питаемся просто. Хлеб печем сами. К женщинам мы не ходим. Нам надо держать себя в чистоте.

Я узнала его. Этот человек чаще других разливал воду в ведра мирных жителей. Всегда повторял: “Бисми Ллахи!” Рыжеволосый, светлоглазый и плотный. “Чеченец, а похож на русского богатыря из сказки”, – удивилась я.

К вечеру мы привезли себе муку. Незамедлительно явились бабушки. Мама отсыпала им муки. Сказала:

– Поздравляю! С русским Рождеством и с “чеченской Пасхой”!

Стася и Нина обрадовались. Пообещали подарить стакан макарон и две картошки! Но не принесли. Обманули.

Сегодня нам полностью разбили подъездную дверь. Грохнуло! Сама дверь и укрепляющие ее доски мгновенно разлетелись в щепки. Хорошо, в подъезде никого не оказалось! Ранило несколько собак. Одну убило. Ей оторвало голову и лапы. Завтра утром, пока темно, следует навесить новую дверь и прибить к ней задвижку изнутри.

Ходят вооруженные люди (под видом боевиков). Грабят.

У Вовки с Ольгой их дом в частном секторе окончательно догорел и завалился 31 декабря, в новогоднюю ночь!

Будур


14.01.

Старый Новый год! Мы с мукой! Спасибо ребятам! Сегодня день рождения моей прабабушки Юли-Малики. Она родилась в 1900 году 14 января. Жила в Ставрополе. Ее покрестили подростком, и она стала носить имя Юля. По своему отцу она была мусульманкой. Мы досмотрели ее, парализованную. Похоронили в Грозном. Через год, на этом же Карпинском кладбище, мы похоронили моего любимого деда Анатолия.

Помню: ухаживать за прабабушкой было трудно. Мама ушла с хорошей работы. Из старшего товароведа большого завода она превратилась в уборщицу общежития. Каждые два часа нужно было подходить к нашей лежачей больной. Но со временем к прабабушке вернулась речь. Она стала вставать! Это после парализации, в 92 года! Моя прабабушка много рассказывала о своей юности. Ровесница века. В то время я пошла в первый класс. Мне было 6 лет. Несмотря на все трудности, бабулю Юлю, мать маминой мамы, мы очень любили!

Знать бы о грядущей войне! Тогда не бросили бы квартиру-коммуналку в г. Ростов-на-Дону. А мы, наоборот, перевезли в Грозный имущество: предметы старины, книги, посуду. Жилье в Ростове-на-Дону сдали домоуправлению. В Грозном наша семья имела две квартиры в центре города – двухкомнатную и однокомнатную. Обе они располагались в районе Центрального рынка. И у нас с мамой своя однокомнатная квартира, по улице Заветы Ильича.

Теперь наша ванная, вернее, пол в ней, провалилась. Канализации нет, засорена и повреждена. Стены, потолок – все черное, в жирной копоти. Сможем ли мы отремонтировать свое жилье? Устоит ли наш дом? Как мы будем жить дальше? Слабость сильная. Пилить дрова трудно.

В подъезд заглянул парнишка с четками на шее. Он один из тех, что дали нам муку.

– Тетя, – попросил парень мою маму по-чеченски. – Ты брюки мне постираешь? Я не умею. Старших мужчин просить мне стыдно и нельзя.

Парень задал свой вопрос издали, стоя в дверях подъезда. Своим поведением он понравился.

– Давай, неси! – согласилась мама. – Только у меня сердце больное. Всем стирать не смогу. Одному тебе.

Он ушел и быстро вернулся. Ведро воды. Узкая баночка от кофе со стиральным порошком. В пакете грязные брюки. Все оставил у двери. Мама постирала. Рано утром этот паренек забрал мокрые вещи. Сказал, что досушит их в подвале дома, где они живут. Поблагодарил. Пожелал здоровья и удачи.

– Можно, я еще приду? – выходя на улицу, спросил он. – Пожалуйста! Вдруг меня убьют? Чтобы я в чистых вещах был.

Мама кивнула.

Зашла одинокая старушка Маня. Сказала, у нее нет муки на лепешки и деньги заканчиваются.

– Денег и у нас нет. Всего сто рублей, – покачала головой мама. – А лепешку мы дадим! Надо – и завтра приходи.

Она протянула Мане половину от той, что была у нас самая большая! Маня расплакалась. Сказала:

– Если завтра будет тихо, я схожу за хлебом на базар “Березку”. Вам что-нибудь купить?

– Нет! Спасибо! – отказалась мама.

Маня попросила у мамы прощенья. И ушла. Мы долго не могли понять, что именно мы должны простить старой Мане. Вспомнили не сразу. Давно, до войны, был случай: Маня прибежала к нам с внуком Витей. У них дома случилась драка! Бабушка и внук, перепуганные, прятались у нас. После ухода незваных гостей мы обнаружили пропажу. “Испарились” в большом количестве сладкие шоколадные вафли. Вафли лежали в коробке под кроватью, на которой ночевали гости. Тогда мы торговали шоколадом, печеньем, разными сладостями. Поскольку пропала еда, мама даже говорить об этом не стала.


18.01.

Вчера по нашим домам палили из пушек. Один снаряд совершил редкостную подлость: он влетел в окно на первом этаже, к брату Азы. Все в квартире разнесло на мелкие щепки! Брата ранило в голову. Он всю ночь не приходил в сознание. Утром Шахрудин скончался на руках у своей сестры – Азы. Во дворе этого человека звали по-простому – “Шахид”.

Похоронили у подъезда. Могилу тщательно закрыли большими ветками от голодных собак. Они могут выкопать труп и сожрать. Брат Азы был хорошим человеком. Мирным, тихим. Очень жаль! Он был безвреден. Ценное качество, особенно в военное время.

Попадание в жилое помещение на первом этаже – редкость. Обычно “сносит” верхние этажи: третий, четвертый и выше.

Могилу для Шахида, рискуя своими жизнями, копали мужчины нашего двора. Им, как и в прошлый раз (для Раисы), помогал сосед Тагир из частного сектора.


16 января старушка Маня погибла при обстреле улицы из установки “Град”. Маня шла за хлебом на рынок. Мы не знаем, кто похоронил ее. Где? Искать квартирные документы, остатки пенсии и рыться в ее вещах приходили женщины из дома напротив. Значит, они видели тело. Маня болела. У нее были язвы. Однако даже этот факт не остановил любителей наживы.

P. S. Осколки в ногах причиняют мне сильную боль. И болит сердце. Я чувствую, как кружится голова, и приходится держаться за стены, иначе ведь можно упасть. Упасть на пол от голода. И тогда уже очень трудно встать, вы мне поверьте.

Полина-Будур


20.01.

Вчера утром, 19 января, нас вывели из дома русские военные. На моих часах было начало десятого.

– Быстро! Очень быстро! – приказали они. Маме не дали взять ее паспорт и пакет, куда она сложила фотографии умерших родных. Они сказали:

– Паспорт тебе больше не понадобится.

Бабушка Нина вышла на снег в домашних тапочках. Переобуться она не успела. Решила: проверят квартиры, посмотрят документы и вернемся домой. Так ведь уже было в 1995 году. Но на этот раз всех жильцов, кого вывели из квартир, собрали в среднем подъезде дома напротив. В нем живут Аза с Линой. Я видела, когда проходила через свой двор, яркое солнце и белый искрящийся снег. Красиво! Только осколки, которые уже четыре месяца жили в ноге, кололи изнутри, и идти было больно.

На лестнице, ведущей вниз, было много пачек мыла в красной упаковке. Оно рассыпалось из огромной коробки! Я подняла одну пачку и спрятала в карман. Вдруг пригодится – руки мыть? Еще, пока мы шли через свой двор, я видела, как военные выносили коробки, как оказалось – с хрусталем. Потом они открывали их, ругались матом и били хрусталь прямо во дворе, на глазах у всех. Только непонятно – зачем? Потом нам велели спуститься в подвал, а разговаривать запретили. Болтунам пообещали гранату.

Мы сидели в подвале около трех часов. Беззвучно общались, едва шевеля губами. Все боялись, что бросят гранату. Взрослые говорили, что такие случаи бывали. Было тесно, сыро и очень душно. А Юрочка, у которого повредился рассудок, внук бабки Нины, шептал мне про НЛО. Что солдаты ненастоящие, что вместо них прилетели убийцы-пришельцы с другой галактики. А он ждал “своих друзей, русских”, но совсем не пришельцев.

Наконец нам велели выходить. Тетя Аза и тетя Лина вылезли на свет и сразу стали собирать красивое красное мыло. Объявили, что им его оставили на хранение какие-то соседи. Мне было стыдно, но свой единственный кусок я не отдала.

– Разрешите зайти в свою квартиру! Паспорт взять. Как же я без паспорта? – Мама волновалась.

– Нельзя! Паспорт вам не нужен. Вещи не брать! Двери не запирать! Вперед! С сопровождающим.

Аза дала моей маме черное кожаное пальто.

– Ты мне хоть это спаси! – неожиданно попросила она.

Люди из двух домов шли цепочкой. Я увидела одиннадцать человек.

За углом, при выходе со двора, обстрел был сильнее. Шуршали и свистели мины. Недалеко разорвался снаряд. Полыхнуло прямо перед нами. Мы и военные шли вместе. Свои били по своим. Солдат слева кричал матом в рацию. Но часть его речи я разобрала:

– Эй вы, пермяки! Мы это! Мы уже здесь! По своим бьете!

Мы шли первые: бабушка Стася, мама и я. Стася еле шла. Мы взяли ее в серединку, и все держались друг за друга. Я сама еле двигалась от голода и усталости. Когда раздавался шуршащий визг мины, все падали. А потом опять шли. Нас подвели к обрыву. Я взглянула вниз. Там липкая глина и снег. Юрочка трясся, крестил солдат и бормотал что-то типа:

– Кыш! Кыш! Улетайте отсюда!

Кто-то из военных пальнул короткой очередью из автомата, чуть повыше наших голов. Я испугалась и почувствовала, что падаю. У меня закружилась голова. Мама поддержала меня. А блуждающий осколок в правой ноге проснулся и резанул со страшной силой. Старая бабка Стася упала на колени и стала кричать:

– Что вы делаете? Мы свои, мы русские! Не стреляйте!

Мама стояла молча. Солдаты засмеялись. Тот, что был круглый, как колобок, махнул рукой:

– Свободны! Катитесь вниз! А домой не смейте являться – у нас тут зачистка!

Мы его послушались. Действительно покатились вниз по глине и по снегу. Военный, тот, что ругался в рацию, крикнул вдогонку:

– А насчет расстрела это мы пошутили.

Мы брели неизвестно куда, то и дело заскакивая в чужие гаражи от обстрела. Сопровождающий указал нам на дом без окон и дверей, но с крепкими кирпичными стенами:

– Здесь пока пересидите. За нами другие части идут. У них жестче. Это мы добрые – москвичи, у нас люди даже из вузов есть!

Он был высокий и очень худой.

Скоро подтянулись наши соседи. Дом, в который нас привели, был совершенно пуст. Только стояла в середине комнаты одна кровать с железной сеткой без матраца и одеял. Все по очереди сидели на ней остаток дня и всю ночь. А я села на пол и в очередь не пристраивалась. У меня в кармане оказалось два малюсеньких кусочка сахара. Черных от копоти и похожих на угольки. Я давно их хранила. Хотела съесть перед смертью, думая, что она все равно неизбежно настигнет меня, но забыла. Сунула руку в карман – а они там. Предложила людям, но все отказались. Только бабка Стася взяла. И, подавившись ими, закашлялась.


Утром все отправились искать другой дом, целый и чтоб в нем было на чем спать. Мы не ели. Ни вчера, ни сегодня. Зато нашли дом! Там есть двери! Есть оконные рамы. Даже кухонный стол! И диван! Наши лица, наверное, осветились счастьем, и все перестали ворчать. Быстро разбились на маленькие группы и отправились искать клеенку, чтобы закрыть ею оконные рамы. Так будет теплее. Наша охота была удачной. Мы принесли инструменты – гвозди и молоток! Решили не разделяться! Держаться всем вместе!

Мы заняли крайнюю комнату со старым зеленым диваном. Оказалось, нас в комнатке шестеро: я с мамой, бабушка Нина с больным внуком, старенькая Стася и бабушка Мария из частного дома, сгоревшего на углу. Для Нины с внуком Юрочкой я и мама откопали из-под снега железную ржавую сетку от кровати. Еще мы придумали для сетки подпорки – кирпичи. Кто-то нашел мужские ботинки и переобул бабушку Нину, мокрые ноги которой сильно распухли. Старой Стасе притащили кровать, как в больнице, с высокими спинками. Нам единогласно уступили зеленый диван, и мы с мамой удобно разместились на нем. Правая нога очень болит. У меня температура.

Повезло, что в разбитом шкафу за стеклами нашлись лекарства – аспирин и валидол. Еды мы не нашли. К вечеру мне всегда хуже. Вообще я хожу нормально, но вдруг появляется резкая, страшная боль, я падаю на снег и кричу.


22.01.

Аза с Линой принесли из соседних домов теплые одеяла и спали спокойно. Моя мама постеснялась ходить по чужим домам. И мы мучились, мерзли. Я заплакала утром, не выдержав голода, и сказала маме:

– Да с них пример брать надо! Люди ориентируются в обстановке, а мы!

Она сказала:

– Да ладно, – и безвольно махнула рукой.

Какие-то русские солдаты пожалели нас, дали две банки своей пайковой тушенки. Сказали:

– Все, что вам нужно, ищите сами. Закрытых дверей в Грозном вроде нет!

Пошли искать, но ничего не нашли, кроме муки. К трем часам дня сварили суп с галушками, наконец поели! К вечеру кто-то обнаружил немного риса, кто-то стакан макарон. Ура! Будет макаронно-рисовый суп.

Наш дом, вероятно, уже сгорел, и паспорт мамы тоже.

Вовка и Аза где-то купили для военных водку. Это зачем? Я не поняла. Вовкина жена тетя Оля постоянно хихикает и шепчется с солдатами. Говорит, что старается ради еды. Командует всеми, кричит, а сама таскает в свою комнату чужой хрусталь и ковры. Наши комнаты разделяет кухня. Во второй комнате поселились четверо: Оля с мужем, Аза и Лина. Куда потерялся сосед Николай со своей парализованной мамой?

Когда нас выгнали на зачистку, мы видели, как военные вытаскивали мать Николая, а он все твердил, что ее нельзя трогать.

У меня болят пальцы рук. Вчера, когда несли сетку от кровати для бабушки Нины, пальцы приклеились к мерзлому железу. Варежек нет, я забыла их дома на холодильнике.

Сегодня мама нашла мешок, а в нем примерно ведро-полтора темной муки! Он лежал в яме на углу улицы. Мама взялась нести мешок, а какая-то чеченка громко заорала:

– Мое! Отдай! Он лежал возле моего дома. Я старая! Я не ела три дня!

Маме стало стыдно и жаль бабку. Она отдала ей муку. Как орал на маму пьяный Вовка!!!

– Я вас кормить не буду! Кто ничего не принесет – еды не получит!

Мы молчали. Знали – виноваты. Пока искала дрова, сочинила стихи:

На снег, в Крещенье, 19-го,
“Из дома – вон! Не запирать!
С собою вещи – не вытаскивать!
И ног не смейте обувать.
Идите – вон! Вперед! Без паспорта!
Он вам не нужен! Вон! На снег!”
Мы смотрим – перед нами в маске
Военный русский человек.

Полина


23.01.

Вовка пьян с вечера до утра и с утра тоже. Нина и ее сумасшедший внук колют и пилят дрова. Носят их в дом, делают запас на случай обстрела. Мы с мамой переделали окно. Еще раз затянули его клеенкой, ведь зима, январь, а мы, считай, на улице.


Сегодня Вовка поставил в кухне железную печь. Вывел трубу в окно. Надеюсь, что перестанут мерзнуть мои ободранные пальцы и ноги.

Я хожу в старом, длинном пальто. Я в нем спала, когда нас вывели из дома. Под ним еще две кофты и дырявая куртка. Чтобы ко мне не приставали, мама сделала мне по подбородку капли из теста, вроде прыщи. Припудрила их тертым красным кирпичом. Получилось как зараза. Я так хожу. Ведь мне 14 лет! Мама боится за меня. Много пьяных мужчин вокруг. Люди сказали, что в военный госпиталь мне лучше не обращаться для операции. Почему?

Сейчас Вовка напомнил маме, что она растяпа, так как отдала старухе, “которой подыхать пора”, муку. Мама не выдержала критики и ревела. Наш “обед” почему-то задерживается. Куда делись трое: жена Вовки Ольга, Аза и Лина? Уже половина пятого вечера.


Оказывается, они все трое ездили на БТРах к нам, в наши дома, вместе с солдатами. Никому ничего не сказали! Договорились с военными, и тю-тю. Привезли какие-то большие мешки. Объяснили: там, в наших домах, расположилась другая воинская часть. И они спасали свои вещи. Мешки занесли во вторую комнату. И сразу закрылись. Мы ждали. Я была очень голодная, но еще сильнее я желала узнать, как там наш дом. Путешественницы рассказали:

– Вход в ваш подъезд завален кирпичами. Войти можно, но только из других подъездов. Через дыры, прорубленные в стенах квартир. Все квартиры в доме теперь соединены через внутренние перегородки! Но такой путь требует времени, а мы спешили.

– Что же документы нам не привезли? Необходим паспорт! – волновалась мама. – Мой паспорт – в пустом холодильнике! Он спрятан на случай пожара!

– На хер он кому нужен! – огрызнулась чеченка Аза.

А ведь мама недавно спасала ее плащ! Какие стали все злые! С этого дня в соседней комнате прижились красочные термосы и новый сервиз.

– Если честно, очень завидую, что вы смогли увидеть наш дом! – призналась я.

И сразу увидела, как скривилась тетя Оля.

– Там, у входа к вам, мусор и гора кирпичей. Не пробраться.

– Что-то из вещей, наверное, останется, – успокоила маму Лина. Она добрее. И на том спасибо!

У меня болит сердце, и очень хочется домой.

Женщины рассказали, что те военные, с кем они приехали, сильно ссорились с теми, кто был там, в наших домах. С другой воинской частью. Они едва не подрались и не постреляли друг друга.

Полина


24.01.

Снаряды из пушек теперь падают совсем недалеко. Пушки стоят на горе, рядом с пожарными колодцами, по дороге в мою школу № 50. Хорошо видно, как загорается и рушится дом. Грохот. Гарь. Часто снаряды пролетают прямо над нами. Так военные развлекаются. Они стреляют чуть выше наших голов, пока мы набираем воду.

В чужих разбитых домах бывает вода, но она замерзла и не всегда можно оторвать ведро от пола. У нас печка. Лед в ведре тает. А снег топить трудно. Он всегда с копотью – черный. Спим мы, как и раньше, в пальто, но теперь не так мерзнем.

Сегодня повезло – нашли соленые помидоры в баллонах. Едим мы раз в сутки. Примерно в три часа дня. Но наши соседи нашли и принесли муку. Потому сегодня у каждого есть лепешка. Хочешь – жуй сразу, а хочешь – спрячь на вечер.

Я постоянно хочу есть. Болят ноги. Это все из-за осколков ракеты.


Только что был ужасный, свинячий скандал. Пьяный Вовка бил и душил бабку Стасю. Он кричал:

– Проклятые твари! Еду ищите себе сами! Я всяких старых блядей кормить не обязан!

За Стасю вступилась Аза:

– Она же еле ходит!

Вовка ударил и ее! Аза сильно покраснела, заплакала. Вот сволочь! Жаль, у меня сил нет набить ему наглую морду! Тоже мне, великий благодетель.


Некоторые русские солдаты пожалели нас – выселенных. Из своих пайков дали консервы, 1–2 банки. Это на всех!

– Нам и так дают половину положенного пайка, – признался один из военных. – Остальное начальство на сторону продает, боевикам. Но вы возьмите. Смотреть на вас тяжело. Вы же голодные!

Все продукты Вовка и тетки Лина, Аза и Оля сразу сортируют. То, что качественней, прячут. Едят втихую, по ночам, а бабушкам и мне с мамой не дают.


Ежедневно ругаюсь с кем-нибудь. Это, наверное, потому, что мне постоянно мешают делать мои записи, мешают сочинять стихи, читать. Они вряд ли верят в Бога или в правду. А в кого вообще тут можно верить?

Я поняла наконец! Все дни наши сожители по дому просто мародерствуют. Они специально во весь голос кричат на нас. Чтоб люди на улице слышали и ошибочно думали, что старым бабушкам и нам нужен хрусталь. А у нас дома посуды – валом! Мне она вообще не нужна. Я вспомнила, что один философ скитался по свету, имея только чашу для воды. А когда пришел к ручью и увидел, как мальчишка-пастух пьет воду из горсти, то разбил свою чашку о камни!


Я постоянно чувствую запах смерти. Она пахнет металлом.

Мама, если мы идем в “поход”, не разрешает заходить в жилые комнаты. Главное – еда! Еду брать не грех. Обязательно мы посещаем ванную комнату. Там бывают аптечка, вода, мыло. Нам сегодня крупно повезло – нашли лекарства. Обезболивающие! Я выпила сразу две таблетки. Когда боль в моей ноге прошла, мы пошли на соседнюю улицу, просить у жителей варежки для меня. Никто не дал.

– Ищите сами. Или у своих просите. Вон “хозяева” ваши хозяйничают, – они указали на русских военных.

– Конечно, поищем! – огрызнулась мама.

Надо было спросить на чеченском языке, тогда бы дали. А так ругнулись, и все. Варежки мы искали, но не обнаружили. Невезучие мы!


Сегодня был вкусный обед. Суп с картошкой! Старались дежурные: тети Аза и Лина. После обеда я хотела полежать, но пришла Лина и сообщила:

– Я уже один раз принесла воду и помидоры. Что я, гробиться на всех должна?

Старенькая Стася спала. Нины с безумным внуком не было. На свою беду, мы взялись помочь – принести еду и воду.

В кирпичном частном доме были российские солдаты и какой-то дед-чеченец. Я взяла ведро воды и вышла. Мама также подхватила ведро с водой и баллон варенья. Потом она увидела в баночке острую приправу и тоже сумела взять ее. В большой красный бак из пластмассы солдаты ставили себе баллоны и банки с консервами, видимо, на весь свой коллектив. Дед-чеченец крутился там же, с мешком. Он тоже запасался едой. Никто никому не мешал! Наоборот, царили понимание и сочувствие. Следом за нами вышла Лина. Бабушка Нина шла мне навстречу. Она помогла занести ведро с водой по ступенькам.

– Мы с внуком лук нашли и спички! – успела похвастаться она.

Едва мы вошли, к нам ворвались русские военные. Они кричали, что мы украли у них фонарь! Что сейчас за это они расстреляют нас всех! Они тряслись от гнева и злости. Все наши соседи молчали, замерев от страха, так как два автомата были сняты с предохранителей и нацелены на нас.

Фонарик я действительно видела. Он был в том доме, откуда мы только что пришли. Фонарик стоял лампочкой вниз на подоконнике в кухне. Я вышла вперед и сказала об этом. Уговорила разгневанных людей не стрелять, подумать! Вернуться. Посмотреть внимательно. Сказала, что я не брала. Они поняли – я не вру. Плюнули и ушли. Если бы не я, возможно, остались бы одни трупы! А впрочем, наши соседи-воришки это заслужили. Кто же подставил нас так подло? Старик или Лина? Скорее всего, украла именно она.

Царевна


25.01.

Утром рассказали, что двух девочек российские военные увели из дома от матери. По возрасту они школьницы.

Их мать искала, у кого можно купить ящик водки, чтобы вернуть детей, иначе их ей не отдадут. Аза и Оля принесли чужие красивые полотенца, пояснили:

– Это вместо салфеток.

И сразу забрали в свою комнату.

Днем я увидела: в нашем дворе свежая могила. Взрослые объяснили:

– Это сосед. Убило в доме рядом.

Надо же! А я не заметила.


Ночью сильно стреляют, но никто не уходит в подвал под домом. Спим каждый на своем месте. Больной внук бабы Нины приносит откуда-то книги. Лучшие из них Лина забирает себе. Когда обстрел, он страшно пугается и всегда твердит:

– Господи! Неужели я маму больше не увижу?! Ее убили? Давайте спрячемся в канализационный люк!

Его бабушка шутит:

– Увидишь маму, если слушаться будешь!

На самом деле тетя Варя и Башир стали беженцами. И никто не знает, живы ли они. Ведь места в автобусе стоили очень дорого. При этом еще и обстреливали. Так убило всю семью беженцев из дома № 88. 46 человек сгорело, когда в автобус попал снаряд. Спасся один ребенок.


Маме плохо с сердцем. Я давала ей капли. Она попросила закопать ее в огороде, если она умрет. И чтобы это сделала именно я, а не кто-нибудь еще из ближайшего окружения. Она объяснила, что даже после смерти ей будет противно принять от них помощь. А я ответила, что не смогу ее закопать, так как земля мерзлая.

– Тогда сожги, – предложила она.

Я попыталась представить себе, словно увидев это сверху, мерзлую землю, медленно расплывающееся черное пятно вокруг костра и ее тающее в огне тело. Но, видя, как ей плохо, пообещала:

– Сделаю, как ты просишь.

И пока она не видит, вытерла слезы.

P. S. Наши молодые соседки стали исчезать по ночам куда-то. Женщины, а не боятся! Оля как уйдет – ее муж Вовка все больше пьет.

Царевна Полина-Будур


26.01.

Обнаглели соседи из второй комнаты! Спят вповалку и там же курят и пьют. Это в такое время! В войну, когда жизнь на волоске! Дым идет к нам. Мы задыхаемся: дети и старики. Сейчас получилось еще круче: нашу комнатную дверь закрыли, задвинули стульями.

Сидим все шесть человек, как наказанные, взаперти. В туалет не выйти! А в кухне наши “девушки” пируют с русскими военными! Мирно беседуют и жуют. Наварили что-то вкусное. Запах! Обалдеть! Хотя продукты наверняка дали на всех. Мы – голодные. А они – пьют! В дырочку от замка нам хорошо видны баллоны с красным вином.

Русские военные услышали шорохи, спрашивают:

– Что, тут еще люди есть?

Тогда Вовкина жена и тетя Аза стали раздраженно повторять:

– Какие там люди?! Это у нас комната для калек. Мы их кормим!

Мама как услышала, расплакалась. Сказала:

– Мы отделимся. В продуктах и в дровах. А печь я сама себе с решеткой во дворе сделаю. Битых кирпичей много.

Я обрадовалась и зашептала:

– Давай уйдем от них совсем!

Но уходить из дома мама не решилась. Женщина и девочка – явная мишень. Тем более что у нее постоянно болит сердце. Бабушки нас поддержали и хором сказали:

– Да! Мы согласны! Мы тоже отделимся и уйдем.

Но прошло несколько минут, и они испугались собственного своеволия. Стали петь совсем другое:

– Надо терпеть! Гордость ни к чему. Вы не умеете жить в коллективе.

Явное предательство и трусость. В конце концов получилось, что отделились только я и мама. Наши соседки из параллельной комнаты продолжают исчезать по ночам. Кто-то светит им фонариком в окно и свистит. И у наших дам тоже появился фонарь!!!


Маме лучше. Мы с ней нашли в чужом доме сухие носки и переобулись. Варежки опять не нашли.

В одном доме, на диване, увидели убитого мужчину. Немного крови на голове и стакан чая в руке, лежащей на подлокотнике. Он был словно живой. Только в воздухе висел запах металла. Почему от убитых пахнет металлом и пеплом? И детские вещи, лежащие рядом с ним, и кроватка малыша. В этом доме мама не разрешила брать даже еду. Она суеверная. Говорит, что у мертвых ничего брать нельзя.

Потом мы искали муку и сахар. В другом доме я заглянула в комнату. О! Что там было! На столе стоял открытый чемодан! В прозрачном пакете рядом лежала новая куртка из кожи! Я попросила маму взять куртку. Моя совсем износилась. Дырявая. Но мама не разрешила. Ругалась. Вот зануда! Как будто не видит: вокруг все и все забирают. Ходят группами. Взрослые и дети, военные и мирные жители, соседи и случайные попутчики.

Вечером мы с мамой вышли, пока нет обстрела. Видим – нет того дома с курткой. Одни головешки и фундамент. Я сказала:

– Никогда не смогу поносить такую куртку.

Мама обняла меня:

– Чтобы в нашей квартире хоть что-то осталось, мы с тобой, кроме еды и лекарств, ничего брать не должны! Есть час добрый, а есть – недобрый, особенно в войну.


Позднее ночью я едва не погибла. Вышла около 23 часов во двор. Темно. Звезды. Мороз. Я спрятала кусок лепешки, чтоб покормить бездомную собаку. Из-за собаки, собственно говоря, и вышла. Позвала ее и стала кормить. Неожиданно раздался выстрел. За ним второй! Рядом со мной по стене чиркнула пуля. Кто-то захохотал пьяным голосом.

Стреляли в меня. Явно используя ночной прицел. Наверное, сквозь него мы кажемся снайперам призраками, которых интересно убивать. Я дернулась, спряталась за угол. Присела на корточки. Простояла, как утенок, минут пять. Так же, на корточках, не поднимаясь, взобралась по лестнице домой! От боли в ногах я до крови искусала губы.

Дома, при свете керосиновой лампы, мы с мамой рассмотрели пулевое отверстие в моем шарфе.

Еще когда я кормила собаку, то отчетливо слышала разговор Лины, Азы и Ольги о русских солдатах. Речь и сигаретный дым лились из окна их комнаты. Женщины хохотали и обсуждали, кто лучше как мужчина. У кого какое “богатство” и всякие грязные вещи. Какая низость.


Время за полночь. Только что я поругалась с Олей, женой Вовки. Я наконец решила помыть голову, а то уже чешется (не мыла неделю!), а Оля начала кричать:

– Хочешь понравиться военным?! Шлюха!

Это с моими-то взглядами? И с моими ранеными ногами? Я ответила:

– Бог уже всех вас проклял! Шлюхи живут в соседней от меня комнате.

Ольга прошипела, что ненавидит меня и с удовольствием бы убила, после чего скрылась среди мешков в их комнате. Крыса! Она что, на самом деле думает, что я в 14 лет такая же, как и они?!

Патошка


27.01.

Сегодня ненаглядные соседки снова “смотались” в наши дома. На военных машинах с солдатами. У них БТРы, как автомобили. Это второй раз после выселения! Ни мамин паспорт, ни ее трудовую они не привезли. Хотя обещали. Зато втащили много больших сумок. Отличились Оля и Аза. Возможно, они врут, и были совсем не в наших домах? Я давно перестала верить рассказам этих ненасытных людей. Оля принесла своей матери на выбор стопку головных платков. Бабушка Мария со словами: “Господи, помилуй!” – отобрала те, что ей больше понравились.

Вовка был пьяным, матерился на меня и говорил откровенные пошлости. А я сказала ему, что младше его дочери и что совести у него совсем нет. После этого он заткнулся.

Потом, когда все поели, прибежал дедушка Халид, чеченец, местный житель.

– Помогите! Горит дом моей дочери. Спасите вещи!

Не поднялся никто. Выползли только я и мама. Дед показал на большой дом. Пожар был несильным, но тушить его все равно было нечем. Мы вытащили две подушки и большую синюю кастрюлю литров на пятьдесят. Какие-то старые пальто. Несколько ведер. Все это вместе с дедом занесли к нему во двор. Дом, в котором полыхал пожар, был почти пуст, видимо, основное имущество дочь с зятем успели вывезти.

Старик пообещал отблагодарить, дать нам вермишели. Мы забыли предупредить его, что питаемся отдельно. Халид не обманул. Он принес то, что обещал. Но явно пожадничал. Принес очень мало. А говорил – у него мешок! Нашу вермишель перехватила Аза. Она мгновенно спрятала ее в своей комнате. Мы с мамой остались с носом. Я страшно разобиделась!

Чтобы не показать свою боль и свое бессилие, я вышла на улицу. Слепило солнце. Болела раненая нога. Я не заметила, как заплакала. И в этот момент кто-то протянул мне плюшевую игрушку – зайца. Я не запомнила лицо этого человека. Вернее, увидела только его глаза! Это был русский военный. Он писал сухой поломанной веткой на белом снегу: “Нам пора домой!” Игрушка маме понравилась. Она разрешила ее оставить. Заяц желтый, красочный! Я лягу с ним спать.


Еще новости, Дневник! Наши “дамы” принесли красивые платья. Я была удивлена подаркам. Но как только соседки вышли от нас, мама повесила все за шкаф и сказала:

– Уж не знаю, хитрости ли это или нет, но домой к себе мы эти вещи не понесем. Сделаем вид, что взяли. Чтобы не обидеть.

Я вытащила все наряды обратно и стала примерять. Больше всех мне понравилось розовое платье. Я пыталась уговаривать маму разрешить оставить хотя бы его! Но мама была непреклонна.

– Ты глупая! Это не подарки. Это чтоб свои дела на нас свалить! У нас родных нет. Уезжать нам некуда. Мы останемся. Вот и будут люди думать, что воровали мы. Ненависть к русским в этом поможет.

Я поняла – мама права.

Питаться эти дни мы стали гораздо лучше. Обследуем чужие подвалы и кухни. Что отыщем, то едим. Иногда два раза в день! Нашу долю продуктов соседи от военных получают, но мы ее не видим.

– Раз сами отделились – вам ничего не положено! – заявила Вовкина жена.

Остальные поддержали Ольгу, чтобы еды их коллективу было больше. Мы не спорили. Решили не нервничать. Нужно помнить историю с макаронами и с дедушкой Халидом!

Мы обходимся без помощи военных, сами. Правда, мне постоянно хочется есть. Иногда мы угощаем старых соседок по комнате и “общего” внука. Они с нами дружат, когда “оппозиция” не видит. Даже жалуются потихоньку, а при “своих” не разговаривают. Игра какая-то. Странные взрослые люди.

Царевна


28.01.

Начались общие сборы. Нам с мамой дали: ведро муки, лук, один баллон помидор и (ура!) десяток картошек. Дополнительно выделили две баночки: варенье и аджика. Под кроватями у наших соседей много разной еды. Но старым бабулям Стасе и Нине с больным внуком дали такую же маленькую порцию, что и нам.

Я стащила для своего дома много полезных вещей: спички, вату, валидол и книжку “Прекрасная второгодница”.

Мама выбросила некогда красивую, а теперь грязную, закопченную уличной печкой, кофту. Она переоделась в мужской свитер, который нашла в кухне. Он совершенно чистый! Свою желтую кофту она положила на место свитера.

– Это еще зачем? – спросила я.

– Ее можно постирать, когда вода будет. Пусть видят – выхода не было.

Мама сразу похорошела. Свитер ей идет!

Сегодня мы впервые обратились к военным. Попросили наполнить бутыль соляркой или бензином. Они дали. Сделаем дома “коптилку”!

Домой! Домой! Ура-а-а-а!


Вечер. Коптилка. Мы дома.

Мы совершили свой переход. Шли по глубокому снегу, по дороге, ведущей вверх. Впереди всех – бабушка Стася. Она несла свою долю пайка в какой-то сумке. Все время спотыкалась. Оборачивалась, смотрела на нас, ждала помощи. Иногда она смешно повизгивала. Иногда стонала. За Стасей шли мы. Мама починила поврежденную ручную коляску. Установила на нее деревянный ящик и сложила нашу еду.

Я несла сумку в цветной горошек. Это моя находка! В сумке у меня расположились: желтый заяц, банка с вареньем, вата, разные лекарства, книжка о школьниках и еще красный свитер. Подарок тети Лины. Мама его не видела. Вдруг дома совсем ничего нет, а надо переодеться? Кратковременно, к возвращению домой, отношения между всеми наладились. Наши соседи перестали драться и ругаться.

Платья, подаренные мне, я оставила, развесив их за шкафом. Все они были пошиты по индивидуальному заказу, что подтверждало мамину версию о хитростях.

Сразу за нами по снежной дороге шли баба Нина и ее больной внук. Внук нес две стопки книг, перевязанных бинтом. Бабуля тащила свою долю еды. Малорослая, полная, она проваливалась в глубокий снег и трудно дышала. За Ниной тянулись остальные. Жена Вовки тащила сразу две тачки: по одной в каждой руке. Вовка тоже вез две нагруженные тачки. Лина завершала шествие. Ее тачка была почти пустой. Шла она бойко и легко. Эта женщина красива. Рыжие волосы до плеч, яркие голубые глаза. Лина всегда аккуратна! Даже в войну! В сорок лет выглядит молодой спортивной студенткой. По дороге домой выяснилось, что оставили бабушку Марию. Охранять какое-то имущество. И Аза осталась с ней.

– Там у нас много вещей. Бросать нельзя! – проговорилась Ольга.

Спровоцировали ее бабули простым вопросом:

– А где же все остальные?

– Придется еще за Олиной матерью идти, – сделал грустное лицо хитрющий Вовка.

Действительно, пока мы убирали битый кирпич, чтоб войти в свой подъезд, все жильцы из дома напротив – укатили за бабушкой, прихватив с собой пустые тачки. Вот поганцы! Из дома ведь все вышли в чем были, без вещей. Бабушка Нина – в тапочках… на снег. Я лично в старых маминых калошах. Без сапог. А чеченка Аза спасала свой единственный плащ. Увидев нас, подошли соседи из четырехэтажного дома рядом. Того, где погибла Раиса-армяночка. Они рассказали:

– Когда Николая с парализованной матерью вывели из дома, его старая мать начала умирать у военных машин. Кто-то из военных не выдержал. Приказал отвезти их в госпиталь. Через два дня Николай осиротел. Он бросил остатки своих вещей! Уехал в беженцы или к дальней родне. Остаться ему было негде. Одна из стен его квартиры на втором этаже рухнула еще до Крещенья.


Наконец, когда стемнело, мы расчистили тропу к своей двери. Но самой двери не оказалось! У входа нас встретил наш расстрелянный холодильник. Его оторванная дверца лежала рядом. Мы вошли и увидели: простыни в крови. Магнитофона и телевизора нет! Исчезли вещи: посуда, постельное белье.

Нет даже нижнего белья – переодеться! Квартира накренилась окончательно. Коридор с кухней провалились в подвал. Документов и фотографий нет. Многих старинных вещей, привезенных от бабушки из г. Ростова-на-Дону, тоже. Есть голенища от моих новых сапог. Низ кто-то отрезал. Все загажено. И вещи, и подушки дивана.

Мы так устали, что просто надели на себя то, что смогли найти. Снег летел в комнату через окно. Плевать! Мы дома! Мама соорудила коптилку из баночки от детского питания. Мы накрылись старым потертым ковром и заснули в коридоре на матраце. К утру сильно замерзли руки. Свои перчатки мы не нашли. Не было даже самых старых.

П.


29.01.

Утром увидели, что осталась старинная ваза, спрятанная в дровах! Сохранилась часть книг. Тарелки от любимого маминого сервиза, валялись по двору. Нашлось несколько бокалов! Нет нашего столового серебра! Никем не найден большой магнитофон. Последнее приобретение предвоенного лета.

За стеной в квартире ингушей снова поселились две подруги – Нина и Стася. Бабушка Нина с раннего утра кричит на внука. Он требует еду и рвется что-то искать.

Соседи из дома напротив и сегодня с тачками. Они трудятся. Перевозят к себе чужое добро, дав операции кодовое название “Бабушка”.

За окнами то тихо, а то стреляют. Низко летают самолеты. Нам следует срочно найти нашу дверь. А самое главное – найти документы.

Полы нашей комнаты поднялись горой. А по углам, наоборот, опустились в подвал. Примерно сантиметров на тридцать-сорок. Из подвала веет холодом, слышен писк крыс. Они тоже голодные. А я никак не могу согреться. Сижу у пахнущей отбросами “буржуйки” на кухне и мерзну. Она не греет.

Сегодня на грязном снегу во дворе мы нашли мои детские фотографии. Они были потоптаны ногами. Мы сушили их возле печки, сделанной из выварки. В коридоре, рядом с туалетом, у бабушек-соседок оказался мамин паспорт! Это самое ценное!

Занавесили одеялом окно. Меньше холода будет. Обходить дом и чинить окна опасно. Из садов через дорогу все время стреляют. Ну, ничего, потерпим, переждем.

Царевна Будур


30.01.

Мы спим без двери, прямо на полу. У входа ставим табурет, на него – выварку для белья с дровами. Свою дверь нашли, но скручены петли. Необходимо их заменить. Неизвестные украли муку, ту, что дали боевики. Унесли ее вместе с большими кастрюлями. В муке были остатки нашего товара и музыкальные кассеты.

Я уже обнаружила большие гвозди и молоток для ремонта. Из садов, что за нашими окнами, периодически стреляют. Только что громыхнуло под окном! Короткая вспышка, порыв ветра. Я выглянула и быстро спряталась. Увидела – появилась яма на асфальте. Нас защитил простенок.

Русские солдаты расстреляли пушистого кота Лины, пустив ему пулю в лоб. Она плакала. А дворовую собачку Белочку, которую я спасала от обстрела в подъезде, пулей ранили в шею. Но не добили. Она промучилась три дня, а потом, задыхаясь, умерла. Моя мама взяла ее на руки и похоронила в кустах у дороги. Наши коты и кошки еще поздней осенью умерли от голода.

Будур


31.01.

Мерзну. Еды почти нет. Сегодня я должна дочинить входную дверь. Я уже поставила ее на место. Теперь нужно подточить ее снизу, чтобы она закрылась. Ведь полы у порога вздыбились! Будем уходить – забьем квартиру на гвоздь, а щипцы возьмем с собой. Иначе мы умрем голодной смертью.

Бабушки обманули нас. Попросили муки на лепешку. Сказали, что внук много ест. И у них муки совсем нет. Пообещали в обмен дать макарон, но опять не дали. А мы каждый день едим кусочки вареного теста, крошим на них лук.

Болит живот и правый бок.

Один раз в день мы печем лепешку. Без масла (его нет). Состав: сода, вода из снега, мука. Лепешка всегда сырая, но вкуснее “галушек”. Однажды, когда бабки-соседки готовили в подъезде суп на кирпичах, то на минуту отбежали, так как рядом разорвалась мина. Я воспользовалась этим и, зачерпнув ложкой их суп, съела огненные макароны. Не хочу умереть с голода.


Сходили за дровами. Ими нам служат доски и перила балконов, упавшие вниз после обстрела верхних этажей. Постоянные трудности с водой. Топим снег. Фильтруем от копоти. Получается очень мало – только пить. Бродим мы грязные, чернее ночи. В колодцах воды нет.


Мы вышли за дровами и… спаслись! В нашу квартиру залетела “железная птичка”. Когда вернулись, намели с пола полный совок осколков!

На обеденном столе лежала Зеленая книга. Ей, в отличие от нас, не повезло. Она оказалась вся изранена. Рядом с ней мелкие осколки. Эту книгу я сохраню. Ее надо сдать в музей против войны! Надеюсь, когда-нибудь такой будет!

В стене, общей с соседками, появилась дыра! Царевна


06.02.

Холодно. Мы дома. Спим, надевая на себя сразу по нескольку старых пальто. Я не снимаю обувь неделями.

На окнах – тонкая фанера и старые покрывала. Выварка-печка не греет помещение без стекол. Изо рта валит пар, как на улице. Руки от холода красные, словно гусиные лапы.

Моя правая нога с утра не болит. Большой осколок упокоился с миром. Спи спокойно, мой железный товарищ!

К нам приходили военные. Смотрели документы. Всех записывали. Строго сказали:

– Если от ваших домов или из садов будут стрелять по нашему посту, мы вас всех расстреляем!

– Кто стрелял, те давно ушли – ответила мама. – В наших домах только замученные войной мирные люди! Есть старики, дети. Никаких боевиков тут нет!

Военные нам не грубили. Оказались трезвыми.

Теперь стреляют только ночью. По садам из пушек – “на всякий случай!”. Снаряды разрываются через дорогу от нас. Ночью постоянный мерцающий свет за окном. Горят заборы. Горят дачные домики. А к нам только залетают осколки. Днем же “играются” снайпера. Идешь, а они пугают. Стреляют под ноги или над головой. Прострелили мне бидон, когда я несла воду с нижней улицы. Я испугалась, бросила его на железнодорожном полотне и убежала. Мама громко выругалась русским матом. Вернулась и взяла бидон. Сказала:

– Хоть половинку, а принесем!

Здорово! Бидон превратился в водяную мельницу. Хорошо, что по ногам не попали. Только жалко воду!

Еще в походе за водой я видела труп пса на дереве. Он висел очень высоко, распяленный между ветвей на самой верхушке. Туловище частично истлело. Осталась бело-серая шкура. И печальная собачья морда, глядящая на людей сверху. Сначала я не могла понять, как его занесло туда? Собаки ведь не кошки. А потом догадалась – его забросило туда взрывной волной!


Ищем доски со стороны двора, где расположены подъезды. Стены родного дома делают нас невидимыми для тех, кто стреляет. Одну женщину недавно ранили. Она переходила дорогу к Зеленому детскому саду с ребенком на руках. Мы боимся ходить через эту дорогу. Но кушать нечего. И мы рискуем! Перебегаем трассу на скорости и “зигзагами”.

Мир, в котором мы блуждаем, обуглен и исхлестан железом. Мы заходим в разбитые чужие дома без дверей и окон. Там страшно! Особенно когда спускаемся в подвалы в поисках еды, консервов. Мы знаем, что подвалы часто заминированы и люди взрываются в них, протягивая руку к банке с вареньем или запинаясь за растяжку. Постоянно мы натыкаемся на убитых, и почти всегда это люди средних лет, женщины, мужчины в домашней одежде. Найти еду очень трудно! Но иначе не выжить.

Продукты давно разобрали голодные люди: мирные жители и те, кто защищал город друг от друга, – боевики и русские военные. Ведь кушать хотели все! И по возможности – разнообразно! Несколько дней мы вообще ничего из продуктов не находили, и я ела снег, набирая его, где почище. Но наконец нам повезло! Вчера мы нашли соленые помидоры в банках. Целых пять банок принесли. Я сразу съела одну, и заболели желудок и печень. Еще я нашла спички и баночку с остатком кофе на самом дне. А мама недавно нашла мокрую гречневую крупу в целлофановом пакете. Не знаем, сгнила она или нет? Может быть, она окажется съедобной?

Царевна Будур


09.02.

Ходили за водой. Вернулись, а у нас дома “гости”. Роются в наших вещах и в шкафу с книгами. Едва мы зашли, они щелкнули затворами автоматов и напряженно поинтересовались:

– Вы кто такие?!

– Мы здесь живем! А кто вы? – спросила у русских военных мама.

Она зашла и сразу села.

Мы очень устали, так как путь был неблизким. У дальнего колодца с водой всегда большая очередь! Разумеется, свои документы с пропиской мама им показала. Паспорт и свидетельство о моем рождении – тоже.

– Как на территории большой тюрьмы, – грустно пошутила она.

– Мы хорошую библиотеку у вас обнаружили. Периодически заходим и книги берем! – просто объяснили военные.

Мне сразу вспомнилась Первая война и сожженное на костре из паркета, прямо посередине дедушкиной квартиры, дореволюционное издание Пушкина. Это солдаты готовили себе обед! “Тогда они просто жгли костры из книг прямо в квартирах, сейчас читают – это хорошо”, – подумала я.

Они продолжали что-то искать, прямо при нас. И одновременно с этим занятием решили познакомиться. Выяснилось: один из них Саша, а второй сказал, что его зовут Капитан.

– Правильно! Лучше читать, чем пить водку день и ночь! – ворчала на “гостей” мама. – Но когда входная дверь заперта, не надо ее ломать! Лучше по-человечески, подождать хозяев.

Мама, словно библиотекарь, показывала им полки, где расположились фантастика и детективы, где стояли книги по истории, письма, мемуары, дневники.

– Здесь посмотрите! – незаметно для себя увлеклась она. – У нас тут расположено веселое и забавное чтение: “12 стульев” Ильфа и Петрова, и Аверченко, и Козьма Прутков. – А потом вдруг неожиданно предложила: – Я подарю вам то, что станет со временем вашей памятью! Чтобы вы знали, где побывали. У нас, на Кавказе – особенная, неповторимая культура! И легенды – замечательные! Мой отец русский. Он был влюблен в этот край! Учил местные языки. Чтил обычаи! Многие из них внедрил в домашний быт.

Мама достала с самой верхней полки большой красочный альбом под названием “Чеченцев древняя земля” и отдала тому, кто был Сашей. “Капитану” она предложила книгу воспоминаний Аллы Дудаевой – вдовы первого президента Чеченской Республики. Русские военные оказались довольны.

– Не слушайте античеченскую агитацию! – сказала мама. – Не думайте, что тут живут безграмотные “чурки”. Почитайте стихи! Посмотрите картины! Интересны темы и исполнение! Вот, например, брошюра с выставки детского рисунка. Дети-чеченцы прекрасно рисуют! Они склонны к танцам и спорту. Очень музыкальны!

Военные наконец смутились, пообещали:

– Вещи, что мы у вас забрали, поищем! – они закашлялись. – Спросим у своих ребят.

Потом оба порылись в рюкзаке и синхронно достали по банке тушеного коровьего мяса! При взгляде на него мне стало плохо – затошнило, и закружилась голова. Я сразу поняла, что мама не хочет брать у них еду. Но промолчала.

А Саша и Капитан сказали:

– В части всем внушали: в городе мирных жителей нет! Есть только бандиты! Нужно уничтожить всех! Мы были так поражены, когда вошли в город и увидели, сколько в разбитых домах и подъездах проживает стариков и детей! И как вы только уцелели?! Мы же долбили прямо по вам?!

– Сами не знаем, – вместе с ними удивилась моя мама. Наконец подвела итог встречи: – Ладно! Возвращать нам ничего не надо. Эти книги – вам память. Что раньше унесли – того нет! Мы не в обиде. Пусть у нас с вами будет товарообмен! – Она указала на две банки с консервами.

Я облегченно вздохнула и вышла в квартиру тети Марьям. Но тут меня начало странно трясти. Озноб. Пришла слабость от мыслей о еде. Я услышала, как мама сказала Капитану и Саше:

– Не обижайтесь! Но не надо к нам больше заходить!

Военные что-то поняли, потому что кивнули, хотя, возможно, не совсем то, что имела в виду моя мама. Они вежливо попрощались и вышли. В подъезде их уже караулила бабка Стася.

– Родненькие! Сыночки! Дайте бабушке что-нибудь! – раздался ее громкий голос. – Кушать или денежку!

Мы с мамой расхохотались. “Надо же! Опять у нее родные дети!” – веселились мы.

Будур


10.02.

Мы счастливые! Поели вчера после долгой голодовки.

А потом пошли искать бесплатную столовую. Упорно идут слухи – такая есть! С остановками на отдых – каждые два квартала – мы за полтора часа пути добрались до остановки “Катаяма”. Обещанной столовой не нашли.

На шоссе были чьи-то окровавленные куртки. Кто вытряс из них их хозяев? Или военные, не разобравшись, покидали их после “зачистки” в БТР, а когда пригляделись, то побрезговали и выкинули. Поняли: лучше идти между домами. Хоть какое-то прикрытие! На трассе военные посты. И возможен внезапный бой, куда мы попадем, как мелкие камешки в мельницу. Мы передохнули. Полежали на снегу. Мои ноги болели так, что идти дальше я не могла и чуть не потеряла сознание. А потом, замерзнув в сугробе, все же поднялась и поплелась домой вслед за мамой, подталкивая себя мыслями о горячем кипятке.

Оказалось, пока мы ходили, у нас неизвестные опять сломали замок на двери. Он валялся в коридоре. Соседки сказали нам, что спали и ничего не слышали. Мы обнаружили, что унесли наш большой магнитофон (спрятанный под дрова).


Саша и Капитан зачастили к подругам Азе и Лине, в дом напротив, как раньше осенью 1999 года совсем другие люди. Мы видели книги в руках федеральных военных. Видели коробки с солдатскими пайками. Аза и Лина благородно угостили такими консервами бабушек Стасю и Нину.

А мы все-таки узнали: бесплатная столовая уже неделю работает на остановке “Автобаза”. Рядом с ней расположился госпиталь МЧС, где помогают мирным жителям!


Еще есть новость: сегодня незнакомая девушка шла в район частного сектора проведать своих родственников. Одета хорошо, но в домашних тапочках. Ноги промокли на снегу. Мама ей предложила:

– Пойдем к нам! Дам тебе калоши и сухие носки.

Девушка поблагодарила, но зайти отказалась. Она разговорилась и показала нам фотографию своего брата. Рядом с ее братом со снимка на меня глядел Аладдин! Девушка радостно сообщила:

– В январе оба были живы! Ребят вместе выводили из города!

Ура-а-а! Мы обнялись, как сестры, и простились. Мама плакала на улице. Вспоминала, как под бомбежкой Аладдин принес нам черный хлеб!

Царевна Полина-Будур


11.02.

Вчера к нам явился Вовка, муж Ольги. Пьяница и грубиян. У него горе! При ночном орудийном обстреле погибла его старенькая мама, жившая на остановке “Автобаза”. Снарядом срезало угол дома. Его мать была в своей угловой квартире одна. Она лежала и перед сном смотрела фотографии родных. Сын похоронил ее сам. Во дворе своего сгоревшего дома, в яме. Пропали все документы на квартиру матери и паспорт погибшей. Видимо, как и у нас во дворе, там побывали ближайшие соседи!

Вовка сильно напился с горя и неожиданно явился к нам, поговорить. Было поздно. Около 21.00. Мама забыла ссоры и обиды. Зря! Она раскурила с ним сигарету! Налила Вовке в стакан одеколона из флакончика, и он выпил! Ругал сам себя за то, что не забрал свою мать к себе. А я подумала, что ему грабить чужое было куда интереснее, чем заботиться о собственной матери.

Тут пьяный русский сосед обнаглел и стал протягивать ко мне руки, приставать и говорить, что я выделываюсь. А куда можно уйти в ночное время? По двору стреляет снайпер. Видны трассирующие пули. Я отшатнулась от этого человека и от его пьяных слез. Вышла из комнаты. Час сидела одна в своей разрушенной кухне. В темноте, с крысами. Я молча молилась, чтобы Всевышний помог мне и Аладдин вернулся! Я решила, что соглашусь стать его женой! И второй, и третьей! Лишь бы жить чисто, а не так, как живут остальные люди здесь, вокруг меня.

“Аладдин! Приди и спаси меня! Забери меня отсюда, поскорей!” – беззвучно звала я, вспоминая свой сон. Мне снилось, что Аладдин погиб и лежит среди развалин. Не дай Аллах, чтобы это оказалось правдой!

В комнате слышался мат Вовки и глупые разговоры. Свою мать в этот момент я почти ненавидела. Наконец Вовка пошел к себе в дом напротив – спать. Было слышно: на него кричит женский голос. Обзывает его грязными словами. Это его родная жена.

P. S. Сегодня утром при посторонних людях во дворе Вовка придрался к моей маме. Он послал ее на х… А я не вступилась, не стала ее защищать.

Так ей и надо! Нечего дружбу с “грязью” водить! Нечего пускать эту свинью к себе в дом!

Будур


12.02.

Приехала мама Хавы. Кинулась к нам. Спросила, где ее муж Султан. Мы рассказали:

– Султан после похорон брата соседки Азы пошел проведать ваш дом, в частный сектор. Утром 19 января нас выселили на зачистку. Но с нами твоего мужа не было!

Мама красавицы Хавы сразу заплакала. Ее настойчиво позвали Аза и Вовка. Сказали, что знают, где лежит Султан, и увели.

Как потом выяснилось, Аза, Ольга, Вовка и Лина, блуждая в поисках наживы, давно нашли отца моей подруги. Его расстреляли, и не одного. Рядом с ним на снегу лежали еще два человека.

– По этой улице и выше, – рассказывали местные жители, – шли федеральные части с осетинами. Это был кошмар! Ингушей они особенно ненавидели после конфликта в 1992 году из-за спорных земель. Расстреляли их втроем. Были местный русский парень, чеченец, и привели этого ингуша. “Чтоб был интернационал”, – смеялись российские военные. А хоронить тела не отдали.

Недалеко от этого места расстреляли старую женщину, в ночной рубашке и в теплом платке на плечах, и ее дочь. Дочь была полностью раздета, лет тридцать. Примерно через два квартала и выше, если подниматься от нас по частному сектору в гору, расстреляли девочку-чеченку семи лет с ее матерью и с теткой. Люди с этой улицы рассказали, что старшую сестру расстрелянного ребенка, девушку примерно моего возраста, военные увели с собой.

В подвал общежития от Хлебозавода военные бросили гранату. Погибли и чеченцы, и русские люди, которые прятались там от обстрелов. Много людей! Были дети. Мать одной из убитых женщин, по имени Галина, мы встретили на базаре “Березка”. Вероятно, там и погибли молодые чеченки, у которых однажды мы прятались от бомбежки в районе “Березки”. Во всяком случае они втроем собирались именно в этот подвал.


19 января нас вывели из родных домов. Мы скитались девять дней на территории, где уже закрепилась часть федеральных войск. Тогда мы все считали: с нами поступили жестко и несправедливо. А на самом деле нас спасли! Я вспомнила фразу одного из военных: “Другие части идут. У них – жестче!” Значит, мы ошибались! Они только играли с нами, уже зная, как будет с теми, кто останется в своих домах. Их прикончат те, кто придет потом.

Голодные собаки давно перешли на мертвечину. У Султана, примерного семьянина, мирного жителя, отца двоих детей, были обгрызены лицо и рука. Его завернули в большой ковер и увезли на тачке. Вдову проводили Лина и Аза. Вернулись и рассказали, что на военных постах спрашивали:

– Что, ковры везете?

А жена показывала ноги мужа в ботинках. Случайно им встретились иностранные журналисты. Взяли интервью, пообещали: “Будет документальный фильм!”

Бедная Хава! Она так любила своего отца! Жутко! До чего дошли люди!

В голове моей звучит музыка и слова песни Виктора Цоя:

Две тысячи лет война!
Война без особых причин.
Война – дело молодых,
Лекарство против морщин.

P. S. Мы, наверное, уедем куда-нибудь – нельзя же жить в руинах. Мне нужно закончить школу. На зеленом заборе сгоревшего детского сада я обязательно напишу: “Аладдин! Будур уехала…” и свой примерный адрес. Если он жив, найдет меня. Я его люблю.

Царевна


13.02.

Постоянно ругаюсь с мамой. Она говорит гадости, кидается с кулаками. У меня с ней были сложные отношения с младенчества. А в последнее время, видимо, в связи с войной, ее душевное состояние ухудшилось и надломилось.

Вчера к вечеру я почувствовала себя плохо: болели печень, желудок, сердце. Я ведь одна делаю всю работу – рублю дрова, готовлю, стираю, несмотря на ранения. А едва я падаю от слабости или боли в ногах, она кидается ко мне и кричит, что поднимет меня за волосы, если я не буду все делать по дому. Бьет меня по лицу и ругается.

С тех пор как я стала взрослеть, она просто свирепела с каждым днем. Думаю, а я редко ошибаюсь, что у нее была очень сложная и печальная женская судьба, и теперь, видя мою молодость, она втайне боится, что мне повезет и я найду свое счастье, любовь. Я очень прошу Бога дать мне терпение и мужество это все пережить. Мне не так страшна война, как конфликт с матерью. Я боюсь за ее рассудок.

П.


14.02.

Были на остановке “Иваново”. Люди говорили – там дают гуманитарную помощь, но это оказалось неправдой. Зато нам встретились тетя Таня и ее дочь Юлька. Мы были конкурентами по продаже печатных изданий на рынке. Рыдая, они пересказали нам подробности гибели отца. Их сосед успел спрятаться за кирпичную стену, лежал там и все видел! Их отца военные убили потому, что он, несмотря на то что был пожилым русским человеком, не сбрил бороду в суматохе войны и был причислен к боевикам. Таня осталась одна с тремя детьми! Ее старший сын под обстрелом нес на себе тело отца почти двенадцать часов через небольшой двор в несколько десятков метров. Дело в том, что двор обстреливали, и он полз медленно, часами лежал на щебне, прячась за руинами!

Мама забыла о былых конфликтах. Пригласила их в гости. Советовала приходить летом за фруктами в наши сады. Мы долго стояли на шоссе.

Таня и Юлька уже побывали в бесплатной столовой. Они посоветовали сходить и нам. Взять с собой бидон. Объяснили:

– Очередей несколько. У каждого котла – отдельная. Поэтому путаница! Можно плотно поесть там. И взять кашу домой!


Едва мы вошли в свой двор, Аза и Лина позвали нас помогать собирать вещи Султана. Объяснили так:

– Нам поручила все подготовить вдова погибшего.

Первым делом мы вынесли кухонную мебель и сложили ее в другой квартире, рядом. По словам наших соседок, именно так распорядилась хозяйка. Лина и Аза аккуратно сняли хрустальную люстру. Унесли ее.

– Иначе украдут! Мы спасаем! – уверяли они.

Явилась помогать Ольга. Я увидела, как под ее курткой исчезла красивая кастрюля, стоявшая на полу в ванной комнате. Я спросила ее:

– Ты что это?!

Тогда притвора-Ольга произнесла: “Жалко Султана”, и выскочила во двор, делая вид, что плачет.

Я попросила, если хозяевам не нужны, дать мне старые учебники по разным предметам, чтобы заниматься вперед. Ведь школьная программа не сильно изменяется. Аза и Лина разрешили. Мне понравились деревянные книжные полки, но Лина отказала мне. Она заранее договорилась о них с мамой Хавы для себя. Нам эти женщины дали полбаллона искусственного меда. За помощь. Он стоял открытым, засох, и никто на него не польстился. Какая-никакая, а сладость!

П.


16.02.

Мы были в госпитале МЧС на “Автобазе”. Там такой интересный рентген! Меня положили на стол, и я смотрела на большой белый экран вверху – там все сразу видно. Смотрели осколки. Один просто огромный. А почти вся “мелочь” вышла сама.

– Надо срочно его удалить, тот, что в правой ноге, наверняка уже начал окисляться! – настаивал хирург.

Мне стало страшно. Но я подумала: рядом со мной Аладдин, и он говорит: “Надо!” Я согласилась на операцию. Пусть Бог мне поможет. Мне назначили операцию. Я очень боюсь. И анестезию вводить не надо, кажется, что я замру от страха, потеряю сознание и ничего не почувствую. Врачи посмотрели мою маму. Послушали ее сердце. Сделали укол и бесплатно дали несколько таблеток валидола и валерьянку.

Царевна Будур


17.02.

Утром попили чай с лепешкой и пошли в сторону госпиталя на мою операцию. Но, когда мы уже проделали большую часть пути, оказалось, что русские военные перекрыли дорогу. Заявили:

– Сегодня проход закрыт! На весь день! Без возражений! Пошли прочь!

Пришлось поворачивать.

Я в душе даже обрадовалась.


Я в аду! Началось все с того, что мама меня ударила. Я спросила ее:

– Что случилось?

Она принялась лупить меня веником и заодно пояснила:

– Ты вчера делала на столе лепешки и не убрала за собой муку!

Но я вчера делала лепешки не на столе, а подстилая на стол бумагу. Значит, муки там быть не может! Я пошла, посмотреть на стол: там, правда, есть пятна от чая, но муки нет. Взяла тряпку и вытерла.

– Ты подняла такой скандал вместо того, чтобы вытереть стол? – спросила я ее.

– Ах ты, тварь! – раздалось в ответ, и, схватив нож, она кинулась ко мне.

На меня вдруг такое равнодушие нашло от человеческой подлости, что я совершенно спокойно стояла и смотрела на нее с ножом. Она постояла так немного и отошла.

Пока я мыла тарелки в тазу, мама примостилась рядом, сложив на груди руки, как полководец, и кричала, что ненавидит меня за мою внешность (!), за мой голос (!) и вообще за все.

Я ее молча слушала и совсем не уловила тот момент, когда она этим воспользовалась и, подкравшись, со всей силы ударила меня по лицу. Я ее оттолкнула от себя со словами:

– Я тебя слушаю как дочь, а ты!

Это ее разозлило еще больше, и она продолжила меня лупить, не переставая выкрикивать ругательства. Мне опять пришлось бежать. Я даже на несколько минут выскочила под обстрел, с мыслью, что тут мне и настанет конец. Но потом вспомнила о тебе, Дневник, одумалась и зашла обратно. Мамаша кричала, что смерть – избавление! От голода и болезней. Избавление от недостатков и пороков! У нее случилась истерика! Она говорила чужим, незнакомым голосом:

– Не могу видеть людей. Никого! Никаких!

Твердила, что хочет в лес или на остров. Туда, где цветы, деревья и ласковые звери, песок, вода. И главное – нет людей! А у меня после всего еще сильнее заболели сердце и печень. Я еле двигаюсь. Сил нет! Очевидно, в госпиталь мы поплетемся завтра.

Царевна


18.02.

Солнце. Тает снег. Настоящий весенний день! Я сделала зарядку: дышала по системе йогов. Для такой жизни нужны крепкие нервы. Страх словно рассыпался и пропал. Потом мы выпили чай с кусочком обгоревшей лепешки без масла. Я еле-еле прожевала ее, позавчерашнюю. Вчера не пекли. Лепешка твердая, как обувная подошва. Я взяла свою палку-клюку. Пора в путь!

Будур


19.02.

Вчера, 18 февраля, мне сделали операцию. Врачи снова “фотографировали” мою ногу. Сделали метки-ориентиры зеленкой. Вокруг стреляли, где-то шел бой. Я чувствовала уколы, их было четырнадцать: “блокада из новокаина”. Но мне было больно, и я кричала. Поэтому, помучившись, не удалив осколок и разрезав ногу в нескольких местах, врачи МЧС все-таки решились на полный наркоз. Они боялись делать его первоначально из-за сердца, думали, что оно не выдержит. Операция длилась около двух часов.

Пока меня готовили к наркозу, я познакомилась с худенькой медсестрой Наташей и моим хирургом Сулейманом-Бауди. Он доктор из московской больницы № 9. Врач – чеченец. Медсестра – русская. Оба из Москвы.

Единственное, что оказалось плохо, – я требовала свой большой осколок. Но его мне не отдали. Зато дали справку о ранении с печатью МЧС. Потом нам немножко повезло: “скорая помощь” везла какую-то женщину в город Моздок, в госпиталь. Больную спасали. Врачи на ходу делали ей уколы. Поэтому на обратном пути машина подвезла нас ближе к дому. Высадили за три квартала – дальше не могли проехать из-за завалов. Мы передохнули на скамье, под горячим солнышком и поплелись домой.

Доктора предупредили:

– Через день следует приходить, менять повязку!

Дали салфеток и бинтов. Бесплатно! Сказали:

– На случай боев, если не сможете добраться к нам.

К ночи обезболивание ушло. Горели раны! Я принимала лекарство. Мама одна пошла за кашей. Она попросит для меня питание – домой.


Все в порядке. Мама пришла. Еда еще теплая. Можно не греть. Бабушкам мы дали в честь моего выздоровления какао с молоком, а соседу Валере – немного каши на тарелке.

Будур


21.02.

Сынишка пожилой чеченки, которая учила Раису молитвам, оказался русским! Он усыновленный. Ему 23 года.

Принял ислам в 1993 году. Работал на стройках. Этот парень слышал от дворовых кумушек об Аладдине. Рассказал, что никогда не думал обо мне, но однажды я явилась в его сон и представилась: “Я – царевна Полина-Будур!” Его ночное виденье особенно поразило меня. Об этом имени знали четверо: Аладдин, я, Джинн и мама.


Алкаш Вовка сегодня отколол такую штуку: взял и поцеловал мою маму в макушку. Какой позор! Невыносимо терпеть такое нахальство! Мама рассмеялась и почесала это место.

Подруга Аладдина


24.02.

Швы мне не сняли. Сделали перевязку. Доктора посмотрели ногу и сказали:

– Там большая пустота. Нельзя поднимать тяжести, много ходить опасно.

В другой палатке пластырем на указательный палец руки приклеили маленькую батарейку, как от часов. Объяснили:

– Она ускорит заживление. Точка на твоем пальце соответствует ране на ноге!

Мне сделали укол с сердечным лекарством, и мы отправились в столовую. По справке получили четыре баночки паштета. Они очень маленькие! Но как раз по две, удобно делить.

О моем новом друге позволь, Дневник, замолвить слово: Алик – его чеченское имя. Он человечен. Много рассказывает о себе. О прошлом. О наркотиках. Тюрьме. Алик признался, что несколько раз был доведен до крайнего отчаянья отношениями в семье своих русских родителей. Пытался покончить с жизнью. Вскрывал вены. Вешался. Его чудом спасли.

Будур


26.02.

Вчера у нас сидел Алик. Мне было скучно! Временами жаль его.

Сегодня я поссорилась с мамой. Вернее, не ссорилась. Просто так получилось. Мама долго искала ручку. Не могла ее найти. А “писатель” в доме – только я. Она рассердилась! Сразу покрыла меня матом. Когда мы вышли за кашей – продолжила свою речь на улице. Я прошла с ней рядом немного, потом плюнула и повернула назад, домой. Полезла под кровать, ища проклятую ручку, а там здоровенная дохлая крыса! Но ручку я нашла!

Сосед Алик проследил – мамы нет. Явился в гости и заговорил со мной про “замуж”. Я честно сказала:

– Нет! Но приходить и общаться – можно.

Алик заявил, что не настаивает. Будет проведывать нас как сосед. Хорошо, что он есть. Мне не так одиноко. Спасибо ему за это.


Мама “прогулялась” в столовую. Устала и не цепляется ко мне. Еду принесла. Опять пришел Алик. Мы, перебивая друг друга, рассказали Алику мой сон. Снился сказочный гном. Он был серьезным и строгим. Вошел и сказал:

– В одном из брошенных садов лежит убитый. При нем есть клад. Если вы найдете его – клад будет ваш. Но вы обязаны человека похоронить. Не обнаружите убитого (молодого мужчину) – его отыщут Аза с Линой. Они ценность заберут. Хоронить погибшего не станут. Человек, лежащий в садах, хочет, чтобы вы нашли его.

Мы с мамой ходили. Искали. Но не обнаружили. Правда, в глубину сада, к железнодорожным путям идти побоялись. Там можно напороться на выстрел или растяжку, и тогда – конец! А самое худшее – конец, который наступит не сразу.

– Сон есть сон! – ворчала мама. – Зря мы восприняли все буквально.

Но попросила Алика, чтобы он осмотрел сады.

– Дело не в “кладе”. Человеческой душе помочь надо! – убеждала его она.

– Сделаю! – пообещал Алик.

Будур


28.02.

Сегодня день рождения бабушки Галины. Она умерла. Я жила когда-то у нее в городе Ростове-на-Дону. Первая мысль: как помянуть сегодня бабушку – художницу и актрису? Это она научила меня любить хорошие книги! Дарила мне радость общения с театром!

– Вот! Ты добрым словом уже помянула свою бабушку! – заглянула ко мне через плечо мама.

Алик никого не нашел в садах.

Завтра я точно иду снимать швы, а сейчас буду варить суп.

Сегодня еще был черный юмор у наших соседок, в квартире Марьям. Бабка Стася вставала со стула и оперлась на ножку от чугунной печки. И в этот миг поржавевшая ножка хрустнула и надломилась. Стася плюхнулась задом на горячую печку! Она сильно обожглась и стала кричать:

– Вот бля! Караул! Спасите! Пожар!

Ее подруга бабка Нина взялась ее тушить. А дым валит! Усиливается! Старые кофты на Стасе тлеют. Тогда больной, сумасшедший внук Нины оттолкнул свою бабулю, схватил ведра с ледяной водой и вылил их с размаха на Стасю. Как она визжала! Завоняло старой шерстью. Стася матюкалась и лупила чужого внука из последних сил. Ее подруга Нина орала, как бешеная, на обоих:

– Идиоты! Воды в доме больше нет! Ни капли! Мы три часа под обстрелом ее несли домой, паразиты!

Повсюду растеклись лужи. И возникла острая перепалка между спасенной и спасателями. Мы слышали отборный мат, звуки крепких шлепков и обиженное ойканье.

Мама подарила соседкам полный чайник воды. Помогала бабкам разгонять дым полотенцами. А я смеялась и не могла остановиться.


Ходили за кашей. В меня стрелял снайпер. Снайпер расположился в пустой сгоревшей пятиэтажке в трех домах от нас, к перекрестку. Я услышала свист пули и мгновенно нагнулась. Если бы я этого не сделала, то в тебя, мой Дневник, я ничего не смогла бы уже написать. Пуля прошла слева от меня. Уже на излете. Пролетев несколько метров, камешком стукнула по асфальту за моей спиной. Мама и бабка Нина были рядом в тот момент и очень испугались. Даже говорить об этом на посту запретили. А я хотела подойти и спросить: зачем так делать?

Царевна Будур


01.03.

Мы были на остановке “Иваново” в администрации. Это от нас очень далеко.

Мне срочно нужен паспорт! Паспорта теперь – с 14 лет! А мы жили себе тут спокойно и не знали. К моему свидетельству о рождении придираются.

А на паспорт и на фотографию к нему деньги нужны! Где же мы их возьмем? Как заработаем? На брошенных пустых бутылках из-под водки? Разве на этом заработаешь?

Ходили за кашей. В большущей очереди я познакомилась с девочкой Наташей, которая учится во Владикавказе. Она стала беженкой в 1999 г. Их семью обстреляли при выезде из города вертолеты. Они бросились под свою машину, забились под нее и лежали там, прячась за колесами, пока машина превращалась в металлолом. Потом улучили момент, скатились с дороги на обочину. Пробыли там несколько часов. Дождались ночи. А в темноте отползли к лесу. Уцелели! Наташа не хочет жить в разрушенном Грозном. Она не любит его. Решила: окончит обучение, сразу поступит в училище еще раз, на другое отделение. Чтобы продолжать жить в общежитии. Потом она постарается выйти замуж. Все равно за кого, лишь бы не возвращаться сюда.


Русские солдаты убили черную собаку в нашем дворе, пока меня не было. Аза показала им собаку и попросила ее убить. Сказала, что та – людоедка. Она злая ведьма, а не женщина! Разве так можно?! А баба Нина сказала:

– Выдумки! Вранье на собаку! Трупы она не ела. Она бросалась на мародеров. Не пускала чужих людей в пустой дом в частном секторе, где раньше жила. Большая, круглая ходила.

У нее должны были родиться щенки. Застрелили солдаты ее у нашего подъезда. Говорят, Алик пришел и убрал, чтобы я на нее не смотрела. Он меня пожалел. Не могу прийти в себя после этой смерти. Пытаюсь отвлечься, а мысли упрямо возвращаются к очередному негодяйству нашего двора.


05.03.

Я с мамой последнее время не ругалась. А тут ей стало плохо с сердцем! Она не может встать. Говорит, что когда ночью сильно стреляли в садах, то у нее возникла сильная боль в груди. Кладу бутыли с горячей водой к стопам ее ног и к рукам. Я делаю укол лекарством кордиамин каждый час. У меня осталось шесть ампул. Есть лекарства валидол и нитроглицерин – их дали в госпитале.


Вечер

Я очень боюсь! Дождемся ли утра?

Сейчас нашла книги профессора В. Нунаева. Читаю. Тут сказано, что нужны витамины для мышцы сердца. Уколы следует делать каждые три часа. Я завтра обойду все палатки госпиталя МЧС! Решила: в настоящий момент главное – разговаривать с мамой. Не дать ей замолчать, потерять сознание. Иначе я могу не увидеть в полутьме комнаты, когда ей станет хуже. Мама едва слышно рассказывает мне о том, что она видит.

– Говори! – прошу я ее.

Мама рассказывает:

– В нашей квартире несколько прозрачных существ. Они пришли за мной. Я вижу женщину в тюбетейке, в бархатном платье. На ней надет ко