Читать онлайн S-T-I-K-S. Дикарь. Тест-драйв бессмертия бесплатно

Николай Собинин
Миры Артёма Каменистого. S-T-I-K-S. Дикарь. Книга 2. Тест-драйв бессмертия


© Каменистый Артём (Мир S-T-I-K-S, его устройство и терминология)

© Собинин Николай

© ИДДК


* * *

Глава 1


В рожке автомата осталось едва с десяток патронов, а в муровской фляжке плескалось живчика дай бог на пару глотков. Раны воспалились и жутко болели. Особенно беспокоило сквозное пулевое в бедре. Из-за него Дикарь не мог нормально передвигаться и лишь ковылял потихоньку, словно инвалид. К тому же он весь — от волос до ногтей — пропитался запахом пороха, крови и дыма. Первый мало-мальски развитый мутант, оказавшийся неподалеку, моментально его учует. И скрыть этот запах было нечем. Но самым паршивым в ситуации было то, что все его хваленые способности отключились, словно их и не бывало. Еще вчера такие ранения затянулись бы за пару часов, напоминая о себе день-другой небольшим дискомфортом, болями и зудом в зарастающих мышцах. Но сегодня непредусмотренные производителем дырки в его многострадальной тушке отказываются зарастать. Дикарь осторожно, чтобы не напрягать и без того скудные ресурсы измотанного организма, постарался сформировать на руке оболочку «силового поля», но результат ожидаемо оказался нулевым. Неизвестно, как на нем сработала белая жемчужина, но одно было предельно ясно — она отключила ему все «подарки» Улья. А без них он ощущал себя нагим и беззащитным. Удивительно, как за такой короткий срок его способности стали чем-то настолько привычным.

Бегство с базы муров вышло совсем не таким, как привыкли снимать режиссеры кассовых голливудских блокбастеров — с эффектными взрывами, массовым убийством недругов и пафосным финальным шествием по чадящим развалинам, оставшимся на месте вражеских укреплений, засыпанных изувеченными трупами. Хотя, поначалу все шло весьма неплохо.

Группа Фантомаса (который вел трофейную команду с кластера из 1941-го года), дождавшись, когда колонна, везущая «ливер» внешникам, отойдет от базы на достаточное расстояние, отстрелялась из немецкой «двоечки» и пулемета «ганомага» по огневым точкам, моментально превратив ее в разворошенный муравейник. Бойцов у ренегатов после отбытия конвоя (как и докладывал Тритону Барсук) осталось относительно немного. К тому же в их рядах начали вспыхивать внутренние стычки — ментальный контроль убитого Дикарем лидера ренегатов исчез, жертвы промывки мозгов, наконец, осознали собственное положение. Одним словом, Чертям на их базе резко стало недосуг, и Дикарь воспользовался удобным моментом. Он покинул кабинет Тритона, неся на плечах нимфу, все также пребывавшую в бессознательном состоянии, и, крадучись, добрался до «фермы». Повезло, что почти весь состав банды ушел, что называется, на баррикады, внутри базы было практически пусто. На «ферме» он подстрелил единственного оставшегося здесь охранника, да местного эскулапа-Потрошителя, после чего выпустил наружу пленников, коих тут скопилось до неприличия много.

Многие из них просидели в тесных клетушках долгие недели, наполненные лишь ожиданием очередной встречи с Хандрой — местным Доктором Зло, отсчитывать время между которыми они могли лишь по приемам скудной пищи. Солнце в эти мрачные казематы не заглядывало никогда. Эскулап Чертей при жизни являлся личностью, не обремененной излишками гуманности, посему предпочитал резать своих пациентов по живому, в ходе изуверской операции изымая у своих жертв органы без какой бы то ни было анестезии. А чтобы вопли этих бедолаг, которых резали по живому, не нервировали прочих муров, операционная этого садиста была на совесть экранирована качественной звукоизоляцией. Потом несчастных вновь запирали в клетках на «ферме», периодически подкармливая и давая им живчик, чтобы те имели возможность регенерировать изъятые внутренние органы. Четыре-шесть таких повторных операций — и по необъяснимым законам Улья регенерация узников сильно замедлялась. В итоге их отправляли на финальную «разборку», на которой их потрошили уже основательно, вырезая абсолютно весь полезный «ливер», что закономерно вело к их гибели. Все это ему наскоро пересказал Лунь, пока они совместно открывали тесные клетушки с пленниками. Неудивительно, что многие из узников Чертей, находясь под невыносимым психологическим прессом, пребывали далеко не в самом лучшем психологическом состоянии. Большинство уже сдались, их глаза смахивали на зрачки снулой рыбы. Но были тут и другие, пусть и немного. Дикарь, глядя в их глаза, сверкавшие безумным блеском, опасался, как бы эти пленники не обрушили свою ярость на него вместо настоящих виновников своих мучений. Поэтому открывая клетки, он держал несчастных на прицеле автомата, словами пытаясь донести до них мысль, что он им не враг. Обошлось: среди сидельцев нашлась пара неформальных лидеров, которые смогли приструнить самых безбашенных и направить их гнев в нужное русло. Пару раз квазу самому пришлось применить силу к неадекватным сидельцам, но, в целом, пронесло. Ему стоило больших трудов найти в этой озверевшей толпе Налима, Луня и Сухаря, однако он справился.

После этого пленные иммунные, кто еще не утратил силы духа и здравого смысла, получили нежданный подарок в виде возможности отомстить своим мучителям. Они обезумевшей волной прокатились по базе Чертей, увлекая за собой даже тех, кто уже сдался, бросаясь на муров практически с голыми руками, в кровопролитных стычках погибая без счета. Уцелевшие поднимали трофейное оружие и шли дальше, словно одержимые. Уже после кваз не мог без содроганий вспоминать эту мясорубку — он даже примерно не смог бы прикинуть количество погибших. Дикарь со своей группой и несколькими более осмотрительными иммунными, решившими примкнуть к своему спасителю, двинулись в поисках выхода. Он отдал второй трофейный автомат, снятый с тела охранников Тритона, Луню, как самому опытному в военном плане человеку, и вместе с ним возглавил небольшой отряд.

Среди освободившихся от контроля Чертей хватало бывалых рейдеров и стронгов, у которых в распоряжении порой было не по одному боевому дару — ведь Тритон отбирал жертв для вербовки именно по этому критерию. Ветераны Улья, постепенно приходившие в себя, оперативно принялись перемножать на ноль простых быков, которым и без того доставалось «на орехи» от огня бойцов Фантомаса. Впрочем, это веселье длилось недолго. Во фланг рейдеров из Флюгера внезапно ударила группа Фашиста — одна из оперативных групп Чертей, очень не вовремя вернувшаяся с зачистки. Увидев творящийся на базе беспредел и вражескую технику, стоявшую буквально под стенами Складов, рейдерская группа ренегатов подключилась к бою, резко изменив баланс сил в сторону муров. Похоже, в этом отряде практически не было «зомбированных» Тритоном, костяк группы составляли тертые «исконные» муры. Они значительно превосходили трофейную команду из Флюгера и по численности, и по вооружению, да и слаженность их действий была на высоте. Люди Фашиста молниеносно перехватили инициативу, выдавливая атакующих с их позиций в лес. Об этом через трофейную «ходиболтайку» им сообщил Буран, прокричав напоследок, чтобы они отступали к дальнему ангару депо где, по словам рейдера, стояли дизельные тепловозы, которые можно было использовать для отступления с базы муров. Дикарь лишь ругнулся в ответ — он бы с удовольствием последовал этому замечательному совету, если бы хоть примерно представлял, где находится означенное место.

Дальше дела основательно полетели под откос. Люди Фашиста разделились на две части: половина продолжила «прессовать» рейдеров из Флюгера, в то время как вторая часть отряда ворвалась на территорию базы. Численный и качественный перевес теперь был на стороне плохих парней, поэтому освободившиеся от ментального захвата иммунные и бывшие пленники оказались в скверном положении. Территория базы муров превратилась в «горячую точку», с температурой окружающей среды где-то в районе поверхности солнечной стороны Меркурия. Все воевали со всеми; не было никакой возможности понять, где находится противник или временные союзники. Дикие крики умирающих и раненых; рычание и нечленораздельные звуки насмерть сцепившихся в рукопашных схватках людей; грохот взрывов ручных гранат и ВОГов, наполнивших воздух визгом осколков; расползающаяся по помещениям химическая гарь от занявшегося где-то пожара; вспышки трассирующих пуль, мелькающие в непроглядной мути из дыма и кирпичной и бетонной пыли, выедающей глаза; выскакивающие внезапно навстречу муры и «сидельцы». Поначалу Дикарь пытался отличать первых от вторых, но после того, как он схлопотал заряд картечи в упор от одного из ренегатов, неожиданно появившегося из-за угла, делать это он прекратил. Кваз просто-напросто не успел среагировать на внезапное появление мура, да даже если бы и успел — запас его сил к тому моменту уже пробил дно и все способности ушли в глухой откат. От тяжелого ранения спас бронежилет скрытого ношения, который муры так и не удосужились с него сдернуть. Однако удар от попадания картечного снопа получился на славу, его словно лошадь копытом в грудь лягнула; в себя Дикарь пришел уже лежа на полу. Повезло, что мур выстрелил в корпус, а не в лицо, а идущий рядом с ним Лунь успел среагировать и пристрелил не в меру прыткого бандита, прежде чем тот смог добить беззащитного кваза еще одним выстрелом. Дикаря стошнило кровавой рвотой — он явно повредил себе что-то из требухи. Помимо дерьмового общего состояния в качестве напоминания об этом печальном эпизоде ему досталась расплывшаяся на левом боку кваза циклопических размеров гематома. Теперь при движении там нехорошо похрустывало и стреляло болью, от которой в глазах шли цветные круги. Поэтому, после того как он немного пришел в себя, Дикарь отбросил всякие угрызения совести и начал стрелять навскидку по любому появившемуся внезапно силуэту.

Разношерстный отряд, вооруженный немногочисленными стволами, снятыми с трупов, отягощенный несколькими ранеными и связанной нимфой, некоторое время блуждал в лабиринте помещений и переходов Складов, ежеминутно отстреливаясь от муров и теряя в стычках бойцов. В какой-то момент наглотавшийся дыма и выжатый почти досуха Дикарь вообще перестал понимать, что происходит вокруг. Сейчас этот сумбурный бой воспринимался отдельными, не связанными друг с другом калейдоскопичными картинками. Кончилось все тем, что его оглушило близким взрывом гранаты. Наглотавшийся едкого химического дыма, контуженый, он на какое-то время потерял способность адекватно реагировать на происходящее и отключился, а когда пришел в себя, то не обнаружил рядом с собой никого из своих соратников. При попытке встать обнаружилось, что он обзавелся очередной не регламентированной дыркой в теле: ему навылет прострелили бедро, штанина насквозь пропиталась кровью. Злобно ругаясь сквозь стиснутые зубы, Дикарь перетянул рану ремнем. Удивительно, как он вообще еще способен связно мыслить с такой-то кровопотерей. Он осмотрел окружающие его трупы, но не обнаружил среди них никого из знакомых ему людей. После этого он еще некоторое время блуждал по внутренностям базы, задыхаясь в едком дыму и ничего не видя сквозь льющиеся ручьем слезы, пока не наткнулся на пролом в кирпичной стене, пробитый мощным взрывом. Уже почти ничего не соображая, Дикарь вылез наружу и бросился наутек, скрывшись в густых зарослях. Благо, на смотровых вышках к тому моменту уже не сидели стрелки — муры были слишком заняты внутренними проблемами.

Потом он несколько часов бездумно, как сомнамбула, шагал по лесу, стараясь удалиться как можно дальше от треска очередей и грохота взрывов, все еще гремевших за его спиной. Дикарь подсознательно избегал любых признаков цивилизации — линий электропередач, железнодорожных путей и автомобильных трасс, выбирая самые густые и дремучие участки кластеров. Возможно, именно это спасло его от встречи с мутантами, наверняка стекавшимися со всей округи на звуки перестрелки. А может быть, дело в том, что Черти на совесть вычищали окрестности от тварей. В любом случае, ему повезло и неприятных встреч по дороге не случилось. Оно и к лучшему, потому что боеспособность у кваза сейчас была близка к нулевой.

Бездумный поход в никуда закончился, когда Дикарь вывалился из густых зарослей на край крутого оврага. Причем, случилось это так неожиданно, что он не удержался и сверзился с обрыва вниз, проехавшись спиной по глиняному склону и звучно шлепнувшись в протекавший внизу ручей. Ледяная вода и целый фейерверк из боли в ране на ноге и в пострадавшем боку моментально стряхнули с него вялое оцепенение, в котором он пребывал несколько последних часов. С чертыханиями выбравшись на сушу, Дикарь уже более осмысленным взглядом оглянулся вокруг. Впрочем, смотреть тут было особо не на что — крутые глинистые склоны оврага, да маячившая на фоне закатного неба зелень, растущая наверху. Выше ручей срывался вниз с небольшого уступа, превращаясь в некое подобие небольшого водопада. Ловить там совершенно нечего. Поэтому измотанный перипетиями этого трудного дня кваз двинул вниз по течению. К тому же сейчас для него уже не было особой разницы, куда идти, лишь бы на пути оказалось подходящее укрытие.

Ему повезло примерно через полчаса. На дне оврага уже начали сгущаться серые сумерки, температура воздуха плавно пошла вниз. К тому моменту ноги в сырой обуви промерзли насквозь, он уже всерьез рассматривал вариант просто-напросто завалиться спать прямо в кустах, где погуще, наплевав на всякий здравый смысл и безопасность. К тому же от накатывавшей волнами слабости он то и дело отключался от реальности, двигаясь, скорее, на рефлексах, чем осмысленно. Долго так продолжаться не могло, ресурсы тела подходили к концу. Но, хвала богам Улья, прежде чем он свалился окончательно, впереди на склоне мелькнуло что-то ярко-оранжевое. Теряя остатки собственных сил, Дикарь кое-как поднялся по осыпающемуся склону наверх и, прячась в кустах, двинулся к заинтересовавшему его объекту.

Этим «нечто» оказалась обычная туристическая палатка, аляповатым пятном расположившаяся возле склона оврага с ручьем. Уже на подходе к ней Дикарь услышал внушавшие опасения звуки, а потом перед ним предстал финал очередной трагичной, как это чаще всего и бывает в Улье, истории. Молодая парочка, не чурающаяся туристического экстрима, решила провести уик-энд на природе. Они разбили лагерь на живописной поляне, откуда открывался великолепный вид на долину, в которую по дну крутого оврага и сбегал небольшой ручей, предательски намочивший ему ноги. Вот только место это они выбрали совершенно зря, поскольку именно ему было суждено очутиться в Стиксе. Молодой парень, похоже, обратился первым и напал на свою подружку. Та либо не ожидала нападения, либо была к нему не готова, а может и сама уже находилась на грани превращения. В любом случае, отбиться ей не удалось; Дикарь с содроганием наблюдал, как свежий пустыш увлеченно грызет останки своей возлюбленной. Пол несчастной идентифицировался лишь по небольшим туристическим ботинкам, валявшимся неподалеку, из которых торчали обглоданные зараженным берцовые кости, да по блондинистым прядям, свисавшим окровавленной паклей с изуродованного черепа, сиротливо валявшегося в стороне от кровавого пиршества.

Зараженный что-то почуял в тот момент, когда Дикарь приблизился к нему со спины. Похоже, корм, что называется, «пошел в коня», уж больно резво он бросился навстречу новой потенциальной жертве. Кваз и глазом моргнуть не успел, как на диво бодрый пустыш очутился прямо перед ним. Лишь в последний момент Дикарь успел выставить руку, упираясь локтем в грудь мутанта и не давая ему дотянуться до собственного лица. Настырная тварь давила на него, словно бульдозер, заставляя тратить последние крохи оставшихся в его распоряжении сил. Дикарь хрипел от напряжения, отталкивая от себя каннибала. Он скрипел зубами в унисон с утробным урчанием забывшего обо всем на свете пустыша, самозабвенно и с полной отдачей пытающегося дотянуться раззявленным кровавым ртом до вожделенной шеи жертвы.

Похоже, Дикарь немного ошибся в своих выводах: съеденная девушка все же пыталась отбиться от своего обезумевшего партнера — рожа у того была на совесть расцарапана и отсутствовал левый глаз, студенистой кровавой массой растекшийся по щеке урода, превращая его и без того не слишком симпатичную физиономию в кошмарную, уродливую маску. Они с хрипом и урчанием возились на земле еще какое-то время, пока до Дикаря не дошло, что еще немного — и он больше не сможет сопротивляться. Изогнувшись всем телом в финальном рывке, кваз выхватил из ножен нож, снятый с тела охранника на «ферме», и неловким тычком воткнул его в уцелевшую глазницу мутанта. Короткий клинок пробил уцелевший глаз мутанта и проскоблил по кости, но не осилил толстую стенку свода черепа. Впрочем, удар сделал свое дело: зараженный ослеп окончательно; короткого замешательства, вызванного этим неприятным фактом, Дикарю хватило, чтобы напрячь остатки сил и оторвать противника от себя. Еще секунда и рифленая подошва его ботинка опустилась на торчавшую рукоять ножа, с хрустом утопив ее в глазнице почти «заподлицо». Все осмысленные движения зараженного тут же прекратились, он вытянулся «стрункой» и обмяк, лишь слабо подергиваясь. Победитель с хрипом рухнул на землю рядом с поверженным зараженным, тяжело дыша. Скоротечная схватка забрала у него остатки сил, Дикарь просто лежал на спине и бездумно пялился на багряное закатное небо. Пока он валялся на земле, в голову пришла мысль, что ему потребуется новый нож. Этот достать из черепа затихшего пустыша можно лишь пополам раскроив тому череп чем-нибудь тяжелым. Клинок наверняка засел в пробитой кости как гвоздь в сухой доске.

Кое-как раскачавшись, он со скрипом и кряхтением поднялся на ноги, охнув от прострелившей в сквозной ране вспышки боли. Доковылял до палатки, сдернул с нее тент от дождя, после чего укрыл им уже окончательно угомонившегося к тому времени зараженного и останки его подруги. Не хватало еще приманить сюда запахами новых любителей человечинки. По своему состоянию Дикарь понял, что еще одной схватки он просто не переживет, да и вообще вряд ли сможет проснуться по тревоге, случись что неприятное. По умному, стоило бы закопать тела, поработав немного валяющейся неподалеку небольшой саперной лопаткой, дабы свести риски к минимуму. Но он элементарно не нашел в себе для этого сил. Распотрошив рюкзак незадачливой парочки, отыскав в нем банку с тушенкой и походную аптечку, принялся закидывать в себя куски холодного жирного мяса. Пока вяло работал челюстями, наскоро обработал собственные многочисленные раны. Особенно беспокоило пулевое в ноге — бедро опухло и налилось нехорошим багровым цветом. Впрочем, у него сейчас элементарно не осталось сил для беспокойства, поэтому залив рану перекисью водорода, заставившей его зашипеть, словно спущенная шина, Дикарь как можно плотнее забинтовал пострадавшую конечность бинтом. Залил в себя половину оставшегося трофейного живчика, оставив на утро символический глоток.

Когда каемка диска местного светила окончательно скрылась за линией горизонта, и закат, как и всегда, взорвался черными кляксами, кваз скинул с себя рваную и окровавленную одежду, затолкал ее в полиэтиленовый пакет и залез в палатку невезучих туристов, где нырнул в спальник, стараясь не думать о его прежних хозяевах. После чего моментально провалился в темноту беспамятства. Единственной светлой стороной в происходящем было то, что впервые за очень долгое время Голод не тревожил его сны.


Глава 2


Старенький советский тепловоз-вахтовка, урча модифицированным дизелем, постукивал колесами на стыках узкоколейки. Перегон шел в гору, скорость была невысокая, чем и решил воспользоваться привлеченный шумом лотерейщик. Он бросился наперерез допотопному агрегату с расчетом запрыгнуть на площадку проезжающего мимо локомотива и полакомиться его пассажирами. Покатая, широкая спина мутанта мелькала между зарослей рябины и шиповника. Из-за тряски целиться было трудно, да и руки, привычные к ППШ и «светке», еще не освоились с необычным оружием потомков, в результате чего первая очередь закономерно ушла «в молоко», срезав веточки перед носом зараженного. Тот, само собой, не обратил на это никакого внимания, лишь ускорился еще больше, продолжая с треском ломиться через кусты. Еще очередь — и снова промах. Лунь чертыхнулся вполголоса — мутант исчез из поля зрения, скрывшись в зарослях, опасно приблизившись к тепловозу. Он отложил в сторону незнакомый автомат и перехватил в руки ловкий и ухватистый дробовик, который Дикарь называл странным словом «помповик» — тот самый, из которого не в меру прыткий нелюдь едва не прикончил его крестного. Необычная, оранжевая мушка уселась на загривок выскочившего в десятке метров от насыпи на прогалину урода, старый разведчик плавно потянул за спуск. Мягко толкнуло отдачей, волчья картечь выбила клочья из загривка жрача, заставив его кувыркнуться через голову. Дальше его траекторию можно было отследить только по трясущимся макушкам кустов и тонких деревьев. Еще секунда — и потерявший импульс лотерейщик остался позади; лишь из зарослей вслед ускользнувшей добыче донеслось разочарованное урчание зараженного, отчетливо слышимое даже сквозь грохот катков.

Стрелок передернул цевье, досылая новый патрон в казенник. Стукнула странная одноразовая гильза веселого красного цвета, укатившись под колеса; Лунь перевел взгляд полный восхищения на свое оружие. Сибиряк и промысловик, половину своей жизни проходивший в лесу с допотопной дульнозарядной шомпольной пищалью, перезарядка которой занимала несколько минут, до сих пор не мог привыкнуть к тому, что он может выстрелить почти десяток патронов всего за несколько секунд. У него до сих пор остались шрамы на ребрах с того раза, когда он выстрелил не по месту шальному шатуну и его пришлось принимать на рогатину. Изувеченная зубастой пастью подранка бочина уже не один десяток лет напоминала о себе тупой болью перед непогодой. Зверюга не задрала молодого и горячего охотника до смерти в тот день лишь чудом. Будь у него в руках тогда такое оружие, у зверя не было бы ни единого шанса. Еще совсем недавно его однозарядная берданка, которую он купил по случаю за пару лет до войны, казалась ему верхом технологического прогресса, а теперь на фоне этого ружья она выглядела обычной убогой поделкой.

Охотник привычным жестом потер локтем под одеждой левый бок. Крестный оказался прав — застарелые уродливые шрамы, которые он носил уже три десятка лет в качестве напоминания о том, что нельзя «мазать» по медведю, за последние дни побледнели и вроде как стали заметно меньше. Чудные дела.

Впрочем, он уже давно устал удивляться. С того момента, как Дикарь спас пожилого разведчика, заниматься этим приходилось постоянно. Новость о том, что он угодил в другой мир — странный и причудливый мир будущего, населенный чудищами из сказок, — выбила его из колеи. К мысли о том, что его война осталась позади, пришлось привыкать, как к новой, не обношенной форме. Получилось не сразу. Он так злился на своего спасителя, который походя вытащил из переделки не только его самого, но и его заклятого врага, кто бы только знал. Руки так и чесались пристрелить и того, и другого из винтовки. Уже потом, в стабе, пересмотрев кучу исторических фильмов и потершись в местном кабаке между другими рейдерами, почесав с ними языками под пиво, он осознал, как же сильно потомки отличаются от его поколения. Они с высоты прошедших десятилетий смогли оценить всю трагедию Первой и Второй Мировых войн: бойни, учиненной фанатиками и толстосумами, которая унесла миллионы жизней славян и немцев; и относились к ней иначе, чем непосредственные участники событий. Нет, они ничего не забыли и не простили: ежегодные парады на день Победы даже спустя семь с лишним десятков лет, на записи которых он с восторгом любовался в свободное время, это доказывали лучше всего. Но смогли понять, кто же на самом деле виноват в случившемся.

Да что там, он и сам, когда смог перебороть собственную ненависть к фашистам, выношенную, как дитятю, за два месяца войны, когда его друзья и сослуживцы ежедневно клали свои головы под пулями немцев, с удивлением понял, что Бисмарк — его окаянный враг и противник — оказался, в общем-то, обычным парнем, каких в его глухом медвежьем сибирском углу было хоть отбавляй. Бестолковый молодняк, который и жизни-то толком не видел, как уже угодил в мясорубку.

А Дикарю для этого понимания не потребовалось и минуты. А ведь он ненавидел фашизм не меньше самого Луня; после разговоров с ним разведчик понял это очень хорошо. И все же кваз не дал сгинуть глупому молодому простофиле в зубах поганца, отбил его.

Вспоминая об этом эпизоде, Лунь чувствовал жгучий стыд за свое тогдашнее поведение. Он едва не пристрелил не только злосчастного австрийца, но заодно и своего спасителя.

Эта мысль, словно больной зуб, ударила его по событиям прошедшего дня. Как его угораздило упустить из виду Дикаря? Они ведь шли локоть в локоть, всю дорогу. Этот ушлый детина не только каким-то чудом умудрился вытащить его и других сидельцев из страшного плена местной банды отморозков. Он, судя по оговоркам, прихлопнул их главаря и организовал нападение на базу Чертей, чтобы они могли осуществить свой побег. А Лунь за ним не уследил. После близкого взрыва из-за легкой контузии он не сразу понял, что крестного больше нет рядом с ним. Ум за разум зашел, не иначе. А ведь он мог бы еще тогда вернуться, вытащить своего спасителя. Если бы вовремя спохватился. Чувство вины грызло, как оголодавший пес грызет кость.

Разведчик вновь, уже в который раз за сегодня, тоскливо вздохнул, по старой привычке недовольно топорща отросшие усы.

Крутя в голове безрадостные мысли, Лунь сидел на площадке на носу «вахтовки» и глядел то на убегающие под колеса шпалы, то на мелькающие слева и справа от путей кусты и деревья. Впрочем, он не забывал и о своих обязанностях и без устали выискивал новые угрозы. Место, в котором он очутился, оказалось на диво кровожадным — стоило зазеваться и тебя тут же сожрут, это он понял быстро. Так что сейчас лучше ушами не хлопать, а сосредоточиться на округе. На шум двигателя и перестук колес вполне могли сбежаться прочие «местные жители». Впрочем, если верить словам пленного ренегата — водителя локомотива, муры старательно чистили окрестности, шансы нарваться здесь на серьезного мутанта были минимальными. Однако, «минимальные» вовсе не означает «нулевые», что только что успешно подтвердил оставшийся за спиной раненый лотерейщик.

Денек выдался на редкость изматывающий, но битый жизнью сибиряк не позволял себе размякнуть. Ведь угроза преследования со стороны муров тоже никуда не делась. А по своему опыту он знал — неприятности приходят, стоит тебе расслабиться. Его жилистое тело, изношенное долгими годами жизни лесного бобыля и двумя войнами, корежило от усталости, но застарелые привычки делали свое дело: внимательный прищуренный взгляд выцветших серых глаз скользил по местности, автоматически отмечая в памяти всякие детали и приметки.

Вскоре после того, как они обнаружили потерю кваза, им таки повезло наткнуться на выход с базы, о котором толковал с Дикарем Буран. До спасительного ангара оставалось проскочить сто саженей открытого пространства.

Дальше был рывок по железнодорожным путям под перекрестным обстрелом. Налим швырял дымовые шашки, снятые с трупов ренегатов, чтобы хоть как-то скрыть их перемещения от глаз стрелков, но их все равно прижимали огнем на подавление. В памяти разведчика происходящее отложилось какими-то урывками: вот он, задыхаясь, бежит сквозь клубы химического дыма, пытаясь не сбиться с направления; совсем рядом с ним красочно мелькают трассеры, бьют в насыпь пули, высекая искры, и с противным визгом рикошетят от бетонных шпал и рельсов. Вот раздался омерзительный чавкающий звук и бегущий впереди него бывший пленник, выбросив кровавый фонтан из бока, безвольной куклой катится по земле; кто-то позади сыплет отборной матерщиной, продолжая, впрочем, бежать вперед. Каким-то чудом они все же смогли добраться до цели. Правда, проредило их изрядно. До ангара сумели добежать всего шестеро, и это считая связанную бабу, которую они так и продолжали тянуть на себе.

Повезло, что внутри оказался машинист тепловоза, возившийся со своей железякой на момент нападения на Склады и теперь решивший в эти нелегкие времена отсидеться в ангаре. Дальше им пришлось удерживать оборону от наседавших муров. Бойцы Фашиста, о которых говорил по рации Буран, показали себя толковыми вояками. Пользуясь оставленной беглецами дымовой завесой, они перебежками приближались к ангару, явно намереваясь добить уцелевших, не позволив им сбежать. Пока Лунь расстреливал по наступающему противнику остатки магазинов, озверевший Налим засунул ствол дробовика в рот перепуганного водителя тепловоза, пригрозив ему, что если они через пять минут не покинут депо, он лично вышибет ему мозги. Мотивация мура резко подскочила вверх; спустя несколько минут, басовито урча дизелем, их билет к спасению покинул территорию базы. Им неслыханно повезло, что муры не догадались изрешетить из чего-нибудь крупнокалиберного силовую установку на выезде локомотива из ангара. Возможно, не хотели уничтожать технику, надеясь впоследствии вернуть ее себе. Ведь беглецам рано или поздно придется оставить свое средство передвижения — оно не в состоянии покинуть железнодорожные пути.

Забухали тяжелые ботинки по металлу платформы вахтовки, Налим с кряхтением опустился на старую покрышку, лежавшую на носовой площадке локомотива, используя ее как сиденье.

Во время отступления с базы муров трейсер схлопотал небольшой осколок в икру и теперь мучился с пустяковой, но болезненной раной. А учитывая, что ему пришлось тащить на себе связанную нимфу, мужику можно было лишь посочувствовать.

Налим, ерзая задом на покрышке, в попытках угнездиться поудобнее, чтобы не тревожить раненую ногу, яростно почесал пятерней всклокоченную шевелюру.

— Как тут оно?

— Да спокойно. Тварин мало, нехристей этих тоже не видать. Оторвались, выходит.

Налим лишь вздохнул в ответ.

— Я бы на это особо не надеялся, эти мрази — настырные. Просто у них пока масса других насущных вопросов образовалась. Так что небольшой запас времени у нас есть.

— Далеко нам еще колесить?

— Да нет, скоро должны доехать до места, где придется уходить с рельс. Потом поищем тачку и еще немного прокатимся.

— Добре, если так.

— Если все будет четко, должны успеть на проходящий караван барыг. Если запрыгнем на него, до самого Озерска доедем без проблем. Время еще есть.

— Как там Сухарь?

— Да по-прежнему. Жив, но в бессознанке. Крепкий мужик, как оказалось, даром, что с виду доходяга. Стонет только постоянно. Спек отпустил, ломает его. А больше колоть нельзя, иначе передоз будет.

— Чево?

— Ну, много слишком лекарства, траванется, понимаешь?

— А, так бы сразу и сказал.

— Ну, так я и сказал.

Налим скосил взгляд на морщинистое лицо разведчика. Лунь явно пребывал не в своей тарелке. Ну, учитывая все, что сегодня свалилось им на головы, его вполне можно понять.

— Сам-то как вообще? Уж больно ты с лица смурной.

Советский разведчик сморщился, забавно пошевелив верхней губой с жесткой щеточкой седых усов на ней.

— Жив, но недоволен. Дикарь меня предупреждал, что поездка будет не из легких, но таких пирожков с котятами я уж точно не ждал. Ох, староват я уже стал для таких заходов с гопаком. Или, как у вас принято говорить — я слишком стар для этого дерьма. Что же это за твари такие, а? Хуже фашистов, честное слово, даром, что на русском лопочут! Да на их фоне наш немчик просто агнец божий. Как же так можно — людей на убой загонять? Там же тьма тьмущая сидельцев, а они их, как скотину какую, под нож.

Лунь в своей реальности не видел ни армии Власова, ни бандеровцев, ни полицаев, набранных фашистскими захватчиками из местных, которые творили ужасы похуже самих немцев. Он явно не был готов к тому, что увидел сегодня на Складах, несмотря на свой спокойный, даже отчасти фаталистический взгляд на мир. Но разведчик угодил сюда прямиком из кровавой мясорубки под названием Великая Отечественная Война. Этот пожилой мужичок оказался крепким орешком, даже несмотря на свои периодические жалобы, что мол: «жизнь его к такому не готовила».

— Я теперь даже и ума не приложу, так ли уж надо мне в тот Озерск? Я ж за Дикарем пошел. Да что там — без него так и сидели бы в клетушках тех. А мы его похерить умудрились.

— Не кори себя, мужик. После того, как по нам из РПГ шмальнули, вообще чудо, что хоть кто-то оттуда целым и невредимым смог уйти. Да и не факт, что сам Дикарь тоже там остался. Он парень крепкий, его даже из пулемета в упор разобрать не смогли. Так что он вполне мог уйти оттуда другой дорогой. Обратно тебе за ним уж точно возвращаться смысла никакого. А если он оттуда тоже смог выскочить, все одно в Озерск направится. Ему туда зачем-то надо было, ты ведь и сам в курсе. Так что, если Улей даст — там и встретитесь.

Лунь лишь сокрушенно вздохнул в ответ, явно не слишком убежденный доводами трейсера.

— Ага, может и так. Ладно, что там насчет наших попутчиков? С собой их берем или отпускаем на все четыре стороны? Меня волнуют эта белокурая и те два хлопца, что к нам на хвост запрыгнули.

Вместе с ними из захлопывающейся ловушки Складов выскочил тот диковатого вида рейдер с выбитыми зубами, назвавшийся Бородой, которого привезла на базу вместе с ними группа Кабана, и еще один из арестантов, представившийся странным именем Мосай. Вот об этих двоих Лунь как раз и говорил. После всех приключений, выпавших на его долю, советский разведчик начал проявлять осмотрительность по отношению к незнакомым людям. Что в условиях Улья, несомненно, было неоценимым качеством.

— Как там наша ноша?

— Да пока сидит себе в уголке, не вякает. Но надо что-то на ее счет решать.

— Бабе этой вообще можно верить? Она, вроде как, с мурами была. Я, пока в клетке гуз себе отсиживал, видел, как она приходила к тамошнему коновалу, раненых осматривала. Да ты и сам ее там видел.

— У бугра Чертей был дар, с помощью которого он народу промывал мозги и держал их «под каблуком». Когда Дикарь его прикончил, многие пришли в чувство. Да чего там, ты сам видел, что на их базе творилось, когда мы на прорыв шли. Думаешь, они просто так друг друга наглухо валить принялись? Если бы не это, хрен бы мы оттуда живьем выскочили. К тому же Дикарь ведь не просто так эту бабу на себе всю дорогу пер, а после нам с рук на руки отдал. Ему зачем-то было нужно, чтобы она выжила. Так что придется нам за него это дело довести до конца.

Налим болезненно поморщился, потирая раненую ногу.

— Но я с тобой согласен, у меня от нее тоже зубы ноют, так что буду за ней присматривать, А ты за теми двумя пригляди, мало ли что. По идее, все должно быть нормально. Им сейчас бузить невыгодно, они явно хотят добраться до каравана не меньше нашего. Да и не факт еще, что это мы их ссадим, а не наоборот. К тому же из того, что я про нее знаю, она — нимфа, и нимфа сильная. Если захочет, ты и вякнуть не успеешь, как уже будешь ей обувь языком вылизывать, да еще и делать это с удовольствием. Да и с этой парочкой тоже не все понятно. Я, к примеру, выжат досуха, меня сейчас пятиклассник на лопатки положит. Поэтому ты пока не бузи, просто держи ушки на макушке и следи, чтобы ствол был под рукой. Бог не выдаст — свинья не съест.

— Едрить! Ну, спасибо, касатик, утешил, так утешил.

Трейсер хохотнул негромко, хлопнул ободряюще разведчика по плечу, но тут же охнул и схватился за пострадавшую икру.

Тут Лунь снова подал голос.

— Так что, развяжем ее? Недокуда ее в путах-то держать.

— Займись. А я пока вместо тебя на посту побуду. Скоро уже на месте должны быть, как бы мимо не проехать.

Девушка сидела там, куда ее привалил Налим. То есть в углу. Все так же «на совесть» стреноженная, с перевязанными глазами. И попыток развязаться не делала. Разве что от кляпа как-то умудрилась избавиться. Судя по настороженным взглядам, бросаемым на нее Мосаем — бывшим сидельцем, страхи Налима на ее счет были не совсем беспочвенными. Лунь некоторое время ее разглядывал, не говоря ни слова.

— Слушай, пенсионер, ты долго там еще стоять собираешься? Может, уже развяжешь меня? Руки-ноги затекли, сил терпеть не осталось.

Неизвестно, как с завязанными глазами она поняла, что разведчик смотрит на нее. Но это тоже давало понять: их временная пленница совсем не так проста, как можно было бы ошибочно решить, обманувшись ее кукольной внешностью. Голос у нее оказался на диво мелодичным. Не нужно было даже видеть ее лица, чтобы понять, насколько она красива. Но вещь, которую уяснил старый разведчик на своей собственной шкуре, еще будучи молодым и зеленым — где красивые бабы, там жди проблем.

Впрочем, они уже приняли совместное решение, так что давать «задний ход» сейчас было бы глупо.

Он опустился на корточки рядом с нимфой и принялся ослаблять тугие узлы перетянутых ремней. Когда с этим было покончено, красотка в диковинной полосатой форме, подогнанной по ладной фигуре, со стоном поднялась с пола и грациозно потянулась, словно только что проснувшаяся кошка.

— Божечки, ну наконец-то. Я уже устала ждать, пока до вас дойдет, что девушку не стоит оставлять в таком виде надолго.

Лунь хмуро глянул на нее из-под кустистых бровей.

— Моя воля, я бы тебя в таком виде мурам оставил. Вы ж с ними друзья, не разлей вода, разве нет?

Девушка сморщила личико, словно отведала лимона.

— Дед, не дави на больное. И вообще — не обольщайся. Я в любой момент могла сделать так, чтобы вы меня развязали, да еще бы потом долго извинялись за причиненные неудобства. Не сделала я этого лишь из уважения к тем, кто меня спас, — она принялась массировать запястья, украшенные багровыми рубцами от перетянувших их пут. — Так что давай без этих обострений обойдемся, и без того настроение ниже плинтуса.

— Меня Лунем звать. Не дедом.

— Ну, а меня Авророй. Вот и познакомились. А где тот амбал, что меня вырубил? У меня из-за него теперь голова трещит, как на первое января. Надо с ним кое-чего обсудить.

Седой разведчик лишь раздраженно цыкнул языком в ответ и молча вернулся на свой пост, оставив недоумевающую девушку наедине с опасливо поглядывавшими в ее сторону водителем тепловоза и бывшими пленниками.


Глава 3


Они стояли на границе кластера. Здесь каменистая почва кластера муров стыковалась с сыпучей, песчаной почвой следующей ячейки Улья. Он, как водится, пристыковал узкоколейку из нового кластера к той, по которой они ехали прежде. Вот только из-за неоднородности грунта насыпь осела и стыки рельсов разошлись в стороны, закрыв им проезд. К тому же в топливном баке «вахтовки» осталось совсем мало горючего, двигаться на ней дальше, так или иначе, уже не вышло бы.

— Вы хоть живчика мне на дорожку плесните или споран какой обоссаный дайте, раз оружие жмете! Я же загнусь тут, как два пальца об асфальт!

Мур, руливший тепловозом, нерешительно топтался на камнях железнодорожной насыпи и не слишком уверенно поглядывал то на сенса, то на Луня. Налим, пусть и угрожал ему оружием, все же обещал отпустить, при условии, что мур доставит их в нужное место. Однако трейсер не обещал, что сделает это под звуки фанфар, поэтому сейчас искренне удивлялся запросам пленника.

— Может, тебя еще в задницу на прощание поцеловать? Вали уже, пока мы не передумали и не прострелили тебе коленку, для профилактики.

Он качнул стволом трофейного дробовика, давая понять, что разговор на этом окончен. Трусоватого вида мехвод тепловоза печально вздохнул и, сильно сутулясь, посеменил в сторону ближайшего перелеска. И в тот момент, когда сенс, глядя на его сгорбленную спину, размышлял о том, правильно ли он поступает, хлыстом щелкнул автоматный сапрессор. Над головой плетущегося по чахлым зарослям мура расцвел алый бутон, заставив его нелепо взмахнуть руками и рухнуть навзничь. Налим крутанулся вокруг своей оси, беря на прицел нимфу, хладнокровно пристрелившую абсолютно безобидного ренегата, лишь успев краем глаза заметить, что Лунь сделал то же самое. Та, совершенно не обращая внимания на два ствола, нацеленные прямо ей в голову, абсолютно спокойно и неторопливо поставила автомат на предохранитель и вернула его на землю, где его пару минут назад оставил трейсер.

— На кой черт ты его пристрелила? Я вообще-то обещал ему сохранить жизнь, если довезет нас куда надо.

Белокурая красавица, прежде чем удостоить ответа кипевшего от негодования Налима, со скучающим выражением лица потянулась, повела плечами, разминая затекшие лопатки.

— Ну, а я ему ничего не обещала. Вопрос исчерпан?

— Да хрена с два — исчерпан. Он свою часть сделки выполнил, а я не люблю бросать слова на ветер. К тому же этот дохляк нам ничем не угрожал. Зачем было стрелять?

— Мур есть мур. Чище воздух.

— А ты не мур?

Стрелки бровей девушки сошлись на переносице, безразличный и скучающий прежде взгляд заледенел в мгновение ока. Все время разговора хранивший молчание Лунь почувствовал, как ему вдруг стало не по себе, по спине предательски побежали мурашки. Он помнил это чувство — оно накатывало, когда шел в одиночку на медведя, когда бросался с последней «зажигалкой» под немецкий танк, когда бежал к вражеским окопам, пригибаясь под огнем пулемета. Спутать его сложно. Скосив взгляд, разведчик понял, что и трейсеру не легче — у того выступил пот на лбу, он нервно прикусил нижнюю губу.

— Еще раз сравнишь меня с этим отребьем, я могу и обидеться. Всерьез. Меня и других стронгов и рейдеров Тритон держал за горло. А этот убогий сам к Чертям пришел. Еще аргументы нужны или будем считать вопрос закрытым?

Трейсер как-то слишком уж поспешно убрал оружие за спину, брови нимфы заняли свое изначальное положение. Тотчас Лунь ощутил, как его покинул безотчетный страх, заставив облегченно выдохнуть. Сделав зарубку в памяти не провоцировать странную дамочку без лишней нужды, разведчик лишь многозначительно хмыкнул в усы и тоже закинул оружие на плечо.

Тут голос подал один из примкнувших к ним пленников муров, что стояли поодаль. Борода презрительно сплюнул на землю и, безбожно шепелявя, обратился к Авроре:

— Нимфе веры ни на грош.

Девушка, даже не соизволив повернуть в его сторону голову, выдала саркастический смешок.

— Милый мой, если бы я захотела, ты бы уже давно передо мной хвостиком вилял. Но я применяю свой основной дар только против врагов, так что сделай одолжение — закрой пасть.

Рейдер, уже было открывший рот, не нашелся, что сказать в ответ, и просто последовал совету девушки, со стуком его захлопнув. Аврора же повернулась к Луню, по каким-то причинам, обращаясь именно к нему.

— Я не забыла, что вы вытащили меня из логова Чертей, поэтому в качестве благодарности залатаю как смогу этого мелкого сенса и другого вашего тяжелого. А взамен я хочу услышать ваш дальнейший план действий, куда подевался этот ваш Дикарь, какого черта он вцепился в меня, словно клещ, и как вы вообще очутились в лапах Тритона.

И пока она, не обращая внимания на шипение Налима, колдовала над его ранами, разведчик неспешно и обстоятельно пересказал ей все события уходящего дня, в которых ему довелось поучаствовать или слышать от своего крестного.

Лунь приблизился к отдыхавшему на земле Налиму. Трейсер после манипуляций нимфы выглядел значительно бодрее. Рядом с ним отирался Борода.

— Мужик, далеко нам еще до места? Как вообще по времени, успеваем? Будет очень неприятно, если мы провороним караван барыг, сам понимаешь.

Сенс лишь недовольно дернул бровью в ответ.

— Не трепыхайся, вариантов всего два — либо успеем, либо опоздаем.

Похоже, Налим не ощущал избытка доверия к мутному рейдеру. Тот помялся на месте, явно собираясь сказать что-то еще, но наткнувшись взглядом на насупленного Луня, вздохнул и ретировался.

После его ухода, смахнув пот со лба рукавом, Налим посмотрел на склонившееся над горизонтом светило и неопределенно помахал ладонью.

— Не нравится он мне. Ходит вокруг, чего-то вынюхивает.

— Забудь о нем. Как там дела наши скорбные?

— Ну, мы уже промахнулись мимо точки рандеву, про которую говорил Сухарь, но чуть дальше находится песчаный карьер, где барыги каждый раз тормозят на ночлег. Если не будет никаких эксцессов, через пару-тройку кэмэ должны к нему выйти. Если я не ошибся, это должно быть там.

Он вяло махнул в направлении их цели.

— Лунь, ты уж извини, что я весь день балластом. Если бы не Дикарь да не ты, кранты мне сегодня, как пить дать.

— А я-то чего?

— Ты меня на ноги поставил, после того, как по нам из РПГ «морковкой» саданули. Без тебя я так бы там и остался.

У старого разведчика этот момент совершенно выпал из памяти, возможно по причине контузии и общего охреневания организма, но спорить с трейсером он не стал.

— Сегодня я тебя вытащил, а завтра, может, ты меня выручишь. Свои люди, сочтемся.

К ним приблизилась нимфа, весьма сноровисто сжимавшая в руках один из трофейных автоматов. Налим не горел желанием давать оружие в руки человека, которому совсем не доверял. Но нимфа элементарно задавила его харизмой и авторитетом, которых у нее оказалось, на удивление, много для девушки такого хрупкого телосложения.

— Ну что, господа офицеры, какие будут ваши приказания?

Налим лишь устало отмахнулся от нее. Было видно, что у него просто не осталось сил, чтобы противостоять мощной энергетике нимфы.

— Завязывай уже язвить, у нас выдался слишком хреновый день, чтобы слушать твои шуточки.

— Так точно, господин генералиссимус, слушаюсь и повинуюсь!

Она дурашливо взяла под козырек, заставив Луня с Налимом сокрушенно покачать головой.

— Прогуляемся до места неподалеку. Нужно успеть до темноты, так что рассиживаться тут не будем.

Сенс повернул голову в сторону Бороды и Мосая:

— Так, ребятки, скоро дойдем до точки рандеву. Мы вас выдернули от Чертей, так что придется отработать, в качестве благодарности. Тут недалеко, особых проблем возникнуть не должно. Дальше вы либо сами по себе, либо с барыгами до Озерска; как добазаритесь, мне до этого дела нет. Вопросы?

Те переглянулись между собой, Борода пожал плечами, а Мосай задал волнующий его вопрос.

— Без претензий, но что там, куда мы идем?

— Вот дойдем, на месте все и увидишь. Тут должно быть недалеко. Я иду в голове отряда. Лунь, прикрываешь нас с флангов и смотри, чтобы группа не вляпалась во что-нибудь нехорошее. Борода, Мосай, на вас Сухарь. Аврора, тебе быть замыкающей. Справишься?

Нимфа, как раз проверявшая магазин автомата на наличие патронов, лишь издевательски ухмыльнулась в ответ.

— Дорогой, на мой счет можешь не переживать. Тебя еще в проекте Улья не было, когда я муров с внешниками погаными тряпками гоняла.

— Тогда двинули, время не ждет.

Кластер, по которому они передвигались, оказался не слишком удобным для этого. Ходьба по всхолмленной песчаной равнине, поросшей куцыми кустами и редкими рощицами, сама по себе была довольно выматывающей. Особенно трудно приходилось их «мулам», в частности Мосаю, который явно просидел в застенках Чертей не один день, если судить по его изможденной бледной физиономии. Пусть это и было не слишком справедливым по отношению к их новоявленным спутникам, Налим, временно выполнявший руководящие функции в отряде, решил не подменять их в переноске раненого — и на то были свои причины. Во-первых, под благовидным предлогом он избавился от необходимости давать оружие непроверенным людям. В себе и в разведчике, после всех совместно пережитых сегодня приключений, он был уверен, а вот насчет новичков у него были сомнения. А во-вторых, он таким образом освободил руки себе и Луню. Предлагать же поучаствовать в переноске единственной в их маленьком отряде представительнице слабого пола, он не стал, ибо сделал вполне резонный вывод, что будет грубо послан злой на язык блондинкой в дальнее пешее эротическое путешествие. Сама нимфа молчаливо согласилась с таким положением вещей и по ходу движения активно крутила головой, старалась не мелькать на открытом пространстве, держала оружие наготове. Словом, всячески подтверждала своим поведением, что титул ветерана Улья она носит неспроста.

Карьер был на месте — неслабую воронку со спиралью дороги, взбирающейся по ее борту, не заметить было сложно. А вот торгового каравана не было. Тут вообще не было ничего кроме песка, нескольких вахтовых домиков и старой, проржавевшей насквозь промышленной техники — экскаватора, бульдозера, да пары самосвалов. Все это, как водится на стабах, уже пришло в негодность, занесло песком, коего тут было предостаточно.

— Уверен, что это то самое место?

Налим поморщился, пытаясь пристроить изувеченную ногу поудобнее.

— То самое, эту «циркулярку» сложно не узнать, — трейсер махнул рукой в сторону карьерного экскаватора.

— Ежели так, то у меня зреет логичный и закономерный вопрос — где обещанные барыги?

— Задержались в пути, причин для этого может быть масса. Элита напала, атомиты или муры прицепились, техника сломалась по дороге, кластер на пути перезагрузился. Лунь, это же Улей. Ты сам-то вспомни, как мы увлекательно провели весь сегодняшний день.

— Резонно! — разведчик прошелся пятерней по седым волосам, пытаясь собраться с мыслями. — Значица, ждем тут?

— Угу. Если в течение суток не появятся, можно сваливать — уже не приедут.

Такая перспектива не радовала: добираться до стаба с довеском на руках в виде серьезно раненого человека в условиях Улья — задача крайне нетривиальная. Те же мысли, похоже, витали и в голове у Налима, судя по его напряженному лицу. А может, он просто мучился от боли. Даже несмотря на помощь нимфы, несколько болезненных ран, заработанных трейсером в течение этого бесконечного дня, продолжали его беспокоить. Сам Лунь не хотел бы получить такие раны, не имея под рукой анальгетиков и живца. Ну, сенсу повезло хотя бы в том, что рядом были товарищи, которые не бросили его на произвол судьбы. Вот только, если караван торговцев не появится в ближайшее время, на произвол судьбы окажутся брошенными уже они все.

— Ладно, давайте спустимся. Наверху ловить нам нечего.

— Уверен, что лезть туда хорошая идея? — голос подала блондинка, с сомнением посмотрев вниз.

— Я уверен, что оставлять раненого человека на открытой местности — это паршивая мысль. Кто знает, что шатается по этим пустошам по ночам. То, что мы никого пока не встретили, еще не значит, что в окрестностях никто не живет. Наверху оставим наблюдателя с рацией, на всякий случай. Лунь посидишь? Через два часа я тебя сменю.

Разведчик кивнул и без лишних слов отправился к груде булыжников, где начал обустраивать себе НП. Вот что значит, человек с военной выучкой, никаких лишних вопросов.

Спустившись вниз, Налим помог уложить раненого, после чего направился под навес, где стояли сколоченный из грубых неошкуренных досок стол, пара скамеек из деревянных плах, прибитых к чуркам, и полевая кухня. Было заметно, что этот кластер время от времени посещают люди — и не пара-тройка случайных бродяг-рейдеров, а крупные отряды. Следы от тяжелой техники видны отчетливо; несмотря на наносы вездесущего песка там и тут валяется разнообразный бытовой мусор: консервные банки и бутылки, обрывки бумаги, окурки и прочая ерунда, неизбежно сопровождающая цивилизованного сапиенса на выезде. А значит, он не ошибся с местом, здесь и впрямь находится остановка проходящих мимо торговых караванов. И судя по отсутствию свежих следов и мусора, они опередили колонну торговцев. Осталось лишь выяснить, доедет она сюда вообще или нет.

Покемарив пару часов в вагончике, чтобы хоть чуток прийти в себя после напряженного дня, трейсер начал уже собираться, чтобы заменить на посту Луня, когда на его плече пискнула вызовом рация.

— У нас, кажись, гости на подходе.

— Сейчас буду.

Подхватив автомат, сенс поковылял наверх. За ним, широко зевая, последовала и нимфа, уловившая чутким ухом доклад Луня по рации. Солнце к тому моменту уже успело опуститься за горизонт, местность потихоньку укрывали серые сумерки. Если бы не четкие действия Авроры, которая, похоже, видела в темноте, как кошка, он бы ни за что не нашел наблюдательный пункт, устроенный разведчиком в неглубокой расщелине, прикрытой кустами. Да чего там, она наверняка и днем-то не особо бросается в глаза, а ночью и подавно.

Нырнув в колючий кустарник, парочка устроилась на еще не остывшей после дня земле рядом с лежкой разведчика.

— Чего тут?

Лунь завозился на земле, захрустев гравием.

— Ничего не слышишь?

Они прислушались к звукам опускающихся сумерек. Поначалу ухо не воспринимало никаких посторонних звуков, кроме стрекотания кузнечиков, цикад или иных, похожих на них насекомых, потрескивания остывающих булыжников и редкого крика птиц в темнеющем небе. Но потом слух адаптировался и уловил далекий грохот и металлический звон.

— Что это такое?

В ответ Лунь лишь пожал плечами. Они некоторое время прислушивались к непонятным звукам, пытаясь понять, что именно их генерирует. Спустя несколько минут стало ясно, что источник приближается к ним, а вскоре свет электрических фар прорезал сумрак. Грохот резко прибавил в децибелах, непонятное транспортное средство перевалило через холм, неторопливо приближаясь к карьеру. Когда расстояние между ними сократилось метров до пятисот, громыхающая громадина резко встала, урча приличным движком на нейтрали, а спустя минуту в их сторону поехал автомобиль, оказавшийся традиционным для Улья «пикапом» с пулеметом на крыше. «Шахид-мобиль» затормозил в паре сотен метров от их НП и оттуда донесся зычный бас.

— Кажись с кустов или стреляем на счет «три». Один! Два!..

Налим задергался, явно не готовый к такому повороту событий.

— Чего делать будем?

Ответ пришел от молчавшей до сего момента нимфы.

— Как что? Прокатимся, само собой!

И прежде чем кто-то успел ей возразить, встала в полный рост, символически приподняв ладошки.

— Ну что же вы, мальчики? Неужто будете стрелять в невинную и почти одинокую девушку?

Первым сориентировался Лунь, потянув за собой Налима, и тоже поднял руки над головой. Смешное укрытие вряд ли смогло бы спасти их от пулеметного огня, так что он решил не рисковать.

Пулеметчик взял его на мушку, после чего «пикап» захрипел коробкой и подъехал в упор. Хлопнула водительская дверь, в свете фар мелькнула фигура солидных габаритов. После этого тот самый обладатель зычного баса, кричавший им издали, голосом, наполненным искренним изумлением, выдал:

— Дивись, хлопцы, яка гарна дивчина нас туточки дожидается!

Его тут же одернул желчный голос с «пикапа», обладатель которого оставался невидимым за ослепительным светом фар.

— Глаза разуй, полудурок! Или из-за сисек ее форму не увидел?

Ствол пулемета качнулся, взяв на прицел фигуру нимфы. Увидев это, Лунь не на шутку струхнул. Если пулеметчик откроет огонь с такого расстояния, от девушки, помимо воспоминаний, мало чего останется.

— Брось оружие, подстилка муровская! Быстро!

Судя по тону, говоривший шутить был не намерен. Однако, девушка, все так же беззаботно улыбавшаяся в стерильном свете галогенных фар, не выказывала никаких признаков беспокойства.

— Автомат бери, девушкам вредно тяжести таскать! — она небрежным жестом сняла оружие с плеча и бросила его в руки детины, говорившего на дивном наречии Незалежной. — А вот за «подстилку» я могу и в торец дать. Везите нас к своему главному, есть важный разговор.

— Ага, а больше тебе ничего не надо?!

— Слушай, мальчик! У меня есть информация, которую наверняка захотят услышать абсолютно все барыги, а не только твой наниматель. И чем дольше ты меня тут задерживаешь, тем больший фитиль тебя ожидает, когда твой босс узнает о твоем плохом поведении. К тому же с нами есть человек по имени Сухарь. Насколько я поняла, у него забронировано место в этом рейсе. Ну, так как, дальше тупить будешь или доложишься своему начальству?

Похоже, спокойствие и невозмутимость девушки, не проявившей абсолютно никакого страха даже под дулом пулемета, возымели эффект на непрошибаемого пулеметчика. Он взял в руки рацию и забубнил в нее, передавая неизвестному абоненту услышанную информацию.

— Босс сказал, что у Сухаря была другая точка встречи. Как вы тут очутились? И где сам Сухарь?

— Долгая история. И трепаться, стоя тут, у меня нет абсолютно никакого желания. Сухаря конкретно продырявили, он сейчас внизу, в карьере. Отправьте за ним кого-нибудь, он весь день на спеке.

— Ладно, залезайте в кузов, прокатимся. Хохол, собери у них стволы, чтобы без сюрпризов.

Детина профессионально избавил Луня и Налима от автоматов и пистолетов, после чего махнул стволом винтовки в сторону кузова «пикапа». Лунь вместе с сенсом залез внутрь и угнездился на обрезиненном полу рядом с опередившей их нимфой под внимательным взглядом сидевшего тут бойца с дробовиком. Экипировку последнего в сумерках разглядеть не удалось, старый разведчик лишь отметил про себя, что тот на совесть увешан разнообразной смертоубийственной приблудой неизвестного назначения. Одним словом, они попали в руки серьезно настроенных ребят.

«Пикап» развернулся, подняв облако пыли, и погнал в сторону темнеющей на фоне неба громадины. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это нечто вроде огромной металлической коробки, посаженной на шасси громадного карьерного самосвала наподобие БелАЗа. Вот эта сварная конструкция, присобаченная к строительному мастодонту явно в целях защиты от мутантов и обеспечения безопасности пассажиров, как раз и издавала те дребезжащие и грохочущие звуки во время движения этого монстра инженерной мысли. Все это разжевал пораженному увиденным разведчику Налим, пока они тряслись в «пикапе». Самому Луню в своей прошлой жизни с такой техникой сталкиваться не доводилось. Что совсем неудивительно — в СССР 1940-х годов ее просто-напросто еще не существовало.

Их высадили из машины и направили в сторону подвижной крепости, где была откинута аппарель, открывшая доступ внутрь. На троицу нахлынула палитра запахов, сопровождающих любую технику — топлива и разогретого машинного масла, металла, а также резкий запах пота, исходивший от множества запертых в небольшом пространстве мужских тел. Проходя по узким коридорам, приходилось лавировать между штабелями ящиков, агрегатами и аппаратурой, приводящей в движение этого «левиафана», и находившимися тут и там людьми. А их тут хватало — и бортовых стрелков, и обслуживающего технику персонала.

В конце концов, они очутились в небольшом помещении, в котором стоял привинченный к полу стол с ноутбуком, висели несколько мониторов, демонстрировавших картинку с камер наблюдения, закрепленных на броне самодвижущейся крепости. Тут же стояла кровать и была всякая бытовая мелочевка, без которой человеку не обойтись в пути.

За столом в расслабленной позе сидел низкорослый коренастый человек в одежде полувоенного покроя с широким простодушным лицом, усыпанным веснушками. Зеленые внимательные глаза, рыжие волосы и щегольски выбритая триммером бородка дополняли его образ. Судя по его виду и поведению, он явно был тут главным.

Помимо него в помещении находилось еще несколько человек. Пятерка бойцов с оружием подпирали стены или сидели на стульях, а по другую сторону стола от рыжего начальника на привинченной к полу табуретке расположился высокий, худой, коротко стриженый человек с забавно торчавшими в стороны ушами. Ноги его были такой длины, что колени поднимались выше уровня столешницы.

Едва увидев их троицу, «длинный» издал неописуемый горловой звук и дернулся всем телом, чуть не сверзившись со своего насеста.

— Нимфа! Сучья нимфа!

Атмосфера в помещении резко изменилась. В мгновение ока всполошившаяся охрана взяла девушку на прицел. В воздухе повисли густое напряжение и ощущаемая кожей угроза. Старый разведчик затаил дыхание, ожидая, как кто-то из бойцов вот-вот нажмет на спуск. Но тут всех находившихся в комнате пригвоздило к месту: мир, ограниченный скромными размерами помещения, в мгновение ока превратился в негатив с фотопленки; все вокруг затянуло контрастными тенями, лишь силуэт девушки светился ореолом белого света. От резкой перемены все находившиеся в помещении затаили дыхание; старый разведчик вновь ощутил, как по спине побежали предательские мурашки. А Аврора, словно ей все было невдомек, шагнула к столу и села на стул напротив рыжего, расслабленно откинувшись на спинку, чем вынудила нервно икнуть длинноногого, который явно старался отодвинуться от нее подальше, забыв про то, что его сиденье жестко зафиксировано на полу. Лунь про себя лишь снова поразился выдержке этой хрупкой девушки — на ее лице не дрогнул ни один мускул.

— Здравствуй, Лемех. Удивлена, что ты до сих пор гоняешь караваны.

Рыжий изогнул углы рта, обозначив усмешку.

— Не люблю я оседлую жизнь. А еще несказанно удивлен, что Стерва с Востока знает такого скромного торговца, как я.

Нимфа поморщилась, выказав неудовольствие.

— Не люблю это прозвище. Так меня, в основном, муры звали. А тебя не узнать сложно — в этих краях не так уж много торговцев из старой гвардии, а рыжих среди них и вовсе — раз-два и обчелся. Так что да, я про тебя слышала.

Лемех сменил позу.

— А я вот слышал, что Аврору убили вместе с почти всей ее командой примерно год назад.

Девушка небрежно закинула ногу на ногу, хотя от внимательного взгляда Луня не укрылось то, как дернулся раздраженно от слов торговца уголок рта девушки.

— Как видишь, слухи преувеличены. Не мог бы ты дать команду своим желторотикам, чтобы они убрали оружие. Не люблю я, когда в меня пушками тычут, да и твоих людей просто так калечить неохота.

Отмер поджарый кавказец в камуфляже, стоявший рядом со столом.

— Босс?

Владелец каравана ответил ему кивком головы. Напряженная атмосфера сразу пошла на спад; охрана опустила оружие, перестав целиться в гостей. Кроме одного молодого охранника. Тот, словно и не слыша команды, с перекошенным лицом продолжал держать девушку на мушке.

— Шкура муровская! — слова, брошенные сквозь сжатые зубы, прямо сочились злобой. Этот иммунный явно был на взводе.

Нимфа покачала головой, разминая мышцы, потерла шею ладошкой, после чего уже знакомым Луню образом нахмурилась, сдвинув брови на переносице.

— Если эта девка сопливая и дальше будет в меня тыкать своей пукалкой, я ему ее в жопу затолкаю по самый магазин и заставлю бегать гуськом, клянусь!

Ее голос, еще мгновение назад мелодичный, доброжелательный и спокойный, сейчас дребезжал туго натянутой струной и лучился неприкрытой угрозой. Словно это она держала бойца на прицеле, а не наоборот.

— Фотон, сходи, проветрись! — голос Лемеха не предвещал нарушителю спокойствия ничего хорошего.

— Но босс…?

— Ты оглох? Вали, сказано!

Озлобленное выражение на лице парня сменилось растерянностью. Однако он нехотя подчинился и покинул помещение.

Рыжий торговец повернулся к чернявому поджарому человеку, который, похоже, был начальником охраны каравана.

— Джигит, это твой косяк! Еще раз «зеленого» сунешь ко мне в личную охрану, будешь отвечать.

— Понял, босс. По Фотону чего?

— Ничего. Отправь его пока в «пикап», пусть со «смертниками» пару рейсов покатается. Если сам не свалит, будет видно.

Лемех повернулся в своем офисном кресле, на этот раз обращаясь уже к худому высокому человеку, который все так же с испугом продолжал таращиться на нимфу, которая делала вид, что этого не замечает.

— Костыль, да завязывай ты трястись. Не съест она тебя! — после этого он повернулся обратно, на этот раз уже обращаясь к девушке. — Итак, Аврора. Я весь внимание.

— У меня для тебя важная новость, которую наверняка захотят услышать твои коллеги по цеху, да и не только они.

— Я слушаю.

Девушка сменила позу, потянувшись с кошачьей грацией. После этого ее лицо приняло серьезное выражение.

— Тритон мертв!

От внимательного взгляда Луня не укрылся тот факт, что Лемеха поразила эта новость. Хоть тот и совладал со своими эмоциями и почти никак себя не выдал.

— Это точная информация?

— Точнее некуда, — девушка принялась разглядывать собственный маникюр, словно он интересовал ее гораздо больше беседы с торговцем. — Я лично видела его труп.

— Как это случилось?

— Тритон поймал группу, сопровождавшую Сухаря до твоего каравана. Среди них был один новичок по имени Дикарь. Глава Чертей на него позарился и после сильно об этом пожалел.

— Что, желторотый оказался таким крутым?

— Скорее, странным. Я его видела и, честно говоря, так и не поняла, в чем там дело. Но факт остается фактом: он укокошил Тритона вместе с двумя его охранниками, после чего вырубил меня, освободил пленников на ферме и устроил на Складах нехилую заварушку, к которой подключились залетные рейдеры из Флюгера.

— Если этого твоего Дикаря нельзя называть крутым, тогда я уж и не знаю, кого можно.

Лемех слушал ее очень внимательно, стараясь не упустить ни единого слова. Когда Аврора закончила говорить, главбарыга повернул голову к худосочному мужику, который до этого с опаской пялился на нимфу, а теперь точно так же, как и его начальник ловил каждое ее слово.

— Костыль?

Длинный, словно жердь, иммунный, который, судя по всему, был подручным ментатом у торговца, встрепенулся, словно нахохлившаяся птица.

— Все это правда.

Нимфа понимающе усмехнулась.

— Доверяй, но проверяй, да?

Торговец скрестил руки на груди.

— Это и вправду важная информация, которая заинтересует многих. И я не хочу играть с вероятностями, я хочу знать наверняка. Почему ты рассказываешь об этом мне?

— За прошедший год много чего поменялось. О тебе я слышала, так что, полагаю, тебе можно доверить подобный секрет. — Хозяин каравана кивнул рыжей головой в знак того, что комплимент услышан. — К тому же скоро это перестанет быть секретом. Так что я хочу, чтобы барыги позаботились о последствиях и передали информацию всем крупным стабам и прочим заинтересованным лицам.

— Значит, ты и вправду была в лапах Тритона?

Девушка недовольно скривила рот.

— Как и многие другие рейдеры и стронги. Большинство из этих ребят после смерти Тритона отдали свои жизни в бойне на Складах. После нее можешь смело делить мощь Чертей натрое.

— Даже так? Хм, это действительно многое меняет. Вот только я сейчас говорю не об этом. Носительниц дара нимфы простые иммунные и без того не слишком-то любят. А теперь найти убежище тебе станет в разы сложнее.

— Лемех, если ты слышал про меня, то должен знать, что я применяю свой главный дар только на внешниках и их подсосах. Это правило я установила сразу же после пробуждения и с тех пор следую ему неукоснительно. Тем, кто враждует с мурами и не сделал мне или моим людям ничего плохого, бояться меня ни к чему. Однако даже моя репутация не в силах победить страх перед нимфами. Так что лично для меня ничего нового. Были стабы, которые не хотели иметь со мной дел, и были стабы, которые меня принимали.

— Это так, вот только первых теперь станет значительно больше. Нимфа-стронг — это одно дело, а вот нимфа, побывавшая в банде Чертей — совсем другое.

— Плевать, это мало меня заботит. К слову, Лемех. У меня будет к тебе парочка небольших просьб. Если ты, конечно, не возражаешь.

Лицо торговца сразу приняло деловитое выражение.

— Подбросить тебя до Озерска я могу без проблем, но с тамошней СБ тебе придется разбираться самостоятельно.

Девушка лишь тряхнула своей белокурой гривой в ответ.

— Я не поеду в Озерск. У меня тут остались незаконченные дела.

— Хм, и что же тогда за просьбы у тебя будут ко мне?

— Я хочу, чтобы ты позаботился об остатках группы сопровождения Сухаря и той парочке пленников муров, что пришли вместе со мной.

— Об этом не стоило упоминать, я сделал бы это в любом случае.

— Кроме того, мне понадобится кое-какое снаряжение, живец и новая одежда! — нимфа с отвращением прикоснулась к собственному камуфляжу. — От этой полосатой шкуры меня уже тошнит.

— Никаких проблем. Будем считать это моей оплатой за ту информацию, которую ты мне доверила.

— Еще я хочу, чтобы ты донес мое слово до стронгов во всех стабах, что встретятся тебе по дороге. Передай им, что Стерва с Востока собирает бойцов, которые прожили в Улье не меньше года и имеют минимум один боевой или просто толковый дар. Цель: прищемить хвост остаткам Чертей, а заодно и их полосатым хозяевам. Веселье гарантирую.

Лемех с сомнением покачал головой.

— Не думаю, что после всего найдется много желающих примкнуть к тебе.

— А мне много и не нужно. Всегда предпочитала количеству качество. Если выполнишь эту мою просьбу, будем считать, что за мной должок.

— Ладно, дело твое, я свою часть сделки выполню. А ты чем займешься?

— Ну, для начала найду парня, что прикончил Тритона.

— Разумная мысль. Если он еще жив, очень скоро многие стабы захотят заполучить его в свои руки.

Девушка задумчиво посмотрела сквозь своего собеседника.

— И сдается мне, что не только они…

* * *

Джигит долгим взглядом проводил спину нимфы, покидавшей кабинет его нанимателя.

— Она и впрямь такая крутая, как тут нам нарисовала?

Лемех, после ухода Авроры погруженный в собственные мысли, как раз начислил себе, своему ментату и главе охраны каравана по стопке хорошего коньяка из собственных запасов. Он закупорил бутылку и опрокинул терпкую жидкость в себя, занюхав ее долькой лимона.

— Гораздо круче, братец. Гораздо.

* * *

Лунь догнал нимфу, покинувшую самодвижущую крепость. Та резко развернулась на пятках ему навстречу и вопросительно уставилась на разведчика.

— Ну?

Повидавший на своем веку всякого, разведчик неожиданно для себя обнаружил, что робеет перед этой такой хрупкой и безобидной с виду девушкой. Однако он взял себя в руки.

— Ежели ты отправляешься на поиски Дикаря, я хочу пойти с тобой.

Нимфа задумчиво потеребила прядь собственных волос кончиками тонких пальцев.

— Ну и зачем мне «на прицепе» «зеленый» новичок, у которого еще даже умение толком не прорезалось?

— Я не буду для тебя обузой, будь спокойна. Стрелять умею; ежели чего, смогу тебе спину прикрыть. А это уже немало.

— Допустим. Но зачем тебе это, старик? Ехал бы вместе с Налимом в Озерск.

— Хочу найти своего крестного. Моя вина, что мы его потеряли у тех лиходеев в логове.

Девушка несколько секунд размышляла над его словами, после чего подняла руку и положила ладонь на изрезанный морщинами лоб Луня. Тот слегка опешил от такой реакции.

— Не дергайся, — спустя мгновение, в течение которого разведчик ощущал легкие покалывания кожи от ее прикосновения, она убрала свою руку. — Ладно, так и быть. Но на легкую прогулку не рассчитывай. Нянчиться с тобой я не буду; если отстанешь, возвращаться не стану.

— Заметано, дочка.

Нимфа внезапно развеселилась.

— Иди, отдохни, папаша, а то наверняка с утра на ногах. Я пока разберусь с ништяками, которые мне пообещал Лемех. А под утро тебя разбужу, так что будь готов выдвигаться.

Она оставила его в одиночестве, канув в темноту. Лунь лишь украдкой вздохнул с облегчением. Что делать, если бы Аврора ответила ему отказом, он не имел ни малейшего понятия.


Глава 4


Нимфа разбудила его задолго до рассвета. Наскоро перекусили, Лунь тепло попрощался с вышедшим из своего вагончика сонным Налимом, после чего они отправились в путь. Хотя, правильнее, наверное, будет сказать, не отправились, а побежали. Аврора, став во главу их крошечного отряда, сразу задала высокий темп движения. Они бежали десять-пятнадцать минут, потом пять минут двигались быстрым шагом, переводя дух и давая телу остыть. Опять же тут стоить сделать небольшую ремарку: дух переводил Лунь, к нимфе это не относилось никаким боком. Тело охотника на склоне лет за долгие годы, проведенные на промысле в сибирской тайге, еще будучи на Земле, выработало просто нечеловеческую выносливость. Он мог долгими часами двигаться на лыжах по первопутку сквозь метровые сугробы, проверяя капканы на соболя, преследуя подраненного лося или вытаптывая молодых тетеревов и глухарей из перелесков, не чувствуя никакой усталости. Однако, движение в таком ускоренном режиме, какой задала их дуэту девушка, давалось ему значительно сложнее. Что же до нее самой, Лунь терялся в догадках, из какого материала сделана нимфа. Даже спустя шесть часов пути, она не выказывала никаких признаков усталости, отдыхая на привалах ровно столько времени, сколько было необходимо пожилому разведчику, чтобы восстановить дыхание и успокоить бешено колотившееся об ребра сердце.

Но, что самое удивительное — она умудрялась при этом с поразительной меткостью стрелять по набегавшим на них из зарослей зараженным. Лунь по себе знал, как тяжело сделать точный выстрел, когда у тебя руки ходят ходуном, а в легких саднит от нехватки кислорода. Аврора же, не сбавляя хода, сбивала с ног бросавшихся на них бегунов, спидеров и даже лотерейщиков одиночными, редко добивая вторым, бесшумным выстрелом из диковинного пистолета-пулемета «ПП-2000». ПП этот она бессовестно отжала у одного из охранников рыжего торговца. Причем, судя по недовольному лицу бойца, оружие это было совсем не рядовым — уж очень неохотно он с ним расстался. К слову сказать, Лемех, в отличие от стереотипного прижимистого барыги, не размениваясь по мелочам, щедро снабдил их всем, что может понадобиться рейдерам в походе по стандартным кластерам. Лунь оставил трофейный автомат и дробовик Налиму и теперь щеголял аккуратным и ухватистым автоматом с длинным, незапоминающимся индексом вместо названия, который все называли просто АЕК. Пожилой охотник, еще толком не успев освоиться с «Вепрем», купленным у Надфиля за свои кровные спораны, который отняли клятые бандюги, теперь вновь был вынужден разбираться в устройстве очередной смертоубийственной игрушки. Впрочем, сделать это оказалось несложно. Он в очередной раз поразился, насколько же далеко шагнула наука и техника потомков за прошедшие десятилетия — их оружие поражало старого солдата элегантностью, простотой устройства и смертоносной красотой. Тот же ППШ на фоне его нового оружия выглядел корявой кочергой. К тому же его оружие и пистолет-пулемет, доставшийся нимфе, были снабжены этими самыми, так называемыми «глушителями», из-за которых звук при стрельбе из его автомата звучал тише выстрела из «мелкашки», а стрельба из оружия нимфы и вовсе терялась в фоновых звуках. Насколько понял Лунь, любое оружие в Улье, не оснащенное данным устройством, считалось местными жителями неполноценным. Оно и понятно — звуки выстрелов привлекали внимание зараженных издалека, что сулило стрелку целый воз неприятностей. Впрочем, насколько успел заметить за время, проведенное в стабе, Лунь, многие рейдеры обходились и без глушителей, и без диковинных прицелов (которые Надфиль обзывал странным словом «коллиматор»), и без много чего еще. Как видно, эта приблуда, в силу своей востребованности в среде рейдеров, была недешевым удовольствием, поэтому большинство им жертвовало, предпочитая подвергаться лишнему риску.

Когда солнце вошло в зенит, они остановились на привал на берегу обмелевшего канала, за которым раскинулись поля с перезревшей пшеницей. По их стороне тянулись куцые перелески, состоявшие, в основном, из лиственных пород. Пока нимфа изучала окрестности в небольшой бинокль в обрезиненном корпусе, Лунь выудил из клапана своего рюкзака банку с килькой, горбушку черствого хлеба и принялся за них. После того, как он очутился в Улье, его аппетиты прилично увеличились, поэтому он взял за правило носить под рукой банку с полуфабрикатами и так называемый энергетический батончик. Вкус и у того и у другого был, как правило, так себе, зато голод они утоляли на раз. Однако же были и положительные стороны — его перестали беспокоить колени, разбитые ревматизмом, и боли в пояснице. Он с удивлением обратил внимание на этот факт на третий или четвертый день пребывания в Улье. И это стало настоящим подарком — на закате пятого десятка из-за болячек ему с каждым годом все сложнее давалось ремесло охотника-промысловика. Перед самой войной он со страхом думал о своем будущем, ведь обезноживший охотник — не охотник. Конечно, он слышал от своего крестного о том, что Улей всерьез меняет их тела, но ощутить это на себе или увидеть, как за пару дней отрастает рука у Дикаря — это совсем другой табачок.

Пока он перекусывал, Аврора закончила осмотр местности и, прикусив ноготь большого пальца, о чем-то усердно размышляла.

— Эй, старик! Как долго ты еще сможешь продолжать?

— Хм? Ежели и дальше в таком же ритме, то примерно еще столько же должон осилить. А чего? Что ты вообще замыслила? А то бегу за тобой незнамо куда, как бычок на бойню.

Девушка потерла ладошкой свой высокий лоб, откинув с него прядь волос.

— Ты же, вроде, воевал? С чего начинается любая заварушка?

— Ну, вестимо — с разведки. Пока не разнюхал обстановку вокруг, дергаться — дурная затея.

— Умничка, соображаешь. Для начала нам нужен «язык». Так мы поймем, что происходит в стане врага, и чем они сейчас заняты.

Разведчик кивнул согласно.

— Оно так. Значит, ищем супостатов?

— Ага. Есть тут пара кластеров, где они обычно отираются. Вот и начнем с их проверки.

* * *

Лунь притормозил на опушке леса, за которой начинался резкий спуск к широкому многополосному шоссе, плавной дугой уходившего к городскому кластеру. Он опустился на колено и потрогал свежие царапины на стволе толстой ели. Подобные отметины за последние полчаса попадались на их пути уже не в первый раз, что не укрылось от внимательных глаз старого охотника. Неподалеку обнаружилось пятно примятой лесной подстилки довольно впечатляющих размеров. Нимфа, уже было ушедшая дальше, вернулась за ним.

— Что там?

— Лежка! — он потрогал подстилку ладонью. — Еще чуть теплая. И заметка, смотри какая интересная, — он ткнул заскорузлым пальцем во внушительные косые царапины на стволе дерева. — Залезли мы в чьи-то угодья.

— А ты не накручиваешь, а? Ну полежал тут зараженный, цапнул, походя, дерево. Что такого-то?

Лунь помотал седой головой.

— Милая, я в лесу сызмальства. Если я в чем и смыслю — так в этом.

— Ну, ты и сравнил, дед! То звери, а тут мутанты.

— Э, нет, краса девичья. Хищник есть хищник. Говорю ж — мы на его территории.

Девушка еще раз скептически оглядела внушительную лежку, обнаруженную старым охотником. Похоже, Лунь прав — немалых размеров мутант наблюдал с опушки леса за окраинами города. Вот только зачем ему это, не совсем понятно.

— Уверен?

Разведчик снял свою линялую пилотку с жестяной пятиконечной звездочкой на ней — единственный предмет гардероба, сохранившийся у него из прежней жизни, и утер выступивший на лбу пот.

— Чуйка у меня, Аврора. Она меня в таких делах никогда не подводит.

Нимфа задумалась на секунду.

— Знаешь, он ведь не просто так тут лежал, ты прав. Похоже, этот городской кластер только что загрузился. А наш зверек этого только и дожидался. Вон, полюбуйся!

Она ткнула пальцем в сторону шоссе, на которое отсюда открывался прекрасный вид. И впрямь, со стороны городской застройки по асфальту катили легкомысленные «седаны» и грузовые машины, не обремененные тюнингом по моде Улья — никаких тебе сварных решеток и шипов или иной защиты. А значит, Лунь оказался прав.

— Так, меняем планы. Сдается мне, что все, что нам необходимо, мы узнаем в этом кластере. Возражения?!

Разведчик лишь пожал плечами в ответ.

— Ты ведешь — тебе и карты в руки. Вот только что нам с нашим приятелем делать? — он кивнул на лежку мутанта.

Девушка лукаво улыбнулась в ответ:

— Почему бы нам на него немного не поохотиться? Вот только для начала нам потребуются загонщики.

* * *

Муров было ровно восемь душ. Сомнительно, что эта группа пребывала в неведении касательно смерти Тритона, так что сам собой напрашивается вывод, что кто-то в среде Чертей весьма оперативно перехватил рычаги управления в свои руки. Другого объяснения тому, почему эта группа ренегатов, как ни в чем не бывало, продолжает заниматься сбором «свежатинки» на перезагрузившемся кластере, у Авроры для Луня не нашлось.

В любом случае эта «отвратительная восьмерка» продолжала заниматься привычным делом, катаясь по только что перезагрузившемуся кластеру. Придавленные откатом будущие пустыши путались у них под ногами, даже не особенно реагируя на вид вооруженных до зубов головорезов, чем серьезно нервировали последних.

Надо отметить, что в отличие от того раза, когда Лунь вместе с Дикарем и Бураном влипли на городском кластере, который местные звали Б-12, сейчас сбор «материала» выглядел значительно скромнее. Группа была всего одна; никаких средств усиления вроде тех же «зушек» или надоедливых дронов не было заметно. Крылась ли причина этого в том, что группировка Чертей понесла серьезный урон, или в том, что этот кластер располагался в центре их территорий и его окрестности были на совесть зачищены — неизвестно.

Металлическая конструкция поскрипывала и раскачивалась на ветру, который, к слову, здесь ощущался совсем иначе, чем на земле. Но старого охотника не пронять такими вещами. Устроившись на собственной куртке, разведчик потратил почти час, наблюдая в бинокль за передвижениями ренегатов с головокружительной высоты строительного крана, который он избрал в качестве наблюдательного пункта. С него открывался отличный вид как минимум на половину городского кластера, где они очутились, размеры которого были весьма скромными. То бишь, на полноценный город он не тянул, разве что на пяток кварталов. Возможно, именно поэтому поисковая группа Чертей была такой немногочисленной. Обо всем увиденном он докладывал по рации Авроре. Это девушка настояла на том, чтобы они разделились, обосновав это тем, что Луню не стоит находиться рядом, когда она применит свой ключевой дар.

Параллельно наблюдению за ренегатами, Лунь выглядывал зараженного, на чью территорию они заглянули. Он обшаривал каждый закоулок застройки, что попадал в его поле зрения. Исходя из размеров его охотничьих угодий, можно предположить, что крупный мутант — не то развитый рубер, не то начинающий элитник, — не терпел тут никакой конкуренции. Похоже, у данного кластера был очень маленький период перезагрузки; зараженный предпочитал не удаляться от него слишком далеко, чтобы не подставлять свою шкуру под ракеты дронов и огонь поисковых групп муров, о которых он, вне всякого сомнения, был прекрасно осведомлен. Иначе его загадочное поведение объяснить было просто-напросто нельзя. Несмотря на то, что перезагрузка уже случилась, вокруг было полно пищи, он никак себя не проявлял, предпочитая скрываться в тени. Лунь более чем наверняка был уверен, что развитый мутант мог бы с легкостью разобраться с небольшой кучкой ренегатов, будь у него такое желание. Однако, похоже, что он догадывался, что после уничтожения этой рейдовой группы по его душу тут же явятся другие, уже при поддержке дронов и с прочими средствами усиления, и не желал подвергать себя ненужному риску.

Поэтому он, так же как и Лунь, отсиживался в укрытии, издалека наблюдая за действиями Чертей, и дожидался, когда те закончат со своими делами и покинут кластер.

Обнаружить его удалось совершенно случайно. В полутора километрах от НП Луня располагалась серая громадина многоуровневой автомобильной парковки. Наблюдая за окрестностями, разведчик краем глаза увидел, как через шлагбаум на эту парковку въезжает сияющий хромом и никелем черный внедорожник. Ну, въезжает и въезжает, Лунь не придал бы этому событию никакого значения. Вот только спустя несколько секунд в той стороне раздался едва уловимый грохот; переведя окуляры маленького, но мощного бинокля на парковку вновь, разведчик увидел неясный силуэт, промелькнувший в глубине паркинга. Также он заметил, что у давешнего внедорожника, сейчас припаркованного на нулевом уровне, грубо вырвана водительская дверь, а на бетонном полу рядом с ним растеклась темная лужа. Сложив два плюс два, несложно сделать вывод, кто там безобразничает. Похоже, очутившаяся прямо под носом добыча заставила элиту потерять терпение и напасть.

— Аврора, я нашел нашего зверька. Серое многоэтажное здание на двенадцать часов, прячется внутри. Все еще хочешь устроить на него охоту? А то у меня имеются сомнения, кто и на кого тут на самом деле будет охотиться.

Спустя десяток секунд крошечная черная коробочка рации ответила голосом девушки.

— Наблюдай дальше, я пока проведу подготовку. Если что-то изменится, сразу же мне скажи.

— Я не уверен, но, кажись, зверюга сама наблюдает за нашими бандюками. Ждет, похоже, когда те из города умотают, особо не безобразничает.

— Вот даже как? Какой нам, однако, хитрый элитник попался. Ладно, я как буду готова, тебя заберу, пока сиди на месте и не дергайся.

Несмотря на наказ девушки, разведчик не смог удержаться от соблазна и перевел бинокль на группу муров, которые как раз начали паковать первых «свежаков» возле одного из высотных домов. Захват контроля над бандитами прошел как-то буднично. Девушка приблизилась к ним, прикрываясь углом здания. Стоило им заметить нимфу, как они взяли ее на мушку. Но уже в следующую секунду один из ренегатов перевел прицел на одного из своих и вышиб ему мозги. Остальные просто попрятали оружие и замерли на месте. Спустя десяток секунд нимфа уселась в «пикап» с пулеметом, а ее марионетки развили бурную деятельность. Часть из них залезла в грузовик, куда прежде пинками загоняли пленников, другая часть расселась по машинам и разъехалась по городу.

Лунь и сам не знал, чего ждал, но такая обыденная картина его даже слегка разочаровала. Но он быстро выкинул эти мысли из головы и вернулся к наблюдению за убежищем мутанта. Впрочем, наблюдать там было особо не за чем — тот, прикончив несчастного мужика из черного внедорожника, вновь затаился.

Аврора снова вышла на связь еще минут через тридцать.

— Слезай, кукушонок, пора вершить великие дела!

Лунь глянул вниз на припарковавшийся внизу «пикап», закинул автомат за спину и принялся спускаться с верхотуры по бесконечной лестнице.

Он сидел в багажнике «пикапа», который петлял по городу на приличной скорости, и со смутной тревогой вглядывался в лицо блондинки. Конечно, он уже знал, насколько эта девушка опытна и сильна. Но также из его памяти не выветрился образ огромного мутанта, пришедшего на шум сражения между красноармейцами и солдатами Вермахта. От одного этого воспоминания у него мороз шел по коже. Их сегодняшняя цель, судя по всему, не сильно уступала тогдашнему монстру размерами, хоть и не имела собственной свиты. И это незабываемое воспоминание не давало Луню расслабиться. Но нимфа сохраняла свое обычное расслабленное выражение на лице, и разведчик постарался подавить собственный страх и недоверие и решил положиться на опыт и навыки девушки. Так или иначе, скоро станет ясно, каким именно способом нимфа решила «поохотиться».

Еще Луня смущал их новый водитель. Он был полностью обескуражен с самого начала, когда нимфа представила ему этого странного человека, после того, как заметила недоверчивый взгляд разведчика.

— Знакомься, это Песик. Он пока побудет с нами. Песик, будь хорошим мальчиком, поздоровайся!

Тут бывший мур выдал нечто такое, отчего у Луня едва не упала на землю челюсть.

— Гав! — ренегат гавкнул с таким выражением на лице, что не осталось сомнений: будь у него хвост, он бы им непременно завилял. Благоговение, с которым он смотрел на нимфу — разве что не пускал слюну, — говорило о том, что его вообще мало что заботит, кроме расстояния между ним и предметом его обожания. Сама Аврора его полностью игнорировала, обращаясь лишь с конкретным приказом или вопросом.

— Что за чудеса? — кое-как справившись с удивлением, старый охотник не удержался от вопроса.

— Ну, видишь ли. Набор моих способностей не слишком подходит для трейсинга. Если точнее, он полностью заточен под охоту на людей. Вот поэтому мне и приходится полагаться на марионеток.

— Ты уверена, что справишься с таким количеством кхм… подчиненных?

— Дедуля, я тебя умоляю. Весь последний год я постоянно держала за ноздри от пяти до восьми десятков здоровых мужиков, у каждого из которых было сил на троих таких задохликов.

Лунь тяжело вздохнул в ответ.

— Ладно, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Нимфа лишь беззаботно отмахнулась от него ручкой.

— Да не нагнетай ты. Лучше расслабься и получай удовольствие. Такое зрелище ты еще не скоро увидишь вновь.

Разведчику не оставалось ничего другого, кроме как последовать ее совету.

Девушка между тем взялась за рацию.

— «Первый» готов?

— На месте.

— «Второй», «третий»?

— Ждем команды!

— «Четвертый», «пятый», «шестой»?

— На исходной!

— Отлично, тогда «приманка» — твой выход!

Нимфа постучала ладошкой по металлу крыши и «песик» стронул «пикап» с места. К слову, этот «пикап» был обычным, без модификаций, следовательно, его Аврора подобрала уже тут, в кластере. Очевидно, «шахид-мобиль» с пулеметом, который раньше принадлежал Чертям, понадобился ей для каких-то иных целей.

Между тем машина вырулила с пустыря, где торчал гнилым зубом недостроенный многоэтажный дом, возле которого стоял облюбованный Лунем строительный кран, на скорости проскочила через несколько переулков и встала на широком шоссе. Оно под приличным уклоном уходило в сторону того самого паркинга, где обосновалась цель их сегодняшней охоты. Отсюда сам паркинг не был виден — его скрывали высотные дома и коробки офисных зданий. По шоссе вяло тек довольно скромный транспортный поток — местных крепко придавило откатом, Лунь даже отсюда видел первых обратившихся зараженных, неуклюже пытающихся нападать на растерянных обывателей. Напротив них автомобиль легкомысленного розового цвета влетел в широкую витрину магазина так, что теперь наружу торчал один багажник. Рядом отирался сотрудник автоинспекции с планшетом и ручкой в руках, но, судя по его потерянному лицу, он все никак не мог вспомнить, что именно он должен записать. Одним словом, этот кусок города уже полетел в тартарары.

Тут в той стороне, где находился паркинг, раздался грохот взрыва. Лунь этого не знал, но мур, назначенный «приманкой», на легком гоночном мотоцикле подрулил к паркингу и всадил выстрел из «шмеля» внутрь помещения. Чем, само собой, вынудил элитника напасть. Спустя пару минут в просвет между зданиями Лунь увидел, как по пустырю, двигаясь в их сторону, на бешеной скорости несется гоночный мотоцикл. Водитель выжимал из движка «эндуро» все, что только мог, не обращая внимания на то, что его опасно швыряет на неровностях почвы. И было от чего — за ним по пятам быстрыми, приземистыми прыжками двигалась серо-черная тварь, обросшая матовыми броневыми щитками с головы до пят. Зубастая зверюга с каждым новым прыжком сокращала дистанцию между собой и мотоциклистом, и у Луня не было никаких сомнений в том, что его вот-вот нагонят. Водитель, похоже, тоже это понимал, но старался сделать все, лишь бы отсрочить этот момент. Финал безумной гонки разведчик уже не видел — гонщик и его кошмарный преследователь скрылись за углом многоэтажного дома, но чуткое ухо охотника уловило, что движок невидимого теперь мотоцикла взвыл на высоких оборотах в последний раз и заглох. И сколько он ни вслушивался, больше треска мотоциклетного двигателя уловить уже не мог. Эпитафией безбашенному гонщику послужил вызов по рации.

— «Первый» погиб.

Нимфа кивнула головой невидимому абоненту.

— Ваш выход. Постарайтесь там.

Спустя несколько секунд стал слышен перестук крупнокалиберного пулемета.

Между тем Лунь обратил внимание на странные приготовления нимфы. Она возилась с необычного вида короткой зеленой трубой. Ничего подобного Луню еще не доводилось видеть. Нажав стопор, она раздвинула ее, сделав чуть длиннее, после чего передала непонятную штуковину ему в руки.

— Эта хреновина называется «Аглень». Вроде бы. Короче, без разницы. Вот тут целик, тут мушка, вот здесь спуск. Когда скажу, вот этой пимпочкой снимаешь с предохранителя, наводишь в стык шеи и туловища и стреляешь. Разберешься?

Растерявшийся разведчик принял зеленую трубу в руки.

— Э-э-э. Погоди. Как из этого стрелять?

— Ну, блин, не тупи. На правое плечо закинь и целься. Легче легкого.

Пока разведчик возился, прилаживаясь к неизвестному оружию, Аврора подготовила похожую зеленую трубу и для себя. Вот только она была чуть длиннее и толще чем его. На зеленой краске Лунь прочел аббревиатуру «РПО-А», которая, правда, ни о чем ему не сказала. Закончив с непонятными манипуляциями, нимфа тоже взяла трубу наизготовку, положив ее на правое плечо.

— Твой выстрел будет решающим, так что постарайся не облажаться, лады?

Чувствуя, как у него внезапно взмокли ладони, Лунь зачастил:

— Да погоди ты, объясни толком…

Все разговоры пришлось отложить на потом, потому что из-за поворота, дико завывая неслабым движком, выскочил муровский «шахид-мобиль», направляясь к подъему, в конце которого стоял их «пикап». До него от их позиции было метров семьсот. Стрелок за пулеметом щедро, не жалея патронов, поливал очередями цель, которая появилась в их поле зрения спустя пару секунд, оказавшаяся, разумеется, давешним элитником. Впрочем, Лунь и так уже догадался, что это и есть та самая охота на элиту, в которую втянула его отмороженная на всю голову нимфа. Жуткая в своей противоестественности тварь галопом неслась вслед «пикапу». Похоже, разделавшись с мотоциклистом, она быстро сменила цель. Ну, или марионетки Авроры вынудили ее это сделать.

— «Четвертый», «пятый», «шестой» — на старт!

Из переулка справа, метрах в трехстах от них, вырулил груженый лесовоз. Набирая обороты, он выплюнул облако черного дыма из глушителя, загудел мощным движком и поехал в гору. Когда «шахид-мобиль» поравнялся с лесовозом, пулеметчик повернул ствол своего оружия, словно забыл о том, что их вот-вот нагонит жуткий монстр, и прострочил короткой очередью колеса груженого солидными бревнами прицепа, а потом и самого лесовоза. Изуродованный груженый прицеп, резко накренившись влево, стал заваливаться набок, от резкого рывка из железных «рогаток» вылетела целая охапка толстых и не очень бревен. Пулеметный «пикап» успел проскочить впритирку к начавшему переворачиваться грузовику, а вот мутант этого сделать не успел — катящиеся у него под ногами разнокалиберные бревна заставили его оступиться и покатиться по земле. В этот момент завалился на бок и сам лесовоз, добавив к веселью еще с десяток бревен. Торец толстого — не обхватишь — елового ствола подброшенный вверх резким рывком завалившегося автомобиля, приземлился аккурат на голову зараженного. Удар был страшен — ускорение плюс немалый вес самого бревна сыграли против мутанта. Лунь мог поклясться, что слышал мерзкий хруст даже со своего места. Ствол дерева проехался монстру по спине, следом на бьющегося на земле мутанта свалилась еще парочка бревен потоньше.

Но на этом злоключения элитника не закончились. С левой стороны, по перекрестку, угрожающе рыча двигателями, «ноздря в ноздрю» неслись еще две машины — бензовоз веселого оранжевого цвета и «ивеко» со сварной решеткой сзади, в ячейках которой громыхали стальные баллоны с пропаном внутри. Несколько секунд — и они с треском протаранили трепыхающегося среди бревен монстра и придавили его к днищу перевернутого лесовоза.

— Береги глаза!

Грохнуло у левого уха, даже сквозь так вовремя прикрытые веки Лунь увидел вспышку порохового двигателя, унесшего реактивный снаряд по направлению к мутанту и протаранившим его автомобилям. В следующую секунду шарахнуло уже всерьез, в небеса взмыл исполинский огненный гриб. Разведчик ощутил, как взрывная волна донесла до него дикий жар взрыва, от которого моментально затрещали брови и ресницы. Ощущение было такое, словно он заглянул в доменную печь. От места взрыва во все стороны полетели полыхающие обломки бревен и куски автомобилей, все вокруг метров на сто горело жирным чадным пламенем. С грохотом рвались газовые баллоны; по земле с воплями катались несколько неудачно оказавшихся неподалеку обывателей, объятых пламенем с ног до головы.

В следующую секунду Луню стало не до сочувствия — его ушей коснулся жуткий вибрирующий вой. Из колоссального костра, устроенного нимфой и ее подопечными, которые наверняка в нем же и погибли, вылетела огненная комета. Объятый огнем элитник (а это был, вне всякого сомнения, именно он) с жутким ревом слепо несся по улице, сметая с пути неудачно подвернувшиеся малолитражки и будущих пустышей, которые в силу своей нерасторопности, просто не успевали убираться с его дороги. Монстр с треском сшиб стеклянную автобусную остановку и рекламную тумбу, врубился в бетонную стену многоэтажного дома, после чего принялся кататься по асфальту в попытках сбить с себя убийственное пламя.

— Твой выход, старик! — на лице девушки блуждала загадочная многозначительная улыбка.

— А если я промахнусь?

Она легкомысленно пожала плечами:

— Ну, тогда мы в жопе, запасного плана у меня нет. Так что ты уж постарайся не промазать.

Лунь повторно ощутил, как у него вспотели ладони, виной тому была отнюдь не запредельная температура близкого пожара. Он навел прицельное приспособление на элитника, что продолжал с воем кататься по земле.

— Стык шеи и туловища, стык шеи и туловища… Да кто бы еще сказал, где у этого живого факела шея, а где туловище, едрить его в коромысло?!

Спустя несколько мучительно-долгих мгновений пламя, объявшее монстра, опало, и Лунь увидел, наконец, свою цель. Задержав дыхание, он утопил спуск. Снова хлопнуло, перед глазами потемнело от выхлопа, огненная стрела унеслась по направлению к королю всех местных мутантов. Сверкнуло молнией, уши на совесть заложило грохотом близкого взрыва. В воздухе просвистели осколки гранаты, урчание и вой резко оборвались на высокой ноте.

Лунь продолжал стоять в кузове «пикапа», боясь открыть глаза и обнаружить, что промахнулся. За эти долгие секунды перед его внутренним взором пролетели многочисленные события последних дней его новой жизни. Рвались запоздавшие газовые баллоны в огромном пожаре, что растекался вокруг уничтоженного взрывом бензовоза.

— В яблочко. Молоток, Лунь! — нимфа, звонко смеясь, ободряюще хлопнула его по плечу — Как тебе такое сафари, а? Бодрит, согласись!

— Ага, еще как, аж до самых печенок пробрало.

Силы покинули его, разведчик ощутил, как подкашиваются ноги. Он отбросил бесполезный тубус прочь и сел прямо там, где стоял. Накатил поздний мандраж, руки ходили ходуном. Подобного охотник не испытывал даже после того, как ему довелось сойтись с подраненным медведем в рукопашной схватке.

— Эх, вот сейчас бы сто пятьдесят наркомовских накатить, самое то. Ух-х-х!

— Успеешь еще обмыть свою победу. Песик, апорт! Да куда ты рванул, бестолочь, огнетушитель возьми! Не хватало тебя еще потом от ожогов лечить.

Мур-марионетка, норовя угодить нимфе и впрямь немало не заботясь о собственной безопасности, стартанул по направлению к горящему трупу мутанта, которому выстрел из «Аглени» разворотил впечатляющих размеров дыру в туловище. Услышав команду Авроры, он вернулся к «пикапу» и выудил из-под водительского сиденья красный баллон. Залив пеной исполинский обгоревший труп зараженного, он принялся ковырять небольшим топориком оплавленный споровый мешок.

Между тем Лунь, малость пришедший в себя, с благоговейным ужасом и трепетом смотрел в спину Авроре. Каждый проведенный рядом с ней час открывал для него девушку с новых сторон. Сейчас она предстала перед ним в амплуа хладнокровной бессердечной садистки, для которой чужая жизнь значит не больше жизни какого-нибудь муравья. Лунь с содроганием вспомнил, с каким каменным выражением лица она отправила на ужасную смерть в зубах элиты или в пламени взрыва своих беспомощных марионеток. Или с каким безразличием она скользила взглядом по трупам безвинно погибших «свежаков», неудачно очутившихся на пути ее «сафари». Для нее они были расходным материалом, словно спички, чья жизнь не стоила ровным счетом ничего.

Словно уловив его мысли, девушка обернулась и оскалилась жесткой ухмылкой.

— Наверное, считаешь меня теперь какой-то маньячкой?

Лунь не стал запираться.

— Тебе совсем их не жалко?

Девушка безразлично подняла левую бровь:

— Муры — это просто человеческая грязь, мусор; я существую для того, чтобы их уничтожать. А если они перед смертью смогли принести капельку пользы мне или окружающим — это уже можно назвать успехом. Или ты об этих будущих пустышах, — она кивнула на чадящие трупы погибших гражданских. — Забудь, им остался от силы час, потом все одно бы обратились. Всех иммунных Черти уже собрали, так что тут с меня взятки гладки.

Тут девушка звонко хлопнула себя по лбу.

— Блин! Еще ж со «свежаками» языком трепать! Твою мать, ненавижу это дело. Ладно, пошли, глянем, что там мой Песик откопал, он, похоже, как раз закончил. Надеюсь, вся эта мышиная возня была не зря.

Аврора, подхватив оружие, направилась к дымящемуся трупу монстра. Лунь с неясным чувством поглядел ей вслед. Несмотря на то, что колючий ледяной ком, поселившийся у него под сердцем после всего увиденного, никуда не исчез, не признать правоту нимфы было сложно. Тяжело вздохнув, он вынул из кузова машины свой автомат и последовал за девушкой. Все же его разбирало любопытство, ради чего она затеяла эту бойню.

Трофеев было много. Пять или шесть десятков споранов, полтора десятка горошин. Ну, много по скромным представлениям Луня, который был в этом вопросе не слишком искушен, большую часть своей прошлой добычи он получил благодаря пронырливому крестному.

— Оп-ля! Да ты счастливчик, дедуль! Красненькая обломилась. Не зря потели.

Девушка взяла красный шарик из ладони Песика двумя пальцами и посмотрела сквозь нее на солнце.

— Тепленькая! Все, как я люблю. Держи!

Она перебросила алый шарик в руки разведчику. Тот настолько растерялся, что чуть его не выронил. Девушка была права — жемчужина грела ладонь, да и вообще обладала какой-то потусторонней притягательной силой. Лунь с большим трудом оторвал от нее взгляд и подавил в себе желание проглотить загадочный шарик. Нимфа же тут как тут — словно снова прочла его мысли.

— Чего ухмыляешься? Глотай, давай!

Изумлению Луня не было предела.

— Я? Почему я? Она ж до жути дорогущая? С какой стати мне-то?

Девушка между делом взялась за свою толстую косу, сняла с нее резинку, надев ее на запястье, и принялась переплетать растрепавшиеся волосы.

— А кому еще-то? Песелю что ли? Так ему по рангу не положено. Мне от нее сейчас толку мало будет. Зато тебе она знатно шестеренки смажет. Так что глотай, не выеживайся.

— Это еще почему?

— Ну, блин, Лунь, чего ты такой трудный-то, а? Ты ж «зеленый», у тебя умение вот-вот прорежется. Красненькая его знатно подогреет, сэкономишь тонну гороха и времени. К тому же, насколько я могу судить, умение твое, которое вот-вот проклюнется, может нам в наших поисках сослужить неплохую службу. Да и вообще для растущего организма полезно, ты у нас сразу до самого донца Стиксом пропитаешься. Так что кончай из себя благородную девицу корчить и глотай пилюльку. У нас еще куча дел впереди, а мы тут треплем с тобой языками.

Лунь с сомнением посмотрел на девушку, потом на красный шарик в своей ладони, тяжело вздохнул. Он уже понял, что не в ее характере идти на попятную или отказываться от своих слов. А значит, она уже все для себя решила. Так что, спорить с ней — только время терять.

Жемчужина нырнула в рот так, словно того и ждала, проскочив в желудок, как по маслу.

— Живот греет!

— Так и должно быть, не парься. Пошли, нам еще со «свежаками» разрулить надо. Да и вообще, пора отсюда сваливать, нашумели мы тут — будь здоров. Скоро сюда либо тревожная группа, либо дрон заявятся. Песик, упакуй трофеи в пакет.

Девушка направилась к «шахид-мобилю» которому повезло пережить огненный вихрь. Его водитель успел вывернуть руль и скрыться за углом одного из домов за мгновение до взрыва. Теперь «Второй» и «Третий» дожидались, пока нимфа не снизойдет до них.

— А что с этими будет? — разведчик кивнул себе за спину, где, упаковав все трофеи в пакет, их догонял Песик.

— Этих двоих надо бы пристрелить, а Песик с нами пойдет. Он сенс, хоть и слабенький, так что может еще пригодится.

Лунь вновь внутренне содрогнулся от того ледяного спокойствия, с которым девушка рассуждала об убийстве подчиненных ею муров. Они и впрямь для нее были чем-то вроде предметов интерьера, за людей она их не считала. Возможно, именно по этой причине имя получил лишь сенс — Аврора решила его взять с собой в силу полезности его дара. А вот прочие удостоились лишь порядковых номеров. Девушка просто не хотела видеть в них людей, отказывала им в этом праве. Не сказать, что Лунь ее осуждал за такой подход после всего увиденного и пережитого на Складах. Но, тем не менее, ему по-прежнему было не по себе.

— Вообще, должна заметить, что ты чертовски везучий сукин сын. Нам повезло, что элитник облюбовал именно этот кластер. Он крошечный, ему поневоле пришлось зачистить всех конкурентов. По этой же причине сюда прислали всего несколько этих оболтусов, никаких тебе дронов, опергрупп или «зушек». Тишь да благодать. Повезло, что у Чертей с собой была парочка «шайтан-труб» и «Аглень». Без них мы элиту хрен бы сделали. Как ни крути, удачей ты не обделен, дедуль.

— Наверное, это заразно.

— Хм? Ты сейчас о чем?

— Да так, не забивай голову.

Они запрыгнули в машину, девушка взяла из рук пленного сенса пакет с хабаром, убрала его себе в рюкзак, после чего постучала ладошкой по крыше:

— «Второй», давай к вашему грузовику.

Упомянутый мур, сидевший за рулем, тронул машину в объезд огромного костра, пускавшего в голубое небо длинный смолянистый хвост.

* * *

— Так, граждане, у меня для вас три новости — плохая, очень плохая и охренительно плохая.

а) Вы больше не на Земле.

б) Вы в полной жопе.

в) Скорее всего, вы все подохнете еще до конца этих суток.

— Эй, эй, нельзя же так вот вываливать, как снег на голову, — Лунь одернул разошедшуюся без меры нимфу. — Может, хоть затычки из ртов им вытащим, для начала?

— А смысл? Чего они там нового скажут? «Как мне попасть домой?», «Где мамочка?», «Почему у меня головка бо-бо?», «Кто все эти дяди с автоматами?»? И все в таком же духе. Я это все слышала миллион раз, тошнит уже.

Десяток на совесть упакованных мурами гражданских, которые и без того находились не в лучшей психической форме, после слов, сказанных нимфой, и вовсе впали кто в прострацию, а кто в истерику.

— Ну, если мы их развяжем и объясним хотя бы что к чему, у них хотя бы будет шанс.

— Лунь, будь реалистом: мы в самом центре территории муров и «полосатых», до ближайшего мало-мальски приличного стаба сорок километров, а у этих немощных нет ни оружия, ни знаний, которые помогли бы им выжить. Даже если хотя бы один из них дойдет, я очень сильно удивлюсь.

— И что теперь, бросим их так?

— Да нет, конечно, правила есть правила. Но я заранее говорю, что это просто впустую потраченное время, которого, кстати говоря, может не хватить твоему крестному, пока мы будем его искать.

Лунь задумался на несколько минут.

— Слушай, а как долго эта твоя ерундистика, — он покрутил пальцем в воздухе, — действует на людей?

— Ты про мой дар? Зависит от того, как «кодить» и как долго марионетка находится рядом со мной. Вообще от двух до трех суток. Если сильно постараться, могу забить одну конкретную команду сроком до недели. К чему ты это спрашиваешь?

— Предлагаю увеличить немного этим бедолагам шансы на выживание. Почему бы тебе не подшаманить эту парочку муров — пусть они их сопроводят, куда следует.

— А смысл? Тут до ближайшего стаба минимум три-четыре дня ходу. И это мне. А эти ущербы пожалуй, целую неделю будут идти. А то и больше. «Второй» и «третий» к тому моменту давно уже «проветрятся», тогда всем этим «зеленым» сразу кранты.

— Ну, так ты им дай команду, чтобы они через двое суток себе мозги вышибли. Заодно еще прикажи, чтобы они им всю информацию по Улью передали, чтобы нам сейчас время не тратить.

— Хм, ну это вообще-то неплохая мысль. Соображаешь! — она обернулась к пленникам. — Кто из вас умеет обращаться с оружием?

В углу грузовика замычал в кляп крепко сбитый мужик средних лет со слегка наметившимся пивным брюшком и лысиной. Нимфа кивнула «Второму» и «Третьему», те подтащили его поближе, вынули кляп и развязали путы. Теперь он стоял на своих ногах, с недоверием и недоумением поглядывая на их странную компашку.

— Людей уже убивал? — тот лишь испуганно затряс головой в ответ. — Плохо, очень плохо. Как звать?

— Антон я. Антон Иванович Кафтайкин. А что тут, собственно…

Но нимфа его бесцеремонно перебила.

— Ага, замечательно. С сегодняшнего дня забудь свое дурное имя. И фамилию с отчеством тоже забудь. Отныне будешь зваться… эээ… Лунь, помогай!

— Круг! — недолго думая, разведчик выдал ответ.

Блондинка ухмыльнулась.

— Поздравляю, с этого момента и до самой смерти зовут тебя Круг. Если кто спросит — крестил рейдер Лунь. Запомнил?

— Да. И все же, что тут такое…

Нимфа посмотрела на него долгим взглядом, от которого бедолага тут же заткнулся и как-то весь сморщился. Разведчик, испытавший силу этого взгляда на своей шкуре, прекрасно его понимал.

— Так, Круг! Захлопни пока свое поддувало. Открываешь его только по моей команде, когда я что-то спрашиваю. Кивни, если понял.

Круг поспешно кивнул.

— Итак, слушай сюда и запоминай. Здесь вам оставаться нельзя. Вокруг очень опасно и вы легко и просто можете всей вашей веселой компашкой помереть насильственной смертью. Поэтому мы вам на добровольных началах немного поможем оружием и ресурсами и дадим сопровождающего. Но тут есть один нюанс: ближайшие двое суток он, — она кивнула в сторону «Третьего», — будет тебе защитником, лучшим другом, мамой и папой одновременно. Не стесняйся его эксплуатировать и задавать всякие вопросы — от этого будет зависеть ваше дальнейшее выживание. Но по истечении этого срока, если он не выполнит мою команду и не застрелится, сделать это придется тебе, понял?

Мужик испуганно вытаращил глаза, немо разевая рот, словно рыба.

— Понимаю, звучит дико, но ты просто прими это как факт. Если бы я тут не появилась, эти веселые ребята вас отвезли бы в мясной цех и выпотрошили как свиней! — увидев тень недоверия в глазах Круга, она обратилась к одному из муров. — «Второй», расскажи, что должно было случиться с этими людьми, если бы мы тут не появились?

— Свежий материал после первичного осмотра попадает в цех по переработке, где у них изымают одну из желез внутренней секреции. Потом им дают время на восстановление и регенерацию, после чего процедуру повторяют. Шесть-семь циклов — и материал идет на полную разборку.

— Хороший мальчик, теперь будь так добр, выстрели себе в рот.

«Второй» незамедлительно вынул из кобуры «глок», вставил его себе в рот и нажал на спуск. Грохнуло, кровь брызнула на лица Круга и «Третьего», который продолжал все так же безмятежно улыбаться. Тело с грохотом обрушилось на дощатый пол грузовика, засучило ногами. Пленники за спиной Круга замычали панически, задергались в путах. Лысый тоже затрясся, как осиновый лист на ветру, по его лицу градом катился пот.

— Это чтобы ты не подумал, что я шучу. Итак, через двое суток, если вы еще будете живы, ты должен будешь застрелить Третьего, если он этого не сделает сам. Кивни, если понял меня!

«Свежак», глядя на нимфу как на исчадие ада, судорожно кивнул.

— Может, споранов им дадим? Нам с того зверька добротно перепало, да и по дороге сюда кое-чего собрали.

Нимфа задумалась на секунду, после чего согласно кивнула головой и, отсыпав в ладонь с десяток споранов, сунула их в карман Кругу.

— Эти штуки очень важные. Без них вам тут и дня не прожить. Проводник вас обучит, где их брать и что с ними делать. А теперь, Круг, слушай меня очень внимательно. Ты теперь старший в этой группе. А значит — ты за нее отвечаешь. Лысой головой своей отвечаешь, понял? Если я узнаю, что ты бросил женщин или убежал от ответственности, оставив людей на произвол судьбы — я тебя найду, откручу яйца, зажарю их с перцем на медленном огне и заставлю съесть. Улавливаешь?

Аврора говорила таким зловещим голосом, что даже Луня пробрало. «Свежак» же так судорожно затряс головой, что разведчик начал переживать за его шею.

— «Третий», ведешь их в Трехстенок так, чтобы не нарваться на атомитов, внешников или твоих приятелей-муров! Защищаешь от мутантов, бережешь как зеницу ока. Расскажешь им всю информацию, которая необходима новичкам для выживания в Улье: как добраться до стаба, как готовить живчик, откуда брать спораны, про мутантов и все такое; отвечаешь на любые вопросы. Через двое суток, начиная с этого момента, выстрелишь себе в рот. Запомнил?

— Понял! — он продолжал безмятежно улыбаться, с обожанием глядя на блондинку. Похоже, его вообще мало что беспокоило кроме ее приказов. Лунь про себя подумал, что никогда не хотел бы испытать действие этого проклятого дара на своей шкуре. А еще до него, наконец, дошло, почему иммунные так не любят и боятся носительниц дара нимфы.

Девушка между тем подошла к затихшему трупу «Второго», выдернула из его разгрузки три магазина, подняла с пола пистолет и автомат и вручила их перепуганному Кругу.

— Вот, пользуйся. Поделишься с кем-нибудь из своих. Потом еще с тела «Третьего» оружие возьмете. Если тупить не будете, дойдете живыми. «Третий», вези их на грузовике из кластера, потом ножками шагайте. Все, затягивать не будем, удачи вам в пути.

Она выпрыгнула из кузова машины, Лунь и марионетка последовали за ней. Мур сел на водительское место, грузовик взвизгнул стартером, захрипел коробкой и поехал дальше по улице.

— Думаешь, доберутся?

— А хрен их знает. Шансы есть. Дальше уж как Улей решит.

Девушка запрыгнула в «пикап».

— Ладно, сваливаем. И так тут знатно наследили.


Глава 5


Пробуждение было не из разряда приятных. Впрочем, такие побудки в его новой жизни случались с завидным постоянством, Дикарь уже начал к этому привыкать. Еще не открыв глаза, он ощутил, как ноют вчерашние раны, да и вообще все тело целиком. Его знобило, телом завладела предательская слабость, голова тяжелая, как с похмелья. Слуха коснулись равномерные баюкающие звуки дождя, барабанившего каплями по материалу палатки. Кое-как разлепив отекшие веки, Дикарь завозился в чужом спальнике, ощущая, как болезненно отрываются присохшие к материалу многочисленные коросты на ссадинах и ранах. Вжикнул молнией, высунул нос на улицу, чтобы подтвердить свои опасения. Погода и впрямь оказалась не летной — по небу медленно ползли клочья низких, набрякших влагой дождевых облаков, сочившихся на землю уныло моросящим дождиком. От одной этой картины он содрогнулся всем телом, представив, что бы случилось, не наткнись он вчера на эту палатку. Его бы ожидало гораздо более мерзкое пробуждение где-нибудь в промозглых, набравших влаги кустах с последующим поиском нового убежища. От мыслей о том, каково было бы шастать в такую погоду в мокрой одежде по еще более мокрой местности под неослабевающим дождем, дрожь по всему телу лишь усилилась. Перспективы безрадостные, так что остается лишь поблагодарить собственную счастливую звезду за такую своевременную находку. Справив малую нужду, Дикарь вдохнул влажный холодный воздух, сплюнул тягучую горькую слюну и вернулся в свое убежище. Спальник еще хранил тепло, отчего закутаться в него снова, отключившись от реальности, стало просто непреодолимым соблазном. Однако, решив с этим немного повременить, он прислушался к себе. Похоже, его экстремально живучий и выносливый организм дал серьезный сбой. Налицо явный жар, слабость во всем теле, ломота в костях и дергающая боль в ране на отекшей ноге и в боку, где в бронежилет угодил выстрел из муровского дробовика. Откровенно говоря, Дикарь даже не смог припомнить, когда в последний раз чувствовал себя настолько отвратительно — ни в этой жизни, ни в предыдущей. Но самым тревожным было не то, что его физическое состояние оставляло желать лучшего. С этим Улей разберется даже без его отрубившейся форсированной регенерации, пусть и не так скоро. Его гораздо больше напрягло собственное психологическое состояние. Кваза мучили безотчетный страх, уныние, временами сменяемое раздражением не пойми из-за чего. Он ощущал полный упадок сил — как физических, так и моральных. Периодически накатывали волны беспричинной паники, которые он подавлял в себе с огромным трудом. Сколько себя помнил, с ним никогда не случалось ничего подобного. Егор не был неунывающим оптимистом, но и привычки просто так, без причины, «падать на измену» не имел. А про кваза и говорить нечего. После сражения на износ в подсознании со своим агрессивным Альтер-эго Голодом за право обладать физическим телом Дикаря, полной и безоговорочной победы над зараженным, психическое здоровье кваза стало крепче гранита — им можно гвозди заколачивать. По крайней мере, ему так казалось. Но, как видно, не все так просто с его головой. Видно, эта битва не прошла для Дикаря бесследно: его разум получил серьезный урон и сейчас всячески пытался с ним справиться, отсюда и все эти непонятные панические атаки. Сделав такой вывод, он чуток успокоился. Когда понимаешь первопричину проблемы, справиться с ней гораздо проще.

Порывшись в рюкзаке, выудил оттуда еще одну банку с низкопробной тушенкой. Вскрыл ее консервным ножом, принадлежавшим хозяевам палатки, подцепил им кусок жилистого мяса, закинул в рот. Жевал, совершенно не чувствуя вкуса, да и аппетита как такового не было. Омерзительно-холодный студенистый кусок совершенно не лез в горло, заставив его закашляться. После небольшой инвентаризации среди вещей туристов нашлась небольшая жестяная подставка и таблетки сухого спирта. Поставив полуфабрикаты разогреваться, пошуродил в своих трофеях еще немного, выудил оттуда стальной термос, внутри которого оказался холодный чай, а в полевой аптечке удачно отыскалась таблетка жаропонижающего. Пришлась очень кстати — жар у него разыгрался нешуточный, из-за него жажда уже вовсю давала о себе знать, а пить, кроме чая в удачно подвернувшемся термосе, было совершенно нечего. Разве что спускаться на дно оврага к ручью и зачерпнуть немного воды оттуда. Вот только от мыслей о прогулке по отсыревшим кустам его вновь пробила крупная дрожь по всему телу.

Закинувшись таблеткой, Дикарь принялся повторно давиться едой. Даже горячая тушенка вызывала спазмы желудка, а это уже очень тревожный симптом. Стараясь не думать о плохом, он кое-как прикончил банку, хлебнул живчика и вновь нырнул в спальник.

Мысли ворочались в голове, словно тяжелые жернова. Но Дикарь заставил себя думать, чтобы не позволить себе вновь отключиться. С одной стороны, погода преподнесла ему приятный сюрприз. Дождь смыл любые оставленные им следы — запах, кровь, отпечатки ног. А значит, потенциальные преследователи, буде такие отыщутся, будут вынуждены вернуться ни с чем. Если верить тому, что он слышал, зараженные очень не любят такую погоду — она отрицательно сказывается на их метаболизме, заставляет терять много тепла и энергии. Поэтому любую затяжную непогодь мутанты предпочитают пережидать в укромных местах. А значит, вероятность того, что на его временное убежище наткнется какой-нибудь неприкаянный лотерейщик, сейчас минимальная. И это хорошо, поскольку его нынешнее состояние явно не предполагает успешного исхода схватки с любым, каким бы то ни было противником. Его давешняя возня с совсем еще свежим зараженным это наглядно продемонстрировала — он насилу с ним справился. Да и сегодня, несмотря на продолжительный сон, самочувствие его все так же не внушает оптимизма, скорее, наоборот.

Мысли плавно перетекли в направлении причин такого аномального состояния его тела. После того, как он очнулся на лежанке из остатков собственной кожи и костей жертв Голода, его организм буквально лучился силой и энергией, любые раны затягивались на нем, как на собаке, для отдыха требовалось совсем немного времени. Изменения с его организмом произошли очень серьезные, если сравнивать с тем, что было до попадания в Улей. Сила, скорость, выносливость, устойчивость к боли, слух, зрение. И не только в плане физических аспектов — психологический портрет тоже постепенно претерпевал изменения. Характер Дикаря закалился, трудности после всего пережитого уже не пугали; он стал уверенней в себе и в собственных силах, ибо количество этих сил прилично возросло. Словом, проще сказать, что у него осталось прежним, чем перечислить все эти изменения. Но сейчас он почему-то чувствует себя настоящей развалиной. Конечно, можно это списать на раны и то, что он сильно надорвался, злоупотребляя своими способностями, подаренными Стиксом. А ведь Монах его отдельно предупреждал, чтобы он не усердствовал со своими умениями, пока не освоит их должным образом. Вот тебе и последствия. Впрочем, в ситуации, когда твоя жизнь висит на волоске, выбирать особо не приходится. Да еще и это гребаный Тритон, со своими мозголомными упражнениями, чуть не довел его до ручки. Так что его нынешнее состояние вполне можно объяснить перенапряжением всех ментальных и физических ресурсов организма. И если он прав, скоро он должен прийти в норму, нужно просто отлежаться, перебороть собственную слабость. Другое дело, если причина его внезапной болезни кроется в чем-то другом. Даже думать об этом было неуютно, поэтому Дикарь постарался выкинуть дурные мысли из головы.

Кроме того, у него есть еще одна серьезная проблема — тела иммунных требуют постоянного приема спорового раствора. А он теперь полноценный иммунный, как ни крути. К тому же, когда ты ранен, живца требуется еще больше. Вот только у него сейчас ветер гуляет в карманах; муры приватизировали весь его неприкосновенный запас, не оставив ни единого завалящего спорана. Поневоле задумаешься о потайном кармане в трусах для спорана «на черный день». Да и вчера ему было совсем не до этого. Хорошо хоть хватило ума прихватить с трупа фляжку с живчиком, иначе бы уже сегодня к вечеру начал завывать от спорового голодания дурным волком.

Дикарь потянулся за этой самой флягой, мрачно прикончил последний символический глоток трофейного живчика. Если он не придет в норму до завтрашнего дня, ближайшее будущее обещает быть переполненным массой неприятных впечатлений. А учитывая непогоду, что воцарилась вокруг, поиск споранов может легко превратиться в предприятие, идущее в связке с целым вагоном попутного негатива и неясными перспективами на успех.

Живительный раствор подействовал как снотворное; отложив все страхи и переживания на потом, Дикарь забрался в еще теплый спальный мешок, прекратил борьбу с сонливостью и снова соскользнул в объятия Морфея.

* * *

Руки тряслись так, что он не сразу поймал «собачку» на молнии спальника. Справившись с этой неожиданно сложной задачей, Дикарь сел и несколько минут тупо пялился на собственные подрагивающие, как у бывалого пропойцы, пальцы. И только потом перешел к оценке состояния прочих частей тела. И тут были как позитивные, так и негативные моменты. С одной стороны — его раны болели гораздо меньше. Откровенно говоря, о себе напоминали лишь ранение ноги и ушиб ребер. Он размотал бинты, критически оглядел места повреждений. Нехорошая багровая опухоль на ноге вокруг раневого канала немного спала, оттуда больше не сочилась сукровица. Гематома на ребрах из радикально-лилового теперь перекрасилась в темно-фиолетовый цвет, местами переходя в сине-зеленый. А это значит, что его регенерация потихоньку действует, пусть скорость у нее и упала кардинальным образом.

А вот в остальном дела приняли довольно печальный оборот. Тремор рук, проблемы с восприятием — как со слухом, так и со зрением, убийственная слабость в налившихся чугуном конечностях. Состояние мерзейшее. И самое противное — это знакомая сосущая пустота внутри. А значит, тело иммунного шлет сигнал — ему срочно необходим прием спорового раствора. Вот только незадача в том, что его у Дикаря нет и сделать его не из чего. А значит, волей-неволей ему придется вставать и идти охотиться на тех, у кого эти спораны есть. Люди это окажутся или мутанты — покажет случай.

Пытаясь подавить приступы дрожи, Дикарь вылез из спальника и покинул свое убежище. Похоже, он проспал больше суток — снаружи занимался новый рассвет. Улей встретил его немного наладившейся погодой. Дождь прекратился, но влажность воздуха все еще была высока — с кустов капало на землю, а в долине плавали клочья белого тумана. К счастью, не кисляка, а самого обычного. Но ощущения от него тоже трудно называть приятными: липкое касание холодного воздуха заставило тело кваза тут же покрыться «гусиной кожей». Температура воздуха оставляла желать лучшего: хорошо, если градусов пять-семь в плюсе. А это значит, активность мутантов в округе будет крайне низкой, что усложняет задачу по поиску вожделенного лекарства, без которого не выжить ни одному иммунному. И еще, что ему придется зажать свою слабость в железный кулак и готовиться покинуть гостеприимную (пусть и с мрачной предысторией) палатку.

Одежда погибшего пустыша, найденная в вещах погибшей парочки, оказалась ему мала. Что, впрочем, неудивительно. Единственное, что он смог позаимствовать у покойника — футболку, которая облепила его тело, как упаковочная пленка. Пришлось вынимать на свет божий свою старую одежду. Охотничий комплект, всего пару дней назад купленный в магазине Надфиля, теперь выглядел крайне неприглядно и больше напоминал прикид опустившегося бомжа — сильно испачкался и порвался во время перехода через территории Зоны, а также в процессе прорыва с базы муров. К тому же его нехило окатило кровянкой в момент брутального умерщвления лотерейщика на арене Складов. Костюм весь пропах дымом, порохом и кровью. Словом, носить его — это все равно, что кричать в мегафон, подзывая мутантов на обед. Благо, погода не благоприятствовала последним для прогулок на свежем воздухе. Да и вообще — на территории муров зараженных минимум, а сами Черти не обладают тонким обонянием. Но все равно стоило поменять одежду при первом удобном случае.

Зато в наличии регулярно курсирующие по заложенным маршрутам дроны, которые срисуют его горячую тушку на фоне остывших окрестностей влет. По-умному, ему бы стоило задержаться тут хотя бы до обеда, когда температура воздуха немного подрастет. Но, к несчастью, отсутствие живчика лишало его такой возможности. А значит, сложность сразу возрастает многократно.

Вторая проблемка ненавязчиво маячила прямо за спиной первой. Он превратился в развалину, которая сейчас мало на что способна. Если боль в ранах и ушибах он еще мог игнорировать — благо после стычки с Голодом и Тритоном его сложно напугать каким-либо видом боли, то с усталостью такое уже не прокатит. Несмотря на то, что он только-только продрал глаза, его телом уже овладел упадок сил просто космических масштабов. Ломота во всем теле такая, словно он всю ночь напролет разгружал вагон с углем. Причем, сделал это на скорость. Честно говоря, перспектива куда-то идти в таком состоянии вызывала у Дикаря массу негатива. Будь у него выбор, он бы остался в гостеприимной палатке еще на ночку-другую. Но не стоило искушать судьбу еще сильнее — судя по динамике событий, завтра он вообще не сможет встать на ноги. Странная болезнь это или нечто иное — сейчас не так уж и важно. А вот что действительно имеет значение, это универсальное лекарство Улья от всех бед. И добыть его нужно в самое ближайшее время, пока кваз еще в состоянии худо-бедно двигаться и сражаться. А значит — пора собирать манатки и двигать на поиски тех, у кого можно разжиться споранами.

В рюкзак покойника полетели остатки найденной провизии, нож-складник на замену — ведь его собственный, затрофеенный с собственноручно умерщвленного мура клинок наглухо засел в черепе пустыша, початый термос с холодным чаем, туристическая «пенка», котелок и сухой спирт.

Примерив собранный рюкзак, Дикарь неприятно поразился его весу, который никак не совпадал с тем ничтожным количеством вещей, что в нем находились. После недолгого раздумья кваз отхлебнул жидкости и выбросил термос в кусты, туда же отправились котелок с сухим топливом. Найдя обновленный вес удовлетворительным, он накинул на себя плащ-дождевик и примостил на ноющей спине ношу. Проверил патрон в казне автомата, взял его в руки и шагнул в заросли кустов, окутанных клочьями жидкого тумана. Настало время выйти из этого затянувшегося цугцванга.


Глава 6


Автомат лягался на плече, оттягивая его словно железный лом, болезненно ударяя прикладом по бедру правой ноги. Смешной груз в рюкзаке с каждым шагом становился все тяжелее и тяжелее. Дикарь сжимал челюсти и игнорировал жалобы своего тела, внушая себе, что это выверт изувеченной психики — он выспался, отдохнул, а потому бодр и свеж, как никогда. Работало из рук вон плохо, но он хотя бы продолжал двигаться вперед, пробираясь через скрытые вуалью тумана отсыревшие кусты. Задетые неосторожным движением заросли окатывали его целым водопадом брызг, но кваза сейчас мало заботили такие мелочи. К тому же он не поленился нацепить дождевик, найденный им в вещах несчастной парочки туристов, и сейчас тот сослужил ему хорошую службу.

Затяжной спуск в долину казался бесконечным, туман скрывал перспективу, не давая оценить пройденный им путь. А когда этот самый спуск закончился, Дикарь даже не сразу это заметил — слишком сильно был занят понуканием обессилевшего тела. Лишь когда подволакиваемые ноги зашаркали по влажному асфальту, он очнулся от забытья и осмотрелся вокруг.

Туман постепенно таял под лучами проглянувшего из-за горизонта светила. Фронт низких серых туч понемногу сносило прочь, а значит, погода должна наладиться. Хоть что-то позитивное. Дикарь снял ставшую совсем непосильной для него ношу, присел на холодный капот изувеченного чьими-то когтистыми лапами автомобиля. Кто-то крайне настойчивый и до неприличия сильный изуродовал иномарку, вырвав дверь автомобиля вместе со стойкой. После чего выдернул из-за руля водителя, от которого в качестве воспоминания осталась лишь небольшая бурая клякса на асфальте полотна шоссе. Оценив повреждения машины, которая, оставшись без управления, проехала еще пяток метров и воткнулась бампером в ограждение, Дикарь про себя подумал, что не хотел бы пересекаться с хозяином этих лапок. Ни сейчас конкретно, ни вообще когда-либо. Впрочем, трагедия произошла уже давненько — искореженный кузов автомобиля успел пойти пленкой ржавчины в местах повреждения краски.

Похоже, его самоуспокаивающая мантра о том, что Черти под ноль зачистили округу от мутантов, явно преувеличивает возможности муров и их работодателей. Может, концентрация тварей тут и пониже, чем в других местах Улья, но о полном и повсеместном уничтожении мутантов и речи быть не может. Одним словом: чудо, что за время его суточного отдыха в палатке никто из братии алчущих плоти и крови зараженных не нагрянул к нему «на огонек». Благодарить за это стоит его удачу, так вовремя подкинувшую ему сутки дождливой погоды. В любом случае, ему стоит вести себя осмотрительнее, иначе следующая остановка для него легко и просто может случиться как на столе в разделочной у муров, так и в чьем-нибудь объемистом желудке.

Кое-как собравшись с силами, он поднял с земли рюкзак с автоматом и двинулся дальше, выбрав в качестве маршрута придорожные заросли. Так он хотя бы будет двигаться в одном направлении. Время играло против кваза, волей-неволей приходится «шевелить булками», тратить его на бесцельные блуждания не стоило.

Первым сигнал тревоги забил слух. Из всех органов чувств он подводил Дикаря меньше всего. Уловив настораживающие звуки, кваз поначалу даже не поверил тому, что слышит. Уж больно они были аномальными для мира Стикса. Потом заморгала красным индикатором интуиция, и он, уже не сомневаясь, прыгнул в придорожный куст и затаился. Скоро настороживший его звук стал отчетливым, ошибиться стало невозможно. По железнодорожным путям, что пересекали дорогу, вдоль которой двигался кваз, ехал состав. Его пока не было видно — метрах в четырехстах от переезда пути ныряли в тоннель, но характерный перестук и дребезжание полотна, по которому передавались вибрации от движущейся многотонной махины, не услышать было сложно.

Вскоре вместе с грохотом стальных катков стал слышен странный вой. И лишь когда приближающийся поезд на безумной скорости вылетел из тоннеля, все встало на свои места. Неизвестно откуда и куда несся этот скоростной экспресс. Похоже, где-то неподалеку загрузился кластер, перенесший его сюда, после чего состав проскочил границу следующей ячейки Улья, чтобы в итоге очутиться здесь.

Он горел. Две трети вагонов были охвачены гигантским факелом, пожар начинался сразу за остроносым локомотивом. Неизвестно, что стало с водителем состава: он либо уже стал недееспособен на момент возгорания, либо погиб в огне позднее. В любом случае, затормозить разогнавшийся на перегоне поезд было некому. Огонь все больше и больше раздувался встречным потоком воздуха, благодаря чему пламя заглатывало все новые и новые вагоны. Когда пылающий поезд проскочил мимо придорожных кустов, где спрятался Дикарь, он даже с такого расстояния почувствовал жар от жирного, смрадного огня, пожирающего вагоны. А еще кваз услышал душераздирающие вопли горящих заживо людей, едва различимые за диким воем пламени. Похоже, несчастные не смогли открыть межтамбурные двери и теперь гибли в огне и дыме. Словно в замедленной съемке сквозь мелькающие оконные проемы кваз увидел, как часть пассажиров бежит в конец состава, надеясь найти спасение в последних вагонах. Но это лишь отсрочка неизбежного: ведь если состав не замедлится, все эти люди обречены на страшную смерть. А он не замедлится — кабина локомотива охвачена огнем так же, как и остальная часть поезда. Так что точку в этой смертельной гонке, скорее всего, поставит феерических масштабов крушение там, где железное полотно оборвется. Впрочем, когда мимо его убежища проехал последний вагон, Дикарь увидел нечто еще более кошмарное. С визгом металла, слышимым даже сквозь грохот колес и вой пожара, матерый рубер разрывал своими ручищами покрытие покатой крыши, словно картон, активно пытаясь удержаться на ней. Люди, мелькавшие в окнах последнего вагона, словно силуэты, вырезанные из бумаги, отчаянно кричали — в прорехе они отчетливо увидели кошмарное существо, что настойчиво старалось добраться до вкусной начинки внутри поезда. Все это проскочило перед взором кваза в считанные секунды, а потом скоростной экспресс унесся вдаль, оставив после себя запах страха, отчаянья и химическую гарь. С минуту ничего не происходило, но Дикарь не торопился покидать свое укрытие. Поговорка о том, что спешка хороша лишь при ловле блох, в Улье была особенно актуальна. И он не ошибся, вскоре по шпалам застучали ступни и лапы команды сопровождения рубера-ездока — топтун при двух лотерейщиках и тройке развитых спидеров. Кавалькада довольно бодро проскакала мимо него, как вдруг топтун резко встал на месте в какой-то паре десятков метров от него, не обращая внимания на налетевших на него и недоуменно заурчавших собратьев по стае. Развитая тварь шумно вдохнула воздух, принялась крутить обросшей костью башкой. Очевидно, что зараженный почуял кровь, которой пропиталась повязка на вновь открывшейся от ходьбы ране на ноге Дикаря. Кваз затаил дыхание, представляя себя маленьким жучком на листьях окружавшей его акации. Спораны ему нужны, но этой шайке-лейке он не соперник. С десятком патронов в магазине, потрепанный до последней стадии, да еще и без своих способностей, Дикарь для них просто кусок вкусного и питательного мяса. Несколько бесконечно долгих мгновений, за которые он уже успел попрощаться с жизнью, но вот стая снова бросилась вдогонку за своим лидером. Он, наконец, с облегчением выдохнул.

Пролежав в кустах до того момента, пока грохот состава не растаял вдали, Дикарь с кряхтением встал на ноги поплелся дальше. Споровый баланс сам себя не восстановит.

* * *

Деревня, раскинувшаяся на краю огромной пашни, выглядела весьма перспективно. Не слишком большая — всего полтора десятка дворов, так что вряд ли здесь смог откормиться кто-то крупней жрача или спидера. Но и не слишком маленькая, тут однозначно должен отыскаться хотя бы пяток развитых бегунов. Самая подходящая цель для такого доходяги как он — простая и с реальными шансами на успех. Если это поселение еще не зачищено, что вряд ли, исходя из его смехотворных размеров, он определенно должен разжиться у местных мутантов споранами.

Дикарь уже полчаса лежал на окраине поселка, наблюдая за местностью. Его трясло; душила жажда, которую не залить канистрой самой вкусной и холодной воды. Но он терпел, заставляя себя наблюдать и слушать. Судя по его состоянию, второго шанса у него уже не будет. Однако скоро наблюдение пришлось экстренно прервать. И его снова спас слух. Услышав назойливое жужжание, он рванул вперед, спешно покидая свое укрытие. Чуть дальше под дорогой был проложен водоотвод. Дикарь скатился с обочины дороги и плюхнулся в лужу с вонючей жижей, поскользнувшись в жирной грязи. Завозился в панике, перебирая всеми конечностями, ужом заполз внутрь узкой железной трубы и затих, затаив дыхание и полностью сконцентрировавшись на слухе.

Гундосое стрекотание дрона приближалось, потом смертоносный аппарат пролетел прямо над убежищем кваза, заставив того неслабо струхнуть. Спустя десяток секунд грохнул взрыв, послышался перестук боевого модуля дрона. Дикарь оказался прав: в деревеньке явно были живые души. И дрон своим появлением облегчил ему задачу, наглядно продемонстрировав этот факт, к тому же, возможно, проредив популяцию местных обитателей, кем бы они ни были. Жужжа пропеллером, адская машинка сделала еще несколько кругов над поселением, заставляя Дикаря потеть и нервничать, потом противный звук начал удаляться, пока совсем не растаял вдали. Он посидел в укрытии еще немного, после чего, памятуя о словах Налима, что между пролетами дронов по маршрутам есть приличная временная пауза, полез наружу. С тоской оглядел свой наряд, после купания в мерзкой серо-бурой жиже дошедший до самого крайнего состояния — им бы наверняка побрезговал даже самый запущенный и опустившийся бомж. Но ввиду того, что сделать с этим в данный момент он ничего не мог, Дикарь выкинул проблемы своего внешнего вида из головы. Сейчас самое время, чтобы проверить, кого именно гоняло по деревеньке «небесное око».

Кваз пробирался огородами, выбирая участки с самыми густыми зарослями, благо крестьяне, жившие тут до попадания в Улей, явно тяготели к философии партии «зеленых», засаживая свои участки разнообразными садовыми кустами так густо, насколько это вообще позволял здравый смысл. Чем немало облегчили ему задачу. Несмотря на все ухудшающееся самочувствие, он не торопился, обдумывая каждый шаг на своем пути, не забывая о том, что любая ошибка будет стоить ему жизни. Перебравшись по поленнице дров в очередной двор, он прокрался между кустами смородины и крыжовника и высунул нос из зарослей. Перед ним раскинулся пятачок, свободный от застройки, который был чем-то вроде небольшой площади, куда выходили переулки между деревенскими избами, судя по их внешнему виду, заставшими при жизни еще товарища Ленина. На этом пятачке дымилось пятно выжженной травы, возле которого валялись изуродованные трупы пары мелких пустышей. Но вряд ли геликоптер потратил драгоценную ракету, коих у него на подвеске было не так уж и много, на этих недоростков. Так что не похоже, что дрон довел до конца свою грязную работу. Поэтому, следуя собственным правилам безопасности, Дикарь не стал торопиться. И правильно сделал: спустя пять минут наблюдения он заметил легкое шевеление в кустах малины, что росли в огороде напротив. Спустя еще пару минут своим традиционным покачиванием с пятки на носок себя выдал другой бегун, притаившийся в тени сарая. Кваз подумал немного, после чего аккуратно вернулся назад и перебежал в соседний огород, в обход направляясь к тому месту, где он засек подозрительную активность. Прихватил по пути топор, торчавший в чурке рядом с дровяным сараем, служивший для колки дров. Самое то для беззвучного мочилова бегунов разной степени зрелости. Осторожно, выверяя каждый шаг, стараясь не шуршать травой и не задевать ветви кустов, дабы не выдать себя звуками, он прокрался между стеклянной теплицей и стеной дома, после чего выглянул из-за угла. И тут же уткнулся носом в затылок притаившегося зараженного — растерявшего одежду и всякий человеческий облик бегуна, прошлое которого едва-едва можно было угадать по редким седым прядям, свисавшим с полысевшей макушки. Скользнув брезгливо взглядом по мощным крепким ногам, изгвазданным бурыми потеками экскрементов, он саданул бывшему пенсионеру топором по затылку, разрубив споровый мешок надвое. Тело мутанта содрогнулось и обмякло, Дикарь едва успел поймать его за истрепавшийся воротник архаичной холщовой рубахи, аккуратно, почти нежно опустив тяжелое тело на деревянные мостки. Запустил дрожащую от волнения руку в изуродованный споровый мешок, неловко ощупывая его внутренности. Есть! Резко ставшие непослушными пальцы ухватили вожделенный шарик спорана. А в следующую секунду что-то тяжелое с грохотом и звоном стекла приземлилось на теплицу за его спиной. Действуя больше рефлекторно, чем осмысленно, Дикарь разжал руку с топором и нырком перекатился в сторону. И вовремя — на труп бегуна приземлилась тяжелая серая туша, размазав его по толстым доскам деревянных подмостков в кровавый блин. Кваз же сделал еще один прыжок, уходя подальше от нарисовавшегося на сцене хищника — судя по подпалине на боку, того самого лотерейщика, в которого запулил ракетой дрон. Мутант разочарованно заурчал, по инерции проехавшись по мосткам на трупе бегуна, словно заядлый серфингист на своей доске, и с треском врезался в покосившееся крыльцо дома. Пользуясь полученной форой, Дикарь перепрыгнул невысокий заборчик, в последний момент изо всех сил оттолкнувшись от штакетника — сразу за забором обнаружилась длинная и довольно широкая канава, вырытая рачительными крестьянами в целях мелиорации участка. Этот финт позволил ему приземлиться на самый край рва. Ощущая, как почва осыпается под его опорной ногой, он нырнул вперед и перекатился по кустам шиповника, зашипев от болезненного контакта с колючими кустами, садистски разодравшими ему лицо в кровь. В этот момент лотерейщик, найдя новую точку опоры и оттолкнувшись от пострадавшего крыльца, взмыл в длиннейшем прыжке, явно намереваясь очутиться рядом с убегающей жертвой. Вот только он не учел наличия пресловутой осушительной канавы прямо за заборчиком, который скрывал ее от глаз мутанта. Смачный шлепок — и серая туша с чавкающим звуком ушла в жидкую грязь до самого пояса. Лотерейщик снова возбужденно заурчал, теперь с нотками нетерпения. Завозился в жиже, словно огромный бур, разбрызгивая ее по сторонам. Но его оплошность подарила квазу еще пару секунд. Дикарь рванул прочь, обреченно оглядываясь по сторонам. Взгляд его уцепился за квадратную тушу трактора синего цвета, стоявшего в дальнем конце огорода. Он несся к нему во весь опор, на ходу срывая через голову трофейный автомат, про себя молясь о том, чтобы тот не нахватал затвором или стволом земли или иного сора за время его акробатических кульбитов. Ему наперерез из-за сруба бани выскочил бодрый пустыш — похоже, тот самый, которого он заметил чуть раньше во дворе напротив. Прибежал, скотина, на урчание лотерейщика. Зараженный протянул ему навстречу грязные руки с отросшими ногтями на пальцах. Дикарь накренился прямо на бегу, пропуская слабенького мутанта мимо себя. Тот закономерно промахнулся, оставшись за спиной. Кваз оглянулся через плечо и расширившимися от страха глазами увидел, как оказавшийся неожиданно близко лотерейщик размашистым взмахом своей лапищи смахнул пустыша в сторону. Шлепок гипертрофированной мускулистой конечностью заставил невезучего пустыша взмыть в воздух и исчезнуть в зарослях садовой малины. Ускорившись на финальном участке так, что застонали суставы на ногах, Дикарь прыгнул вперед, подныривая под железную конструкцию плуга, привинченного к примеченному им ранее трактору. Его, судя по отполированным до зеркального блеска поверхностям изгибов лемехов, использовали для вспашки пашни, окружавшей деревню. Металлический каркас плуга был слегка задран вверх для удобства транспортировки, что позволило Дикарю проскочить между стальными зубьями плуга и землей и очутиться под трактором. Других вариантов для спасения у кваза просто не осталось — шустрый жрач не оставил ему выбора.

Упомянутый мутант, упустивший добычу прямо из рук (вернее, из лап), увидев неожиданную преграду прямо перед собой, попытался затормозить ногами, но заскользил по дерну и мокрой траве и с размаху насадился на торчащие элементы плуга корпусом. Хрустнули кости, заостренные задники лемехов вонзились в грудную клетку не к месту разогнавшегося лотерейщика, заставив его нездорово захрипеть и забулькать. В следующую секунду «галил» выплюнул очередь на три патрона, превратив уродливую оплывшую рожу мутанта в кровавую мешанину из мяса и обломков костей. Могучее тело, отказывавшееся умирать, сучило ручищами, с треском и гулом охаживая плуг и кабину трактора страшными ударами, которые сминали металл и заставляли его стонать и гудеть. Дикарь хотел добавить живучему мутанту еще пару пуль, но тут импортная техника подвела — патрон уткнулся в подающую полку и заклинил механизм автомата. Услышав холостой щелчок бойка, кваз отбросил ставшее бесполезным оружие и пополз под днищем трактора, стараясь очутиться подальше от беснующейся в агонии твари.

Впрочем, переживания оказались излишними — тот явно получил повреждения несовместимые с жизнью, лишь запредельная живучесть зараженного не давала ему умереть на месте. Активные движения сменились бессмысленными рывками. Еще несколько минут — и туша, насаженная на тракторный плуг, безвольно обвисла, заставив конструкцию заскрипеть, и лишь слабо подергивалась, теряя остатки жизни.

Даже не пытаясь унять бившую его крупную дрожь, Дикарь рухнул на траву, хватая ртом воздух. Он заходился, словно в приступе, не понимая, от чего трясется больше — то ли от страха, то ли от конской дозы адреналина, попавшего в кровь за время короткой, но напряженной погони, то ли от усугубившегося спорового голода. Переждав мерзкий припадок, он замер на земле, на какое-то время отключившись от реальности.

* * *

— Пап. Ну, пааап!

Отец, ковырявшийся отверткой в двигателе автомобиля, отложил инструмент и вытер измазанные машинным маслом руки тряпкой.

— Что такое, сын?

Маленький Егор стоял рядом с ним и держал в руках длинный, слегка сплюснутый металлический пруток.

— Отпили мне кусок от этой железки, а?

— Зачем она тебе?

— Ножик себе сделаю.

— А ножик тебе зачем?

— Ну, буду с ним всякое делать. Деревяшки строгать. Сестре кораблик вырежу.

Отец сдержанно улыбнулся в ответ.

— Идея хорошая, но у меня есть встречное предложение. Пойдем-ка.

Батя зашел внутрь гаража, взял из рук своего десятилетнего сына железку и зажал ее в тисках. После чего снял с гвоздика ножовку по металлу и передал ее Егору в руки.

— Держи, — он провел по железке пальцем косую линию. — Вот так берешь и пилишь. Главное — береги пальцы.

Оценив кислое выражение лица ребенка, он ободряюще потрепал того по вихрам на голове.

— Ты уже скоро станешь взрослым, Егор. Привыкай делать все сам. В жизни за тебя никто ничего делать не станет.

С усмешкой посмотрев на унылую рожицу сына, отец его приободрил.

— Берись и пили. А как закончишь — поедем вместе на рыбалку. Я как раз к тому времени с машиной управлюсь. Идет?

— Правда?

— Правда-правда.

Воодушевившись, Егор тут же повеселел и принялся увлеченно шоркать пилой железку. Отец, глядя на старания сына, лишь спрятал теплую улыбку.

— Молодец сынок. А теперь вставай!

* * *

Голос отца еще звенел в ушах. Или это звон от стучащей в висках крови? Плавающий на грани реальности и беспамятства разум выудил из памяти Дикаря детское воспоминание, теплым котенком ворохнувшееся в груди. Это щемящее чувство привело его в себя. Он еще несколько мгновений лежал, впитывая это тепло всем телом и собираясь с силами. Что же, пора вставать и отправляться на поиски чего-то содержащего алкоголь. Теперь у него есть главный ингредиент для живчика, дело за малым. Он сжал потной ладонью кругляш спорана, выуженного из затылочного нароста того — первого — бегуна. Его билет к выздоровлению и вообще — к светлому и счастливому будущему.

Вот только планы кваза были сурово нарушены четким металлическим щелчком и раздавшимся следом голосом.

— Чел, не рыпайся, если жить не надоело. Дернешься — сразу стреляю, догоняешь?

Только поднявшееся внутри после победы над жрачем ликование ухнуло вниз. Кому потребовалась его доведенная до крайности тушка?

— Я встану?

Щелкнувший едва слышно чем-то металлически-смертоносным, переместился вне поля его видимости, обходя лежащего на земле Дикаря по часовой стрелке, что можно было понять по треску вездесущих кустов.

— Валяй. Но без глупостей.

Голос молодой, срывающийся. Похоже, взявший его на мушку стрелок сам волнуется — будь здоров. А это открывает пространство для маневра. Еще бы Дикаря не трясло, как припадочного, от затянувшейся споровой голодовки, было бы вообще хорошо. Кваз осторожно, чтобы не спровоцировать неизвестного, сел, потом поднялся на ноги. Перед ним предстал совсем еще молодой пацан — дай бог, лет восемнадцати. Серые глаза, русые прямые волосы — ничего особо примечательного; таких на улицах в его прежней жизни можно было за минуту пару сотен встретить. Единственное, что его выделяло — узкое, резко очерченное лицо, которое, казалось, целиком состояло из острых углов и граней. Парень театрально хмурился, явно стараясь выглядеть суровым и опасным, но от взгляда Дикаря не укрылась выступившая от напряжения испарина на лбу и нервно прикушенная нижняя губа акселерата. Как, впрочем, не укрылась и довольно развитая мускулатура паренька и то, как сноровисто он держал свою укороченную под самую антабку двуствольную вертикалку. Так что волнение — волнением, а провоцировать его лишний раз не стоит. Необдуманные действия могут окончиться для ослабевшего кваза весьма печально. Плевать, что в смехотворном, по меркам Улья, оружии пацана, всего два патрона. С такой несерьезной дистанции дробовой сноп снесет ему черепушку с плеч с такой же гарантией, как и выстрел из крупнокалиберного пулемета. Поврежденные ребра с левой стороны, куда попал выстрел из дробовика ренегата, служили самой лучшей мотивацией не нарываться на проблемы с неизвестным пареньком.

— Автомат свой и не думай лапать.

Дикарь лишь пожал плечами в ответ.

— Он заклинил, так что толку от него сейчас немного.

— Все равно не тронь.

— Я и не собирался.

Паренек подозрительно уставился на кваза, которого снова начала колотить крупная дрожь, уже больше смахивавшая на занимающийся эпилептический припадок.

— Чего это тебя так колбасит?

Дикарь, выбивая зубами чечетку и стараясь не отхватить себе кончик языка, ответил:

— Я уже сутки без живчика. З-з-засыхаю. Не поделишься глотком? Или, может, водка есть — можно развести. А то мне край.

Пацан с дробовиком, который он, к слову, не спешил опускать, подумал недолго, после чего сделал жест доброй воли — отцепил с пояса флягу и, удерживая оружие одной рукой, швырнул сосуд с живительным напитком под ноги кваза.

— Хлебни, но сильно не жадничай. У самого живец последний.

Дикарь наклонился, перебарывая предательское желание наброситься на вожделенную флягу голодным зверем, трясущимися руками открутил крышку на цепочке и присосался к самому важному напитку в жизни каждого иммунного, от спешки колотя алюминиевым горлышком о передние зубы. Споровый раствор раскаленным свинцом прошелся по пересохшей глотке, а потом его с головой накрыла волна блаженства. Ощущение было такое, словно жидкость мгновенно всосалась в каждую клетку иссохшего организма. Проклятая дрожь ушла из конечностей, словно ее и не бывало; стальной обруч, сжимавший виски мертвой хваткой, наконец, ослаб — окружающий мир заиграл свежими красками. В изможденное, умирающее тело, словно заново вдохнули жизнь. Набрав ставший вдруг таким вкусным и ароматным воздух полной грудью, он еще раз хорошенько приложился к фляге, не без сожалений завинтил ее и перебросил обратно мутному пареньку. Тот неожиданно ловко словил емкость прямо в воздухе, поболтал, проверяя остатки живчика, скривил недовольно лицо.

— Ну ты и тип. Просил же не жадничать.

Дикарь лишь пожал плечами в ответ.

— Извиняй, не смог удержаться. Накрыло так, что хоть на стенку ползи.

— Ладно, фигня. По себе знаю, что такое сутки без живца. Врагу не пожелаешь.

— Могу поделиться, если бедствуешь. Не против? — Дикарь качнул головой в сторону давно затихшего лотерейщика, обвисшего на плуге, осторожно, чтобы не спровоцировать стрелка, снял тощий рюкзак и вынул из клапана складной нож.

Парень нерешительно кивнул, явно посчитав за лучший вариант не тормозить кваза, который был на две головы выше его. После того, как Дикарь хлебнул живца и снова почувствовал себя относительно полноценной личностью — выпрямился, расправил плечи и поднял голову, неизвестный оценил его габариты, что явно заставило его почувствовать себя несколько неуютно. Кваз лишь усмехнулся про себя — все-таки люди как были прямоходящими обезьянами, так и остались ими. Рефлекс «бойся того, кто больше и сильнее» не смогли вытравить из людей ни десятки тысяч лет эволюции, ни даже сам Улей со всеми своими модификациями тел иммунных.

— Давай, только без глупостей!

Он никак не желал опускать свое оружие. Кваз пытался не выдать свое напряжение от мутной ситуации, в которой он очутился, и параллельно старался не выглядеть угрожающе, что при его внешних параметрах было весьма непросто. Он снова пожал плечами и полез на агрегат для вспашки земли, на котором обвисла внушительная туша зараженного. Пацан последовал за ним, укрывшись за большим задним колесом «Беларуса», выставив в сторону своего пленника только ствол ружья. Дикарю было не по себе от близости с «восьмеркой», что представлял собой дульный срез стволов «вертикалки», но он стался не подавать вида.

— Ловко ты его!

— Да какое там. Он меня едва-едва за яйца не взял. Пронесло по-крупному. К слову, долго ты еще в меня целиться собираешься?

Пацан насупился.

— Сколько нужно, столько и буду.

— Ну ладно, нет, так нет. Пока ты стрелять не начал, я не возражаю. Хотя и не могу не отметить, что чувствую себя некомфортно, когда в меня стволом тычут. Меня, кстати, Дикарем звать. И еще раз спасибо за живчик.

— Сапун. Не за что.

Его конвоир представился с некоторой неохотой, чем вызвал у Дикаря еще больше здоровых опасений. Какого черта вообще происходит? Ситуация чем дальше, тем больше его напрягала. Между тем кваз вскрыл своим складником затылочный нарост лотерейщика. Лотерея сегодня не выстрелила, гороха внутри не оказалось, но зато нашлись целых три спорана. Что в его положении было сродни сокровищу дороже любого золота.

Он спустился с заскрипевшей конструкции плуга, серьезно пострадавшей от предсмертных метаний жрача, и обратился к державшему его на мушке парню, стараясь не выдать свое все растущее раздражение.

— У тебя водка есть? Ну, или спирт.

Тот, все так же, не опуская оружия, скинул маленький — даже слишком маленький для рейдера — рюкзачок и перебросил его Дикарю под ноги.

— В переднем клапане. Пластиковый флакончик со спиртом.

Кваз порылся во внутренностях смешного ранца, выудил из клапана странный пластиковый флакончик, больше подходящий какому-нибудь лекарству. Отщелкнул крышку, понюхал — медицинский спирт. Огляделся в поисках подходящей посудины. Взгляд зацепился за банку-семисотграммовку, висевшую на штакетине забора рядом с банькой. Там же сдернул с бельевой веревки белый платок, оставленный ныне почившими хозяевами дома на просушку после стирки. Забросил один из споранов в банку, залил алкоголем. Концентрированный спирт очень быстро — почти моментально — превратил зеленоватую виноградину в неопрятные хлопья, плавающие внутри желтоватого раствора. Используя платок как фильтр, кваз аккуратно — буквально по капельке — перелил половину получившейся жидкости в свою пустую флягу, набрал под горлышко воды из бочки под дождевым стоком, благо вода еще не успела в ней застояться. Закрутил пробку, поболтал, сделал пробный глоток. Гадость получилась, конечно, знатная, но не в его положении воротить нос. Залил в себя еще пару глотков, вновь прислушался к ощущениям своего тела. Наконец-то прекратился стук маленьких барабанчиков в ушах, а сосущее чувство внутри испарилось без следа. А вместе с ними ушла слабость, вялость и апатия. Еще пара минут — и он будет готов настолько, насколько это вообще возможно.

— Фух, наконец-то отпустило. Сапун, тебе долить растворчика? А то фляга твоя тоже дно показала.

Пацан немного подумал, после чего вновь отцепил свою флягу и бросил ее в руки кваза. Дикарь наконец, смог взглянуть на мир четким взглядом. И первое на что он обратил внимание, что руки упертого паренька начали немного дрожать от усталости — концы стволов двустволки принялись описывать в воздухе едва заметные восьмерки. Но кваз сделал вид, что ничего не заметил, все так же расслабленно продолжая заниматься рутиной — долил под горлышко собственную флягу, а после повторил процедуру с емкостью Сапуна. После сделал два шага в сторону парня, сократив дистанцию между ними до трех метров. В тот момент, когда он заметил, что его оппонент собирается произнести слова предостережения, швырнул ему в руки флягу. Парень непроизвольно перевел взгляд на летящий предмет, на долю секунды упустив кваза из вида. И тому этого вполне хватило. В нормальном состоянии реакция и рефлексы его тела были на одном уровне с вполне себе развитыми зараженными. И в этом плане он вполне мог составить конкуренцию ветеранам Улья, прожившим тут несколько лет. Сапун на звание ветерана явно не тянул, своими дальнейшими действиями полностью подтвердив догадки Дикаря. Он не смог уследить за стремительным рывком кваза, лишь удивленно расширив глаза, когда тот очутился прямо перед ним.

Тело с удивительной для своих габаритов плавностью и даже грациозностью поднырнуло под линию прицеливания. Правая рука подхватила стволы вертикалки снизу и с силой рванула их вверх. Вентилируемая планка врезалась в лоб зазевавшегося стрелка, рассекла ему правую бровь надвое. Уже теряя контакт с оружием, Сапун потянул спусковой крючок, бесполезно разрядив верхний ствол в воздух. Бабахнул выстрел, болезненно ударив по чувствительным ушам Дикаря, однако, никак не сбив его с темпа. В следующую секунду Сапун уже распластался на земле, ошалело вращая глазами и пытаясь прийти в себя после сильного удара стволами вертикалки по голове.

Пока тот окончательно не очухался, Дикарь наступил на его грудь ногой, не позволив ему подняться, рывком расстегнул и сдернул с него патронташ с висевшими на нем ножнами. Накинул его через плечо, как таскали пулеметные ленты матросы-революционеры. Переломил стволы, заменил выброшенную эжектором дымящуюся гильзу свежим патроном. Только после этого, контролируя каждое движение потихоньку приходившего в себя паренька, отступил назад, поднял с земли платок, что прежде использовал как фильтр и швырнул его пострадавшему. Разрезанная острой гранью прицельной планки бровь у того разъехалась надвое словно раззявленный рот и обильно кровоточила.

— Утрись. Местных мутантов я извел, но не стоит лишний раз испытывать судьбу и приманивать сюда голодающих. Но для начала встань на колени, носки внутрь, пятки наружу. И не дергайся, а то до завтра не доживешь.

На легко читаемом лице Сапуна пролетела одна за другой непередаваемая гамма чувств — от искреннего изумления до страха и гнева. Похоже, он так толком и не успел осознать, что именно с ним случилось. Но его благоразумия хватило, чтобы последовать совету Дикаря. Он со стоном занял неудобную позу и приложил тряпку к ране.

— Мокрое не прикладывай, а то хлопьями траванешься.

Сапун лишь дернулся в ответ и повернул платок другой стороной. Похоже, совет кваза пришелся как нельзя кстати.

Тут в кустах неподалеку раздался треск и возбужденное урчание. Похоже, выстрелы таки привлекли кого-то из последних выживших в этой деревушке мутантов. Пленник задергался, но Дикарь движением стволов оружия показал ему, чтобы тот оставался на месте. Судя по звукам, сюда продирался простой пустыш или слабенький бегун. После того, как кваз хлебнул живчика, эти ребята в одиночку перестали быть для него сколько-нибудь опасными.

Спустя тридцать секунд его догадки полностью подтвердились — из малинника вывалился квелый пустыш, в прошлой своей жизни явно бывший крестьянином старшего пенсионного возраста. Затертый камуфляж и растоптанные резиновые сапоги, все еще не растерянные зараженным, говорили сами за себя — он явно так и не нашел чем подкрепиться. Еще день-другой таких поисков и этого неудачника ожидает печальная карьера ползуна. Не заметив Дикаря, благоразумно притаившегося за углом бани, он радостно заурчал, увидев сидевшего на коленях Сапуна, и рванул к нему, похрюкивая от нетерпения. Но планам его не суждено было осуществиться — едва зараженный оставил кваза за своей спиной, тот с силой приложил его по затылку прикладом дробовика, расплющил в блин зачаточный споровый мешок и поставил этим жирную точку в яркой, но короткой жизни рядового мутанта Улья.

— Ну что, друг мой ситный. Выкладывай, кто ты такой и чего тебе от меня нужно. И помни — от того удовлетворят ли меня твои ответы зависит то, будешь ты жить или умрешь.

Несмотря на резко изменившуюся расстановку сил, не было похоже, что Сапун всерьез испугался. Растерялся — да, удивился скорой расправе над пустышом — да, разозлился — тоже да. Но следов сильного испуга на его лице Дикарь не обнаружил. Что дало определенную пищу для размышлений. Благо теперь мозг кваза был в состоянии адекватно реагировать на происходящее.

Не мог не радовать тот факт, что после заливки живчиком организм вновь забурлил энергией, как в старые добрые времена. Состояние еще далеко от идеала, но с тем ощущением мешка с костями, в котором он пребывал последние сутки, даже не сравнить. Если так пойдет и дальше, глядишь его дары вновь заработают. Это единственное, о чем Дикарь сейчас мечтал.

Решив отложить самоанализ на потом, он вернулся к пленнику.

— Итак, дружок, выкладывай. Кто такой, что тут делаешь, чего от меня понадобилось? И не вздумай врать, я моментом это дело выкуплю. Слушаю тебя внематочно.

Добрый молодец поерзал, пытаясь найти более удобное положение. Что у него, конечно же, не вышло — эта поза будто специально была создана быть максимально неудобной. Резко подняться из такого положения и броситься на своего противника не выйдет, затекшие ноги не дадут.

— Звать меня Сапун. Но это ты уже в курсе. Я простой рейдер.

Дикарь раздраженно цокнул языком и легонько пнул пацана берцем по голени, заставив того охнуть:

— Давай сразу договоримся — еще раз начнешь вешать мне лапшу на уши, я буду тебя бить. Обстоятельно так и со знанием дела. Не надо меня держать за тупого лошка. Мы в самом центре территории Чертей, а на стронга ты не особо смахиваешь. А потому я спрошу еще раз — кто ты такой и что тут делаешь?

— Ладно-ладно, не психуй, чел. Сбежал я. От муров сбежал. Позавчера, когда заварушка на Складах началась. Нас муры на свежем кластере прихватили. На подходе к базе в грузовик выстрел из РПГ попал, охрану глухануло, вот я и свалил.

— Ну, допустим. А ружье откуда? И рюкзачок такой цивильный?

— Да с трупа снял. Это рейдер, по ходу, был, не было особо времени разбираться.

— А ко мне-то чего прицепился? Нормально разговаривать разучился или как?

Парень вновь поерзал на месте, морщась от боли в затекших ногах. Но Дикарь его проигнорировал, всем своим видом демонстрируя, что ожидает ответа на поставленный вопрос.

— Да хрен тебя знает, кто ты такой. Трясешься как припадочный, грязный, как черт. Струхнул я.

Дикарь, отступил к трактору, носком берца подцепил ремень автомата и вытащил его на свет божий. Повесил дробовик через плечо, после чего взял в руки «галил». Выщелкнул магазин, оттянул затвор назад, освободив заклинивший механизм патрон, поймал его в воздухе. После чего доснарядил рожок, вставил его в автомат и клацнул затвором. Проверил, нормально ли зашел упрямый патрон в казенник, щелкнул предохранителем напоследок. Закончив с возней, он рывком перепрыгнул через раму плуга и укрылся за корпусом трактора, присев на колено.

— Все у тебя гладко вроде, не прикопаешься. Вот только прокололся ты, парниша, когда сказал «нас». Эй, там, в кустах! Выползайте оттуда, если не хотите, чтобы я пристрелил вашего дружка!

Молчание было ему ответом, но оно не обмануло Дикаря. Его обострившийся слух уже на протяжении минуты улавливал шуршание травы и кустов, приближавшееся к ним с трех сторон. А когда горе-диверсанты «подкрались» метров на пятьдесят, он стал четко улавливать звук их запаленного дыхания. Да уж, ползти гуськом или на корточках в кустах, да еще по жаре, занятие не из легких — без длительной практики вымотаешься в два счета.

— Последнее предупреждение — либо вы выходите, либо я на счет «три» стреляю вашему приятелю в голову! Раз! Два!

Досчитать ему не дали — левее позиции Дикаря зашуршало, оттуда донесся очередной молодецкий голос.

— Не стреляй, чувак. Давай добазаримся по-хорошему, без пальбы.


Глава 7


Кусты смородины и малины затряслись, оттуда шагнул крепыш лет двадцати. В меру потасканная «горка», берцы, короткая стрижка, белесые брови, изрытое оспинами лицо, в руках АКСУ. Поджарый, со сломанными ушами и носом, которые с головой выдавали завсегдатая боксерского зала, он испытующе смотрел на Дикаря своими глубоко посаженными серыми глазами. Смотрит прямо, взгляд не отводит, даже под дулом автомата. А значит — не самого робкого десятка. Дикарь знавал такую публику. Молодая поросль вроде этого крепыша еще не успела набраться жизненного опыта, а с ним и ума, и живет по волчьим законам — кто сильнее, тот и прав. Это потом они узнают, что дипломатия и компромиссы почти всегда эффективнее грубой силы, а сейчас заложенные матушкой-природой законы иерархичности постоянно вынуждают их пробовать окружающий мир на прочность, чтобы найти в нем свою нишу. И этот момент стоит учитывать во время переговоров.

Крепыш, демонстрируя мирные намеренья, повесил свою «ксюху» на шею стволом вниз. А значит, случись чего, быстро сорвать ее и пустить в дело он не сможет. Для Дикаря одна дополнительная секунда — отличный шанс понаделать лишних дырок в неосторожном противнике. Вот только не стоило забывать про двух других стрелков, затаившихся в кустах. Крепыш с «укоротом», похоже, решил, что Дикарь заметил только его, поэтому сделал вид, что он один. Придется его разочаровать. Впрочем, вариант со стрельбой кваз решил пока отложить на самый крайний случай и применить те самые приемы дипломатии пополам с запугиванием.

— Ну?

— Что «ну»? — лидер этих мутноватых ребятишек (а этот крепыш, несомненно, им и являлся) изобразил неподдельное удивление.

— Ты же, вроде как, договариваться пришел? Я тебя внимательно слушаю.

Парень на секунду смешался, но быстро взял себя в руки.

— Так это, чувак, может мы без шмалева обойдемся, а? Мы тебе плохого ничего не сделали, просто мимо шли себе. И дальше пойдем, Сапуна только отпусти.

Дикарь ядовито усмехнулся в ответ.

— Красивая сказка, я почти поверил. А знаешь, как было на самом деле? Вы, кучка недалеких ушлепков, решили по-быстрому пощипать доходягу-рейдера на предмет ништяков, пока он в отключке валяется. Вот только незадача, рейдер оказался не таким уж и доходягой, да?

Судя по тому, как крепыш снова на секунду смешался после этих слов, Дикарь еще больше уверился в том, что если он и не попал в яблочко, то был очень близок к этому. А значит, этих борзых малолеток надо дожимать до отказа, пока сопли не потекут.

— Да не было такого, мужик, не гони.

Но заметавшийся по сторонам взгляд «боксера» говорил об обратном. Поэтому кваз перебил его, продолжая давить собеседника убийственно-хладнокровным тоном своего голоса, складывая слова в стопку, словно кирпичи.

— Только ты, дружок, конкретно ошибся. Посмотри вон на того лотерейщика, а потом на меня. Потом снова на лотерейщика, а после снова на меня. По-быстрому здесь вы можете разве что люлей выхватить. И если ты не хочешь обзавестись парой лишних дырок в организме, свисти своим подсосам, чтобы тоже из кустов лезли сюда. Иначе я на счет «пять» прострелю голову вашему другу, потом продырявлю коленку тебе. А уже после этого найду твоих приятелей, вырву им кишки через глотку и развешу по окрестным кустам, как новогодние гирлянды. Доходчиво объясняю?

В подтверждение своим словам Дикарь щелкнул предохранителем автомата и взял коленную чашечку крепыша на прицел, чем вынудил его сильно занервничать.

— Тихо-тихо, мужик, не горячись, давай…

— Раз!

— Да, твою мать, чел…

— Два!

— Б…ь, остынь!!!

Он уже знатно струхнул, завороженно уставившись в темный зрачок автоматного дула.

— Три!

— Ладно! Сука, ладно! Я понял, чувак, завязывай, твою мать. Вайп, Кокос, вылезайте, пока этот псих нас не покрошил к херам!

Спустя несколько мгновений кусты слева и справа от позиции Дикаря затрещали и там нарисовались еще два персонажа, кто бы мог подумать — тоже, как на подбор, пацаны до двадцати лет. Один худосочный, с длинным носом и прической как у попугая, в спортивном костюме и кроссовках, держал в руках пистолет ТТ. Второй пухлый коротышка в какой-то потрепанной робе и джинсах, неуклюже придерживал в руках конкретно потасканный «FN — FAL». Так себе арсенал, если честно, Дикарь лишь хмыкнул про себя. Кроме бельгийской винтовки и его «галила», тут серьезных стволов не было. Однако, для него и выстрела из «тэтэшника» вполне может хватить за глаза.

Дождавшись, пока новоприбывшие приблизятся к своему вожаку, Дикарь снова принялся безжалостно «кошмарить» молодежь:

— Так, стволы на землю, в темпе!

Тут «боксер», почувствовав прилив уверенности от присутствия «группы поддержки», решил перехватить инициативу.

— Слушай, мужик, не борзей…

Дикарь слегка повысил голос, добавив в него угрозы и режущих слух рычащих ноток. У него и в прошлой жизни неоднократно получалось с помощью этого приема останавливать пьяные драки до их начала — доходило даже до упитых в хлам кабацких быдланов и гопников. А сейчас, благодаря своим обновленным габаритам, голос кваза стал еще ниже и хрипел, как злобный цепной пес перед броском. В любом случае, «боксера» проняло.

— Ты тупой или тебя в детстве уронили? Бегом!

— Сука! — даже процеженное сквозь зубы ругательство не помешало крепышу сбросить «ксюху». Его примеру последовали и приятели «боксера».

— Назад, к Сапуну шагайте и вставайте на колени так же, как он. И без глупостей. Вы до сих пор живы лишь по той причине, что ваш друг своевременно поделился со мной живцом.

Когда парни расселись рядком на земле, Дикарь покинул свое укрытие и подобрал с земли «бельгийца». Он проверил патрон в патроннике и заменил им свой «галил», приставив тот к плугу, с которого безжизненной тушей продолжал свисать труп жрача. Кваз выдержал театральную паузу, словно размышлял над тем, как ему поступить, позволяя парням повариться в собственных страхах под дулом автомата. Все, Сапун уже «дошел» из-за неудобной позы и прочего негатива, связанного с ударом по голове; парочка на подхвате, похоже, в принципе довольно труслива, а главаря малолетних «рецидивистов» пробрала до печенок последняя фраза Дикаря, сказанная низким, рычащим тоном, а также вид раскуроченного трупа лотерейщика, истекающего кровью неподалеку. А значит можно продолжать эту милую беседу уже в более или менее конструктивном русле.

— Итак, объясняю, что будет дальше. Отвечаете на мои вопросы как на духу, и если меня устраивают ответы — гуляете себе дальше целыми и здоровыми. Если начнете мне прогонять хрень — я буду делать больно. Вопросы?

Голос подал насупившийся «боксер». Похоже, он злился на себя за то, что так быстро сдулся под прессингом харизмы Дикаря, и пытался реабилитироваться в собственных глазах.

— Откуда нам знать, что ты нас тут не кончишь, сразу как узнаешь все, что тебе нужно?

У кваза, в принципе, не было особых причин топтаться по его гордости, лишь бы «в занозу не полез». Впрочем, щадить его эго он тоже особо не планировал.

— Да на кой вы мне сдались, шантрапа подзаборная. С таким вооружением и подготовкой вы один хрен дальше первого лотерейщика не уйдете. Если бы я и вправду считал вас угрозой — положил бы всех безо всяких разговоров.

До лопоухого, похоже, наконец-то дошло, что он только что прогулялся по лезвию бритвы, он сник и притих.

— Если с предварительными ласками покончено, перейдем к тому, зачем мы все здесь сегодня собрались. Первое — как вы тут очутились?

Увидев, что Сапун собрался заговорить, кваз его одернул.

— Ты пока держи рот закрытым и без команды голос не подавай. Итак?

«Боксер» ответил за всех:

— Мы с парнями на рейд за продуктами из Трехстенка подписались. Рейд нарвался на атомитов, нам крепко досталось «на орехи», колонну раздолбали. Пришлось ногами уходить. От атомитов оторвались, но вляпались в другое дерьмо. Напоролись на группу Фашиста, они нас прижали и как кроликов загнали. Ну, а на подъезде к Складам муры нарвались на каких-то залетных рейдеров. В наш грузовик зарядили из РПГ, охрану побило взрывом, мы с ребятами сумели выбраться и удрать оттуда.

— Оружие откуда у вас? Не похоже это на муровские стволы. За исключением, разве что, бельгийского автомата.

Дикарь склонился и взял в руку Тульский Токарева, слегка оттянул затвор, проверив наличие патрона в стволе. Судя по свежему, совсем еще не износившемуся воронению, пистолет в прекрасном состоянии. И у Дикаря была мысль, откуда взялся этот ствол. Между тем пленник ответил на его вопрос.

— Автомат у раненого конвоира забрали, а остальное сняли с трупов. Там муры тех рейдеров много покрошили, вот и обшмонали парочку покойников в кустах, пока те между собой грызлись.

— От меня-то чего хотели?

Взгляд парня забегал; он понял, что допрос дошел до самой скользкой темы.

— Мы сперва не поняли, кто ты такой. Думали, может мур от своих отстал. Да и на автомат твой позарились. Сам ведь видишь, с чем сваливать пришлось. Этим арсеналом только пустышей пугать. Плюс, ты жрача прикончил, а у нас живчика на донце осталось. Пока сюда шли, старались не шуметь, да и не так тут много мест, где можно без лишних телодвижений накрошить бегунов. А кто поздоровее нам и не по зубам.

Ну, он хотя бы ответил честно, не увиливая, чем заработал пару баллов респекта в глазах Дикаря. Все, что сказал «боксер» совпадало со словами Сапуна.

— Зовут как?

Похоже, спортсмен меньше всего ожидал услышать такой вопрос и растерялся.

— Меня?

— Ну, не меня же!

— Бобер.

Дикарь хмыкнул:

— Тебе никто не говорил, что правильно будет «бобр»?

Бобер лишь вяло огрызнулся в ответ.

— Да вы запарили. Крестному моему скажи об этом. Если когда-нибудь встретишь этого мудака.

Малость успокоившийся Дикарь отстегнул магазин от бельгийского автомата, что держал в руках, проверил в нем патроны.

— Сколько у вас магазинов к этому стволу?

Голос подал пухлый, хранивший до этого молчание.

— Один у тебя в руках, два у меня в кармане.

— Запасные тоже двадцатки? — Дикарь потряс в воздухе коротким «фаловским» магазином на двадцать патронов.

— Угу.

— Кидай оба сюда.

Пока пухлый с кряхтением пытался выудить магазины к автомату из карманов своей затасканной робы, Дикарь гадал — кто из них кто. В итоге, он сделал про себя ставку на то, что пухлый, скорее всего, Кокос, а второй, худой, что с попугаистой прической — Вайп. Компашка эта — чем дальше, тем больше — веселила Дикаря. Оболтусы малолетние, как есть. Удивительно, как их еще до сих пор не сожрали со всеми потрохами. Впрочем, если верить услышанному от Бобра, парни трудились на поставках еды в стаб. Если это так, то неудивительно, что они умудрились выжить — там их, скорее всего, охраняли толковые бойцы.

Между тем условный Кокос справился с поставленной задачей и неловко перебросил запасные магазины в руки кваза. Дикарь убрал один из них в карман, второй пристегнул обратно к «бельгийцу», после чего принялся выщелкивать патроны из третьего. Закончив с этим делом, он снял рожок с «галила» и взялся забивать практически опустевший магазин вновь приобретенными патронами. Благо муры озаботились единым натовским калибром для стволов у своих бойцов, несмотря на довольно широкий спектр моделей оружия, что им сбагривали их хозяева. А внешники, судя по тому же «галилу» и «FN — FAL», пихали своим подрядчикам, в том числе, всякое старье. Впрочем, в условиях Улья такие вот проверенные временем стволы с мощным «натовским» боеприпасом 7,62х51 отлично подходят для отстрела как всяких неприятных личностей, типа атомитов и стронгов, пьющих кровь из муров, так и для зачистки и планомерного уничтожения развитых тварей, вплоть до кусача и рубера. Так что выбор ренегатов более чем оправдан. Хотя, магазин на двадцать патронов — это все равно форменное издевательство.

— Чел, ты нас без единственного серьезного ствола оставить, что ли, хочешь? — Бобер, наблюдая за манипуляциями Дикаря, всерьез заволновался.

— «Сам висит на нитке, а думает о прибытке!», — кваз выдал поговорку из одного старого хорошего фильма и саркастично улыбнулся. — Да не ссы ты, отдам я вам один магазин. Два пойдут в счет компенсации морального ущерба. Вы меня, как-никак, на гоп-стоп взять хотели. Считайте еще, что легко отделались. Остальной свой хлам тоже заберете. Мне оно без надобности. Хотя, «тэтэшник» стоило бы у вас забрать, чтобы вы себе случаем чего не отстрелили. Ну да ладно, у меня хорошее настроение, так что бог с ним.

— Убивать нас, значит, не будешь?

— Да сдались вы мне, бандиты недоделанные.

Даже не обладая чутким слухом, как у Дикаря, можно было бы услышать хоровой вздох облегчения, вырвавшийся из ртов этих обалдуев. Иначе их и язык не поворачивался назвать.

Между тем, пока кваз сосредоточенно продолжал забивать золотистые тяжелые карандаши патронов в магазин «галила», делая вид, что это самое интересное занятие на свете, Сапун переглянулся с Бобром, после чего обратился к Дикарю.

— Мужик, ты что, просто нас тут оставишь?

Дикарь удивленно приподнял правую бровь:

— Ребята, вы реально туповаты или как? Я же сказал, что вы мне даром не сдались.

Тот помялся немного в ответ, после чего озвучил волновавший его и остальных вопрос:

— Так это… можно мы с тобой пойдем?

Кваз, закончив возню с патронами, со щелчком вставил магазин в автомат, устало вздохнул в ответ.

— Мне что, в третий раз повторить для глухих и альтернативно одаренных — на кой хрен вы мне сдались?

— Да мы понимаем, что толку от нас мало. Но мы же не за так — доведешь нас до Трехстенка, мы скинемся тебе, споранов отсыплем. У нас в стабе есть заначка, на черный день. К тому же я безопасную дорогу туда знаю, покажу.

— Сколько отсюда до Трехстенка?

— Километров двадцать будет.

— А до Флюгера?

— Тридцать-сорок, не меньше.

— Так, а до Озерска тогда сколько?

Тут Сапун в первый раз споткнулся.

— Я там не бывал никогда, но уверен, что никак не меньше шестидесяти километров.

Дикарь на некоторое время погрузился в свои мысли.

— Я не пойду в Трехстенок. Мне там делать нечего.

Лица Сапуна и его товарищей приняли грустное выражение. Вот ведь люди — еще минуту назад тряслись, как бы их не пристрелили, а сейчас уже пытаются выбить себе сопровождение.

— А куда ты тогда пойдешь?

Дикарь глянул на Сапуна так, что до того сразу же дошло, что он спросил лишнего.

— Понял, извини.

Тут в беседу вмешался Бобер.

— Чел, фиг с ним, с Трехстенком. Помоги хоть с территории Чертей убраться. Ты же сам сказал — мы покойники, если ты нас тут оставишь. Выручи, а?

Дикарь раздраженно потер переносицу.

— Ребята, без обид, но вы для меня просто обуза. И у меня нет ни единой причины вам помогать. Извиняйте, но сейчас я отправлюсь по своим делам, а вы останетесь тут. А если…

Тут кваз резко замолчал и насторожился. Что-то вдруг резко обеспокоило его, но он пока не понял, что именно это было.

— Что «если»?

«Боксер» переспросил, явно не уловив перемен в поведении Дикаря, чем вызвал у того приступ глухого раздражения. Вот об этом он и толковал. Туристы хреновы.

— Заткнись! — ответ получился излишне злобным, отчего Бобер резко захлопнул рот и тоже начал прислушиваться.

Вокруг снова воцарилась тишина. Вроде бы ничего необычного, щебечут птицы, стрекочут кузнечики, под полом в бане попискивает мышь. Но сосущее чувство нарастающей тревоги устойчиво сигналило Дикарю, что очередная порция проблем на подходе.

— В дом, быстро! Да шевелитесь вы, дуболомы обдолбанные!

Дикарь пнул «ксюху» ногой, заставив укорот проскользить по траве к ногам Бобра. После этого перекинул бельгийский автомат в руки пухлого, подхватил с земли рюкзак и «галил». Подгоняя пинками молодых оболтусов, которые охали и ахали, поднимаясь на затекших ногах, он направил акселератов внутрь дома. Когда те спрятались внутри, он замер на пороге, про себя молясь, чтобы он ошибся, и звук, что уловило его ухо, оказался чем-то другим.

Рядом пыхтел Сапун, пытаясь пристроиться на корточках на затекших ногах.

— Что там?

Дикарь в сердцах сплюнул на землю:

— Вляпались мы. По самые уши вляпались. Дрон сюда летит. И, похоже, что не один!


Глава 8


Дронов было три. И одно только это вызывало чувство глубокой озабоченности. Из всего своего общения с летательной техникой внешников Дикарь сделал вывод, что обычно они летают поодиночке по заложенным в электронных мозгах или в регламенте оператора — в зависимости кто или что там этими дронами управляет — маршрутам. Столкнуться с многочисленным скоплением дронов и геликоптеров ему довелось лишь однажды. И случилось это на кластере, который местные знают под названием Б-12. Муры устроили там тотальный сбор «урожая», а «авиация» внешников обеспечила им воздушную поддержку, разведку и дополнительную огневую мощь. Отсюда напрашивался вывод, что прилетевшая к крошечной деревеньке тройка дронов, где ни о каком массовом сборе «материала» и речи быть не может — явление явно нестандартное. А все, что выпадало за границы среднестатистического, Дикаря вполне обоснованно начинало напрягать. Потому что вряд ли прилет дронов был вызван одиноким лотерейщиком, поселившимся в этой деревушке. Что более вероятно, их привлекло присутствие здесь неучтенных иммунных. Скорее всего, причиной их прилета сюда стал именно Дикарь; в вероятность того, что внешники заинтересовались четверкой бестолковых малолеток, кваз просто-напросто не верил. А вот к нему у ребят в тигрино-полосатой форме имелись определенные претензии и целый ряд вопросов. Например, кто обгрыз лица трупу Тритона и его охранников? Другой вопрос: как именно они смогли его выследить?

Конечно, есть еще вероятность того, что чувствительная техника гостей из внешних миров засекла их милый междусобойчик. Но шансы на это Дикарь оценивал, как весьма скромные. К тому же пролет предыдущего дрона был относительно недавно, поэтому внеплановое появление управляемых летательных аппаратов выбивалось из логического ряда.

В любом случае, для них появление тут парочки крестообразных дронов, принявшихся описывать широкие круги над пашней, в центре которых находилась деревушка, ставшая укрытием для их веселой компании, и прилетевшего следом «блина»-геликоптера не сулило абсолютно ничего хорошего. Осторожно выглядывая из окна, Дикарь убедился в наличии на подвеске дронов полного набора ракет. Логично предположить, что с БК к боевому модулю у них тоже все в порядке. А значит, если приборы засекут в этой крошечной — буквально на десять домов — деревеньке людей, мало этим самым людям точно не покажется.

Самым хреновым во всей этой ситуации было то, что путей отступления из этого поселка теперь попросту не было. То, что Дикарь счел преимуществом при разведке, теперь превратилось в ловушку для них пятерых. Голая пашня в плане маскировки была местом с отрицательной величиной. Укрыться тут попросту негде, любого желающего рискнуть и пойти на прорыв ждет немедленный расстрел на месте.

Похоже, молодчиков, угодивших в этот неприятный переплет с ним за компанию, одолевали те же тягостные мысли. Они заметно нервничали. Первым атмосферу всеобщего молчаливого волнения нарушил Сапун.

— Чего делать будем? Мы тут как в мышеловке.

— Что делать, что делать. Трясти будем.

— Чего?

Удивление Сапуна и остальной троицы надо было видеть.

— Говорю, надо вынудить их потратить боеприпас, пока подкрепление не подтянулось. Иначе нам отсюда живыми не уйти.

— И как же нам это сделать?

Дикарь недобро усмехнулся в ответ.

— Поработать «живыми мишенями»! Добровольцы есть?!

Глаза окружавших его молодых парней округлились до предела. Голос подал Бобер:

— Ага, сейчас. Шнурки только погладим и вперед.

Улыбка Дикаря стала больше походить на оскал, отчего четверка начала нервничать заметно сильнее и принялась ерзать на месте.

— Значит, у вас есть другие предложения?

— Не то чтобы. Но то, что предлагаешь ты, — это же форменное самоубийство!

У Дикаря появилось нарастающее желание настучать по этим трусливым рожам кулаками, но он подавил в себе растущее раздражение, хрустнул шейными позвонками, разминая мышцы. Спустя пару десятков секунд, когда он смог расслабиться и выдохнуть, кваз продолжил:

— Значит так. Ответ «нет» не принимается. Потому что альтернативных вариантов побега отсюда просто нет. И чем дольше мы тут рассиживаемся, тем выше вероятность того, что сюда пожалует поддержка в виде отряда Чертей. Как только это произойдет, нас тут перестреляют, словно свиней в загоне. Поэтому действуем следующим образом — рассредоточимся между домами, мелькаем на открытом пространстве и быстро перемещаемся между укрытиями. У дронов ракеты слабоваты, ударная мощь у них не очень. Если тупить не будете, отделаетесь только легким испугом. Главное — не подставляйтесь под их пулеметы, а то вмиг свинцом нашпигуют. Как только ракеты на «кассетах» закончатся, будем прорываться. Тут наверняка найдется грузовик или какая-нибудь буханка, вот ее поисками я и займусь, пока вы развлекаетесь.

Боксер с издевкой хмыкнул в ответ на это:

— Нашими задницами, значит, прикрыться планируешь?

— Если ты думаешь, что мое занятие безопаснее, чем твое — вперед, я только «за». Мало не покажется никому, можешь не сомневаться. Ну, так что?

Энтузиазм Бобра тут же угас.

— Я так и думал. Еще возражения имеются или как? — Дикарь обвел тяжелым взглядом четверку. — Вот и отлично!

Он вынул ТТ из-за пазухи, передав его рукоятью вперед худощавому Вайпу, после чего снял с себя дробовик и патронташ к нему в придачу и сунул это добро Сапуну.

— Целиться в меня не советую. Что после этого случается — можете вон, у Сапуна спросить, — он кивнул головой в сторону парня, с рассеченной надвое брови которого продолжала капать кровь. — Значит, план у нас будет такой!

* * *

Сапун и худосочный парень (и впрямь оказавшийся Вайпом) припустили со двора, где стоял трактор с плугом и нанизанным на него трупом лотерейщика. Они перебежками повторяли тот маршрут, которым сюда пришел Дикарь, только в обратном порядке. Засилье кустов и разнообразных хозяйственных построек — а-ля дровяных сараев, бань и погребов — давало множество укрытий для петляющих, словно зайцы, парней. На этом и строился расчет кваза — описывающие широкие круги вокруг поселения крестообразные «мессеры» имели очень маленькие окна поражения. Неизвестно, управляли ли «небесным оком» операторы или какой-то из вариантов искусственного интеллекта. Скорее всего, второе, учитывая влияние на радиосвязь располагающихся неподалеку кластеров с чернотой. В любом случае, летательные аппараты выпустили по ракете сразу же, как только их сканеры засекли подозрительное движение на местности. Но разворотившие пару небольших дымящихся воронок в грунте ракеты не причинили «зайцам» никакого вреда, к тому моменту те уже успели занять укрытие. Здесь в игру вступила вторая пара, бросившаяся к выходу из деревни по правому ее краю. Чем незамедлительно спровоцировали еще два пуска НУРов. Мощность взрывов, как и предполагал Дикарь, не поражала воображение — внешникам пришлось пожертвовать взрывной начинкой в угоду снижения веса дронов. К тому же эти ракеты, судя по всему, большей частью должны были изводить среднеразвитых зараженных от лотерейщика до рубера и не давать расслабляться элите, ежели ту угораздит зайти на территории, подконтрольные мурам и внешникам. Плюс они бомбардировали небронированную технику рейдерских групп стронгов и атомитов, курсировавших по окрестностям. Как бы там ни было, взрыв НУРов этих беспилотников даже не дотягивал до масштабов выстрела из РПГ. Уже находясь в десяти метрах от точки попадания, можно было не получить вообще никаких повреждений, кроме легкой контузии от взрывной волны. Стрелковый модуль на этих аппаратах стоял тоже не слишком впечатляющий — что-то наподобие пулемета «Minimi», насколько мог судить по своим скудным познаниям в этой области Дикарь. Во всяком случае, звук был очень похож. Одним словом, пули, выпущенные дронами, стены домов насквозь не дырявили. Все, что требовалось от «зайцев» — хладнокровие, правильное позиционирование на местности, своевременная смена укрытий и проворство. Если бы над деревенькой крутился всего один «мессер», проблем не было бы вообще никаких. Но с двумя аппаратами, участвующими в этой смертельной игре, сложность резко возрастала; приходилось подгадывать моменты и в то же время не засиживаться на месте дольше нескольких секунд во избежание нехороших эксцессов.

Главная проблема была в «блине». Геликоптер был значительно медлительнее крестообразных «мессеров» в силу своей конструкции — ведь его пропеллеры давали основную тягу вверх, а не вперед, аэродинамического крыла у него тоже не было. Но по той же причине он был значительно опаснее. Мощная тяга позволила установить на него бортовой пулемет серьезного калибра и более объемистые ракетные «кассеты» — по десять штук на одном летательном аппарате против четырех ракет, которые нес «мессер». Но были у «блина» и слабые стороны. К примеру — ему приходилось сильно сближаться со своей целью, чтобы произвести пуск. В отличие от «мессеров» которые резко сокращали дистанцию до цели, стреляли из бортового оружия или сбрасывали НУРы, после чего были таковы, геликоптер был вынужден зависать на месте и в этот момент становился уязвимым для вражеского оружия. Чем в свое время и воспользовался Бисмарк, подстрелив вражеский дрон из своего МП-40, об убойности которого, в разрезе стрельбы по летательным аппаратам, можно было разве что пошутить.

Всю эту информацию, да и не только ее, Дикарь высмотрел в подборке инфороликов, что хранились на флешке в его гостиничном номере у Дины. Там вообще было много чего полезного. Вот и пригодилось.

Словом, отправив молодежь в качестве приманки, себя он назначил на роль снайпера. Бессердечно и цинично? Возможно. Зато рационально — в своих стрелковых навыках кваз был полностью уверен. А вот насчет его случайных помощников были очень серьезные сомнения. Дикарь и в своей прежней жизни вполне уверенно поражал цели из охотничьего карабина на дистанции до двухсот пятидесяти — трехсот метров, да и на стрельбах во время «срочки» регулярно демонстрировал один из лучших результатов в роте. А теперь, когда Стикс недурно прокачал его физическую оболочку, Дикарь мог биться об заклад, что вполне способен улучшить собственные показатели, стоит ему лишь немного попрактиковаться.

Единственное, что смущало — это его оружие. «Галил» отлично показал себя в бою на Складах, но там стрельба велась накоротке. Как он себя зарекомендует на дальней дистанции, да и вообще пристреливался ли он мурами на такое расстояние, квазу еще предстояло выяснить. В любом случае, дальше трехсот метров стрелять ему и не придется, патрон мощный — если попадет, вражине мало не покажется. Можно было бы, конечно, взять под это дело «FN — FAL», но там проблемы схожие.

Дикарь угнездился в мансарде ладного дома, хозяева которого на Земле если и не были богачами, то явно находились на уровне среднего класса по этой деревеньке. Он отогнул гвоздики на раме и аккуратно вынул слуховое окно. Теперь осталось только дождаться подходящего момента. Резкий звук взрывов и перестук пулеметов долбил по ушам, обзорность была так себе, к тому же он не мог управлять своими «зайцами» — расклад просто хуже некуда. Оставалось лишь уповать на удачу.

* * *

Вайпа накрыло на третьем залпе. Он неудачно высунулся из-за угла дома, оказавшись на прицеле сразу двух «мессеров» одновременно. Сапун лишь успел заметить стремительный росчерк чего-то быстрого и яркого, после чего дерн под ногами напарника вспучился взрывом, его тело поглотила огненная вспышка. На секунду утратив хладнокровие, Сапун лишь мог оторопело наблюдать, как фонтан земли, поднятый взрывом и перемешанный с кровавыми ошметками, опадает на траву. Ему на щеку приземлилось что-то мерзко-осклизлое и теплое, это вывело из ступора, а возможно и спасло жизнь. Он рванул зигзагом между кустов, сбивая прицел пулеметам беспилотников, нырнул в просвет между сараем и остовом стеклянной теплицы, кожей ощущая, как за его спиной пули крошат деревянные стойки и со звоном дробят стекла в рамах. Резкий поворот вправо позволил ему укрыться за углом рубленой «в чашу» деревенской избы, по которому тут же забарабанил настоящий град пуль. Но вздохнуть с облегчением он не успел. Прямо перед ним, в какой-то сотне метров, над пятачком деревенской площади завис «блин». Он был так близко, что парень разглядел блики на оптике дрона, переливы главных несущих винтов. Он даже увидел, как в его сторону довернулся стрелковый модуль, и внутренне сжался в ожидании того, как свинцовый дождь нашпигует его тело смертоносными кусочками металла. Спрятаться было негде — слева и справа чисто, позади стена дома. Сапун судорожно сжал цевье бесполезной теперь двустволки — на такой дистанции дробь разве что слегка поцарапает обшивку. Ненадолго он пережил бедолагу Вайпа. В следующую секунду справа щелкнул хлыстом одиночный выстрел, а следом застучала короткая автоматная очередь. От летательного аппарата внешников посыпались куски обшивки и обломанные плоскости пропеллеров. Заискрив поврежденным движком, «блин» клюнул носом и сорвался в штопор. С грохотом рухнув на утрамбованную до каменного состояния глину, он потерял большую часть обшивки, еще некоторое время продолжал жужжать одним из пропеллеров, после чего выбросил сноп искр от закоротившей проводки, пустил из пробоины корпуса струйку дыма и затих. Где-то сзади-слева грохнуло еще два взрыва неуправляемых ракет, затарахтел швейной машинкой бортовой пулемет, после чего назойливое жужжание начало удаляться. Похоже, «мессеры» тоже отстреляли весь свой боезапас. Сапун сполз по бревенчатой стене дома, чувствуя, как резко ослабели ноги и стало мокро в штанах.

* * *

Выстрел получился, как в тире. «Блин» прилетел ровно туда, куда и рассчитывал Дикарь. Предоставив загонять добычу «мессерам», он завис над деревенской площадью, готовясь встретить ее залпом ракет. И превратился практически в идеальную мишень, метрах в двухстах от позиции кваза. Чем тот, разумеется, и воспользовался. Навел мушку на корпус вражеской летательной техники, задержал дыхание, выбрал холостой ход спуска и плавно дожал крючок. Похоже, бывший владелец автомата все же его пристрелял — тяжелая винтовочная пуля того самого упертого патрона, который заел подающий механизм «галила» во время стычки со жрачем, угодила именно туда, куда он и целился. А точнее в выпуклость обшивки, под которой явно угадывался один из движков дрона. Не теряя ни секунды, кваз вновь придавил спуск, поливая накренившийся в воздухе корпус «блина» короткой очередью, чтобы с гарантией завершить начатое. Посыпались обломки, геликоптер рухнул вниз, как подкошенный. Подхватив с подоконника рюкзак, который он подкладывал под цевье, используя его вместо сошек, Дикарь поспешил покинуть чердак. Пришла пора срочно уносить отсюда ноги.

Но прежде он спустился по скрипучей лестнице вниз, заглянул в сам дом. В стенном шкафу обнаружились изрядно полинявшая от многократных стирок и солнечных лучей штормовка и серые заношенные штаны с квадратными заплатами на коленях. Благо, размер более или менее подходящий. Его собственный наряд уже окончательно приказал долго жить, так что Дикарь сменил его безо всяких сожалений. Закончив с обновлением гардероба, он сошел с крыльца и направился к единственному выезду из деревни, по которому пришел сюда не больше часа назад. Проходя мимо того места, где валялся сбитый им дымящийся дрон, он увидел сидящего на корточках возле обочины Сапуна. Судя по трясущимся рукам и перекошенному лицу, измазанному чем-то буро-красным, пацану пришлось несладко — ракеты внешников догнали кого-то из его приятелей. Впрочем, кваза это мало волновало. Его план изначально был весьма авантюрным, повезло, что он вообще сработал. Дикарь вполне допускал, что могут погибнуть абсолютно все «зайцы», назначенные им на роль приманки, так что смерти одного из них он ни капли не удивился. Можно сказать, что он ее учел заранее.

— Его разорвало на куски прямо перед моим носом. Слышишь!? Он бежал впереди, потом раз — и его нет! Разлетелся на кровавые ошметки.

Голос Сапуна дребезжал на грани истерии. Похоже, ему еще не доводилось сталкиваться со смертью в таком вот неприглядном виде.

Дикарь между тем подошел к обломкам «блина» со стороны хвоста, прицелился в визор дрона из автомата и нажал на спуск. Грохнул одиночный выстрел, пуля продырявила защитный кожух и раздробила линзы оптики в мелкую крошку. Потом он повторил процедуру, прострелив электронный модуль, который отвечал за управление дроном, в надежде повредить информационные накопители. Черный ящик дрона наверняка вел запись происходящего, а может даже транслировал ее в прямой эфир. И светить свое лицо на этой записи у Дикаря не было абсолютно никакого желания. Потоптавшись берцем на остатках оптического модуля, он перешел к осмотру модуля стрелкового. Судя по виду ствольной коробки, тот был собран на базе амеровского единого пулемета М60, который Штаты поставляли в ряды своей армии и союзных войск еще со времен войны во Вьетнаме. Ну, или одной из модификаций этого агрегата. Что вполне логично, учитывая, что именно бельгийские оружейники работали над более поздними модификациями пиндосского пулемета, и то, как много образцов оружия с бельгийскими корнями поставляли «полосатые» для своего экспедиционного корпуса и их подручных.

Кваз примерился к защелке короба боепитания пулемета и выверенным ударом приклада своротил ее на сторону. Есть, свезло, так свезло — пулемет кушал все те же натовские патроны 7,62х51, которые 308.win, что и его трофейный «галил». Спасибо тяге вояк к единообразию и стандартизации. Дикарь радостно присвистнул, сковырнул ножом мешающий привод электроспуска, оттянул затвор и выдернул наружу практически полную пулеметную ленту, после чего принялся грузить ее в рюкзак. Теперь о БК можно какое-то время не беспокоиться, он обеспечил себя боеприпасом. Жаль только все пустые магазины к «галилу» потерялись в тот суматошный день. Не иметь возможности сменить опустевший рожок в бою, было довольно отстойно.

— Ты меня слышишь? Он погиб, потому что ты ему приказал. Из-за тебя…!

Дикарь накинул рюкзак на плечи, взял в руки автомат и только после этого посмотрел на трясущегося в истерике парня.

— Ну и чего ты от меня-то хочешь? Радуйся, что это не ты очутился на его месте. Так бы это он сейчас отскребал твои ошметки со своей одежды.

— Твоя вина!

— Если бы не я, вас всех прямо тут бы положили. Мог бы хоть спасибо мне сказать за это, вместо того, чтобы ныть как баба.

Не дожидаясь пока сюда подтянутся оставшиеся члены группы Бобра — если они вообще смогли выжить в заварушке — Дикарь направился к выходу из деревни.

— Что, вот так уходишь? — Сапун дребезжащим голосом окликнул его в спину.

Кваз, не оборачиваясь, помахал рукой на прощание и бросил через плечо.

— И тебе советую свалить отсюда как можно скорее. Внешники обязательно отправят сюда муров, чтобы те проверили, что стало с их дроном. Удачи!

* * *

Когда на выходе из деревушки за спиной дробно простучала очередь из АКСУ, Дикарь утвердился в мысли, что он поступил правильно и очень вовремя покинул эту мутную компанию. Похоже, что Бобер, если стрелял именно он, из всех способов лечения своих подручных предпочитал исключительно целительную эвтаназию. Неудивительно — для Улья такое отношение к своему раненому напарнику не редкость. Сам Дикарь придерживался иной позиции, но на судьбу конкретно этих молодых шакалят ему было совершенно наплевать. Поэтому он спрыгнул с дороги в канаву, выкопанную рядом с обочиной дороги, для того, чтобы не слишком выделяться на открытой всем взглядам пашне, и, не оглядываясь, потопал к кромке леса.

Тревожные звоночки интуиции появились минут через десять быстрой — на грани с бегом — ходьбы по лесу. Сперва чуткий слух почти на границе слышимости уловил дальний пролет «мессеров». Дикарь каждый раз от греха подальше нырял в заросли «зеленки», но дроны были слишком далеко и вряд ли его заметили. К этому также не располагала и сама местность — разросшиеся дубравы с густым подлеском надежно скрывали его от оптики летающей техники внешников. Потом он услышал гудение двигателей нескольких грузовых машин. Дикарь крутил головой, пытаясь понять, что происходит. Так и не придя к какому-нибудь конкретному выводу, он плюнул на размышления и трусцой направился прочь от подозрительных звуков, слегка изменив направление своего движения и прилично ускорившись. Благо, в лесных кластерах вероятность нарваться на серьезного мутанта была невысокой, можно было передвигаться даже бегом.

Даже когда все настораживающие звуки окончательно растаяли вдали, кваз еще примерно минут сорок двигался на северо-запад, удалившись от злополучной деревеньки километров на семь-восемь, и только после этого позволил себе перевести дыхание и остыть. Время к тому моменту уже давно перевалило за середину дня, Дикарь решил между делом закинуть чего-нибудь в бурчащий с намеком живот. По-быстрому прикончив банку с перловкой, выковыривая куски застывшей от жира каши прямо рукой, он вытер пальцы о штаны, прикопал следы своей трапезы в прелую лесную подстилку и начал собираться в дорогу. Но тут кое-что прервало его сборы.

Чуткое ухо на пределе слышимости уловило урчащие звуки. Дикарь некоторое время стоял, силясь понять, откуда доносится подозрительный звук, даже затаил дыхание и открыл рот, чтобы улучшить аудиолокацию. Спустя минуту он более или менее определился с направлением и крадучись пошел в ту сторону, стараясь не задевать кусты и свисающие к земле ветви деревьев.

Метров через триста-четыреста он вышел к крутому повороту раздолбанной грунтовой дороги. С другой стороны, за обочиной, задним бампером к нему стоял полицейский «бобик». Похоже, тот, кто им управлял, влетел в поворот на совершенно немыслимой скорости и закономерно не справился с управлением. На это очень красноречиво намекали глубокие следы, оставленные «зубастыми» покрышками на самой дороге и бруствере. «Козла» выкинуло на обочину и он со страшной силой впечатался капотом в огромную — в два обхвата — осину. Водитель от резкого торможения выбил головой лобовое стекло и улетел дальше в лес, приземлившись спиной на сухой пень. Вот слабенькое урчание этого водителя как раз таки и услышал Дикарь во время своего привала.

Видимо, причиной аварии стало подступающее обращение полицейского. Адекватность и здравомыслие в такие моменты окончательно и бесповоротно покидают голову свежего пустыша, он начинает творить всякую «дичь». Вот и тут, мент притопил педаль газа в пол, ну и, разумеется, не справился с резким заносом. Дикарь обошел сложившийся «гармошкой» капот автомобиля, поморщился от резкого запаха разлившейся «омывайки» для стекол и машинного масла. Похоже, этот «бобик» уже никуда не поедет — машина превратилась в груду металлолома. Он подошел в лежавшему спиной на злополучном пне полицейскому. Его крепко приложило ударом — настолько крепко, что позвоночник не выдержал и сломался. Довольно габаритный пустыш, который при жизни был из числа тех, про кого принято говорить «кровь с молоком», сейчас вяло тянул к нему ободранные руки с выбитыми из суставов и переломанными пальцами. Лицо мента, которое у абсолютного большинства зараженных и так не страдает избытком миловидности, после близкого знакомства с «лобовым» превратилось в жуткую кроваво-бурую маску. Он потерял часть передних зубов, сломал челюсть и конкретно покромсал щеки и лоб осколками стекла. Словом, потрепало бедолагу со всех сторон, он даже урчать нормально не мог. Похоже, сломал несколько ребер при приземлении. Дикарю даже стало его немного жаль. Он снял рюкзак и вынул из кармана нож. Обошел калеку со спины и резким ударом вонзил лезвие ему в правое ухо, после чего с хрустом провернул рукоятку. Зараженный мелко затрясся и обмяк.

Дикарь вытер лезвие об одежду окончательно упокоившегося и задрал окровавленную форменную куртку. К огорчению кваза, кобура-оперативка полицейского оказалось пустой. Зато в кармашке нашлась запасная обойма, под завязку набитая «маслятами». Кваз иронично хмыкнул и закинул ее в карман. Кто знает, где и как ему могут пригодиться эти патроны. К тому же стоило осмотреть салон разбитого УАЗика, возможно пистолет лежит внутри. Охлопав карманы покойника, нашел лишь зажигалку, початую пачку сигарет «Астра» (как ни напрягал память, такой марки вспомнить так и не смог) и два комплекта ключей. Первые явно от квартиры или дома покойника, а вот второй комплект непонятного назначения. Выбросив на землю за ненадобностью то и другое, он вернулся к машине и приступил к ее осмотру. В «кутузке» «бобика» его ожидала неожиданная находка. Труп человека, если точнее. Судя по виду это был самый обычный среднестатистический рейдер — затасканный «камок», стоптанные берцы, на окровавленной голове зеленая бандана. Судя по всему, бугай-полицай прихватил тщедушного бедолагу-рейдера по дороге с оружием на руках, посадил его в «козлятник» и повез (как он тогда думал) в отдел на разбирательство. Во время аварии иммунный с размаху ударился головой о стенку своего узилища, оставив на ней алый мазок. Вероятно, при этом он заработал серьезное повреждение мозга, плюс потерял целое море крови. Раны на голове, как известно, очень опасны — даже самые несерьезные на вид весьма обильно кровоточат. Словом, невезучий рейдер умер то ли от кровопотери, то ли от кровоизлияния в мозг. Дикарь не патологоанатом, чтобы давать такие заключения. Что бы там ни случилось, итог был один. Кваз подергал заднюю дверцу машины, но та, конечно же, оказалась запертой. Голову посетила здравая мысль, он вернулся к трупу стража правопорядка и поднял непонятную связку с ключами. Ожидаемо, один из них отпер запертую дверь. Морщась от густого металлического запаха крови, залившей весь пол в задке машины, Дикарь обыскал покойника. Впрочем, большого смысла это не имело: похоже, мент перед смертью уже выполнил эту процедуру, освободив карманы рейдера от всех мелочей, прежде чем затрамбовать его в «кутузку». Разве что в нагрудном кармане покойника нашлась странная схема, не очень тщательно и довольно коряво начерченная на мелованной бумаге. Карта кластеров (а это, вне всякого сомнения, была именно она) пестрела множеством непонятных пометок. Часть из них несла письменные пояснения, другая вообще не поддавалась какому-либо здравому анализу. Разгадку этого ребуса безымянный рейдер унес с собой на тот свет. Решив подробнее изучить схему позднее, Дикарь убрал «кроки» во внутренний карман, после чего вышел и захлопнул за собой дверь. Ни к чему приманивать сюда зараженных — запах из «бобика» шел такой, что с ног сшибало.

Внутри поврежденной машины он заметил много интересных и интригующих вещей. Но вот попасть в салон оказалось более сложной задачей, чем ему представлялось вначале. Передние двери заклинило согнувшимися от нерасчетной динамической нагрузки стойками. Подергав их без особого успеха, Дикарь сунул голову в салон через разбитое стекло с водительской стороны. С его габаритами протиснуться внутрь ему не светило, зато он увидел под сиденьем «фомку». Прижавшись ребрами к дверце, он вытянулся, насколько позволяла длина руки, и кончиками пальцем подтащил инструмент поближе. С ломиком дело пошло веселее — спустя пару минут дверь с хрустом выскочила из зажима, кваз полез внутрь.

Первым, что попалось ему в загребущие руки, оказался довольно странный автомат. Внешне он полностью повторял знакомую «ксюху» — разве что цевье было из пластика, а не из древесины. Но вот калибр определенно был поменьше. Судя по ширине магазина, этот автомат (хотя, правильнее его будет назвать пистолетом-пулеметом) явно «кушал» люгеровскую девятку. Дикарь выщелкнул магазин, удостоверился в правильности своей догадки, насчет оружия покойного полицейского. ПП внешне не пострадал, разве что в дульный тормоз набилось немного грязи и песка с резинового напольного коврика, куда свалилось оружие во время столкновения с деревом.

Поиски пистолета ни к чему не привели — в машине его не было. Либо страж порядка потерял его еще до аварии, либо он улетел куда-то в кусты после удара. Искать его Дикарь посчитал идеей нерациональной и просто махнул на это дело рукой. Зато под пассажирским сиденьем обнаружился на три четверти опустошенный магазин к найденному ранее ПП. Похоже, мент успел немного пострелять по дороге сюда.

Последней интересной находкой оказался рюкзак покойного рейдера. Заграбастав находку, Дикарь двинул наружу, где вместе со своими пожитками отошел немного в кусты, дабы не мельтешить на открытом пространстве.

Расстелив на лесной подстилке свой дождевик, принялся разгружать хабар. В верхнем клапане рюкзака, завернутый в полиэтиленовый пакет с замочком, лежал пистолет АПС. Там же — три пистолетные обоймы и странноватого вида трубка глушителя. Как видно, именно за него полицай принял незадачливого рейдера в свои горячие объятия, после чего упаковал вещдоки в полиэтилен. Дикарь первым делом обратил внимание на следы долгой и, судя по всему, весьма успешной эксплуатации. Воронение на гранях и переходах пистолета исчезло без следа; корпус испещрен многочисленными мелкими царапинками и сколами; на рукоятку пистолета натянуто резиновое кольцо — обрезок от велосипедной камеры — зафиксированное черной изолентой явно для того, чтобы рукоять, отполированная долгим использованием, не скользила в ладони стрелка.

Отложив находку в сторону, он принялся выкладывать на плащ содержимое рюкзака. В общем-то, стандартный набор рейдера. Сбоку к нему пристегнут главный инструмент рейдера, так называемый «клюв». Небольшая, но увесистая металлическая кирка, которой очень удобно пробивать черепа пустышам и не сильно отъевшимся бегунам. Немного консервов и полуфабрикатов, бутылка с питьевой водой, наполовину опустошенная фляга с живцом, мультитул, сменная пара нижнего белья и носков, хлопчатобумажная тряпка непонятного предназначения, серьезно выглядевший нож с рукояткой из рога явно кустарной работы, также несший на себе следы долгого использования, налобный фонарик, початая упаковка патронов 9х18, компас с карабином (чтобы цеплять к одежде или рюкзаку) и, наконец, две пластиковых оранжевых коробочки индивидуальных аптечек АИ-2. Одна из них сохранила оригинальную начинку, а во второй хранились два шприца с янтарного цвета составом внутри (явно спеком), пяток споранов, завернутых в тряпицу, и очень странно выглядевший ключ. Его Дикарь вынул на свет божий, покрутил перед носом, в попытках понять, от чего такая штука может быть. Так и не найдя какого-либо внятного ответа, он убрал его обратно.

Тут ему пришла в голову мысль, что неплохо бы было разобрать и почистить свой внезапно разросшийся арсенал. Тем более, его всерьез беспокоил словивший «клина» во время догонялок со жрачем «галил», который, похоже, сейчас стал его основным оружием. Пока к этому автомату не было боеприпасов, кваз не забивал себе голову его состоянием, все равно бы от него пришлось вскоре избавляться. Но извлеченная из недр стрелкового модуля дрона внешников пулеметная лента на сто пятьдесят золотистых «карандашей» со стальным закаленным сердечником внутри, вновь вернули этот вопрос в разряд актуальных.

Первым делом следовало разжиться всякой-разной приблудой для чистки. Дикарь вернулся к «козлу», заглянул под днище покореженной машины. Вытащил оттуда кусок поддона картера, в который натекло масло с лопнувшего корпуса коробки передач. Машинное масло — не самый лучший выбор для чистки и смазки оружия, но все же лучше, чем ничего вообще. Отогнул фомкой угол смятого гармошкой капота, выдрал из моторного отсека кусок проводки метра полтора, откусил от тяг кусачками мультитула пару стальных тонких проволочек. После всех манипуляций вернулся обратно. Начал с первоочередного оружия. Немного поколдовав над устройством, сделал неполную разборку израильского автомата. В принципе, ничего концептуально нового там он не нашел. Потомки Моисея, когда обнаружили, что морально устаревший на момент их войны с арабами «FN — FAL» абсолютно не подходит для ведения боевых действий в пустыне, посмотрели на «калашников», щедро поставляемый Советами всем врагам капитализма, потом на бельгийца, и взяли от обоих автоматов лучшее, слепив на выходе «галил». Не без недочетов, куда уж там, но эта реплика знаменитого АК кое в чем даже смогла переплюнуть прародителя. А так — стоило откинуть поднимающуюся на шарнире крышку ствольной коробки — и начинка говорила сама за себя, откуда тут ноги растут.

Дикарю досталась SARовская, модернизированная версия израильской винтовки, с пластиковым вентилируемым цевьем, без сошек и ручки для переноски. То бишь укороченный, «коммандо» вариант. Что, в принципе, неудивительно, учитывая, что снял он его с трупа охранника главаря Чертей. Вероятно, по той же причине из всех наворотов на доставшемся ему стволе присутствовала лишь скромная аймпойнтовская рамка коллиматора. Больше всего кваза огорчало отсутствие глушителя. Впрочем, учитывая используемый в этом автомате патрон, толку от сапрессора немного, поскольку хлопок летящей пули, преодолевающей сверхзвуковой барьер, еще никто не отменял. Да, глушитель снизит громкость вырывающихся из ствола пороховых газов, однако звук самого выстрела все равно должен получиться серьезный. Плюс постоянная головная боль со сменой выходящих из строя обтюраторов глушителя.

Вот с чем Дикарю действительно повезло, так это с калибром. 7,62х51, принятый единым стандартом по всему блоку НАТО в пятидесятых годах прошлого века, оказался на удивление удачным патроном. На сегодняшний день по распространенности он уступал, пожалуй, лишь трехлинейному и советскому промежуточному патронам, немного проигрывая по своим характеристикам первому и так же немного превосходя второй. Да что там говорить, даже СССР, будучи в состоянии холодной войны со Штатами, начал производство охотничьих карабинов под этот патрон. Позднее, его коммерческие реплики получили повсеместное распространение, прочно войдя в обиход охотников под индексом 308.Win. Как про него говорят сами охотники — «от слона до белки», описывая его многофункциональность, в зависимости от используемой пули и пороха.

В разрезе ситуации Дикаря это означало, что он легко и просто сможет разжиться боеприпасами к своему автомату как в любой мало-мальски серьезной оружейной лавке, либо у барыг, так и в качестве трофеев у внешников или тех же муров. То бишь, проблем с БК и сказочных цен на этот патрон ждать не стоило, что являлось действительно серьезным аргументом в пользу «галила» и двойной выгодой.

К тому же ему понравилось, как себя ведет при стрельбе этот автомат. Вполне приемлемая отдача, хорошая настильность и кучность на коротких и дальних дистанциях, приятная эргономика, серьезный останавливающий эффект, плюс увеличенный магазин. Словом, у израильтян получилось сделать довольно неплохое оружие. Единственное, что не понравилось Дикарю — это довольно корявенький диоптрический прицел, жестко закрепленный на ствольной коробке автомата. Что уже само по себе намекает на проблемы с точностью стрельбы и необходимостью дополнительной пристрелки после цикла сборки-разборки автомата. Для конкретно этого образца это не проблема, поскольку его коллиматор сильно сдвинут вперед и закреплен на планке над газовой трубкой, но если он пострадает в бою — это может быть чревато неприятностями.

Догадки кваза оказались верны — во время своих кульбитов в процессе улепетывания от лотерейщика он зацепил немного грязи затвором автомата. Выудив из внутренностей оружия несколько травинок, он стер с подающего механизма крупинки песка, которые и послужили причиной утыкания патрона. Это стало настоящим облегчением для Дикаря, не хватало еще слоняться по передрягам с ненадежным оружием. Судя по состоянию затвора, газового поршня и УСМ, его «галил» находился в прекрасном состоянии — за автоматом хорошо ухаживали и мало из него стреляли. Что, опять же вполне логично, учитывая специфику работы охранников Тритона.

С другой стороны, это явно указывало на высокую чувствительность его нового оружия к загрязнению. А вот это уже печальная новость.

Закончив с чисткой и смазкой механизмов, Дикарь продул и прочистил газовую трубку, после чего принялся за ствол. Штатного шомпола, как и пенала с приблудой для чистки у «галила» не было (еще один минус автомата, хоть и несмертельный), поэтому пришлось выкручиваться с помощью подручных средств. Он протер тряпочкой принесенный проводок, очистив его от пыли и песка, потом осторожно пропустил его через канал ствола. Сделал петельку посередине провода, привязал к ней кусок промасленной ткани. И принялся вытягивать поочередно свой «гибкий шомпол» то со стороны дульного среза, то с казны, не позволяя импровизированному вишеру выскочить наружу. Дедовский способ чистки не подвел и тут, благо ствол оказался относительно чистым. Собрав автомат в единое целое, кваз проверил работу автоматики, пристегнул магазин и отложил оружие в сторону.

С пистолетом-пулеметом все прошло еще проще — тот по своему внутреннему устройству оказался практически идентичен АКСУ, за исключением мелких, незначительных деталей, к тому же казенное оружие ныне покойный полицейский предпочитал хранить в чистоте, так что тут Дикарь справился быстро и без особых проблем.

А вот со «Стечкиным» пришлось повозиться. Он нес на себе следы очень и очень активной эксплуатации, квазу пришлось попотеть, удаляя нагар из канала ствола и очищая механизм от налета ржавчины. Прежний хозяин хоть и следил за своим оружием (что легко угадывалось по сохранившимся внутри масляным пятнам), делал это не слишком часто. Много вопросов у Дикаря вызвал явно кустарный глушитель к пистолету. Он сохранил на корпусе отчетливые следы многократной сборки и разборки — царапины и сколы металла на удерживающих усиках и фиксирующей гайке говорили сами за себя. Впрочем, учитывая степень износа, тот уже очень давно верой и правдой служил своему прежнему хозяину. А значит, функции свои он выполнял приемлемо. Разбирать его сейчас Дикарь не рискнул — есть вероятность того, что без соответствующих инструментов обратно его собрать у него может и не получиться.

Озаренный внезапной мыслью, он схватил самопальный глушитель и попробовал его накрутить на ментовский ПП вместо штатного дульного тормоза. И довольно осклабился — тот сел, как родной. А значит, и работать должен, как полагается — калибр-то один.

Отдельный интерес у Дикаря вызвали три обоймы с «девяткой», лежавшие в пакете вместе с АПС. Выщелкнув верхний патрончик, он с любопытством принялся его крутить в руках. Патрон явно «самокрут» — на дульце гильзы заметны следы кустарной обжимки, к тому же на кончике пули имеется крестообразная насечка непонятного назначения. Эти патроны вызвали у Дикаря здоровый и вполне обоснованный скепсис — он не доверял ничьей тяге к экспериментам, кроме своей собственной. С другой стороны, мертвый рейдер ведь не просто так носил эти патроны уже снаряженными в магазины и готовыми к стрельбе. Это указывает на тот факт, что он был в них полностью уверен. После некоторого раздумья кваз перекрутил глушитель обратно, зарядил подозрительный патрон в пистолет и выстрелил в дерево, прикрывая глаза ладонью. Впрочем, переживания были излишни. Глушитель, как и сам пистолет, отработал как надо, а вот с попаданием пули появились новые вопросы. Похоже, внутри каждой «самопальной» пули находилось какое-то зажигательное вещество. Возможно белый фосфор или что-то в таком духе. Не совсем понятно, как оно воспламенялось, но горело хорошо — заглубившаяся в древесину пуля начала гореть, сияя словно сварка. Кроме того, надрезанная звездочкой пуля при попадании в цель должна разворачиваться наружу «розочкой», то бишь, была экспансивной. Что, в теории, должно неплохо повышать останавливающий эффект изначально довольно слабенького патрона. А если сюда добавить шок от сильного ожога в ране, то результат впечатляющий. Ведь тот же белый фосфор горит при температуре около 1200 градусов по Цельсию, воспламеняется при контакте с кожей и плотью и его невозможно потушить даже водой. То есть, он будет гореть до тех пор, пока не выгорит весь кислород (что вряд ли), либо пока не закончится само вещество.

Похоже, предыдущий владелец «стечкина» был тот еще выдумщик. Его эрзац-гибрид «дум-дума» и зажигательной пули определенно может доставить кучу негативных ощущений любому зараженному, на время, а то и насовсем, отбив у него всякий аппетит. Дикарь сделал себе пометку в памяти — разобраться с начинкой этих «дум-думов». Единственное, что его смущало — это высокая токсичность белого фосфора или что там использовалось в качестве начинки. Если мертвый рейдер не озаботился герметичностью упаковки для начинки пуль, это могло стать огромной проблемой. После непродолжительного раздумья кваз завязал подозрительные обоймы в несколько полиэтиленовых пакетов и убрал их в карман рюкзака до лучших времен.

Зажигательный состав продолжал пылать в стволе дерева, заставляя громко трещать сырую древесину. Дикарь понял, что сглупил, поторопившись с испытаниями, поэтому спешно начал грузить свои трофеи в рюкзак рейдера — он ему приглянулся больше своего прежнего, туристического, пока на звук или запах не прибежал или не прилетел кто-нибудь нежелательный. Закончив со сборами, он трусцой покинул место аварии «ментовоза».

* * *

Под грунтовкой, вдоль которой он двигался, на этом ее участке был проложен мощнейший водоотвод. Настолько внушительный, что можно вполне свободно проехать на легковой машине и даже стоять в полный рост. Похоже, на Земле на этом участке нередко происходили довольно сильные паводковые подтопления. Дикаря волновало другое: сразу за водоотводом к дороге выходила просека с линией электропередачи. И по тропинке, которая шла по этой просеке сейчас в его сторону двигалась крайне странная группа людей. Впереди идущий человек почти наверняка был членом банды Чертей. Ну, по крайней мере, носил их форму и опознавательный знак — красную четырехлучевую звезду. За ним гуськом шла группа явно гражданских людей — два мужчины, две женщины и одна девочка-подросток. И вот тут начинались странности. Не похоже, что они считали себя пленниками мура, двигались свободно, особого напряжения или страха не выказывали. Да и ренегат, не то что бы их сильно контролировал, скорее просто указывал дорогу. Более того, у мужчин на руках было оружие. У круглого мужичка с проплешиной и небольшим брюшком автомат в руках — если его не подводит зрение, очередной «галил», только уже в общевойсковой компоновке; за спиной ренегата болталась американская М16, на поясе кобура с пистолетом. Идущий за ним молодой человек без особых примет держал в руках «глок» с глушителем. И, кажется, Дикарь знал, откуда взялся этот арсенал — за последние дни навидался подобных стволов в руках прихвостней «полосатых». В остальном эти люди ничем не отличались от рядовых обитателей какого-нибудь городского кластера: самая обычная повседневная одежда; неуклюжие, неловкие движения; отсутствие элементарного понимания, как правильно следует перемещаться по стандартам. Вон, парень с пистолетом поскользнулся на влажной глине, едва не упал носом в грязь. Хотя, все же заметно, что эта группа держится настороже, особо не болтают, глазеют по сторонам. А значит, кое-что в этом мире они уже успели увидеть, не совсем безнадежные. Правда, вопросов от этого не стало меньше.

Подозрительная компашка постепенно приближалась к укрытию кваза. Дикарь затаился в куртинке, густо заросшей орешником и малиной, листва полностью скрывала его от посторонних глаз, поэтому он не переживал, что его увидят. Разве что среди них есть сенс, который сможет вычислить его в укрытии. Но единственный кандидат на эту роль — это мур, шанс на то, что он является сенсом, стремится к исчезающей величине. Стоит квазу захотеть — он положит всех этих тюфяков одной очередью. Но он не спешил это делать — слишком много было вопросов касательно этих людей.

Между тем случилось нечто, что заставило глаза Дикаря практически вылезти из орбит от удивления. Мур, идущий во главе странного отряда, увидев впереди грунтовку, остановился. Он сказал что-то лысому мужичку с автоматом, вынул из кобуры пистолет, вставил его себе в рот и нажал на спуск. Лысый от неожиданности дернулся, лицо его перекосило от страха. Женщина лет сорока пяти, шедшая за ним, зарыдала в истерике; молоденькая девушка, шедшая за ней, в страхе зажала себе рот ладошкой. Словом, эти люди явно не ожидали такого поворота событий. И на этой почве у кваза появилось просто огромное количество вопросов. Решив, что лежа в кустах, ответов он не получит, Дикарь начал действовать. От него до мутноватой компашки было всего метров тридцать, поэтому он чертиком выскочил из густых кустов, взяв людей на прицел «галила», и сходу включил психологический прессинг.

— А ну, застыли на месте! Оружие на землю, руки в гору! Бегом я сказал!

Люди, все еще явно пребывающие в шоке после неадекватного самоубийства их сопровождающего, застыли от страха на своих местах. Даже рыдающая женщина замерла с открытым ртом и широко распахнутыми глазами, позабыв о том, что еще секунду назад билась в истерике. Ну, точно, простые гражданские. Лишь круглый мужик с лысиной дернулся в попытке взять свой автомат наизготовку, но увидев перекошенное лицо кваза и черное, аккуратное отверстие дула, направленное четко в его сторону, передумал. Он осторожно, за ремень, опустил оружие на землю, показав пример своему застывшему истуканом спутнику.

— Шаг назад! И без глупостей: кто дернется, стреляю на поражение!

Они послушно отступили назад, словно бандерлоги, загипнотизированные танцами удава Каа. Дикарь подошел ближе и, придерживая свое оружие одной рукой, поднял с земли оба автомата, закинул их через голову, после чего поднял с земли пистолет и заткнул его себе за пояс. Потом вынул из вялой и еще теплой ладони самоубийцы второй «глок» и взял его в левую руку, демонстративно сняв с предохранителя. Если что, положит всю группу без шума и пыли.

Тут голос подал лысый.

— Не стреляй, мужик, не надо! Мы мирные. Обычные новички.

— Ага, полечи меня еще. То-то у нас «свежаки» с мурами под ручку расхаживают. Давай быстро этого за руки — за ноги и вперед, по тропинке. Пошли!

Парочка безропотно подчинилась, впрягшись в переноску мура, который, к слову, при жизни был далеко не карликом. Они с пыхтением потащили труп к дороге. Дикарь, придавил тяжелым взглядом проходивших мимо него с нескрываемой опаской дам.

— Я надеюсь, вы в курсе, что тут случается, если слишком громко заявлять о своем присутствии? — он прошелся по лицам прекрасной половины группы: молоденькая привлекательная девушка с милыми чертами лица и на удивление твердым взглядом, заплаканная мадам слегка за сорок, девочка-подросток с розовыми волосами, вся трясущаяся от беззвучных рыданий и страха на грани истерики. Девушка и женщина кивнули в ответ.

— Тогда постарайтесь успокоиться, а заодно и ее приведите в чувство, — он кивнул в сторону нескладного подростка. — Если к нам на ваши рыдания заявится веселая компания, мало не покажется никому. Вперед!

Он задал направление движения стволом пистолета, а сам пошел за их спинами, следя за тем, чтобы они не натворили глупостей.

Когда процессия достигла дороги, кваз дал знак умаявшимся мужчинам, чтобы заносили покойника в арку водоотвода. Когда вся честная компания оказалась под бетонным сводом и относительно защищена от посторонних взглядов, Дикарь скомандовал опустить мертвеца на зализанный наносным песком пол и отойти к противоположной стенке водоотвода.

— Итак, четко, внятно, а главное правдиво выкладываете: кто вы такие, откуда и куда идете. Валяй, лысый, настало твое время.

Лысый мужичок тяжело вздохнул, с опаской поглядывая на оружие в руках Дикаря, и приступил к изложению.

— Зовут меня Анто…, то есть, я хотел сказать, Круг. Очутились мы все тут двое суток назад. Хотя я так до сих пор не особо понял, где именно это «тут». В общем, наш кластер, если я правильно усвоил объяснения Третьего, загрузился в Улей. И мы вместе с ним. Отключилось электричество, исчезла мобильная связь, а вместе с ними и большая часть нашего города. Люди начали сходить с ума и обращаться. Потом приехала команда Третьего. Они муры, если я правильно запомнил местный сленг.

— Так, а вот теперь поподробнее. Как так вышло, что вы вместо «колбасного цеха» очутились на прогулке на свежем воздухе, да еще с оружием в руках?

— Ну, вот я и рассказываю. Словом, эти муры нас сцапали, выбрали по своим каким-то критериям из общей массы людей, связали, вставили кляпы во рты, кто упирался — избивали, потом погрузили в грузовик. Да и вообще, этих ребят не назвать добряками, на любой вопрос зуботычиной отвечали. Значит, это правда?

— Что именно?

Круг помялся, словно не знал, как правильно озвучить свой вопрос.

— Ну, что нас это…, ну на органы…?

— Само собой. Муры «свежаков» типа вас режут по кусочкам с задорным визгом и писком. Потом поят, кормят, пока вы не восстановитесь, — и по новой. И так несколько раз. А потом под ноль потрошат и на выброс.

После этих его слов женщина и девочка-подросток снова затряслись в попытках сдержать рыдания. Дикарь же не счел нужным тратить время на то, чтобы их успокоить. Пусть себе рыдают, лишь бы под ногами не мешались.

— Однако ты так и не ответил на мой вопрос. Почему вас не увезли на «ферму»?

— Это все из-за НЕЕ!

Дикарь нетерпеливо повел плечами:

— Кого?

Лысый встряхнул головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение.

— Девушка. Короче, муров сразу было восемь. Потом пришла она и что-то с ними сделала. Они ушли все вместе, а когда вернулись, их осталось трое. Муров, в смысле. А перед этим доносились очереди из пулемета и взрывы. Потом она приказала Второму застрелиться, а Третьему — проводить нас до поселения. Стаб под названием Трехстенок. Вроде так.

Тут у Дикаря все части головоломки со щелчком встали на место.

— Блондинка? Такого примерно роста. И сиськи третьего размера! Аврора зовут.

Кваз попытался изобразить в воздухе нечто фигуристое, на что Круг ухмыльнулся.

— Не знаю уж насчет сисек, я на них особо не смотрел — не до того было. А так да, блондинка, рост примерно как ты показал. Насчет имени не знаю, она не представлялась, а я не спрашивал. Вроде деваха как деваха, но как глянет на тебя — душа в пятки уходит.

— Хрен с ней. Ты лучше скажи, был с ней кто-то еще?

— Ну, я ж говорю, трое муров. Один себе мозги вышиб по ее приказу, еще один вот лежит, а третьего она с собой забрала.

Разочарованию Дикаря не было предела.

— И все? Больше никого?

— Еще с ней крестный мой был. Седой такой дядька, с усами. На военного похож.

Лицо кваза непроизвольно расплылось в широченной улыбке.

— Дай угадаю — Лунь?

Круг, до самой глубины души изумленный резкой переменой настроения кваза, который только что держал их на мушке с максимально суровой мордой лица, а тут вдруг улыбается, как первоклашка на последнем звонке.

— Да. А как ты узнал?

— Жив, чертяка усатый, жи-и-ив!

Дикарь искренне и беззаботно рассмеялся впервые за черт знает сколько времени, обнял Круга за шею и звучно чмокнул его в блестящую лысину. Наблюдавшая за ним прежде с нескрываемым страхом девочка с розовыми волосами вдруг прыснула и засмеялась едва слышно. Круг же явно не знал как себя вести в такой ситуации, как, впрочем, и остальные его товарищи по несчастью. Но Дикарю было плевать. Все эти дни, под грузом собственных проблем, он давил в себе мысли и переживания, касающиеся остальных его спутников, но сейчас они прорвались, словно наболевший гнойник, словно переполненная запруда, и он улыбался во все тридцать два зуба и никак не мог прекратить это делать. За те несколько дней, что они провели рядом, кваз сильно привязался к простому и прямолинейному, немногословному и в то же время своему «в доску» разведчику. Испытания, что они прошли плечом к плечу, сделали его для Дикаря своим, родным и близким человеком, несмотря ни на разницу в возрасте и восприятии окружающего мира, ни на разницу в несколько поколений. Вряд ли Дикарь мог назвать Луня словом «друг». Они довольно мало общались и настолько же мало друг о друге знали. Самое четкое определение, которое приходило на ум квазу — «братья по оружию». За смешной промежуток времени они пережили вместе столько, сколько иным не снилось и за целую жизнь. И именно это их и сблизило. Дикарь мало в ком был так же уверен, как был уверен в пожилом разведчике. Находясь рядом с ним, он ощущал пресловутое «чувство локтя» человека, что прикроет твою спину в любой ситуации. Интуитивно, иррационально — да, но сомнения в этом вопросе были Дикарю чужды. И теперь, когда он узнал, что его крестник выжил, он испытал настоящее облегчение. Конечно, с тех пор прошло целых два дня, а за этот срок в Улье может произойти все, что угодно. Но кваз верил — Лунь ни за что не пропадет, особенно теперь, когда нимфа с ним.

— Отбой тревоги, граждане. Все свои, никого сегодня убивать не будем, можно расслабиться и отдохнуть.

Если судить по мимике окружавших его людей, те тоже испытали непередаваемое чувство облегчения. Правда, причины для этого у них были несколько иные.

— А ты, Круг, можешь звать меня крестным дедушкой! — кваз хлопнул совсем растерявшегося Круга по плечу, отчего тот согнулся едва не в три погибели.

— Почему?

— Ну как же? Ты сам сказал, что Лунь тебя покрестил. А я — Луня. Вот и выходит, что я тебе крестный дедуля.

Круг на несколько секунд вообще потерял связь с реальностью. Потом до него дошло, что Дикарь так шутит, сохраняя каменное выражение лица, и несмело улыбнулся в ответ.

— Куда вас вел этот ублюдок? — он кивнул на труп, лежащий на земле.

— Третий сказал, что тут уже недалеко осталось до поселения под названием Трехстенок. Сказал, что там мы будем в безопасности.

— Как далеко, по его словам, до этого стаба?

— Прямо перед тем как застрелиться, он сказал, что нам осталось пройти около двенадцати километров по вот этой вот дороге, потом пройти еще пару километров вдоль канала и мы будем на месте.

Эта информация не расходилась с тем, что Дикарь услышал от Сапуна, так что ей, скорее всего, можно доверять.

— Круг, скажи-ка мне, чего вдруг этот мур вышибил себе мозги?

— Так ему баба та приказала. Я так понял из их разговоров, что дольше эта ее способность не работает. Ну и вот.

— Так, ладно. Больше с ними никого не было?

Круг отрицательно помотал головой в ответ, чем заставил кваза задуматься. Неизвестно, что стало с Сухарем и Налимом. Возможно, они погибли на Складах или просто разделились с Лунем и нимфой. Или они смогли-таки попасть на караван торговцев. И если это так, то одно было предельно ясно для кваза — если у нимфы могли быть свои скрытые мотивы, то разведчик скорее всего остался на территории Чертей из-за него, Дикаря. Этот упертый пенек наверняка считает себя виноватым в том, что их с квазом раскидало в разные стороны. Других причин ошиваться в землях муров он для разведчика не видел.

Ладно, об этом он сможет подумать и чуточку позднее. Сейчас есть более насущные проблемы.

— Граждане потерпевшие, я вам всем настоятельно рекомендую пройти по этому коридору на ту сторону дороги. Там есть небольшой бассейн с водой — будьте добры провести гигиенические процедуры, ополоснуть верхнюю часть тела, особенно подмышки, и прополоскать нательное белье — рубашки, футболки или что там у вас.

— Там же просто лужа. Мы лишь еще больше запачкаемся от такой воды! — возмутилась дамочка средних лет, которая осознав, что кваз им не враг, резко успокоилась и лишь настороженно поглядывала на покойника.

Дикарь вздохнул и терпеливо, насколько мог, начал объяснять недогадливой женщине прописные истины выживания в Улье.

— Уважаемая, вам и не нужно быть чистыми. Довольно и того, что от ваших тел не будет разить потом на километр. Поверьте, зараженные чуют этот запах не хуже запаха табака или крови. Если минутка тупых вопросов закончилась — шагом марш на умывание. И будьте любезны сохранять тишину и не отсвечивать.

Представительницы прекрасного пола свернули дискуссию и пошли на процедуру омовения.

— Тебя как зовут? — Дикарь обратился ко второму представителю мужского пола в этой разношерстной компании.

— Сид, — молодой парень, все это время хранивший молчание, представился.

— Так, Сид, бери пистолет и дуй вместе с ними. Присмотри, чтобы все было тихо, если что стреляй и зови на помощь.

Тот лишь послушно кивнул, взял один из двух «глоков», проверил патрон в патроннике и отправился следом за женщинами.

— Круг, сколько у вас осталось патронов и к чему?

Лысый мужичок, который за последнюю пару минут тоже заметно расслабился и стал вести себя значительно свободнее, ответил:

— К пистолетам по четыре обоймы. А вот с автоматами все совсем плохо — на два ствола половина магазина. Мы вчера на сильного мутанта нарвались, он трех человек насмерть задрал. Если бы не Третий, все бы там полегли. Ну, вот и поиздержались.

Дикарь некоторое время размышлял над полученной информацией, потом выдал ответ.

— Давай так — я вам подкину патронов к автомату, но взамен кое-чего у вас заберу. Не возражаешь?

— Ты скажи, что тебе нужно, думаю, договоримся.

Видно, Круг в своей прошлой жизни крутился в бизнес-кругах, как бы забавно не звучал этот каламбур — вон как сразу подобрался. Деловая хватка у него сразу начала ощущаться.

— Сколько у вас всего магазинов от этого автомата вместе с пустыми?

— Всего пять.

— Значит, смотри. Я вам добью два магазина к «галилу» «семеркой», но заберу три оставшихся пустых себе. Кроме того, возьму РПСку покойника, его рацию — вам она все одно ни к чему: что есть, что нет; ни холодно, ни жарко. Еще возьму двадцать патронов от «глока» и сниму кое-какую приблуду с муровской «эмки». Вам от нее тоже особо толку нет, раз без патронов осталась.

Крестник Луня подумал немного, после чего немного неуверенно кивнул головой.

— Не переживай: если на спораны переводить, вы даже в плюсе останетесь. Тут новичков кидать не принято, Улей за такое быстро накажет.

— Это что, идиома такая? «Улей накажет!». Уже не в первый раз слышу.

Дикарь почесал бровь пальцем.

— Ну, как сказать. Кстати, как у вас вообще с живчиком и споранами? Знаете где их брать и как готовить живец?

— Да, Третий объяснил. А спораны эти и прочее в кармане у него лежат, сам посмотри.

Кваз оторвал липучку на клапане кармана мертвеца, запустил туда руку и вынул наружу пластиковый пакет, набитый зеленым виноградом с вкраплениями желтого гороха. На глаз там лежало около тридцати споранов и штук пять горошин. Неплохой стартовый капитал для новичков.

— Откуда коврижки?

Круг пожал плечами.

— Штук десять нам с собой та блондинка с Лунем дала. Остальное по дороге Третий собрал. Желтые эти штуковины вчера из двух здоровых уродов вынули. Он их вроде «топтуном» и «лотерейщиком» назвал. Эти твари трех наших за секунду на куски разорвали. Как вспомню — мороз по коже.

— Бывает, «свежаки» часто гибнут в первые дни. Береги потроха как зеницу ока. Они вам существенно облегчат жизнь, когда доберетесь до стаба.

Дикарь передал пакет Кругу в руки. Он намеренно сказал «когда», а не «если». Не хотел нагонять тоску на «свежака».

Он отсоединил свой — полный — магазин и пристегнул его к «галилу» Круга, после чего передал оружие в руки «свежака».

— Ты бы сходил, проконтролировал своих людей, пока я тут со всем добром разбираюсь.

Тот без лишних разговоров принял в руки автомат и оставил его наедине с самим собой. Дикарь скрутил с оставшегося автомата фонарь и целеуказатель, перекинул его на планки собственного «галила». Как мог совместил перекрестие коллиматора с зеленой точкой ЛЦУ, вскидывая и прицеливаясь из оружия в близкорасположенные предметы. Без полноценной пристрелки на средних и дальних дистанциях это бесполезный девайс, но при стрельбе накоротке, да еще и в условиях скудного освещения или полной темноты, может прийтись кстати. Прибора бесшумной-беспламенной стрельбы ни на автомате-доноре, ни на втором «галиле» не было, да и с таким калибром он не сказать, что сильно полезен, так что придется обойтись без него. К тому же теперь у него был другой «тихий» ствол. Одним словом, не смертельно.

Нащелкав с пистолетных обойм два десятка «маслят», он набил опустошенную обойму от своего нового пистолета-пулемета, убрал ее обратно в рюкзак. После чего приступил к самому трудоемкому процессу — начал разбирать пулеметную ленту, вынимая из звеньев патроны и закидывая их в клапан рюкзака. И так увлекся процессом, что сам не заметил, как вернулись отосланные им, уже умывшиеся «свежаки». Когда лента кончилась, выдернул из клапанов РПС мертвого мура магазины, начал методично защелкивать патроны внутрь. К процессу подключился Круг, а порывавшегося принять участие Сида Дикарь отправил на стрем. Еще один наполненный магазин кваз отдал лысому крестнику Луня, второй пристегнул к своему автомату, оставшиеся три распихал по клапанам РПСки, после чего сдернул ее с трупа и принялся прилаживать на себя. Пока подгонял ременную систему, морщился от того, что та немного изгваздалась в чужой крови. Ну, да ладно, ему не привыкать, брезгливость это вообще не про него.

Наблюдая за процессом, Круг озвучил тревожащий его вопрос.

— Нам бы его похоронить…

Дикарь искренне удивился этому заявлению.

— Это ж мур, подонок. Зря ты считаешь, что он вас двое суток оберегал. Это Аврора сделала, просто его руками. Если бы не она, этот парень бы вас отвез на местный мясокомбинат, а потом премию за ваши тушки весело спустил бы на бухло, да на веселых девок.

Мужичок помялся, переглянулся с женщинами за его спиной, однако от своей позиции отступать не стал.

— Так-то оно так, но все равно. Он нас вытащил из ситуации, когда я уже молиться начал, подставлялся ради нас. Ну и рассказал многое, как тут вообще выжить можно.

— Дело ваше, но я еще раз говорю — не он это был. Впрочем, отговаривать не стану, дело хозяйское. Если так жаждете похоронить этого мертвеца — отнесите его в лес и заройте под дерном. Это стандартный кластер, через какое-то время он перезагрузится и тело исчезнет. Не спрашивайте только куда, я без понятия. Но у местных обычай хоронить именно так. Только никому не рассказывайте потом, что похоронили мура. Местные такого юмора не оценят.

Дикарь попрыгал на месте, оценивая подгонку новой амуниции по телу. Прицепил к ремням РПС «стечкин» с привинченным глушителем и найденный им охотничий нож, которым он с удовольствием заменил свой собственный складник. После чего принялся надевать на себя рюкзак.

— Ладно, удачно вам добраться до стаба. Идите осторожно, старайтесь не шуметь и не выходить на дороги и открытые участки. Услышите жужжание — срочно ищите укрытие, иначе дроны вас расстреляют или закидают ракетами. В городские кластеры не суйтесь, старайтесь идти «зеленкой». Тут уже самый край территорий внешников и их прихвостней. Если будете следовать этим нехитрым правилам, доберетесь куда нужно. И да — в стабе станешь рассказывать ментату о том, что с муром путешествовал, не забудь упомянуть про нимфу. А то вас там с потрохами сожрут.

Круг снова помялся, подбирая нужные слова.

— Ты сам-то никак не можешь с нами пойти? С тобой-то мы бы уж точно дошли до стаба живыми и здоровыми.

Дикарь лишь покачал головой в ответ.

— Я не всесилен, Круг, меня могут убить точно так же, как и вас. И пойти с вами я тоже не могу — если я сейчас Луня с Авророй упущу, то потом уже не смогу их найти. Так что, извиняй, но эту лямку тебе предстоит тащить самостоятельно до самого конца. Чем мог — помог, дальше дело за тобой. Да не трусись ты, считай это выпускным экзаменом. Пройдешь его — считай, доказал право на жизнь здесь!

Мужик тягостно вздохнул:

— Ага, вот только в случае провала мне бошку оторвут. Или еще какую-нибудь часть тела.

Дикарь хохотнул, хлопнул его по плечу своей лапой, после чего сжал руку в крепком, мужском рукопожатии.

— В Стиксе только так, Круг, привыкай. Ну, бывай, живы будем — свидимся! Дамы! — Дикарь галантно кивнул женской части коллектива «свежаков», взял в руки автомат и двинулся к выходу из водоотвода. Там он попрощался со стоявшим на страже Сидом и направился в лес, придерживаясь северо-восточного направления. Он возвращался в темные территории.


Глава 9


Дикарь с кряхтением поерзал на скрипучей тахте. Снова разнылась пулевая рана в бедре, растревоженная долгой ходьбой, да еще, для полного счастья, вновь начала противно неметь еще не восстановившаяся до конца кисть левой руки. Да и его ложе не то чтобы было суперудобным. Оно явно застало при жизни самого «великого Вождя мирового пролетариата» — уж больно вид его был плачевен. Одиночный дачный домик, затерявшийся в густых зарослях и давший ему приют этой ночью, до того, как угодил в Стикс, принадлежал, похоже, рачительным пенсионерам — слишком много тут скопилось вещей с «совковым» прошлым. Впрочем, ему было не до изысков. День выдался не из легких, укатали сивку крутые горки.

После расставания с группой Круга он еще несколько часов пробирался на северо-восток по диким кластерам и обветшавшим стабам, старательно обходя стандартные городские кластеры. Несколько раз ему пришлось разбираться с заблудившимися бегунами, которых он кончал с помощью холодного инструмента, доставшегося ему в наследство от разбившего голову о стенку «бобика» покойного рейдера. «Клюв» оказался на удивление полезной в хозяйстве вещью — с нынешней скоростью и реакцией кваза разбираться со слабо развитыми зараженными этим смертоубийственным девайсом стало легче легкого. Благодаря этой физкультуре он еще немного разжился споранами.

А под вечер, уже пребывая в поисках пристанища на ночь, Дикарь наткнулся на беспечного топтуна. Мутант на повороте дороги подкараулил водителя трехколесного мотоцикла. Ни о чем не подозревавший «свежак», выехавший за пределы своего, только перезагрузившегося кластера, не сумел вовремя среагировать на кинувшегося на него развитого зараженного. Топтун смахнул его с сиденья драндулета одним движением когтистой лапы и тут же принялся жадно рвать еще живого бедолагу, отрывая от него куски плоти. Дикарь услышал дикие вопли пожираемого живьем человека и взвывший на высоких оборотах движок мотоцикла, который, потеряв водителя, съехал в кювет и некоторое время ревел запрокинутым движком. Осторожно подкравшись зарослями к трассе, он застал людоеда врасплох, полностью поглощенного процессом насыщения. Решив, что упускать такой шанс крайне глупо, кваз прислонил цевье «галила» к толстому сосновому стволу, навел перекрестье коллиматора на затылочный нарост мутанта, светлым пятном выделяющийся на фоне его колунообразной, обросшей крепкой костью головы. Дистанция метров сто пятьдесят — сегодня он весьма успешно стрелял и на большее расстояние. Задержал дыхание, выгадывая момент, когда гуляющая вверх и вниз голова урода замрет на секунду, автоматически про себя отметив, что на такой дистанции зеленая точка ЛЦУ прилично косит влево и вниз, выбрал холостой ход крючка и плавно дожал спуск. Хлопнул одиночный выстрел, ударив по ушам, в очередной раз заставив задуматься Дикаря о скорейшем приобретении активных стрелковых наушников. Как всегда в такие моменты в голову лезет всякая ерунда. Пуля в цельнометаллической оболочке со стальным закаленным сердечником внутри вспорола «чесночную головку» спорового мешка каннибала, после чего вошла в макушку черепа, проделала в нем сквозную дыру и улетела дальше, оставив за собой инверсионный след из мозгов мутанта. Страхолюдный ублюдок (практически точная копия которого в первый день пребывания Дикаря в Улье едва не заставила его помереть от страха) сейчас мешком свалился на труп своей жертвы, безвольно разбросав мощные конечности по полотну дороги. На звук выстрела немедленно отреагировал затаившийся в придорожных кустах матерый спидер, которому до лотерейщика остался буквально шаг. Он подскочил к трупу своего лидера (по крайней мере, Дикарь решил, что тот был его ведущим) и, возбужденно урча, закрутил башкой, в попытках понять откуда к топтуну прилетела невидимая глазу смерть. Не мудрствуя лукаво, Дикарь снова навел маркер на грудь зараженного и сделал еще один выстрел. Пуля с силой ударила спидера в ребро, швырнула его на землю. Дикарь убрал оружие и трусцой приблизился к поверженным мутантам. Тяжелораненый спидер, все еще пребывающий в глубоком нокдауне, получил «клювом» по голове и упокоился окончательно. Не теряя времени понапрасну, Дикарь выпотрошил их споровые мешки и спешно покинул «горячее» место, куда вполне мог нагрянуть кто-нибудь еще, привлеченный звуком выстрелов.

Местное светило уже склонилось к линии горизонта, когда порядком измотанный и всерьез оголодавший кваз, который с растущим раздражением пробирался по дикому кластеру, заросшему густым лиственным перелеском, наконец наткнулся на этот одинокий дачный домик и ввалился в обветшалое строение.

Ужинать пришлось всухомятку, запивая холодные полуфабрикаты чуть сладкой питьевой водой из рейдерской бутылки. Пока уминал вечерний рацион, попутно ждал, когда в стопке в разведенной из пакетика лимонной кислоте, найденной тут же, растворится одна из двух обнаруженных в споровом мешке топтуна горошин. Шлифанув не больно-то вкусный, но зато калорийный ужин гороховой настойкой и глотком живца, умаявшийся и раздобревший Дикарь рухнул на продавленный диван, заскрипевший ржавыми пружинами под немалым весом, и почти моментально вырубился. Разве что перед этим накинул крепкий стальной крючок на входную дверь, привязал в дверном проеме на уровне ног бечевку, дабы хоть мало-мальски обезопасить себя от внезапного ночного вторжения, да положил заряженный и взведенный АПС на пол рядом со своим ложем.

Крепкий сон никакая гадина потревожить не посмела, поэтому посвежевший и выспавшийся кваз ополоснул морду лица из умывальника на улице, вновь перекусил спартанской едой, собрался и взял направление на северо-восток. Он пока не определился, как именно будет искать безбашенную парочку, залезшую в самую изнанку территорий «полосатых», решив с этим разобраться, когда примерно выйдет в квадрат, где по его соображениям сейчас должны отираться нимфа с разведчиком. Там ему придется брать языка, чтобы выяснить, что об этом известно Чертям и их хозяевам. В любом случае, сейчас он старался не забивать голову лишней информацией, полностью сконцентрировавшись на распознавании целой палитры звуков, что стали доступны ему благодаря значительно обострившемуся слуху, старательно вычленяя из нее все, что вызывало опаску или несло потенциальную угрозу — шум двигателей, звук выстрелов и гудение курсирующих по своим маршрутам дронов. У него даже возникло чувство, что сфера его восприятия слегка увеличилась за последние пару дней. Впрочем, он вполне мог и ошибаться, возможно, он просто лучше приноровился к физиологическим особенностям своего тела.

Лежавший перед ним кластер с городским пригородом вызывал у Дикаря множество вопросов. Первый и самый главный — как ему его миновать. Второй — почему тут так много дронов и патрулей ренегатов. За те полчаса, что он провел, лежа на крыше вахтового вагончика строителей возле огромного полузатопленного котлована с тремя рядами бетонных свай, торчавших из мутной воды, он засек пролет минимум трех геликоптеров, барражирующих над самыми крышами строений, а один раз на большой высоте еле слышно прожужжал «мессер». Плюс он дважды стал свидетелем того, как мимо его наблюдательного пункта проехал патруль в виде боевой машины матово-серого окраса, отдаленно напоминающей «Страйкер», в сопровождении легкого багги с пулеметом на раме. Дикарь не был большим спецом по импортной бронетехнике, но не узнать этот восьмиколесный бронетранспортер, увенчанный угловатой оружейной башенкой, было крайне сложно. К тому же эта техника выглядела если не новой, то, как минимум, очень и очень свежей. А это порядком настораживало.

Теперь оставалось понять, что именно вызвало такую активность врага в этом ничем не примечательном городском кластере. Вот только незадача, с его текущего НП вид на окрестности был весьма посредственный. Все, что он видел отсюда — кусок огороженной бетонными плитами промзоны, левее пятна черноты уходили к горизонту, постепенно заполняя зеленые участки микрокластеров, а справа гранитный кряж, пролегавший как раз на границе соседнего кластера, с постепенным понижением тянувшийся вдаль. Не слишком высокий, но достаточно для того, чтобы забраться на него можно было только с использованием альпинистского снаряжения. В итоге, путей у Дикаря было всего два — либо пробираться через квадраты промзоны, просматривающиеся со всех сторон, где в качестве укрытий лишь редкие и далеко отстоящие друг от друга здания, ангары и гаражи, скрытно передвигаясь по ним вдоль границы с мертвым кластером. Либо идти через массив дачного кооператива, идущий от самого подножия кряжа до городской застройки, начинавшейся через пару километров. И тот и другой путь имели свои плюсы и минусы, отсюда Дикарь никак не мог понять, где чего больше. Можно, конечно, еще вернуться назад, но судя по теряющей очертания вдали туше гранитного останца, обходить его придется долго, а у него совершенно не было для этого времени — он и так прилично отставал от нимфы и разведчика. Лезть же в кластеры с чернотой, не имея абсолютно никакой информации о том, как далеко она простирается, его не заставил бы даже ствол пистолета у виска.

Окончательно решив, что тут он ничего не высидит, Дикарь начал прикидывать маршрут до следующей точки для наблюдения. Спустя десять минут его выбор остановился на здании бензозаправки, стоявшей через дорогу от пустыря стройплощадки, где он нашел себе временное убежище. Красно-белое здание с парковкой для подъехавших на заправку машин стояло на вершине холма, сразу за ним начинался приличный спуск, а значит и видимость оттуда должна быть явно лучше, чем с места, где он расположился сейчас. Дальнейшее наблюдение не выявило ничего подозрительного. Окончательно утвердившись с дальнейшим планом действий, он спустился вниз и начал движение по зарослям бурьяна и ивы, благо нерадивые строители позволили половине территории стройки зарасти сорными кустами. Добравшись до дороги, он затаился, отслеживая все возможные угрозы, подождал, пока вдали истает гундосое жужжание очередного «блина», и рванул через открытое пространство, морщась от дергающей боли в раненой ноге. Вчера она вообще не беспокоила, а сегодня — будьте любезны. Забежал под крышу, пригнулся за металлическим ящиком с песком. Вокруг по-прежнему было тихо, разве что потрескивает нагревающийся на солнце бетон, да где-то вдалеке простучала дятлом автоматная очередь. Но к Дикарю она не имеет никакого отношения, поэтому успокоив колотившееся об грудную клетку сердце, он толкнул беззвучно распахнувшуюся перед ним стеклянную дверь кафетерия при заправке и вошел внутрь. Осторожно ступая, дабы не захрустеть битым стеклом, он пересек внутреннее пространство и скрылся за стойкой кафе. Открыл дверцу холодильника, холод в котором, само собой, закончился давным-давно, но зато тут лежало несколько запечатанных бутылочек с питьевой водой. Дикарь выбрал одну, с лимонным вкусом, с удовольствием осушил ее в несколько глотков: солнце, вернее его местный аналог, уже потихоньку подбиралось к зениту; он успел неслабо нагреться, пока лежал на железной крыше вахтового вагончика и крался по кустам. Опорожнив бутылочку, он поставил ее на столешницу и внезапно замер, уловив за своей спиной подозрительный шорох. Шагнул к двери, ведущей в подсобное помещение, и нос к носу столкнулся с упитанным муром, вышедшим из-за угла. Тот держал в руках вскрытую банку с зеленым горошком и явно намеревался ею полакомиться. Столкновение лицом к лицу с двухметровым рейдером стало для него полнейшей неожиданностью. Однако, несмотря на секундную заминку, он разжал пальцы, позволив банке с горошком плавно полететь к полу, и вцепился в висевший у него на груди «узи» с навинченной на нем толстой трубой глушителя, принявшись задирать ее вверх, явно намереваясь проделать в нарушителе гурманской идиллии пару лишних дыр.

Дикарь ему этого сделать не дал. Он также как и мур удивился неожиданной, а главное — неприятной встрече. Но тело кваза начало действовать самостоятельно без самой минимальной задержки, словно жило своей собственной жизнью. Левая ладонь легла на трубу сапрессора и прижала ее к животу ренегата, не давая тому воспользоваться своим оружием. В то же время ребро правой ладони хлестким ударом смяло противнику кадык, заставив глаза крепыша вылезти из орбит и натужно захрипеть. Смятые голосовые связки не позволили закричать, так бы он, несомненно, заголосил «на всю ивановскую» от страшной боли в сплющенном горле. Следующим движением растопыренная ладонь Дикаря легла на висок ренегата и с силой приложила его об угол кирпичной стены. Все произошло настолько быстро, что мур закатил глаза от сильнейшего удара по голове прежде, чем банка с горошком покатилась по полу.

Хлопнула дверь за спиной. Дикарь краем глаза уловил как из дверного проема, ведущего в туалет, вышел еще один мур.

— Ты чем тут…? — ренегат осекся, воочию узрев немую сцену — А-А-А-А, Большого завалили! Получай, сукаааааааа!

Не в меру прыткий мур рванул с пуза «МП-5» и в лучших традициях американских гангстерских фильмов полоснул очередью по помещению кафешки. Дикарь все это наблюдал уже в движении — он крутнулся вокруг своей оси, словно в жарком танго, поменявшись местами с отключившимся и начавшим заваливаться здоровяком. Кваз откинулся спиной назад, падая в спасительное пространство затемненной подсобки и параллельно прикрываясь телом рослого мура. Вокруг визжали пули, рикошетившие от кирпичных стен и с треском дырявившие стойку бара. Несколько пулевых попаданий сотрясли тело ренегата, пребывавшего в отключке, тем самым поставив жирную точку в его скорбном жизненном пути. Очутившись в безопасном полусумраке подсобного помещения, Дикарь на ощупь сорвал с разгрузки свежеиспеченного покойника ребристый пластиковый цилиндр светошумовой гранаты. Хлопнул капсюль-детонатор, звякнула предохранительная чека, «флешка» полетела в направлении зала, оставляя после себя химический запах горящего запала. Дикарь зажмурился, заткнул пальцами уши и открыл рот, приготовившись к взрыву «слепыша». Грохнуло, даже сквозь смеженные веки он увидел яркую, словно от короткого замыкания, вспышку; стрелок завизжал, словно его начали резать на куски. Кваз рванул с трехточечного ремня покойника «узи». Жалобно звякнул разогнувшийся карабин, крепивший ПП к сбруе; выставив толстый ствол перед собой, Дикарь на полусогнутых бросился вперед. Мушка поймала катающийся по полу силуэт в полосатой форме, «коротыш» забился в руках, ворчливо чихая глушителем. Несколько попаданий пригвоздили ренегата к кафелю. Проскочив мимо корчившегося в быстро увеличивавшейся луже крови мура, он выглянул из-за угла. И едва не словил физиономией заряд картечи в упор. Щуплый бандит с мертвенно-бледным лицом и ненормально сузившимися зрачками — видно тоже досталось от вспышки гранаты — навел полуавтоматический дробовик ему прямо в лоб и потянул за спусковой крючок. Дикарь успел нырнуть обратно за угол за мгновение до того, как в стену в том месте, где только что находилась его голова, впился рой разъяренных свинцовых ос. Сзади загремело разбитое оконное стекло, глаза забило кирпичной крошкой, кожу лица опалило выхлопом из ствола дробовика. По голове кувалдой ударил грохот близкого выстрела из двенадцатого калибра, уши заложило ватой, Дикарь не слышал ровным счетом ничего, кроме набатного гула внутри своей черепной коробки. Больше интуитивно, чем понимая, что он делает, выставил перед собой ствол пистолета-пулемета и выпустил остатки магазина вслепую. Повторно выглянул и увидел сквозь размытую выступившими слезами завесу еще одно засучившее ногами тело.

Дикарь со стоном сполз по стенке, яростно принялся тереть забитые грязью глаза. Попавший в кровь адреналин бурлил, заставляя действовать, он с трудом заставил себя усидеть на месте. К тому же боец из него сейчас аховый — он почти ничего не видел и не слышал. Кое-как проморгавшись и уже не обращая внимания на льющиеся ручьем слезы, он сорвал с разгрузки «стечкин» и бросился на осмотр помещения. Больше живых врагов тут не осталось, иначе бы его уже прикончили, пока он ничего не видел и не слышал. Проконтролировав каждое из тел выстрелом в голову, Дикарь принялся прислушиваться к творившемуся вокруг. Вернее, пытался это сделать — из-за близкого выстрела, направленного прямо на него, он слышал лишь шум работающих турбин взлетающего самолета. Через этот фоновый гул и звон в ушах не пробивались вообще никакие другие звуки. Осознав, что в ближайшее время слух ему не помощник, он бросился к двери и начал наблюдать за окрестностями, благо режущая боль из глаз постепенно исчезала — текущие градом слезы вымывали пылинки и песок с поверхности слизистой.

Сомнительно, что устроенная им перестрелка привлекла чье-либо внимание. На «узи» и МП-5 стояли глушители, поэтому шума от них было немного. Действительно громкими вышли лишь хлопок светошумовой гранаты и выстрел из дробовика. Но тут надо учесть, что и то и другое произошло внутри помещения, поэтому звук не должен был разлететься слишком далеко. Если неподалеку были враги, они уже заявились бы к нему на огонек. Но минуты текли за минутами, а вокруг по-прежнему было тихо и спокойно. Выдержав паузу, Дикарь вернулся внутрь.

Внутри висела взвесь из бетонной и кирпичной пыли и дыма, разившего кислым запахом взрывчатки. Убрав АПС обратно в петлю разгрузки, Дикарь принялся за осмотр помещения. Выйдя наружу через черный ход, кваз обнаружил прислоненную к стенке лестницу, по которой смог попасть на крышу автозаправки. Похоже, Черти тоже оценили положение этого здания на местности и решили обустроить тут свой «секрет» В пользу этого говорили парочка туристических ковриков и всякий сор от еды, разбросанный по крыше — обертки, бумажки, огрызки и все в том же духе. Похоже, здоровый мур, которого он вырубил первым, был не дурак покишкоблудить. Уяснив цель пребывания этих ребят тут, Дикарь приступил к осмотру окрестностей. Взвесив все «за» и «против», он окончательно избрал для маршрута дачные кооперативы — оттуда ему не придется лезть в глубину городских кварталов, да и протяженность пути будет сильно меньше, в отличие от маршрута, проложенного через промышленную зону. Утвердившись в этой мысли, он отправился обыскивать трупы. Осмотр подтвердил его догадки — ренегаты не выглядели готовыми на выезд. Оружие у каждого было лишь одно, никаких тебе пистолетов. Количество запасных обойм тоже было весьма скромным — для «узи» у здоровяка был лишь один магазин, у парня с МП-5 два. Дробовик вообще курам на смех — обычная гражданская модель, полуавтомат с итальянским нечитаемым названием на поверхности металла. Дробовику, кстати, досталось — очередь из «узи» метлой прошлась по муру, нашпиговав свинцом его самого, а заодно раскрошив силумин ствольной коробки и заклинив наглухо затвор.

Оба ПП тоже не впечатлили. Изрядно потасканные, с основательно истершимся воронением и изношенным механизмом автоматики, кроме глушителей больше не имевшие никакого обвеса. Да и то, немецкий пистолет-пулемет, похоже, уже штатно шел с несъемным глушителем с завода. Оценив их состояние, Дикарь решил бросить их вместе с трупами, разве что забрал с собой все магазины — патрон подходящий для ментовского АКСУ. Таскать на себе кучу однотипного оружия он не видел никакого смысла. К тому же «калашовской» начинке отдавал полное и безоговорочное предпочтение. Ну, и скрутил глушак с израильского оружия. На его «укорот» резьба не подошла, но кто знает — может, получится приколхозить его куда-нибудь с помощью внутренней втулки. Ну, или просто продать. Кроме того, ему достались трофейная «ходиболтайка», две початых фляги с живцом, небольшой бинокль в обрезиненном корпусе, немного картечных патронов к дробовику и две гранаты — еще одна «флешка» и осколочная «эфка». Что было весьма кстати.

На этом потрошение трупов пришлось прервать — зашипела вызовом муровская рация.

— Пост три, доложите обстановку… Пост три, доложите обстановку!

Поняв, что настало время уносить ноги, Дикарь начал спешно готовиться к отходу.

Спустя несколько минут, когда он уже аккуратно спустился с кручи и приближался по чахлым зарослям к огородам крайних дач, рация снова зашипела.

— Пост три, доложитесь Наблюдателю. Пост три, на связь. Твою мать! Коробочка два, это твой квадрат — смотайся к этим утыркам, глянь, что там у них случилось.

Сиплый голос вышел на частоту.

— Принял, Наблюдатель, выдвигаюсь.

Дикарь понял, что форы у него осталось мало, и ускорился, как мог. А еще его все больше донимали мысли о том, какого же лешего Черти впряглись в охрану заурядного городского кластера? Тут даже перезагрузка была вообще бог знает когда — валяющиеся там и тут костяки выбелило под солнечными лучами до состояния мела, даже намеков на кусочки плоти не осталось. Машины в кластере стояли запылившиеся; те, что угодили в аварию, крепко поржавели на поврежденных участках корпуса. Даже по самым скромным прикидкам после последней перезагрузки прошло никак не меньше полугода. Выходит кластер этот из затяжных. Однако чем-то он привлек внимание ренегатов.

Спустя десять минут Дикарь услышал гул движка БТР. Он на тот момент удалился от злополучной заправки метров на пятьсот-шестьсот и наблюдал в оптику прибытие патруля — уже виденного им ранее «страйкера» и багги. С багги соскочил один из двух ехавших на нем муров и забежал внутрь здания кафе. Спустя минуту он выбежал наружу и постучал прикладом автомата по броне БТРа. Поднялся люк бронемашины, оттуда вынырнула фигура в полосатом костюме. Дикарю стало не до смеха — к лицу «полосатого» прилипла маска противогаза. В следующую секунду пришел новый вызов на рацию.

— Наблюдатель, у нас нарушение периметра. Пост три уничтожен. Рации на месте нет.

— Принял вас, Коробочка два. Всем бойцам внешнего периметра и внештатным сотрудникам — протокол «Мышеловка». Внеплановая смена рабочей частоты. Повторяю — внеплановая смена рабочей радиочастоты. Всем сменить шифрование.

Посыпались доклады, после чего рация окончательно замолчала. Волосы на голове Дикаря зашевелились от страха. Похоже, он влез на территорию внешников, причем в самое кубло. Ему стоило догадаться об этом, едва он увидел бронетехнику. Внешники даже на охрану муровской базы не выделили ни одной бронемашины. А значит, в списке приоритетов этот кластер у них значился значительно выше, нежели Склады.

Он припустил трусцой по приусадебным участкам, передвигаясь настолько быстро, насколько позволял здравый смысл. Замирал, когда неподалеку пролетал дрон, снова рвался вперед, стараясь как можно скорее удалиться из смертоносного кластера. Плевать, чем тут занимаются «полосатые», он не хотел об этом ничего знать. В голове маленькой обезьянкой в феске и с медными тарелками в руках стучала одна-единственная мысль — уносить отсюда ноги. И сделать это как можно скорее.

Атмосфера между тем продолжала накаляться. Гудели двигатели БТРов и грузовиков. Похоже, внешники решили взять окрестности под плотный контроль. И это заставляло его нервничать все больше и суетиться. Все же, несмотря на безотчетный страх, он умудрился каким-то чудом засечь еще один вражеский секрет, затаившийся в двухэтажном коттедже. Блеснула оптика на винтовке снайпера, ствол которой торчал из чердачного окна.

Дикарь уже было рванувший из кустов, намереваясь проскочить чистое пространство, резко затормозил и плюхнулся на живот. Сместился назад и пополз вдоль невысокого декоративного забора, стараясь не слишком тревожить колышущуюся на ветру высокую траву.

Геликоптеры, переместившись с окрестностей в район заправки, включили режим поиска. То есть по все увеличивавшейся спирали прочесывали местность на предмет наличия вторженцев. И вот один из них прямо сейчас решил пролететь аккурат над ползущим в траве Дикарем. Тот замер на месте, вжимаясь в землю, затаил дыхание и взмолился всем богам Улья, чтобы пронесло. Сработала ли его молитва или сыграл свою роль тот фактор, что из-за нагревшейся земли летательные аппараты внешников не могли больше использовать тепловизоры — неизвестно, но его укрытие осталось нераскрытым, дрон улетел дальше.

Вариантом, лежавшим на поверхности, было прокрасться в коттедж и устранить сидевших в нем муров. Но Дикарь еще не забыл, как его стычка с ренегатами не далее как полчаса назад едва не закончилась для него выстрелом в лицо из шотгана. Если отбросить его отличную физическую форму и некоторые навыки владения оружием, он все еще оставался самым обычным человеком. Да, за последнее время он поднаторел в устранении плохих ребят. А куда деваться — жить захочешь, еще не так раскорячишься. Но до статуса хладнокровного профи ему еще было ой как далеко. Особенно сейчас, когда все его способности благополучно отключились и не желали работать. Дикарь гнал от себя дурные мысли, но что, если все его способности откатились окончательно и бесповоротно? Это был бы крайне печальный поворот событий в его и без того не избалованной радостями и позитивом новой жизни.

Он ведь не просто так на постоянной основе избегал городских кластеров. Дикарь по своей подготовке был типичным выживальщиком — неплохо стрелял, хорошо ориентировался на местности, умел маскироваться в «зеленке». А если сюда добавить его обострившийся слух и зрение, то можно смело говорить, что в лесных массивах его опыт охотника позволял ему себя чувствовать более чем комфортно. К тому же, как уже неоднократно было сказано, в лесу концентрация мутантов была на порядки ниже.

Чего нельзя сказать о городских кластерах. И это даже если опустить тот факт, что городская застройка, особенно на недавно перезагрузившихся кластерах, была мощным привлекающим фактором для зараженных. Словом, для Дикаря городские кластеры были местом крайне неудобным. Его срочная служба простым «портяночником» дала ему лишь общие тактические представления. Проще говоря, в городе он превращался в настоящего профана. И последняя стычка с мурами это наглядно продемонстрировала. Он вошел в помещение, умудрившись не заметить трех находившихся там врагов. Лишь хорошая реакция, перемноженная на удачу, помогла ему выбраться из этой схватки практически без потерь. И это порядком остудило голову кваза пониманием того, что он никакой не ветеран спецназа, прошедший несколько боевых точек, а самый обычный обыватель с автоматом в руках.

Возвращаясь мыслями к притаившимся в засаде мурам, он решил, что вряд ли сумеет их устранить, не поднимая шума. Поэтому более разумным вариантом будет оставить засаду в покое и постараться незаметно прошмыгнуть мимо. Благо в СНТ, где он сейчас находился, возможности для этого имелись. Надо лишь не спешить и тщательно выбирать маршрут, чтобы не выдать себя стрелку на крыше. Но вот с «не спешить» имелись трудности — похоже, его враг развернул масштабные поисковые мероприятия; ему нужно пошевеливаться, если не хочет угодить под раздачу.

Поэтому кваз двигался вперед, напрягая еще не отошедшие после близкого выстрела уши, крутился как уж на сковородке, переползая от одного укрытия к другому. Прятаться становилось все сложнее, его едва не увидели, когда он перебегал через дорогу. Не вовремя выскочивший из-за поворота патруль внезапно оказался в опасной близости от него, проехал по дороге в считанных метрах от затаившегося за трубой теплоцентрали Дикаря, знатно прибавив ему седины в волосах. Благо, что подкрадываться и скрываться он умел значительно лучше, нежели воевать с людьми.

Спустя сорок минут, несколько литров пота и пару километров сожженных нервов Дикарь, наконец, покинул «горячую» зону окрестностей городского кластера. Он чувствовал себя выжатым досуха, словно лимон, взмок и запыхался, как после многокилометрового бега. Эти прятки с вражеским снайпером, дронами, так и снующими туда-сюда, и кружащими по окрестностям патрулями едва не довели его до ручки.

Покинув проклятый дачный кооператив, который едва не высосал из него всю душу и соки, Дикарь скатился в заросли, растущие между подножием гранитного кряжа, что ограничивал ему пространство для маневров, и качественным двухполосным шоссе, зигзагом убегавшим на восток. Пройдя еще около пяти километров, он посчитал, что достаточно удалился от злосчастного кластера, так ревностно охраняемого «полосатыми» и их служками. По крайней мере, его здесь уже не мог бы засечь ни вражеский снайпер, ни оптика дронов. Решив устроить небольшой привал после крайне напряженной пробежки, он принялся подыскивать подходящее для этих целей место. Сидеть просто в кустах рядом с явно активно-используемой неизвестно кем дорогой ему не хотелось. Впрочем, о чем он — вполне известно кем именно используется это шоссе. И для однозначного вывода не нужно быть семи пядей во лбу.

Спустя еще минут двадцать он наткнулся на не слишком наезженную своротку от шоссе, взбиравшуюся на склон каменистого останца. Пройдя по ней метров триста, он очутился на небольшой, явно рукотворной площадке, выгрызенной техникой в теле гранитного кряжа. Отсюда в небеса на головокружительную высоту уходила стрела радиовещательной вышки. А может, это была станция сотовой связи, Дикарь в этой области далеко не спец, вполне мог и ошибаться. У подножия красно-белой вышки, прикрученной своими опорами к гранитному массиву, стояли огороженные забором из стальной сетки-рабицы металлические шкафы с оборудованием. Рядом расположился небольшой служебный вагончик, обшитый синим профильным железом. Перед входной дверью в ворохе сине-бурых лохмотьев уныло лежали разгрызенные белые кости. Похоже, кого-то из обслуживающего персонала смерть настигла прямо тут.

Кваз выглянул из чахлых зарослей березы и ивы, цепляющихся за жизнь на голом камне. Четкая линия шоссе проходила прямо под ним — ниже по склону метров на тридцать-сорок. Да и вообще, отсюда открывался отличный вид на окрестности. Дикарь уловил снующие, едва видимые им отсюда точки дронов, продолжающих барражировать над мутным кластером, очертания зданий которого терялись в дымке расстояния. Дальше за асфальтовой линией шоссе, пролегавшей у подножия кряжа, раскинулась уходившая вдаль подтопленная низина. Кое-где заросшая куцыми зарослями кустарника, она постепенно переходила в болото с грязно-бурыми пятнами открытой воды и изломанными линиями гряд, заросших кое-какой болотной растительностью и кривыми сосенками. В той стороне, куда уходило шоссе, в паре километров от него виднелась темно-зеленая гребенка хвойного леса. Похоже, там брал начало другой кластер. Сзади, за телом каменного останца, остались кластеры, откуда вчера пришел Дикарь. Попасть туда теперь можно было, лишь перевалив через тело кряжа с помощью альпинистского репшнура, страховки и некоторой доли мужества. Ну, либо вернувшись назад по дороге и повторно пройти через облюбованный Чертями пригород «тянучки». Что требовало еще большего мужества.

Переступив через останки неизвестного рабочего, Дикарь потянул на себя дверь с бурым пятном в районе ручки и вошел в служебную сторожку. Спартанская обстановка — откидной стол, несколько пластиковых стульев, щиток с множеством счетчиков и предохранителей, от которого уходил мощный силовой кабель к огороженным железным шкафам, коим уже никогда не грозило заработать вновь.

Устроившись на стуле, чтобы дать телу остыть, а нервам успокоиться, Дикарь вынул и положил на столешницу начерченную рукой мертвого рейдера схему кластеров и принялся ее изучать. Прежде у него как-то не доходили до нее руки, поэтому он решил это дело исправить и использовать время с толком.

Покойник, похоже, был рисковым парнем, раз на постоянной основе исследовал территории Чертей на предмет всяких ништяков. То, что это карта окрестных кластеров стало понятно очень быстро. Дикарь без особого труда нашел на ней заштрихованного червяка, явно обозначавшего непроходимый каменистый останец, на боку которого он сейчас находился. Отыскались и те несколько гравийных и асфальтовых дорог, по которым он имел удовольствие вчера походить. А красноречивая метка в виде черепа и скрещенных костей, расположившаяся на окончании «червяка» кряжа, говорила сама за себя — рейдер тоже считал кластер, облюбованный «полосатыми» и их прихвостнями, смертельно опасным. Жаль только Дикарь не догадался заняться изучением крок еще вчера — сберег бы себе нервы.

Похоже на то, что сейчас он двигался в сторону плавучей базы внешников, постепенно удаляясь от всех ближайших стабов и оставляя в стороне основательно пострадавшие после убийства Тритона — и последовавшего за ним бунта — Склады. Понять, насколько далеко и как много он уже прошел, не представлялось возможным — карта была очень схематичной, масштаб на ней явно не соответствовал действительности. Но общее представление об окрестностях у Дикаря теперь было. Кроме того, ценность этой карты крылась в другом. На ней пестрело множество разнообразных отметок. И если большая часть маркеров оставалась для Дикаря загадкой, ответ на которую бывший хозяин карты унес с собой в могилу, то у некоторых пометок была нанесена цифровая сноска. На обратной стороне листа бумаги гелиевой ручкой аккуратный почерк исследователя оставил очень говорящие комментарии. Например, «оружейка УВД» или «сейф в коттедже», «оруж. маг-н», «в.ч.» и тому подобное. Понять, что эти пометки несли архиважную для любого иммунного информацию о местах, где можно было разжиться оружием, патронами, а то и военной техникой, — было несложно. Похоже, в руки Дикаря угодило настоящее сокровище. Скорее всего, информацией, которой изобиловала эта «карта сокровищ», не владел никто, кроме муров и редких отчаянных стронгов, не боявшихся окучивать Чертей и их нанимателей. Даже удивительно, как настолько сведущий и осторожный рейдер умудрился умереть совершенно нелепой смертью в «кутузке» полицейского «бобика». Впрочем, был еще вариант, что карта эта была составлена не самим покойником, а досталась ему по случаю, так же как и самому Дикарю.

Кваз еще некоторое время предавался изучению схемы, пока назойливый звук, прилетевший из-за стен «вахтовки» не оторвал его от этого занятия, заставив напрячься. Он услышал гул нескольких едущих по трассе автомобилей. А учитывая близкое соседство крайне неприятного кластера, вряд ли эти машины везут к нему мороженое или сладости.


Глава 10


По шоссе ехала автомобильная колонна. В авангарде трещал двигателем уже знакомый Дикарю багги с легким пулеметом на раме. За ним ехал грузовик с очень странным серебристо-сталистым кунгом — глухой, обитый пластиком и металлом, он смахивал на дорогущий громадный кейс. Кабина фуры зализанной формы явно была бронирована как по корпусу, так и стеклами, уж больно тяжелой она выглядела даже на первый взгляд. Шесть пар колес — спереди и сзади — подтверждали догадки кваза, что этот большегруз явно был рассчитан на перевоз серьезных тяжестей. За серебристым грузовиком ехала третья, последняя в колонне, машина. Матово-серый бронеавтомобиль на здоровенных «зубастых» колесах, прикрытых бронированными локерами, вращал башенкой с торчавшим из ее недр дулом автоматической пушки, контролируя окрестности. Над башней в оборудованном крупнокалиберным пулеметом гнезде сидел еще один стрелок. В довершение этого «праздника» над колонной на бреющем полете барражировал «блин», изучающий окрестности линзами своего визора.

Абсолютно вся техника явно была новой и выделялась качеством и очень серьезным вооружением. Сам собой напрашивался вывод, что это конвой «полосатых», а не Чертей. Транспорт вооружен до зубов, даже на первый взгляд. Несмотря на то, что шоссе находилось сильно ниже его укрытия, Дикарь вжался в нагревшийся под солнечными лучами камень. Вряд ли противник способен его увидеть в этих жиденьких кустах — для этого пришлось бы задрать вверх голову. Даже дрон, летевший на высоте не больше двадцати метров над землей, не был способен его обнаружить — его оптический модуль просто не мог поворачиваться под таким углом.

Но осознание этого не могло успокоить бешено стучавшее сердце Дикаря. В такие моменты, когда опасность проносится от тебя на расстоянии вытянутой руки, сознание глухо к голосу рассудка. Он затаился, про себя лишь молясь, чтобы страшная угроза прошла стороной. Под ним внизу проехал багги, потом, жужжа и сверкая пропеллерами в лучах солнца, пролетела туша геликоптера, закованная в темно-серый пластик корпуса. Когда под его убежищем проехала туша грузовика, Дикарь даже на высоте почувствовал колебания камня. Похоже, груз в глухом кунге и впрямь был серьезный.

Когда замыкающий колонну бронеавтомобиль поравнялся с его укрытием, кваз облегченно вздохнул, радуясь, что он остался незамеченным. Как оказалось, зря. На болотистой равнине в зарослях кустарника сверкнуло молнией, чуткий слух Дикаря уловил хлопок, а потом к матовой туше броневика устремилась огненная стрела. Заорал пулеметчик в своей башенке, машина вильнула на скорости, пытаясь уйти от снаряда. Но ракету ПТУРа не проведешь — оператор довернул ее управляющим модулем прямо в полете, та, описав пологую огненную дугу, клюнула корпус своей цели прямо за передним колесом бронемашины. Рвануло так, что, казалось, под Дикарем затрясся каменный монолит. Огненный гриб взмыл в небеса, прямиком к его укрытию. Тот едва успел отпрянуть назад, ощущая, как трещат и плавятся волосы на голове. Когда он вернулся на свою лежку, внизу стало еще жарче — рядом с оператором ПТУРа встал в полный рост гранатометчик с длинной трубой на плече. «Стингер» или «Игла» — Дикарь не разглядел через кусты — захватил цель и выплюнул свой снаряд. Самонаводящаяся ракета взмыла в небо, спустя секунду вспышка взрыва поглотила боевой дрон. Ракета разнесла его на куски, которые огненным дождем посыпались вниз, под колеса разогнавшегося грузовика. Тот попытался увернуться от клубка пламени на своем пути; водитель вывернул руль и не справился с управлением. Груженую машину мотнуло в неуправляемом заносе сперва в одну сторону, потом другую, завизжала резина, тяжеловоз вышвырнуло на обочину. Грузовик снес ограждение, правое колесо с треском наехало на придорожный камень, после чего морда автомобиля подпрыгнула вверх и с чавканьем нырнула в торфяное болото, погрузившись в бурую жижу по самые зеркала. Пулеметчик на багги принялся обрабатывать короткими очередями густые заросли, где притаилась засада. Но тут в кустах загавкал АГС. Облачка разрывов накрыли незащищенный корпус автомобиля целой серией попаданий, моментально нафаршировав водителя и стрелка настоящим облаком из шрапнели. Раненый водитель заорал от боли, вывернув руль; разогнавшуюся машинку занесло, она со скрипом и визгом сминаемого металла ударилась о каменный склон, после чего полетела в «перевертыш», теряя по пути колеса, элементы кузова и тела пассажиров. Проскрежетал по асфальту искореженный остов багги, проехался по полосе, оставляя за собой искровой след и окончательно замер на месте.

Кто бы ни напал на конвой «полосатых», они свое дело знали. За десять секунд неизвестные профи превратили новенькую боевую технику внешников в кучу искореженного, горящего жирным маслянистым пламенем, бесполезного железа. Исключение составил лишь грузовик. Тот потерял способность ездить, но остался относительно целым.

Пораженный случившимся и, особенно, скоростью расправы, Дикарь не спешил выдавать нападавшим свое местоположение. Да, эти неизвестные спецы явно не были друзьями внешникам и мурам. Мельком оценив их оружие, экипировку и навыки, продемонстрированные за время скоротечного боя, он пришел к выводу, что, скорее всего, наткнулся на грамотно и дерзко организованную засаду очень четких стронгов. Однако это вовсе не означало, что они были для него друзьями и не пристрелят его, стоит ему высунуть нос из кустов. Поэтому кваз решил пока не рисковать, а просто понаблюдать за их действиями со стороны. Тем более его участие не особо-то и требовалось нападавшим.

Между тем из придорожных кустов поднялось несколько камуфлированных фигур с оружием в руках. Они трусцой направились к разгромленной колонне. Один из бойцов приблизился к наполовину погрузившейся в болото кабине тракера и через проем окна, откуда от удара вылетело бронированное стекло, расстрелял очередью из автомата еще не пришедших в себя после аварии водителя и пассажира грузовика. Его соратники разошлись, проверяя каждый свою цель — кто-то осмотрел трупы рядом с багги, кто-то приблизился к горевшему чадным пламенем бронеавтомобилю. Но, похоже, уцелеть не удалось ни одному внешнику, ехавшему на броне транспорта сопровождения. Поэтому спустя минуту все нападавшие, которые вышли из укрытия на болоте, сгрудились перед дверями, ведущими внутрь кунга грузовика, который определенно и был целью их засады.

Несмотря на расстояние, грохот и треск начавших рваться в огне, пожиравшем тушу броневика, патронов и снарядов к мелкокалиберной автоматической пушке, Дикарь, который отнюдь не мог пожаловаться на свой слух, услышал, как один из нападавших сказал «давай». После этого к дверям приблизилась камуфлированная фигура, вынула из рюкзака болторез и начала пристраиваться к запорному механизму дверей грузового отсека. В следующую секунду дверь изнутри сотряс страшный удар. Железная створка вылетела наружу так, словно была сделана из фанеры. Тяжелая плита вынесла бойца с болторезом и прижала его ноги к асфальту. Бедолага заорал от боли — железка, судя по ее виду, весила прилично. В следующий миг крик его оборвался — на створку с грохотом приземлился тот, кто отправил ее в полет, раздавив придавленные конечности в мясной фарш. Похоже, пострадавший просто потерял сознание от шока.

Следующим, кому предстояло испытать самый натуральный шок, был кваз. Дикарь не сразу понял, что именно он видит перед собой. В первый миг существо, что вышло из недр кузова грузовоза, показалось ему чем-то вроде приземистого робота из какого-нибудь фильма о будущем. Высокая — метра два с половиной, а то и три — антропоморфная фигура, с головы до ног обвешенная серыми (как видно, любимый цвет у внешников) стальными бронепластинами, на голове защитный шлем с затемненным забралом, из-под которого виднеется оскаленная пасть, способная запросто отхватить руку человеку. Со спины на верхние и нижние конечности идут стальные рычаги сложной формы — явно элементы каркаса и сервоприводов экзоскелета, на несущие тяги которого и приварены части брони. На лопатках (вернее, там, где у человека расположены лопатки) нечто вроде рюкзака эллиптической формы, из которого вверх выглядывает нечто, очень сильно смахивающее на стволы и направляющие орудийных турелей. К рычагам-усилителям на верхних конечностях привинчены два коротких лезвия, напоминающих формой гладий римского легионера.

За те жалкие доли секунды, что у него была возможность рассмотреть неизвестного противника, выбравшегося из кузова грузовика, тот зря времени не терял. Едва уловимый взмах конечностями, и два ближайших бойца, перечеркнутые стремительным росчерком клинков, разлетелись в стороны поломанными куклами. В следующее мгновение резким движением, размазывавшим огромную закованную в металл тушу в воздухе, он пронзил лезвиями тело лидера стронгов (если это и впрямь были они). Вернее, попытался это сделать. Но его оппонент внезапно растворился в воздухе и появился в стороне от броненосца уже с автоматом в руках. Его оружие разразилось длинной, на полмагазина, очередью. Дикарь со своего места прекрасно слышал, как пули со звоном бьются о броневой лист на грудине здоровенного урода, с визгом и снопами искр рикошетят от него, разлетаясь во все стороны красивым веером. Но не похоже, что тот получил от этого хоть какой-то урон. Разве что кинетическая энергия, передаваемая пулями на броневой лист, оттолкнула его назад, заставляя попятиться и раздраженно заурчать.

И только когда он услышал это такое до боли знакомое урчание, Дикарь понял, что же такое он видит перед собой. Кто-то срастил тело зараженного уровня развитого лотерейщика с продвинутым силовым экзоскелетом и навесил на него броню с орудийной турелью, превратив мутанта в настоящую машину для убийства. Хотя, что значит «кто-то»? Ответ вон лежит на обочине, дымит развороченным кузовом броневика. Гребаные «полосатые»! Эти ублюдки действительно перестали ограничивать себя сбором «ливера» с иммунных? Теперь они еще и за эксперименты по созданию киборгов из зараженных взялись?!

Дикарь понял, что пришла пора действовать. Если он сейчас не подключится к потасовке, очень скоро помогать будет некому. За пару секунд модифицированный внешниками жрач ополовинил группу стронгов, выведя из строя трех бойцов, в крутизне которых сомневаться не приходилось — среди стронгов других просто не было. И если он немедленно ничего не предпримет, остальных ждет такая же участь. Сейчас долбанного киборга сдерживает каким-то своим неизвестным умением лидер стронгов, но непонятно, надолго ли его еще хватит. Поэтому Дикарь сменил магазин АПСа на пули с зажигательной смесью внутри и взялся за «галил».

Стронг продолжал свои пляски с шустрым, опасным и невообразимо сильным, даже по меркам зараженных, киборгом. Едва уловимые глазом взмахи клинками рассекали воздух со звенящим шумом, слышимым даже со скалы, с расстояния в пятьдесят метров. А ведь у Дикаря с реакцией было все в порядке. Глядя как стронг танцующими, плавными движениями ускользает с траектории движения клинка, кваз начал сомневаться, что смог бы повторить этот фокус.

Один из гладиев измененного зараженного после промаха угодил в борт грузовика, выбив целый фонтан искр. Клинок прорезал в стальной пластине огромную щель, куда с легкостью можно было сунуть руку. Дикарь поставил переводчик огня в режим одиночных выстрелов, закусил губу, старательно удерживая красную точку прицела на снующей туда и сюда голове киборга, и принялся нажимать на спуск, стараясь делать это через равные промежутки времени. Стронг дернулся от неожиданности, услышав звуки выстрелов оттуда, откуда он их ожидал меньше всего. И эта ошибка едва не стоило ему жизни. Если бы не тяжелая высокоскоростная бронебойная пуля, выпущенная из ствола «галила» Дикаря, которая молотком ударила по шлему зараженного, оставив на ней глубокую выемку, чем вынудила мутанта сбиться с траектории — быть бы стронгу располовиненным на две части. Но жрача оглушило серьезным ударом по голове; боец быстро пришел в себя и выскочил из зоны поражения вражеских клинков. Он воспользовался образовавшейся паузой, чтобы перезарядить свое оружие, после чего тоже начал стрелять по мутанту в упор, целясь в зазоры между элементами брони на конечностях врага.

Попав под перекрестный огонь, бронированный лотерейщик недовольно заурчал, прикрывая голову от попаданий лапой, закованной в металл. Пули, может, и не пробивали крепкий материал брони, но кинетику никто не отменял, также как и запреградные повреждения тканей — шлепки пуль по пластинам определенно доставляли ему свою порцию боли. А учитывая количество попаданий, приходилось ему явно несладко.

Но радоваться было еще рано. Может, мутанту и было больно, но стрелкам это мало чем помогло. Лотерейщик же, дождавшись, когда у них опустеют магазины, вдруг взревел, опустился на четвереньки и по-бычьи нагнул голову. Его «ранец» с жужжанием разошелся в стороны, стволы сменили положение — и вот прямо на укрытие Дикаря смотрит пусковая установка с десятком НУРов на пилоне. Кваз, впавший в легкий шок от такой картины едва успел отпрянуть назад перед тем, как попадания двух ракет разнесли на части кусок базальта на краю обрыва, который служил ему местом лежки. И вновь вверх взметнулись языки пламени от взрыва, противно просвистела в воздухе шрапнель, выбитая из камня. Целый пласт породы вздрогнул, с шумом оторвался от тела останца и полетел вниз. Секунды — и жуткий грохот возвестил о том, что несколько валунов размером с добрую свинью и целый водопад камней поменьше, прокатившись по крутому склону гранитного кряжа, в итоге приземлились на горящий остов броневика и сплющили его в железный блин. Дикарь перебежал в другое место и осторожно выглянул за край обрыва. Лотерейщик же, превратившийся в мобильную ракетно-пулеметную турель, избавившись (пусть и на время) от одного из стрелков, перевел прицел своей орудийной спарки, состоявшей из пулемета и ракетного пилона, на стронга, чем вынудил его прекратить стрельбу и ретироваться, прячась от вражеского огня за корпусом грузовика. Орудийный модуль, потеряв вторую цель из виду, снова принял походное положение, после чего ходячая «консерва» встала на ноги.

Дикарь между тем сменил опустевший магазин и снова взял закованную в сталь черепушку киборга на прицел. Сверху у него не было более удобных точек для фокусировки огня, поэтому он сконцентрировался на шлеме. Любой материал имеет предел прочности, и несколько точных попаданий по шлему, каким бы крепким он ни был, просто обязаны пробить дыру в защите киборга.

«Ходячая турель» вновь обратила на него свое внимание. Лотерейщик повторно упал на четыре кости, задрав пилон пусковой установки вверх. Зашипело сопло выпущенной ракеты. Дикарь даже увидел ее, как в замедленной киносъемке, в виде круглой точки, летящей прямо к нему, вокруг которой сияла корона хвостового выхлопа. Уже наученный горьким опытом, он повторно отпрянул от края обрыва. Но в этот раз киборг взял прицел выше, ракета не взорвалась бесполезно на краю обрыва, а пролетела мимо него. Дикарь, предусмотрительно отскочивший назад, увидел, как снаряд, оставляя после себя дымный след, пролетел мимо него под крутым наклоном вверх и столкнулся с одной из красно-белых опор вышки. Взрыв, не отраженный каменным обрывом как в прошлый раз, получился на славу. Кваза, стоявшего в опасной близости от вышки, швырнуло ударной волной на землю, по голове ударил грохот близкого взрыва. Наполовину оглохший, кашляя и отплевываясь от дыма и пыли, он задрал голову и с ужасом замер. Взрыв ракеты разворотил одну из несущих опор радиовышки, развернув ее «ромашкой». Уходившая в небеса ажурная конструкция постояла пару секунд в шатком равновесии, а потом медленно, по сантиметру, все больше и больше ускоряясь, стала крениться в сторону обрыва. С жутким скрежетом сминая и перекручивая винтом уцелевшие опоры и поперечные балки, она медленно полетела вниз. Несколько раз она замирала, натягивая стальные тросы-растяжки, но те не выдерживали веса многотонной конструкции, рвались со звуком гигантской перетянутой струны, — и падение возобновлялось. Красно-белая стрела, словно циклопическая часовая стрелка, решившая пойти вспять, описала огромный полукруг, ударилась о край обрыва и с грохотом полетела вниз. Дикарь замер, с благоговейным ужасом взирая на крушение строения потрясающих воображение масштабов, совершенно позабыв о собственной безопасности. И зря — один из последних порванных тросов стальной змеей хлестнул по синему вагончику, а после, словно кнут гиганта, ударил самым своим концом кваза прямо в грудь. Даже несмотря на амортизацию РПС, одежды и находившегося под ней бронежилета второго класса бронирования, удар вышел такой, что отчетливо затрещали ребра, в глазах потемнело, а из груди выбило дух. Дикарь ласточкой взмыл в воздух. В следующую секунду, холодея от ужаса, он увидел, как край гранитного обрыва пролетает мимо него, а навстречу кувыркающемуся в воздухе квазу с все возрастающей скоростью неотвратимо летит земля.

Это определенно был один из тех моментов, про которые принято говорить «вся жизнь пролетела перед глазами». Потому что конец этой жизни неотвратимо приближался, вместе с поверхностью земли. И ничего, кроме этой самой поверхности, Дикарь больше не видел. Правда, никаких видений из прошлого, никаких сожалений о несбывшихся мечтах или невыполненных обещаниях у него не было. Ветер шумел в ушах, кровь бухала в висках, словно в барабан. Похоже, ему кранты — окончательно и бесповоротно. Не было никаких путей спасения. Дикарю просто было страшно. Он нелепо размахивал руками в инстинктивных попытках ухватиться за воздух, задержать это головокружительное падение. И страх — единственное, что он ощущал всем своим естеством. Как уже с ним бывало раньше, в минуту смертельной опасности время превратилось в тягучий кисель, безбожно затягивая каждое мгновение его полета.

Прямо под ним находился серебристо-стальной корпус грузовика. Как видно именно об этот «веселенький» кузов и размажет тонким слоем его тело. От этой, сверкнувшей в голове молнией, мысли, сердце едва не выскочило из груди от первобытного животного ужаса, перемешанного в равных пропорциях с древней, как сама история, жаждой жизни. Его тело скрутило спазмом; глаза, едва не вылезавшие из орбит, перестали что-либо видеть перед собой. Все вокруг исчезло в багрово-красном свете, заполонившем все видимое пространство.

Он чувствовал себя очень странно. Не было ощущения собственного тела, глаз, кожи, ушей. Никаких сигналов не поступало к нему извне. Чувство времени и пространства испарилось без следа. Было лишь ощущение огромной необъятной сети, по которой струилось его сознание, его собственное «я». И эта «сеть» была не в порядке. Целые участки были разрушены, разбиты, сломаны, разорваны — они потускнели и не пропускали через себя поток энергии. «Сеть» медленно работала над тем, чтобы вернуть их в строй, восстанавливала поврежденные участки. Вырванные ячейки вновь встраивались в общую структуру и наливались белым светом изнутри, словно радуясь возможности полноценного функционирования.

Были участки, которые словно и вовсе принадлежали не ему, а кому-то другому, ощущались чужеродными. И эти инородные участки противились присоединению. Они не хотели быть одним целым. Более того, они сами хотели поглотить его «сеть», отрывали от нее целые куски. Это его возмутило. Он и так прикладывает столько усилий, чтобы поддерживать целостность системы, работает над ее восстановлением не покладая рук, а эти вредители «суют ему палки в колеса». Гнев вспух внутри, поднялся из самых глубин, превращаясь в неудержимый импульс, рванувшийся по кластерам и ячейкам «сети» настоящей лавиной, волной, заливающей все, до чего она дотягивалась. Ядро «сети» засияло нестерпимым белым светом, выжигающим все лишнее и ненужное. Сломанные и поврежденные ячейки подхватывались неудержимым потоком и либо со щелчками и скрипами вставали на положенное им место, моментально привариваясь к единой цепочке «сети», либо безжалостно уничтожались, высвобождая при этом еще больше энергии. Поток, накапливая все больше сил, наконец, ворвался в структуру ячеек чужеродных сетей, заливая ее собой, ломая любое сопротивление. Через миг багровый свет окончательно растворился и исчез в стерильно-белом сиянии, испепелившем вокруг себя все лишнее, словно невообразимо огромная вспышка Сверхновой, поставившей точку жизни звезды — голубого гиганта, масса которого в десятки раз больше массы Солнца.

Дикарь открыл глаза, вернувшись в реальность и чувствуя при этом необыкновенное умиротворение. Словно что-то неправильное, отравлявшее самое его существование, вдруг обрело смысл и заняло положенное место. От страха или отчаянья не осталось и следа. Он находился под впечатлением от непередаваемой никаким словами величественной картины, промелькнувшей перед внутренним взором за жалкие доли секунды, пока его тело продолжало свой смертельный полет к поверхности земли.

Корпус грузовика опасно приблизился. Но теперь эта картина не вызывала у него никакого страха. Дикарь улыбаясь, прижал ноги к груди и напряг скулы. Спустя мгновение его тело с ужасающим грохотом столкнулось с корпусом грузовика.

От страшного удара многотонная машина покачнулась. Ядро, которым стало тело Дикаря, неразрушимо-твердое, словно алмаз, окруженное кинетическим полем, что искажало физические законы привычного мира, пробило корпус кунга, оставив в нем огромную дыру с рваными краями. Кваз отряхнул с себя обломки обшивки. Его взгляд зафиксировался на двух фигурах, поднимавшихся на ноги неподалеку от него. Похоже, удар от столкновения швырнул их на пол. Одна из них, в полосатом обмундировании, подняла ствол необычного автомата, явно намереваясь открыть из него огонь. Это лишь повторно вызвало улыбку на его лице. Рывок вперед, ладонь правой руки, окруженная невидимой защитой и благодаря ей превратившаяся в клинок, пробила плексигласовое забрало противогаза внешника вместе с его черепом, заляпав «намордник» изнутри красным. Он выдернул ладонь из агонизирующего тела врага, тот мешком свалился на пол кузова, выронив из рук автомат. Стоявшая за ним фигура в стерильно-белом комбинезоне, державшая в руках вместо оружия кейс из черно-серого шершавого пластика, замерла соляным столбом. Округлившиеся от страха глаза за стеклом противогаза ясно давали понять, что научник внешников находится в настоящем ужасе от увиденного. Выдернув загадочный девайс из его рук, Дикарь обнаружил, что тот является неким подобием планшета. Взглянув на отображавшуюся на дисплее картинку, он не смог удержать улыбки, больше похожей на звериный оскал.

— Hands up! Don't move, or you die!

Внешник послушно вытянул руки вверх, демонстрируя, что прекрасно понимает английский. Его начало трясти, из-за резко вспотевшего лба обзорное стекло противогаза затуманилось изнутри.

— Не убивайте, я все сделаю!

«Снеговик» заговорил на русском, немало этим удивив Дикаря. Он в характерной для прибалтов манере забавно растягивал слова, однако довольно четко и вполне прилично объяснялся на языке «родных березок», узнаваемо даже несмотря на то, что пленник гундосил из-под дыхательной маски.

— Ну, вот и не дергайся тогда. На колени, руки за голову. Одно лишнее движение и я тебе шею сверну, понял?

Научник затряс головой в ответ и послушно встал на колени. Однако, несмотря на его покорность, Дикарь с трудом подавил в себе желание его прикончить. По вине этого морального урода прямо сейчас погибло несколько человек. Он вспомнил ряды клеток на базе ренегатов, в которых изможденные, потерявшие всякую надежду «свежаки» обреченно дожидались своей очереди на изуверскую операцию, в ходе которой у них раз за разом изымали внутренние органы. Подавив эмоции, бросил уже более осмысленный взгляд на тачпад. Мазнув по экрану пальцем, он отложил его в сторону и принялся за осмотр. Сначала себя, а потом внутренностей кунга.

С ним самим все было в полном порядке. Даже более чем — до него только сейчас дошло, каким печальным инвалидом он был несколько последних суток. Сейчас энергия переполняла тело, струилась по жилам бурным потоком. «Щит» оградил его от повреждений при падении. Единственное, что пострадало — это «галил». Оружие в силу сложной геометрии и своих размеров не попало под пленку силового поля, столкновение с бортом грузовика превратило его в груду хлама. Ствол загнулся почти под прямым углом, приклад оторвало ударом. Крышка ствольной коробки раскрошилась, части автоматики высыпались наружу. Его оружие превратилось в груду металлолома. Дикарь отшвырнул отслуживший свое автомат в сторону и забрал с трупа внешника его необычное оружие. Автомат покойника отдаленно напоминал израильский «тавор», только с горизонтальным расположением магазина, как у пистолета-пулемета «FN Р90». Выполненный в едином булл-пап корпусе, с вместительным магазином над утопленным в ствольной коробке стволом, через плексигласовую верхнюю плоскость которого проглядывал длинный ряд прямоугольных безгильзовых патронов с блестящими крупнокалиберными пулями. Окинув непривычное оружие одним взглядом, он определился с положением переводчика огня и предохранителя, решив отложить более детальное исследование оружие гостя из внешних миров на потом. Попутно выдернул из разгрузки «полосатого» несколько магазинов, которые тут же отправились в клапаны его РПС, заменив там ставшие теперь бесполезными магазины к «галилу». Туда же несколько гранат с разноцветной маркировкой на корпусе. Заодно содрал с трупа легкий тактический шлем, прикрыв им свою незащищенную макушку. Хотел то же самое провернуть и с баллистическими перчатками, но потом понял, что они на его лапищи просто не налезут.

Закончив с арсеналом, он перешел к внутренностям грузового отделения. А тут было на что посмотреть. В специальных сварных рамах, привинченных к полу и стенкам кунга, стояли закованные в металл и пластик фигуры, похожие на того лотерейщика, что недавно выскочил наружу. Его место как раз пустовало, а значит, его точно так же перевозили в грузовике, как и остальных. А еще тут находилось кое-что гораздо более интересное. И очень сильно напугавшее Дикаря. Если у левой стенки стояла тройка киборгов, собранных на базе тела зараженных, то вот у правой стояли менее габаритные и внушительные биороботы. По элементам каркаса, экзоскелета, брони и оружия этих боевых единиц очень хорошо читались части тела нормальных людей. Вернее, иммунных, судя по отсутствию на их шлемах средств защиты органов дыхания и глаз. Один из киборгов сильно пострадал в результате падения на грузовик живого снаряда по имени Дикарь, но остальные выглядели вполне целыми. По крайней мере, чисто внешне.

После того, как он обвел взглядом начинку кузова грузовика, у него вновь появилось нестерпимое желание свернуть шею «снеговику». Опыты научников «полосатых» над зараженными еще как-то вписывались в рамки морали Дикаря. Те хоть и были когда-то людьми, давно утратили это звание, под действием паразита Улья превратившись в бездушных и чертовски опасных хищников. Но вот бесчеловечность опытов над такими же, как он сам, людьми уже конкретно срывала Дикарю планку. Он почувствовал, как закипает неудержимый гнев внутри, как он бурлит, словно раскаленная лава в глубинах вулкана. Дикарь шагнул к испуганно-съежившемуся научнику и поднял его за затрещавший воротник белоснежного защитного костюма.

— Что это такое?! Отвечай, сука, что это такое, пока я тебе череп не проломил!?

Человечек в его руках затрясся от страха и гнусаво зачастил из-под маски противогаза:

— Э-это опытные о-образцы. Первая удачная партия киборгизированных мутантов и абори…, то есть, я хотел сказать, местных жителей. НИО уже давно ведет исследования в этой области. Не убивайте меня, я просто лаборант-оператор, обслуживающий персонал.

Дикарь встряхнул его за шиворот еще разок, из-за чего тот громко икнул.

— Что еще за НИО?

— Научно-исследовательский отдел Экспедиционного корпуса. Я там работаю.

— Куда вы везли эту… опытную партию?

Дикарь с трудом выговорил последнюю часть фразу, едва сдерживая собственные эмоции.

— Нам приказано доставить образцы на перевалочную базу, где комиссия НИО должна была собрать тестовые данные, оценить результат ведущихся в этом направлении работ и установить потенциал боевых единиц.

— Где их делают?

«Снеговик» махнул рукой в сторону недавно покинутой Дикарем «тянучки».

— Экспериментальная сборочная линия и лаборатория находится на базе опорного пункта № 19, — видя непонимание на лице собеседника, научник добавил торопливо. — Кластер, откуда идет эта дорога.

— Откуда ты так хорошо знаешь русский язык?

Внешник пожал плечами.

— Это одно из условий отбора в штат Экспедиционного корпуса. Без знания языка абориг…, — увидев сошедшиеся вместе брови кваза, внешник в который раз поспешно исправился, — местных жителей взаимодействие с ними и с внештатными сотрудниками сильно затрудняется.

— Внештатными сотрудниками ты называешь муров?

— Да, я слышал вы так их…

Договорить «снеговику» не удалось. За спиной Дикаря, где раньше располагался запирающий кузов тяжелый створ ворот, раздался негромкий хлопок. Голова внешника дернулась назад, посередине обзорного стекла противогаза возникло круглое отверстие, от которого по пластику побежали белые линии трещин. Забрало заляпало изнутри красным, кровавые пятна испятнали белоснежный комбез научника и стенку кунга позади него. Дикарь осторожно повернулся на звук выстрела, стараясь держать руки на виду и не провоцировать стрелка. Он так увлекся разговором с пленным и подавлением собственных эмоций, что слегка позабыл про выживших стронгов, оставшихся снаружи. После того, как бронированного лотерейщика придавило металлической конструкцией рухнувшей с обрыва радиовышки (это Дикарь увидел через камеру, подключенную к тачпаду техника) бойцы были предоставлены сами себе и теперь, похоже, тоже созрели к походу внутрь кунга.

— Ну и нахрен ты его застрелил? Я же не успел с этой гнидой договорить!

Стоявший перед ним человек, что держал его на прицеле, внимательно рассматривал кваза своими ярко-голубыми глазами. Они как прожекторы выделялись на резко очерченном волевом лице с выступающими на нем скулами, покрытыми недельной густой щетиной. Несмотря на разделявшее их тогда расстояние, Дикарь уверенно опознал в нем бойца, который сражался с киборгом-лотерейщиком снаружи. Стронг, как прожженный еврей, ответил вопросом на вопрос:

— Ствол не лапай. Это ты сверху стрелял?!

— Ну, я.

— Судя по звуку, стрелял ты явно не из «отбойника»!

Кваз вопросительно приподнял бровь:

— «Отбойник»?

Стронг махнул стволом на висевшее на груди Дикаря оружие внешника.

— Автомат «полосатиков».

Дикарь пожал плечами в ответ.

— Это вот только что с трупа снял. Мой «галил» развалился на куски. Жесткая посадка вышла.

Боец многозначительно посмотрел на внушительную пробоину в борту кузова.

— Это ты, выходит, сверху сиганул сюда?

Дикарь криво улыбнулся в ответ.

— Скорее уж свалился, а не сиганул. Одной из растяжек падающей вышки зацепило, пришлось выкручиваться на ходу.

Градус подозрительности слегка упал в ледяном взгляде стронга, он чуть приопустил ствол своего автомата.

— Ты кто такой вообще? И как тут очутился?

— Да я обычный мимокрокодил. Я через «тянучку», где у внешников с мурами лютый сабантуй, утром проскочил с грехом пополам, дай, думаю, посижу наверху, дух переведу, да на окрестности полюбуюсь. Знал бы, что вы тут «полосатым» горячий прием готовите, обошел бы десятой дорогой. Целый кирпичный завод отложил, пока сверху на ваши коленца любовался. Меня Дикарем звать, к слову.

Собеседник секунду подумал над услышанным, потом тронул рацию на плече.

— Араб, как там Уголек и остальные?

Эфир зашипел ему в ответ голосом одного из стронгов.

— Химик и Погон — «двухсотые», их сразу наглухо пригрело. Уголек — «трехсотый», тяжелый. Жить будет, но ноги в труху. Пакуем его как раз.

На лице стронга от сдерживаемой ярости и печали перекатились тугие желваки. Но спустя мгновение он взял себя в руки.

— Принял. Тамтама ко мне отправь, разговор есть.

Закончив переговоры, голубоглазый вновь обратился к квазу.

— Не слышал раньше про тебя.

— Да я новенький, недавно сюда угодил, еще не успел наследить.

Стронг недоверчиво хмыкнул, красноречиво кивнув головой на огромную дыру с рваными краями в борту кунга.

— Новенький? А по виду и не скажешь. Я — Кавказ.

— А вот я про тебя уже однажды слышал, к слову говоря.

— И где же, интересно, ты обо мне слышал?

— Я неделю назад вместе с одним рейдером и еще парочкой парней на Б-12 с Чертями схлестнулся. Барсук по рации потом очень ругался и спрашивал, не ты ли там берега потерял. Буран его послал в пешее эротическое.

На жестком лице Кавказа впервые с начала разговора появилась искренняя заинтересованность и намек на улыбку.

— О, так ты Бурана знаешь? Как там эта курилка картонная, жив еще? Давно его видел?

— Да недавно совсем, дня четыре назад. И еще пару дней назад по рации с ним трепался.

— Откуда знаешь его?

Дикарь пожал плечами.

— Я ж говорю — Бурана с Шутом на кластере встретил. Он меня с парнями проводил до Флюгера.

Услышав имя воспитанника рейдера, стронг окончательно расслабился и опустил оружие, демонстрируя мирные намеренья. Но тут их милую беседу прервало появление другого стронга. Он шокированно окинул взглядом стойки со стоявшими внутри киборгами и удивленно присвистнул.

— М-да, по ходу мы конкретно провафлились с конвоем.

Он остановил потемневший от гнева взгляд на одном из киборгов, собранном из человеческих запчастей.

— Вот суки рваные! Это же Саха, из отряда Хвоста! Его ушлепки гнойные в плен взяли пару месяцев назад. Мать-перемать!

Скрипнув зубами и кое-как справившись с эмоциями, он взял себя в руки и обратился к своему командиру.

— Звал?

— Тамтам, вот скажи мне, кто у нас в отряде сенс?

Тот, услышав вопрос, недовольно дернул щекой.

— Ну, я!

— А раз ты, то ответь: как так вышло, что ты мне сказал, что в окрестностях кристально чисто, а на деле этот парень засел наверху еще до начала веселья и всю заварушку за нами оттуда наблюдал?

Боец насмешливо хмыкнул, после чего активировал на левой руке небольшой дисплей и постучал по нему пальцем.

— Поздравляю, мы повстречали человека-невидимку. Я его совершенно не ощущаю своим даром, даже когда он в упор передо мной стоит. Но датчик сердцебиения его регистрирует вполне четко.

Кавказ сверился с показаниями собственного оборудования, после чего уже в который раз многозначительно ухмыльнулся Дикарю. Тот, в свою очередь, сделал невинное лицо, а про себя сделал зарубку в памяти позднее расспросить об этом непонятном для него эпизоде с сенсом поподробнее.

— Новичок, значит, говоришь?!

— Ну, вроде того.

Тут вновь голос подал сенс стронгов.

— Командир, пора валить. Минут пять-шесть — и дроны будут тут. А там и кавалерия подтянется.

Кавказ вновь взялся за рацию.

— Всем приготовиться к отходу. Через минуту выдвигаемся. Саратов, Араб, тащите сюда подарки и «двухсотых». Похороним парней в этом железном гробу.

Дождавшись, когда он закончит отдавать приказы своим подчиненным, Дикарь взял в руки тачпад погибшего научника и мазнул по экрану пальцем, отчего активировались и подняли свое оружие ряды киборгов по обеим сторонам грузового отсека, заставив схватиться за оружие и испуганно выматериться сенса и лидера стронгов.

— Какого хрена?!

Дикарь улыбнулся им во все тридцать два своих зуба.

— Ребята, у меня есть предложение поинтереснее. Как насчет еще немного тут пошуметь?


Глава 11


Оптика визора дрона внешников засекла шевеление вокруг разгромленного конвоя. В следующий миг оператор беспилотника получил сигнал о том, что аппарат взяла на прицел вражеская система самонаведения. Он бросил дрон в маневр уклонения, пытаясь избежать столкновения с ракетой, но спустя несколько секунд на экране монитора полыхнуло пламя, а потом вместо картинки с высоты птичьего полета остался лишь «белый шум», наглядно демонстрируя гибель летательного аппарата.

Спустя несколько минут опорный пункт внешников превратился в разворошенный улей.

* * *

Дикарь лежал на влажном мху, скрываясь в болотной растительности, и чувствовал, как влага постепенно проникает через слои одежды внутрь, начиная холодить кожу. Но это сейчас было меньшей из его проблем. Он окинул взглядом заросли кустарника по соседству с собой и вздохнул. Укрытие из куцых куртин ивы и вербы, заполонивших не скрытое под водой и торфяной жижей пространство болотистой низины, было сильно так себе. Если для самого Дикаря оно было еще более или менее удовлетворительным, то скрыть массивные фигуры киборгов они уже могли с большим трудом. Но другого выбора все равно не было, так что пришлось довольствоваться тем, что было.

После непродолжительного обсуждения дальнейших действий со стронгами совместными усилиями был выработан план, который имел шансы на успешное исполнение. Первым делом люди Кавказа, поначалу с недоверием косившиеся на Дикаря и его новоприобретенное воинство, пригнали из укрытия, находившегося в километре от места засады на конвой внешников, БРДМ-3. С помощью троса и такой-то матери стронги освободили тягач из болотного плена и подготовили его для дальнейшей езды. В разгар этой возни прилетел с разведкой очередной «блин» «полосатых», явно обеспокоенных пропажей связи с конвоем. Без лишних церемоний его укокошили пуском еще одной «Иглы», после чего возня с подготовкой продолжилась. До прибытия тревожной группы внешников оставалось мало времени, а успеть нужно было многое.

По совету Дикаря, Араб — штатный сапер группы Кавказа — установил на площадке, с которой вниз рухнула металлическая конструкция, несколько шашек тротила таким образом, чтобы при детонации возник очередной обвал. Уклониться от каменной осыпи сверху на узком шоссе, подпертом почти вплотную топким болотом, у вражеской техники шансов не было, так что идею приняли с энтузиазмом. Кроме того, неподалеку от места крушения металлической конструкции — там, где она почти полностью перекрывала проезд по трассе элементами искореженного корпуса, — сапер заложил несколько эрзац-заменителей мин направленного взрыва. Короткий обрезок простой металлической трубы, наглухо сплющенный с одной стороны, начиненный взрывной смесью и болтами и гайками, направлялся раструбом в сторону проезда предполагаемых целей. Импульс взрыва такого самопального взрывоопасного «подарка» создавал направленный конус поражающих элементов, который на короткой дистанции гарантированно уничтожал легкую технику типа багги и «шахид-мобилей» и мог нанести приличные повреждения бронетехнике, попутно перемножая на ноль водителей и десант на броне.

Смысл закладки был не в том, чтобы уничтожить всю колонну вражеских средств усиления. Направленный взрыв и обвал должны были заблокировать врагу пути отступления и урезать вражеский боевой потенциал. С основной массой врагов стронги должны были разобраться позднее, связав их силы в лесу, где готовилась еще одна засада. По крайней мере, задумка была такая. Вся эта затея должна была оттянуть силы противника и дать Дикарю и его воинству шанс напасть на опорный пункт, по возможности проредив оставшихся там бойцов, и разгромить лабораторию со сборочной линией. После того, как бойцы узнали, что тела их друзей и соратников внешники используют для того, чтобы создавать разрушительное даже по меркам Улья оружие, их негодование и ярость, и без того находившиеся у среднестатистического стронга на критических величинах, сейчас вообще взлетели до небес. Что, в свою очередь, подготовило почву для предложения Дикаря по уничтожению назревающей проблемы. По здравому рассуждению, эту опасность необходимо было купировать в самые кратчайшие сроки, не считаясь ни с какими потерями. И в этом вопросе Кавказ и его люди единодушно поддержали мнение Дикаря. Стоит «полосатикам» наладить массовое производство киборгизированных солдат из тел зараженных и иммунных, и Внешка вместе с прилегающими к ней территориями моментально превратится в место крайне неуютное.

Сам же инициатор плана, пока стронги вели предварительную подготовку к его реализации, после того, как всерьез взялся за изучение возможностей управления своими новыми молчаливыми бойцами, поначалу пришел в ужас и хотел дать обратный ход. Дело в том, что единовременно управлять напрямую с планшета, доставшегося ему в наследство от покойного ныне «снеговика», он мог лишь одним из киборгов. Что автоматически превращало семь остальных киборгов в мертвый груз.

Спустя несколько минут лихорадочного копания в интерфейсе управления он нашел выход. У киборгов было несколько режимов функционирования, помимо прямого управления с интеркома оператора. Иначе бы они ничем не отличались от обычных дронов. Но научники внешников оставили им мозги, хоть и порядком их кастрировали, и подключили к модулю управления. Таким образом, киборги могли действовать автономно в узких рамках поставленной оператором задачи. Кроме того, все киборги были связаны между собой в единую сеть, что облегчало управление оператору. Странно вот только, почему научник внешников во время атаки запустил лишь одного «хевика»? Активируй он весь отряд киборгов, те не оставили бы от стронгов и мокрого места.

Дикарь поблагодарил небеса за то, что в силу особенностей своей профессиональной деятельности еще на Земле отлично знал английский язык — это ему помогло разобраться в управляющем интерфейсе. Он разделил семь киборгов на две группы — по основному отличающему признаку. На «танков», в интерфейсе лаконично именовавшихся «Heavy arms», собранных на базе тел лотерейщиков, — тяжело бронированных и вооруженных орудийной турелью бойцов первой линии огня; и «скаутов». Те, в свою очередь, несли облегченный вариант брони на легком экзоскелете и были вооружены крупнокалиберными бесшумными винтовками, судя по информационным сноскам способными вести вполне успешный огонь на дистанциях до пятисот метров от цели. Кроме того, «скауты» могли двигаться с довольно впечатляющей скоростью, пользуясь усилителями псевдо-мышц и сервоприводов экзоскелета, к тому же обладали оптическим камуфляжем, способным прилично маскировать их на местности.

На руку Дикарю сыграл и тот факт, что партия, по сути, была опытной; в интерфейсе управляющего киборгами модуля производителем экспериментальной биоробототехники была заложена масса поясняющих сносок и гиперссылок. Благодаря им, он сумел в отведенные до появления колонны «карателей» полчаса относительно сносно разобраться в принципе управления своим «отрядом». Сделано это было, похоже, для облегчения работы членов комиссии, которая должна была оценить боевой потенциал и рабочий функционал киборгов, если бы эта опытная партия до них добралась. Но сейчас это прилично облегчило задачу Дикарю.

Первым предвестником проблем стал легкий вертолет, явившийся в сопровождении трех геликоптеров. В этот раз внешники решили подойти к делу со всей ответственностью; летательная техника с ходу начала утюжить пулеметами и ракетами окрестности. Дикарь, благополучно удалившийся от места боя на приличное расстояние, все равно вжимался во влажную почву болотистой низины, про себя молясь, чтобы враги не срисовали его тепловой след на местности. Рядом с ним, уподобившись кустам за счет включенного камуфляжа, неподвижно замерли «скауты», изготовившись к стрельбе. Согласно плану вести активный огонь им предстоит лишь в случае провала первой стадии совместного выработанного плана, но Дикарь все равно активировал через планшет режим стрельбы по выделенным целям. Теперь все, что от него требовалось, — с помощью камер, подключенных к визорам киборгов, выбирать и помечать цели, которые тут же будут ими атакованы. Помимо этого, он предварительно пометил всех окружавших его стронгов, как, впрочем, и себя самого, как дружеские единицы, что исключало возможность случайного убийства своих новых союзников.

Между тем, пропесочив опасные места, вертолет и дроны бросились в погоню за тягачом, как раз въезжавшим под защиту деревьев следующего кластера. Внешники явно решили не позволить стронгам украсть у них опытные образцы перспективного оружия. На подлете к лесному массиву вертолет напоролся на заградительный огонь зенитного пулемета стронгов и гранатометные выстрелы из РПГ, резко охладившие его пыл. Завязалась далекая перестрелка, которую Дикарь никак не мог видеть из своего укрытия. Да и к тому моменту у него появились более насущные проблемы.

По шоссе к месту боя подошла колонна бронетехники внешников. Тот самый отряд быстрого реагирования, высланный руководителем опорного пункта, чтобы наказать зарвавшихся стронгов и вернуть секретную экспериментальную технику.

Первым арку, образовавшуюся в результате падения вышки, проскочил головной дозор. Багги, треща движком, объехал обгоревшие остовы машин и укатил вслед за вертолетом. Спустя пару минут, ускорившись на опасном участке, к месту засады подъехала колонна и приблизилась к разгромленному конвою. «Страйкеры», платформа зенитного огня, вооруженная счетверенными спарками мелкокалиберных пушек, пулеметные расчеты техники крутили башнями, шаря стволами оружия по местности в попытках отыскать противника, но все вокруг было тихо. Спустя пару десятков секунд отряд внешников разделился на две неравные части. Большая часть «ударного кулака» двинулась по шоссе по направлению к лесному массиву, включившись в погоню за уехавшим тягачом. Один БТР, в компании пары патрульных «пикапов» и одной машины пехоты, остался на месте стычки. Выскочившие наружу бойцы в дыхательных масках заняли периметр, часть из них приступила к осмотру места стычки стронгов со внешниками и остовов уничтоженных машин. Когда основная колонна скрылась в лесу, Дикарь осознал — пора. Он легонько толкнул локтем Тамтама — сенса стронгов, которого Кавказ щедро отрядил ему в помощники, — давая ему сигнал к началу веселья. Пользоваться рацией он опасался, справедливо полагая, что враги фиксируют все радиопереговоры в окрестностях, поэтому залег рядом с соратником. Машина КШМ с вращающимся на крыше эллипсом пеленгатора, ехавшая в хвосте колонны, красноречиво намекала на верность его догадки. И пусть суть шифрованной передачи останется для гостей из внешних миров тайной, сам факт выхода противника в эфир и место его пеленгации станут для них неопровержимым доказательством наличия врага в засаде за их спинами.

Подключившись к визору одного из «скаутов» он зуммировал картинку с камеры оптического модуля киборга. Дикарь пробежался по вражеским силуэтам, маркируя их как цели, после чего взял на прицел винтовки водителя БМП, голова которого виднелась сквозь поднятый люк. Сделав небольшую поправку на понижение тяжелой пули, он глубоко вздохнул, стравливая накопившееся внутри напряжение, и нажал на клавишу «Атаковать цель». Несмотря на отдачу выстрела, нарушившую стабилизацию картинки, он успел увидеть, как кровавая клякса из мозгов мехвода в противогазе украсила серый борт боевой машины.

Почти сразу за этим сенс нажал несколько клавиш на ПДУ, оставленном ему Арабом. Даже на расстоянии Дикарь почувствовал, как дрогнула земля. Взмыли в небо огонь и дым, сопровождая полет фонтанов торфа и перегноя. Вихрь из поражающих элементов, разогнанных до околозвуковых скоростей, метлой прошелся по рядам врага, убивая и калеча людей и уродуя технику. Вслед за цепочкой подрывов в низине на обочине трассы рванули заряды, заложенные на утесе. В небо взмыл огненно-дымный гриб, к земле полетел гибельный дождь из валунов, вдребезги уничтожая БТР и «пикапы», а также завалив узкое место. Если до этого по дороге еще можно было проехать под искореженной конструкцией радиовышки, то теперь оползень, вызванный взрывом, намертво запечатал этот проход. С этого момента уехавшая в погоню техника внешников не сможет вернуться этим путем. Светлая мысль насчет минирования гранитного карниза над дорогой подарила Дикарю и его группе небольшой запас времени, в течение которого опорный пункт № 19, как его называют сами внешники, не сможет получать никаких подкреплений со стороны плавучей базы и «ударного кулака», если тому удастся вырваться из засады стронгов. Разве что по воздуху.

Между тем ожила башенка уцелевшего БМП. Непонятно, как именно ориентировался стрелок, ведь ДТК (дульный тормоз-компенсатор) винтовок «скаутов», совмещенный с саундмодератором, не давал вспышки выстрела и резал его звук до минимума. Возможно, их месторасположение выдавали блики оптики. В любом случае, он довольно метко взял прицел на позиции рассредоточившихся по болотистой низине киборгов и принялся обрабатывать ее мелкокалиберными снарядами. Похоже, стрелок внешников не зря ел свой хлеб — уже спустя десяток секунд обстрела потухла картинка с камеры одного из «скаутов», наглядно демонстрируя его гибель. Впрочем, Дикарь тоже не терял времени даром. По его команде рядом с дорогой вспухла и поднялась грязевая куча из торфа, оказавшаяся замаскированным «танком», а спустя мгновение массивный клинок киборга, получившего команду на атаку цели, усиленный мощностью продвинутого сервопривода, со скрежетом и скрипом вскрыл десантный отсек машины пехоты. Бронированный мутант проник внутрь, заставив стрелка, воочию увидевшего собственную смерть, заорать от ужаса; обстрел моментально прекратился. Над побоищем повисла обманчивая тишина.

Оставшиеся «танки» по его команде также скинули маскировку и переместились к ставшей безопасной БМП. Дикарь, проваливаясь в торфяную жижу, перепрыгивая лужи и обходя затянутые ряской и болотной растительностью окна воды, приблизился к уничтоженному «скауту». Снаряд пушки снес ему голову с плеч и бросил на спину. Сокрушенно вздохнув, Дикарь отсоединил с крепления на экзоскелете короб с патронами для его винтовки и вынул из гнезда батарею питания, приводившую всю это биомеханическую конструкцию в движение. После этого он подхватил до обидного рано погибшего киборга за ногу, напрягся и рывком сбросил его в трясину. Опытный образец внешников чавкнул торфом и начал медленно погружаться в бурую жижу. Несколько минут, и болото его скроет полностью, уничтожив всякие следы на своей поверхности.

Получив команду с планшета, трио выживших легких киборгов принялось скакать по кочкам и сухим участкам низины, двигаясь по направлению к трассе, словно гигантские кузнечики, преодолевая длинными прыжками опасные участки болота.

— Идем? Дело сделано.

Тамтам, с нескрываемым удовлетворением взиравший на очередную порцию разгромленной техники внешников, обратился к Дикарю. Тот лишь покачал головой в ответ.

— Дело не сделано еще даже на треть, рано радуешься. Пошли, пока еще кого-нибудь нелегкая не принесла.

И двинулся к дороге первым, придерживая рукой снятые с уничтоженного «скаута» боеприпасы и запчасти.

У его плана было одно слабое место. Как бы ни были смертоносны киборги внешников, они были опытными образцами, соответственно могли иметь множество технологических недоработок, которые будут выявлены лишь при длительной эксплуатации. Как случилось только что, когда бликующая на солнце оптика выдала замаскированного на совесть «скаута» вражескому стрелку, даже несмотря на навороченный оптический камуфляж, что и привело к его гибели. Эта и возможные другие недоработки в предстоящем бою вполне могли послужить причиной выхода биороботов из строя досрочно, лишив его группу части огневой мощи. Кроме того, была еще одна серьезная проблема, связанная с этими штуковинами. Вернее, даже целых две. Первая — это ограниченный боезапас патронов и ракет каждого отдельно взятого киборга. Подвоза боеприпасов и батарей в ближайшее время не предвидится, так что придется обходиться тем, что есть. А вторая — то, что пока киборги двигались, то постоянно садили заряд собственных батарей, с понижением которого прекращал функционировать экзоскелет и электронно-вычислительный модуль «скаутов» и «танков». Соответственно, те мгновенно превращались из смертоносного оружия в замысловатый элемент декора. Дикарь пока затруднялся ответить, на сколько именно времени хватит заряда батарей — пока что те уверенно показывали девяносто процентный уровень энергоемкости аккумуляторов. Узнать ответ на этот вопрос он сможет лишь в процессе, ибо гребаные внешники не соизволили приложить к своей продукции руководство по эксплуатации.

Именно по этой причине он и настоял на том, что одну из боевых машин нужно сохранить от уничтожения. Трак уехал дальше по трассе, отвлекая на себя внимание «карательного отряда», а вновь обретенное транспортное средство поможет сохранить батареи киборгов от досрочной разрядки по пути к кластеру-тянучке. Потому что пешая пятикилометровая прогулка почти наверняка посадит им аккумуляторы. Было бы до слез обидно привести свое закованное в броню и вооруженное до зубов воинство к стенам врага с нулевым зарядом аккумуляторных батарей. По той же причине он снял энергоячейку и БК с уничтоженной единицы — это поможет ему продлить жизнь одному из оставшихся «скаутов», если хотя бы один из них протянет достаточно долго.

— Ты точно сможешь этим рулить?

Дикарь озвучил волновавший его вопрос, с сомнением осматривая незнакомую ему модель БМП. Сам он этой штукой управлять уж точно не сможет. Но сенс стронгов лишь беззаботно махнул рукой в ответ и нырнул в открытый бронелюк. Оттуда послышалась возня, а спустя мгновение из разверстого зева, ведущего во внутренности боевой машины, вынырнула голова его спутника.

— Да не волнуйся, просто дай мне минутку, и я буду готов ехать. А пока помоги вытянуть этого неудачника отсюда, пока он все тут окончательно кровянкой не залил.

Он просунул в люк одетую в берец ногу погибшего мехвода. Дикарь выдернул его наружу, словно морковку из грядки. Крупнокалиберная пуля, вылетевшая из ствола винтовки «скаута», навылет продырявила каску внешника вместе с ее содержимым. Капавшая из раны кровь уже начала густеть на воздухе, приобретая темно-бордовый цвет. Он сдернул покойника с брони, уронив его на землю, с сомнением осмотрел легкий ПП, пристегнутый к бронеразгрузке покойника.

— Нет, нам, похоже, потребуется калибр побольше!

— Ты что-то сказал? — на удивление чуткий слух сенса уловил его невнятное бормотание себе под нос.

— Ничего такого, займись делом. Время не резиновое, пора отсюда сваливать.

Спустя несколько минут, которые Дикарь потратил на мародерку, собирая с трупов магазины к своему новому автомату, а также массово запасаясь гранатами, «флешками» и дымовыми шашками, Тамтам, наконец, взял управление БМП на себя и дал сигнал, что готов к поездке. Немного поколдовав с планшетом, Дикарь после некоторых мытарств с интерфейсом рассадил свое маленькое, но опасное воинство «на броню», приказав киборгам уцепиться за элементы корпуса, забрался в десантный отсек и прикрыл за собой изувеченную «танком» дверцу. Мощный движок басовито взрыкнул, боевая машина, грохоча траками гусениц по асфальту, поехала в сторону кластера, ставшего местом дислокации античеловечной лаборатории внешников. Им предстояло найти ее в этом осином гнезде и уничтожить.


Глава 12


— Два человека там, — сенс ткнул пальцем в сторону конца улицы, — медленно удаляются отсюда. Еще по одному там, там и вон там. И группа людей вон в том доме.

— Сколько их там?

— Вроде трое, но могу и ошибаться, далеко уж очень — все сливается на таком расстоянии.

Дикарь кивнул, переваривая информацию, полученную от Тамтама. А еще мельком подумал, что прозвище сенсу досталось очень говорящее, уж очень он любит «тамкать».

Он перевел взгляд на планшет и зуммировал картинку с визора «скаута» на слуховом окне коттеджа, о котором говорил стронг только что. Высококлассная оптика и качественная матрица выдали очень и очень пристойную картинку, несмотря на триста метров, разделявшие наблюдателя и «секрет» муров. На ней вполне можно было изучить угревую сыпь на напряженном лице ренегата, прильнувшего к оптическому прицелу своей винтовки. Похоже, муры сильно нервничали. И причин для этого, откровенно говоря, у них было предостаточно — вырезанный втихую наблюдательный пост, за которым последовала шумиха в кластере-«тянучке», пропавшая колонна с ценным грузом, что устроила настоящий переполох среди внешников. Совсем неудивительно, что ушлепки волнуются. У них для этого есть все причины.

Дикарь раскидал вражеские метки на всех муров, что были поблизости и попали в кадр визоров киборгов, после чего задумался. Он скосил взгляд, краем глаза глядя на своего неожиданного напарника. Тамтам, хоть и выглядел несерьезно, не проявлял никаких признаков волнения — жевал стебелек травы и расслабленно наблюдал за противником своим «внутренним оком». И это несмотря на то, что его занесло на вражескую территорию, напичканную мурами и внешниками в компании нескольких жутких кибернетических уродов, которыми управляет мутноватый и совершенно незнакомый ему мужик. А если сюда добавить еще кучу всего интересного, что не давало отряду Кавказа заскучать этим утром, нервы у сенса должны быть стальными. Похоже, будни рядового стронга накладывают свой отпечаток — как видно, слабонервные при таком образе жизни в их рядах надолго не задерживаются.

— А неплохо у тебя дар работает. С такого расстояния врагов чувствуешь!

Сенс флегматично пожал плечами в ответ:

— Мне в свое время на «красненькую» повезло. Знахарь еще до пробуждения мой дар диагностировал, вот отряд и решил в меня вложиться. Ну что, как будем действовать? — Тамтам принял для себя главенство Дикаря безо всяких оговорок. Похоже, в отряде Кавказа приказы командира обсуждать не принято.

— Пошли, снимем этот «секрет» оттуда, нечего им глаза мозолить. Пока там возимся, наши железные дровосеки проредят остальное поголовье муров. Только имей в виду, что нам нужен язык, так что всех наглухо валить не нужно.

Сенс флегматично пожал плечами.

— Язык так язык. Наше дело телячье — обоссался и стой.

— Ну, раз телячье, тогда сзади меня прикрывай. Готовь «тихарь».

Сенс без лишних слов выудил из подсумка темно-серую трубу глушителя и накрутил ее на ствол своего «HK UMP45». Разложил приклад, проверил патрон в патроннике, после чего посмотрел на Дикаря, всем своим видом демонстрируя полную готовность к бою. Тот лишь одобрительно хмыкнул в ответ. Он убрал за пазуху планшет, после чего вынул «стечкина» из разгрузки, вновь сменил обойму с зажигательными «дум-думами» на стандартный боеприпас и двинулся вдоль глухого дачного забора из серо-зеленого профлиста, стараясь не трещать придорожными кустами. Сенс последовал за ним, тоже стараясь не шуметь. Тактический шлем внешника очень кстати оказался оборудован активными наушниками; теперь все звуки воспринимались иначе. Приходилось привыкать на ходу. Ну, это ерунда по сравнению с тем, что его теперь не будет глушить каждый громкий звук. Чуткий слух, доставшийся ему в наследство от Голода, был той еще морокой — помимо горы преимуществ он обеспечивал своему носителю и целую массу неудобств. И наушники сделали эту массу значительно меньше.

Зная о местоположении «секрета» и шатающихся по окрестностям патрулей, подкрасться к засаде ренегатов было лишь делом техники. Тем более, в округе сильно упала концентрация дронов и бронетехники — похоже, комендант объекта решил большую часть своих подчиненных, вместе со средствами усиления, отправить в погоню за начинкой трака, угнанного стронгами. Чем сильно упростил задачу парочке, крадущейся по кустам.

Прикрываясь хозяйственными постройками, дабы не попасться на глаза наблюдателю Чертей, Дикарь и Тамтам, наконец, очутились у дверей коттеджа. Аккуратно, стараясь не скрипеть петлями и не щелкнуть дверным замком, они проникли внутрь. Удивительно, но сидящие внутри муры даже не удосужились запереть дверь в дом изнутри, хотя это первое, что требовал сделать здравый смысл. Ну а им лишь оставалось поблагодарить небеса за такую неслыханную удачу. На цыпочках, чтобы не скрипнула предательски половица, они прокрались через холл дома и встали на лестнице, ведущей наверх. Дикарь дал знак своему напарнику, чтобы тот притормозил, после чего выудил на свет божий планшет и дал «скаутам» приказ на отстрел всех помеченных им ранее муров в округе. Не хватало еще, чтобы кто-то внезапно заявился на их праздник жизни. Удостоверившись в том, что еще несколько мразей отправились к праотцам, он махнул стволом АПСа сенсу, знаком показав, чтобы тот контролировал пространство слева.

Прокравшись на два пролета вверх, он услышал, как кто-то приближается к лестнице. Напружинив ноги, Дикарь приготовился к рывку. В следующий миг дверь, ведущая на второй этаж, распахнулась, им навстречу вышел щуплый человечек в прикиде банды Чертей. Он едва успел расширить глаза от удивления, как громом пораженный внезапной и не слишком-то приятной для него встречей, как Дикарь с размаху врезал ему в висок рукояткой пистолета. Мур закатил глаза и начал съезжать по косяку. Понимая, что счет пошел на секунды, Дикарь отпихнул отключившегося противника в сторону и рванул вперед.

За распахнувшейся от пинка ногой дверью оказалась просторная комната с резным столом по центру, уставленным всякими полуфабрикатами и выпивкой. Похоже, ренегаты и впрямь не слишком ответственно относились к своим обязанностям, раз позволяли себе алкоголь на боевом посту. А что более вероятно, снимали стресс подручными средствами. Видно очень уж надеялись на своих покровителей и их продвинутую технику. И сейчас мур, сидевший за этим самым столом со стаканом алкоголя в руке и раззявивший рот в немом крике, из которого выпал кусок плохо пережеванной закуски, определенно успел пожалеть об этом глупом поступке.

Дикарь влепил пулю ему в грудь, лишь краем глаза отметив, как мур кувыркнулся от удара назад, завалившись вместе со стулом на пол, и тут же бросился направо. Про себя он лишь молился, чтобы его новый напарник оказался хотя бы вполовину так хорош, как о нем распинался Кавказ, когда навязал его ему в помощники. Прогрохотав несколько метров по паркету берцами, он очутился в помещении, из открытого окна которого и торчала винтовка стрелка. Сам снайпер, лежавший на постеленной на пол туристической «пенке», услышав звук выстрела, сильно урезанный глушителем пистолета, попытался перевернуться на спину и вскинуть массивную снайперскую винтовку. В таком положении его и застал удар берцем в скулу. Голова мура дернулась назад, громко хрустнув позвонками шеи. Поняв, что перестарался и стрелять тут уже не было необходимости, Дикарь направился было назад, чтобы проконтролировать действия сенса. Но опоздал — в соседней комнате несколько раз хлопнула глушителем «Юэмпишка» стронга, прогрохотало упавшее на пол тело. Поняв, что у Тамтама все под контролем, он направился к муру, получившему пулю в грудь. Похоже, тот тоже выжил — пуля угодила в бронежилет; мур тяжело возился на полу, с хрипом пытаясь набрать воздух в легкие. Безо всяких затей заломил ему руки за спину, перевернул лицом вниз и застегнул запястья пластиковым хомутом. Парочка этих архиполезных штуковин завалялась у него в карманах еще со времен приключений на Складах — конфисковал у охранника на «ферме». Вот и пригодились как раз.

Упаковав первого ренегата, он проделал то же самое с бесчувственным телом познакомившегося с дверным косяком мура. Потом вернулся к снайперу, пощупал ему пульс. Без шансов, перелом шеи — что называется, дух воспарил к небесам. Вернее, в чистилище, учитывая род занятий покойного.

Тут подтянулся сенс, закончивший со своей целью.

— Обыщи барашков, пока не очухарились, потом тащи их по разным комнатам. Поспрашиваем, что им известно о местных реалиях. Я пока проверю оставшиеся комнаты.

Оставив покладистого стронга наедине с его заданием, Дикарь спустился по лестнице вниз и принялся осторожно обходить дом, обшаривая каждый закуток стволом пистолета с навинченным на него глушителем, бубня при этом себе под нос фразу, сказанную одним прожженным копом, из фильма с позабывшимся названием.

— Двери и углы, парень, двери и углы. Проверяй не просматриваемое пространство, иначе однажды оно тебя сожрет!

Как ни крути, совет очень подходящий, прямо на злобу дня. К счастью, больше никого в доме не оказалось. Сенс ошибся всего на одного мура. Ну, грех ему на это пенять, он предупредил, что людей внутри возможно и больше трех, так что с него взятки гладки. Странно только, что он повторно не применил свое умение, будучи уже на подходах к дому, чтобы уже точно идентифицировать количество противников. Впрочем, кто знает, какие нюансы и ограничения есть у его дара. Раз не применил, значит, так было нужно. Пенять Тамтаму за это не стоит, Дикарь уже на деле убедился, что хвалил его Кавказ не зря — спину парню доверить можно.

Он запер входную дверь, опустил жалюзи на всех окнах, после чего, хлебнув воды из фильтра, чтобы успокоить жар в теле и бешено колотившееся от избытка адреналина сердце, Дикарь вернулся на второй этаж. Там сенс стронгов как раз закончил с обыском тушек пленных и перешел непосредственно к допросу. Первым стал мур, получивший пулю из «стечкина» в бронежилет. Тамтам замер, возвышаясь над распростершимся муром и зловеще поигрывая в ладони хищным хромированным клинком, ненормально благожелательным и добродушным тоном, который никак не соответствовал его поведению и вообще ситуации, поинтересовался у ренегата:

— Ну что, гнида, как умирать желаем? Тихо и безболезненно или медленно и со вкусом?

Член банды Чертей завозился, пытаясь устроиться поудобнее, оперся затылком на плинтус, после чего ответил.

— А что, вариантов без смерти у нас не предвидится?

В ответ сенс лишь злорадно ухмыльнулся.

— Извини, голуба моя, но этот поезд для нас с тобой уже давно ушел. Ну, так как: будем делать больно или так все расскажешь?

Ренегат презрительно скривился и сплюнул, из-за неудобного положения попав плевком себе на грудь.

— Шли бы вы, пидоры, развлекать друг другу ваши жопы. Я в гробу грыыыыхлб….

Сенс текучим движением склонился к пленнику, левой рукой загнав ему в рот кляп из куска занавески. Правая же вонзила нож ренегату в бедро и начала плавными, неторопливыми движениями раскачивать лезвие в ране, расширяя ее все больше и рассекая острейшим, словно бритва, лезвием мышцы ноги пленника, заставив того мучительно мычать от боли.

— О, да у нас тут герой со стальными яйцами. Ну, ладушки, давай поиграем. Посмотрим, как долго ты продержишься; мне такой вариант нашего с тобой милого разговора нравится гораздо больше. Полежи пока, подумай над своим поведением, а мы пока сходим к твоему другу поболтать. Вдруг он окажется более сговорчивым.

Сенс пережал бедро ренегата его же брючным ремнем, дабы тот не истек кровью раньше времени, после чего направился в соседнюю комнату, где в угол забился второй худосочный ренегат. Дикарь молчаливой тенью направился следом, полностью предоставив право вести допрос явно поднаторевшему в этом деле стронгу. Ему не было жаль этих моральных уродов, но от такой жестокости явно наслаждавшегося садистским процессом Тамтама ему было слегка не по себе.

Между тем сенс с жесткой улыбочкой на узких губах вновь встал над вторым муром, опять поигрывая окровавленным клинком прямо перед носом у обездвиженного пленника. Тот затрясся от страха, не сводя глаз с ножа стронга, словно кролик с изготовившейся к броску змеи. Пот катился градом с его лба.

— Ну, милчеловек, сам нам все расскажешь, или тебе помочь? Учти, нам оба пленника ни к чему: жить оставим лишь того, кто нам больше расскажет. Так что ты уж постарайся нас заинтересовать, если жить охота. А нет, так мы к твоему другу сходим, вдруг он окажется болтливее тебя.

Дикарь хмыкнул, про себя отметив, что Тамтам проявил себя тонким психологом и обнаружил недюжинную наблюдательность, выбрав совершенно иную линию поведения с муром. Да, он все так же его запугивал, но пообещал оставить его в живых, четко понимая, что такой вариант гораздо лучше развяжет ему язык. А вот с первым муром это не прокатило бы — не тот человек.

Мур согласно затряс головой, ударяясь затылком об пол. Тамтам выдернул кляп ему изо рта, простимулировав этим настоящий словесный поток. Щуплый ренегат трясся всем своим телом, его зубы клацали словно кастаньеты.

— Я все-все расскажу, только не убивайте, пожалуйста. Мне пришлось, меня заставили, я не хотел…

Сенс лениво пнул разошедшегося слюнтяя ногой в печень.

— Эй, эй, мне плевать, понял? Захлопни пасть и отвечай на вопросы. Сколько таких же постов как этот в кластере?

— Шэ-э-эсть. На каждой засаде по три-четыре бойца.

— Как часто вас сменяют на посту?

— К-каждые шесть часов. Последняя пересменка была три часа назад, сразу после того, как вырезали ребят на юго-западном посту.

Сенс хмыкнул и обратился через плечо к Дикарю:

— Твоих рук дело?

Тот лишь кивнул ему в ответ, ведь смысла отрицать этот факт он просто-напросто не видел.

— Ладно, с этим ясно. Вот видишь, пока все очень хорошо для тебя складывается, я доволен. Итак, что там с патрулями?

Мур наморщил вспотевший лоб.

— По маршруту в кластере ходит три БТРа в сопровождении багги или «пикапа». Еще есть пешие патрули, но их количество постоянно меняется.

— Что насчет дронов?

— Их обычно три или четыре штуки в воздухе висит в зависимости от времени суток. Но после того как был общий сбор час назад, почти все дроны ушли с «броней».

— Так-так. Ну, тогда настало время для главного вопроса — что это вы тут такое охраняете?

Этот вопрос заставил немного успокоившегося дохляка занервничать с новой силой. Он заерзал на месте, с носа сорвалась капля пота, он потел так обильно, словно сидел в жарко натопленной сауне.

— Я-я-я не знаю, честно. Хозяева к себе никого не пускают. Мы просто пасем этот кластер, чтобы стронги, — он бросил опасливый взгляд на Дикаря, — или атомиты сюда не нагрянули. Ну и всяких приблудных новичков с местных перезагрузившихся кластеров отлавливаем. Это все, правда. Может, нашим буграм больше известно, но рядовым бойцам никто ничего не говорит. Я бы сказал, если бы знал, честное слово.

Тамтам театрально нахмурил брови.

— Ну вот, а ведь так все хорошо шло, я даже начал за тебя немного болеть. Подвел ты меня, подвел.

Он коротко взмахнул ножом, оставив на шее опешившего ренегата широкий — от уха до уха — разрез. Живой мертвец выпучил мелкие бесцветные глазки и забился в судорогах, обильно орошая кровью собственную грудь. Сенс хладнокровно вытер нож об его штанину и обратился к немного опешившему от такой неожиданной развязки Дикарю.

— Мелкая сошка, толку ноль. Ну что, пошли со вторым закончим? Мне кажется, он уже созрел для дальнейшего общения.

Второй мур, морщась от боли в варварски продырявленной ноге, мрачно взирал на возвращающегося стронга, который насвистывал бравурный марш, легкомысленно подбрасывая и ловко ловя в воздухе свой кинжал.

— Быстро же ты с Чахлым разобрался. Ну, он всегда был ссыклом, ничего удивительного.

— Итак, вопрос такой — что вы тут охраняете? Что внешники делают на этой «тянучке»?

Мур тяжело вздохнул.

— Короче, хозяева никого к себе не пускают, так что рядовые быки ни ухом, ни рылом, что мы тут караулим, — увидев затвердевшие черты лица сенса, ренегат спешно продолжил. — Но я кое-чего знаю, погоди. Бригадир наш как-то по синьке трепался, что между этим кластером и чернотой есть небольшой стаб-тройник. Мелкий совсем, короче, меньше километра. И на том стабе раньше, пару лет назад, было советское бомбоубежище. Так вот, бугор говорил, что внешники то бомбоубежище облюбовали и переоборудовали под себя. Хрен его знает, что они там творят, но защита такая, что мышь не проскочит. Турели стоят автоматические, камеры с датчиками движения, дроны и прочая подобная херь, гермозатвор толстенный — никакой взрывчатки не хватит, чтобы вскрыть. В Союзе на подобной херне денег не экономили, сделано на совесть. Бойцы хозяев стоят, упакованные что твой космодесант. Раз в неделю свежее мясо и зараженных грузовиками к ним туда отвозят, спускают вниз. Ребята, что на погрузке работали, рассказывали. Хрен его знает, чем они там под землей заняты, но явно ничего хорошего, дураку ясно.

— Где этот стаб, с какой стороны?

— Точно я не знаю, в натуре, но если судить по расположению постов, должен быть на юго-западе, за промзонами, где сплошная чернота начинается. Все, короче, больше я ничего не знаю, хоть режь.

Тамтам задумчиво почесал затылок, после чего склонился над пленником.

— Хм, ну раз тебе больше нечего сообщить, то пора баиньки. Раз уж ты перестал упрямиться и рассказал все, что тебе известно, я тоже сдержу свое слово.

Он резким движением вонзил клинок в подмышку мура, попав в тело там, где оно не было защищено бронежилетом. Точно выверенный удар лезвием прошел между ребрами и пронзил сердце пленника. Ренегат выгнулся дугой, но тут же расслабился и лишь мелко дрожал, лежа в расплывающейся на паркете кровавой луже.

* * *

— Слушай, а как ты среди стронгов очутился?

Сенс удивленно посмотрел на Дикаря, внезапно прервавшего молчание, после чего задумчиво и как-то даже печально вздохнул. Он, очевидно, несколько секунд колебался, раздумывая, стоит ли делиться своим прошлым с абсолютно незнакомым человеком, но, в итоге, все же решил поддержать беседу.

— Я заспавнился неподалеку отсюда.

— Заспавнился?

— Ну, попал, загрузился, угодил. Называй, как хочешь. Словом, попал я в Улей вместе со своей девушкой, ее подругой и моим другом детства неподалеку. На территории Чертей.

Уловив в тоне стронга интонации, сильно напоминающие хруст битого стекла, Дикарь понял, что эта история ему вряд ли понравится. Однако прерывать Тамтама он не стал — сам же спросил, поэтому лишь украдкой вздохнул про себя и приготовился слушать. Да и время как-то скрасить нужно было.

— Короче говоря, мы вчетвером ехали на встречу с группой наших общих друзей. Планировали устроить шашлычок на турбазе. Сами не заметили, как попали в туман, ну а дальше все по стандартной схеме, ты и сам все знаешь. Муры нас тормознули на развязке, сыграли под вояк: мол, вы въезжаете на территорию военного полигона, все такое. А мы под откатом, не соображаем нифига. Вылезли из тачки, а эти гниды нам автоматы в лицо и повязали всех.

Черты лица стронга резко огрубели от неприятных воспоминаний, он покатал желваками на скулах, прежде чем собрался с силами и продолжил свой рассказ.

— Когда твари поняли, что Люба была моей девушкой, им пришла в голову идея повеселиться как следует. Ну, как они любят, знаешь. Привязали нас с Пашкой к деревьям и начали девчонок наших насиловать. Обстоятельно так, со знанием дела. Кляпы нам во рты вставили, чтобы не орали. С фантазией к делу подошли, падлы! — он со злостью сплюнул на землю, однако говорить не прекратил. — В перерывах Пашку как мишень для метания ножей использовали, пока тот не обратился и не заурчал. Потом, смеху ради, голову ему прострелили. В процессе ржали как стадо малолетних имбецилов. Меня почему-то не трогали, даже почти не били. Может, хотели, чтобы я до конца в сознании был, хрен их, уродов этих, знает. А я часа три смотрел, как моя любимая плачет и вырывается из рук этих гнид, глядя прямо мне в глаза. Она так и не обратилась. Я до сих пор гадаю — был ли у нее иммунитет или нет.

Парень помолчал несколько мгновений, вновь переваривая травмирующие для него воспоминания, заставив Дикаря пожалеть о том, что вообще поднял эту тему, после чего заговорил снова.

— На гогот муров рубер прискакал. Порвал их всех за несколько секунд. Такая вот справедливость Улья. Никогда не думал, что смогу одновременно испытать жуткий ужас и радость от свершившейся мести одновременно. Любу мутант тоже убил. Она улыбалась, когда он ее перекусил пополам, представляешь?! И взгляд такой сумасшедший. Похоже, она в уме повредилась, пока эти твари ее впятером трахали. Не знаю. Мне до сих пор в кошмарах снится этот ее безумный взгляд и последняя улыбка.

— Как ты выжил?

Сенс пожал плечами.

— Внешники помогли. Рубер голоден был и не стал меня убивать, сразу жрать начал. Решил, наверное, что я от него в любом случае никуда не денусь. А пока он трупы рвал и куски тел заглатывал, прилетел «мессер» и сбросил на мутанта весь боекомплект. Меня тоже немного посекло взрывом, но не смертельно, выжил каким-то чудом. Когда я спустя полчаса начал думать что так и останусь там, привязанным, навсегда, на меня Кавказ с ребятами наткнулся, пришли проверить, по кому дрон отстрелялся. Отпоили живчиком, в чувство привели. Вовремя нашли, а то я уже начал подумывать себе язык зубами отхватить, чтобы умереть от кровопотери. Чердак уже на фоне потек понемногу, такое дело. Вот так, с тех пор уже почти год, как я с этими парнями Чертям кровь пускаю при каждом удобном случае.

Дикарь попытался примерить историю, приключившуюся с сенсом на себя. Стало неуютно, но теперь он понимал, почему тот резал муров с выдумкой и явно видимым удовольствием. За дело, как говорится.

Собеседник вздохнул, поерзал на водительском сиденье в попытках устроиться поудобнее, после чего тоже задал вопрос Дикарю.

— А что насчет тебя? Почему ты решил нам помочь в этом дельце? Непохоже, что у тебя тут есть какая-то выгода. Или ты тоже идейный?

Тот пожал плечами в ответ.

— Я несколько дней назад угодил на Склады. Всю их гребаную внутреннюю кухню во всех подробностях рассмотрел. Насмотрелся там всякого, больше такого видеть не хочу. Нельзя таким тварям рядом с нормальными людьми жить. Выжигать надо их гнезда, стрелять как бешеных собак в каждой подворотне.

— Ого, круто. Тебе с такими взглядами к таким как мы — прямая дорога. А ушел ты оттуда как?

— Под шумок. Там заварушка началась. Если точнее, я эту заварушку устроил, когда их бугра прикончил.

Тамтам воззрился на него, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень недоверия.

— Врешь, небось? Тритон кучу наших парней на свою сторону перетянул. А некоторые бойцы там такие были — круче любых вареных яиц. Уж извини, ты, конечно, тоже чувак не промах, но все же сомнительно мне, что ты такое в одиночку смог провернуть.

— Да повезло мне сказочно просто. Этот ублюдский Тритон мне чуть мозги к чертям собачьим не поджарил, но в процессе словил нифиговый откат. Его охрана отвлеклась на секунду, я этим воспользовался и вырубил быков. Потом прямо из кабинета Тритона вышел на связь с группой рейдеров из Флюгера, что как раз из рейда назад возвращались и возле Зоны под перезагрузку угодили. Попросил их меня снаружи прикрыть, пока я до «фермы» пробирался и тамошних сидельцев освобождал. Плюс бойцы, которых Тритон на коротком поводке держал, тоже постепенно в чувство стали приходить, ну и начали массово к веселью подключаться. В общем, получилось шумно и кроваво, вот я под это дело ноги и сделал оттуда.

Сенс снял шлем и задумчиво почесал макушку головы.

— Вот оно что. А мы-то гадаем, чего это Черти третий день как наскипидаренные по кластерам носятся. Теперь понятно, что за колючка им под хвост угодила. Ладно, похоже, там твои «железные дровосеки» как раз заканчивают, будем с разговорами закругляться.

Дикарь кивнул ему в ответ и сконцентрировался на действиях своего безмолвного воинства. Последние полчаса они с сенсом стронгов сидели в «БМПшке» предаваясь воспоминаниям не просто так. Он натравил «скаутов» на бродящие по окрестностям двойки и тройки муров, усердно делавших вид, что патрулируют местности. Для стремительных, обладающих оптическим камуфляжем и вооруженных дальнобойными, практически бесшумными винтовками киборгов, задача была весьма простой. Обнаруженный патруль окружали с нескольких сторон, потом синхронно расстреливали. Когда с этой задачей было покончено, в дело вступили «хевики». Они врывались на стационарные посты наблюдения, блокпосты и «секреты» ренегатов и выносили их под ноль за считанные секунды. В ближнем бою, да еще в условиях ограниченного пространства, они превращались в настоящие «машины смерти», кроша в кровавый винегрет всех, кто подворачивался под руку. Вернее, под лапу, вооруженную устрашающим и смертоносным клинком. Заминка вышла лишь однажды: у одного из муров оказалось полезное умение — то ли телепорт, то ли временная невидимость. Он исхитрился вырваться из западни и очутился на улице. Правда, на этом его везение закончилось: поскольку все киборги были связаны в единую сеть, «танк» обнаруживший, что одна из целей умудрилась спастись, дал сигнал ближайшему к нему «скауту». Тот выцелил мура, уже решившего, что он избежал цепких объятий смерти, и снес ему выстрелом башку.

Однако покойник все же успел обгадить им всю малину. Он подал сигнал тревоги через рацию, и спустя тридцать секунд на сигнал бедствия к месту расправы заявился дрон. Ненадолго, потому как Дикарь выяснил, что пулеметная турель на спинах «хеви» с успехом заменяет зенитный пулемет и вполне способна расстрелять движущийся на крейсерской скорости «блин» прямо в воздухе. Все потому, что киборги, объединенные единой тактической сетью, активно делились друг другом информацией со своих визоров и тактических блоков, напичканных разнообразными датчиками и прочей электронной приблудой. Для Дикаря это отображалось в виде постоянно дополнявшейся в режиме реального времени 3D-карты, моделируемой вычислительными модулями боевых единиц там, где эта самая единица успела собрать информацию об окружении. Также эти модули использовали поступающую от других звеньев «цепи» информацию для триангуляции летящих объектов, например. Что давало поистине устрашающую точность стрельбы. Короче говоря, чем дольше звено киборгов находилось на поле боя, тем более опасными противниками они становились. Образно говоря, у каждого из биороботов были своего рода глаза на затылке, которыми он очень успешно пользовался сам и помогал в бою своим соратникам. Дикарь мог лишь поразиться этой очень продуманной и эффективной схеме ведения разведки и боевых действий. А еще он с ужасающей четкостью осознал — нельзя позволить внешникам внедрить подобное оружие. Со звеном киборгов даже самый обычный доходяга-мур сможет в одиночку просто «под орех» разгромить оборону какого-нибудь некрупного стаба. И для этого не нужны подготовленные кадры — управление «хеви» и «скаутами» изначально сделано так, что мало-мальски грамотный и информационно-подкованный обыватель вполне способен в нем разобраться. Дикарь вон меньше чем за час вник. Пусть он не знает еще многих нюансов, но уже сейчас довольно эффективно управляет своими «подчиненными».

Как бы там ни было, дело было сделано — внешники пронюхали, что к ним в курятник забрались незваные гости. И, похоже, они решили пойти ва-банк. Убедиться в этом им пришлось уже через десяток секунд, когда Тамтам вывел «зубило» их БМП из-за угла здания, собираясь пересечь широкий проспект. Дикарь, сидевший на месте бортового стрелка и помимо контроля своих «железных дровосеков» попутно разбиравшийся в орудийных системах, стараясь следить за обстановкой снаружи. И вот когда серая стена многоэтажного дома, перекрывавшая ему обзор, осталась слева, он почувствовал, как на его голове зашевелились волосы от страха. С другой стороны проспекта прямо на них наводил орудийный ствол пятнистый серо-зеленый танк. И делал он это явно не для психологической атаки. Хотя она тоже имела место быть — один вид направленного в твою сторону танкового орудия вполне способен заставить уверовать в чупакабру и макаронного монстра закоренелого атеиста и скептика, заодно аврально излечив его от сурового запора.

— НАЗАД! Танк прямо по курсу!

Дикарь заорал так, что стронг подпрыгнул на сиденье водителя и суматошно задергал рычаги управления. Боевая машина клюнула носом в результате резкого торможения, заскрежетали по асфальту гусеничные траки. Дикарю до этого не было дела — он долбанул кулаком по кнопке, отвечавшей за постановку маскирующих дымов, параллельно, пока позволял обзор, наводя дуло двадцатимиллиметровой автоматический пушки на угловатый силуэт вражеского танка. Резко вспотевшая ладонь вцепилась в пластик джойстика, большой палец лег на клавишу управления огнем, отсчитывая мгновения до того, как зеленое перекрестие прицела совместится с тушей танка. Клавиша податливо утопилась в рукоять, оглушительно рявкнула пушка. Очередь железной метлой прошлась по бронированному передку танка, сбивая с брони навесное оборудование, а в следующую секунду тот выплюнул облако огня. Дикарь похолодел от страха; даже находясь внутри БМП, он уловил неописуемый звук летящей со сверхзвуковой скоростью металлической болванки, начиненной их с Тамтамом смертью. В следующий миг по броне ударила многотонная кувалда, зазвенел колоколом металл. Дикарь, зажмуривший за мгновение ока глаза, с ликованием осознал, что все еще жив и относительно цел. Из ступора его вывел хрип стронга, с удивлением констатировавшего этот факт:

— Мля! Живой еще, фигасе!

Рейдер окинул взглядом панель управления — сработала динамическая защита их боевой машины, вынудившая вражеский снаряд подорваться на подлете к БМП. Но в силу своего одноразового принципа, теперь они были полностью беззащитны по левому борту.

Дым от подорвавшихся дымовых шашек затянул все вокруг, погружая обзор триплекса в молоко. Чудом уцелевшая БМП клюнула носом повторно и, надсадно гудя мощным движком и задрав задок, резво сдавала назад, под укрытие стены многоэтажки. В следующую секунду по броне молотком заколотили камни — враг обстреливал угол дома то ли из крупнокалиберного пулемета, то ли из мелкокалиберной пушки. Выбитые пулями или снарядами куски бетона словно шрапнель барабанили по корпусу бронемашины.

— Ходу, ходу, пока нас тут в собственном соку не поджарили, как цыплят табака.

Тамтам, воюющий с управлением боевой машины, прорычал в ответ сквозь крепко сжатые зубы:

— Не учи отца сношаться, без тебя знаю, что мне делать!

Дикарь посчитал, что момент для препирательств неудачный и переключился на планшет, управляющий киборгами. Ему сейчас как воздух нужна была информация о том, что предпримут танкисты внешников. Его личная гвардия — это сейчас единственный козырь в борьбе с вражеским танком, находившимся явно в другой весовой категории по сравнению с их БМПшкой.

Один из передвигавшихся с приличной скоростью «скаутов» вышел к проспекту, скрываясь в небольшой парковой полосе, заросшей густыми кустами акации и яблонями. Через оптику его визора Дикарь увидел, что противник не спешит бросаться в погоню за ними. Вместо этого танк поехал параллельным курсом, не стремясь сократить дистанцию, но и не увеличивая ее. Выглядело это так, словно противник наверняка знал, где находится его цель.

— Эти падлы нас явно как-то видят!

Сенс с матом и скрипом зубов, выжимая из движка все возможное, от чего БМПшка опасно кренилась на поворотах, прохрипел ему в ответ:

— Конечно, видят, мать твою! Дроны же висят, не тупи. Лучше сделай с этим что-нибудь.

Ругнувшись на собственную тупость, рейдер вновь сконцентрировался на планшете, переключив киборгов в режим аудиолокации. И действительно — левее их «коробочки», скрываясь за бело-серой коробкой одного из многоэтажных зданий, на высоте повис «блин». И они в прицеле его оптики тут были словно на ладони врага.

— Ну, нет, ушлепок, так просто это не будет!

Дикарь заставил двух ближайших к геликоптеру «хевиков» принять позицию для стрельбы и, дождавшись, когда те возьмут летательный аппарат на мушку, дал им команду открыть огонь. Оператор внешников, управлявший «блином», прямо в этот момент определенно получил сигнал о том, что его взяли на прицел, и попытался уклониться, бросив геликоптер в крутое пике. Но перекрестный пулеметный огонь двух живых орудийных турелей не оставил ему шансов и летательный аппарат, получив очередь в корпус, кувыркнулся в воздухе и, рассыпавшись на несколько частей, полетел навстречу поверхности земли.

— Меняй курс, в темпе! В этот переулок, быстро!

В этот раз сенс спорить не стал, благоразумно решив, что Дикарь владеет куда больше информацией, нежели он сам, и послушно затормозил, заставив машину проскрежетать траками по покрытию шоссе в управляемом заносе. Спустя секунду он уже перевел фрикционы в следующее положение, заставил БМП мгновенно ускориться, растягивая крепления траков дикой нагрузкой и задрав в резком ускорении острый нос вверх.

Дикарь вцепился в подлокотники, стараясь разглядеть на прыгающей картинке, что делает их главный на текущий момент враг. Танк, потерявший с гибелью «блина» возможность узнавать их местоположение, сбросил газ и поехал им наперехват, полагая, что они продолжают двигаться прежним курсом. И Дикарь, хищно оскалившись, решил его на этом подловить. Он начал поворачивать башню в сторону предполагаемого появления противника.

— Как выедем из-за дома, вставай как вкопанный, а как я пущу ПТУР, ныряй назад. Главное, не тормози, а то нас тут в щепки разнесут. А я слишком молод, чтобы вот так погибать, понял?!

Сенс нервно хохотнул в ответ, сигнализируя, что понял задачу; внутри БМП повисла тягостная тишина.

Спустя десяток секунд, показавшихся ему вечностью, бетонная стенка уплыла назад, открывая ему вид на не слишком широкую улицу, заставленную брошенными запыленными легковушками. Ориентируясь на картинку с камеры своего наблюдателя — «скаута», притаившегося в разгромленной кафешке на противоположном углу перекрестка, он подгадал момент, когда туша танка вот-вот должна была вынырнуть из-за угла, и нажал на тумблер пуска ПТУРа. Машина взрыкнула движком, повинуясь движениям Тамтама и откатываясь обратно в укрытие, но рейдеру до этого уже не было дела. Сжавшись, словно закрученная до предела часовая пружина, он вцепился в монитор контроля управляемой ракетой. На несколько мгновений Дикарь сам превратился в эту самую ракету, через камеру на ней наблюдая, как разноцветные коробки легковушек мелькают прямо под ним. Через бесконечно-долгое мгновение прямо перед носом ракеты из-за стены выехал вражеский танк, заставив Дикаря внутренне возликовать. В следующий миг ракета сократила дистанцию до предела, на экране монитора полыхнуло огнем, видеосвязь с ней прервалась, заменив картинку «белым шумом».

Едва сдерживающий бурлящую внутри радость Дикарь приник к контроллеру киборгов, собираясь через камеру ближайшего к месту действий «скаута» полюбоваться делом рук своих, и не сдержал разочарованную ругань — вражеская техника, как ни в чем не бывало, выкатила из облака дыма, оставшегося после подрыва ПТУРа, и, набрав обороты, вновь бросилась наперехват их БМП. Динамическая защита, черт бы ее побрал, есть не только у них!

— Уносим ноги, в темпе!

Стронг, не заморачиваясь сложными маневрами, проехал насквозь через стеклянные витражи какого-то модного магазинчика, арендовавшего угловое помещение дома, и заложил крутой вираж, ныряя в очередной проулок городской застройки в попытке стряхнуть с хвоста вцепившийся в них мертвой хваткой танк. И вовремя — за кормой БМП магазинчик вспух взрывом разорвавшегося внутри крупнокалиберного снаряда. Попадание и мощный взрыв разворотили помещение, несущие балки подломились, угол дома осел вниз. Хорошо, что бывший владелец этого заведения уже, скорее всего, никогда его больше не увидит — он либо мертв, что более вероятно, либо далеко отсюда и вряд ли когда-либо сюда вернется. Но будь он жив и присутствуй тут — запросто схлопотал бы инфаркт от вида разрушений, учиненных его предприятию.

Активные наушники, встроенные в шлем покойного бойца внешников, защитили чувствительные уши Дикаря от грохота близкого взрыва. Но вот от шрапнели защитить они не могли — раскаленный осколок пробил задние двери, оставив в них сквозную дыру с рваными краями. Кусок зазубренного железа, шипя на обрезиненном полу десантного отсека, начал распространять по внутренностям бронемашины чад и тяжелый запах горящей резины. Выругавшись, Дикарь сбросил его носком берца на металлическое дно и вновь приник к монитору управления киборгами. Сейчас все решала скорость его реакции.

Словно шахматист, он колдовал над трехмерной картой, направляя своих «оловянных солдатиков» в места, наиболее удобные для одновременного перехвата бронетехники противника «хевиками». У него оставался последний шанс — на ракетном пилоне их БМП теперь покоился один-единственный ПТУР. Если он промахнется еще раз, им однозначно каюк; кроме пушки, не особо эффективной против толстой брони танка, у них аргументов не останется. А вот танку разобрать их «коробочку» на запчасти как раз таки ничего не стоит.

Спустя еще несколько минут и два не слишком метких, но оттого не менее пугающих, выстрела из танковой пушки, матерящийся как сапожник сенс вывел БМПшку на широкий перекресток, где началось их горячее знакомство с тяжелой бронетехникой внешников. Дикарь, время от времени постреливавший в сторону преследующего их танка из автоматической пушки, дабы у вражеских танкистов создавалось впечатление в ужасе удирающей при их появлении легкой добычи.

БМП приблизилась к стенке одного из офисных зданий, собираясь заехать за угол, когда рядом в очередной раз оглушительно взорвался фугасный снаряд, разворотив солидную дыру в бетонной стене. По броне опять застучали камни, вызвав новую витиеватую матерную тираду у водителя, после чего бронемашина нырнула в укрытие, прикрываясь стенкой дома.

— Стой, а как скажу, сразу сдавай обратно!

Тамтам мрачно отозвался со своего места.

— Если снова промахнешься, от нас мокрого места не оставят…

— Кончай трындеть и делай, что велено!

Дикарю сейчас было не до дискуссий — он полностью погрузился в управление «хевиками». Три бронированных зараженных, смешного размера на фоне громадины несущегося через перекресток танка, заняли положение для стрельбы, взгромоздившись на корпусы легковых седанов, с трех сторон окружив свою крайне зубастую цель. Как только серо-зеленая стальная громадина выскочила на открытое пространство, очутившись в прицеле орудийных систем «хеви», Дикарь дал команду открыть массированный огонь.

Ровно четыре секунды понадобилось его воинству, чтобы ополовинить боезапас собственных ракетных установок. НУРы «Heavy Arms» сильно уступали по бронебойности и количеству взрывоопасной начинки ПТУРам, которые шли в комплекте с БМП, но Дикарь и не надеялся, что они смогут серьезно повредить танк. Максимум, на что был способен этот залп — это разбить гусеницы или поломать пулемет. Но и этого не произошло, танк внешников продолжал ехать вперед, а его чертовски меткая очередь из пулемета показала, что тот и не думал выходить из строя. Пулеметчик, входивший в экипаж танка, мгновенно сориентировался и далеко переплюнул орудийный расчет в меткости: камера одного из «хевиков» запрокинулась, начав демонстрировать голубое небо, что ясно давало понять — один из трех лотерейщиков выведен из строя. Но их атака достигла целей, на которые была направлена. Динамической защите танка было все равно, что к ней летит — слабосильный НУР, едва способный поцарапать броню или противотанковый снаряд, попадание которого гарантированно уничтожит бронемашину. И на десяток летящих к ней неуправляемых ракет автоматика среагировала ожидаемо, подорвав практически все плашки динамической защиты, еще остававшиеся на броне танка.

— Тамтам, погнал!

БМПшка дернулась, выныривая из-за развороченного и дымящегося после попадания из танкового орудия угла дома; Дикарь увидел на дисплее окутанный белым облаком разрывов силуэт ненавистного танка. Увидел так четко, словно тот позировал для фотосъемки. Но любоваться этой завораживающей в своей смертоносной красоте картиной у него времени не было. Он выпустил последнюю противотанковую ракету, благодаря камере на ней вновь на пару секунд превратившись в реактивный снаряд. Он полетел вперед, за мгновения преодолевая две сотни метров, разделяющие их БМП и танк, пронзая пространство своей остроносой хищной тушей, пропуская под собой силуэты замерших навсегда автомобилей и мельтешившую внизу белую дорожную разметку. И на этот раз он четко увидел, как нос ракеты вонзился в борт танка аккурат под повернутой в сторону одного из «хевиков» башней.

Спустя мгновение дно их машины ощутимо дрогнуло; Дикаря, сидевшего в кресле оператора орудийных систем, подбросило вверх. Через триплекс он увидел, как тушу танка поглотил исполинский взрыв, сорвавший башню и швырнувший ее на несколько метров вверх. «Хевики», находившиеся почти в сотне метров от места взрыва, попадали на землю, сброшенные с крыш легковушек мощной взрывной волной.

Дикарь, не в состоянии удержать внутри рвущуюся наружу ликующую радость, заорал во всю глотку:

— А-а-а-а-а-а! Выкусите, шлюхины дети! Отправляйтесь в задницу дьявола, вас там уже заждались, пидрилы конченые!!!

* * *

Тамтам сидел на броне и, решив использовать вынужденную передышку с пользой, уплетал тушенку из вскрытой банки. В процессе приема еды он любовался на догорающие останки некогда страшной и смертоносной боевой машины. Теперь почерневший и изувеченный корпус танка «полосатых» больше напоминал головешку неправильной формы.

— Детонация боеукладки — то, что доктор прописал, даже башню сорвало взрывом. Ты крут, мужик, без вопросов. Сорян, что сомневался в тебе. Сработано четко.

Дикарь, слегка смущенный похвалой, лишь пожал плечами в ответ.

— Да ты тоже молоток. Если бы не ты, они бы нас моментально в клочья разнесли. Где так ездить насобачился?

— Да я буквально перед самым Ульем дембельнулся. В войсках Дяди Васи служил, как раз мехводом на похожей красавице, — он похлопал ладонью по поцарапанной шрапнелью и осколками снарядов броне БМП. — Нас там натаскивали так, что мама не горюй, вот и пригодилось. Да и тут уже, когда был со стронгами, на технике внешников довелось покататься, так что ничего особенного.

Он в одно движение прикончил остатки трапезы, отшвырнув в сторону пустую консервную банку. Та, грустно дребезжа, укатилась по асфальту под гусеницу. Сенс поднялся на ноги, отряхнул штаны от грязи и нырнул в раскрытый бронелюк на носу БМПшки. Спустя секунду из темного зева, ведущего во внутренности боевой машины, вынырнула его голова в тактическом шлеме.

— Ну что, как там твоя консерва? Жить будет?

Дикарь, как раз колдовавший над поверженным «хевиком», отрицательно покачал головой. Удивительно меткая очередь из танкового крупнокалиберного пулемета прошила композитную броню на груди лотерейщика навылет и перемолола его внутренности в фарш. Похоже, их броня способна держать попадания лишь ручного стрелкового оружия. Более крупные калибры она уже не выносила. Запредельная живучесть зараженного не позволила ему умереть сразу, но глядя на растекшуюся под «хеви» кровавую лужу, Дикарь понимал — тот обречен и доживает последние минуты. Тяжело вздохнув, он отсоединил от экзоскелета энергоячейку и снял с турели поверженного киборга короб боепитания. Батарейки, как и БК абсолютно всех киборгов за время боя прилично просели, оставлять ценный ресурс брошенным без дела было глупой затеей. Трогать ракетный пилон не стал — там покоилась всего пара НУРов, да и он слабо себе представлял процесс перезарядки этого устройства, так что решил не лезть в незнакомый агрегат. А вот с ленточным питанием пулеметной составляющей турели сложностей не возникло — откидывай бронированную защитную крышку и грузи в специальный короб. Он подошел к ближайшему уцелевшему лотерейщику и загрузил три пулеметных ленты, изъятые из внутренностей поверженного «железного дровосека» в лентоприемник. Боевая мощь, которую обеспечивали «хевики», им еще обязательно пригодится.

— Не, отбегал уже свое. Ну что, грузимся и едем на поиски этого бункера? Тут мы уже закончили, осталось главное. Если мур нам не наврал, он должен быть где-то там!

Он махнул рукой на юго-запад, где в легкой дымке, которую несли воздушные потоки с кластеров со сплошной чернотой, терялись очертания промзон, тянувшихся на километры в своеобразном треугольнике, который представлял собой этот кластер-«тянучка». Голова сенса, все так же торчащая из люка, беззаботно хохотнула в ответ.

— Погнали, дадим прикурить этим подземным жителям. После такой перестрелки нам уже сам черт не брат.

Дикарь нырнул в десантный отсек БМП, угнездился на ставшем уже каким-то привычным и родным кресле оператора боевых систем, через планшет дал своему воинству команду на погрузку. Во второй раз справиться с этим получилось значительно быстрее. После того, как гул металла брони, генерируемый угнездившимися на машине «хевиками» и «скаутами», затих, Дикарь дал отмашку стронгу; машина, грохоча траками по асфальту, поехала вглубь вражеского кластера.


Глава 13


— Не, ну это уже вообще ни в какие ворота не лезет!

Дикарь, который рассматривал вражеские укрепления через оптику визора одного из «скаутов», был полностью согласен с мнением сенса. Фортификационные оборонительные сооружения, устроенные внешниками на подходах к бомбоубежищу вызывали уважение — окопы со стрелковыми ячейками, противотанковые рвы и бетонные «ежи», несколько основательных дотов с торчавшими из бойниц стволами автоматических турелей, минное поле и заграждения из «егозы». Словом, судя по проделанной работе, Экспедиционный корпус решил обосноваться тут всерьез и надолго.

— Знаешь, это уж слишком смахивает на ловушку. Мы вырезали кучу народа, сбили несколько беспилотников, танк подорвали, в конце-то концов, а тут тишина и покой, как в заповеднике.

Дикарю, тщательно осматривающему окрестности в мощную оптику, лишь оставалось согласиться с ним. Укрепления были пустыми, будто все вымерли. Да, оборона внешников внушала уважение; даже с учетом отсутствия противника на подступах двум бойцам тут ловить абсолютно нечего. Вот только у него была на руках козырная карта, которую он планировал разыграть прямо сейчас.

— Это определенно ловушка, друг мой. И именно поэтому нам стоит туда идти!

Тамтам, услышав это, лишь удивленно хмыкнул в ответ.

— И как ты собираешься это сделать? При полном параде под звуки фанфар войдешь прямо через главный вход? То-то комитет по встрече обрадуется, долго ждать не придется.

— Нет, конечно, я ж не псих какой. Как сказал один умный человек: «нормальные герои всегда идут в обход».

Сенс снова хмыкнул в ответ, но на этот раз уже с ноткой иронии.

— Если ты не заметил, это место — долбанный бункер. И у него, как у любого нормального бункера, всего одна дверь. Вон та, здоровенная стальная герма. Об нее разве что голову расшибить.

Тут, опять таки, со словами сенса было сложно не согласиться. Единственное, что внушало Дикарю кое-какую уверенность в успехе штурма и на что он делал ставку — это то, что на укреплениях вообще не было бойцов, разве что парочка тяжелобронированных охранников стояла непосредственно перед тяжелым гермозатвором, контролируя окрестности. Похоже, военный чин, который руководил этим объектом, и впрямь отправил большую часть находившихся в его распоряжении сил в карательный рейд. Видимо, захват экспериментальной техники для него и впрямь имел очень высокий приоритет. Не всех, разумеется, поголовно — если только он не круглый идиот. Какое-то количество бойцов внутри, так или иначе, имеется. Но их определенно должно быть сильно меньше, нежели обычно. И сейчас это открывало окно возможностей для их отчаянной парочки. Оставалось лишь решить, как грамотно это окно использовать.

Да, внешники определенно знали о том, что неизвестные личности на захваченной бронетехнике имеют наглость чинить расправу над мурами и бойцами Экспедиционного Корпуса. И да, они наверняка догадывались, что эти неизвестные личности заявились на их кластер не просто так, рано или поздно явятся и к дверям бункера. Поэтому с очень высокой гарантией, на той стороне гермоворот, даже если Дикарю с Тамтамом удастся их вскрыть, их встретит орава радостных парней в дыхательных масках, вооруженных до зубов.

Но, к счастью для их «отбитой» парочки, внешники использовали в качестве основы для своей подземной лаборатории советское бомбоубежище. А строительная промышленность в СССР, как и любая другая, подчинялась системе ГОСТов настолько, что это, порой, доходило до абсурда. Наглядным подтверждением этому факту могли послужить типовые панельные девятиэтажки, ряды серых коробок которых с одинаковым успехом можно было встретить как где-нибудь под Красноярском, так и в пригороде Варшавы, Бухареста или любого иного города из стран Восточного блока. Дикарь, в годы своей непоседливой молодости, страстно увлекался диггерством и, в силу своего увлечения, оползал немало советских бомбоубежищ, поэтому худо-бедно был знаком с их плановым внутренним устройством. Оставалось лишь уповать, что в мире, откуда сюда попал этот бункер, ГОСТы не слишком отличаются от таковых на его родной планете.

— Видишь этот невзрачный сарайчик в километре от главного входа, — он передал сенсу планшет, на котором отображалась сильно увеличенная картинка небольшого строения. — Зуб даю, там находился вход в вентиляционную шахту этого бомбоубежища, когда этот бункер еще им был. Любые подземные помещения должны вентилироваться, иначе жителей этого замечательного сооружения ждет медленная и мучительная смерть от асфиксии. Также там должны быть технические выходы для обслуживающего персонала — фильтры, защищающие внутреннюю среду от радиоактивной пыли полагается регулярно чистить. Так сказать, во избежание нехороших эксцессов. И если я прав, то мы этот «черный вход» вполне можем использовать под свои нужды.

Тамтам с сомнением посмотрел на картинку на экране планшета, потом перевел взгляд на Дикаря.

— Ты уверен?

Тот пожал плечами в ответ.

— Процентов на восемьдесят, а то и на все девяносто. Конечно, есть вероятность, что внешники замуровали все «левые» лазейки наглухо. Но, пока не проверишь, наверняка этого не узнать, верно?

— Ну, допустим, ты прав, и там действительно есть эта самая вентиляционная шахта. Ты же не думаешь, что внешники обошли своим вниманием такую откровенную уязвимость.

— Это был бы идеальный для нас вариант, но да — в такое счастливое стечение обстоятельств я не верю. Но! — для придания дополнительного веса своим словам он поднял указательный палец вверх. — Во-первых: они вряд ли всерьез рассчитывали, что кто-то когда-то решится штурмовать эту лабораторию. Во-вторых: у них сейчас должно быть маловато персонала, способного воевать — ведь большая часть их бойцов в данный момент гоняется за твоими друзьями по лесу. В-третьих: мы устроим акцию отвлечения внимания снаружи. В-четвертых: у нас на руках есть серьезный аргумент в виде боевых киборгов. И, наконец, в-пятых: совсем скоро к нам должна подоспеть подмога, разве нет? Когда, кстати, она там должна объявиться?

Стронг пожал плечами, копируя недавний жест самого Дикаря.

— Это же Улей, кто даст точную гарантию? Мы в режиме радиомолчания с того момента, как расстались с основным отрядом.

— Думаю, теперь уже можно и не прятаться. Даже если из лаборатории засекут переговоры, нам это уже вряд ли чем-то помешает. Заодно заставит этих утырков лишний раз понервничать в своем крысином гнезде — и это тоже сыграет нам на руку. Пусть сидят и потеют в ожидании неприятностей.

Сенс, молча согласившись с его аргументацией, взялся за портативную армейскую радиостанцию, которую им вместе с номером радиочастоты для связи с другим отрядом стронгов, выдал на руки Кавказ. Тамтам покрутил регуляторы частот рации, находя нужную, после чего щелкнул тумблером, переведя ее в режим вызова.

— Береза, Береза, вызывает Кузнечик. Береза, ответь Кузнечику, прием.

Минут десять его вызов уходил в пустоту эфира безо всякого отклика. Сенс удрученно вздохнул:

— Чернота рядом, с ней никогда заранее не скажешь. Иной раз абонент словно в соседней комнате сидит, а иногда вообще хрен докричишься.

Но когда надежда на успешный сеанс связи уже начала постепенно угасать, им ответили сквозь шипение помех радиоэфира.

— Кузнечик, говорит Береза. Как у вас там погодка?

— С погодой у нас все в порядке, солнечно. Шашлыки уже готовы, пиво разгрузили. Теперь ожидаем вашего прибытия.

— Отлично, рады это слышать. У нас были небольшие трудности в пути, но сейчас все в норме; движемся в вашу сторону, как и договаривались. В течение полутора-двух часов будем на месте.

— Замечательно, тогда ждем вашего сигнала на подъезде.

— Заметано, Кузнечик. Конец связи.

Тамтам снял наушники и выразительно посмотрел в сторону рейдера, на что тот ответил довольной улыбкой.

— Ладно, тогда у нас как раз есть запас времени на подготовку. Значит, смотри, план будет следующий!

* * *

Добраться до небольшого сарайчика, обшитого кровельным железом, оказалось несложно, даже учитывая тот факт, что с Дикарем, в качестве эскорта, двигались серые громадины «хевиков», одетых в серую скорлупу композитной брони. А все потому, что сперва обстановку разведывала сливающаяся с местностью тройка «скаутов». Активный камуфляж делал их на фоне зарослей кустов, заполонивших этот пустырь, под которым и расположилось облюбованное внешниками бомбоубежище, практически невидимыми. Конечно, пришлось попотеть, обходя десятой дорогой укрепления и минные заграждения, натыканные внешниками со стороны главного входа. Но те, когда разрабатывали систему заграждений, похоже, рассчитывали на то, что их будут атаковать исключительно со стороны кластера-«тянучки». Поэтому все веселье в виде автоматических турелей, «егозы», датчиков движения и прочих радостей жизни было расположено на выходе из городской застройки. Дикарь же — пользуясь тем, что чернота на границе кластера была не сплошной, а пятнами, — вместе со своим воинством обошел заграждения стороной и приблизился к вожделенному предполагаемому входу в вентиляционную шахту с тыла. Пришлось изрядно поблуждать по кустам, дабы не вляпаться в пятна черноты, которые, казалось, постепенно захватывали и поглощали зелень и нормальную почву, превращая их в ониксовые кристаллические структуры, которые с печальным звоном осыпались, стоило к ним прикоснуться. Любая ошибка на этом этапе поставила бы крест на их плане — чернота моментально уничтожила бы сложную электронику, которой были напичканы экзоскелеты и «мозги» биороботов. Но обошлось; и вот Дикарь через планшет, передающий картинку с оптики киборгов, начал тщательно изучать почву вокруг нужного здания.

Нюх сапера его не подвел — ближние подходы к вентиляционному коробу были заминированы. Благо, обычными противопехотками и примитивными растяжками. Похоже, внешники таки решили себя обезопасить с тыла. Хотя человек, который минировал это место, явно и сам не верил в возможность того, что сюда полезет кто-то в здравом уме. Потому что закладки были сделаны очень топорно, без особой фантазии и ухищрений, наподобие элемента неизвлекаемости или двойного минирования. Вооружившись обрезком металлической проволоки, заменившей ему щуп, и кусачками, взятыми из набора инструментов в одной из заброшенных машин, Дикарь приступил к разминированию.

Спустя еще двадцать минут, вытирая пот со лба, он начал грузить взрывоопасные подарки в свой рюкзак, который, кстати, благоразумно освободил от всего лишнего перед походом в бункер, спрятав излишки своего хабара в одном из кустов — если выберется из этой авантюры, после заберет с собой. Ну, а если нет, тогда и переживать не о чем. Закончив, наконец, со всей этой возней, он дал своему воинству команду на проникновение в помещение, скрывавшее цель их вояжа. Один из «хевиков» подцепил мощным вороненым клинком петлю с обычным навесным замком и резким движением вырвал ее из стены. Хрустнули болты, проходящие сквозь дерево, Дикарь замер, прислушиваясь к окружению. Но, похоже, все было тихо, поэтому странная группа под его командованием быстро скрылась внутри.

Он оказался прав — здесь находился оцинкованный округлый внушительный «грибок» воздухозаборника. Похоже, раньше он стоял на открытом воздухе, но впоследствии вокруг возвели это самое помещение. Покрутившись вокруг, Дикарь нашел дверь, открывавшую доступ к вертикальной шахте. Для «хевиков» проход оказался узковат, но они, с грехом пополам, скрючившись в три погибели — насколько позволял экзоскелет, смогли протиснуться на площадку, сваренную из рифленого металла, и компактно распределились по ней, бухая по металлу обрезиненными подошвами. С этой площадки вниз, в таинственную и угрожающую темноту бетонного колодца, уходила лестница из загнутых буквой «С» арматурин, вмурованных в бетон и покрытых облупившейся красной краской. Судя по мощному притоку воздуха, всасываемого бетонной трубой, вентиляторы внизу работали вполне исправно.

Дикарь попал в некоторое затруднение — если у «скаутов» не будет особых проблем, чтобы спуститься вниз по этой, предназначенной для людей, лестнице, то для «хевиков» это уже совсем не вариант — их лапы и ноги, закованные в броню, слишком велики для подобных ступеней, да и такой вес перекладины вряд ли выдержат. Но вопрос разрешился благополучно — на элементах экзоскелета, располагавшихся на конечностях лотерейщиков, находились мощные электромагниты. Благодаря им они могли примагничиваться к стальным балкам, вмурованным в бетон, и таким образом спускаться вниз. Это даже вызвало у него некоторый заряд позитива — спускающиеся лотерейщики, закованные в броню, походили на гигантских жуков, неуклюже карабкающихся вниз.

Первыми спустились «скауты». Пол цоколя вентиляционной шахты представлял собой железную, прилично проржавевшую решетку, под которой вращались лопасти гигантского вентилятора, приводившего в движение воздушные массы внутри бункера. Используя ноктовизоры на их шлемах, Дикарь осмотрел нижнюю площадку и не обнаружил там никакой угрозы. Похоже, сюда уже давно никто не заглядывал — в техническом помещении, примыкавшем к вентиляционной шахте, царило запустение. Убедившись, что вокруг все тихо, Дикарь дал команду на спуск дуэту уцелевших в схватке с вражеским танком «хеви» и, включив светодиоды налобного фонаря, полез вниз и сам.

Глубина шахты была приличной, она уходила вниз метров на восемьдесят. Подсвечивая себе фонарем, он сбился со счета, перебирая руками холодные на ощупь скобы из ребристой рифленой арматуры. Когда спуск закончился, руки порядком устали, он дал себе пару минут на то, чтобы восстановить дыхание и успокоить пульс. Попутно оглядел помещение, в котором очутился. Похоже, это действительно противоатомное убежище, созданное для защиты населения на случай тотального ядерного конфликта, уж больно глубоко закопались неизвестные строители подземного бункера. В период «холодной войны» таких убежищ по всему Союзу было создано довольно много — тогда на горизонте маячила реальная угроза атомной войны.

К шахте примыкала небольшая бетонная коробка шлюза, за ней находилось помещение с проржавевшими облупившимися шкафами, в которых хранились запылившиеся свертки с химзащитой и серыми резиновыми противогазами, которыми, судя по всему, никто никогда не пользовался. В дальнем от шахты конце помещения находился толстый створ гермозатвора, перекрывший вход в глубины бомбоубежища. Его электропривод был обесточен, но это не было серьезной проблемой: на стене рядом со стальной плитой располагался порыжевший штурвал ручного подъемника. А с физической силой у его команды не было проблем — крути себе, да крути.

Дикарь сверился с наручными часами. До положенного срока оставалось совсем немного времени. Он использовал его, чтобы проверить свою амуницию: разложил гранаты по подсумкам; подогнал разгрузку, чтобы длинные, нестандартные магазины к «отбойнику» располагались в ней удобно и не мешали передвигаться; проверил патроны в своем пистолете-пулемете и АПС. Пока есть возможность, он бы предпочел действовать тихо, поэтому изначально будет применять только бесшумное оружие. Конечно, его рано или поздно засекут — это лишь вопрос времени. Но до того момента он постарается не создавать лишнего шума.

Заодно проверил состояние своего воинства. Тут все было не очень позитивно — и «скауты», и «хевики» основательно посадили собственные батареи, к тому же прилично потратились боекомплектом. Особенно это касалось тяжеловесов — тем пришлось поработать в качестве зенитных турелей, сбивая назойливые беспилотники внешников, что само собой подразумевало перерасход патронов. Заряд батарей киборгов колебался от двадцати до пятидесяти процентов. Здесь тоже ситуация обстояла хуже именно с «танками» — они потратили целую прорву энергии на работу электромагнитов, пока спускались вниз по вентиляционной шахте. Да и вообще, в силу большего веса нагрузка на батареи в их случае была значительно выше. Дикарь заменил два самых разряженных аккумулятора на запасные энергоячейки, доставшиеся ему от уничтоженных биороботов. Лучше сделать это сейчас, пока есть время и вокруг тихо. Будет неприятно, если его основные боевые единицы, на которых он сделал ключевую ставку в предстоящем захвате бункера, замрут неподвижно в разгар боя из-за убитых в ноль батареек. Дикарю лишь оставалось скрестить пальцы в надежде, что имевшегося в них заряда будет достаточно для осуществления того, что он задумал. Иначе, он останется один на один с персоналом лаборатории. И в таком случае надеяться на благополучный исход этой авантюры не приходится.

Стрелки на его часах достигли нужной отметки; он, тяжело вздохнув напоследок, взялся за рукоятку подъемного механизма. Теперь все зависело лишь от его удачи и сноровки. Скрипя заржавевшими деталями, тяжелый створ гермозатвора медленно поехал вверх.

Как только щель между полом и стальной плитой достаточно расширилась, он выдернул из разгрузки пистолет и перекатился внутрь. Лихорадочно вертя головой, чтобы пучок света из налобного фонаря светил куда нужно, и тыкая в затемненные углы комнаты стволом АПСа с навинченной на него трубой глушителя, он осмотрелся. Здесь тоже было тихо — помещение повторяло то, что находилось снаружи гермы, те же шкафы с химзой и противогазами, то же запустение. Хотя, здесь уже заметно, что сюда иногда заглядывают люди — на полу нет толстого слоя вездесущей пыли. Проверив двери, он вновь взялся за штурвал подъемника, только уже с этой стороны, расширяя проход настолько, чтобы его воинство могло, наконец, проникнуть внутрь бункера. Спустя минуту внутри стало довольно тесно — киборги заняли все свободное место своими громоздкими тушами.

Дикарь, стараясь унять бешено стучавшее сердце, подергал рукоятку ржавой двери, ведущей в следующее помещение. Она закономерно оказалась заперта. Впрочем, это даже препятствием не назвать — пинок ногой «танка» выбил крепление замка, дверь распахнулась во всю ширь. За ней оказался длинный широкий коридор, заставленный непонятными агрегатами под брезентом и темно-зелеными деревянными ящиками. Похоже, это место внешники использовали как склад. А возможно и те, кто был тут до них. И хорошо, потому что тут явно не было ни души.

Приказав «скаутам» активировать камуфляж, который они отключали на время спуска в шахту, дабы сэкономить заряд батарей, он отправил их на разведку. Наблюдая за их действиями через камеры, в фильтре ноктовизора выдававшие сюрреалистичную серо-зеленую картинку, он направлял и корректировал через терминал действия кибернетических солдат. Коридор оказался безопасным, хотя от него в стороны отходили боковые ответвления. Но там также находились заброшенные помещения — склады, технические комнаты и казармы, заставленные ржавыми двухъярусными кроватями и всяким хламом, так что оттуда гостей ждать не стоило.

Зато они пожаловали, когда разведка была закончена. Чуткий слух Дикаря уловил скрип заржавевшего дверного замка. Кто-то вставил ключ в замочную скважину двери, находившейся в дальнем конце коридора и, похоже, сообщавшей этот заброшенный закоулок бомбоубежища с другими помещениями. Дав команду «скаутам» затаиться в заброшенных казармах среди завалов разнообразной рухляди и прикинуться ветошью, Дикарь пригнулся за одним из ящиков в коридоре и принялся слушать.

Спустя десяток секунд тот, кто воевал с дверным замком, наконец, справился с ржавым механизмом, дверь распахнулась внутрь. Под потолком зажегся редкий, прерывающийся ряд тусклых ламп аварийного освещения. Через дверной проем в коридор проникли три фигуры в тяжелой экипировке бойцов Экспедиционного корпуса. Он уже видел такую броню на солдатах, охранявших входные гермоворота. Она заметно отличалась от стандартного облачения внешников, которое носили, к примеру, охранники конвоя. Те ходили в среднем бронежилете третьего класса защиты, простых «лифчиках» — разгрузках под магазины и гранаты — и в облегченных тактических шлемах. Солдаты, проникшие в заброшенный тоннель, были облачены в солидно выглядевшую бронеразгрузку явно не меньше пятого класса защиты, если судить по их виду, плюс на их головах покоились тяжелые бронированные шлемы с пуленепробиваемым подъемным забралом, в совокупности делавшие их похожими на пузатых байкеров. Весила эта амуниция явно весьма прилично даже с первого взгляда. И, возможно, именно по этой причине простые пехотинцы ее не носили — она должна серьезно ограничивать их подвижность своим весом.

То, насколько успешно его новое оружие будет дырявить эту тяжелую броню, ему еще предстоит выяснить. Поэтому он решил не рисковать и разобраться с этими бронированными «колобками» руками «скаутов». Благо их винтовки, за счет роторного глушителя, давали минимум звука при выстреле, а запредельно мощный боеприпас вряд ли даст шансы вражеской броне.

Разведчики внешников между тем обшаривали потайные углы коридора и боковых помещений лучами фонарей, установленных на автоматах. Двигались они при этом довольно профессионально, прикрывали и страховали напарников, делая это автоматически. То бишь, их неплохо натаскали на бой в узких помещениях. Картинка, выдаваемая камерой, вполне могла бы служить наглядным пособием для обучения новичков этой дисциплине. Следовательно, шутить с этими ребятками явно не стоит — надо глушить их быстро и сразу. Иначе они вполне могут успеть поднять шум и доставить ему этим целую кучу неприятностей. Он раскидал пометки на силуэтах врагов, распределяя их между киборгами, дабы те загасили всех трех вторженцев одновременно.

Внешники продолжали не спеша продвигаться вглубь галереи. Они не заметили скрывающихся в тенях технических помещений «скаутов» с включенным активным камуфляжем и двинулись дальше, постепенно приближаясь к укрытию Дикаря. Тот дал команду своим разведчикам на сближение с целями и привел в боевую готовность дуэт «хеви», скрывавшихся в шлюзе на этой стороне, на случай непредвиденных обстоятельств. Если дела примут неожиданный и неприятный оборот, эти парни решат любые проблемы самым кардинальным образом. По облупившимся стенкам коридора метались причудливые тени, отбрасываемые разнообразной рухлядью в свете фонарей приближающихся врагов. Спустя еще несколько секунд ухо рейдера уловило переговоры противника, гундосившего из-под дыхательных масок. Благодаря знанию английского, Дикарь с легкостью разобрал, о чем трепались внешники.

— Эй, Зет, какого черта мы тут делаем? Сам же видишь, тут все заброшено и покрыто слоем пыли.

Его грубо одернул хриплый голос другого бойца:

— Заткнись, Рене!

— Ну, серьезно, капрал, какого хрена мы тут забыли?

— Сработал датчик давления; сержант сказал, что нужно проверить этот шлюз. Вот поэтому мы идем и проверяем, все ли тут в порядке, понял! Не слышал разве, что у нас пропал конвой, а теперь еще и нарушен периметр? А теперь сделай одолжение — закрой свой болтливый рот и смотри по сторонам.

Договорить он не успел — крупнокалиберная пуля раздробила ему шейные позвонки и разбила дыхательную маску, заляпав пол кровью. Та же судьба постигла его болтливого коллегу — «скаут» попал ему в затылок, тяжелый шлем внешника обзавелся двумя аккуратными круглыми отверстиями сзади и спереди. А вот третьему, хранившему молчание, бойцу повезло: пуля срикошетила от его шлема и с противным визгом вспорола бетонную стенку. Дикарь, прячущийся за углом, дабы не попасть под дружественный огонь, увидев, что третья цель избежала уничтожения, выхватил АПС и рванул к оглушенному противнику. Человек на полу пребывал в суровом нокауте, что, в принципе, не удивительно — даже удар вскользь отрикошетившей от шлема крупнокалиберной пули должен быть очень серьезным, ведь та обладала неслабой кинетикой. Прицелившись из пистолета, он всадил пулю под забрало шлема последнего врага, разворотив ему подбородок и окрасив обзорное стекло красным. Прислушался — грохот попадания рикошета в бетон вышел внушительным, его вполне могли услышать другие враги. Но, к счастью, не услышали, поэтому успокоившись, он принялся оттаскивать еще теплые трупы в одно из подсобных помещений. В этом было не особо много смысла, учитывая кровавые разводы, оставшиеся на полу после волочения мертвецов, но Дикарю так было спокойнее. Уединившись, он принялся за мародерку.

Бойцы, охранявшие подземную лабораторию, как уже было сказано ранее, оказались экипированы не в пример лучше солдат внешнего периметра, не говоря уже про муров. К тому же один из убитых «скаутами» внешников обладал поистине богатырским телосложением, поэтому его амуниция вполне подходила ему по размеру. Для начала Дикарь полностью раздел покойника, освободив его от всего снаряжения, дабы то не испачкалось в крови. Он оделся в форму внешника, заменив ею убогие тряпки, взятые им в деревне, где ему пришлось воевать с дронами. Тактический костюм, выкрашенный в бело-серый цифровой камуфляж, определенно выигрывал в качестве и удобстве у жалких затасканных лохмотьев, напяленных им на себя от безысходности. К тому же форма врага даст ему дополнительные шансы сбить противника с толку — у Дикаря всегда будет преимущество, ибо любой противник в полосатой форме для него враг, а вот им придется осторожничать в бою, дабы не подстрелить по ошибке своих соратников. Дальше Дикарь реквизировал плейт-керриер мертвеца, скомбинированный с разгрузкой. Этот вариант, включающий в себя бронепластины и дополнительно армированный кевларом, значительно превосходит его РПСку по защите и функционалу — клапаны на нем сделаны под длинные магазины «отбойника», те не болтаются, как в его ременно-подвесной системе, где гнезда сделаны под более короткие и широкие магазины. К тому же на нем все еще есть противопульный бронежилет скрытого ношения, который вместе с вновь приобретенной бронеразгрузкой обеспечит ему очень неплохую защиту от пуль и осколков. Да, у него есть дар, который способен защитить его практически от любой подобной угрозы, как и его форсированная регенерация, что может за пару минут залечить раны, которые гарантированно уложат любого другого иммунного. После того, как дары Улья вновь активировались, Дикарь понял, что его способности серьезно усилились из-за приема «белки». Однако дары он включает лишь в критических ситуациях, а внезапный выстрел или бросок гранаты вполне способен застать Дикаря врасплох. И вот в таких нештатных ситуациях хорошая противопульная и противоосколочная защита будет крайне полезна.

Помимо бронежилета Дикарь забрал с трупа один из «отбойников», заменив им свой. На трофейном был установлен понтовитый голографический прицел, передняя рукоять и тактический фонарь, совмещенный с целеуказателем, в отличие от его стокового автомата, не имевшего абсолютно никакого дополнительного обвеса. Также он напялил на свои лапы тактические перчатки без пальцев с вставками из армида и жесткого пластика, призванными защищать кисти рук. Костюм дополнили налокотники и наколенники, своими крепежными ремнями обтянувшие суставы рук и ног Дикаря. Ботинки и шлем он решил оставить свои — чужая обувь вполне могла ему намозолить ноги, а его ботинки обношены и проверены в деле, К тому же на тяжелых глухих шлемах охраны бункера не было встроенных активных наушников, сразу сделав их неактуальными для него. Пистолеты охраны также решил не брать — они были довольно тяжелыми и использовали тот же калибр, что и «отбойники», что делало их не очень выгодными в эксплуатации. К тому же у него уже был АПС, снабженный довольно качественным глушителем. Так что рейдер лишь ограничился сбором гранат и всех магазинов к пистолетам и автоматам — патроны для такого оружия он вряд ли найдет у торговцев, так что стоило запастись ими впрок, пока была такая возможность.

Последним трофеем, попавшим ему в руки, оказался пластиковый прямоугольник айди капрала, бывшего старшим в этой троице. Карточка из сине-белого пластика с фотографией, званием и именем покойного, похоже, была еще и картой доступа к системе безопасности бункера.

Пока он заканчивал с мародеркой, «скауты» отправились на разведку помещений, откуда пришли бойцы внешников. Очень скоро «полосатые» хватятся пропавшей группы, поэтому стоило использовать оставшееся в его распоряжении время с пользой. Они наткнулись на створ раздвижных герметичных дверей, бывших, судя по их виду, явным новоделом и установленных уже нынешними хозяевами бункера. Похоже, за ними начиналась территория, уже основательно освоенная внешниками под свои нужды. Призвав за собой затаившихся в шлюзе у вентиляционной шахты «хевиков», Дикарь двинулся к заблокированной двери. Нужно было поторапливаться.

Но стоило ему приблизиться к шлюзу, отделявшему его от его цели, перед ним возникло другое неожиданное препятствие — заглючил терминал управления киборгами. Планшет в его руках несколько раз моргнул, картинка с камер «железных дровосеков» зависла, девайс продемонстрировал ему крайне неприятную надпись «access denied», от вида которой сердце Дикаря моментально ушло в пятки, а лоб покрылся испариной. Он потряс серую коробку устройства, в надежде что та отглючит, не оставляя его запертым в глухом бункере наедине с неизвестным количеством врагов. Но связь не только не наладилась — замершие соляными столбам киборги внезапно пришли в движение. «Хеви» заняли осадное положение и разложили турели, а «скауты» просто и непринужденно взяли рейдера на прицел своих винтовок. Волосы на голове Дикаря зашевелились, в его черепной коробке за короткое мгновение пронеслось несколько десятков вариантов, с помощью которых он мог бы выйти живым и невредимым из этой скользкой ситуации. Отбросив их все, как маловероятные и неосуществимые, он мрачно вздохнул и представил, как, наверное, сейчас веселится над его тупостью оператор «внешников», держащий его на прицеле пушек биороботов. На место страха пришла дикая злоба на самого себя и собственную непомерную самоуверенность, сорвавшую ему планку после того, как он заполучил назад контроль над своими дарами. Вернее, над их улучшенными версиями. А ведь он всерьез поверил, что сможет практически в одиночку захватить этот чертов бункер. Поделом, за отсутствие осторожности Улей карает быстро и без проволочек, сейчас ему как раз придется расплатиться за собственную глупость и недальновидность шкурой.

Между тем, пока Дикарь предавался процессу самобичевания, прямо перед ним произошло нечто совершенно необъяснимое. Кусок пространства вдруг начал приобретать очертания, в воздухе проступила и материализовалась фигура в боевом костюме весьма футуристического вида. Угловатая, состоящая из наслаивающихся друг на друга словно черепица матово-серых пластин, с явно видимыми тягами усилителей экзоскелета. Острый, ребристый, словно граненый драгоценный камень, шлем с тремя выступающими вперед зрачками окуляров визора, светившихся рассеянным аквамариновым светом. Фигура держала в руках такого же необычного вида оружие. Угловатая трехствольная винтовка залпового огня с толстым цевьем, в толще которого угадывались очертания чего-то, очень похожего на гранатомет.

До Дикаря, пребывавшего в абсолютном шоке от увиденного, и растерянно рассматривавшего непонятную фигуру, возникшую подле него таким экстравагантным способом, дошло, что это был оптический камуфляж, только намного более продвинутый, нежели использовали «скауты». И вообще, ему в голову внезапно пришла мысль, что то, что он видит перед собой очень походит на устройство узлов и агрегатов, примененных внешниками при создании киборгов. Словно они попытались сделать нечто похожее на то, что сейчас стояло прямо перед ним, но результат вышел значительно топорнее, лишь отдаленно напоминающее сверхтехнологичный оригинал.

Пока конкретно офигевший от представшей перед ним картины солдата из будущего рейдер, молча его рассматривал, тот подал голос, обрывая безобразно длинную паузу, повисшую после его эффектного появления.

— Я буду очень признателен, если вы воздержитесь от применения оружия. Это приведет к очень печальным для вас последствиям. Кроме того, я сейчас не желаю причинять вам вред.

Несмотря на то, что голос говорившего звучал четко и без каких-либо помех, Дикарь осознал, что звук идет из высококачественных динамиков, встроенных в шлем неизвестного. Еще он ухмыльнулся про себя, услышав в последнем предложении слово «сейчас». То бишь, «сейчас не желаю, но кто знает, что может произойти через пару минут». Еще удивляла необычная форма речи неизвестного. Тем не менее, у рейдера слегка отлегло от осознания того, что его не будут расстреливать на месте из крупнокалиберного оружия.

— Миротворец из тебя так себе, еще до начала разговора берешь собеседника на мушку!

Дикарь кивнул на вновь замерших неподвижно киборгов, продолжавших держать его на прицеле своего оружия.

Его собеседник лишь легко пожал плечами. Рейдер обратил внимание на то, что его футуристическая броня совершенно естественно повторяет движения носителя, при этом не слышно никаких посторонних звуков — ни звука трущихся друг о друга элементов защиты, ни жужжания сервоприводов. Ощущение было такое, словно вместо тяжелой экипировки, явно весившей не один десяток килограмм, тот одет в легкий комбинезон.

— Прошу простить меня за причиненные неудобства. Я предпочитаю минимизировать любые риски. В свою защиту прошу заметить, что я не прошу вас бросить оружие на землю, лишь ограничиваясь просьбой воздержаться от его применения.

Дикарь хмыкнул, скопировал движение собеседника и тоже пожал плечами.

— Фигня-вопрос. А если ты в меня не начнешь стрелять, я и вовсе сделаю вид, что ничего неприятного между нами не случилось! И раз уж ты настроен поговорить, я, для начала, хотел бы понять, кто или что ты такое?

— Если вы намекаете на некоторое сходство между моим боевым костюмом и устройством этих кибернетических солдат, я буду вынужден вас огорчить. Я человек, в большей или меньшей степени.

— В большей или меньшей степени? Это как прикажешь понимать?

— Это значит, что мой организм все же несет некоторые модификации — как генетические, так и кибернетические. Но их процент относительно общего объема биологических тканей тела недостаточен, чтобы меня можно было назвать киборгом в полном смысле этого слова.

— Что же, несказанно рад слышать, что говорю с живым человеком, а не шевелящейся железкой.

Динамики костюма издали звук, отдаленно напоминающий легкий смешок, после чего неизвестный продолжил.

— Что же до того, кто я такой. Думаю, проще всего будет сказать, что такие как вы, обозначают подобных мне термином «нолд».

В тишине заброшенной технической галереи бункера, некогда бывшего советским атомным бомбоубежищем, раздался отчетливый звук свалившейся на землю челюсти окончательно выпавшего в осадок Дикаря.

Нолды. Сверхтехнологичная, развитая раса, занимавшая верхушку в пищевой пирамиде среди всех внешников Стикса; полумифические существа, возможности которых считались едва ли не безграничными. Одни из немногих гостей Улья из внешних миров, которые не охотились за «ливером», реальные цели пребывания которых в Стиксе оставались тайной, скрытой завесой домыслов и догадок. Не терпевшие никакого стороннего присутствия на своих кластерах (судя по информации, которую удалось найти Дикарю), они безжалостно уничтожали любого, кто без спроса проник на их территории. По тем же обрывкам противоречивой информации их бойцы, обряженные в ультратехнологичную экипировку и катающиеся по кластерам на технике, место которой в фильмах про далекое будущее, зачастую просто игнорировали простых иммунных во время своих рейдов в глубины Улья, если те не проявляли агрессии и не мешали нолдам заниматься своими делами. Загадочные нолды, которые практически никогда не вступали в контакты не только с иммунными, но и с другими, менее развитыми внешниками, а порой уничтожавшие отдельные группировки последних, руководствуясь какими-то своими, неизвестными задачами и принципами. А те описанные случаи контактов между нолдами и рядовыми жителями Стикса, о которых ему довелось прочитать в методичках и на флешках в номере Дины, или слышать из уст других рейдеров, звучали так фантастично, что вызывали лишь недоверчивую улыбку.

И вот одно из этих полумифических существ стоит прямо перед ним. То, что это действительно нолд, а не кто-то, кто пытается им прикинуться, было очевидно. Слишком уж совершенная техника и оружие. Футуристическая винтовка и не менее футуристический боевой костюм незнакомца говорили сам за себя. Кроме того, помимо перехвата управления над кибернетическими солдатами, выполненного нолдом быстро и элегантно, наглядно подтверждавшего эту мысль, Дикарь умудрился заметить в неверном свете аварийных ламп несколько микроскопических дронов, размером не больше мухи, с едва уловимым даже его тонким слухом жужжанием, паривших в воздухе неподалеку от своего хозяина. Будь у него зрение и слух похуже, он бы их, скорее всего, и вовсе бы не заметил, либо принял бы за обычных насекомых.

— Итак, господин нолд, и чем же я могу быть тебе полезен?

Фигура в боевом костюме немного сменила позу таким образом, чтобы стволы винтовки теперь смотрели вниз и в сторону, намекая на отсутствие желания у нолда конфликтовать или угрожать.

— Я наемник, сейчас нахожусь в процессе выполнения задания. И мои цели, во многом, совпадают с вашими. Так что, я полагаю, мы можем заключить временный взаимовыгодный союз.

Дикарь в ответ на это лишь иронично хмыкнул:

— Глядя на твою экипировку и то, как быстро ты у меня забрал управление над этими веселыми парнями, — он кивнул головой на замерших статуями киборгов, — я начинаю сильно сомневаться, что могу быть для тебя сколько-нибудь хорошим подспорьем. Кроме того, что же это за задание такое, которое привело тебя в тайную лабораторию «полосатых»?

Он смотрел в переливающиеся мягким зеленовато-синим цветом окуляры визора нолда, под безразличным взглядом которых он ощущал себя бактерией на стеклянной полочке микроскопа, и пытался понять, что же за человек скрывается за ними (если он, конечно, вообще человек). Поскольку лицо его скрыто, прочитать эмоции своего собеседника можно было лишь невербально, с помощью языка тела. Информации это давало мизер — жестикуляция нолда не сказать, чтобы была богатой, но лучше уж так, чем совсем никак.

— Как я уже говорил раньше, я предпочитаю минимизировать любые риски, которыми и без того пресыщена моя профессия. И наш временный союз как раз поможет мне в этом. Вам же он поможет выбраться отсюда живым и относительно целым.

— «Относительно»?

— Разумеется. Я не могу гарантировать вашу безопасность и выживание. Да вы и сами это прекрасно осознавали, когда полезли в это убежище в одиночку.

— Резонное замечание.

— Что же касательно моего задания — я не могу раскрыть все его конфиденциальные подробности. Но, если вкратце — Экспедиционный Корпус Вега заполучил в свои руки технологию, которая им не принадлежит. Поэтому мой наниматель хочет, чтобы они ее лишились, а вместе с ней и всех наработок, которые успели сделать по этой теме.

Дикарь обвел рукой окружавших его «железных дровосеков».

— Под «технологией» ты подразумеваешь вот это вот?

Голова нолда в угловатом шлеме едва заметно кивнула в ответ.

— В том числе. Мне еще предстоит выяснить, как много они успели утащить из того, что трогать им определенно не стоило.

— Ладно, с этим разобрались. Но я все еще не понимаю, чем я могу быть для тебя полезным.

Из динамика шлемофона вновь донесся едва уловимый звук, очень похожий на легкий смешок.

— Вам не к лицу ложная скромность, уважаемый Дикарь. Мы оба знаем, что с вашей подачи за последние несколько дней в этом регионе Улья произошли серьезные перемены. И глядя на то, с какой настойчивостью вы проникли сюда, могу предположить, что это лишь начало! — говоривший жестом прервал уже готовую сорваться с губ Дикаря фразу. — Да, я некоторое время наблюдал за вами, так что немного в курсе вашей биографии, ни к чему удивляться.

— Очень интересно! И как давно я под наблюдением у нолдов?

— Не обольщайтесь, это был лишь мой личный интерес. И то лишь потому, что вы вмешались в ход моего задания.

— Это каким же, интересно, образом?

— Я должен был устранить всех участников этого неприятного инцидента, — видя непонимание рейдера, нолд уточнил. — Кражу технологии, я имею в виду. Его инициатором был небезызвестный вам Тритон. В его руки попала информация, которой он не должен был обладать ни при каких обстоятельствах. Он этой информацией воспользовался, причем, весьма продуктивно, передав ее в руки своих нанимателей; в результате его действий мы с вами находимся тут. Да-да, не нужно удивляться: я должен был ликвидировать самого Тритона и некоторых его подручных, дабы в будущем избежать повторения этого прискорбного события. Но, вы меня опередили. Так что я, в некотором смысле, вам обязан. Итого, мое предложение построено целиком и полностью на прагматизме. Я знаю, на что вы способны, и уверен, что вы будете мне полезны. А вы, в свою очередь, получите из нашего временного союза свою выгоду.

До Дикаря только сейчас дошло, за что же именно Тритон получил свою белую жемчужину, доставшуюся, в итоге, именно ему. Он видел разрозненные обрывки воспоминаний лидера Чертей, но тогда, не обладая полнотой информации, не смог связать все ниточки воедино. Но зато сейчас картина сильно прояснилась.

— Вот оно что. То есть, если я правильно понял, ты и твои наниматели хотите зачистить это место от всего персонала, а заодно уничтожить все плоды их труда, верно?

— Именно так.

— А для меня будет гарантия, что по окончании ты и меня не зачистишь точно так же?

— Зачем мне это делать?

Дикарь неопределенно пожал плечами.

— Ну, типа, знаешь — «Прости, Билли, ты слишком много знал!».

Теперь смешок нолда стал вполне отчетливым.

— Я всегда выполняю взятые на себя обязательства. Так что вам не стоит переживать на этот счет.

— Ага, только ты пока никаких обязательств на мой счет на себя не взял. Лишь сказал, что не можешь гарантировать, что я выберусь отсюда живым.

— Должен отдать должное вашей наблюдательности. Хорошо, я обещаю, что от моих рук вы не погибнете. Более того, я постараюсь сделать так, чтобы вы выжили. Так лучше?

— Откуда мне знать, что эти слова не окажутся враньем?

Нолд сделал резкое движение, в котором отчетливо читалось раздражение — его первая яркая эмоция с начала этого весьма странного разговора.

— Как я уже сказал, я наемник. Для человека моей профессии репутация дороже золота и даже самой жизни. Я всегда выполняю свои обещания и взятые на себя обязательства, а также довожу контракты до исполнения. Любой ценой. К тому же, повторюсь, я, в некотором смысле, вам обязан.

Что-то такое было в его словах, что заставило Дикаря сразу же ему поверить. А еще было заметно, что даже намек на то, что нолд может лгать, сильно того раздражает. Рейдер сделал себе зарубку в памяти на этот счет.

— Ладно, с этим понятно. Тогда у меня еще пара вопросов касательно нашего возможного сотрудничества. Что станет с самим этим местом после того, как ты выполнишь свой контракт?

Внешник пожал плечами.

— Сам бункер мне ни к чему. После того, как я подчищу тут всю грязь, можете его забирать, если он вам нужен.

Дикарь удовлетворенно хмыкнул в ответ. Если все сложится именно таким образом, это будет просто идеально. У него были свои виды на это убежище.

— Не стану скрывать, это именно тот ответ, который я хотел услышать. Ладно, я согласен сыграть дуэтом. Только у меня вопрос: какую именно роль в твоем плане занимает моя скромная тушка?

Нолд завел свое габаритное оружие себе за спину. Дикарь увидел, как из небольших утолщений на его броне выскочила парочка тонких стальных манипуляторов и жестко зафиксировала винтовку в таком положении. Внешник поколдовал немного на своем нарукавнике, сумрак технологического коридора, где они находились, осветился мягким зеленым светом. Перед глазами удивленного Дикаря предстала трехмерная проекция, которая явно была схемой бункера. Голограмма, спроецированная костюмом, была до чертиков детализированной, на ней даже кое-где были помечены люди — сотрудники лаборатории и бойцы. Кроме того, красным цветом подсвечивались боевые посты с автоматическими турелями, лифты, гермозатворы, разделявшие пространство бункера на зоны безопасности, и много еще чего. Дикарь мог лишь диву даваться, когда его новоявленный напарник успел собрать такое количество информации. А потом он вспомнил про микроскопических дронов, похожих на летающих насекомых, и все встало на свои места. Похоже, внешник не терял даром времени — пока шла их милая беседа, он произвел качественную и всеобъемлющую разведку, собрав максимум информации. Глядя на компиляцию результатов разведки, Дикарь все больше убеждался, что в одиночку, даже при поддержке пятерки уцелевших киборгов, он бы тут не справился. Хотя, его план — прорваться к входному шлюзу, пользуясь прикрытием «хевиков», пока охрана отвлечена нападением снаружи, и открыть отряду стронгов доступ внутрь — имел шансы на успех. Но при малейшей ошибке его гарантированно ждал провал. Слишком уж хорошо у полосатых выстроена система безопасности, слишком много неучтенных им факторов. Скорее всего, его просто-напросто бы тут смяли.

— Итак, это полная схема бункера. Вернее, тех мест, куда я смог проникнуть. Есть несколько помещений, куда попасть не вышло, но не думаю, что они глобально что-то поменяют. Главные для нас участки находятся здесь и вот здесь, — он пошевелил пальцами, голограмма зуммировала, акцентируясь на ключевых помещениях. — Тут находится комната службы безопасности, откуда ведется управление практически всеми ключевыми системами бункера. Захватим ее и полдела сделано. Второе по важности место — это реакторный зал. Комендант этого места вполне может решить, что перегрев реакторной массы и детонация энергоблока, в случае захвата лаборатории, не такой уж плохой план. Поэтому, чтобы выполнить задачу быстро и без проблем, нам архиважно синхронно захватить два этих помещения, чтобы противник просто не успел отреагировать. Комната управления СБ находится вот тут, — он подсветил помещение на схеме желтым цветом, — оно находится на два уровня ниже нашего нынешнего положения. Я проникну туда через систему вентиляции. После захвата контроля над системой безопасности я перекрою все гермоворота и заблокирую лифты и переходы.

Нолд пошаманил еще чуток над голографическим интерфейсом, выведя на схему другое помещение.

— Это реакторная. Она находится на этом же уровне, что существенно облегчает ее захват. Вам предстоит пройти по этому маршруту, — он подсветил ведущие в реакторный зал коридоры, — захватить и зачистить ее от противника.

— Поэтому ты решил подключить меня к своему плану?

Нолд кивнул.

— Я не могу быть в двух местах одновременно. Даже использование кибернетических единиц не гарантирует успеха. Конечно, очень маловероятно, что вражеский командир захочет сыграть в камикадзе и решится на подрыв реактора, но, как я уже говорил, я стараюсь минимизировать риски настолько, насколько это возможно. Скрытно пройти весь маршрут тут вряд ли получится, поэтому все «скауты» отправятся с вами. Нужно будет тихо убрать несколько патрулей, а потом дождаться моего сигнала о захвате контроля над системами бункера. Как только я дам сигнал и открою бронестворку, вы уничтожаете охрану реакторного зала и зачищаете его от обслуживающего персонала. Тут очень важно сработать очень быстро, чтобы враг не успел поднять тревогу. Иначе к вашим врагам вот отсюда и отсюда придет подкрепление с тяжелым вооружением. Доводить до этого не стоит, такой исход практически равносилен провалу.

Дикарь скопировал его жест, кивнув в знак того, что собеседник услышан.

— Дальше. После установления контроля над бункером и реактором переходим ко второй фазе плана и приступаем к планомерной зачистке бункера. Я буду вам ассистировать, с моей помощью и при поддержке кибернетических солдат у вас не должно быть особых проблем.

Похоже, в плане внешника, Дикарю отводилась роль пушечного мяса. Что, впрочем, ожидаемо. Он и сам уже нацелился сунуть голову в пасть медведя, так что сожалеть об этом решении уже поздновато.

— В целом, все более или менее понятно. Есть только пара моментов по нашему сотрудничеству, которые я хотел бы прояснить.

Нолд свернул трехмерную проекцию и уставился своими зелеными «глазищами» на рейдера.

— В таком случае, не будем терять время, я весь внимание.

Дикарь постучал согнутым пальцем по бронированному шлему «хеви», вызвав у того приступ глухого урчания. Несмотря на то, что над их мозгами неплохо поработали «полосатые», зараженный оставался зараженным.

— Ты сказал, что технология создания киборгизированных солдат утекла из рук твоих нанимателей. Значит ли это, что они точно так же обращают иммунных, подобных мне, в бездушных марионеток?

Он приблизился к «скауту», что был в прошлом стронгом Сахой, и вгляделся в его ничего не выражавшие глаза, смотревшие сквозь Дикаря через плексиглас забрала шлема.

Внешник некоторое время молчал, давая понять, что осознал важность прозвучавшего из уст Дикаря вопроса.

— Там, откуда родом эта технология, таким образом обращаются с преступниками, совершившими тяжкие преступления. Это более гуманный эквивалент смертной казни — так они отдают долг за свои преступления перед обществом. Люди из Веги адаптировали ее под местные реалии, более того, начали экспериментировать с киборгизацией зараженных. Если вы хотите услышать, одобряю ли я такой подход, то нет — не одобряю. Ни один человек такого не заслуживает, это значительно хуже смерти. Удовлетворит ли вас такой ответ?

— Звучит хорошо, но являются ли твои слова правдой?

Через шлемофон донесся тяжелый вздох человека, закованного в броню.

— Действительно, у меня нет способа доказать мои слова здесь и сейчас. Все, что вам остается — либо довериться мне, либо отказаться от моей помощи. Что выберете?

Дикарь задумался на несколько секунд.

— Ладно, я предпочту думать, что все сказанное — правда. Да и, откровенно говоря, не то, чтобы у меня был большой выбор. Сделаем это.

— Рад это слышать. В таком случае, приступим?

— Погоди, у меня есть еще одна просьба. Даже целых две, если быть точным. Я бы предпочел, чтобы ты перешел со мной на «ты». Ни к чему быть настолько вежливым.

Нолд хмыкнул:

— Идет. А какая вторая просьба?

— Может, ты все же представишься? А то как-то неудобно вышло — ты мое имя знаешь, а вот я твое нет.

Внешник церемонно склонился в поклоне. Причем, сделал он это так аристократично (даже несмотря на то, что был обряжен в полный комплект брони), словно снимался в фильме про дворян викторианской эпохи.

— Можете… прошу прощения, можешь звать меня Хаха. Ну, или Два «Ха», если так удобнее.

— Странное имя.

— Это не имя. Это мой позывной, прозвище и, одновременно, род моей деятельности. Да, еще — прежде чем мы выдвинемся, мне нужно кое-что тебе дать!

Дикарь непонимающе уставился на своего новоявленного напарника.

— Не мог бы ты снять свои наручные часы?

Рейдер пожал плечами, расстегнул браслет «Командирских», найденных им в затерявшейся на лесном кластере даче, и протянул его нолду. Хаха поколдовал со своим наручем, который выполнял функцию наладонника. Активировался сканер, ярко-фиолетовый широкий луч обшарил часы, после чего выключился. Внешник положил ладонь на левую руку рейдера. Тот непонимающе уставился на него, но задать вопрос так и не успел. Через секунду его взяла оторопь. Из костюма нолда вытекла странная масса, походившая на излишне подвижного большого серого слизняка. Разве что тот не был липким и состоял из микроскопических, едва видимых взглядом кубиков. Непонятная масса быстро — так что он не успел отдернуть руку — отделилась от костюма нолда и перетекла на его запястье. Несколько секунд она ершилась текучими шипами и выступами, а потом вдруг в один миг приняла форму и цвет советского хронометра. Хаха отпустил его, Дикарь с любопытством уставился на непонятную хрень, мимикрирующую под часы на его руке. Спустя мгновение его любопытство было наказано — браслет выпустил десятки игл, которые впились ему в плоть, заставив рейдера зашипеть от неожиданности и небольшой порции боли. Спустя еще несколько секунд иглы втянулись в тело и срослись с ним, а боль отступила. Теперь девайс, данный ему нолдом, никаким образом нельзя было отличить от часов: они показывали время, двигалась секундная стрелка, едва уловимо тикал механизм, даже латунный корпус идеально повторял прообраз — нес на себе следы долгой эксплуатации, потертости и даже досконально повторял все мелкие царапинки и повреждения полированного материала. Дикарю, полюбовавшемуся на это, оставалось лишь удивленно цыкнуть языком.

— Что это за херня?

Нолд, копавшийся в небольшом контейнере у себя на поясе, соизволил ответить.

— Погоди, сейчас поймешь.

Он вынул из небольшого черного пластикового тубуса прозрачную выпуклую пластинку, сильно смахивавшую на глазную линзу, и поднес ее к лицу Дикаря, подтвердив этим его догадку.

— Не шевелись.

Он ухватил рейдера за левое веко и поместил линзу ему на зрачок.

— Поморгай.

Тот и без его советов этим занимался — линзы носить он не привык; тонкая пластинка ощущалась чужеродной, раздражая слизистую. Через секунду он забыл о легком дискомфорте по весьма прозаичной причине — в глаз словно десяток раскаленных игл вонзили, поле зрения слева заволокло красным.

— Бл. ь, бл. ь, какого хрена? Сними эту по…ень, больно п….ц.

На что Хаха равнодушно заметил:

— Не ори, а то нас услышат. Да не дергайся ты, сейчас местный анальгетик подействует. Ну вот, видишь, уже лучше!

Дикарь замер, моргая обильно слезившимся левым глазом. И впрямь, адская боль в изувеченном глазу медленно угасла и исчезла без следа; красный цвет, заполнивший все поле зрения слева, тоже сошел на нет.

— Предупреждать же надо! Что это за фигня такая?

— Секунду. Извини, что причинил боль. Обычно кинект носят несколько дней, процесс сращивания псевдонейронов протекает абсолютно безболезненно. Но у нас нет нескольких дней, так что пришлось работать грубо. И-и-и, есть контакт.

Он прошелся пальцами по голографической клавиатуре наладонника, заставив этим замереть рейдера — в своем левом глазу тот внезапно увидел раскрывшуюся консоль с бегущей строкой, словно ему на сетчатку приделали микроскопический монитор. Хотя, почему «словно» — нолд и впрямь присобачил ему к левому глазу нечто подобное. Бегущая строка прогнала несколько абзацев абсолютно нечитаемого для рейдера программного кода, после чего свернулась и исчезла. На ее месте возникла зеленая надпись на неизвестном Дикарю языке.

— Эм, а смена языка интерфейса тут предусмотрена?

— Прошу прощения! Готово.

Надпись моргнула и сменила язык на вполне читаемый русский: «Тест системы завершен. Синаптический контакт с глазным нервом устойчивый. Идет подготовка к работе». Надпись исчезла, на ее месте возник минималистически оформленный интерфейс — небольшая, бледно-зеленая рамка уголком, расположившаяся слева и сверху его поля зрения и курсор, выполненный в виде крохотного кружка, который следовал за движением зрачка его левого глаза. При наведении курсора на рамку та разворачивалась и давала доступ к множеству иконок.

— Там в самом углу есть крошечная круглая кнопка. Попробуй нажать на нее — она сворачивает интерфейс в неактивное состояние, для того, чтобы он не мешал твоему обзору.

Дикарь последовал его совету и убедился в том, что нолд сказал правду. Уголок свернулся в крошечный прозрачный крестик, расположившийся на самом краю его поля видимости. Курсор тоже стал прозрачным и теперь интерфейс вообще исчез, никак не раздражая и не мешая смотреть.

— Чтобы вернуть инструментарий, задержи взгляд на пять секунд там, куда он свернулся.

Дикарь вновь проделал то, что ему велел Хаха, и убедился в возможности развернуть и свернуть управление в трей.

— Удобно. А зачем ты мне дал эту хреновину?

Внешник прекратил колдовать над голоинтерфейсом и тоже свернул все свои проекции.

— Таким образом мы сможем быть постоянно на связи, к тому же я смогу видеть то, что видишь ты. Так нам будет проще координировать наши действия, мне будет легче осуществлять поддержку удаленно. Теперь ты сможешь помечать противников, просто глядя на них. Для этого просто скажи слово «метка», когда смотришь на того или на то, что хочешь отметить, и киборги, что будут с тобой, сфокусируются именно на этих противниках.

— Полноценное управление над «железными дровосеками», я так понимаю, ты мне уже не вернешь?

— Совершенно верно понимаешь. Так, последний штрих, сними шлем и не суетись.

Он вынул из того же контейнера еще капельку шевелящейся массы и вложил ее в левое ухо рейдеру. Тот рефлекторно дернулся, наученный печальным опытом, но в этот раз обошлось — непонятная фиговина прошуршала неприятно, пробираясь вглубь слухового канала, стенку которого кольнуло едва ощутимым уколом, потом все вернулось в норму.

— Ну вот, теперь я могу говорить с тобой напрямую, не используя динамики костюма. Как ощущения?

Дикарь понял, что слышит голос внешника прямо в своем ухе — тот отключил динамики шлемофона, теперь для стороннего наблюдателя вокруг воцарилась тишина. Он прислушался к себе и не обнаружил никаких отклонений.

— Да вроде норма. Громкость бы только чутка убавить, а так порядок. И все же, что это такое ты мне дал, а?

Нолд, управившись с новым девайсом Дикаря, вновь взял в руки винтовку.

— Там в самом низу интерфейса глянь, есть иконка регулировки звука гарнитуры. Это универсальный армейский комм на нанитах. Если ты закончил, может, мы уже двинемся? Остальные детали обсудим по ходу. «Веганы» скоро хватятся этого патруля, нужно пошевеливаться.

* * *

— Как там успехи?

Нолд активировал канал связи. Судя по тяжелому дыханию, ему сейчас приходилось нелегко.

— Почти на месте. Как обстановка?

Дикарь пожал плечами, позабыв, что собеседник не может сейчас его видеть.

— Все спокойно пока. «Скауты» отработали на пять баллов, остался финальный рывок. Так что жду лишь твоей команды.

Пока Хаха пробирался по вентиляционным шахтам, в попытках скрытно добраться до помещения службы безопасности, Дикарь перемещался по коридорам своего уровня, постепенно приближаясь к реакторной. В этом ему помогала информация, собранная разведывательными дронами-мухами, которые отслеживали перемещение патрулей внешников. Информация в виде виртуальной карты передавалась напрямую в визуальное устройство, установленное нолдом в его левый глаз. Это здорово облегчало задачу, но из-за интерактивной карты, висящей слева, Дикарь постоянно ловил себя на неуместном ощущении, будто он находится в игре, а не в реальной ситуации. И это плохо, потому что если он провалится и словит лицом пулю, загрузиться с чек-пойнта у него уже не выйдет.

Между тем, при активной поддержке нолда, «скауты» втихую проредили поголовье врагов на этом уровне, используя для отстрела охранников лабы слепые зоны системы безопасности, где не было камер видеонаблюдения, дабы противник не поднял тревогу раньше времени. Благодаря скоординированным действиям семь трупов медленно остывали в подсобных помещениях, теперь перед Дикарем встала лишь самая последняя преграда. Герметичную переборку, открывающую проход в реакторный зал охраняли два конкретно упакованных в броню внешника с тяжелым оружием на руках. Кроме того, под потолком маячили две автоматические турели, наличие которых тоже не внушало оптимизма. Поэтому рейдер не лез на рожон и терпеливо дожидался того момента, когда нити управления и контроля над системами безопасности бункера окажутся в руках у наемника-нолда.

Сейчас у него образовалась свободная минутка, и Дикарь про себя задавался очень важными вопросами. А конкретнее — может ли он доверять своему временному союзнику. Вероятность того, что тот решит зачистить нежелательного свидетеля после выполнения своей основной задачи, была весьма высокой — и это основательно напрягало. Вторым важным вопросом было то, как, черт побери, Дикаря вообще занесло в такую непростую ситуацию? Ведь он, по сути, мог бы просто покинуть место стычки стронгов с конвоем, перевозившим киборгов, предоставив им самим разбираться с мрачным грузом. Но нет же, его обостренное чувство справедливости не позволило ему тихо пересидеть в стороне! И полюбуйтесь на него сейчас — полез в самое пекло в одиночку, герой доморощенный. Такое ощущение, словно он, опьяненный чередой сегодняшних побед, вообще отбросил всякий здравый смысл. И вот теперь приходится собственноручно разгребать последствия своих импульсивных решений. Повезло еще, что по невероятному стечению обстоятельств ему в напарники достался такой необычный персонаж. Без него самоубийственная миссия Дикаря имела все шансы на фееричный провал.

От мрачных размышлений его оторвал удивительно хладнокровный и спокойный для текущей ситуации голос нолда.

— Я в комнате службы безопасности. Дай мне минутку, я подключусь к системе. Готовься, сейчас начнем действовать.

Он, похоже, даже не запыхался, а ведь вряд ли противник по доброй воле впустил его в «святая святых» бункера. Наверняка ему пришлось только что устранить нескольких врагов. Но, видимо, Хаха не врал насчет своего рода деятельности. Чувствуется рука профессионала.

— Так, внутри около десятка человек. В основном, персонал, обслуживающий реактор, но есть и несколько вооруженных охранников, будь внимателен.

Нолд вывел на сетчатку левого глаза Дикаря картинку с видеокамеры, демонстрируя ему круглое помещение реакторной, центр которой был вымощен мозаикой антирадиационного щита, призванного защитить людей от жесткого излучения урановых стержней внутри активной зоны реактора. По краям помещения располагались экранированные специальным материалом шкафы с оборудованием. В дальнем от входа конце помещения находилась небольшая пультовая.

— Запоминай сейчас, что и где расположено! Когда начнется заваруха, времени у тебя будет мало — нужно сработать быстро и четко, чтобы свести возможность возникновения нештатных ситуаций к минимуму. Постарайся стрелять как можно меньше — не хватало еще повредить оборудование. Охранников у входа в зал надо устранить по-тихому, чтобы не всполошить тех, кто находится внутри. Затем зачищаешь оставшиеся цели, их нужно уничтожить поголовно и с гарантией, чтобы не было проблем после. Готов действовать?

Дикарь внимательно ловил каждое слово и изучал транслируемую нолдом картинку, который стал ему чем-то вроде третьего глаза. Закончив с вводной информацией, он попрыгал, проверяя компоновку снаряжения, а заодно настраивая себя на боевой лад. Сейчас ему придется убивать и убивать много.

— А ничего, что мы реактор без присмотра оставим? Когда я всех внутри перестреляю, думать станет поздно.

— Судя по информации службы безопасности, система работает штатно, в короткой перспективе проблем возникнуть не должно. А долгосрочная меня не особо интересует.

А вот Дикаря долгосрочная перспектива очень даже интересовала. Но спорить он не решился — момент неподходящий. Вместо этого он взял в руки АПС, проверил патроны внутри ствола и в обойме, после чего приготовился к рывку. Использовать «отбойник» не решился — он пока еще не освоился с необычной компоновкой автомата внешников, мышечная память тела, привыкшего к более классическому виду оружия, может сыграть с ним в бою дурную шутку. К тому же слабая проникающая способность пистолетных патронов в условиях перестрелки, где каждый рикошет или выстрел «в молоко» грозит повредить важное оборудование, был, скорее, плюсом, а не минусом.

— Поехали!

Он свернул картинку с камеры в трей и взял «стечкина» наизготовку. Ухо уловило два хлопка винтовок «скаутов», притаившихся в коридоре, что вел к переборке перед реакторным залом, рейдер бросил сильное тело из-за угла, преодолевая гигантскими прыжками расстояние, отделявшее его укрытие от поста охраны. Тут уже все было закончено — два тела валялись на полу в расплывающихся красных лужах. Винтовки киборгов поражали своей мощью — они прошивали тяжелые бронежилеты внешников без шансов для последних. Дикарь с иррациональным страхом уставился на две автоматические пулеметные турели, смотревшие темными зрачками ДТК прямо на него. Но страх был беспочвенным — это оружие теперь под контролем его союзника.

— Чисто!

«Скауты», ведомые приказами нолда, присели на корточки на углах перед гермой, ведущей в реакторную, готовые прикрыть Дикаря огнем в любой момент.

— Не давай им приказ открывать огонь без крайней необходимости, понял? Они там все к чертям собачьим разнесут. Я сам справлюсь, постарайся не вмешиваться.

— Принято. Открываю через 3… 2… 1!

Переборка поехала вверх; как только щель между полом и стальной плитой расширилась достаточно, Дикарь перекатом ввалился в помещение. И нос к носу столкнулся с охранником, повернувшимся на звук работы сервоприводов гермозатвора. Удивление в глазах противника даже не успело смениться на страх — он-то увидел перед собой человека, экипированного как сотрудник охраны бункера, — как Дикарь потянул за спуск. Дважды хлопнул глушителем пистолет, плексигласовое забрало шлема врага обзавелось двумя отверстиями. Голова внешника дернулась назад от сильного удара, но рейдеру было некогда любоваться видом падающего противника — он на всей скорости рванул к следующему охраннику. Этот «полосатый», увидев печальную судьбу своего коллеги, изменился в лице и начал вскидывать автомат. Он стоял вполоборота к Дикарю и повернуться полностью так и не успел — тот сократил дистанцию, молниеносно входя в зону клинча. Рейдер произвел удушающий захват, зажав шею «вегана» левой рукой и с силой надавливая своим предплечьем ему на кадык. Параллельно с этим он с оттяжкой ударил рукояткой АПСа по прицелу на стволе автомата врага, который внешник продолжал задирать вверх, даже несмотря на то, что враг давно вышел из его зоны видимости.

Сила удара оказалась такова, что прицел сплющился в жалко выглядевшую мешанину битого стекла и пластика, а оружие выбило из рук пленника. В этот момент до него дошло, что с его шеей не все в порядке; противник оставил бесполезное теперь оружие в покое и вцепился в руку Дикаря, пытаясь разжать его стальную хватку.

Используя внешника как живой щит, Дикарь повернулся к третьему и последнему вооруженному врагу. Этот «полосатый» уже сбросил первоначальный шок и оцепенение и взял оружие наизготовку, явно намереваясь открыть стрельбу. Рейдер, видя такой нехороший расклад, включил «щит», сконцентрировав всю мощь своей способности спереди, в попытке защитить грудную клетку и живот. В следующий миг внешник открыл огонь. Дикарь понял, что совсем не зря активировал защиту: тяжелые пули, выпущенные «отбойником», прошили дергающегося в его захвате врага насквозь, продырявив бронепластины в его бронеразгрузке и спереди и сзади, остановились, лишь наткнувшись на кинетическое поле, генерируемое его даром. Палец вновь потянул за спусковой крючок пистолета, «стечкин» брыкнулся в ладони, посылая пули вперед. Прицел сбивали росчерки трассеров, вылетающие из ствола вражеского «отбойника» — тяжело заставить подсознание поверить, что сейчас, пока действует «щит», они для него безвредны, поэтому тело рефлекторно напрягалось, ожидая удара. Но один из его выстрелов все же достиг цели — противник поймал пулю корпусом. Бронежилет она, похоже, не пробила, но удар свалил врага на пол. Он выронил автомат, но ни на мгновение не потерял концентрации, молниеносно покинул зону обстрела, перекатившись вправо, под защиту массивного охлаждающего кожуха. Дикарь, нимало не обескураженный этим, отпустил шею ставшего бесполезным уже не очень «живого щита», позволив конвульсивно дергающемуся телу упасть на пол. Следующим движением он навел пистолет на силуэты в белых защитных костюмах — рабочий персонал, обслуживающий ректор, судя по тому, что они при звуках стрельбы замерли, словно примороженные к месту, выучкой скрывшегося «полосатого» не обладали. Два хлопка выстрела и они валятся с ног, заляпав свои стерильно-белоснежные костюмчики кровавыми брызгами. Минус четыре. И сейчас к ним добавится еще один — из укрытия раздались истошные вопли последнего оставшегося в живых охранника. Ну а ты думал, что в сказку попал? Самопальные зажигательные «дум-думы» покойного рейдера работали так, как Дикарь и предполагал: даже не пробив серьезную защиту бронеразгрузок, экспансивные пули, с воспламенившимся белым фосфором внутри, принялись за свою разрушительную работу. Тысяча двести градусов по Цельсию — это не то, что можно спокойно игнорировать. Пылающая начинка очень быстро принялась поджаривать брюхо выжившему «вегану». От нестерпимой боли тот окончательно утратил способность здраво оценивать ситуацию и закономерно за это поплатился. Дикарь приблизился к катающемуся по полу и дико вопящему внешнику, который яростно пытался сбросить с себя экипировку, быстро начавшую плавиться от запредельной температуры, и, прицелившись, влепил ему пулю прямо под забрало шлема, тем самым милосердно прекращая муки неудачника.

Помещение, в котором на секунду воцарилась тишина, вновь огласили вопли. Теперь кричали оставшиеся в живых гражданские. И Дикарь их отчасти понимал — кто же захочет разделить судьбу свежих покойников, разлегшихся на полу? Инженеры-ядерщики внешников тоже не хотели, поэтому укрылись в пультовой, заблокировав толстую дверь изнутри.

— Дикарь, чисто! Остались лишь те трое техников. Заканчивай с ними побыстрее, пока они не догадались напортачить с оборудованием.

— Сейчас.

Дикарь приблизился к ярко-желтой коробке комнаты управления, где укрылись оставшиеся работники реакторной. Сквозь толстое стекло в защищающей внутренности пультовой двери, он посмотрел на перепуганных людей в белых комбезах, с выражением дикого страха глядевших на него в ответ.

— Хаха, открыть можешь?

— Нет, она механическая. Разбирайся сам и поскорее!

Дикарь, недолго думая, прицелился сквозь стекло в укрывшихся внутри людей и спустил курок. Но в Советском Союзе умели делать вещи качественно — пультовая была на совесть защищена на случай утечки радиации или пожара, поэтому толстое стекло на двери выдержало, лишь покрылось белыми неопрятными отметинами там, где гладкую поверхность клюнули пули.

Чертыхнувшись про себя, Дикарь вновь активировал щит на левой руке, вытянув ее наподобие клинка, и вбил ладонь в дверной створ, после чего вывернул руку, расшатывая его словно металлическим ломом. Механика запора дверей не выдержала такого варварского отношения и с хрустом выскочила из крепления. Обломки механизма и куски обшивки брызнули во все стороны, рейдер рванул дверь на себя, ухватившись за образовавшуюся щель. Перекосившая от столь грубого обращения дверь с диким визгом отворилась, открыв ему доступ внутрь операторной. «Снеговики» сгрудились в дальнем углу, инстинктивно стараясь оказаться подальше от кошмарного убийцы. Дикарь, в крови которого продолжал клокотать адреналин, подавил в себе желание пощадить безоружных людей, единственной виной которых было то, что они обеспечивали энергией лабораторию, где ставили антигуманные опыты над иммунными. Верно, даже если они лично и не делали бесчеловечных мерзостей, то это не снимает с них ответственности за косвенное участие в этом отвратительном проекте. Справившись с внутренними разногласиями, он навел мушку на белоснежные силуэты людей и, не обращая внимания на их умоляющие о пощаде крики, расстрелял внешников.

— Чисто!

— Отличная работа. Вот только радоваться пока рано — эти покойники успели что-то нажать у себя на пульте; к тебе прямо сейчас на всех парах несется тяжеловооруженный отряд охраны. Пошевеливайся, если не хочешь, чтобы тебе голову прострелили.

Неприятно пораженный этой неожиданной новостью, Дикарь, однако, не растерял присутствия духа и не утратил хладнокровия. Он прошелся по залу, произведя контроль всех покойников или тех, кто ими прикидывался. Не хватало еще, чтобы в разгар боя ему в спину ударил один из недобитков. Сменил более чем наполовину опустошенный магазин на полный, после чего взялся за «отбойник». Смысла таиться уже особого не было, операция по захвату бункера переходит в активную фазу, которая не обойдется без массового смертоубийства и перестрелок. А значит, ему потребуется вся огневая мощь, что у него есть.

В коридоре, который он недавно покинул, вспыхнула стрельба. Затарахтели взахлеб автоматические турели; хлопали едва слышно на этом фоне винтовки «скаутов», укрывшихся внутри реакторного зала. Дикарь осторожно выглянул из-за стены, оценивая обстановку. Здесь два коридора сходились под прямым углом — один тот, откуда он пришел, а второй вел вглубь уровня. Переборка, ведущая в реакторную, находилась как раз на стыке.

В глубине второго коридора, метрах в пятидесяти от него, засело с десяток бойцов в форме тигрового раскраса. Они, сменяя друг друга, выглядывали из боковых технических ответвлений и стрельбой прикрывали союзников, продвигаясь к своей цели. По центру тоннеля слаженно двигалась тройка охранников, укрывавшихся за бронированными штурмовыми щитами. Остальные их соратники прятались в боковых нишах, либо за их спинами. И надо заметить, продвигалась эта «тевтонская свинья» довольно успешно — пули, выпускаемые «Minimi» турелей, которые на расплав ствола расходовали пулеметные ленты, рикошетили от толстых металлических пластин, не в силах их пробить. Хлопнул подствольник из-за стены щитов, Дикарь едва успел юркнуть внутрь реакторной. Хлопнуло, провизжали в воздухе осколки, шрапнель забарабанила по стенам, заныла противно поврежденным приводом одна из турелей.

— Веди сюда «хеви». Пора показать этим утыркам, кто в доме хозяин.

— Работаю.

Загремели в глубине коридоров тяжелые шаги бронированных лотерейщиков. Спустя тридцать секунд парочка уцелевших в перипетиях сегодняшнего дня «хевиков» вывалилась из-за угла. Дикарь выглянул, пользуясь тем, что массивные киборги приковали к себе все внимание противника, и поймал в голографический прицел голову одного из бойцов врага. Мягкий толчок отдачей в плечо и содержимое черепной коробки внешника украсило ярким пятном серые панели, которыми были обшиты стены тоннелей. По команде нолда «скауты» начали активно обстреливать врага, вынуждая тех занять укрытия. Этой паузой воспользовались «танки». Они, не обращая внимания на сыпавшиеся градом пули, в мгновение ока заняли положение для стрельбы и отстрелили по парочке НУРов. Громыхнул взрыв, из коридора долетела взрывная волна. Дикарь не глядя швырнул гранату из-за угла, одарив уцелевших врагов еще порцией смертоносных осколков. Спустя минуту все было кончено — киборги расстреляли оглушенных и дезориентированных врагов как в тире.

Когда стрельба прекратилась, Дикарь прошелся по коридору, кончая недобитков.

— Отлично, с этим отрядом покончено. Но сильно не расслабляйся, их там еще хватает.

Дикарь нервно хохотнул в ответ нолду.

— Наши п…ят городских, всей деревней одного.

— Что, прости? — недоумение Хаха было настолько осязаемым, что его можно было резать ножом, как масло.

Рейдер лишь хмыкнул — похоже разница культур дает таки о себе знать.

— Не обращай внимания, это нервное. Что у нас там дальше по списку?

— Я заблокировал межуровневый лифт и все переборки. Но у большинства дверей в этом бункере есть механический привод, так что особо не обольщайся, долго взаперти противник не просидит.

— Ну, а кто сказал, что будет легко?

— Кстати, там снаружи твои друзья начали активно шуметь. Часть персонала буквально только что ушла к выходному шлюзу. Нам это сыграет на руку.

— Так и было задумано, если что.

— Я догадался. Те враги, что засели у внешнего шлюза, теперь не смогут попасть внутрь, так что стронгам будет, чем себя развлечь.

— Ну, вот и пусть веселятся. А у нас тут своих развлечений хватает.

Дальше дело пошло быстрее. Из-за того, что персонал подземной лаборатории оказался разобщен наглухо перекрытыми переборками, сопротивление стало разрозненным и плохо скоординированным. При поддержке «хеви», взломать такую оборону стало довольно просто. К тому же теперь ни к чему было беспокоиться о хрупком оборудовании: Дикарь без зазрения совести, не жалея патронов, стрелял на любой подозрительный шорох и щедро швырял гранаты, коих у него скопилось предостаточно.

К тому же за действиями врагов непрестанно наблюдали глаза нолда, который докладывал рейдеру обо всех подозрительных передвижениях противника, тем самым оказывая тактическую и информационную поддержку. И был в этом качестве неожиданно хорош.

Внешники, похоже, так до конца и не поняли, что система безопасности уже не под их контролем, списывая все происходящее на критический сбой систем бункера. Герметичные переборки и шлюзы неслабо помогали в этом интервентам, поскольку на совесть экранировали звуки выстрелов и взрывов.

Немного опасная ситуация произошла при переходе на следующий уровень. Тут нашелся кто-то из старших чинов, который догадался организовать оборону у площадки лифта. Охрана подтянула пулемет и заняла оборонительную позицию. Но Дикарь, полюбовавшись на этот цирк через камеры, не будь дураком, предложил Хаха нестандартную схему действия. Когда ты один-одинешенек и спину тебе прикрывают лишь железки, не способные даже внятно говорить, долбиться лбом о баррикады гораздо более многочисленного врага — довольно глупая затея. Рассчитывать приходится лишь на свои силы, применять эти самые «силы» с максимальной эффективностью.

Когда «полосатые» увидели, что активировался межуровневый лифт, они закономерно напряглись и приготовились отбивать атаку неизвестного противника. Но разошедшиеся в стороны створки грузового лифта продемонстрировали им лишь внутренности пустой лифтовой площадки. Пять бойцов в полосатой форме вошли в лифт и попытались уехать уровнем выше. Ничего у них из этого, само собой, не вышло. В этот момент нолд предусмотрительно выключил все освещение на уровне. Дикарь, притаившийся в шахте лифта и приехавший сюда на крыше кабинки, параллельно наблюдавший за внешниками через камеры видеонаблюдения, безо всяких затей расстрелял беззащитных врагов прямо через тонкий металл крыши лифта. Мощный боеприпас «отбойника» хорошо себя показал — его девятимиллиметровые бронебойные пули прошивали тела противника вместе с броней навылет. Под прикрытием темноты рейдер открыл люк и спрыгнул внутрь лифта, стараясь не оступиться на лежавших вповалку убитых и раненых и не поскользнуться в лужах крови. Оставшиеся в живых враги не решались открыть огонь в направлении кабины лифта, так как не видели, что именно стало с их соратниками. Дикарь швырнул «флешку» им под ноги, после чего активировал «щит», закрыл глаза и бросился в коридор. После приема «белки» время существования его индивидуальной защиты значительно увеличилось, теперь ее можно было применять без оглядки на каждую секунду действия. Пузырь защиты обезопасил его от грохота и вспышки гранаты, чего нельзя было сказать о не ожидавших такого развития событий «полосатых». К тому же темнота не особо мешала рейдеру за счет доставшихся ему в наследство от Голода глаз, вполне сносно способных видеть даже в условиях недостаточного освещения. Пока ослепленный и оглушенный враг пытался прийти в себя, ведя беспорядочную и неприцельную пальбу во все стороны, Дикарь, пребывавший в полной безопасности, спокойно, словно в тире, точными и неторопливыми выстрелами в голову перемножил на ноль всех «веганов».

Пока он зачищал недобитков и обирал трупы, грузовой лифт по команде нолда совершил рейс на верхний уровень, где дожидались своего часа киборги, и доставил к нему вниз группу поддержки. Впрочем, их помощь особо не пригодилась, почти все противники на этом уровне сгрудились перед лифтом, где и нашли свою смерть от рук рейдера. Еще три охранника были расстреляны нолдом на стационарном посту охраны с помощью автоматизированных турелей. Похоже, тот, кто проектировал систему безопасности бункера, не учел вариант развития событий, при котором враг захватывает помещение службы безопасности в первую очередь. И теперь это стало серьезным козырем в руках захватчиков.

Дальнейшая зачистка уровня прошла без проволочек. Тут находились основные помещения исследовательской лаборатории с запертым внутри персоналом — прямо там, где их застала потеря контроля над системой безопасности и блокировка всех дверей. Планомерно зачищая комнату за комнатой, Дикарь превратился в настоящего мясника, хладнокровно расстреливавшего беззащитных исследователей в уже набивших ему оскомину белоснежных комбинезонах. Но рейдер отключил в себе всякое сочувствие и даже с каким-то садистским наслаждением слушал их дикие вопли и мольбы о пощаде. Тут ему даже не нужно было напрягаться, чтобы подавить в себе человечность — повсюду были следы их исследовательской деятельности, не обремененной излишками гуманизма. Вот операционная, где группа медиков в дыхательных масках прямо перед самым началом вторжения начала операцию по трепанации мозга иммунного с целью приживить ему тактический модуль. Похоже, это новая «заготовка» под очередного «скаута». Вот патологоанатом в перепачканном кровью переднике, проводящий вскрытие тела молодой девушки, — наверное, какой-то неудачный эксперимент, перечеркнувший жизнь подопытной. Вот целая зала, забитая герметичными цилиндрическими баками, где в голубоватой жидкости находилось несколько десятков разнообразных гомункулов и искореженных мутациями зародышей не пойми кого. Как видно местная братия от науки пыталась выращивать зараженных, используя генетические модификации и культивируя полезные мутации. Похоже на то, что ублюдская наука НИО не стоит на месте, исследования движутся сразу в нескольких направлениях, а не только в сторону киборгизации людей и мутантов.

Наглядевшись на экспонаты этой Кунсткамеры, Дикарь выкинул из своей головы всякие мысли о сочувствии и сострадании. Эти твари, по какому-то нелепому недоразумению внешне очень точно имитирующие нормальных людей, не заслуживают никакого снисхождения. И он превратился в судью, обвинителя и палача в одном лице, хладнокровно вынося приговоры и приводя их в исполнение прямо на месте.

В одном из помещений лабы обнаружились запертые в клетушках из толстого, армированного пластика пленники, которых, похоже, притащили сюда как раз для тех самых экспериментов, свидетелем которых стал Дикарь чуть ранее. Они, увидев сквозь прозрачные стены своей тюрьмы, как неизвестный в форме внешников безжалостно уничтожает их экзекуторов и бойцов охраны, начали бесноваться и беззвучно кричать, взывая их освободить, но рейдер этого делать благоразумно не стал. Во-первых, его заранее предупредил об этом нолд; во-вторых он и сам понимал, что эти люди сейчас лишь будут мешаться у него под ногами. Он еще не забыл бойню на Складах, когда выпущенные из клетушек «фермы» пленники муров почти поголовно погибли в той кровавой бане. У обессилевших, изможденных людей, у которых даже не было самого простого оружия и снаряжения, было мало шансов против подготовленных и не обремененных моральными принципами муров. К тому же он не был уверен насчет самих узников — вдруг некоторые из них и есть те самые муры, отправленные сюда своими буграми за какие-либо провинности. Рисковать Дикарь не желал; и без того дело, в которое он ввязался, было перегружено всяческими рисками и угрозами. Не хватало еще получить удар в спину от какого-нибудь замаскированного под безвинную жертву мудака.

Поэтому рейдер, игнорируя беззвучные пантомимы пленников в бирюзовых робах, похожих на одеяние больных в каком-нибудь госпитале, что яростно жестикулировали за прозрачными стенами, просто двинулся дальше. Посидят в застенках еще немного, ничего с ними за это время не случится.

В следующей галерее обнаружился загон с десятком зараженных — почти поголовно развитыми спидерами и жрачами. Тут, похоже, у внешников хранился запас биоматериала для производства «Heavy Arms». Стоило ему войти, как все пространство помещения тут же заполнилось многоголосым урчанием мутантов. Те, в отличие от пленников из предыдущей комнаты, были заточены в обычных клетках, их толстые стальные решетчатые стены не мешали зараженным видеть и слышать. Встав посередине загона, Дикарь замер, чувствуя, как его с головой накрывает ощущением голода тварей. О, это чувство ему было прекрасно знакомо. Он с содроганием окунулся в воспоминания, которыми прежде щедро одаривал своего носителя Голод. Этот нескончаемый поток ненасытного, совершенно космического чувства голода подхватил его и на несколько мгновений унес в свои темные глубины. В себя Дикарь пришел лишь после вызова нолда, обеспокоенного странным поведением своего временного союзника.

— Дикарь, ты в норме? Что там у тебя происходит.

Рейдер, все еще пытавшийся справиться с нахлынувшими на него под воздействием урчания и ощущением голода зараженных воспоминаниями, ответил хриплым, чужим голосом:

— Все в норме, не волнуйся. Дай мне минутку, нужно кое-что проверить.

Эти нехорошие ощущения вдруг поднялись в нем огромным темным приливом вовсе не просто так. Похоже, настал подходящий момент, чтобы узнать, что именно сделала с его «сущностью мутанта» белая жемчужина. Дикарь закрыл глаза и вновь погрузился в себя, вызывая из глубин сознания воспоминания о том, каково это — быть Голодом.

Чувство времени и пространства исчезло. Зато он почувствовал каждого из окружавших его зараженных. Они возбужденно урчали, представляя, как вырвутся из стальных клетушек и начнут рвать податливое мясо, давясь горячими окровавленными кусками, вырываемыми из его тела. Они считали его пищей. Но они ошибались. Очень-очень сильно ошибались. Потому что он сам есть воплощение голода. Он и есть Голод. А все они пища для него. Вспыхнувшее словно порох от искры чувство поднялось внутри внезапно, заполняя собой все вокруг. Каждый из находившихся тут мутантов почувствовал на себе, с кем он столкнулся. Нет, не с добычей. С Другим, который сам способен их убить и сожрать. Или просто убить, если ему так захочется. С тем, чье чувство голода было гораздо, гораздо сильнее их. С тем, с кем они не могли конкурировать. С тем, кто имеет право быть Первым.

Голодное урчание утихло, ему на смену пришел липкий, первобытный страх, заставив Дикаря хищно осклабиться. О да, он прекрасно знал, что всего два чувства руководили всей жизнью зараженных — страх и голод. Они определяли их поведение. И сейчас он заставит их бояться так, как они не боялись никогда прежде. Дикарь надел на себя личину Зверя.

Первыми сдались бегуны. Они просто не могли вынести многотонного пресса его голода. Страх быть сожранными раздавил волю мутантов, они мгновенно подчинились. Жрачи сопротивлялись дольше, их голод был сильнее, чем у спидеров, и их было много. Это придавало им сил и уверенности, чтобы сопротивляться его голоду и его приказам.

Но стоило Дикарю приблизиться к одной из клеток, как находящийся внутри мутант тут же начинал терять способность к сопротивлению. Нет, не перед тем, кто стоял у клетки, а перед тем, что зараженный видел в своей голове. А видел он огромную пасть, усаженную острейшими клыками, готовую в мгновение ока убить и сожрать его за малейший проступок или даже намек на сопротивление. И лотерейщик сдался на милость сильнейшего. Ухмыльнувшись во все тридцать два зуба, Дикарь принялся за обход загона, безжалостно прессуя зараженных. Никто из них не был вправе конкурировать с Голодом — еще когда рейдер был во Флюгере, Монах сказал ему, что его внутренний зараженный уже был на стадии развитого кусача. А это было до сражения с Тритоном и приема «белки». С тех пор, несмотря на то, что Дикарь взял его на поводок, Голод вряд ли слабее. Скорей уж наоборот.

Доказать делом свое право сильного пришлось у последней клетки. Тут притаился самый развитый зараженный из всех присутствующих. Мощный торс лотерейщика уже серьезно начал обрастать биологической защитой, на угловатом заостренном черепе наросли первые костяные нашлепки. Даже ноги уже начали меняться, у них появился дополнительный скакательный сустав. Еще совсем немного времени и биомассы — и он станет топтуном. Глядя на его приземистую фигуру, Дикарь ухмыльнулся, решив называть его про себя Горбуном — уж больно у того была сутулая спина.

Местный «бугор» зараженных не жаждал отдать бразды правления в чужие руки. Несмотря на ужасающее давление, он ясно видел, что перед ним не особо впечатляющая фигура человека. Еда! А ему не предстало бояться того, что он ест. И справившись со своим страхом и неуверенностью, Горбун заурчал вызывающе, демонстрируя неповиновение.

— Хаха, слышишь меня?

— Да!

— У этих клеток электронные замки?

— Верно.

— Будь любезен, отключи их.

— Дикарь, ты в своем уме? Там больше десятка зараженных, они тебя на куски порвут!

Голос нолда, впервые за время их знакомства, прямо сочился неподдельным изумлением, чем вызвал у Дикаря задорную улыбку. Надо же, ему удалось впечатлить, казалось, совершенно непрошибаемого ничем нолда. А это дорогого стоит.

— Кишка у них тонка. Открывай, говорю.

В шлемофоне послышалось скептическое хмыканье, после чего электронные замки на клетках щелкнули, отключившись. Дикарь навалился на толстую и чертовски тяжелую стальную дверь, которая призвана была противостоять нечеловеческой мощи развитых зараженных, дабы не позволить им вырваться из плена. Горбун, увидев, что преграда между ним и человеком исчезла, припал к земле, изготовившись к прыжку и угрожающе заурчав. Спустя короткий миг, за который среднестатистический человек едва успеет моргнуть, серая туша взмыла в воздух, изготовившись располосовать свою жертву на куски своими кривыми и чертовски острыми когтями. Человек ответил на его выпад совершенно безобидным с виду взмахом руки. В следующий миг ладонь Дикаря, словно падающая стальная плита, оборвала стремительный рывок мутанта и припечатала его к земле, заставив затрещать кости в мощном развитом теле. Сила удара была такова, что недотоптун на секунду выпал из реальности, а когда очнулся, колено рейдера, окруженное «щитом», придавило его загривок к полу подобно гидравлическому прессу. Дикарь нанес хлесткий удар кулаком в висок зараженного, с удовольствием ощущая, как трещат под огромной динамической нагрузкой кости черепа мутанта. Когда спустя пару секунд тот вышел из нокдауна, вся агрессия Горбуна тут же испарилась без следа. Он со страхом ощутил, как ничтожен и слаб перед этим обманчиво безобидным существом. Ощутивший изменение настроя противника Дикарь лишь довольно ухмыльнулся.

— Вот так-то! Понял теперь, кто тут главный? Будешь делать, что тебе велят, если не хочешь, чтобы я из тебя хребет руками выдрал. Пошел!

Ослабив хватку и отключив «щит», Дикарь отошел к стенке клетки, освобождая зараженному проход. Горбун, все еще не пришедший в себя после сокрушительного удара по голове, с трудом встал на нетвердых, подгибающихся ногах, поддерживая массивное тело длинными передними конечностями, и с опаской — бочком, стараясь держаться подальше от рейдера, — выскочил из клетки наружу.

— Открывай все запертые двери на уровне. Только пленников оставь взаперти, а то сожрут их к чертям собачьим. Мои ребятки жутко голодны, вот и пусть немного порезвятся.

Под жужжание сервопривода переборки Дикарь обошел загон, открывая настежь клетки, и хлестнул притихших мутантов резким приказом.

— Чего встали, как вкопанные, куски мяса? Вперед, настало время, как следует пожрать! Пошли!

Десяток жрачей и спидеров, под руководством Горбуна, с опаской обходя странного и пугающего человека, рванули в темный коридор, громыхая пятками по бетонному полу. Спустя десяток секунд в глубине уровня раздались душераздирающие вопли, бальзамом на сердце прозвучавшие для ушей Дикаря.

Рейдер, которого начало трясти от пережитого страха и возбуждения, а также от крайнего перенапряжения двух своих даров сразу, со стоном сполз на пол, привалившись спиной к холодной стене одного из узилищ загона. Трясущимися руками он кое-как открутил крышку с фляги и залил в себя несколько мощных глотков живчика, пытаясь взять себя в руки и вернуться в строй. Похоже, он опять чуток переоценил свои силы. Брать под контроль такое количество зараженных ему пока явно рановато. Еще бы чуть-чуть — и его и впрямь порвали бы на куски прямо тут.

В себя его привел пораженный голос нолда.

— Что это было?!

Рейдер лишь хитро ухмыльнулся в ответ, утирая выступивший на лбу пот рукавом.

— Ну, ты же забрал у меня мою армию! Вот и пришлось обзавестись новой!

* * *

— Ну что, как у нас там обстановка?

— Твои мутанты уже почти полностью уничтожили весь персонал на уровне. Как только ты пройдешь дальше, я стерилизую помещения, а то больно уж там стало грязно.

— Стерилизуешь? Это каким же, интересно, образом?

Хаха ответил не сразу, видно отвлекся на что-то свое.

— Тут есть система зачистки помещений при биологической угрозе. Выделяемый ею специальный газ-агент уничтожает любую биомассу при соприкосновении. Неплохая страховка, кстати, если проводишь опыты с мутантами. Я как раз проверяю функциональность газогенераторов.

— Выходит, как только я пройду дальше, то больше не смогу вернуться назад из-за этого твоего газ-агента?

— На зачистку требуется 5-10 минут, потом газ удаляется через систему вентиляции.

— А, ну тогда я спокоен. Что у нас там дальше?

Нолд вывел на сетчатку рейдера карту этого уровня лаборатории и подсветил нужное помещение.

— За этой переборкой, если судить по записям в реестре, находится помещение исследовательской группы, занимающейся разработкой оружия. Похоже, тут создавались опытные образцы, которыми пользуются «Scout» и «Heavy Arms».

Дикарь заинтересованно хмыкнул.

— Звучит интригующе!

Переборка с жужжанием отъехала в сторону, перед Дикарем предстала приличных размеров зала, разделенная пластиковыми стенами на секции. Тут и вправду изучали и разрабатывали разнообразное оружие — боевые орудийные системы дронов, оружие для «хеви» и «скаутов», ракетные и стрелковые модули для стационарных и передвижных турелей. К примеру, на одном из стрелковых стендов была смонтирована для проведения испытательной стрельбы трехствольная орудийная установка системы «Гатлинга». Эта штуковина явно не относилась к ручному оружию, уж слишком была громоздкой и тяжелой даже на вид — рейдер за счет своей аномальной силы пусть и смог бы ее поднять и удерживать на весу, но вот вести огонь из этого монстра ему было уже явно не под силу. Ленты со снарядами — миллиметров двадцать, не меньше, такие уже язык не повернется назвать патронами, — выглядели очень необычно. Три зеленых полоски на снарядной части, материал которых напоминает что-то вроде обедненного урана, — ему уже доводилось видеть подобные в магазине у Надфиля. Дикарь завистливо вздохнул и отошел от испытательного стенда.

Обойдя все помещение, он так и не нашел для себя ничего стоящего, разве что по подсказке нолда разжился несколькими типами экспериментальных гранат. Например, ЭМИ-гранатой, которая при подрыве, помимо стандартных поражающих элементов, испускала мощный электромагнитный импульс. Этот импульс вполне мог вывести из строя всю электронику врага от раций и продвинутых прицелов, до систем лазерного наведения турелей и дронов. Штука, короче, в нынешней ситуации крайне полезная, учитывая общий технический уровень его нынешнего противника. Не менее полезными были термобарические и кислотные гранаты. И те и другие в момент взрыва распыляли летучую взвесь в окружающем пространстве, разве что эффект у них сильно различался. Термобарический состав мгновенно выжигал весь кислород в точке вспышки, создавая область с сильно разреженной атмосферой. Резкий перепад давления травмировал даже тех врагов, что не получали вреда непосредственно от самого взрыва гранаты — лопнувшие барабанные перепонки, разрывы кровеносных сосудов и, как следствие, кровоизлияния в мозг и во внутренние органы, повреждение вестибулярного аппарата, ведущее к потере ориентации и обмороку. Особенно эффективны такие гранаты были в замкнутом пространстве — тут их действие было поистине ужасающим. С кислотными гранатами все было немного иначе — их начинкой, как можно понять из названия, была крайне агрессивная кислота. При контакте с облаком воздушной взвеси она моментально начинала разъедать пластик, органику, тонкую электронику, что пагубно влияло на проводку и микросхемы. Минус был лишь в том, что кислотное облако, оседая на поверхность земли или пола, оставляло лужу, в которую не стоило наступать ногами — за это можно было поплатиться подошвами, а то и ступнями. Применять их стоило с осторожностью, дабы не вляпаться в горячке боя в кислотное облако самому. Одним словом, запас этих гранат делал Дикаря крайне опасным противником для внешников.

Но настоящий шок ему пришлось испытать в последнем помещении исследовательского центра.

— Это что за… хрень?!

— Ну, судя по записям, это экспериментальный управляемый штурмовик «Аид», ver. 3.17.

Голос нолда прозвучал с плохо скрываемой хитринкой — тот специально не стал ничего заранее говорить о находке своему напарнику. Видимо, хотел посмотреть на его реакцию.

— Хочешь сказать, он пилотируемый?

— Похоже на то.

Дикарь с изумлением и некоторой опаской подошел к неподвижной металлической фигуре. Стальной великан под три метра внушал даже не столько своими размерами, сколько хищной красотой компоновки. Матово-черные бронесекции защиты, что по своей структуре и внешнему виду немного напоминали пчелиные соты, укрывали угловатый корпус с головы до пят. Под бронещитками на мощных трехпалых нижних конечностях и длинных «руках» угадывались элементы гидравлики или пневматики и сервоприводы, приводящие тушу штурмовика в движение. Треугольный оптический визор, венчавший плечи гиганта, смахивал на голову какого-нибудь богомола. На плечах закреплены ракетные турели, на спине короб питания для них. Выглядела поджарая стальная конструкция так, словно готова вот-вот стремительно броситься в самую гущу боя. Вообще, силуэт этого устройства напоминал не то какое-то хищное насекомое, не то ксеноморфа-инопланетянина, какими их зачастую изображают в фантастических фильмах.

Дикарь с выражением искреннего изумления и восторга обошел необычную находку по кругу.

— Ты как знаешь, а я хочу на этом прокатиться! Он вообще в рабочем состоянии?

Нолд некоторое время тянул с ответом, а потом проговорил:

— Сейчас глянем. Думаю, в текущей ситуации это может быть немного полезным.

Бронепластина на груди «Аида» с жужжанием выдвинулась вперед и разошлась пополам угловатой гребенкой, словно «молния» на одежде, открыв взгляду внутренности штурмовика. Дикарь с некоторыми сомнениями поглядел на место оператора. Одна лишь мысль о том, что он окажется заперт внутри стальной махины, вызывала приступ клаустрофобии. Но переборов собственную слабость, он начал втискиваться внутрь. Как только ему это удалось, механизмы внутри боевой машины пришли в движение, металлический каркас плотно обхватил его руки и ноги. Ортопедическая спинка придвинулась, придавив грудь к специальной рамке. Грудная бронепластина, вернувшись на положенное место, окончательно запечатала внутренности штурмовика и отрезала рейдера от внешнего мира. В мгновение ока Дикарь оказался зафиксирован со всех сторон, словно лягушка на лабораторном столике.

Включился интерфейс и перед Дикарем зажглись несколько мониторов, демонстрирующие ему картинку с визора.

— Attention! Unauthorized user, access denied. Please, leave the operator's seat!

«Аид» грубым мужским голосом не слишком-то радостно поприветствовал нового посетителя.

— Хаха, слышишь меня? Оно на меня ругается!

Нолд лишь усмехнулся в ответ.

— Погоди минутку, сейчас решим эту проблему.

На мониторе открылось окно бегущей строки, прогнавшей ряд программного кода. Спустя минуту штурмовик снова ожил.

— Updating validation list. Access granted.

— Сейчас скину тебе руководство пользователя.

— Скинешь куда?

Ответа Дикарь уже не услышал — он почувствовал себя так, словно его мозг стал резиновой перчаткой, которую чья-то лапа грубо пытается натянуть на себя. Голову сжало, словно в тисках, от напряжения глаза полезли из орбит, рейдер захрипел от натуги и боли. Спустя десяток секунд такой изощренной пытки все прекратилось Дикарь, наконец, смог разжать крепко стиснутые челюсти и с облегчением выдохнул.

— Блин, у тебя бывает, чтобы было не больно, а? Что это вообще было?

— Извини, просто у тебя на данный момент низкий уровень конверсии при информационном переносе, отсюда и не самые приятные ощущения. Зато теперь ты знаешь, как управлять этой консервной банкой.

— Ты что мне сейчас что-то закачал в голову?

— А ты сам-то как думаешь?

Вместо ответа Дикарь прислушался к себе. И с удивлением обнаружил, что теперь он действительно ЗНАЕТ, как управлять штурмовиком. Что бы с ним ни сделал нолд, это сэкономило кучу времени, которое ему потребовалось бы, чтобы разобраться в устройстве «Аида».

— Смена языка интерфейса на русский. Демонстрация альтернативных вариантов голоса виртуального помощника — женские варианты.

«Аид» отозвался, причем на этот раз голос сильно отличался от изначального.

— Выполняю. Вариант два!

Он начал медленное перечисление вариантов и каждый раз голос был другим. На втором десятке Дикарь сделал выбор и сказал «стоп». Этот голос поразительно напоминал голос одной из его бывших девушек — такой же мелодичный, с придыханием. Он даже на секунду поддался ностальгии. Но потом вспомнил, где находится, и отбросил все лишние мысли в сторону. Что, впрочем, приподняло ему настроение и не помещало позволить себе немного поозорничать.

— Виртуальный помощник, смена имени. Теперь тебя зовут Настя.

Штурмовик приятным голосом симпатичной девушки отозвался на приказ.

— Принято. Как мне обращаться к текущему оператору?

Дикарь задумался на секунду, после чего со смехом ответил:

— Называй меня «Хозяин»!

— Слушаюсь, Хозяин! Все системы работают штатно. Штурмовик полностью активен и готов к эксплуатации.

Хаха, висевший на проводе, после такого небольшого спектакля откровенно заржал.

— Вот какие у тебя, выходит, пристрастия, Дикарь? Я был о тебе иного мнения.

Рейдер лишь хохотнул в ответ — накопившийся стресс требовал выхода.

— Я сам в шоке, если честно!

Закончив с минуткой юмора, Дикарь принялся тестировать свое приобретение. Несмотря на то, что он ЗНАЛ, как управлять штурмовиком, УМЕТЬ это делать совершенно другое дело. Все равно, что учиться плавать по книжке — без реального опыта толку от той информации ноль. Поэтому первые шаги «Аида», ведомого Дикарем, были довольно неуклюжими. Рейдер чувствовал себя так, словно шагал на ходулях, ежесекундно рискуя с них свалиться. Через несколько секунд штурмовик потерял равновесие и рухнул вниз, снеся по пути одну из пластиковых перегородок лаборатории и разломав своим весом стол с находившимся на нем оборудованием. Чертыхнувшись, он поднялся на ноги и с удвоенной энергией принялся осваивать простейшие движения. На деле это оказалось не так уж и сложно, просто нужно было привыкнуть к тому, что есть временной лаг между тем, как конечность Дикаря делала какое-то движение, и тем, как механика и сервоприводы повторили это движение конечностью «Аида». И это, в принципе, логично, все же машина не могла воспроизводить сигналы с такой скоростью, с какой это делала нервная система и мышечные волокна тела рейдера. Как только он уловил этот тонкий нюанс, дело пошло на лад. Вообще, несмотря на свои размеры и кажущуюся неуклюжесть, штурмовик довольно шустро передвигался и, если верить информации, что досталась Дикарю от нолда, мог даже бегать — устройство сервоприводов ног вполне это позволяло.

Тут на связь снова вышел Хаха.

— Ну, как ощущения? Разобрался?

Дикарь, задыхаясь от восторга новых ощущений, ответил ему:

— Блин, тут пахнет как в новой тачке!

— Нравится?

— Ну, еще бы! И да, в управление, вроде бы, более или менее вник. Пока, конечно, так себе, но постепенно будет лучше, освоим на ходу, так сказать.

— Отлично. Тогда я хочу, чтобы ты проверил пару мест на следующем уровне. Где-то там должен прятаться комендант бункера. У меня есть к нему несколько важных вопросов.

— Принял!

— И да, Дикарь! Не забудь вооружиться. Похоже, что вон тот здоровенный миниган на стрелковом стенде спроектирован как раз под «Аида». Проверь.

— Лады. Слушай, а моя «консерва» вообще пройдет по коридорам бункера? В нем, как-никак, около трех метров роста!

— Да, тут практически везде высота сервисных тоннелей и помещений выше. Разве что в лифте и между переборками придется наклоняться — там чуть меньше нужного.

— Хорошо, тогда вопросов больше нет.

Штурмовик, следуя указаниям оператора, снес еще пару перегородок и приблизился к стрелковому станку. Стальной манипулятор ухватил монструозное оружие, специальный зажим щелкнул, зафиксировав «гатлинг» на конечности «Аида». Тут же на мониторе перед глазами Дикаря появилась планка прицела системы наведения.

Рейдер прислушался к своим внутренним ощущениям. Стая уже прикончила весь персонал на уровне и теперь жадно наполняла желудки. Дикарь все это время отсекал от себя чувства и ощущения, идущие к нему от мутантов, и сейчас, вновь в них окунувшись, он испытал гадливость. Взяв эмоции под контроль, он скомандовал им завязывать с кровавой трапезой и направил зараженных к лифтовой площадке, заодно запретив им нападать на «скаутов». «Хеви» мутантов закономерно не заинтересовали, потому что от лотерейщиков, превращенных в киборгов, пахло так же, как и от них самих. А вот внутри экзоскелета разведчиков находилось человеческое тело и вполне логично, что этот запах возбуждал у бегунов и лотерейщиков здоровый аппетит. Поэтому рейдеру приходилось их одергивать, чтобы те не позволяли себе лишнего. Управлять такой большой стаей ему удавалось с большим трудом, те постоянно норовили выйти из-под контроля и начать своевольничать. Похоже, мозги зараженных плохо усвоили урок, что он преподал Горбуну. Правда, самого Горбуна это не касалось; после взбучки, устроенной ему Дикарем, тот стал паинькой. Видно, учить уродов нужно именно на собственной шкуре, иначе до них просто-напросто не доходит.

Поскольку теперь он был упакован в громоздкого «Аида», о том, чтобы провернуть второй раз номер с лифтом, не могло быть и речи. Поэтому первым рейсом на последний уровень бункера отправились как раз мутанты. Они были просто пушечным мясом, даже если их там встретит залп охраны, который убьет какое-то количество зараженных, Дикарю на это наплевать. Более того, это сыграет ему на руку — так он сможет лучше сконцентрироваться на оставшихся в живых, что пойдет на пользу координации стаи.

Кроме того, внешники, похоже, сделали для себя выводы — на этот раз перед площадкой лифта никого не было. Это дало возможность без проблем десантировать на следующий уровень мутантов и киборгов, а после спуститься и самому. Но, несмотря на отсутствие сопротивления, интуиция шептала Дикарю, что успокаиваться пока рано и главные проблемы еще впереди. А своей чуйке он уже давным-давно привык доверять, она крайне редко его подводила.

И как в воду глядел. Спустя десять минут после входа на этот уровень, когда мутанты уже рассосались по коридорам в поисках уцелевшего персонала, нолд вышел на связь. И на этот раз от его традиционного спокойствия не осталось и следа.

— Дикарь, у нас, похоже, некоторые осложнения. К тебе движутся серьезные силы противника. И, если честно, я удивлен, откуда здесь столько врагов, — перед взором рейдера возникла картинка системы видеонаблюдения, на которой отряд примерно из тридцати упакованных и хорошо вооруженных штурмовиков «полосатых» движется по коридорам в его сторону. — По моим прикидкам, мы уже должны были уничтожить большую часть персонала и сил службы безопасности бункера. Но, выходит, что я ошибался. Я пока пытаюсь понять, в чем причина, и что именно я упустил из виду, а ты готовься отражать атаку. Будет жарко.

Тот лишь чертыхнулся в ответ, параллельно отдавая мысленную команду мутантам на возврат к нему. «Хеви» и «скауты», благодаря действиям нолда, тоже сгрудились неподалеку, заняв позиции для ведения огня. Чтобы хоть немного сбросить растущее нервное напряжение, Дикарь заговорил с ИИ «Аида».

— Настя, а скажи-ка мне, есть тут в этой железке музыка?

— Прошу прощения, Хозяин, в данной модели управляемого штурмовика не предусмотрена такая опция.

— Ну, хоть колонки-то тут есть?

— Разумеется. Динамики внутренней связи, внешние динамики. Если желаете, я могу подключиться к информационным носителям лаборатории.

— Будь любезна.

На контрольном мониторе возникла строка с мигающим курсором.

— Заполните поисковую форму.

Дикарь задумался на несколько секунд, после чего выдал:

— Ищи композицию Beastie Boys «Sabotage».

Спустя десяток секунд виртуальный помощник с явно читаемым сожалением в голосе выдала отрицательный ответ на запрос.

Тут голос снова подал нолд.

— Не там ищешь, Дикарь. Посмотри у себя в интерфейсе раздел «Анализ биологического информационного носителя».

— Это типа у меня в голове что ли или как?

— Само собой в твоей голове. Не в моей же. И поторопись — «веганы» будут у тебя через пару минут.

После непродолжительного шаманства штуковина, установленная нолдом ему в тело, выдала через монитор следующее сообщение «Обнаружено 68.917 музыкальных дорожек. Уточните ваш запрос». Чем заставила Дикаря всерьез удивиться. Он, конечно, был меломаном со стажем, но такое количество реально шокировало. Спустя еще тридцать секунд рейдер нашел, что искал.

— Хаха, слушай. В этом бункере ведь наверняка есть система оповещения или типа того?

— Уверен, что есть. К чему вопрос?

— Подключи меня к ней. Устроим нашим «друзьям» небольшую психологическую атаку.

Когда тяжелая герметичная переборка поехала в сторону, пропуская в помещение фигуры в полосатом камуфляже, через динамики системы оповещения загремели суровые басы проигрыша трека, немало шокировав этим наступающего противника, Дикарь злорадно ухмыльнулся и нажал на электроспуск, раскручивая стволы орудийной установки в руках штурмовика.

Стальная нога «Аида» с противным хрустом наступила на изрешеченное крупнокалиберными пулями тело внешника. Немалый вес штурмовика превратил теплый труп в мясную отбивную. Дикарь поморщился, но деваться было некуда — куда ни плюнь, коридор был сплошь завален покойниками в полосатой форме. Все произошло молниеносно. Внешники явно не ожидали такого сопротивления, плюс грохот музыки из динамиков системы оповещения шокировал их на несколько самых важных мгновений, позволив киборгам и «Аиду» сосредоточенным огнем размолотить их ряды в труху. Несколько НУРов и кинжальный пулеметный огонь внесли свою лепту, причем от двадцатимиллиметровых снарядов минигана штурмовика не спасали никакие укрытия, они даже бетонные углы пробивали насквозь. Сломив первое сопротивление, Дикарь бросил в атаку стаю, и она прикончила тех, кому повезло выжить. К такому повороту событий «веганы» тоже оказались абсолютно не готовы. Как результат, три десятка подготовленных боевиков в мгновение ока превратились в растерзанные пулями и клыками зараженных трупы, что лежат на полу в лужах крови и медленно остывают до комнатной температуры.

Но радоваться успеху еще рано, Дикарь чувствовал, что это только начало. Тут на связь вновь вышел нолд, тон его голоса заботливо подтвердил самые худшие догадки рейдера.

— Дикарь, мы крепко встряли. Вот, полюбуйся!

В зрительный нерв его левого глаза пришел сигнал, демонстрирующий картинку с камеры наблюдения. И в этот раз это не был привычный вид с камеры системы видеонаблюдения. Сейчас картинка транслировалась с чего-то, висящего в воздухе и медленно смещающегося в пространстве. Похоже, этим «чем-то» был микроскопический дрон нолда, которых Дикарю довелось увидеть в самом начале их знакомства.

В следующую секунду рейдеру стало наплевать, с чего именно транслировалась картинка.

— Это то, что я думаю?!

Через железобетонно-спокойный тон наемника отчетливо проскользнуло раздражение. К тому же он впервые позволил себе выругаться — прежде нолд высказывался исключительно цензурной лексикой и высокопарным слогом.

— Я без понятия, что ты там себе думаешь, но это хренов межпространственный пробой. И моя цель только что в него нырнула. А это значит, что я не смогу выполнить свой заказ.

— Да черт с ним, с твоим заказом — нас тут сейчас с землей сравняют! Ты только полюбуйся на это дерьмо!

Из разрыва в ткани пространства, демонстрирующего сияющую сиренево-голубым светом изнанку, начала парами вываливаться новая партия тяжеловооруженных бойцов, несущих на руках средства усиления. И часть их коллег тут же начала осваивать под оборону зал с портальной установкой.

— Теперь понятно, откуда в бункер поступают подкрепления. Паршивый расклад. Черт, Хаха, ты каким местом умудрился проморгать этот портал? Это же не спичка и не иголка — это огроменная площадь с громоздким оборудованием.

— Портальный зал полностью изолирован от сети общей системы безопасности и управлялся, похоже, напрямую из командного центра. Поэтому-то я его и не обнаружил. К тому же, если помнишь, я в самом начале нашего общения сообщил, что не смог попасть в некоторые помещения бункера. Портальная была в их числе.

Дикарю нечего было возразить на это, наемник и впрямь такое говорил. Да и не так уж важно, на самом деле, как и почему нолд проворонил наличие межпространственного пробоя в бункере. Гораздо важнее, что им теперь с этим делать? Похоже, на той стороне у «полосатых» хватает ресурсов, чтобы тупо закидать их «шапками». Рано или поздно враги возьмут их количеством и растопчут, лишь вопрос времени, когда это произойдет.

— Черт, ладно. Есть идеи?

На той стороне что-то загремело металлом. Похоже, нолд покинул пост СБ и куда-то двигался.

— Тебе придется держать оборону, пока я пытаюсь с этим разобраться. Для начала мне нужно проникнуть в командный центр. Все дальнейшие планы только после этого. Продержишься минут десять?

Рейдер медленно выдохнул, выпустив воздух сквозь сжатые зубы. Поднимавшаяся внутри паника медленно пошла на спад, через пару секунд он вновь стал способен рационально мыслить и действовать.

— Положись на меня, сделаю что смогу. Постарайся не затягивать.

— Уже несусь на всех парах.

Пока у него было немного времени, Дикарь покинул нутро штурмовика и заминировал подходы и укрытия на подступах. Пришлось подозвать своего «носильщика» — одного из рядовых бегунов, освобожденных им из клеток. Рейдер эксплуатировал его не по прямому назначению, а повесил на него свой рюкзак и оружие. Место внутри «Аида» было ограничено, и Дикарь вышел из затруднительной ситуации таким оригинальным способом. Он держал этого мутанта позади всей веселухи, чтобы носильщик случайно не подставился под пулю и не пролюбил все пожитки рейдера, нажитые непосильным трудом.

В ход пошли все снятые им на входе в вентиляционную шахту мины и экспериментальные гранаты, которые превратились в разнообразные ловушки и растяжки. К примеру, одна из кислотных гранат отлично пристроилась в створе гермозатвора. Он втиснул гранату с выдернутой чекой в щель между изолирующим материалом дверного проема и самой створки. Как только герма отъедет в сторону — граната упадет на пол, спусковой рычаг освободится и произойдет подрыв. Мины пошли на растяжки, а оставшиеся гранаты он раздал бегунам — мозгов у них немного, но дернуть за чеку и швырнуть под ноги врагам он вполне может их заставить.

Дальше наступил форменный ад — «веганы» пошли на приступ многократно превосходящими силами. В то же время у «скаутов» и «хеви» уровень боеприпасов и заряда аккумуляторов вышел на критические значения; еще немного и они превратятся в бесполезные куски плоти и металла. В перестрелке от стаи было мало толку и Дикарь приказал мутантам попрятаться по углам и выжидать удобного момента для контратаки или броска гранаты. В итоге, основная нагрузка легла на его плечи, благо «Аид» накоротке во встречном бою раскрывал весь свой разрушительный потенциал.

Когда после взрыва кислотной гранаты у открывшейся переборки раздались дикие вопли плавящихся живьем людей, Дикарь обработал силуэты врагов, едва видимые сквозь облако кислотной взвеси, очередью из минигана. Крупнокалиберные снаряды разрывали врагов на ошметки, передние ряды отряда полегли, словно трава во время бури. Но против него работали настоящие профи — они мгновенно сориентировались в ситуации: тут же в ответ из-за угла в его сторону полетели гранатометные выстрелы, а по толстой броне «Аида» градом застучали пули. Дикарь рывком ушел в укрытие, спрятавшись за поворотом тоннеля — пули, выпущенные из «отбойника», вполне могли найти слабину даже в защите штурмовика и повредить один из его узлов, а то и добраться до самого оператора. Следом противник подтянул на позицию самоходную турель. Дрон на гусеницах, которого венчала бронированная башенка с торчащим из ее недр стволом крупнокалиберного пулемета, превратил обороняемый Дикарем и его воинством тоннель бункера в смертельно-опасное пространство. Пули клевали бетон стен, с визгом разлетались рикошетами во все стороны. Попадание одной из них продырявило системы коммуникации, из пробитой трубы брызнула белесая струя пара или газа-охладителя. Дикарь начал пятиться назад, имитируя отступление. Внешники, явно желая перехватить инициативу, наоборот, начали наступать вперед, прикрываясь стрелявшим на расплав ствола турельным дроном. А потом в коридоре рванула серия взрывов — самоходка зацепила растяжку мины, приведя в действие всю цепь минирования. Коридор крепко тряхнуло, с потолка посыпалась штукатурка. Сквозь дым и сполохи огня до него доносились вопли раненых. Пользуясь резко ухудшившейся видимостью, Дикарь дал команду нескольким бегунам броситься в смертоубийственную атаку. Большинство спидеров погибло, не добежав до цели, под шквальным ответным огнем поломанными окровавленными куклами завалившись на пол, но парочка сумела достичь позиций потрепанных взрывом «веганов». Слабые зараженные подчинялись его дару контроля безоговорочно, он полностью выключал им инстинкт самосохранения. В следующую секунду новая череда взрывов накрыла тоннель цепочкой. Даже сидя под броней, Дикарь почувствовал, как в коридоре бункера словно вздохнул неведомый гигант. Термобарическая смесь накрыла огромное пространство, после вспышки она молниеносно выжгла большую часть воздуха в нем. Резко упавшее давление в точке взрыва спровоцировало не менее резкий приток воздуха из других помещений. По тоннелю словно прошелся порыв штормового ветра; из-за немилосердного перепада давления заломило в висках, уши заложило ватой. Если уж ему тут, в десятках метров от взрыва, так нехорошо, сложно представить всю гамму негативных впечатлений, что ощутили на своей шкуре наступающие. Всякая стрельба утихла, за исключением разве что дрона — тому взрывы не нанесли большого урона, он продолжал вести огонь. Наведя перекрестье прицела на изрыгающую пламя и пули неуклюжую железяку, Дикарь нажал на спуск. Его миниган издал неописуемый звук, словно синхронно заработали множество отбойных молотков; очередь прошлась по дрону, выбивая из него искры, куски пластика и металла, моментально превратив в кучу железного хлама. Увидев, что пули достигли цели, Дикарь направил штурмовика прямо в ряды деморализованных, раненых и обожженных врагов, подхватил разбитого дрона за ствол пулемета левым манипулятором и принялся размахивать им как стальной дубиной, размазывая внешников в мясной фарш. Кое-кто пытался отстреливаться, но когда по команде рейдера за ним рванули укрывавшиеся до поры, до времени лотерейщики, исход этой схватки был предрешен, всякое сопротивление было тут же подавлено. Наблюдая за тем, как Горбун оторвал ногу дико орущему вражескому солдату, Дикарь прекратил это избиение младенцев и вызвал по внутренней связи нолда.

— Хаха, скажи, что у тебя есть хорошие новости? Я пока вытягиваю, но тут становится довольно грустно.

Судя по запаленному дыханию нолда, тот устроил себе экстремально-быструю пробежку.

— Я почти на месте, держись.

Ответить не успел — новая партия врагов, подоспевшая со стороны портального зала, открыла огонь по нему и его мутантам, выведя из строя сразу троих лотерейщиков. Прикрываясь от попаданий бронебойных пуль левым манипулятором, который по-прежнему сжимал ствол покореженного дрона, Дикарь сделал залп из ракетной турели, накрыв позиции врага цепочкой взрывов.

Тут же услужливо подала голос Настя.

— Перезарядка ракетной турели — десять секунд.

Зашелестел на спине механизм, подающий ракеты из короба на пилон; он сделал про себя пометку на будущее о длительности перезарядки. Сам же дал команду «фас» уцелевшим зараженным, отправив их добивать новую партию раненых.

Дикарь направил «Аида» вперед, оставив уцелевших членов стаи заниматься своей грязной работой. Ему нельзя терять импульс, нужно давить врагов, не давая им расслабиться ни на секунду. Стоит дать им передышку — и он пропал.

— Дикарь, я на месте, мне нужно еще немного времени. И еще — у них тоже есть штурмовик. Так… поправка, три штурмовика. Модель попроще, правда, чем твоя. У тебя две-три минуты.

— Да твою мать! Сколько можно?!

Мысли в голове заметались лихорадочно, как потревоженные осы. Но рейдер усилием воли подавил в себе растущую волну паники и глубоко вдохнул.

— Так, Настя, новый трек. Johnny Cash — Rusty Cage. Хаха, тащи сюда всех оставшихся в строю киборгов. Шутки кончились; сейчас либо грудь в крестах, либо голова в кустах!

Из динамиков полился сочный баритон короля американского кантри, грозящего разломать свою ржавую клетку; Дикарь под эти обещания приготовился принять последний и решительный. «Хеви» по правую и левую руку от «Аида» приняли осадное положение, изготовившись к стрельбе; за железными «черепахами» присели «скауты». Судя по данным нолдовского коммуникатора, их батареи добивали последние проценты заряда: еще пять-десять минут — и он останется один на один с противником. Время экономии осталось позади.

Дикарь подошел к переборке, ведущей в одно из подсобных помещений, и с визгом и скрипом вырвал металлическую створку дверей. «Аид» взял ее наизготовку, словно рыцарь щит, и замер, а его оператор про себя отсчитывал глухие удары собственного сердца и до боли в глазах всматривался в темный, обугленный от взрывов ракет проем тоннеля, откуда вот-вот должны были появиться враги.

Первыми, как ни странно, противника засекли «хеви». Правый, закованный в броню и экзоскелет, лотерейщик глухо заурчал, припав рылом к земле и зарокотал пулеметной турелью. Но длилось это недолго, всего несколько секунд, потому что по его броне со звоном металла и шлепками по плоти пробарабанила ответная очередь. По импровизированному щиту Дикаря хлестнули осколки и кровь киборга, моментально превращенного в мешанину из железа и плоти. Все это он успел отметить про себя лишь краем сознания, разом отстреливая все имевшиеся у него на пилоне НУРы, отправляя их один за другим в темный зев тоннеля. Вспышки взрывов разметали фигурки солдат, непредусмотрительно сгрудившихся вокруг тройки штурмовиков. Зафиксировав перекрестье прицела на том месте, где он успел заметить массивные стальные фигуры, Дикарь утопил гашетку. Пламя от взрыва уже опало, поэтому он прекрасно видел, как снаряды, выпущенные его трехствольным монстром на сверхзвуковых скоростях, в темноте, царившей в глубине технического коридора, выбивают красочные снопы искр и раскаленных осколков из брони его железных врагов. А значит, он попал как минимум в одного штурмовика.

Додумать мысль ему не дал стремительный росчерк ракеты, вылетевшей из глубины подземной галереи. Все, что успел сделать Дикарь перед взрывом — сгруппироваться за створкой, прикрывшись ею от взрыва. В следующий момент мир раскололся на части. Корпус штурмовика заскрипел под действием взрывной волны, стремящейся разорвать боевую машину на мелкие кусочки. Дикарь сквозь контузию почувствовал секундный полет, прежде чем «Аид» с лязгом обрушился на бетонный пол.

— Критические повреждения конструкции. Отказ левого манипулятора. Сбой оптической системы. Отказ системы наведения. Серьезные нарушения целостности брони.

Перебарывая гул в голове, рейдер сплюнул кровь, набравшуюся в рот из прокушенного языка, и перевел взгляд на треснувший монитор «Аида». Большая часть камер визора вышла из строя, Дикарь наполовину ослеп. Кумулятивная струя от взрыва ракеты расколола плиту переборки надвое, оторвала стальной манипулятор, ее державший, и швырнула стального гиганта на пол. Перебарывая слабость, он попытался встать, видя, как сквозь клубы густого дыма, витавшего в подземной зале после взрыва мощного противотанкового боеприпаса, проступил силуэт штурмовика противника. На пилоне его ракетной турели он отчетливо разглядел еще один тупоносый ПТУР, который через секунду должен был прикончить сбитого с ног «Аида». Дикарь нажал на гашетку «гатлинга», но тот, похоже, тоже вышел из строя после близкого взрыва. От собственного бессилия он сжал челюсти с такой силой, что начала крошиться эмаль и захрустели связки. Рейдер выдохнул в ожидании пуска вражеской ракеты, что поставит точку в этом нескончаемом дне.

Но, как видно, у судьбы на него были несколько иные планы, довести свое грязное дело до конца вражескому штурмовику она не дала. В сумраке подземелья, освещаемого лишь вспышками коротящей проводки, всполохами языков пламени, оставшихся на полу пятнами после взрыва, да редкими уцелевшими лампами, мелькнул корявый урчащий силуэт. Распластавшись в нереально длинном прыжке темная тень — словно сгусток самой темноты — приземлилась на загривок вражеского управляемого робота. Гипертрофированные конечности вцепились в турель и оптический модуль мертвой хваткой и со скрипом и хрустом принялись вырывать их из мест креплений. Вражеский штурмовик позабыл о своей цели, крутясь волчком и всеми силами стараясь ухватить вредителя, учинившего беспредел.

— Горбун, чтоб тебя!

Обезумевший мутант, злобно урча, с грохотом колотил кулачищами по стальной махине, сминая и плюща еще важные и нужные узлы в неопрятную мешанину из пластика, композитной брони и проводки. Вот только долго буйствовать ему не позволили. В дальнем коридоре вспух огненный цветок дульного выхлопа пулемета, очередь прошила настырного зараженного навылет, швырнув его измененное мутациями и враз ослабевшее тело на пол. Но подаренных его жертвой мгновений хватило Дикарю, чтобы яростно ругаясь поднять на ноги махину «Аида» и сократить дистанцию с покореженным вражеским штурмовиком. Разогнавшись, матово-черная стальная туша с грохотом врезалась в управляемую боевую машину внешников и обняв ее словно самую дорогую и ценную вещь на свете, принялась толкать противника к последнему уцелевшему вражескому штурмовику, используя его словно щит. Сервоприводы ног «Аида» истерично визжали и скрипели, работая за пределом своих возможностей; по корпусу вражеской машины забарабанили пули, оборвав вопли и ругань ослепшего и потерявшего управление вражеского пилота.

— Давай, малыш, давай. Еще чуть-чуть! ДАВАЙ!

Одна из пуль изуродовала визор «Аида», окончательно погасив операторские мониторы и лишив Дикаря возможности хоть как-то ориентироваться в происходящем, следом вторая пуля прошила грудную пластину его штурмовика, прошла впритирку с боком рейдера, опалив его словно огнем, и застряла в механизмах спины штурмовика, явно что-то там сломав. Из-за этого его привод завизжал так, что заныли зубы; внутри машины что-то нехорошо заскрежетало и захрипело. Но все это уже не имело значения — «Аид» и удерживаемая им обмякшая стальная туша с грохотом и лязгом врезались в последний уцелевший штурмовик внешников. Больше интуитивно, чем от здравого осмысления, Дикарь разжал объятия, задрал ногу и с силой опустил ее вниз, впечатывая в лежащую прямо перед ним кучу-малу. Стальная конечность с гулом сминаемого металла вонзилась в спину одной из вражеских боевых машин, калеча и плюща его конструкцию, словно гидравлический пресс. Нижняя конечность «Аида» от запредельной нагрузки и полученных повреждений страдальчески хрустнула и подломилась, он завалился на бок поверх своих противников.

— Выход оператора! Виртуальному помощнику — перенос собственного кода на информационные носители базы.

— Выполняю!

Гребенка грудной пластины с хрипом и скрежетом разошлась в стороны; поврежденные и изувеченные механизмы насилу справились со своей задачей. Дикарь выкатился из внутренностей павшего «Аида» наружу.

Последний штурмовик еще подавал признаки активности. Оператор внутри него пытался поднять машину на ноги, но вес двух тяжеловесных махин, навалившихся сверху, и повреждения, полученные от столкновения, не давали ему этого сделать.

— Да сдохни ты уже, мразь!

Дикарь превратил правую руку в клинок, покрыв ее кинетическим полем своего дара и безошибочно угадав место стыка в грудной пластине, вбил туда руку, под визг и хрип железа погрузив ее внутрь по локоть. Атака достигла своей цели — «рука-меч» пронзила грудь оператора, осмысленные действия штурмовика превратились в хаотические подергивания.

Дождавшись сигнала системы об успешном переносе файлов, рейдер вынул из подсумка одну из последних ЭМИ-гранат, рывком сорвал с нее чеку и сунул круглый ребристый корпус внутрь проделанной его рукой рваной дыры, после чего направился назад. За его спиной громыхнуло; полыхнула голубоватая вспышка, окончательно превращая передовые боевые машины в кучу бесполезного хлама.

Рана в боку горела огнем, но прихрамывающий Дикарь старался не обращать на стреляющую боль внимания. Его форсированная регенерация справится с этим самостоятельно, у него сейчас есть дело поважнее.

Горбун, мелко подрагивая всем телом, слабо шевелился, лежа на полу. Из рваных дыр на его некогда сильном и выносливом теле, оставленных попаданиями крупнокалиберных пуль, толчками выливалась темная кровь. В слабом освещении подземелья она казалась почти черной. Почуяв приближение Дикаря, Горбун слабенько заурчал и потянулся к нему всем своим израненным телом. Тот тяжело вздохнул и опустился рядом с ним на колени, положив ладонь на уродливую голову мутанта.

— Ну все, все. Ты хорошо поработал, братец. Ты молодец. Можешь отдохнуть теперь немного.

— But I'm gonna break! I'm gonna break my! Gonna break my rusty cage! Аnd run…

Из уцелевших динамиков старина Джонни допел финальный куплет; Дикарь, грустно улыбнувшись, отметил про себя, что припев пришелся как нельзя кстати к ситуации. Наверняка исполнитель и в страшном сне не мог себе представить, что его песня станет эпитафией смерти людоеда.

Лотерейщик, которому уже не суждено было стать топтуном, вновь слабо заурчал, подставляя широкий шершавый лоб под ладонь рейдера. Но окончательно теряя силы, он уронил голову на пол, с содроганием вытянулся всем телом и заскреб когтями по бетону. Спустя минуту агония прекратилась, жизнь окончательно покинула мутанта.

Дикарь еще некоторое время молча сидел рядом с ним, до рези и цветных кругов в глазах сжимая веки. На поверку, уродливый каннибал оказался честнее и преданнее большинства людей. Приняв главенство Дикаря над собой, он оставался верен ему до самого конца, без колебаний пожертвовав своей жизнью ради Старшего, попавшего в беду. Он бросился на вражеского штурмовика по собственному решению, следуя своему таинственному кодексу чести, отбросив страх и сомнения, словно верный пес.

Рейдер еще некоторое время стоял на коленях рядом с мертвым мутантом, отдавая дань его самоотверженности, после чего поднялся на ноги и призвал к себе «носильщика». Тот, похоже, остался одним из последних выживших зараженных. Дождавшись, когда слегка посеченный осколками и контуженный спидер доковыляет до него, Дикарь забрал у него рюкзак и свое оружие.

— Два Ха, ты тут? Добрался уже или как?

— Да, я как раз на месте. Ты в порядке?

— Как видишь. Иду в портальную залу. Давай уже закончим это дело к чертям собачьим. Я смертельно устал и хочу есть.

Техник внешников умирал. Неудивительно — бегун распорол ему живот; из страшной раны, привалившегося к стене в полулежащем положении «снеговика» прямо на пол вывалился целый ворох сизых кишок. Раненый, явно находившийся в глубоком шоке, вялыми движениями пытался запихнуть внутренности обратно, мелко трясясь от страшной боли. По его заострившемуся лицу под пластиковым обзорным стеклом капюшона защитного комбеза градом лились крупные капли пота.

— Что вы за люди такие? Монстры…

И снова Дикарь уловил в речах внешника прибалтийский акцент. Странно.

— Не гунди, святоша. Выкладывай лучше, куда все ваши подевались, иначе так и умрешь в мучениях, как пес шелудивый!

По искаженному лицу раненого было предельно ясно, насколько сильна его боль. Рейдер за сегодняшний день уже пресытился смертью и страданиями; его психика, чтобы защититься в этой мясорубке, замкнулась, почти не реагируя на смерти и мучения врагов. Но даже так, лишний раз терзать техника ему абсолютно не хотелось. Но внешник решил по-своему.

— Мы все здесь умрем. Вы чуть позже, но ненадолго.

Бледные обескровленные губы исказила кривая полубезумная улыбка. Потом «снеговик» закашлялся, залив кровью обзорное стекло комбинезона, и уронил голову на грудь.

— Два Ха, слышишь меня? О чем этот покойник толковал? И где вообще солдаты? Они передумали нас убивать?

Нолд вышел на связь мгновенно, словно только и ждал вызова.

— Все плохо, Дикарь. По-настоящему дерьмово. Мы серьезно вляпались. Эти ублюдки, перед тем как свалить, запустили цикл срыва фокусирующей линзы межпространственного пробоя. Сам посмотри, ты же там неподалеку стоишь.

Дикарь перевел взгляд с покойника на сиренево-голубоватую воронку портала. Она и вправду начала время от времени мерцать, испуская звуковые и световые импульсы через непродолжительные промежутки времени.

— Я не большой специалист по порталам между мирами. Откуда мне знать, что так быть не должно?

— Нет. Они нарушили стабильность его работы, если кратко. И дестабилизация нарастает. Потому подкреплений с той стороны больше не будет.

Дикарь почесал лоб, сдвинув шлем на затылок.

— Ну, это же хорошо да?

— Что в этом хорошего?

— Для начала, меня больше никто не пытается пристрелить. Уж неплохо, как по мне.

Нолд раздраженно вздохнул. Он явно параллельно делал что-то еще, поэтому ответы звучали отстраненно, словно он наблюдал за беседой со стороны, а не являлся ее прямым участником.

— Прости, забыл, что взял к себе в напарники питекантропа.

— Эй, это вообще-то довольно грубо.

— Зато, правда. Им больше не нужно отбивать обратно этот бункер. Да они и не планировали это делать с самого начала. Эта операция была обычным отвлечением нашего внимания и затягиванием времени.

Дикарь нахмурился, предчувствуя приближение плохих новостей.

— И чем это нам грозит?

— Наконец-то ты включил голову. Межпространственный пробой — это тебе не сказочная дверь в Нарнию. Представь себе натянутую струну. Что будет, если за нее слишком сильно дернуть?

— Лопнет, само собой.

— Вот именно. И заодно как следует хлестнет по рукам дурака, который дергал. Для прокола пространства-времени требуется колоссальное количество энергии, и еще больше на то, чтобы удерживать его в стабильном состоянии. Стоило догадаться о наличии тут портала, как только я увидел мощность местного реактора. Не нужен для обычного бункера реактор на пятьсот с лишним мегаватт. Одним словом, там, в изнанке пространства, накоплено невообразимое количество энергии. И когда произойдет срыв фокуса, вся эта энергия, как воздух из лопнувшего шарика, хлынет сюда.

— Рванет?

— Рванет, и еще как — килотонн на тридцать-сорок, если в вашей системе исчисления измерять. На месте этого бункера скоро будет воронка километрового диаметра.

Дикарь похолодел, ощутив, как покрылась липким потом спина.

— Как скоро?

— По моим расчетам, окончательная деструктуризация портала наступит ориентировочно через девять минут.

Рейдер даже подпрыгнул на месте от таких новостей.

— Так и какого хрена мы тут с тобой стоим и время впустую тратим?

— Это ты стоишь, а я делом занят. Но твою же мать, это ведь совершенно не мой профиль. Говорили мне старшие: «иди на линейно-волновое направление»! Так ведь нет — мне приспичило выбрать кафедру физики частиц. Кусок придурка.

— Так ты справишься или нет?

— Не мешай мне, лучше зайди в пультовую. Мне сейчас будут нужны твои руки.

Дикарь хотел спросить, что конкретно он имел в виду, но вовремя прикусил язык. Предельно злой и раздраженный нолд явно не обрадуется новым вопросам.

Между тем пульсация портала заметно нарастила обороты. Амплитуда всплесков уменьшилась, в портальной запахло озоном, как во время летней грозы. Волны энергии, испускаемые пробоем, покалывали кожу, Дикарь ощутил, как статическое электричество трещит в волосах. Сомнения в словах нолда отпали сами собой.

Он быстрым шагом, стараясь держаться подальше от портала, направился в пультовую комнату. Небольшое изолированное пространство, забитое разнообразной аппаратурой: датчиками, осциллографами, мониторами с непонятными графиками и столбцами данных; прилепилось к стене подземной залы. Приборы как с ума посходили, графики на мониторах скакали, как кардиограмма у человека с серьезной аритмией.

— Так, положи руки на клавиатуру, расслабься и не шевели пальцами. Я сейчас дам запрос на удаленный доступ миостимуляции конечностей — подтверди его.

В левом глазу появилось окно угрожающего оранжевого цвета с крупной надписью: «Разрешить удаленный доступ к нейронной системе рук?». Дикарь подтвердил его и в следующую же секунду почувствовал, как мышцы кистей и пальцев покалывает тысячей микроскопических иголочек, как бывает, если отсидеть ногу. Потом мышцы, отвечающие за сокращение пальцев, начали самопроизвольно дергаться и сокращаться, словно у него начались судороги. Перебарывая неприятные ощущения, рейдер старался не шевелиться. В следующую секунду он почувствовал, как над его руками взяли управление — кисти сами по себе сложили пальцы в замок и звонко хрустнули суставами, после чего сделали несколько волнообразных, разминочных движений. Миг — и руки стремительно запорхали над клавиатурой основного управляющего компьютера пультовой. На мониторе перед его глазами открывались десятки системных окон, индикаторов загрузки и разархивации файлов, консолей с бегущей строкой программного кода, мелькали перед его взором с такой бешеной скоростью, что он даже не успевал прочесть содержимое. Дикарь завороженно наблюдал за этим действом, словно загипнотизированный, позабыв о том, что им угрожает смертельная опасность.

Он смог оторваться лишь когда на мониторе появилась строка аутентификации с вводом двадцатизначного пароля, ниже таймер, отсчитывающий восемь с половиной минут, и надпись «время до десинхронизации». А рядом второй таймер, поменьше и на нем счетчик на пятнадцать минут. И поясняющая надпись под ним — «криптологический взлом». В себя его привел раздраженный голос наемника нолдов, который, казалось, заледенел до температуры абсолютного нуля.

— З-з-зараза! Все, финиш, приплыли.

До Дикаря заторможенно, как во сне, дошли слова Хаха.

— В каком смысле «финиш»?

— Сам не видишь что ли? Доступ к управлению протоколом зашифрован двадцатизначным паролем.

— И? Ты же, мать его, гребаный нолд! Взломай его.

— Я и взламываю. Но у него высокий уровень криптоустойчивости, требуется время. И это время больше, чем то, что осталось до полной дестабилизации пробоя.

— И что теперь? — Дикарь, как болванчик, задавал бессмысленные вопросы, его мозг отказывался принимать реальность.

— А все. Сидим и любуемся фейерверком из первых рядов.

— Так чего мы на месте топчемся тогда? Валить отсюда надо и как можно скорее!

Нолд тяжело вздохнул в ответ.

— Дружище, ты чем меня слушал? Задницей? Я же сказал, взрыв будет покруче, чем в этой вашей Хиросиме. Как думаешь, далеко ты успеешь убежать за восемь минут? Да ты даже до входного шлюза не успеешь подняться.

— А если в портал махнуть? Вариант очутиться в родном мире «веганов» сильно так себе, но это лучше, чем тупо сдохнуть.

— Нас расщепит на атомы при переносе. Забудь. К тому же, даже будь такая возможность — наше с тобой там появление обречет тот мир на очень быстрое вымирание. Ты готов на это пойти?

— Из-за паразита Стикса? Черт, и вправду, не подумал об этом. Типа все?! Конец?! Мы оба умрем?

— Похоже на то. Вот дерьмо, не думал, что это произойдет так. Хотя, с моей профессией глупо надеяться на пенсию и спокойную старость рядом с горящим камином.

Наемник ядовито хмыкнул и замолк. Говорить вдруг стало не о чем.

Дикарь продолжал тупо пялиться в монитор консоли оператора, на котором бесстрастный хронометр вел отсчет до момента его смерти. Все его естество бунтовало против мысли о собственной гибели, но направить бурлящую энергию было не на кого — он умрет не от пули мура или внешника и не от клыков зараженных. Его убьет энергия, безжалостная, как сама смерть.

— У тебя дети есть?

Нолд удивился, это стало понятно даже через рацию. Но все же он ответил.

— Нет, на клонов наложен мораторий по размножению. Как только Корпорация получит сигнал о гибели этого тела, меня снова клонируют, — он горько усмехнулся. — В каком-то смысле я даже не вполне умру. Просто это буду уже не совсем я.

— Чувак, это звучит максимально печально.

— Согласен.

— А почему вас клонируют?

— Из-за иммунитета. Мой генетический «отец» им обладал при жизни, вот эту его особенность наши умники и используют, создавая таких как я. Даже несмотря на все научно-технические достижения нашей цивилизации, секрет идеального симбиоза с эмиттером остается для нас загадкой.

— Выходит, ты не так уж сильно отличаешься от остальных жителей Улья?

— Ну, если опустить способ появления на свет и мой искусственно-скорректированный геном, то да.

— Вот это чума! Кто бы услышал — не поверил бы ни в жизнь! И все же, неужто тебе никогда не хотелось, чтобы у тебя были дети? Нормальные, биологические, а не какие-то там клоны.

Хаха на некоторое время задумался и лишь потом дал ответ.

— У меня есть обрывочные воспоминания изначального носителя моего генетического кода. У него был собственный ребенок, рожденный естественным способом. Девочка. И…да, наверное, хотел бы.

Загадочный нолд, весь штурм бункера казавшийся Дикарю больше похожим на робота, чем на живого человека, неожиданно приоткрыл завесу тайны, окутывавшую его со всех сторон, словно толстое ватное одеяло, явив свое настоящее, человеческое лицо. И несмотря на явно неподходящее время, рейдер не мог этому не улыбнуться.

— У меня тоже детей никогда не было.

— Почему?

Дикарь автоматически пожал плечами в ответ, словно собеседник мог его видеть.

— Не знаю, как-то не срослось. Вроде женщин было много, среди них даже несколько таких, с которыми стоило попытаться. Но я, дурак, не стал. Хотя мне всегда хотелось, чтобы у меня сын был. Знаешь, на рыбалку его возить, учить всяким мужским штукам. Черт, да у меня, в отличие от тебя, даже клона не будет.

— Ну, матрица тебя регулярно копирует в миры Стикса. Хотя, ты прав, это же просто копии, геном у них свой собственный, к тебе никакого отношения они не имеют.

— Вот и я о том же.

Дикарь до хруста стиснул кулаки, впившись крепкими ногтями в кожу.

— Вот ведь черт, как подыхать-то неохота!

— Это инстинктивная реакция организма. Страх смерти естественен для любого живого существа. Мне тоже страшно. Я…

Но тут рейдер его грубо перебил. В его мозг закралась мысль, которую он еще не осознал полностью, лишь ухватив ее за самый краешек.

— Слушай, погоди. А пароль этот — сколько ты сказал там символов?!

— Двадцать.

— А раскладка? Раскладка, на каком языке?

— На общем наречии. В смысле — на английском, если по-вашему.

— Верни мне контроль над руками.

— Зачем?

— Ты от меня тупостью что ли заразился? Просто сделай.

Амплитуда колебаний портала все сокращалась. Сейчас волны, испускаемые светящейся воронкой, уже делали больно на физическом уровне, отзываясь в костях и мышцах неприятными болезненными спазмами. Дикарь нерешительно пошевелил пальцами над клавиатурой, ощутив, что снова может двигать ими по собственному желанию. После чего начал вводить в окно ввода пароля цифры и буквы. Его пальцы печатали далеко не так быстро и стремительно, как это удавалось нолду, к тому же он страшно боялся допустить опечатку. А еще ему на мозги давил беспристрастный таймер, который отсчитывал последние пять минут до взрыва.

«91, 87, 103, 98, red, 93 yellow». Код намертво отпечатался в его мозгу, ошибиться было сложно. Когда набор был закончен, указательный палец нерешительно завис над клавишей Enter.

— Слушай, я без понятия, тот это код или нет. В любом случае, попытка — не пытка, верно? Но если это оно, давай ты у меня не будешь спрашивать, откуда я его знаю, ок? У меня нет вразумительного ответа, на этот вопрос!

— Да жми ты уже!

Голос нолда, еще секунду назад абсолютно спокойный, сейчас срывался от волнения. Дикарь нажал на кнопку ввода. За секунду, пока система обрабатывала данные, в его голове пролетела тысяча мыслей; когда компьютер выдал положительный ответ и дал сигнал, что блокировка снята, у него просто не нашлось слов, чтобы этот факт как-то прокомментировать. Он просто выдал непередаваемый горловой звук.

— ЧТО?!!! Как…?! Так, стоп. Плевать. На это нет времени. Верни мне свои руки!

Дикарь снова потерял управление над верхними конечностями и полубезумным взглядом просто наблюдал за действиями клонированного наемника. В голове мельтешил целый хоровод невменяемых мыслей. Вот ведь гребаный Холод, мудрила недоделанный! Не мог прямым текстом сказать, что это код для отключения долбанного портала внешников? К чему было городить весь этот лес с доставкой сообщения в Озерск?

Нолд между тем отменил взлом уже ненужного им пароля и вывел на монитор окно утилиты, отвечавшее за взаимодействие с ядерным реактором.

— Так, нам потребуется максимум, на который способна эта малышка. Держись, по дороге будет трясти!

Значение текущего потребления энергии было выставлено на тридцать процентов. Нолд выкрутил его на девяносто пять; шкала, словно зеленая гусеница, медленно поползла вверх. Спустя десять секунд Дикарь уловил, как от раскрутившейся турбины парогенератора реактора, находившегося на уровень выше, начали едва уловимо вибрировать бетонный потолок и стены. Интенсивнее заработали агрегаты портальной установки, резко подскочившее напряжение заставляло их неистово гудеть и потрескивать. Мерцание портальной воронки тоже значительно ускорилось; рейдер чувствовал, как статика кусает его кожу, как болезненно сжимаются внутренности при каждом всплеске.

Его руки, управляемые нолдом, продолжали порхать над клавиатурой — тот постоянно корректировал поток данных, считываемых оборудованием с портальной установки. Текущая нагрузка на ядерный реактор подросла до шестидесяти пяти процентов.

— Черт, времени осталось мало. Надеюсь, я успею раскрутить реактор до нужного значения. Давай, рухлядь, покажи мне, на что ты способна!!!

Словно услышав его мольбы, отозвалась система оповещения бункера. Неживой, механической голос начал вещать из динамиков, вмонтированных в бетонные стены.

— Внимание! Критическая нагрузка на реактор. Всему персоналу соблюдать осторожность! Внимание…!

— Заткнись!

Наемник одним движением отключил текущее оповещение и вернулся к мониторингу потока данных, идущих от межпространственного пробоя.

Дикарь, перекрикивая нарастающий гул, задал вопрос:

— Что ты вообще пытаешься сделать?

— Помнишь, я тебе говорил, что пробой похож на натянутую струну? Если эту струну слишком сильно перетянуть — она просто лопнет. И вся отдача уйдет на другой конец пробоя.

— Хочешь сказать, что взрыв произойдет у внешников, а не у нас?

— Либо у них, либо у нас — выбора больше нет. У меня нет исходных данных по стабилизированному потоку. Тот, кто активировал протокол срыва линзы, удалил всю информацию, а восстанавливать ее уже некогда. Проблема только в том, что на той стороне наверняка стоит гораздо более мощный реактор, по сравнению с нашим. И они вряд ли пропустят аномальный всплеск энергии на канале пробоя. Вопрос лишь в том, успеют ли они на это среагировать? Если да — нам однозначно каюк! Так что скрести пальцы и молись, если во что-нибудь веришь!

Портал к тому моменту начал неистово мерцать и пульсировать, словно бьющееся гигантское сердце. Импульсы, испускаемые им, корежили Дикаря круче всякого рейва и ЛСДшных грибов. Нагрузка на реактор достигла девяностопроцентного показателя и продолжала медленно расти. Вновь ожила система оповещения бункера.

— Внимание! Перегрев активной зоны реактора! Угроза теплового взрыва! Всему персоналу немедленно покинуть объект! Внимание! Перегрев активной зоны реактора! Угроза теплового взрыва! Всему персоналу немедленно покинуть объект! Внимание…!

— Я же велел тебе заткнуться, проклятая железяка! Дикарь, оно вот-вот рванет, пробой держится на честном слове. Я не знаю, куда уйдет отдача, но даже если не к нам, на этой стороне тоже порядком тряхнет. Как дам команду, активируй свою защиту, я знаю — у тебя она есть.

Гул, стоявший в портальной зале, создавал ощущение, словно рейдер угодил в самое сердце гигантского трансформатора, работавшего на пределе своих возможностей. Портальная воронка билась и пульсировала, словно безумная, уже без какой-либо амплитуды и логики выбрасывая из себя потоки энергии, которые нагревали добела и плавили стальные узлы портальной арки. Они даже с расстояния в тридцать метров заставляли трещать кости и связки его тела, давили на глаза и мозг, не давали ему дышать полной грудью.

— Сейчас!

Больше инстинктивно, нежели осознанно, Дикарь активировал защиту, влив в нее все силы, которые у него были. Но защищающее его тело кинетическое поле дара Улья не мешало лучам света проходить сквозь себя; ярчайшая вспышка, полыхнувшая на месте воронки в следующий миг, полностью выжгла ему сетчатку глаз, словно циклопическая вспышка на Солнце. Мир сжался до размеров крохотной точки, а потом он потерял сознание.

* * *

Земля вздрогнула и крепко ударила по ногам. Не успев даже испугаться, Аврора осознала, что лежит, уткнувшись носом в пыль.

— Какого хрена!? Землетрясение?

Кавказ, чудом сумевший сохранить вертикальное положение тела, помог ей подняться на ноги.

— Не похоже. Больше толчков нет. Это где-то под нами, в бункере!

— Какого дьявола там вообще происходит! Нам нужно туда попасть! Немедленно, слышишь меня, Кавказ!

Стронг лишь поморщился от неудовольствия, он стремился в бункер не меньше нимфы, затянувшееся ожидание и неизвестность раздражали его не меньше чем девушку.

— Ты сама знаешь, что мы не можем. «Полосатые» заблокировали шлюзовую камеру у лифта после своего выхода.

— Проклятье! — Аврора буквально рычала, исходя нетерпением. — Давай связь с группой, которая зашла тем же путем, что и Дикарь! Где их самки собаки носят?

— Да не кипятись ты! Нету связи, они же под землей. Тем более тут чернота под самым носом. Успокойся уже.

Нимфа сердито зыркнула на него, но замолчала, раздражительно притопывая по земле носком левой ноги по утрамбованной до каменного состояния почве.

— Уймись дочка! Это же Дикарь, в конце-то концов! Раз уж он взялся за гуж, то всяко сдюжит.

Аврора раздраженно вздохнула, явно готовясь выдать еще одну гневную тираду, но потом все же смогла взять себя в руки и ответила более спокойным тоном.

— И ты туда же, дедуля. Ладно, будем надеяться, что ты прав, и этот недоумок действительно разгребет устроенную им кучу отборнейшего дерьма. Пошли к лифту. Если шлюз откроется, я хочу быть в числе первых, кто туда войдет.

Разведчик иронично хмыкнул себе в усы.

— КОГДА он откроется, рыба моя, КОГДА! Идем.


Глава 14


Сознание вернулось рывком, словно он вынырнул из глубины. Поначалу, открыв глаза, он даже не понял, что сделал это — вокруг царила кромешная тьма. А еще жутко болел правый глаз, на сетчатке мельтешили пятна и «мушки», мешая нормально им смотреть. Благо левый функционировал более или менее приемлемо и позволил худо-бедно видеть в царившем вокруг сумраке.

— Проклятье!

Стоило пошевелиться, о себе напомнила болью в висках голова. Дикарь, сбрасывая с себя целую кучу разнообразного мусора, принялся вяло шевелиться в темноте, изредка освещаемой вспышками коротких замыканий искрящей проводки. Последнее, что он запомнил, как межпространственный пробой схлопнулся, нарушив этим саму метрику окружающего пространства, из него в помещение портального зала хлынул мощный энергетический выброс, который рейдера и вырубил. Он же, судя по царившему вокруг беспорядку, ураганом прошелся по залу и сломал все, до чего смог дотянуться. Кабинка пультовой, словно карточный домик, разлетелась на куски каркаса, обломки панелей и мятые элементы аппаратуры и мониторов. Их словно пропустили через шредер, все кругом было перемешано в конфетти из обрывков металла, керамики и пластика. Похоже, он совсем не зря последовал совету нолда и в последний момент выкрутил свою защиту на полную катушку.

Но, исходя из того, что Дикарь жив и относительно здоров, основной удар пришелся на другую сторону портала. И если Хаха ему сказал правду, вряд ли внешникам там это пришлось по вкусу. Скорее всего, их база была уничтожена просто под корень. Эта мысль вызвала непроизвольную улыбку на изможденном лице Дикаря. Она с лихвой компенсировала все тяготы и невзгоды этого бесконечного дня, выпавшие на его долю.

— Эй, Два Ха! Ты тут?

Ноги запутались в какой-то неудачно подвернувшейся проволоке, яростно чертыхающийся Дикарь едва не растянулся во весь рост на заваленном шлаком и обломками бетонном полу.

— Ау, есть кто дома?

Ответом ему стал хрип динамика ожившей и каким-то чудом уцелевшей во вспышке уничтожения портальной воронки системы оповещения.

— Добрый вечер, Хозяин! Как вы себя чувствуете?

— Настя, а ты тут каким боком? Хреново я себя чувствую!

Электронный помощник «Аида» изобразил искреннее недоумение. Слишком уж правдоподобно для программного кода.

— Вы же сами приказали мне перенести собственные файлы на стационарные базы данных бункера. Ваш напарник удалил управляющий системный код головного процессора, немного подправил мою структуру и назначил на его место.

Теперь настало время изумляться уже ему.

— Хочешь сказать, что теперь ты тут всем заправляешь?

— По большому счету, да. Есть еще дыры и системные ошибки в основном реестре, но я работаю над их устранением.

— Ну, работай дальше тогда, не вопрос. А почему тут так темно?

— В портальном зале уничтожены все осветительные приборы. Кроме того, господин Хедхантер произвел экстренный сброс стержней-ингибиторов в ядро реактора, дабы избежать его расплава и теплового взрыва.

«Хедхантер»? Так вот откуда растут ноги у позывного нолда? Вот только откуда виртуальный помощник знает его имя, интересно?

— И каково сейчас состояние реактора?

— Цепная реакция остановлена, КПД ядерного распада — 0 %. Реактор, в целом, не пострадал, но имела место критическая перегрузка системы охлаждения. Я бы настоятельно рекомендовала провести полную диагностику и внеплановую профилактику всех систем перед повторным запуском.

— Буду иметь в виду.

Дикарь с кряхтением дошел до переборки, ведущей из сумрачного зала, где раньше находился портал в мир внешников. Вернее, до места, где эта переборка раньше находилась. Сейчас она валялась в нескольких метрах от дверного проема — ударная волна вырвала ее из креплений и зашвырнула в коридор. Подслеповато жмурясь в багровом свете уцелевших аварийных ламп, рейдер двинулся к выходу с уровня.

— А где шарится сам нолд?

— Господин Хедхантер покинул убежище двадцать минут назад.

— Вот ведь гад, ушел, даже не попрощавшись.

— Для вас от его лица оставлено сообщение. Я могу загрузить его в ваш коммуникатор, если желаете.

— Будь так любезна, ага.

На сетчатку левого глаза вылезло оповещение о загрузке видеофайла, но Дикарь отложил его просмотр на потом.

— Настя, скажи мне вот что. Если реактор вырублен, откуда электричество?

— Работает альтернативный источник энергии. В текущем режиме энергопотребления запасов топлива для генератора хватит ориентировочно на две недели непрерывной работы.

— Так, стоп-стоп. Как только я выйду — глуши освещение во всех помещениях и все системы, которые не связаны с жизнеобеспечением бункера и работой реакторного зала. А да, как там наши пленники, что остались на втором уровне?

— Пострадавших нет, погибших нет. Разблокировать электронные замки камер?

— Погоди, еще успеем это сделать. Посидят там еще часик, не умрут. И не выключай электричество в помещениях с клетками. Еще выжившие в бункере есть? Из местного персонала или зараженных мутантов?

— Отрицательно.

— Ну и хорошо.

Дикарь добрел до распростершегося на полу тела «носильщика». Бегун, разлегшийся ничком вниз, не подавал признаков жизни, хотя внешне он и не получил никаких повреждений. Похоже, его прикончил выброс аномальной энергии, что хлынул из дестабилизированного портала. Рейдер сдернул с него свой рюкзак и оружие, после чего вынул из клапана фляжку с живчиком и жадно присосался к горлышку. После такой нервной встряски это точно будет не лишним. Утолив споровый голод, он накинул рюкзак на плечи и проверил оружие. «Отбойник» был в порядке, за исключением разве что навороченного голографического прицела — у того ожидаемо сгорела вся тонкая электроника и треснула оптическая линза. Сокрушенно покачав головой, Дикарь содрал ставшую бесполезной приблуду с крепежной планки и отшвырнул ее в сторону. Напоследок вскрыл ножом споровый мешок бегуна, выудив оттуда зеленую виноградину — нечего разбрасываться полезным добром. Хоть у него и лежал некоторый запас в заначке у вентиляционного грибка на поверхности, а жизнь — штука непредсказуемая: кто знает, когда и где ему может понадобиться самый важный ресурс в Улье.

После приема универсального лекарства Стикса, значительно полегчало, он бодро двинулся к межуровневому лифту, попутно обирая затылки своей уничтоженной стаи и мародеря разгрузки с трупов внешников. А то, пока сломя голову прорывался вперед, нехило поиздержался: в клапанах его бронеразгрузки осталось буквально пара магазинов и гранат. На пополнение запасов тогда времени особо не было. Зато оно было сейчас, чем рейдер с удовольствием и воспользовался.

Пока шел вперед — мимо растерзанных трупов «веганов», лежавших в загустевших лужах крови там и тут; мимо тел зараженных; мимо раскуроченных стальных глыб вражеских штурмовиков и его «Аида»; мимо вытянувшегося в струнку трупа Горбуна — рейдер словно вновь пережил все напряжение сегодняшнего дня повторно, сердце опять безумно заколотилось в груди. А еще Дикарь обратил внимание на то, что там, где раньше лежали останки киборгов, теперь находились дымящиеся лужицы какой-то черной, ужасно едкой жижи, которая полностью уничтожила их тела, элементы брони и экзоскелета и теперь медленно разъедала бетонный пол. Похоже, это нолд позаботился. Хаха предельно педантичен и продолжает работать над своим заказом. Что тут сказать — наемник остается собой до самого мозга костей.

Когда стоял на площадке перед лифтом, дожидаясь пока тот спустится вниз, Дикарь запустил просмотр видеосообщения от своего бывшего напарника. Тот, похоже, тоже решил с пользой использовать паузу в кабине лифта и сделал запись именно там. Перед взором рейдера предстал Хедхантер в своем боевом костюме.

— Привет, напарник! Как видишь, мы справились и… это было довольно увлекательно. Извини, что ухожу, не попрощавшись лично, но у меня на повестке дня еще куча дел, так что я не могу себе позволить тратить время. В качестве извинений и моей благодарности за твою помощь я оставлю небольшой презент в твоем тайнике у входа в вентиляционную шахту, а также выданный мной ранее коммуникатор. Надеюсь, ты сможешь разобраться с тем и с другим — первое поможет тебе в твоих дальнейших планах, а у второго есть масса разнообразных мелких, но довольно приятных опций. Нанитам не страшно влияние мертвых кластеров, так что можешь не опасаться черноты. Однако она нарушает их нормальную работу, имей это в виду.

Угловатый шлем нолда, смотревший с экрана на Дикаря тремя светящимися аквамарином окулярами, вдруг разошелся по граням и стек волной микроскопических кубиков на грудь и спину Хаха, открыв взору рейдера лицо клонированного наемника. Взъерошенные волосы цвета зрелой пшеницы, ярко-синие улыбающиеся глаза и неожиданно открытая и широкая белозубая улыбка на красиво очерченном, скуластом и довольно молодом лице. Представляя себе своего временного союзника за то время, пока они вместе зачищали бункер, Дикарь видел его в своем воображении совершенно не таким. Слишком уж контрастировало улыбчивое и добродушное лицо нолда с его родом деятельности — охотой за головами и защитой интересов неизвестной Корпорации, не гнушающейся любых средств на пути к цели. Единственное, что как-то вписывалось в образ наемника, — это татуировка на его левой щеке «HH-12». Похоже, тот не шутил насчет своего позывного, тот явно не был простым прозвищем, а значил нечто большее, для самого Дикаря так и оставшимся неизвестным. Наемник нолдов на записи между тем продолжил говорить.

— Да, у меня будет еще одна небольшая просьба на прощание. Прошу тебя не распространяться о моем участии в этом предприятии. Да и вообще, все, что ты узнал от меня, пожалуйста, держи при себе. Для твоего же блага. На этом все, удачи тебе и береги себя! Быть может однажды мы встретимся вновь!

Запись оборвалась, оставив его в раздумьях. То, что клон решился показать ему свое настоящее лицо, стало для Дикаря полной неожиданностью. Увидев перед собой молодого и открытого парня вместо прожженного циничного наемника и убийцы, которому прихлопнуть кого, что плюнуть, рейдер поймал, что называется, разрыв шаблона. Впрочем, учитывая, что не Хедхантер, скорее всего, выбирал свою профессию, а его клонировали специально под нее, удивляться тут особо нечему. Ну, можно считать это очередным проявлением его удачи, что ему подвернулся такой добродушный нолд. Будь на его месте такой человек, каким он себе представлял своего напарника, его, глядишь, и вправду бы зачистили после операции, как ненужного свидетеля. Ведь пока он валялся в отключке, был совершенно беззащитен, пришить его можно было с легкостью. Но охотник за головами оказался на удивление порядочным и благородным человеком. Даже подарок ему сделал. С которым, кстати, ему еще предстояло разобраться.

Между тем кабинка лифта довезла его до первого уровня.

— Хозяин, неподалеку от вас, за заблокированной переборкой есть люди.

— Там есть камеры видеонаблюдения? Покажи мне.

Перед ним возникла картинка заброшенного коридора, заставленного разнообразной рухлядью. Похоже, того самого, через который он сам проник в лабу. Кто-то додумался последовать по его стопам. Троица людей в камуфляже и с оружием сгрудилась перед переборкой и, судя по всему, пыталась ее вскрыть. На внешников группа явно не тянула, скорее уж стронги, что решили пойти проторенным путем. Он встал перед стальной плитой, прислушиваясь к звукам, поступавшим в помещение извне.

— Настя открой эту дверь. И да, с этого момента обращайся ко мне исключительно через приватный радиоканал и не используй систему оповещения. Разве что в крайних случаях. Не хочу, чтобы кто-то узнал о тебе раньше времени.

— Принято, открываю.

Герметичная дверь с шипением поднялась вверх, перед Дикарем предстали удивленные физиономии стронгов. Но на место растерянности молниеносно пришла активность, и вот ему в лицо светят три подствольных фонаря.

— Воу-воу, парни полегче! Давайте обойдемся без стрельбы.

Рейдер миролюбиво выставил ладони перед собой, демонстрируя отсутствие желания сражаться. Сам, однако, приготовился активировать защиту, если что-то пойдет не так. На всякий случай.

— А ну заткнись! Руки в гору! Оружие на пол, быстро.

Неожиданно агрессивный голос одного из них хлестнул Дикаря, словно электрическим разрядом. Не понимая причин для такого поведения, он тоже начал заводиться.

— Ага, может тебя еще в задницу заодно поцеловать? Убери пушку от моего лица.

Тут голос подал другой боец. И тон его кардинально отличался.

— Отбой, хлопцы, все свои. Дикарь, ты что, бессмертный что ли? Догадался же перед стронгами внезапно в прикиде внешника нарисоваться.

— Дык это, маскировка же! — он и впрямь не подумал о том, что появляться в таком виде перед стронгами не самая лучшая идея. — Извиняйте мужики, это все от переутомления. День у меня выдался тяжелый.

Бойцы опустили автоматы, Дикарь взмахом руки пригласил их следовать за ним, а сам направился к подъемнику, ведущему на поверхность. Эта лифтовая площадка, в отличие от центральной, сообщавшей между собой три нижних уровня, поднималась вверх не вертикально, а под углом в сорок пять градусов. Дождавшись, когда стронги нагонят его и взойдут на металлический профиль подъемной площадки, рейдер дернул за рычаг, приводя в действие механизм лифта.

Тут голос подал стронг, что узнал его перед дверью. Приглядевшись к его лицу, Дикарь его вспомнил — это был Араб, сапер из отряда Кавказа. Похоже, эти парни уже закончили разбираться с карательным отрядом внешников и примчались к нему на помощь.

— Дикарь, а это… что там насчет внешников и всей этой лабуды с подземной лабораторией?

Тот лишь отмахнулся рукой.

— Да кончились уже все внешники, не парься. Сейчас наверх поднимемся и я все по порядку расскажу. Неохота десять раз на одну и ту же тему языком трепать.

— Погоди, ты что, ОДИН их всех вынес?

Изумленный донельзя тон Араба вызвал самодовольную ухмылку на лице Дикаря. Что же, почему бы не поработать немного на свой авторитет. Тем более, Хаха сам просил не распространяться на его счет перед посторонними.

— Ну, типа того.

Ошарашенное выражение лиц стронгов стоило всех нервов, сожженных им в этот день.

А потом лифт достиг верхней точки и перед четверкой, поднявшейся из глубин бункера, начал приоткрываться тяжелый створ гермоворот, за которыми сгрудилась настоящая толпа людей. На их лицах смешалось недоумение, нетерпение, решимость и еще целый спектр разнообразных и очень ярких эмоций.

— Ну что застыли граждане? Война на сегодня отменяется!

Дикарь прервал ошеломленную паузу, почти осязаемым облаком повисшую над входом в бункер после их появления. А в следующую секунду на него налетел Буран, так крепко сжавший его в своих объятиях, что у того хрустнули ребра и он от этого охнул.

— Живой, чертяка, живой!!!

Миг — и его плотным кольцом окружили радостно гомонящие и улыбающиеся люди: вот улюлюкающий Тамтам хлопает его по плечу; вот хитро улыбающийся в свои усы и неожиданно помолодевший на десяток лет Лунь, шевелюра которого уже не была настолько седой и белоснежной; вот широко улыбающийся во все тридцать два зуба и позабывший свое обычное бесстрастное выражение лица Кавказ и еще два десятка малознакомых, а то и вовсе незнакомых ему людей. И каждый из них что-то одобрительно говорил, улыбался или просто пытался хлопнуть ладонью по плечу. Не успевая отвечать на вопросы и рукопожатия, рейдер растерялся и лишь мог глупо ухмыляться обрушившемуся на него водопаду эмоций. Вдруг кто-то крикнул «качать его, качать!», не успел Дикарь опомниться, как десяток сильных мужских рук подхватили его со всех сторон, и под дружное «йиээх» он взлетел к небесам. И пока его под гомон и вопли толпы подбрасывали вверх, совершенно не обращая внимания на протестующие возгласы, пребывавшему в эйфории Дикарю в голову пришла мысль о том, что даже жизнь в Улье временами может быть не такой уж и плохой.

Единственное, чего не заметил ни он, ни кто-либо другой, так это то, как расширились зрачки стоявшей поодаль нимфы, черты красивого лица которой при появлении Дикаря, перекосила гримаса злобы. На лбу девушки вздулись вены, она судорожно, до хруста, сжала пластиковую рукоять своего пистолета-пулемета. Но спустя секунду Аврора взяла себя в руки, вернула себе расслабленное выражение и продолжила уже с невозмутимым видом наблюдать, как десяток радостно и бесшабашно орущих мужиков весело и задорно раз за разом подбрасывают вяло протестующего против такого обращения верзилу вверх.

Когда страсти немного поутихли, Дикарь, игнорируя сыпавшиеся на него водопадом вопросы, ускользнул, наведавшись к своему тайнику. Подарок, оставленный ему нолдом, не давал ему покоя; ознакомившись с содержимым своего временного тайника, он на некоторое время впал в глубокое раздумье. Когда хаос и сумбур в его голове немного улеглись, рейдер вернулся к пребывавшим в нетерпении стронгам. Предстояло провести с ними очень непростой разговор.

Он залез на броню БМПшки — той самой, на которой они с Тамтамом воевали сегодня с танком внешников. На ее носу, покачивая ножкой, обутой в крепкий берец с толстой рифленой подошвой, сидела нимфа и вяло ковырялась вилкой в открытой банке с консервированными ананасами. Она время от времени кидала на него весьма странные взгляды, суть которых оставалась для Дикаря загадкой. Но осознавая, что сейчас есть гораздо более насущные проблемы, он отложил этот вопрос на потом.

Встав на боевую башенку, словно Ленин, рейдер приготовился вещать. Около четырех десятков мужиков разной степени суровости и даже несколько девушек весьма воинственного вида повернули к нему свои головы.

— Итак, народ — настало время обсудить некоторые вещи. Очень важные для всех нас вещи. Я знаю, что у вас есть ко мне масса вопросов, и я по возможности отвечу на них, но давайте отложим их на потом.

Тут голос подал Араб. Минер-подрывник все еще пребывал под впечатлением после короткой экскурсии на первый уровень бункера, и теперь его распирало от любопытства.

— Как ты, черт тебя дери, захватил лабораторию в одиночку!?

Дикарь ухмыльнулся:

— Это отличный вопрос, друзья! И я с удовольствием на него отвечу любому желающему. Но! С одним условием — в обмен на белую жемчужину!

На секунду над толпой повисло изумленное молчание, которое прервал возглас Араба:

— Да ты охренел!

Конец его фразы потонул в дружном гоготе множества луженых глоток стронгов. Дождавшись, когда гомерический хохот пойдет на убыль, Дикарь поднял руку в знак того, что сейчас продолжит говорить.

— Ладно, посмеялись и хватит. Как я уже говорил, есть действительно важные вопросы, которые нам с вами жизненно необходимо решить. И самый первый из них — что нам делать с порталом в мир «полосатых», который находится на нижнем уровне прямо под нами. — Дикарь многозначительно кивнул головой себе под ноги. — Я надеюсь, вам не нужно объяснять какую угрозу несет его присутствие здесь для всего региона?!

Над утрамбованной площадкой перед гермозатвором подземной лаборатории вновь повисла тишина. И в этот раз она была густой и угрожающей, словно грозовая туча, возникшая на горизонте и сверкающая оттуда вспышками зарниц.

— Я дам вам ровно минуту, чтобы обсудить этот вопрос между собой. Потом хочу услышать, что вы думаете, от лидеров ваших отрядов.

Люди разбились на группы и взволнованно загомонили, переваривая свежие новости. Дикарь, манипулируя настроением толпы, преследовал несколько целей. Для начала он хотел понаблюдать за реакцией стронгов и взаимоотношениями между отрядами. Столпившиеся вокруг него люди не были монолитной группой; это было несколько самостоятельных отрядов, оказавшихся здесь по счастливому стечению обстоятельств, со своими устоявшимися лидерами и системой взаимодействий и взаимоотношений между ними. А учитывая, какую именно роль они играли в его планах, Дикарю сейчас крайне важно было понять, что из себя представляют все эти люди и их лидеры. Ему жизненно необходима была информация. И ее сбором он сейчас и занимался. Любопытным фактом стало то, что его истинные мотивы, похоже, были довольно легко просчитаны нимфой — несмотря на то, что она с абсолютно незаинтересованным видом продолжала ковыряться вилкой в своих ананасах, чуткий слух Дикаря уловил, как девушка пробубнила себе под нос «вот ведь жук». Он сделал вид, что ничего не услышал, но пометку в памяти на этот счет себе сделал. Время для разговора с этой дамочкой еще не пришло.

Первым голос подал Кавказ. Он поднял руку в знак того, что готов говорить. Дикарь сделал приглашающий жест, и лидер отряда, со встречи с которым и началась вся сегодняшняя заваруха, поправил ремень автомата, висевшего через плечо, и откашлялся, прочищая горло.

— Если это возможно, нам нужно его уничтожить, и как можно быстрее. Пока тут есть этот портал, нам не стоит и мечтать о каком-то покое или стабильности вокруг. Наши «полосатые» друзья этого не позволят.

Окружающие его два десятка серьезно выглядевших бойцов одобрительно загудели в поддержку своего лидера. Дикарь кивнул в знак того, что он услышал их позицию.

Следующим заговорил невысокий, но крепко сбитый якут с широким простодушным лицом, свесивший руки через «Винторез» на своей груди. Лидер второго отряда по прозвищу Башмак уже продолжительное время испытующе смотрел на Дикаря, практически не отводя от него взгляд своих миндалевидных глаз. Несмотря на не впечатляющие габариты и довольно заурядный рост, он, похоже, пользовался очень высоким авторитетом у стронгов вообще и особенно у бойцов его отряда. Это было заметно по невербальным сигналам и общему поведению людей — как они реагировали на его присутствие и как себя вели рядом с ним.

— Я и мои люди согласны с Кавказом. Мы должны с этим разобраться. И чем скорее, тем лучше.

Последним слово взял крайне мрачного вида чернявый стронг, лицо которого заросло недельной щетиной. Если Дикарь правильно услышал, этот лидер отряда отзывался на имя «Хвост».

— Народ, не тупите! К нам в кои-то веки в руки попало что-то настолько важное, а вы хотите просто это просрать?! Вы, мать вашу, серьезно?

Дикарь, слушая Хвоста, про себя отметил одну интересную особенность. Его люди старались держаться плотно и несколько отстраненно от всех остальных. И то же самое было заметно по отношению к людям Башмака и Кавказа — они подсознательно держались поближе друг к другу и при этом сохраняли дистанцию с группой Хвоста. Несмотря на показательно нейтральную атмосферу, царившую между отрядами, такие сигналы давали определенную пищу для размышлений.

— И что ты предлагаешь?

— Как что? Отправить туда отряд из самых четких стронгов, покрошить охрану их гребаной базы, взять ее под контроль и разнести там все к чертовой матери. Чтобы больше ни один урод оттуда к нам никогда не сунулся.

Дикарь, стараясь сохранять спокойное, беспристрастное выражение на лице, задал ему встречный вопрос:

— Ты же понимаешь, что наше появление там принесет туда заразу Улья, которая уничтожит их мир под ноль без каких-либо шансов? Их планета превратится в один огромный стабильный кластер.

Лицо стронга стало жестким и хищным, как у окрысившегося бешеного пса.

— Это война на выживание, пацан! Либо они, либо мы!

Дикарь тяжело вздохнул и устало потер двумя пальцами переносицу. Картина вырисовывалась неприятная. Он слегка повысил голос, чтобы все присутствующие его услышали.

— Я надеюсь, все присутствующие знают, кто такой Гитлер? Так вот, лидер и идеолог фашизма, развязавший самую кровопролитную войну современности, и в подметки не годится тому, что предлагает сделать Хвост. Не знаю, как насчет остальных присутствующих, а я не подписывался на геноцид нескольких миллиардов человек. Я не воюю с детьми, женщинами и стариками.

Взгляд Хвоста стал острым, словно лезвие бритвы, а сам он весь подобрался, как хищник перед прыжком. Даже тональность его голоса заметно изменилась — стала ниже, грубее и звучал он теперь угрожающе.

— А не дохрена ли на себя берет этот желторотый? Явился хер с бугра и думает, что может нам указывать, что делать? Елду тебе на воротник, понял, школьник!

Над толпой повисла могильная тишина. И в этой тишине отчетливо хрустнули позвонки на шее Дикаря — тот показательно спокойно сделал несколько разминочных движений, после чего уставился в упор на своего оппонента. Хвост его провоцировал, это было ясно как божий день. Но, к несчастью для самого Хвоста, Дикарь его совершенно не боялся.

— Да, возможно я слишком много на себя беру. И я не против, если ты хочешь этот факт оспорить. У меня как раз был сложный день, я с удовольствием спущу пар.

Стронг скрипнул зубами и набычился, явно приготовившись броситься в бой. Но тут раздался голос нимфы, которая окончательно сбросила с себя безучастный вид и поднялась на ноги.

— Хвост, пока ты не наделал глупостей, я тебе напомню, что ты наехал на человека, который лично заломал Тритона, а сегодня вообще в одиночку разгромил целую базу внешников. Уверен, что лезешь в свою весовую категорию?

Отмороженный стронг, мозг которого, судя по всему, уже включил боевой режим, переключился на новую цель.

— Ты бы, шоболда, вообще молчала в тряпочку. Целый год стелилась под своего Тритона, а теперь лезешь к нам со своими указами? Отсоси, мразота.

Над поляной нависло практически осязаемое напряжение, грозившее вот-вот перерасти в настоящую бурю. Дикарь увидел, как на переносице девушки сошлись стрелки бровей, делая ее лицо жестким и неприятным на вид. Но предпринять она ничего не успела — ее опередил Кавказ. Тот тоже набычился и уже с нескрываемой неприязнью смотрел на Хвоста.

— Ты, отморозок, язык бы прикусил, а? Аврора делала наше общее дело еще задолго до тебя или меня. К тому же Тритон держал на крючке множество других стронгов, большинство из которых могло с легкостью дать фору любому из нас. И они почти все полегли на Складах в день его смерти. Не уважаешь ее — не уважаешь каждого из них. А значит и всех нас вообще! Дикарь прав, я воюю против солдат, а не против гражданских.

Фразы, сказанные Кавказом, падали на землю, словно булыжники. Вокруг него одобрительно загудели другие стронги, выражая свою поддержку. А вот на Хвоста эти слова произвели обратный эффект. Он окончательно утратил самообладание и схватился за оружие. Над толпой пронеслась череда щелчков предохранителей. Но начаться стрельбе не позволили. Весь мир на долю секунды превратился в негатив, на плечи каждого из присутствующих легла неподъемная тяжесть. Пока секунду назад готовые открыть перекрестную стрельбу стронги приходили в себя, голос снова подала нимфа. И в этот раз он звучал так, словно кто-то настойчиво тер кусок пенопласта о стекло — хотелось зажать себе уши и бежать без оглядки.

— Слушай сюда, сраный мудозвон! Еще одно неосторожное слово или движение — и ты перейдешь в разряд моих личных врагов, понял? Я надеюсь, никому из присутствующих не надо напоминать, что случается с теми, кого считает своим врагом Стерва с Востока? Если нет — медленно и осторожно убрали свои пукалки за спину. Иначе я буду сердиться и делать больно.

На Хвоста было жалко смотреть. Он напрягся так, словно пытался пересилить недельный запор, глаза вылезли из орбит, на лбу вспухли жилы, по лицу градом катился пот. Непонятно, что именно с ним сделала нимфа, но Дикарь точно не хотел бы испытать этого на себе. Когда стронга немного попустило, он с видом мрачнее тучи уставился на нимфу. Потом тяжелым взглядом обвел всех присутствующих и сплюнул на землю.

— Ссыкливые чистоплюи! Посмотрим, как вы запоете, когда вас внешники за яйца возьмут!

Он повернулся на каблуках ботинок и, грубо расталкивая плечами своих подчиненных, направился к грузовику. Его бойцы, нервно оглядываясь назад, последовали за ним. Спустя пару минут проблемный отряд покинул стоянку и укати