Читать онлайн Моя любимая – рыжая ведьма бесплатно

Мария Лунёва
Цикл: Ведьминский переполох — 2
Моя любимая рыжая ведьма

Глава 1

— Малика, обслужи пятнадцатый столик, ну пожалуйста, — сложив руки в мольбе, Карель смотрела на меня взглядом укушенного за филей кролика. — Они пытаются меня ущипнуть за эту… ну ты понимаешь, — развернувшись, девушка указала на свой весьма тощий зад.

Я скептически взглянула на сомнительные прелести девицы. Нет, ну было бы там за что щепать-то.

— Отшей их или позови Муфа, пусть сделает им внушение и напомнит, что бордель ниже по улице, — отмахнулась я от напарницы. — У меня своих столиков полно. А ты если хочешь, чтобы тебя уважали, прояви характер.

Девушка насупилась и задрала свой вздорный носик усеянный веснушками.

— Легко вам, ведьмам, говорить о гордости, вас боятся мужики подсознательно, а нам простым женщинам магии лишенным непросто, знаешь ли. Нам ответить нечем.

— А пощечину влепить не пробовала? — огрызнулась я. — Открою секрет — это помогает лучше всякой магии!

Карель схватила поднос с обшарпанной барной стойки и, виляя задом, отправилась на кухню. Ответа я от нее так и не услышала. Впрочем, как и всегда. Карель старательно создавала образ кроткой тихой невинной девушки в надежде отхватить себе жениха побогаче. Пока, правда, выходило у нее плохо: то ли у мужчин со зрением было худо, то ли из разносчицы актриса не вышла.

Взяв свой блокнотик, я замерла, ожидая повара, которому сейчас моя напарница ябедничала на меня же. Это мы уже проходили и не раз. Всех проблемных клиентов Карель вешала на меня, себе же отбирала посолиднее и покультурнее мужчин. Хотя какая тут культура может быть в таверне?!

Сюда не за светскими беседами приходят, а банально раздавить кружечку другую крепкого эля да исхитриться ущипнуть разносчицу за выступающие места.

— Малика! — разлетелся по залу грозный вопль с кухни.

Я ухмыльнулась. Все как всегда. Вот только надоело. Чего на мне кататься-то?! Привыкли, что я отказывать не люблю, так и наседают. Только терпение у меня не железное и сегодня это перешло всякие границы. Мужчины за столиком, к которому Карель не торопилась, хоть и были подвыпившими, но вели себя прилично. Просто наша «цаца» не желала светиться перед такими благородными и состоятельными господами в качестве разносчицы. Она же невеста на выданье, красавица из красавиц, курица из куриц!

Неощипанных!

Когда эти мужчины только зашли и заняли свой столик, Карель не придумала ничего умнее как, по-тихому, скинув передничек, прохаживаться неспешно перед господами магами до коморки управляющего и обратно. Правда, не понятно кем она прикидывалась при этом? Ума Карель всегда недоставало, у нее с ним прямо беда. Каждая извилина — на вес золота. А теперь как после такого спектакля ей идти-то заказ принимать? Она же тут госпожу управляющую, кажется, разыгрывала. Конечно, она ужом крутиться будет, чтобы не опозориться. Только фигушки ей с маслицем! Не пойду я их обслуживать, ее столик — вот пусть и работает. Фифа!

— Малика! — повторился недовольный вопль.

— Да, Фаяр! — столь же грозно откликнулась я.

С кухни показалась белобрысая головка Карель. Нахмурившись, она глянула на меня обиженно исподлобья. За ее спиной обозначилась и лысая голова повара, блестящая как вареное яйцо обмазанное маслом.

— Ты почему не желаешь помогать Карель? — обвиняюще произнес повар, совсем невежливо наставив на меня тесак. — Она же тебя так слезно попросила.

— А я ей очень вежливо отказала. Может, я тоже не хочу обслуживать выпивших магов и позволять хлопать меня ниже спины! — Играя на благодарную публику, я прикусила губу и жалостливо хлопнула васильковыми, чистыми как ясное небо, очами. — Я может быть тоже девушка невинная и нецелованная. Мне при лекарской лавке травницей работать, а как я с такой подмоченной репутацией людям в глаза смотреть буду?! — я возмущенно покосилась на пузатого повара. — Нет, не пойду я к этим развратным типам. Это столик Карель, пусть она и обслуживает клиентов.

Фаяр впал в легкий ступор. Как блюститель нравственности разносчиц этого заведения он теперь просто не мог отправить меня на растерзание развеселившимся магам. Хотя признаться, маги эти сидели, сгорбившись, и выглядели как-то замучено, а один и вовсе грозился утопиться в стакане, упав в него лицом. Благо диаметр посуды препятствовал утоплению.

— Но обслужить их надо, — промямлил повар

— Я не пойду, я боюуууусь, — взвыла картинно Карель, решившая посоревноваться со мной в актерском мастерстве. Это она зря! Мы ведьмы как актрисы талантливее будем.

Я тяжко с долей обреченности вздохнув, опустила глазки в пол, изображая святую невинность. А в душе потирала ручки, чувствуя, что сейчас вдоволь отыграюсь на противной девчонке, возомнившей из себя богиню таверного масштаба. Ведьма во мне приготовилась подленько мстить.

— А мне стыдно, — глухо проворчала я, — вот придет ко мне, как к травнице, клиент с детьми, глянет и опознает во мне разносчицу, которую он по неприличным местам хлопал. Думаете, он ко мне вернется за товаром. Нет, мне не только еще замуж выходить, мне с приличными людьми работать: с пожилыми дамами и с маманями озабоченными нравственностью. Нет уж, не пойду я чужие столики обслуживать и репутацию себе портить.

Карель, поняв, что так просто меня не сломить, ухватилась за косяк двери и, прижавшись к нему лбом, натурально заревела. Актриса недоделанная. Повар обеспокоенно почесал пузо тесаком и призадумался. От бурной мыслительной деятельности у него даже капельки пота на лбу проступили.

— А может, Фаяр, вам самому обслужить расшалившихся молодчиков? — предложила выход из ситуации я.

Услышав мое предложение, от косяка отклеилась Карель и, потупив глазки, зыркнула на своего доблестного защитника. Повар такого поворота событий не ожидал. Выпучив глаза, он попятился обратно к себе на кухню. И уже оттуда объявил:

— Разбирайтесь сами, девочки.

Карель, услышав такое неслыханное заявление, аж побелела лицом.

— Малика … Фаяр… — взвизгнула она как сирена.

Гаденько улыбнувшись, я отложила черный маленький блокнотик для заказов и принялась демонстративно снимать серый фартучек с большими накладными кармашками для скудных чаевых. Покрутив его в руках, аккуратно сложила вещицу вдвое и убрала за барную стойку. На мне осталось только скучное серое платье разносчицы со столь же серыми манжетами на рукавах и горловине-стоячке. Присев и вытащив свою холщевую сумку из небольшого шкафчика перед входом на кухню, я уже было собралась идти к управляющему за расчетом, как вдруг услышала его скрипучий голос над головой.

— Малика, будь добра, обслужи все-таки наших запоздалых посетителей. За это получишь тридцать процентов от суммы их заказа. И этот столик отныне будет твой, — от такого предложения в моих ушах возник четко различимый звон монеток. Еще бы я не согласилась! Пробежавшись глазами по залу, я остановилась на злосчастном пятнадцатом столике с тремя подвыпившими мужчинами. Эль в их кружках уже заканчивался, а ужин все еще не принесли. Если постараться, их можно раскрутить на большой заказ. Да и выглядели посетители, как я ранее подметила, — не бедными. Представительные маги!

— Конечно, господин лу Зиол, — смиренно пробормотала я, скрывая свой восторг и надежду скорой наживы в виде чаевых. — Как же я могу вас подвести!

Кротко глянув на управляющего и оценив насколько ему понравился мой ответ, я поднялась с колен. Отвернувшись от мужчины, не удержалась и показала Карель язык.

— А ты, лу Дио, — стоящий за моей спиной управляющий повысил голос на мою напарницу, — если еще раз откажешься кого-либо обслуживать, то сразу же лишишься столика. Это понятно?!

Карель, теперь уже в серьез пустившая слезу, кивнула. То-то же, хорошая моя. На ведьму где залезешь, там и приехали.

Повязав снова свой фартучек, я взяла блокнотик и двинулась к клиентам, натянув самую милейшую ведьминскую улыбку. Вежливость — это наше все, это наш довольный клиент, это его хороший аппетит и соответствующие чаевые.

«Клиента нужно уважать и ценить, он гарант твоей зарплаты!» — вот девиз любой успешной разносчицы.

За столиком сидела весьма разношерстная на первый взгляд компания: темноволосый маг с печаткой огневика на мизинце; сильно подвыпивший мужчина с яркими немного пугающими бордовыми очами, его постоянно клонило к столешнице, казалось еще чуть-чуть и он уснет, опустив нос в стакан с элем; и третий — ведун. Вот именно он и заставил меня нервничать.

Ведуны рождались в нашей империи не так уж и часто. Хотя здесь в столице их можно было увидеть и на улочках, и на базарах, и в тавернах. А вот уже в землях подальше от города — ведун — явление редкостное.

У нас ведьм и без того сыновья большая редкость, а уж мальчики наделенные ведьминской силой — это подарок судьбы. Присмотревшись к ведуну, я сглотнула. Даже сидя он возвышался над друзьями на добрые пол головы. Светлые пепельные волосы аккуратно заплетены в сложную толстую размером с мой кулак косу, которую мужчина закинул за спину. На широких могучих плечах — модный лиловый сюртук расшитый золотыми нитями. Длинные изящные пальцы небрежно мяли многострадальную салфетку. Только ямочка на подбородке смягчала образ заносчивого типа.

А так весь его облик выражал крайнюю степень высокомерия и самомнения. Еще бы! Такая природой одаренная личность. Чуть склонив голову, он продемонстрировал яркую серебряную татуировку на виске.

«Руна зверя» — моментально узнала я этот символ.

Неужто оборотень! Анимаг! Но самое отталкивающее в его внешности — это глаза. Темно-карие, практически черные, они смотрели на меня холодно и высокомерно. Так разглядывают муху под лупой.

Вот это экземпляр в нашу таверну забрел!

Не удержавшись, я криво ухмыльнулась и отвела от него взгляд. Да будь он четырежды ведуном. Что мне с того!

— Доброй ночи, господа, просим простить за заминку. Вы определились с заказом? Чего вы желаете отведать? — приторно вежливым голосом обратилась я к мужчинам.

Подвыпивший маг, подняв на меня мутные бордовые глаза, простонал:

— Суп любой!

Я еле сдержала ехидную реплику. Это же как упиться нужно, чтобы языком не ворочать. Я внимательней рассмотрела страдальца и поняла, что тот не пьян, у него банальное сильное похмелье, которое он, по всей видимости, желал снять

— Могу я предложить вам щи с кислой капустой и нарезку из малосольных огурчиков и бочковых помидорчиков? — вежливо обратилась я к болезному.

— Неси, — страдальчески простонал он и уткнулся носом в стакан.

— Еще у нас есть замечательный кисломолочный напиток, снимающий головную боль, — закинула удочку я. Правда не стала уточнять, что в сочетании с огурчиками солеными он давал неожиданный эффект. Хотя кишечник чистить тоже порою нужно. Так что этому страдальцу только на пользу пойдет. Времени, чтобы упиваться до такого состояния меньше будет.

— Тоже неси, — выдохнул мужчина. — Все неси, что помочь сможет.

О, как прекрасно! Я тебе принесу, миленький, и кумыса, и щи, и огурчиков, и крольчатину диетическую. Я тебе такой банкет устрою. Только про чаевые не забудь, родной!

— А мне что посоветуешь, красавица? — нахального вида маг с печатью огневика взглядом оценивал габариты моей пятой точки. Взяв свободный стул, я ловко поставила его между собой и мужчиной. Намек он понял.

— А вам, господин, могу предложить наваристую солянку с румяными чесночными пышечками и вкуснейший шашлычок из баранины, пожаренный на углях. Это фирменное блюдо нашего заведения. Мясо наш повар предварительно маринует в луковом соке, кусочки получаются нежными и мягкими.

Расписав самое дорогое мясное блюдо, что подают в нашей таверне, я выжидательно уставилась на огневика. Заглотит наживку или нет?

— А давай, давно я баранинкой не баловался. Подавай и солянку, и мясо, и салатик какой.

— Прекрасный выбор, господин, — просияла я.

Салатик ему… Ну, это мы запросто. У нас еще со вчерашнего дня винегрет остался. Фаяр сказал втюхивать его всем растяпам. Если пропадет, нас не похвалят за такую нерасторопность.

— Что изволите, господин? — обратилась я к ведуну, смотря поверх его светловолосой головы. Встречаться с ним взглядом не хотелось. Я и так знала, что я там увижу. Пренебрежение и брезгливость. Мол, стоишь тут ведьма — наш род позоришь. Слышала я уже подобные заявления, летящие мне в спину. Ведьма, по их мнению, должна быть гордой и не марать себя такой работой как разносчица.

Только что мне с той гордости, если мне банально есть хочется! Другой работы студентке не найти, а за эту хорошо платят. К тому же, есть возможность вкусно поесть и завести нужные знакомства. Так что пусть идет этот ведун со своим особым мнением подальше.

— Ну что же вы, юная ведьмочка, может, мне предложите, что повкуснее.

Фраза: «Хрен тебе с тертой морковкой» готова была сорваться с моих губ. Но я вовремя прикрыла ротик. Что ему посоветовать?

«Меню перед тобой: бери и читай» — мысленно огрызнулась я.

Но вслух, конечно, такого не произнесешь, за такое за дверь без расчетных выпроводят.

— Конечно, как вам будет угодно, господин, — вежливо с намертво приклеенной фальшивой улыбочкой проговорила я куда-то вдаль. — У нас сегодня замечательный суп дня — борщ с пампушками. На второе посоветую мясной рулетик под сливовым соусом, еще имеется замечательное ассорти из солений.

Ага, борщ вчерашний, последний кусок рулета уже три дня в морозильном шкафу скучает, а соленья я всем втюхиваю. Их у нас до неприличия много.

— Я вам, милая девушка, чем-то неприятен? — вопрос, вылетевший из уст ведуна, привел меня в мгновенное замешательство. Непроизвольно я опустила глаза и встретилась с ним взглядом. На лице ведуна застыло весьма странное выражение. Нет, не высокомерие и не брезгливость, а что-то совсем иное. Так смотрят мужчины на приглянувшихся женщин. С интересом и азартом. Сглотнув, я отошла от столика на шаг. Как говорится: от греха, или в данном конкретном случае — от ведуна, подальше. Еще чего не хватало, чтобы на меня плотоядно пялились. Есть мясо, пусть жуют и маринованным огурчикам глазки строят.

— Нет, конечно, господин. Что вы, — промямлила я. — Будут еще пожелания к заказу?

— Да неси уже хоть чего-нибудь, — простонал страдающий похмельем маг. — И напиток не забудь. Его в первую очередь.

«Пить надо меньше, — злорадно подумала я, — тогда и демонстративно помирать не придется».

Повернувшись, я уже двинулась в сторону кухни, когда помещение огласил звонкий хлопок. Моя попа вспыхнула огнем.

— Ах, ты ж, — обернувшись, я открыла рот, чтобы выплеснуть гневную тираду в сторону распоясавшегося огневика, только вот слова застряли у меня в горле. Маг, что только что чуть не получил на свою голову от меня град проклятий, шокировано смотрел на светловолосого ведуна. А тот, в свою очередь, прищурив черные очи, ожидал моей реакции. Так значит, да!

— Еще раз так сделаете — плюну в тарелку! — прошептала я, шипя как змея.

Мужчина расхохотался.

— Считай, оно того стоило, — проказливо ответил он.

Одарив наглеющего ведуна самым тяжелым ведьминским взглядом, на который только была способна, я, насупившись, бочком отошла от столика и со скоростью раненной антилопы понеслась на кухню. Вот же, гад. И ведь не отомстишь — управляющий за мной наблюдает. Ну, ничего, жизнь она длинная, а дорожки все пересекаются. Еще увидимся, ведун.

Залетев на кухню, я сунула повару под нос листок с заказом.

— Ага, вот и рулетик своего часа дождался! Сейчас я его подогрею, как новенький будет, — счастливо запричитал Фаяр и кинулся к холодильному шкафу. Я пожалела, что этот рулет просто замороженный, а не протухший. Отравить бы слегка этого рукастого, чтобы конечности свои при себе держал. Кто бы мог подумать, что такой сноб шлепки девицам в тавернах развешивает.

«Да чтобы ему женщин совсем не хотелось, — в сердцах пожелала я, — чтобы ему ведьма праведная в жены досталась. Чтобы он влюбился в девственницу-тихоню! Чтобы … чтобы…». Моя фантазия не справлялась с эмоциями. Так хотелось чего-то эдакого этому ведуну пожелать, а идей не находилось.

Следующие десять минут я, кипя от злости, сидела на стульчике и от нечего делать закручивала на пальчик непослушные вьющиеся рыжие локоны. В детстве в приюте меня за них «морковкой» обзывали. Думала, вырасту и срежу все локоны до единого. А сейчас я гордилась своей истинно ведьминской шевелюрой. Такой цвет редкость. Это, можно сказать, моя визитная карточка. Я самая настоящая вредная рыжая ведьма. И свою репутацию я выстраивала годами.

От мыслей о собственном совершенстве меня отвлек скрип входной двери. Заглянув в зал, заметила вошедшую парочку шатающихся клиентов.

— Только не за мой столик, только не за мой! — Прошептала я себе под нос. И, о чудо, мужчины на некрепких ногах прошлись по залу и уселись за столик, который обслуживает Карель. Выдохнув, я приготовилась к шоу. Свой лимит капризов моя напарница на сегодня исчерпала, теперь не побежит просить, чтобы я ее святую невинность подменила.

Из коморки, где, как правило, сидел наш управляющий господин лу Зиол, высунулась головка Карель. Увидев вновь прибывших клиентов, она с мольбой в глазах уставилась на меня. Но я лишь качнула головой и расплылась в гадкой улыбке.

Иди, родная, отрабатывай свой хлеб.

И она пошла. О, как она кралась на трясущихся ногах. Подобравшись к клиентам, она замерла истуканом в трех шагах от мужчин и что-то там проблеяла себе под нос. Жалкое оказалось зрелище. При этом Карель еще и жертвенно косилась на пятнадцатый столик, где сидели маги. Весь вид юной девы выражал обреченность и просто кричал о том, что «принцесса таверны» нуждается в спасителях. Только вот не то время она выбрала и не тех магов. Кто бы их самих от похмелья спас.

Поняв, что спектакль никто смотреть не желает, Карель снова что-то промямлила себе под нос и с вызовом глянула на своих клиентов — простых мужиков, ремонтирующих дорожки в парке, что начинается как раз за нашей таверной. В ответ на такое высокомерное поведение разносчицы, один из выпивох потянулся к девушке рукой и ухватил ее за бедро.

Зал таверны огласил звонкий девичий писк, на который по-медвежьи неуклюже высунулся из своей коморки наш охранник Муф. Оглядев всю картину в целом, он решил, что ничего страшного и требующего его вмешательства не происходит и скрылся с глаз долой. Если он станет на каждый хлопок по попе и щипки в бока, клиентов выкидывать на улицу — мы тут все без работы останемся.

Карель же что-то возмущенно бормоча под нос, пыталась отодрать цепкую мужицкую лапу от своего филея. Тяжело вздохнув, я поднялась со своего удобного стульчика и поплелась этой дурочке на выручку. Она хоть и ябеда, и лентяйка, и вредина, и выброжало — но своя же. Вражда враждой, а выручать неженку нужно!

— Уважаемые, а вы часом заведениями не ошиблись? — начала я с намеков. — Бордель ниже по улице, за четыре дома от нас

— Нет, грудастенькая, — оскалился один из нетрезвых наглых мужиков, — мы за кружечкой эля заглянули.

— В таком случае, убрал свои грабли от моей напарницы и сложил их на стол, иначе я тебе в пойло такое зелье подолью — в корову влюбишься и на ней же женишься, веришь? — я с вызовом глянула мужику прямо в глаза.

— Не посмеешь, ведьма, — как-то неуверенно произнес он в ответ.

— А ты проверь, миленький, — с пафосом заявила я. — Всю жизнь для благоверной сено в постель таскать будешь!

Здоровая мужская лапа медленно оставила ножку Карель в покое.

— Да ладно тебе, ведьма, что уж потрогать нельзя, — миролюбиво пробурчал мужик.

— А нечего не свое лапать! Приглянулась девушка, так женись и потом распускай руки сколько угодно. А то один погладит, второй пожмет, глядишь, весь зад об вас сотрется, — огрызнулась я напоследок и повернула обратно на кухню.

Проходя мимо столика с магами, поймала на себе внимательный серьезный взгляд ведуна. И так захотелось ему рожу состряпать. Но удержалась! Мне еще чаевые положены, а то пожадничает и ни монетки не оставит.

На кухне меня дожидался поднос с ароматными супчиками да тарелочки с пампушками для магов. Легко подхватив резную дощечку, я снова выплыла в зал. Мне навстречу шла раскрасневшаяся Карель, вид у нее был ну такой жалкий, что я не удержалась и второй раз за вечер показала ей язык. Увидя такое непотребство, моя напарница передернула худенькими плечиками и вприпрыжку понеслась к повару, жаловаться на меня нехорошую. И ведь никакой благодарности! Я ее от мужицких лап спасла, а она кляузничать на меня. Да, жаль, что она простая человечка. Такая бы ведьма с нее вышла! Закачаешься!

— Ваш суп, господа, — с вежливой улыбкой я подошла к столику и аккуратно расставила перед мужчинами глубокие тонкие деревянные расписные тарелочки, от которых исходил наваристый аромат. — Приятного аппетита. Через пару минут подоспеет и мясо с нарезочкой.

Оставив мужчинам изящные деревянные ложечки, завернутые в тряпичные салфетки, я поспешила удалиться.

До закрытия таверны оставался какой-то час. Всех постояльцев, что снимали комнаты на втором этаже, мы уже покормили. Снова усевшись на свой любимый обтянутый мягкой черной тканью стульчик с удобной спинкой, я спрятала лицо в ладонях и замерла. Ужасно хотелось спать. Дремота одолевала и, не удержавшись, я зевнула, прикрыв ладошкой рот. А потом вовсе прислонилась к стеночке затылком и прикрыла глаза.

— Подъем, Малика, — раздался голос управляющего надо мной, — сегодня отработаешь и на практику поедешь отдыхать. Вещи-то, небось, все сложила.

Нехотя я поднялась со стула и поплелась на кухню. В зале остались всего два столика с посетителями.

— Сложила, господин лу Зиол, только я бы лучше тут пару смен поработала, чем не пойми куда катиться. Я же девушка городская, деревни-то толком не видала. А тут неделю незнамо где и незнамо на чем спать!

Подхватив поднос с мясными блюдами из рук подоспевшего повара, я двинулась в сторону столика, где неспешно хлебали суп маги.

— Так практика точно неделю будет? — управляющий пошел рядом со мной, уточняя время моего отсутствия. Хотя я уже черкнула соответствующую бумажку и указала, с какого по какое число меня не будет на работе и причины своего отсутствия. Но управляющий у нас был мужик дотошный, он и без ментальной магии кому угодно мозг сломать мог.

— Да, господин лу Зиол, — виновато улыбнувшись клиентам, я поставила тарелки с мясом и ассорти из солений перед ними на столик. Болезному магу еще и винегрет подсунула. — Мы группой выезжаем завтра, вернее уже сегодня поутру. Практика продлится всего неделю, а после обратно. Так что я буду отсутствовать всего три смены.

— Ну и хорошо, — печально вздохнул управляющий. — Вызову Нилану, она тебя подменит. Удачно тебе съездить, не вздумай там жениха себе подыскать, а то кого я найду на твое место.

— Не переживайте, господин лу Зиол, — я улыбнулась мужчине самой своей естественной улыбкой, — у меня слегка иные планы на жизнь и брак пока в них не вписывается.

Управляющий недоверчиво покачал головой и удалился. Обернувшись к ужинающим мужчинам, я вновь поймала на себе внимательный взгляд ведуна.

— Интересно, а какие могут быть планы на жизнь у столь юной ведьмочки, кроме замужества? — прищурившись, протянул он.

Видимо ему было столь любопытно, что он даже ложку отложил в сторону. Два его товарища продолжали спокойно есть. Создавалось впечатление, что эта троица где-то долго и знатно куролесила, а теперь спешно приводит в себя в рабочий вид. Во всяком случае, маг с такими необычными бордовыми глазами оживал и уже не клевал носом в бокал с элем. Его друг оставил все попытки облапать мой зад и налегал на мясо, интенсивно его пережевывая.

— Так какие у тебя планы, ведьмочка? — повторил вопрос ведун.

— Да мало ли каких, — неохотно отозвалась я, — лавку свою открыть, например.

Я ожидала, что ведун посмеется и отстанет, или шутку какую отпустит в мой адрес, но он еще более внимательно глянул на меня, оценивающе так.

— И что за лавка такая будет? — продолжил он свои неуместные расспросы.

— Очередная мечтательница, — усмехнулся огневик, — лавка приворотов или любовного зелья. Или что там у вас, у женщин, в голове в столь юном возрасте?!

Его слова меня возмутили. Сам-то меня не намного старше, а возомнил себя жизнью прожженным мужиком. А по факту — хамло озабоченное!

— Мозги у нас в голове, господин. Или вы полагаете, раз я разносчица, так и не стою ничего. Ошибаешься, маг. Я студентка Академии Магии и Ведьмовства. Одна из лучших в своей группе, — слегка приукрасила я действительность, — и через какой-то год я получу диплом травницы и зельевара. Так что идея о своей аптечной лавке — это не пустой звук. Не всю жизнь же мне тарелки таскать да ваши хлопки терпеть.

С этими словами я повернулась и удалилась. Надоело их отношение. Я не мечтала в таверне работать. Вот только куда мне деваться? У всех папки да мамки, а я в приюте выросла. От родителей только имя и осталось и то не факт, что я его ребенком просто не придумала. Мне кроме как на себя и положиться больше не на кого.

«Какие могут быть планы у ведьмочки, кроме брака?» — передразнила я светловолосого ведуна.

Да какие угодно! Это брак для меня что-то недосягаемое. Много ли достойных молодых людей из приличных семей предложат руку и сердце сироте без гроша за пазухой? Много ли бесприданницу к алтарю за брачным узором поведут? Дудки. Им всем родовитых да обеспеченных невест подавай, а такую как я разве что в углу потискать можно.

Настроение окончательно сползло под плинтус.

Спать хотелось до жути. С утра в повозки грузиться, а я всю ночь на ногах. Так не хотелось на эту практику тащиться. Я вообще не представляла жизни вне города. Чувствую, придется мне тяжко. Неделя в условиях далеких от благ столичной жизни, в какой-то забытой деревне с, подумать только, деревянными сортирами на улице! И это в наш век! Когда огонь может разжечь любой, используя спичку с запечатанной огненной магией; когда вдоль тротуаров маги-водники специальные ливневки провели, не позволяющие во время дождей скапливаться лужам; когда вода в доме с кранов бежит и канализация у каждого жителя — бегать по нужде в деревянное строение на улице стыдно! Складывалось ощущение, что маги-строители вообще не показывали носа из городов и не собирались облегчать жизнь тех, кто родился вне их стен.

Погруженная в свои невеселые мысли, я снова присела на стульчик и зевнула. До закрытия оставалось совсем чуть-чуть, в зале за столиками сидели лишь маги. Дремота накатывала волнами, моя отяжелевшая голова непроизвольно упала на грудь. Я прислонилась к стене и сомкнула всего на минуточку глаза. Сама не заметила, как провалилась в сон.

Тянулись минуты, где-то на подсознании я услышала посторонние голоса. Чьи-то шаги рядом. Глухой стук тарелок. Кто-то коснулся моей щеки. Это странное ощущение потревожило, но не разбудило. Снова шаги, скрип входной двери.

— Малика, — из глубокой дремы меня вывел голос охранника Муфа, — мы уже закрылись. Вот, тебе клиенты чаевые оставили, не стали тебя будить, — в мою ладонь неуклюжий крупный мужчина ссыпал горсть монет. — Проводить тебя до академии?

— А Карель? — сонно выдохнула я

— Она с Фаяром ушла. Ну, проводить?

Я кивнула и убрала монетки в мешочек. Их оказалось до неприличия много. Но считать деньги не осталось никаких сил. Смена закончилась. Осталось доползти быстрее до общежития и хоть немного поспать.

Глава 2

Утро выдалось мучительным. Мозг отказывался признавать тот факт, что пора вставать и настаивал на том, что еще ночь и приличным ведьмам положено спать. Тело с ним было абсолютно согласно. Только вот окружающим их мнение было до уличного фонаря!

За стенкой в соседней комнате чем-то громыхали. Над головой топали, как стадо троллей. И в довершении ко всему, по коридору маршировала, стуча каблучками, учитель Сальвовски и раздавала приказы кому-то невидимому, но топочущему, как копытное животное.

— Ну, куда вы несете сушилки, что сложно догадаться вложить листы бумаги внутрь, а не тащить их охапкой в руках?! — наставительно ворчала преподаватель. — Третий курс, а никакой сообразительности. Студентка лу Фоено, остановитесь сейчас же и сделайте все как положено!

В коридоре раздался грохот, словно кого-то об пол приложили, вот прямо подкинули к потолку и поймать забыли. Мое воображение тут же нарисовало нашу старосту Саманту лу Фоено, которую сейчас ругала по полной недовольная Сальвовски, раскинувшейся на деревянном полу в позе звезды с торчащими в разные стороны длинными косичками. Всю картину невинно убиенной девы испортил очередной вопль учителя:

— Силы Трехликого, безрукая ты, что ли?! Ну, стопочкой бумагу уложи, аккуратно. Что ты скинула абы как. Ой, беда с тобой! — за дверями снова послышалось копошение и шуршание листами бумаги.

— Ну, что ты делаешь? Видишь же, торчит! — снова ворчание Сальвовски.

В этот момент я очень хотела, чтобы ее кто-нибудь приложил этими сушилками. Ну что за манера кричать прямо под дверями! Ни комнатой дальше, ни комнатой ближе, нет, вот прямо у наших дверей нужно срочно шуршать этой бумагой и бубнить!

Простонав, я натянула подушку на голову.

— Не поможет, соседка, время уже, — раздалось над моим ухом. — Я и так уже целый час бабочкой порхаю, чтобы тебя раньше времени не разбудить!

— Прокляни их всех, Рояна, — пролепетала мученически я, плотнее прижимая к себе такую любимую подушечку.

— Не могу, Малика, тогда они узнают, что я темная ведьма и вообще общаться перестанут, — донеслось в ответ.

Сдвинув подушку на бок, я привстала. Ну что за мука вставать ни свет ни заря. Кажется, что вот только глаз закрыла. А нет, уже и светло за окном и соседи в своих комнатах скребутся. Вот бы хоть разок выспаться, но куда там, даже на каникулах придумают повод, чтобы на рассвете стащить студентов с постели.

— Рояна, они и так с нами не общаются. Прокляни их, я тебя как подругу прошу, — взмолилась я

— Еще чего, поднимайся, давай, в повозке выспишься по дороге. Только представь, целую неделю в чистом поле с боевиками из Академии Боевого Искусства зажигать. Романтика! — подруга, наконец, отошла от моей кровати и затанцевала со своей сумкой в объятиях. — Представляешь, Малика, — ночь, звезды, костер и высокий мужественный маг.

Я усмехнулась и решила вернуть подругу в суровую реальность, пока она в своих мечтах уже замуж не выскочила прямо там, у костра, за этого высокого мужественного мага.

— Этого не представляю, а вот картинка — я, ты, ночь и стадо комаров, вполне вырисовывается! — приструнила я разыгравшуюся фантазию подруги.

— Занудная ты ведьма, подружка, — огрызнулась Рояна, — и как я с тобой три года в одной комнате уживаюсь? Ну почему все обязательно должно быть плохо? Ну, ты же меня всего на два года старше, а ведешь себя как старая столетняя дева. То у тебя метелка кривая, то котелок прохудился.

Наконец-то собравшись с силами, я села и потянулась.

— Потому что я реалистка, и потому что у нас постоянно все кривое и косое, — пробубнила я. — Не моя вина, что над нами рок невезения.

Рояна скривилась, а потом внимательно меня оглядела.

— Вот! Ты даже снять перед сном этот ужас не удосужилась, — она обвинительно ткнула в меня пальцем. — Сама виновата, а все на злой рок спихиваешь. Вдруг ночью к нам по ошибке пара сногсшибательных красавчиков заглянет, а ты в этом кошмаре. Считай — упущенные возможности!

Зевнув во весь рот, я покосилась на серое форменное платье, которое, действительно, поленилась снять. Я была ночью такая уставшая, что просто заползла в комнату и рухнула на постель, и уже лежа на животе, скинула туфельки ногами.

Отмахнувшись от подруги, я стянула форму разносчицы через голову.

— Единственные, кто сюда может вломиться ночью, — это пьяные ведьмы, которым побоку в чем я там сплю, — опровергла я слова соседки по комнате. — Где ты в женском общежитии для ведьм и магичек сногсшибательных красавчиков видала? Если такие и рискнут сюда сунуться, то будут соблазнены метлой нашей вахтерши.

Подруга, казалось, меня не слушала вовсе. Она танцевала по комнате в обнимку с сумкой и витала при этом в облаках. Удивительно, как темная ведьма может быть столь романтична.

— И все равно ты зануда! Красивой нужно быть всегда, — мечтательно протянула Рояна. — Судьбе нужно всячески помогать себя любимую пристраивать получше. Ты же знаешь присказку: «Мечтаешь выиграть много денег — купи хотя бы лотерейный билет!»

Я промолчала. Не хотелось портить ей настроение. Я-то знала, что за всем ее напускным романтизмом и изрядной долей ведьминской вредности скрывается бедная обиженная напуганная девушка. Мы так долго живем бок о бок, что успели не просто притереться, а намертво привязаться друг к другу. Это для других мы были самыми зловредными особами группы «Травниц» третьего курса, а наедине за закрытыми дверями мы позволяли себе расслабиться и побыть самими собой. Я — вечной пессимисткой, не верящей ни во что хорошее, а Рояна — мечтательной девушкой с такой тоской ждущей свою любовь. И так хотелось, чтобы она нашлась, — любовь эта, — в виде огромного и сильного состоявшегося мужчины, который увезет ее далеко-далеко и спрячет ото всех.

— Да вставай уже, Малика. Я твои вещи еще с вечера собрала. Вот это в дорогу наденешь, — в меня полетело странное зеленое платье.

— Так ведь это твое, — я подозрительно уставилась на подругу.

— Ой, твое — мое! У тебя не одежда, а кошмар. В таком к боевикам никак нельзя, а мне мачеха целую партию нового шмотья прислала. Так что марш в ванную: глаза протри и одевайся скорее, — скомандовала ведьма. — Повозки уже у общежития стоят.

Сжав в руках премиленькое платье, я поплелась куда сказали. Наспех ополоснувшись, примерила обнову. Непроизвольно мои руки скользнули по изумрудной ткани — такое нежное на ощупь и гладкое. Довольно зажмурившись, я позволила себе насладиться этими ощущениями. Ничего общего с привычными для меня шерстяными платьями. Вздохнув, осмотрела себя в зеркале. Стройная, гибкая, красивая, но нищая бесприданница. Хотя в таком наряде и не скажешь, что разносчица в таверне. Прямо аристократка.

— Ого, — в ванну просунулась русоволосая головка Рояны, — все-таки зеленый — это точно твой цвет. Я с мачехи сдеру больше платьев. Пусть раскошеливается, раз продает меня столь дорого. Наглеть, так наглеть.

— Не надо, Рояна, — остудила я пыл подруги. — Твоя мачеха если узнает, что вещи эти не ты носишь, скандалу будет.

Подруга лишь отмахнулась, доставлять проблемы своей опекунше было для нее целью жизни, хобби и традицией. Она буквально жила идеей сделать существование своей мачехи мучительным и безрадостным.

— Это мои деньги и мое наследство, — привычно заявила темная ведьма. — Она и вякнуть не посмеет. Она же уверена, что я за этого огневика, ее племянничка, замуж выйду. Только фигу им, а не ритуальное плетение мне на запястье. Я лучше за первого встречного — поперечного пойду, чем за эту мужебабу

Я рассмеялась. Какое точное определение она своему жениху дала. Красивые ореховые глаза подруги светились задором.

— Ты только это ему в лицо не говори, а то расстроиться, заплачет. Негоже таких мужественных боевых магов обижать, — поддержала я шутку.

Сформировав небольшой поток воздуха, я быстро обсушила с его помощью волосы. На плечи густой массой упали рыжие спиральки. Схватив с полки деревянный гребень с редкими зубцами, я попыталась прочесать эту непокорную гриву — не вышло. Плюнув на это дело, я собрала локоны в неаккуратный хвост и выскочила в комнату.

Рояна уже красовалась у входа в нежном персиковом легком платьице. Покрутившись напоследок, как говориться на дорожку, у зеркала я подмигнула себе яркими синими очами. Такой я себе нравилась. Подхватив сумки, мы спешно вышли из комнаты и устремились на улицу.

— Ну, чего тащитесь! — поторопила нас староста группы лу Фоено, бегающая с деревянными рамками для гербария по коридору. — Я уже за вас все сушилки собрала. Чего время отнимаете.

Отмахнувшись от нее, мы выбежали к выходу. На улице нас поджидали две крытые повозки. Огромные тяжелые телеги, вмещающие в себя до двадцати пассажиров. Каждую эту громадину тянула четверка пегих лошадок — медленных коренастых тяжеловозов. На одной повозке уже сидели на широких скамьях девчонки с нашей группы. Вторую пока проверяли. С умным лицом вокруг деревянной махины похаживал возница и тыкал палкой в ее колеса. Зачем? Не понятно.

— Вы, уважаемый, лучше тормозной рычаг проверяйте, — донесся до меня крик соф Валлари. Наша одногруппница, удобно устроившись на огромном черном жеребце в объятьях мужа, дельно раздавала советы, — И подушек больше на лавки накидайте, а то вдруг я поспать решу.

Ее муж только усмехнулся и поцеловал свою несравненную в лобик. Завидно было смотреть, как этот высокомерный некромант ковриком у ног жены стелется. Как с другими говорит, так слоем презрения покрывает, а как дело его Амелии коснется, так сразу душкой такой становится. По воздуху разнесся дружный завистливый девичий вздох. Ага, не одну меня черное чувство пробирает. Миловались бы себе дома, чего нам сердца тревожить.

— И не забудьте пару одеялок, — не унималась счастливо замужняя ведьма. В этом она вся, наша несравненная Амелия соф Валлари. Даже жалко, что замуж ведьма выскочила. Остепенилась. Какие мы разборки устраивали с ней! Прямо азартно было. Не расслабишься. Эта ведьма даже выкрасить нас с Рояной в красный цвет умудрилась, а потом на память о бесшабашном прошлом еще и в синий, правда, исключительно Рояну. Мне тогда свезло в душ припоздниться. И главное, ведь ни за что пострадали!

Я-то видела, какими глазами наша умница и красавица Амелия смотрит на профессора соф Валлари, даже на бал черт знает в чем ради него приперлась. Все внимания его добиться пыталась. Да не пошли я ей свой ветерок в спину на том памятном балу, не грохнулась она бы в ножки к любимому своему и замуж бы не выскочила. И после этого эта неблагодарная нас с Рояной еще и разукрасить исхитрилась. Ведьма как есть. Чистокровная! Неблагодарная!

Сплюнув в сердцах в сторону одногруппницы, мы с Рояной поспешили присоединиться к остальным студенткам нашей группы и принялись учить возницу готовить повозку к дальней дороге. Мужик краснел, скрипел зубами, одаривал нас яростными недовольными взглядами, но благоразумно молчал.

— А скажите, уважаемый, у вас случайно жена не ведьма? — поинтересовалась я у неожиданно терпеливого возницы, который никак не желал реагировать на наши замечания.

Тот зорко обсмотрел меня с ног до головы и проворчал

— Ведьма, как есть ведьма.

Сочувственно глянув на мужчину, мы, не сговариваясь, оставили его в покое. Все равно он какой-то непрошибаемый оказался.

Следующие полчаса мы маялись у повозки с сумками в руках. Я с ужасом наблюдала, как студенты факультета боевой магии стаскивают для нас непонятного вида палатки: грязные, обшарпанные, с подвальным запахом. Кое-где на них я заметила дыры, будто их мыши грызли, да и пахло от них так, словно там полчище грызунов проживало.

Дальше страшнее!

У повозки скинули в кучу скрученные в валики истрепанные спальные мешки, из которых клочьями торчала какая-то даже на вид древняя дурно пахнущая вата. Приблизившись к этому походному скарбу, я четко учуяла запах плесени и чего-то прелого. Поморщившись, отскочила подальше.

И на этом нам спать?

С содроганием и предчувствием верной беды я осмотрела котелки, покрытые внушительным слоем векового жира. Тарелки схожие с мисками для собак. Моя душа металась в панике, а городская ведьма внутри меня просто рухнула в обморок и напрочь отказывалась приходить в себя. Да что там, я готова была свалиться наземь вся без чувств, чтобы не видеть этого ужаса. Я не понимала, откуда можно было, вообще, извлечь весь этот видавший виды хлам, с которым, с большой долей вероятности, еще наши прадеды в походы ходили.

— Рояна, ущипни меня, — простонала я, — неужели мы будем спать на земле на этом?!

На лице подруги появилось виноватое выражение, которое просто меня добило. Я уже не то, чтобы в панике, я при смерти находилась. У меня от предвкушения поездки сердце свело «радостью».

— Не хотела я тебе говорить раньше времени, но да, — вбила последний гвоздь в крышку моего гроба Рояна.

— Что? — взвыла я сиреной — Что, да! Ну-ка колись, о чем я еще не знаю.

Моя подруга помялась и покусала нижнюю губу. А я, сжав кулачки, взмолилась о том, чтобы эти проклятые палатки и спальные мешки стали самой плохой новостью на сегодня. Но видимо наверху у богов сегодня был неприемный день, потому как иного объяснения, почему мои мольбы не дошли до адресата, у меня не было.

— Рояна! — рыкнула я. — Говори уже, не томи, а то придушу любя, как подруга подругу!

— В общем, — помявшись, снизошла до ответа ведьма, — декан изменил место прохождения практики для нас травниц. Мы поедем не с нашими боевиками и не в деревню.

Услышав такое, я обмерла. Как не в деревню? Как это изменили? Куда? Куда мы едем? Все эти вопросы хаотично поскакали в моей голове, а я, распахнув глаза, внимательней теперь смотрела, что же там грузят для нас. Куча каких-то мешочков с крупою, вяленое мясо, еще крупа, огромная тренога и гигантских размеров котелок. Видела я такие, когда боевики на практику собирались. Видела! Это, о ужас! … ПОЛЕВАЯ КУХНЯ!

То есть никаких печеных булочек, никаких зажаренных курочек. Питаться будем супами с элементами природы, залетевшими в котел во время готовки. Кашей с листиками и веточками. А вдруг над этим котелком птичка пролетит и, простите, испражнится. Это же антисанитария, это неприемлемо, это дико!

— Давай на чистоту, подруга, — взмолилась я, — пока моя фантазия не подключилась и не нарисовала в моей голове ужасы полевой жизни.

— Декан решил, что мы присоединимся к студентам Академии Боевого Искусства и разобьем свой лагерь на берегу озера Тарнаш, — я слушала Рояну и обмирала от вырисовывающегося кошмара. — Неделю мы будем жить в палатках и готовить на полевой кухне. Наша цель: изучить растения того региона и сделать гербарий. Норма сдачи — сто растений в засушенном виде без признаков гниения и пожелтения. Каждый цветочек или травинку нужно выкопать с корнем и потом закрепить на плотной бумаге. Подписать название цветка и перечислить все его полезные свойства, а также привести пример трех рецептов, где оно используется.

Услышав такие прелестные новости, я мысленно зарыдала горючими слезами. Это что получается, неделю придется бегать по полям да берегам с лопатой и решетчатой сушилкой под мышкой и выкапывать местную флору. А после этого еще и спать на холодной жесткой земле на воняющем плесенью мешке под аккомпанемент комаров и прочей живности. Нет! Ну, пожалуйста, пусть это все будет розыгрыш! Ну не надо!

— Рояна, разбуди меня. Это ведь просто дурной сон, признавайся, — прошептала я, осознав всю степень моего попадания. — Прояви хоть раз гуманность, подруга.

— Да ладно тебе, Малика, все будет здорово. Там же настоящие боевые маги и ведуны будут нас охранять. А растения, да стащим у кого-нибудь. Да хоть у той же лу Фоено, эта заучка в первый же день весь берег перекопает. Ей сотней больше — сотней меньше растений, она и не заметит.

Я взглянула на нашу старосту. Доля правды в словах Рояны была. Наша Саманта полностью поглощена учебой и порою не замечала ничего вокруг. Сейчас невысокая стройная ведьмочка с любовью поглаживала лежащие у ее ног громоздкие сушилки для растений и мечтательно вглядывалась вдаль.

Витала в своих мечтах.

План Рояны мне показался неплохим. Поживиться за счет Саманты было бы неплохо, главное остальных стервятников от ее гербария вовремя отогнать. А то не одни мы такие умные. Хотя… куда остальным до нас!

Наконец-то запрыгнув в повозки и рассевшись по местам на деревянных скамейках, мы приготовились к путешествию. Заметя, что подушечек не так уж и много, я быстро схватила три штуки и, сложив их на коленях, опустила на них голову, громко зевнув. Рядом со мной пристроилась лу Фоено, а напротив вольготно развалилась Рояна, оптимизм ее все еще не покинул.

— Скажите мне хоть кто-нибудь, зачем мы тащимся куда-то во тьму непролазную за растениями, которые можно собрать в ближайшем лесу? — мой вопрос был адресован всем и сразу.

— Если бы кое-кто вчера соизволил явиться на пятиминутку, где я рассказала обо всех обстоятельствах повлекших…

— Говори проще, Саманта, не пудри мне мозги, — прошипела я, — ты прекрасно знаешь, почему я вчера пропустила эту твою пятиминутку. Так что, давай, задвигай про свои обстоятельства коротко и по делу.

Лу Фоено зло хмыкнула, а я впервые увидела эту ведьму действительно взбешенной.

— Если совсем коротко, то эти изнеженные хлыщи из группы стихийной магии решили, что им и так в деревне места мало, чтобы еще удобствам с травницами делиться. Они пошли в свой деканат, наплели там в три короба, и теперь они едут отдыхать в деревню Манушки. Там им предоставят домики для расселения, баню, удобства, оборудованные на улице, и даже повариху с нашей столовой. А мы поедем к лешему на оленьи рога и будем жить в палатках и бегать в кустики с лапушками! — последнее она буквально прорычала.

Такого я еще от нашей старосты не слышала. Если уж она так выражается, то видать все нереально плохо.

— А знаете, девочки, соберу я эти сто растений, — проворчала сидевшая справа от меня магичка соф Тру. — И эти для гербария соберу, и все слабительные травки, что только под руку подвернуться. Да я каждый день на отработку в столовую нарываться буду. У меня эти стихийники всей группой кросс до туалета ежедневно сдавать будут.

— Хороший план, — подхватила эту дельную мысль наша староста, умница да отличница, — собираем этот гербарий, а в оставшееся время запасаемся нужными травами, в первую очередь сушим те, что обладают хорошим слабительным действием. Можно и мухоморчиков им в компот подкрошить, чтобы до нужной точки бежать интереснее было.

Все согласно закивали. Это был тот редкий случай, когда в нашей группе воцарилось единство. Магички и ведьмы нашли общую цель для мести. Мы жаждали крови и унижений для стихийников. Счастливо представляли их мучения и придумали гадости для них поизощреннее.

Счастливо жить студентам группы «Стихийная магия» третьего курса, осталось всего неделю. Сами виноваты, молодчики, знали, кому дорожку перебегают. Не могли не понимать, чем им это аукнется! Знали, понимали, но сделали, значит, ответят по полной программе!

* * *

Первая половина дня нашего путешествия выдалась муторной и скучной. Все разговоры стихли, и мы созерцали сомнительные красоты природы нас окружающей. Мы видели лес, потом еще лес, и еще немного леса. Деревья хвойные, деревья лиственные, и снова какие-то деревья. Пару раз нам дорогу перебегали косули и белки. Это вызывало хоть какое-то оживление.

Стоит ли говорить, в каком восторге от поездки были мы с подругой.

— Малика, — тихо шепнула Рояна, — ты есть хочешь?

Я отрицательно покачала головой. Какой тут есть, тут пить лишний раз страшно. Бегай потом за деревья да по кустикам. А нам до самого вечера так тащится, а там… Вот тут меня озарило очередной проблемой.

— А ночевать-то мы, надеюсь, не в повозке будем? — заныла я

— Нет, — успокоила меня Саманта, — профессор соф Валлари оплатил за свой счет нам комнаты на постоялом дворе. Я вообще в шоке от нашего декана. Сэкономил на нас, как только смог. Вы знаете, как он все это преподнес?! Мол, студентки должны полностью погрузиться в прелести походной жизни. И если бы не Амелия, закатившая вселенский плач мужу прямо в приемной деканата, ночевать бы нам, девоньки, прямо в повозках на дороге. Должны мы ей как минимум бутыль хорошего вина.

— Правильно говоришь, — поддержала старосту Рояна. — Но долги раздавать будем потом. У меня с собой всего одна бутылка, а нам еще неделю ночами как-то обогреваться нужно. Не плясать же у костра на трезвую голову.

— Ничего, беспокоиться тут не о чем, нам комары отплясывать помогут, — поддела мою подругу одна из магичек. — Представляю столько их на берегу озера.

Мы представили и разом впечатлилась.

— Это кошмар, — провыла я

На меня волнами накатывала такая депрессия. Вот что я городская ведьма, навозу не нюхавшая, потеряла в лагере в поле у какого-то озера? Понимаю, на практику едем, травы учиться собирать правильно. Хорошо, допустим, но почему при этом нужно спать в палатках с комарами? Будущие воины, значит, на кроватках нежиться будут, а нежные юные травницы на куске потертого одеяла в чистом поле. Где справедливость?! Где она?! Нет! А раз нет ее, значит, организуем.

— Вернусь, весь факультет боевой магии изведу, — в сердцах прошипела я

— Тут бы еще продержаться, — тоскливо пробурчала наша староста, ее эта поездка радовала не больше моего.

Вторая половина дня «обрадовала» уже всех нас до состояния тоски зеленой мелким моросящим дождиком. И хоть над нашими головами и был натянут полог, но от порывов ветра, которые окатывали нас брызгами влаги с боков, это не спасало. Даже моя магия управления воздушными потоками оказалась бесполезной. Где я, а где природа? Мои жалкие потуги изменить направление воздуха, стихия просто не замечала.

Вытащив из сумки свой изрядно поношенный осенний плащ, я накинула его на плечи. Ну и пусть сейчас середина лета, погода к ровному загару все равно не располагает. Укутавшись в теплые вещи, мы сидели, как стайка кроликов в ящике на колесах. Обреченные, голодные и озябшие.

И везли нас в дебри лесные на растерзание матушки природы.

Очередной раз остановившись, возница попросил всех нас спуститься с повозки. Подозвав учителя Сальвовски и мужичка, управляющего второй повозкой, он принялся им что-то объяснять и тыкать пальцем на колесо. К их теплой дружной компании присоединился и профессор соф Валлари, и теперь они вчетвером гипнотизировали правое переднее колесо, которое всю дорогу издавало странные скрипы.

Притоптав на месте грязь, мы в надежде глянули на вторую повозку, но места там по большому блату хватило лишь Амелии соф Валлари и то потому, что ее муж у нас в этом году два экзамена принимает. Тяжко вздохнув, мы осмотрелись. Присесть тут было некуда. Вот так и стой не скошенным столбом посреди дороги.

Под ногами грязь приставучая, сверху дождик нудно моросит, а впереди безнадега.

Профессор соф Валлари, махнув рукой на возниц, вытащил с повозки странные треугольные деревянные бруски и принялся запихивать их под колеса.

— Девочки, я нас поздравляю, мы сломались, — прошептала Рояна, оптимизм ее давно уже иссяк. Даже она поняла, что эта практика обернется кошмаром.

— Может, пешком пойдем? — промямлила Саманта

— Ага, в обратном направлении в академию, — внесла дополнения я в ее предложение. Все как по команде глянули назад с такой тоской в глазах.

— Я только «за»! — выдохнула наша староста.

Тем временем наш доблестный профессор, наплевав на грязь, откручивал колесо. Около него крутился возница и помогал ему как умел. Второй же мужик просто ушел обратно к своей телеге и забрался на козлы. Он старательно делал вид, что грязные дела, связанные с треснувшим колесом, вообще не его проблемы.

Учитель Сальвовски, смекнув, что дело дрянь, ринулась на помощь своему коллеге. Кое-как открутив колесо, соф Валлари передал его вознице. Только теперь я заметила, что у мужичка больные руки. Его суставы на пальцах казались раздутыми и плохо сгибались. Вот декан, чтоб его самогонка не брала, на всем сэкономил. Даже возницу за полцены поди нанял.

Скряга прижимистая!

Вот так мы сиротливо и стояли под дождем. Пока наш учитель пытался хоть как-то подчинить нашу «карету». Внезапно вдали послышалось неясное ржание лошадей, а земля под нашими ногами слегка задрожала. Спустя примерно минуту из-за поворота показался небольшой отряд воинов. Затянутые в черное одеяние мужчины в капюшонах, накинутых на голову, казались устрашающими. Позади их отряда катились две телеги, забитые полезным скарбом.

Поравнявшись с нами, воины придержали лошадей и окинули нас взглядом, оценивая обстановку.

— Вы из Академии Магии и Ведьмовства? — прямо спросил они из них

Поднявшись, наш профессор некромантии обтер грязную руку об штанину и протянул ее всаднику, чье лицо наглухо скрывал капюшон

— Да. Я профессор Рэиф соф Валарри. У нас возникли серьезные проблемы.

Спешившись с коня, мужчина пожал руку господину профессору и внимательно оглядел поломку.

— Приятно познакомиться. Я куратор практических занятий по боевой магии Этьер соф Лумье. Тут у вас работы часа на два, колесо запасное имеется в одной из наших телег. Мы можем забрать ваших девушек и довезти их до постоялого двора. С вами останется пара моих ребят для подмоги. Как вам такое решение проблемы?

— Буду крайне признателен, коллега, — сходу согласился на такое замечательное предложение наш учитель.

Девочки, сидящие в исправной повозке, разочарованно вздохнули и покосились на нас недобрым взглядом.

— Разбирайте девушек, студенты. Больше одной на лошадь не брать, — не совсем галантно приказал куратор по боевой магии, интересно бы ему в лицо взглянуть, голос какой-то знакомый, что ли.

Молодые рослые парни быстренько скатились на землю со своих скакунов и устремились к нам черной безликой лавиной. При этом их явно было больше, чем нас и каждый пытался урвать себе даму. Я в этот момент действительно почувствовала себя кроликом, на которого охотится стая голодных волков. Их лица скрывали капюшоны, что делало ситуацию еще более волнующей и слегка пугающей. Подлетев ко мне, молодой человек совсем невежливо обхватил меня за талию и потащил в одном известном ему направлении. Я и мяукнуть не успела, как меня перехватил второй мужчина и грозно рыкнул:

— Эта поедет со мной. Лови себе другую красотулю.

Рука на талии мгновенно исчезла, а меня поволокли совсем в ином направлении. При этом никого не волновало мое мнение, тащат, как кошку, хоть спасибо, что не за загривок.

— Куда? — только и смогла выдавить я из себя.

Мне ожидаемо не ответили. Хотя я и сама уже поняла, что продвигаемся мы через стену мужчин в черном одеянии к огромному белоснежному изящному скакуну. Красавец! На мгновение я забыла о творившемся вокруг непотребстве и залюбовалась статью животного. Конь в ответ внимательно оглядел меня, мокрую и продрогшую, а потом, презрительно фыркнув, повернулся ко мне боком словно так уж и быть, соизволил на нем прокатиться. Надо же сноб какой, интересно с его хозяина капюшон стащить, наверное, такой же экземпляр, только в человеческом обличии.

Крепкие, даже как будто каменные, мужские ладони обхватили мои бедра, и я взлетела вверх, чтобы неуклюже приземлиться боком в седло. Качнувшись, я слабо взвизгнула и ухватилась за переднюю луку. Мужчина, поправив подол моего платьица, сдвинул его чуть в сторону и запрыгнул на лошадь позади.

Меня заметно еще раз качнуло, но руки незнакомца придержали и притянули ближе к мужскому телу.

— Держись за меня, ведьмочка, — шепнул этот таинственный рослый воин. Схватив поводья, он развернул коня. Боясь упасть, я обхватила крепкое предплечье мужчины, а потом и вовсе наплевав на приличия, схватилась за его широкий кожаный пояс одной рукой, а второй обхватила мускулистое плечо. Буду недотрогу из себя изображать — свалюсь и шею себе сломаю.

Через несколько минут мы уже неслись по дороге в сторону заветного постоялого двора. Как же мне хотелось сейчас забраться в теплую кровать с ножками и, прижав к груди подушечку, сладко вздремнуть.

— А долго еще ехать? — тихо поинтересовалась я. Не видя лица мужчины, почему-то робела.

— Два часа быстрым ходом, с остановками — чуть дольше, — услышала я в ответ. Голос незнакомца казался глубоким и бархатистым, с мягкими рычащими нотками. В голове мелькнуло, что слышала я его уже, но усталый мозг отправил эту мысль куда подальше и не пожелал рыться в недрах памяти. Я с ним была полностью согласна, мало ли я мужских голосов в таверне слыхала. Да ни счесть.

А услышав про два часа бешеной скачки, я совсем сникла. Захотелось позорно разрыдаться и пожаловаться хоть кому-нибудь на тяжелую ведьминскую долю. Да кто же меня разнесчастную слушать станет? Нет никому дела до страданий юной девы. Эх…

Глава 3

Услышав через час заветное слово «привал», я готова была от радости станцевать прямо на коне. Но вместо этого покрепче вцепилась в предплечье всадника. Я практически никогда не ездила в седле. Приличные девушки по городу передвигаются исключительно в двуколках или пешком. Женщина в седле, да еще и мужском, — это верх неприличия.

Так что скакать верхом на лошади для меня в новизну. Оказалось, это не так уж и просто. Что там сплясать, у меня банально ноги затекли, и я реально боялась что, коснувшись земли, рухну на нее мешком и отобью зад. Вот картинка будет!

Мужчина остановил коня и легко спешился, затем потянулся за мной. Неожиданно горячие ладони слишком интимно легли на мои бедра и сжали их в странно собственническом жесте.

— Руки! — не удержавшись, фыркнула я.

— Что-то не так, ведьмочка? — с хрипотцой поинтересовался мужчина.

— Руки прошу не распускать! — слегка высокомерно произнесла я. — Достаточно будет, если за талию придержите, уважаемый.

— Вот колючка, — усмехнулся мужчина. — Чего ради мне руки при себе держать, если есть возможность пощупать такое рыжеволосое чудо? Я, может, всю дорогу только об этом и мечтал!

Ого, мои глаза расширились. Вот это наглец!

— Себя щупай, маг, — огрызнулась я, немного взбешенная его откровениями.

Мужчина рассмеялся. На мгновение капюшон чуть съехал назад, и показалась нижняя часть лица воина: твердый подбородок с неожиданно милой ямочкой и полные чувственные губы. Уж не знаю, как там выглядит все остальное, но и так понятно, что передо мной красавчик.

Меня все-таки сдернули с лошади и поставили на землю. Как я и боялась, слегка затекшие ноги подогнулись, и я немощной тряпочкой повисла на мужчине. Эта поза как-то не вязалась в моей голове с образом независимой ведьмы, который я старательно выстраивала. Но надо отдать должное мужчине — промолчал и даже виду не подал, что висят тут на нем всякие жизнью изнуренные девицы.

— Пройдись немного, рыжик. Больше остановок не будет. Только в лес далеко не заходи. Места тут неспокойные, — довольно примирительным голосом посоветовал он. — А ножки немного поболят и перестанут.

И тут я вдруг поняла, что передо мной воин, который, вроде как, команды отдавать привык. Ведь как просто он отбил меня у конкурента, когда нас, девушек, разбирали со сломанной повозки. Значит, он как минимум учитель, а скорее всего профессор. И вдруг этот мужчина не командует мною, простой студенткой, а просит. Это о многом говорило. Хотя он меня «рыжиком» обозвал, а я с ним даже не знакома, чтобы вот так ко мне обращаться. Высокомерно фыркнув в ответ на этого самого «рыжика», я отправилась на плохо слушающихся ногах искать Рояну.

Подруга обнаружилась практически сразу. Усевшись на поваленное толстое деревце, моя пропажа, вытянув ноги, рассматривала молодых воинов. Вид у нее при этом был ну такой философски задумчивый, словно она капусту на голубцы на базаре выбирала.

— И как оно? — задала я вопрос, обобщающий все и сразу.

— Скверно! — сплюнула в сердцах Рояна. — За всю дорогу этот хлыщ меня даже ущипнуть за мягкое место не попытался. Сидит весь такой — сама серьезность и вежливость. Упрекнуть прямо не в чем. Еще один час такого путешествия и я с ним что-нибудь сделаю.

— Что, например? — признаться что-то подобное от Рояны я ожидала услышать, но обвинять бедного парня в слишком хорошем воспитании — это уже перебор. Осторожно обойдя деревце, я подсобрала подол своего красивого изумрудного платья и присела рядом с опечаленной ведьмой.

— А не знаю, поцелую у всех на виду и попрошу на мне жениться! — серьезным тоном объявила подруга. — Нечасто, знаешь ли, на моем пути попадаются такие хорошие мальчики.

Ну да, в словах ее было много правильного, только одного не хватало — любви. Какой смысл начинать отношения, а тем более вступать в брак, если между людьми нет искры страсти, крепкой дружбы и взаимопонимания. Так что, каким бы тот парень ни казался правильным и воспитанным — для брака это совсем не основания.

— Не спеши, ведьма, — призвала я эту интриганку к порядку. — У тебя еще полгода есть в запасе. Уж если не встретишь своего героя, так найдем тебе жениха приличнее и сговорчивее. Создадите иллюзию семьи, а как мачеха твоя поймет, что наследство уплыло, так и разбежитесь. И найдешь ты своего ненаглядного. Главное, не спеши, а то дров наломаешь.

— Вот именно что, Малика, полгода всего осталась, — в голосе Рояны звучала какая-то неуместная обреченность. — Не успею обзавестись хотя бы плетением невесты, быть мне замужем за соф Фуки. А я не хочу быть Фуки, мне мужебаба, на парней заглядывающаяся, в мужьях не упала.

Отвечать на такое заявление я ничего не стала. К нам приближалась Саманта лу Фоено, а ей знать наши небольшие девичьи секреты было ни к чему.


Посидев немного на бревне и поболтав ни о чем, мы решили прогуляться вдоль ближайших кустиков и размять тело. Изрядно перепачкав ноги в грязи и намочив в луже подол нового зеленого платьица, проклиная матушку природу, я вскоре вернулась к лошади. Мужчина в капюшоне был уже там. Оглядев меня с ног до головы, он усмехнулся, но тактично промолчал.

— Не вижу ничего смешного, — пробурчала я. — Девушка я городская и не привыкла к подобному путешествию. Как по мне, это не поездка на практику, а школа выживания какая-то. Не потонешь в грязи, так загрызут жуки.

— Жуки не кусаются, милое мое создание, — просветили меня в реалии лесной жизни спокойным бархатным голосом, — а вот тот паучок, что сидит у тебя на плече, очень даже ядовит. Несмертельно, конечно, но если цапнет — будет очень больно.

Сглотнув, я глянула сначала на одно плечо — никого, потом на второе…

Уставившись на паука размером с подушечку моего большого пальца, затаила дыхание: жирный, мохнатый с ножками, а на ножках волосики.

Мамочки!

У меня душа в пятки камнем упала и притихла там, не подавая признаков жизни. Паук зашевелился и поднял две передние мохнатые ножки. Скривившись и зажмурившись, я истошно заверещала и принялась крутиться, пытаясь стряхнуть этот ужас со своего тела.

— Да тихо ты, — меня поймали в стальные объятия и аккуратно щелчком пальцев скинули страшного зверя с моего платья.

— Ненавижу… — завыла я дурным голосом.

— Кого это ты ненавидишь, лисенок? — раздалось над моей головой.

— Все ненавижу, — запричитала я, — декана нашего скрягу ненавижу, лес этот ненавижу, пауков ненавижу и магов наших с факультета боевой и стихийной магии ненавижу. Вернусь, всем отомщу! Всю их группу, трижды клятую, отравлю.

Я разве что не плакала от пережитого ужаса. Со всех сторон на меня жалостливо смотрели девчонки с нашей группы. Вот они-то сейчас понимали, какой шок я пережила.

Паук — это вам не комарик, это больше, толще и мохнатее!

Но если девушки смотрели сочувственно, то виднеющиеся из-под капюшонов мужские рты кривились в усмешке. Хлюпнув носом, я выбралась из мужских объятий и попыталась сама забраться на здоровенного белого коня с шикарной гривой. Такой лошадке только косы плести. Подтянувшись, я почти уселась, но сил не хватило. С позором я сползла обратно на землю. Реабилитироваться в глазах мужчин не вышло. Мое имя покрылось еще одним слоем позора. Вторую мою попытку гордо усесться в седло пресекли на корню. Знакомые руки подхватили за талию и подкинули вверх. Через мгновение я уже сидела боком в седле и, причем, снова в объятьях незнакомца.

— Знаешь, рыженькая, никто не отдаст вас на растерзание лесным монстрам, — негромко заговорил мой временный защитник от насекомых и прочих ужасов, таящихся под каждым кустом вокруг. — Мы всех пауков и змей от лагеря отвадим и сопровождать вас в походах будем. Все с вашей практикой будет замечательно.

Я уловила главное, будут какие-то походы и вокруг лагеря реально водятся змеи. ЗМЕИ! Что такое паук против извивающейся твари хладнокровной и, наверное, еще скользкой и с зубами. Я видела змею лишь раз за городом, когда травки с нянечкой собирали. Впечатлений хватило на всю жизнь.

Не хочу к змеям!

— Ага, как же, они ползать будут вокруг: гадкие, длинные и кусачие, — мертвым голосом пробормотала я. — А мы на земле спать, да еще и в тесных протертых до дыр палатках на прогнивших спальниках. Я не хочу туда ехать!

— Ну что ты, моя рыженькая трусишка! Мы вам свои палатки отдадим. Они у нас большие, двухместные, непромокаемые. И спальники у тебя будут самые лучшие: мягкие, теплые. Несколько штук на землю бросишь, и удобно будет. Подушки, одеяла — все самое лучшее для тебя. Не переживай, ни один паучок и змея к тебе не подберутся. Относись к этому как к приключению.

— А комары? — в капюшон я заглядывала с такой дикой надеждой в глазах. Он тут столько наобещал, что так захотелось ему безоговорочно поверить.

— А что с комарами? — не понял меня мужчина

— Может, вы еще можете сделать так, чтобы они нас не кусали? — знаю, это уже наглость, но раз уж пошла такая пьянка, то грех не воспользоваться

— А нет там комаров, — обрадовал меня собеседник

Услышав такую новость, я счастливо выдохнула. Ну, хоть чего-то там нет! Это такое облегчение, что ночью никто не будет часами пищать над ухом. Вот никогда этого не понимала: вот залетел ты в комнату, молча, сядь, напейся крови и лети по своим делам комариным дальше. Нет же, нужно всю ночь пищать, всех в комнате оповестить о своем присутствии, чтобы народ поднялся единым фронтом, вооружился полотенцем и караулил тебя с включенным светом, мечтая о твоей скорой кончине. К чему комарам такие сложности в жизни?! Не понимаю!

— Ну вот, первая хорошая новость за последние два дня, — выдохнула я с облегчением.

— А что вчера хороших новостей совсем не было? — задал странный вопрос мужчина.

Я лишь покачала головой и уселась удобнее между его бедер. Какие там новости — весь день на ногах. Сначала комнату прибирали с Рояной, не оставлять же бардак уезжая, потом всю смену в таверне на ногах. Что там хорошего могло случиться?

Мы снова отправились в путь. Остался еще какой-то час и можно будет вкусно поесть на постоялом дворе и отдохнуть. Махнув рукой на жалкие остатки приличий, я облокотилась на грудь воина. Какая она внушительная и твердая, а главное, теплая. Мужчина действительно не походил на молоденького студента, совсем. Так что поймет, что это я не от плохого воспитания на нем развалилась, а от усталости. А если там под капюшоном вдруг окажется все-таки прыщавый мальчишка, так ничего страшного, его покрасневшие от смущения щечки никто не увидит.

— Так неужели вчера ничего хорошего совсем не случилось? — допытывался воин.

— А что? Должно было что-то произойти? — ответила я вопросом на вопрос и тихонько зевнула. Усталость накатывала волнами. Сказывалось то, что последние сутки я толком не спала. Сколько еще продержусь?

— Конечно, вот у меня вчера был интересный вечер — девушку красивую встретил. Практически влюбился. Может, представимся друг другу, а то неудобно разговор вести, когда имени собеседника не знаешь. Ты не находишь?

Я согласно кивнула.

— Да, это немного неудобно, — признала я его правоту. — Я Малика лу Сионе, а вы?

— Жеан соф Эсгер, — представился мужчина, — приятно познакомиться с тобой, красавица.

Я рассмеялась.

— А как же девушка, с которой вы вчера познакомились и практически влюбились? Или для вас приемлемо делать комплименты всем подряд?

Мужская рука вызывающе неприлично прошлась по моей спине и замерла на затылке. Схватив мой непослушный рыжий локон второй рукой, боевой маг медленно накрутил его на указательный палец, а мне же стало немного не по себе от того, что он отпустил поводья.

— А, может, рыжик, я вчера с тобой познакомился, — провокационно шепнул он, склонившись надо мной. — Может, это я в тебя практически влюбился?!

От такой близости меня окатила волна жара. Прокатившись по всему телу, она собралась в тугой комок внизу живота. Прикусив губу, я взяла под контроль свои эмоции. Этот мужчина меня определенно волновал, даже возбуждал. А тот факт, что я не вижу его лица, делал ситуацию еще пикантнее и интригующее.

— Ваши слова не могут быть правдой, — прошептала я внезапно охрипшим голосом, — я вчера точно ни с кем не знакомилась.

Мужская ладонь снова прогулялась по моей спине. Большим пальцем воин очертил выступающие косточки на моем позвоночнике.

— Нет, это ты ошибаешься, маленькая разносчица. Вчера мы определенно познакомились, — выдохнул Жеан мне на ушко. — Я был крайне заинтригован. Такая солнечная красота и в простом сером платье. Неужто не узнала меня, маленькая злючка.

Отодвинувшись от мужчины, я попыталась заглянуть в его капюшон и рассмотреть хоть что-то. Но виден был лишь подбородок с ямочкой. Определенно я не узнавала его. А вчера вечером в нашей таверне много народу было. В основном одни мужчины. Но, чтобы знакомиться — не было такого. Да и правило у меня, никогда не кокетничать с клиентами.

— Нет, — честно призналась я, — я вас не узнаю. Да и вообще, я никогда ни с кем не знакомлюсь в таверне. Тем более с магами. Не можем мы быть знакомы.

Мужчина тихо засмеялся. И я снова поняла, что голос-то знаком, значит, не обманывает. Но…

— Ну, хорошо, познакомиться мы не успели. Я по какой-то причине тебе весьма не приглянулся, — пошел на попятную воин. — Ты даже накормила меня чем-то явно несвежим.

В ответ на такое обвинение я возмущенно выдохнула.

— Обманываете! Да я за три года ни разу ни одного клиента ничем тухлым не накормила. Это ложь! У нас замечательный повар, максимум я могла из большой вредности подать остывшее мясо или позавчерашний борщ, но заметьте, еда при этом не пропавшая. Так что не надо на меня лишнего наговаривать.

Жеан захохотал еще громче

— То есть признаешь, рыжик, что еда могла быть не свежеприготовленной, — подловил он меня на слове.

— Ой, неужели вы столь наивны, что думаете, что в тавернах вам все с пылу с жару подают?! — удивилась я мужской наивности. — Ну, в самом деле, взрослый вроде мужчина! Естественно, блюда у нас все из холодильного шкафа. Из свежего вчера только щи были и шашлык из баранины.

Мужчина снова придвинул меня к своему телу и заставил облокотиться спиной о его грудь.

— Значит, что-то из свежеприготовленного на наш стол все-таки попало. И часто ты работаешь в этой таверне?

Я пожала плечами, странные вопросы он задает. Обычно люди о себе рассказывать любят, а этот обо мне выведывает.

— Сутки работаю, двое высыпаюсь. А к чему такое любопытство? — поинтересовалась я

— Да, странно просто. Не часто увидишь работающую ведьмочку. Вот и думаю, чего это вдруг молодая красивая девочка в разносчицы подалась? — прозвучавший вопрос был для меня щекотливым.

— Вы ворчите как ведун, — поддела я мужчину, — это они постоянно строят недовольные рожи по поводу ведьмы в фартучке. Я сирота, вот и приходится содержать себя самой. Ничем зазорным я не занимаюсь. Таверна у нас приличная, клиенты практически все постоянные, заезжих не много. Да и платит управляющий всегда вовремя и без обмана.

— Сирота, значит, — в голосе мужчины звучали задумчивые нотки, — а опекун кто?

Я рассмеялась. Мужчины! Им и в голову не может прийти, что женщина способна сама о себе позаботится.

— Я совершеннолетняя, — пояснила я очевидное, — вполне себе самостоятельная ведьма. А к чему интерес, неужели жениться на мне надумали?!

— Может, надумал, — Жеан склонился ближе. — Пойдешь за меня?

— Нет, не пойду, — проказливо шепнула я, — у меня другие планы на ближайшее будущее!

— Любые планы можно слегка подкорректировать, — прошептал Жеан. — Было бы желание. А я мужчина хоть куда, видный жених. Ну, протянешь мне запястье над алтарем?

Картинно хлопнув глазками, я промолчала. Что этот мужчина может знать о ведьминых мечтах? А мечты эти у меня были грандиозными! Я очень хотела открыть свою лавку и торговать разными полезными травками и зельями. Да я из кожи вон лезла, чтобы попасть в личные ученицы к одной из учителей по зельеварению. Да у меня были талант и способности, но рода за спиной не было. Каждый учитель гордится своими ученицами.

А кто же захочет связываться с ведьмой сиротой без роду и племени?!

Я ведь даже родителей своих не знала. Меня нашли среди выживших после крушения дилижанса. Все, что смогли сказать остальные немногие счастливчики, которым удалось выскочить из повозки перед самым обрывом, это то, что какой-то мужчина, видимо мой отец, выбросил меня из окна, тем самым спасая от неминуемой гибели. Отсюда я сделала вывод, что родители меня любили, но выяснить их личности я так и не решилась. Страшно было разочароваться, вдруг я ошиблась, и родители мои не такими любящими были, как я вообразила и придумала. Разбитый дилижанс так и остался лежать на дне глубокого ущелья. Раз в год, на свой день рождения, я приезжаю на то место и оставляю большой букет живых цветов в память о родных людях.

В приюте мне дали новое родовое имя, свое личное имя — Малика, я помнила и так. А днем рождения сделали дату крушения дилижанса. По понятным причинам именины я не отмечала. А вообще, на жизнь мне жаловаться грешно. Да, сирота, но мне дали хорошее образование. Директор приюта позаботился, чтобы меня приняли в академию. Он лично хлопотал, чтобы выбить, на первых порах, для меня небольшую стипендию. А когда я перешагнула черту совершеннолетия, помог найти хорошую работу. Моя воспитательница из приюта всегда радостно встречала, когда я приходила в гости. Кормила сдобными булочками. Ее я считала если не мамой, то доброй нянечкой уж точно.

— Скоро уже приедем, — глубокий бархатистый голос вывел меня из воспоминаний.

— Угу, — буркнула я и прикрыла глаза. Ночная работа в таверне настойчивее давала о себе знать.

— Поспи, рыженькая, — шепнули мне в волосы, — расслабься, я тебя не уроню.

Слабо улыбнувшись, я позволила себе задремать.


Легкое прикосновение губ к моим губам — такое неожиданное и интригующее ощущение. Какой сладкий сон. Не удержавшись, я скользнула кончиком языка по чужим устам и проказливо прикусила нижнюю губу мужчины, немного ее оттянув. С тихим приглушенным рыком моим ртом завладели. Поцелуй из легкого перешел в страстный и жгучий. И такой волнительный!

Не понимая грезы это или уже явь, я скользнула ладошкой по твердой мужской груди, затянутой в шелковую рубашку. Ухватилась за ее ворот, чтобы притянуть мужчину ближе.

Такое сладкое ощущение близости.

Внутри меня в предвкушении что-то вспыхнуло и опалило душу. Застонав, я выгнулась в руках незнакомца, прижимаясь к нему теснее. Сжав бедра, ощутила ранее незнакомое возбуждение. Мужчина глухо застонал и углубил поцелуй, не позволяя сделать даже вдоха. В ответ я, скользнув рукою выше, зарылась в мягких волосах и чуть дернула их. Приоткрыв глаза, встретилась взглядом с невообразимыми черными очами, в которых сейчас пылало неприкрытое желание.

— Ты! — выдохнула я приглушенно, мгновенно узнав блондина ведуна из таверны.

На его губах появилась шальная улыбка

— Я же сказал, что мы знакомы, мое милое создание. Я никогда не вру.

Сглотнув, я попыталась сесть ровнее. Но ведун, недобро прищурив глаза, запрокинул меня еще больше, заставляя буквально лежать в его объятьях. Мужское лицо снова склонилось надо мной. Пристально вглядываясь в мои глаза, Жеан отвел прядки непокорных рыжих волос и погладил щеку ладонью, очертив изгиб бровей большим пальцем.

— Хотя в одном я тебе все же солгал, рыжик. Я не почти влюбился — я покорен, влюблен и поставлен на колени, — выдохнул он и снова впился жадным поцелуем в мои губы.

Не знаю, сколько продолжалось это безумие. Он буквально поглощал меня, ловя мое дыхание. Его руки запутались в моих волосах, а я не знала, как прекратить это. Я вообще, не понимала, хочу ли я, чтобы он остановился. Никогда еще я не испытывала столь острого удовольствия, граничащего с чем-то безумным, неподдающимся контролю. Это меня и отрезвило, а еще немного напугало. Слишком остро я реагировала на мужчину.

Застонав, я попыталась оттолкнуть его. Но вместо этого, лишь сжала ткань его рубашки.

— Жеан, пожалуйста, — взмолилась я севшим охрипшим от страсти голосом, — так нельзя. Мы не знакомы. Это… это плохо… нельзя.

— Можно, — выдохнул он и снова впился губами в мой рот. Его язык скользнул по моему, дразнясь. Утопая в этом сладком безумии, я все же пыталась не отдаваться соблазну полностью.

— Жеан, пожалуйста, это неприлично, — простонала я.

— Да плевал я на приличия, — рыкнул он мне в губы. — Тебя они так беспокоят? Мне казалась общественное мнение тебе неважно, раз ты работаешь в таком месте как таверна.

Эти слова подействовали на меня, как ушат ледяной воды, вылитой мне на голову.

— Ах, вот в чем дело, — со злостью я оттолкнула его, призвав на помощь воздушную стихию. Но тут же сама чуть не слетела с седла, вовремя ухватилась за луку и удержала равновесие. — Зажал разносчицу и думаешь, что все можно теперь!

— Малика, я не…

— Что скажите, это не так, господин ведун? — вымещала я обиду словами. — Вчера я не позволила себя облапать, так решили сегодня наверстать. Вот только не выйдет у вас. Я девушка нетронутая, зайдете далеко — могу ведь и брачные узоры с вас стребовать. И обернутся ваши шуточки жестокой реальностью. Так что держите свои руки при себе, а то придется вам, такому замечательному чистокровному аристократу, привести в семью ведьму с сомнительным родом.

Выпрямившись, я попыталась привести свою одежду в порядок. Сейчас мы скакали практически последними, и у меня оставалась надежда, что моего позора не видел никто. Так стыдно за себя стало. Позволила облапать себя какому-то, пусть и такому обаятельному, но аристократишке. А он…

— Ты не права, мое солнышко, и я докажу тебе это, — лицо мужчины стало серьезным и сосредоточенным. — Ты ошибаешься во всем. Но ничего, у меня есть неделя, чтобы ты поняла, что лучшего мужчину, чем я, тебе не найти.

Упрямо сжав губы, я отвернулась.

— И не мечтай, ведун. Мне любовник не требуется. Если я захочу, то найду себе попроще мужчину. А с вашим братом одни проблемы.

— Не найдешь, — прозвучало у самого моего ушка, — я своим не делюсь! А ты моя, рыжик. Просто ты еще этого не поняла. Но я постараюсь тебе это поскорее объяснить.

— Да я тебя… — мгновенно вспыхнула я.

— Что? Пропавшим рулетом опять накормишь? — хохотнул он. — Или еще какая месть в запасе имеется? Ты мне безумно нравишься, лисенок! Меня еще ни одна женщина так не интриговала, а твое сопротивление только делает добычу желанней.

Передернув плечами, я недовольно фыркнула. Нет ну надо же, какое самомнение! Наглец! Он, наверное, каждое утро себя в зеркале в засос целует.

— Перебьетесь, господин ведун. И не таких обламывали, — огрызнулась я. — У меня будет только один мужчина. Он станет первым везде: в постели и у алтаря. А вы проедете мимо! Такого, как вы, мне не надо, мы с вами не сходимся в плане любви! — заявила уверенно я.

— Это как же? — лукаво спросил этот чурбан непрошибаемый.

— А вот так: вы безумно влюблены в себя, а я столь же безумно обожаю меня родненькую. Так что взаимных чувств у нас не выйдет.

Я ожидала любой реакции. Но не того, что мужчина громко рассмеется.

— Ты неподражаема! И ты будешь снова стонать в моих руках.

— Я стану твоей, ведун, только в одном случае — если на моем запястье появится твой брачный узор. А это невозможно, сам понимаешь почему. Я никогда не пойду замуж за такого, как ты. Мы из разных миров. Так что скачи блондинчик галопом мимо и не оборачивайся.

— Это мы еще посмотрим, ведьма! — с довольным видом обронил мужчина. — Твое тело уже сказало мне «да», думаю, вся остальная часть тебя долго сопротивляться не станет.

— Тут и смотреть не на что, — я смерила мужчину презрительным взглядом, — вы не мой идеал и такого, как вы, мне и за даром не надо.

— Повторяешься, рыженькая. Я стану первым и единственным мужчиной в твоей жизни, ведьма, или я не Жеан соф Эсгер!

— Я скорее жабу в постель пущу, чем скажу тебе у алтаря «да», или я не Малика лу Сионе.

— Это вызов, солнышко? — с азартом поинтересовался ведун. — Я его принимаю. Через неделю ты будешь моей. Можешь не сомневаться.

Остаток пути мы ехали молча.

Глава 4

Уже на закате мы подъехали к достаточно приличному постоялому двору.

Нам предоставили скромный, но вкусный ужин, а профессор соф Валлари, который к тому времени уже прибыл на отремонтированной повозке, раздал нам ключи от комнат и мы отправились спать.

Всю ночь я не могла уснуть, потому что в соседней комнате кто-то устроил настоящую оргию. Я девушка, конечно, невинная, но не настолько наивная, чтобы не понять, чем там за стеной занимаются. И догадалась, что девушка так стонет не от того, что ей очень плохо, а наоборот уж слишком, кажется, хорошо.

Кровать моих таинственных соседей скрипела и билась металлической спинкой об стену. Охи и стоны продолжались второй час. Я уже стала порою сомневаться: любовью они там занимаются, хорошо ли им или там убивают кого-то. Только под утро эти влюбленные, наконец, угомонились, и я смогла немного подремать. Была бы черной ведьмой, наслала бы проклятье импотенции. Это же надо было такое в комнате на постоялом дворе устроить. Никакого уважения к окружающим.

Кроме того мне было жутко спать в незнакомом месте. По коридорам кто-то бродил, слышна была бранная ругань. Дверь в мою комнату дергали, и снова пьяная возня выдала в позднем нежданном визитере, как минимум, невменяемо пьяного. Сжавшись в комочек от страха, я прокляла все на свете: и эту дешевую забегаловку, и эти комнаты маленькие и одноместные, и эту хлипкую дверь, что грозилась сорваться с петель каждый раз, как очередной алкаш ее дергал. А я дурная обрадовалась, что мне досталась первая комнатушка от лестницы. Кто же знал, что ко мне ночью на огонек решат заглянуть все местные выпивохи.

Дверь снова заходила ходуном, а успокоившиеся вроде соседи вновь принялись интимно стонать и биться кроватью о стену.

— Да что же это! — провыла я.

За дверьми послышались шаги, а потом страшный грохот и отборная брань. Страстная парочка за стеной на мгновение притихла, а потом вновь предалась страстной любви. Совести у них нет. Неужели не понимают, что если у них комната в конце коридора, то это не значит, что их никто не слышит. Соскочив с кровати, я подняла туфельку и уже хотела стукнуть ею в стену, но нечаянно глянула в окно.

Там прямо на тротуаре стояли наши девчонки и целовались с какими-то неизвестными парнями. Вот вертихвостки! Но туфельку я отложила, а то вдруг сейчас шум подниму, выскочат с соседних комнат разбираться и застукают отсутствие девчонок. Да и неизвестно кто у меня за стеной, может, фрукт какой важный.

Снова свалившись на кровать, я прикрыла глаза. Так хотелось спать, но при этом мое сознание отказывалось уходить на покой. Я была настороже. За стеной последний раз громко застонали и все стихло. Наконец-то!

Я блаженно прикрыла глаза.


— Подъем! — дикий вопль какого-то неизвестного нехорошего человека врезался в мое сознание, словно меня по голове чем тяжелым огрели. — Подъем! Полчаса на сборы и в дорогу!

Какой подъем, какие сборы? Вот же, только глаза прикрыла. Привстав на локтях, я глухо застонала. Все тело нещадно ломило, в голове такой туман. Голоса, доносившиеся из коридора, слышались так, словно кто-то в трубу говорил. Распахнув глаза, я с недоумением поняла, что уже утро и солнце высоко. Как так-то! Вот же, только уснула. Поднявшись, я пошатнулась. В глазах потемнело, пол поплыл. Вернее это я неуклюже сползла обратно на кровать.

— Моя голова, — застонала я.

Посидев еще с минутку, я все же поднялась и, хватаясь за все подряд в поисках опоры, добрела до табуретки, где с вечера остался тазик для умывания. Брызнув холодной водой в лицо, громко зевнула. Легче мне не стало.

Кое-как надев на себя первое попавшееся платье и туфли, я заковыляла к двери. В голове шумело и периодически темнело. А мозг просился на покой. Отработав прошлую ночь в таверне, а эту промучившись с соседями, я буквально валилась с ног. Но реальность была таковой, что мне придется трястись в повозке еще весь день. А дальше вообще неясно, какие условия меня ждут!

Выйдя из комнаты, я специально встала у соседних дверей, чтобы взглянуть в глаза этой страстной парочке. Каково было мое удивление, когда дверь распахнулась и появилась счастливая чета соф Валлари. Все мои гневные обвинения по поводу бессонной ночи застряли у меня в горле.

Ничего себе они дают. Да наш суровый профессор оказывается о-го-го. Жеребец, однако! Ой, как же хорошо, что я ночью им туфелькой в стену тарабанить не стала. Вот бы влипла.

Уперев взгляд в пол, я по-тихому смылась на лестницу. А про себя в душе еще раз позавидовала своей одногруппнице. Я тоже хотела, чтобы бы меня так любили. Любили со всеми моими достоинствами и многочисленными недостатками. Просто за то, что я такая, как есть. И можно так же простонать всю ночь напролет, стуча какой-нибудь невезучей особе по стене.

Напакостить что ли где Амелии, чтобы жизнь медом не казалась. Хотя она и так ночами не спит, бедняга!

— Малика, — оглянувшись, я увидела, как вслед за мной бежит Рояна, — ты чего такая серая и бледная, опять не выспалась?

Я отмахнулась от нее и продолжила спускаться, таща за собой сумку с вещами. Выйдя на улицу, мы легко нашли наши повозки. Возле них крутились девчонки с нашей группы, и усиленно строили глазки студентам Академии Боевого Искусства. На молодых людях опять были длинные вчерашние плащи с глубокими скрывающими лицо капюшонами. Так они казались неотличимыми друг от друга. Поправив свое старенькое шерстяное платьице и подвязав шнурочки плаща на шее, я двинулась занимать место.

Рядом со мной шла Рояна. Сегодня она казалась какой-то задумчивой, но лезть к ней в душу не хотелось. Мне бы со своей разобраться. Сейчас я непроизвольно заглядывала под капюшоны мужчинам. Осознав это, я отдернула себя, но пришлось признать очевидное. Уж больно мою душу разворошил этот белобрысый ведун. Слишком сладкими оказались его поцелуи. Да еще и наш профессор со своей Амелией ночью подлили огонь в мою и без того буйную фантазию.

— Лу Сионе, что ты такая бледная, как поганка? Ну-ка глянь в мои глаза, — учитель Сальвовски, хлопотавшая у повозок, бросила какие-то сумки на землю и, подойдя вплотную, внимательно вгляделась в мое лицо. — Тебе не оздоровится? Тебя нужно срочно показать целителю. Не нравится мне твой внешний вид, ведьмочка.

Зевнув, я пропустила слова учителя мимо себя, не поспи она толком две ночи подряд, тоже бы, наверное, румянцем не пылала. Ничего не говоря, я обошла учителя и, закинув свою сумку наверх, неуклюже забралась в повозку, ударившись ногой об какую-то деревяшку. В голове был такой ватный туман, что и шею свернуть недолго, что уж тут синяк на колене. Пройдя вперед, села, нагло сграбастав кучу подушек, сделала из них пирамидку на соседнем сидении и опустила на нее голову, блаженно прикрыв глаза.

Вокруг слышались приглушенные девичьи разговоры, смешки, шепотки. С ветвей доносилось радостное щебетание птички, а в кронах деревьев, нависающих надо мной, я слышала песнь ветра. Дремота накатывала волной, унося мое сознание в мир сновидений. Я наконец-то усыпала.

— Вот посмотрите на нее. Она у нас, вообще, девочка болезненная, но так плохо на моей памяти она еще не выглядела, — рядом со мной раздался тревожный голос учителя Сальвовски.

Я попыталась открыть глаза, но они склеились намертво.

— Со мной все хорошо, учитель, — заплетающимся языком пробубнила я, — просто хочу спать.

Кто-то прикоснулся к моему запястью. Нежные пальцы слегка сжались в том месте, где бился пульс. Через кожу я ощутила целительное тепло, оно словно растекалось по моим венам, проникало в каждую клеточку организма. Еще раз сладко зевнув, я потянула на себя край своего же плаща в попытке укрыться получше, но сидя это как-то не удавалось, а прилечь возможности не было. Но это неважно, главное даже в таком положении можно поспать.

Хоть немножко вздремнуть

— Ей нужно хорошо выспаться, — услышала я над собой знакомый бархатистый мужской голос.

Не удержавшись, я все-таки приоткрыла глаза. На меня в упор смотрел светловолосый черноглазый обладатель ведьминской силы

— Только вас не хватало, — проворчала я.

— Молчи уже, болезная, — услышала я в ответ. — Госпожа Сальвовски, в одной из наших повозок есть достаточно места, чтобы моя ведьмочка смогла как следует отдохнуть.

— Меня больше интересует, чем вы, лу Сионе, ночью занимались? — поинтересовался присевший рядом с ведуном профессор соф Валлари.

— Не понравится вам мой ответ, учитель, — буркнула я

— Ну, почему же, рискните его озвучить, — настаивал профессор некромантии

Я поморщилась. Вот же, пристал, как банный лист к одному месту. Интересно ему, тип озабоченный. Это же надо так страстно рычать да стонать часами.

— И все же я лучше промолчу, — попыталась улизнуть я от щекотливой темы

— Нет, студентка, поведайте нам о причине бессонной ночи. Я слышал, не все девицы сегодня в своих кроватях спали, — выдав это, соф Валлари нахмурился. Вот тут меня задело за живое. Ну что же, я выскажу то, что услышать он был явно не готов. Ну, раз он так настаивает, то чего уж, надо уважить ответом.

— Моя комната оказалась соседней с вашей, профессор. Всю ночь я слушала, как ваша кровать бьется о смежную стену. А еще от вас доносились такие громкие…

— Все хватит, Малика, я уже понял, — заткнул мне рот профессор соф Валлари, — приношу вам свои извинения. Где у вас там, Жеан, место в повозке, боюсь по моей вине, девушка не спала до утра.

После этих слов Сальвовски и Жеан соф Эсгер с таким уважением глянули на нашего учителя «Начертательной геометрии кругов призыва», что даже я смутилась и одновременно испытала гордость за него.

— Сейчас приготовим все для нашей девочки, — с этими словами ведун спрыгнул с повозки и спешно удалился.

— Что-то подобное, Рэиф, я и ожидала, когда вы заявили, что поедете вместе с женой. Это практика по основному предмету, а не семейный отпуск. Ведите себя немного сдержанней. Я не желаю, чтобы мои студентки всю неделю слушали по ночам как «вы счастливы в браке», — женщина строго глянула на коллегу, правда соф Валлари даже не удостоил ее ответом. Он сочувственно глядел на меня своими колдовскими зелеными очами и, кажется, ему было совестно.

— И еще одно! Лу Сионе, а когда это вы успели стать девочкой профессора соф Эсгера, — задала весьма компрометирующий вопрос не успокоившаяся учитель Сальвовски. Ее взгляд прожигал меня насквозь. — Если ты еще не поняла, то профессор соф Эсгер чистокровный ведун. Мы же с тобой ведьмы, милая, и понимаем, что это значит. Не крути перед ним хвостом. Это тебе даже не некромант, — женщина стрельнула глазками в профессора соф Валлари, — этот даже деликатность проявить не потрудится, запихает в мешок и готово. Только у алтаря поймешь, кто и зачем тебя уволок.

— Мне кажется, вы преувеличиваете, учитель, — буркнула я, сдерживая зевок.

— Я не преувеличиваю, а рассказываю реальную историю своей матери. Ведуны, милая моя, острее всех прочих магов чувствуют свою женщину. Им и взгляда достаточно. А дальше девушке остается только: либо принять мужчину, либо бежать подальше и побыстрее. Послушай совет опытной ведьмы, отец которой чистокровный сильный ведун, — держись от профессора соф Эсгер как можно дальше и даже не дыши в его сторону. Мне это его заявление о «моей девочке» очень не по душе пришлось. Ты меня поняла, Малика?

— Да, учитель Сальвовски. Хвостом перед ним не крутить, глазки не строить и томно в его сторону не вздыхать, — отчеканила я.

— Молодец, правильно все уяснила, — похвалила меня учитель. — А иначе, Малика, всю жизнь свою подстраиваться под его нрав придется. Не быть ведьме главой в семье, где мужчина ведун. Не станет он скакать под твою дудочку. Свернет в бараний рок и вывернет в нужную сторону. Осторожнее, Малика, с ведунами не шутят. Даже если кажется, что перед тобой мужчина с легким веселым характером, не обманывайся. Этот соф Эсгер не так прост, слишком быстрый и прыткий, и мнение его чужое похоже не волнует вовсе.

— Интересные у вас рассуждения о мужчинах, — проворчал профессор соф Валлари. — Я не думаю, что в нашей компетенции, учитель Сальвовски, вмешиваться в личную жизнь студентов. Они взрослые люди — сами разберутся с кем им спать, с кем дружить и за кого замуж выходить.

— Правильные у меня рассуждения. Ведун — это не некромант. Это вы своей жене полностью потакаете и ужом ради нее вертитесь. С профессором соф Эсгер такой номер не пройдет. И кто, как не мы, подскажем им в нужный момент как лучше поступить, где поостеречься, а где и вовсе замереть и ничего не делать.

Мне бы сейчас призадуматься обо всем, что сказала мне Сальвовски. Но мой мозг просто отказывался это делать, он хотел только одного — спать. Прикрыв глаза, я снова задремала. На подсознании уловила момент, когда меня подняли и понесли. Потом опустили на что-то мягкое, а под головой оказалась подушка. Счастливо мурлыкнув, я повернулась на бок. Для полного комфорта обхватила подушечку руками и, выдернув из-под головы, прижала к животу. Какое блаженство. Никто не стонет, не тарабанит в стену, не дергает повар, требуя, нести кружки с элем клиентам. Наконец-то возможность просто сомкнуть глаза и насладиться сладкими снами.

— Спи, ведьмочка моя, — шепнули мне на ушко. — Скоро ты станешь засыпать только в моих объятьях.

— Мечтать не вредно, — хрипло из чистой вредности буркнула я, — мне ведуны не нужны. Вы вредные и себялюбивые зануды.

— Да кто же тебя спросит, рыжик, — услышала я в ответ. — Суждено тебе быть женщиной зануды.

* * *

— Малика, — кто-то меня сильно тряс за плечо и голосом Рояны надоедливо жужжал над ухом. — Малика, ты так всю практику проспишь. Вставай уже, в самом деле, сутки дрыхнешь. Мне скучно, ведьма ты бесстыжая. Утро на улице, птички поют. Вставай!

Боги! Какие птички?! Да какое мне дело до того, поют они или молчат. Но вот обдумав еще раз услышанное, я ухватилась за совсем другую часть фразы, а конкретно про то, что уже утро. Утро!

— Сколько я сплю? — недоверчиво пробурчала я хриплым голосом

— Сутки, — выдохнула Рояна, — как вчера в повозке уснула, так весь день и всю ночь проспала. Совесть у тебя есть, ведьма? Все обживаются, бегают, осматриваются, боевикам глазки строят, личную жизнь налаживают, а я тут сижу над тобой и охраняю твой сон. Где твоя совесть, Малика?

Подумав еще немного, я решила, что совести у меня отродясь не было и нечего ею обзаводиться. Схватив подушку, я уткнулась в нее носом и продолжила спать. В утренней тишине до меня доносился скрип деревьев, пение птиц, стрекот насекомых и гневное сопение Рояны.

— Ну, знаешь, — фыркнула подруга. — Я сейчас этого белобрысого целителя позову. Пусть он тебя в чувство приводит, — решила она напугать меня.

— Да хоть лысое умертвие тащи, — огрызнулась я.

Ну почему это я вдруг должна вставать?! Ну и пусть у нас практика, но тот факт, что сейчас каникулы тоже никто не отменял. А на каникулах положено что? Правильно, спать и бить баклуши. Вот именно этим я и хотела сейчас заниматься.

— Малика, не поступай так со мной, — взвыла темная ведьма, — там столько красавчиков. Наши же всех разберут, мне никого не достанется. Ну, вставай, ведьма ты рыжая. Ну, пошли красоваться перед ними, я одна не могу, мне стыдно и страшно.

Поняв, что она от меня не отстанет, я все-таки распахнула глаза и привстала. Эта зануда была уже при полном параде. Ее грудь выгодно обтягивал лиф голубого сарафанчика, на голове изящно повязанный белоснежный платочек, на плечиках — легкий синий плащ. Вот прямо бери и влюбляйся.

— Рояна, а к чему столь шикарный вид? — поинтересовалась я. — Думаешь, это уместно в лесу, мы все-таки на природе?

Наряженная ведьма только недовольно сморщилась и покосилась на выход из палатки.

— А они все так вырядились, что мне среди девчонок лахудрой ходить, — пробурчала подруга.

О Трехликий, сдурели они там все, что ли. Они свою сотню растений собрались в таком виде копать. Покачав головой, я рухнула навзничь на что-то мягкое. Да я определенно спала на земле, но ощущалось, словно на перине лежу. Никакого запаха плесени и мышей. Надо мной чуть дрожала от порыва ветра крыша палатки. Плотная ткань казалась надежной и крепкой. Никаких дыр, потертостей. Не соврал ведун, это вовсе не те палатки, что стаскивали к повозкам наши боевики, чтобы им провалиться.

Тяжело обреченно вздохнув, я села и вытянула ножки. За ночь черное шерстяное платье изрядно измялось и сейчас смотрелось на мне тряпкой. Схватившись за подол, я стянула его со своего тела и осталась в одной тоненькой белоснежной сорочке, которая едва прикрывала мои бедра. Поднявшись и потянувшись, осмотрелась. Сумки с вещами обнаружились в углу сваленные кучей.

— А вещи чего не разложила? — полюбопытствовала я. — Мятое же все будет.

Рояна лишь махнула рукой в их сторону. Ну да, где их тут развешивать. Из удобств только два лежака да четыре угла палатки. Страшно представить, где я сейчас умываться буду. Может, какие умывальники тут придумали. Слабая надежда на цивилизацию у меня все-таки имелась. Присев над сумкой, я зарылась в нее, подыскивая что-нибудь подходящее. Чистые панталончики и сорочка обнаружились сразу. А вот с выбором платья пришлось повозиться. Не хотелось ничего нарядного.

Что я, дурочка какая, по полям в бальных платьях скакать?!

Мое внимание привлекло невзрачное коричневое шерстяное платьице. И ворот стоечка и рукава запястья скрывают, и длина в пол. Идеально, чтобы затеряться на фоне наших новоявленных бабочек, коих похоже решили изобразить все девушки с нашей группы. Зажав выбранную одежду в руке, я поднялась и, обернувшись, замерла…

На входе в палатку стоял высоченный светловолосый ведун и пожирал меня таким знакомым голодным взглядом.

Опустив глаза вниз на свое тело, я поняла, что он сейчас видит. Ткань моей сорочки не скрывала ничего: ни полную грудь, ни линию бедер. Да и короткие отделанные кружевами панталончики, кокетливо выглядывающие из-под сорочки, только добавляли пикантности ситуации. Ойкнув, я развернула платье и прикрылась им.

— Вы чего так врываетесь! — вскипела я. — А если бы я, вообще, раздетой оказалась?

Мужчина сглотнул и плотоядно улыбнулся.

— Это было бы лучшее, что я видел, солнышко мое, — прошептал он и облизнулся. — Студентка, вы не могли вы выйти? Мне нужно осмотреть вашу подругу, — менторским голосом скомандовал Жеан Рояне.

Подруга подскочила и практически выскочила наружу, но вовремя притормозила и возмущенно глянула на профессора

— Ага, сейчас разбежалась, — взвизгнула ведьма. — Так я сейчас ее и оставила неизвестно с кем наедине.

Вернувшись в палатку, Рояна демонстративно уселась на свой лежак и скрестила руки на груди, выражая свое полное несогласие и неготовность подвергать мою репутацию риску быть испорченной. Ууу, подруженька моя драгоценная. Правильно, нельзя меня с этим слишком сладко целующимся мужиком наедине оставлять.

— Студентка! — еще более сурово гаркнул профессор соф Эсгер

— И не подумаю! — холодно откликнулась Рояна. — Малика девушка невинная с образцовой репутацией, наедине с вами она не останется.

— Студентка, я целитель, — рявкнул Жеан.

— Да будьте вы хоть кем: хоть целителем, хоть профессором, хоть ректором! Вы мужчина! А значит, никаких осмотров наедине не будет.

Наблюдая за перепалкой ведуна и моей несравненной подружкой — черной ведьмочкой, которая удачно маскировалась под непутевую магичку, — я получала истинное удовольствие.

— Что же, хорошо, значит, осмотрю при свидетелях, — слишком легко отступился мужчина и с огоньком в глазах двинулся на меня

— Даже не думай, — выдохнула я. — Не подходи худо будет, — добавила угрожающе

— Да, и как же отомстишь? — ведун приближался, словно специально, очень медленно. Не выдержав, я отступила на шаг и споткнулась о собственный лежак. Не удержавшись, плюхнулась на зад. Накинутое платье сползло, открывая взору наглого мужчины и сорочку, и голые ножки.

Приподняв светлые брови, ведун ухмыльнулся и снова провокационно облизнул кончиком языка полную нижнюю губу. Выглядело это очень соблазнительно и интригующе. Что-то внутри меня мгновенно вспыхнуло и прокатилось по телу волною жара. Нервно стиснув ноги, я попыталась отползти подальше, но уткнулась спиной в стенку палатки.

— Не смей на меня надвигаться, — пропищала я. — Выйди, вообще, чтобы я оделась, бесстыдник. А еще профессор! — попыталась я его пристыдить и достучаться до совести.

Но видимо совести там отродясь не было, а если и была, то закончилась.

— Ну как же, рыжик. Я же целитель и должен осмотреть свою пациентку, — склонившись, он навис надо мной, нагло пытаясь заглянуть за ворот сорочки.

— Да какой ты целитель к лешему? У тебя татуировка анимага, — бросила я обвинение в его сторону. — Не дури мне голову, ведун!

Опустившись передо мной на колени, этот чистокровный нахал, бабник и видимо знатный пройдоха, обхватил ладонью мою щиколотку и потянул на себя.

— Одно другому, мое милое рыжее создание, не мешает. У меня много скрытых талантов, хочешь, я тебе их продемонстрирую, — в глазах ведуна разгорался такой пожар, что я дрогнула.

Нет, ведьма с высокими моральными качествами во мне, конечно, не дремала и была настороже, но в то же время так и подмывало узнать, что же там за таланты такие. И так некстати вспомнился его поцелуй и то томление внизу живота. Мужчина, видя, что я замешкалась, провокационно скользнул ладонью по моей ножке, достигнув колена. Это и заставило меня опомниться.

— А ну не тронь, — выпалила я и уперевшись этому лекарю недоделанному в грудь ступнями, оттолкнула от себя.

Такого мужчина не ожидал, пошатнувшись, он неприлично уселся на пятую точку посреди палатки.

— А, может, его пристукнем чем-нибудь? — философски проворчала Рояна, наблюдавшая за сценой моего соблазнения или развращения. — Прыткий он какой-то, даром что профессор. А в прочем, не наш же профессор, нам ему экзамены не сдавать.

Поднявшись на ноги, этот «прыткий» блондин снова двинулся на меня.

— А ну не подходи, сказала, — в запале выкрикнула я и запустила в него первым, что попалось мне под руку. Ведун оказался с хорошей реакцией. Разжав пальцы, он с интересом глянул на то, что в него прилетело, а я покраснела от кончиков волос до самих пяток.

У него в руках оказались мои панталончики. Розовенькие, коротенькие, отделанные кружевами.

— Неожиданно, — мечтательно изрек профессор Академии Боевого Искусства, — но очень приятно. Пожалуй, я оставлю вас, милые дамы. Пока мне хватит и этого трофея, я буду засыпать с ними на подушке.

Покрутив в воздухе мои панталоны, он поднес их к лицу и сделал глубокий вдох. От возмущения меня аж затрясло.

— А ну верни мое белье, — выпалила я. — Извращенец!

— Ну-ну, радость моя рыженькая, извращенец — это когда мужские труханы нюхают, а я ценитель прекрасной дамы.

Зыркнув глазами в мою сторону, этот нахал улыбнулся во все тридцать два зуба и аккуратно засунул мои панталончики в карман штанов.

— Рад был с вами пообщаться, девушки, но мне пора.

Подмигнув мне на прощанье, ведун, наконец, убрался из нашей палатки, захватив с собой в качестве трофея мои розовые панталончики. Переглянувшись, мы с Рояной не сговариваясь, сделали большие глаза и расхохотались в голос. Вот тебе и серьезный профессор! Чистокровный ведун!

— Ну и пошляк, — пропищала сквозь смех Рояна. — Ты где такого подцепить успела? Как он тебя назвал — «радость моя рыжая». Подумай только, он твои панталоны уволок.

Утерев большим пальцем выступившие от смеха слезы на глазах, я пожаловалась подруге.

— Он мне в таверне такой шлепок по попе отвесил. А потом на лошади сюда вез, а я и не признала его в капюшоне. Так он меня поцеловать исхитрился. Слушай, а что он с моими панталонами делать-то будет?

— Носить! — Рояна снова захохотала — А ты знаешь, что он целитель и профессор боевой магии. Типа солидный мужчина. Когда сюда вечером тебя с повозки спящую принес, такой серьезный был и сосредоточенный. Если бы сама не увидела, что он тут только что вытворял, в жизнь бы не поверила что он такой извращенец и захватчик чужих панталончиков.

Некоторое время нашу палатку сотрясал дружный девичий смех, который резко прервал жуткий грохот снаружи.

— О, кого-то уронили! — четко подметила Рояна и высунула свой любопытный нос наружу. — Ты посмотри-ка, неужто туалет обустраивают. Знаешь, Малика, я думаю, эту практику мы все запомним на всю жизнь, ибо такого туалета в моей жизни больше не будет никогда.

Услышав такое интригующее заявление, я быстро надела шерстяное платье и выскочила из палатки, даже не обувшись. Мое бедное сердечко екнуло. На двух противоположных концах разбитого палаточного лагеря несколько молодчиков дружно рыли ямы, еще несколько стаскивали тонкие срубленные деревца. Над роющимися ямами уже соорудили какой-то деревянный каркас и теперь его со всех сторон обтягивали плотной тканью.

— Бог Всемогущий, и что это будет? — не удержала восклицания я.

— Вон, полюбуйся, — Рояна ткнула пальцем куда-то за нашу палатку, обойдя ее немного, я узрела чудо природы — большой шалаш из ткани с бревенчатым полом с большими щелями, а посередине дыра.

Сглотнув, я закрыла глаза, досчитала до трех и снова распахнула, — все оказалось на прежних местах. Шалаш, обтянутый тканью, с открытой дверькой-ширмочкой, пол из рубленых тонких деревцев и дыра посередине.

— Рояна, будь хорошей ведьмой — прокляни меня а, — взмолилась я.

Обернувшись, я чуть не плача взглянула на подругу, та сочувственно покачала головой.

— Это еще не все, — в ее глазах плескалось неподдельная жалость к моей персоне, — все водные процедуры в озере. Там тоже специальную зону отвели, чтобы кто из боевиков не забрел.

От ужаса у меня задергался правый глаз.

— А тазик какой, может, в палатку можно? — с дикой надеждой я ждала ответ подруги.

— Нет, Малика, никаких тазов для этого не предусмотрено, все в озере и умываться, и все остальное… ну ты понимаешь.

— А голову как мыть, — прошептала я, — там же где умываться и подмываться?

Рояна кивнула.

— Это… Это же нечеловеческие условия! — воскликнула я

Сделав пару шагов в сторону палатки, я вдруг ощутила страшную колющую боль в ноге. Вскрикнув, обхватила ступню руками и глянула на нее. Из пятки торчала огромная колючка.

— За что? — я практически рыдала от обиды и досады. — Я хочу в академию. Верните меня обратно, — взмолилась я.

Начиналась неделя моего персонального ада.

Глава 5

Как бы я не сопротивлялась, а пришлось брать чистую нижнюю рубашку, новые панталончики и плестись к озеру, совершать утреннее омовение. Рояна шла рядом и благоразумно молчала. Сказать, что мое настроение было гадким — это мягко выразиться. Сейчас я была готова собственными ручками расцарапать нашему декану физиономию.

Выйдя на берег водоема, я сжала ладошки в кулаки и завизжала от бессилия.

— Нет, нет, нет, — я затопала ногами от избытка эмоций, — все не может быть так скверно.

Рояна сочувственно хлюпнула носом и поплелась на деревянный мостик, где уже три девчонки с нашей группы пытались ополоснуться. Нет, меня не смутила эта деревянная конструкция, дело было в самом озере. На водной поверхности, поросшей водорослями, распустились кувшинки, на них гордо восседала парочка лягушек и самозабвенно квакала. Вокруг цветков порхали многочисленные стрекозы и жужжащие насекомые. В общем, природная идиллия и красота.

Если бы не одно «но»… от воды шел очень сильный специфический запах тины.

Как можно мыться в таком месте — не представляла.

— Боги всемогущие, от нас же через неделю будет вонять, как от карасей, — жалобно посетовала я и ступила на деревянный мостик

— Не хочу еще больше портить тебе настроение, лу Сионе, но от нас уже к вечеру будет нести, как от дохлых русалок, — сморщившись, буркнула лу Сапрое.

Бедная темноволосая ведьма с выражением крайней брезгливости опустила руки в воду и зачерпнула ее в ладонь. Ополоснув лицо, она спустила платье с плеч и попыталась хоть немного обтереть кожу.

Наблюдая эту картину, я мысленно утирала слезки. Не хочу я благоухать, как местная озерная жаба, но куда деваться, не по́том же вонять.

Дождавшись, пока девчонки закончат утренние процедуры, я прошла на место лу Сапрое и присела. Обреченно спустив платье чуть выше груди, принялась обтираться сорочкой, которую принесла для стирки. При этом я старалась лишний раз не дышать. Но выходило не очень. Очередной раз, опустив руку, я почувствовала странное касание, а через секунду увидела рыбу. Взвизгнув, я отдёрнула ладонь.

— Что там? — встрепенулась Рояна.

— Рыба, холодная и скользкая, — от отвращения меня передернуло.

— Рыба чует твою ведьминскую силу, в следующий раз хватай ее за хвост и вытягивай. Ужин из нее сделаем, — отшутилась подруга, а мне стало не по себе. Ладно, рыбу случайно подманила, а если еще какую живность привлеку пострашнее. Воображение нарисовало полчища крыс, змей и жуков. И что тут еще в лесу водится!

Ну, уж нет, не надо мне такого счастья. Меня в детстве никто не учил свою ведьминскую силу сдерживать, поэтому сейчас я порою забывалась, и получалось то, что получалось. Все бездомные коты, проживающие на территории нашей академии, периодически затягивали свои брачные песни под нашими с Рояной окнами. Страшно подумать, кто тут может у моей палатки «спеть».

Быстро завершив водные процедуры и сполоснув грязную одежду, переоделась за ширмочкой, которую предусмотрительно натянули студенты Академии Боевого Искусства.

В гадком настроении мы с Рояной вернулись в палатку. Держа в руках выстиранное белье, переглянулись. И куда его вешать? В этот момент я впервые позавидовала деревенским девчонкам. Они наверняка знают, что и куда пристроить. Тихо выскользнув из палатки, я осмотрелась. На глаза мне снова попалась черноволосая лу Сапрое. Ведьмочка, воткнув две палки в землю, натягивала между ними неизвестно откуда добытую веревку.

— Малика, вот скажи, я одна себя чувствую такой ущербной сейчас, или нет? — тихо шепнула за моей спиной Рояна.

— Нет, подруга, — проворчала я, — ты в своей ущербности бытовой не одинока. И знаешь в чем весь ужас?

— В чем?

— А ужас в том, что я хочу в туалет, — тихо призналась я.

— Рано или поздно нам придется выбирать: либо эти кабинки с дырками посередине, либо кустики, — сделала неутешительные выводы Рояна. — Знаешь, я эту практику не забуду никогда.

— Поверь, я тоже, — поддержала я подругу. — Пожелай мне удачи, я пошла покорять туалетные хоромы.

Вручив Рояне свои стираные тряпки, я храбро двинулась в сторону ближайшей кабинки. Ширмочка была отодвинута, демонстрируя, что туалетный шалашик не занят. Пробравшись на цыпочках внутрь, я задвинула импровизированную тряпичную «дверь». Покрутившись, задрала подол шерстяного простенького платья и зависла над дырой, как курица над насестом. Так глупо я еще никогда себя не ощущала. Прямо впечатления, которые остаются в памяти навсегда.

В самый ответственный момент я вдруг услышала приближающиеся шаги. Мгновенно покраснев, заставила свой организм действовать скорее. Неизвестный приблизился к самой кабинке и замер.

— Есть там кто? — послышался знакомый голос.

Я облегченно выдохнула.

— Соф Валлари, вот никогда бы не подумала, что обрадуюсь, услышав именно твой голос, — облегченно выдохнула я.

— Что, ведьма городская, тяжко тебе? — елейным голоском протянула Амелия. — Крепись, ты еще на костре не готовила, песком котлы не оттирала и, вообще, столько еще веселого впереди.

Опустив подол платья, я вышла наружу.

— А ты-то чего веселишься? Можно подумать, ты счастлива котлы местной тиной тереть, — прямо спросила я.

Соф Валлари сморщилась и тяжко вздохнула.

— То-то же, — философски подметила я, — все мы тут попали.

Амелия покачала головой в знак согласия и скользнула за ширму.

Медленно перебирая ногами, я двинулась в сторону нашей палатки. Вокруг суетились парни. Они таскали срубленные деревца и складывали их в общую кучу. Тут же воздвигали какие-то беседки с крышей, выложенной из ветвей. Стругали лавки и столы. Лагерь разрастался с поразительной скоростью.

И откуда-то до меня доходил аромат свежесваренной каши. Сглотнув, я поняла, что очень голодна.

— Малика, — раздалось неподалеку.

Обернувшись, я увидела Рояну, пытающуюся воткнуть толстую палку в землю. От усердия бедная моя подруга уже вспотела. Я поспешила к ней.

— Рояна, голова твоя пустая, — отчитала я девушку за несообразительность. — Ее так просто не воткнешь, закапывать нужно. Иди, ищи лопату, — скомандовала я.

Темная ведьма поморщилась, но поплелась добывать то, что я сказала. Осмотрев две неизвестно откуда взявшиеся ветви, я пришла к выводу, что из них действительно может получиться неплохая вешалка для белья. Вот только мысль, что все мужчины будут глазеть на мои висящие сорочки и панталоны, не давала покоя. Это же верх неприличия. Ну, нет уж, ладно еще нижние рубашки, но моему нижнему белью тут не место.

— Малика, я только такую нашла, — вернувшаяся Рояна протянула мне большую лопату.

Схватив орудие труда, я поставила его на землю и надавила ногой. Ничего не вышло. Подняв лопату и обсмотрев ее, поморщилась, что-то здесь было не так. Эта лопата больше на совок была похожа. Почесав затылок, я все же попробовала снова воткнуть ее в землю и тут же окончательно убедилась, что копать такой нереально. Странно, обычно лопаты какие-то треугольные и ровные, а этой что-то загребать хорошо, но не копать так точно.

— Не годится, — я откинула лопату в сторону, — ищи другую.

Рояна тяжко вздохнула и понуро опустила светловолосую головку. Глянув на нее, я поджала губы. Моя подруга раскисала на глазах. Помявшись, она подхватила лопату и снова побрела вдоль ровного ряда палаток.

Оставив пока ветви в покое, я призадумалась. Ведь еще веревку где-то раздобыть нужно. А где? Быстренько оглядевшись, я подметила, что через две палатки от нас соф Тру с довольной физиономией развешивала платье

— Канели, — громко позвала я ее, — а где веревку брала?

Магичка вскинула голову и подвисла.

— Веревку? А у парней добыли. Там в повозке моток у них большой. Спросите, может, и вам отмотают нужное количество.

— Ясно. А лопату тоже у них брали? — снова прокричала я

— Да, у них все, — ответила соф Тру и ушла в свою палатку.

Постояв немного, подождала Рояну. Но та вернулась ни с чем. Расстроенная подруга покосилась в мою сторону. Ясно, придется все делать самой. Покачав головой, я отправилась к повозкам. Обойдя их кругом, заприметила лопату и моток веревки. Рядом со всем этим добром обнаружился и молодой человек. Он как раз вытаскивал большой рулон ткани из телеги.

— Простите, — обратила я его внимание на себя, — а не могли бы вы мне выдать лопату и немного веревки?

Я постаралась мило улыбнуться, чтобы добавить эффекту, но лицо молодого человека даже не дрогнуло.

— Приказ больше ничего без ведома профессора соф Эсгера женщинам не выдавать. У вас достаточно сушилок, пользуйтесь ими по очереди.

— Ну, пожалуйста, — жалобно протянула за моей спиной Рояна. — Нам совсем чуть-чуть нужно.

Боевик выпрямился и глянул на нас с высоты телеги, снисходительно так.

— Я уже сказал, без ведома профессора соф Эсгера ничего не выдаю, — четко произнес он. А потом отвернулся, делая вид, что нет нас тут вовсе.

— Ну и подавись своей веревкой, — прошипела Рояна, — чтоб тебе вредная ведьма в жены досталась, скряга.

Отвесив проклятие, моя подруга развернулась и гордо удалилась. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней. Такой потерянной и беспомощной я себя никогда не ощущала.

Вернувшись к палатке, я обречено опустилась на землю и уставилась на валяющиеся ветки. Хотелось просто заплакать. Вроде утро, только недавно проснулись, а уже такое чувство усталости накатило, что хоть волком вой.

— Малика, — тихо позвала Рояна, — все ведь нормально будет?! Адаптируемся и подстроимся. Ну, хочешь, я пойду, поспрашиваю у девчонок, может, кто разрешит пользоваться своей сушилкой.

Я горько усмехнулась.

— Никто ничего тебе не разрешит.

Поднявшись, я сходила за своим мокрым бельем, брошенным на сумки, и развешала его на ветвях близ растущего куста. Получилось, конечно, ужасно. Подол сорочки касался земли, пачкаясь. Но другого способа высушить ее я просто не видела. Панталончики припрятала там же, в ветвях.

Вернувшись в палатку, я легла на свой спальный мешок и укрылась одеялом. Хотелось вот так пролежать всю неделю и быстрее вернуться в академию. Я не ожидала, что сломаюсь при первых же трудностях.

— Малика, там за завтрак зовут, — тихо сообщила Рояна.

— Не хочу, — выдавила я из себя.

— Послушай, это всего лишь веревка для белья. Ну что ты так расстроилась? Ну, хочешь, я найду этого ведуна и попрошу у него веревку. Ну, подруга, не раскисай, пожалуйста. Ты просто не можешь так со мной поступить, я не хочу решать все проблемы сама. Имей совесть, ведьма, — взмолилась Рояна. — Нашла по поводу чего в тряпочку превращаться. Да стырим мы ночью эту веревку, у них откуда-нибудь отвяжем. К Сальвовски пойдем и задвинем тему об ущемлении ведьминских прав. Да мало ли, как можно веревку эту добыть.

Качнув головой, я уткнулась носом в подушку. Я терпеть не могла ощущать себя слабой. И самое обидное, я реально не могла никак исправить ситуацию. Все предложения Рояны, конечно, здравые, но как-то слабо верилось в то, что мы сможем тут, на глазах шестидесяти парней боевиков, что-то украсть. К тому же Сальвовски, если мы плач устроим, нас отругает за несообразительность. Когда, мол, ведьма что просила — ведьма берет от жизни все сама. Еще больше расстроившись, я плотнее закуталась в одеялко.

— Ну, нет уж, фигу я дам тебе тут валяться. А ну подъем, Малика, собирай свои сопли в кучу и пошли строить эту природу. Меня еще мокрые рейтузы к плинтусу не прибивали. Вставай, пессимистка, и натягивай улыбку на лицо. Да и вообще, что свет клином на этой веревке сошелся. Да пусть ведун этот на ней удавится.

Рояна ревела медведем, а я вдумалась в ее слова. Что-то в них было. С подругой я согласилась по двум пунктам: это свет клином на веревке не сошелся и пусть Жеан удавится, связав петлю из этой бечевки и моих панталончиков.

— Палка, — сев произнесла я. — Вместо веревки мы можем положить тонкую длинную палку. Но нам нужна ветка как рогатина, понимаешь, раздвоенная на конце, а вернее две такие ветки.

Рояна захлопнула рот и внимательно на меня уставилась. По глазам видела, как выстраивается в ее мозгу схема будущей сушилки. Многие принимали эту девушку за непроходимую дуру, мол, слабая магичка с одной извилиной. Да, может, как магичка, Рояна была пустышкой, но очень мало кто знал, что внутри этой красивой светловолосой девушки с невообразимыми ореховыми глазами уживается еще и опасная черная ведьма — проклятийница. И вот сейчас сквозь маску недалекой деточки на меня смотрела именно она.

Ухмыльнувшись, Рояна кивнула.

— Что-то типа турника?! — высказала она общую идею

— Ага, — согласилась я с ней.

Глянув друг на друга, мы счастливо рассмеялись. Все-таки ведьму так просто не сломить, особенно если рядом с ней есть еще одна ведьма, готовая подставить плечо в самую сложную минуту.

— Ну, а теперь пойдем завтракать, — предложила Рояна, — интересно же, что там для нас мужчины наготовили. Это прямо откровение дня — мужчины умеющие готовить.

Поднявшись, я накинула на плечи изрядно помятый плотный шерстяной некогда белый, а теперь пожелтевший плащ. Я все пыталась скопить денег на новый, но не выходило. Заработанные монеты разлетались в другие стороны, то обувь разлезется, то писчая бумага закончится. Так и хожу вот уже третий год в видавшем виды плаще. Новый все не предвидится.

Выбравшись на улицу, мы в первую очередь проверили на кустах развешенное белье.

— Вот гадство, — простонала я, — кто-то спер панталоны. Да что вы за извращенцы такие! — взвыла я. — Верните белье, озабоченные!

Ответом мне была тишина.

— Знаешь, Малика, надо еще сушилочку в палатке организовать, а то мы так с голым задом обратно в академию поедем.

Всплеснув от досады руками, я зареклась внимательней следить за своим бельем.

Подойдя к добротно отстроенным беседкам, мы пристроились к остальным девушкам, ожидающим свою порцию утренней каши. А что на завтрак именно каша стало ясно по разносившемуся над поляной аромату перловой крупы. Интересно, а эти боевики, вообще, готовить умеют, а то не хотелось бы сейчас давиться деревянной кашей, в которую ложку воткнуть можно.

Но мои гаденькие мысли себя не подтвердили. Когда пришла моя очередь, молодой парнишка с довольно внушительной мускулатурой протянул мне металлическую миску с мягкой кашкой сдобренной большим кусочком масла. Благодарно улыбнувшись ему в ответ, я двинулась в ближайшую беседку, где уже сидела с деревянной ложкой в руках Рояна

— И как оно? — поинтересовалась я

— Оно прекрасно! — по привычке отозвалась подруга.

Набрав ложечку разваристой чуть клейкой крупы, я отправила ее в рот. И, правда вкусно, чуть солоновато, а еще ощущался привкус какой-то травы и костра. Вроде и обычная каша, а вкус иной, никак у столовской пищи.

Пока мы работали ложками, к нам подошел еще один студент Академии Боевого Искусства и поставил по кружке травяного чая. Вот это обслуживание я понимаю. Вот это сервис.

— Так, девушки, пока завтракаете, слушаем меня внимательно, — на поляну перед беседками, выполняющими роль столовой, вышла учитель Сальвовски в необычном для ведьмы строгом сером платье, которое на нашей всегда яркой и утонченной преподавательнице смотрелось словно мешок, натянутый на тело. — У вас, девушки, ровно семь дней, чтобы найти и аккуратно выкопать сто растений. Это могут быть травы, ветви кустарников и полукустарников. Допускаются также грибы и водоросли, если они будут обладать целительными свойствами или использоваться в зельях и мазях, как краситель или иной ингредиент. — Сальвовски внимательно оглядела нас тяжелым взглядом чистых голубых глаз. — И главное, не вздумайте все отложить на последний день и потом набрать тут сорняков. Принимаются исключительно растения, использующиеся в зельеварении. Все всем понятно?

Мы дружно в тридцать девичьих голов кивнули.

— Замечательно. Работать будете парами. На двоих у вас будет одна сетка-сушилка и одна лопата, которую я выдам вам позже. И еще, чтобы вы не заплутали, за вами будет приглядывать кто-нибудь из студентов Академии Боевого Искусства. И девушки, — Сальвовски сделала паузу, чтобы на ее персону уж точно обратили внимание все, — не стоит изводить юношей своей ведьминской харизмой и магической силой. Мальчики у профессора соф Эсгера все подотчетные и просьба не портить их ни психически, ни физически. Это всем понятно?

Мы снова дружно кивнули, тихонько хихикая. Ну как же тут удержаться, когда вокруг тебя ходят шесть десятков мускулистых отборных магически одаренных молодцов и зыркают заинтересованно глазками.

— Ну, на этом пока все новости. Профессор соф Эсгер, вам есть что добавить? — Сальвовски покосилась на своего подошедшего коллегу. Ведун обвел всех ничего не выражающим взглядом, остановился на мне и неожиданно подмигнул, чем вызвал во мне смущение и негодование. Вот же, тип неугомонный.

Тем временем мужчина взгляд от меня оторвал, и его лицо снова стало скучным и пресным. Он только что не зевал при виде нашей девичьей компании.

— Только хочу напомнить милым барышням, — услышали мы от него, — что места тут дикие. Сегодня мы огородим поляну, но данная преграда для дикого зверя и нежити не помеха. Она скорее для ваших юных девушек, учитель, чтобы знали, куда поздним вечером идти не нужно. На озере для вас оборудованы раздевалки, и все мужчины предупреждены, что соваться на эту часть берега не стоит. Далее, кухню сегодня мы берем на себя, завтра извольте побаловать нас завтраком, обедом и ужином. По всем бытовым вопросам обращаться ко мне. Юношей не пытать, им не хамить и уж точно не проклинать, грозя браком. Все что вам нужно, вы можете получить у меня.

При этом этот ведун пристально глянул на меня и кривенько усмехнулся. Ага, думает я к нему за помощью побегу. Да перетопчется. Я еще из-за куска веревки не унижалась и не клянчила подачек.

Гордо вскинув подбородок, я отвернулась от него

— Осторожнее, Малика, — шепнула сидящая рядом Саманта, — этот ведун слишком пристально за тобой наблюдает. Не к добру это. Ты ведь знаешь, какие они. Коль посчитает тебя своей, и спрашивать согласия не станет. Это хорошо если слюбится, а если нет?! Такой и убить сможет, лишь бы ты другому не досталась.

Нахмурившись, я покрутила пустую ложку в руках. Я бы и рада сейчас отмахнуться от слов лу Фоено, но в то же время Сальвовски ведь тоже предупреждала.

— Он аристократ, — пробурчала я, — такой на простую ведьму всерьез не глянет.

— Ошибаешься, лу Сионе, как раз таким плевать, что у тебя по венам бежит. Им собственной силы за глаза хватает, чтобы заделать кучу ведунов и ведьмочек. Там кровь столь густая, что и неодаренная магией женщина ее не подпортит. А ты, Малика, как ни крути, а ведьма, еще и магией ветров владеешь. Так что не заблуждайся. А что этот профессор глаз с тебя не спускает, так приметили все уже. Ты пока в повозке спала по дороге сюда, он рядом ехал и постоянно прикасался к тебе. Не к добру это. Не смотри на него лучше, а то действительно сплетет на твоем запястье брачный узор и без твоего согласия.

Сглотнув, я исподлобья глянула в сторону черноглазого ведуна и тут же напоролась на внимательный тяжелый ответный взгляд. Опасный мужчина. Все-таки первое мнение о нем было верное. Сильный, самоуверенный, высокомерный ведун. Целитель, боевой анимаг. Серебряная татуировка на его виске слабо мерцала, отпугивая. Интересно, в какое животное воплощается его суть. Уверенна, что это волк. Огромный и лютый.

Запихнув в себя последнюю ложку остывшей каши и вяло прожевав, сглотнула. Потянулась за чаем и сделала глоток. Рот тут же наполнил свежий вкус мяты. Улыбнувшись, я отпила еще немного. Эта травка сейчас самое то, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок.

Позади нашей беседки раздался страшный шум, не сговариваясь, мы привстали и оглянулись.

Это было что-то…

На бревенчатом полу зависнув над дырой с задранным подолом платья в руках, стояла наша Маркура. Магичка энного поколения. А вот со всех сторон ее «насеста» валялись бревна, обтянутые тканью, еще пару секунд назад служившие туалетом. Это было бы очень смешно …не будь вокруг кучи парней.

Такого позора никому не пожелаешь. Вскинув руки, я мгновенно призвала ветер. Густой, практически ощутимый поток воздуха приподнял с земли большой отрез ткани и прикрыл девушку, что замерла истуканом, готовая провалиться в дыру этого развалившегося сооружения.

— Не отпускай ткань, — громко шепнула Саманта, — мы сейчас ее оттуда выдернем, пока мужчины не увидели.

Сорвавшись с места, наши девчонки во главе с Самантой и Амелией соф Валлари рванули к обвалившейся конструкции. Беседка мгновенно опустела. Я призвала еще один поток ветра и прикрыла свою одногруппницу вторым лоскутом ткани, скрывая ее от тех, кто мог находиться в этот момент в стороне леса. Добежав до места, девчонки устроили натуральный гвалт и под шумок за руку выдернули плачущую от унижения Маркуру с этой дыры, так чтобы никто кроме нас и не догадался, что она там была в момент крушения.

Оглянувшись, я поняла, что из парней никто ничего не успел понять. Они как-то недоуменно хлопали глазами, соображая, чего все девушки кричат и куда убежали толпою. Улыбнувшись, отпустила ткань на землю. Маркура мне, конечно, не подруга и она даже не ведьма, но позволить ей так жутко опозориться перед мужчинами, я не могла. Это слишком мерзко и гадко.

— Благородно, лу Сионе, — услышала я за своей спиной голос учителя Сальвовски, — очень благородно. Ты молодец! Растешь, девочка, на глазах.

— Так поступила бы любая ведьма, — отмахнулась я от похвалы.

— Помнится, полгода назад ты уронила Амелию в ноги профессора соф Валлари, — припомнила мне Сальвовски, — тогда таким благородством ты не страдала.

— Все знали, что Амелия сохнет по нашему профессору не на шутку. Я просто хотела, чтобы этот высокомерный аристократ, наконец, обратил на нее внимание. Думала, он кинется ее поднимать, проявит должное благородство. В конце-то концов, они поженились, значит, у меня получилось их свести, — сообщила я свою версию произошедшего.

— Что же благородно, Малика, — жаль, что ты не позволяешь себе расслабиться и показать всем вокруг свое истинное лицо.

— Я показываю его, учитель Сальвовски, — возразила я, — просто его не все хотят замечать.

Глава 6

Все утро после завтрака мы с Рояной провозились в палатке. Кое-как перебрали вещи, убрав на дно сумки все то, что в данных условиях носить глупо. Выяснилось, что с собой мы притащили много лишнего. А вот нужных вещей, например, носков и вязаных гольфиков, чтобы ночью не мерзнуть, оказалось очень мало. Так что каждодневная стирка нам обеспечена. И больше я никогда не доверю Рояне собирать мне багаж. У этой ведьмы сквозняк в голове. Взять с собой пять вечерних нарядов и при этом всего три каждодневных платья, одни гамаши и одну сорочку — это еще додуматься нужно. Хорошо, что на мне еще одна нижняя рубашка была, а то совсем бы худо пришлось.

Потом мы подсмотрели, что делают девчонки. Они непонятно зачем таскали в палатки лапы елей, что росли неподалеку от загона, который обустроили для лошадей. Днем животные спокойно бродили по лагерю и паслись, а на ночь их, по всей вероятности, запирали.

— Слушай, а зачем им ветки — то? — шепнула Рояна

— А я знаю?! Может, украшают? — сделала предположение я.

Рояна хмыкнула и пошла на разведку. Я же осталась ждать, а потом не выдержала и отправилась добывать и для нас эти лапы, пока на елях еще хоть что-то осталось. Ни одной ветки обломить не смогла, поэтому стырила те, что валялись по кругу. Улизнув незамеченной, поспешила обратно, пока не поймали. Вернувшись в палатку с охапкой, не пойми для чего нужных веток, я обнаружила Рояну со скатанными спальниками. Бросив ношу, я вопрошающе глянула на подругу.

— Слушай, Малика, а ты знаешь, что у нас с тобой по три новых спальника на каждую, а у остальных два. Причем один из них из тех, что мы с собой привезли из академии, то есть вонючий и обшарпанный. А ветки они под них укладывают, чтобы теплее было, и от земли холод не шел.

Мы озадаченно почесали затылки. С чего нам такой блат и как эти ветки раскладывать?

— Может это твой ведун подсуетился? Он ведь сразу тебя сюда понес, а я с вещами за ним. Тут уже были спальники — эту палатку одной из первых парни поставили, — задумчиво протянула Рояна. — Если это так, то повезло тебе, сестрица. Такой заботливый мужик.

Я фыркнула, хотя в душе приятно стало. Значит, остальные вонь нюхают, а мы деловые на мягком да новеньком.

— Давай ветки укладывать. Лишним не будет, может у нас и три спальника, но с непривычки спать на земле можем и простыть, — изрекла я умную мысль.

Ухватив охапку еловых лап, я подтащила ее ближе к тому месту, где мы спали, и принялась стелить их на землю. Рояна делала то же самое только для своего спального места. Веток не хватило.

Пришлось идти на промысел второй раз. Увы, девчонки смекнули, что их обобрали и уже свои лапы на земле не оставляли. Пришлось нам лезть в неравный бой с елкой. Изрядно поцарапавшись, я таки умудрилась обломить пару ветвей, когда рядом раздался победный вопль Рояны. Не сообразив в чем дело, я выгнулась и сунула нос в ее сторону. И тут же получила колючей веткой по лицу.

Природа явно пока побеждала! Но это она еще плохо нас знает…

В палатку вернулись с еловыми лапами, все исцарапанные, потные, с иголками в волосах, но счастливые. Мы сделали это!

Через некоторое время наши спальные мешки были уложены на ровненький ряд еловых веточек.

— Малика, — Рояна задумчиво крутила в руках небольшую еловую веточку, — а ель же у нас где-то используется в зельях?

Я быстро смекнула, о чем подруга толкует и довольно кивнула.

— Да, отвар из еловой хвои используют и как мочегонное, и как успокоительное. Детям его дают, чтобы хворь простудную вывести. Да и вообще, кто этот отвар весной и осенью пьет — намного реже болеет, — выхватив ветку из рук Рояны, я выдернула еще одну из-под своего лежака. — Нужно засушить. А еще шишек найти, они тоже целебные. И кору надрать.

Деловито запихав первые ветви растения в сумку, я скомандовала:

— Все пора и перекусить!


После сытного обеда, во время которого нас побаловали отварным картофелем и тушеным мясом, нам торжественно были вручены небольшие лопатки для выкорчевки растений. Также на руки мы получили и громоздкие сушилки, которые представляли собой две деревянные рамки с натянутой посередине сеткой. Принцип их работы был прост: выкапываешь цветочек, отряхиваешь корень от земли, складываешь его между двух листов плотной бумаги и зажимаешь между двумя рамками сушилки. В идеале еще бы чего тяжелого сверху положить.

А у нас с Рояной помимо поиска объектов для гербария осталась еще одна проблема. Нам требовалась сушилка только уже не для растений, а для сорочек и белья. Неделю обвешивать вблизи растущие кусты панталонами — это не дело. Выклянчив у Сальвовски небольшой топорик, мы отправились с ним на дело. Также прихватили с собой еще и лопатку, а вдруг что толковое да целебное под руку попадется.

Обшастав на берегу озера небольшую рощицу, мы нашли сначала подходящее молодое деревце. Только вот срубить его рука не поднялась. Обреченно вздохнув, мы с Рояной и с топором наперевес отправились на поиски дальше. Зайдя по тропинке немного вглубь леса, увидели поваленное бурей дерево. Побегав вокруг такой находки, вычислили две подходящие толстые ветки с развилками. Осталось только их отделить от огромного ствола.

Вскинув свое грозное орудие, я принялась их рубить. Никогда не думала, что махать топором оказывается очень нелегко. Замахнуться, я конечно замахнулась, вот только эффект оказался от удара не тот. Вместо того чтобы разрубить ветку, я лишь кору оцарапала. Нахмурившись, я снова рубанула и снова «царапина», только уже рядом, сантиметров на пять дальше первого заруба.

Мда…

Третий замах и тут из-под поваленного дерева, как раз в том месте, где я рубила, показалась крыса, да непростая! На меня глазами с голубым огоньком зыркала самая настоящая нежить.

— Рояна! — запищала я.

Подскочив ко мне, подруга завизжала со мной дуэтом.

— Руби ее, Малика, мочи тварь дохлую, — требовала она.

Недолго думая, я сделала, как сказали. Крыса повторно дохнуть не желала, она пряталась под ветку и скалилась из-под нее. Я рубила что есть мочи. Тварь, поняв, что укрытие искромсали в щепки, перебежала на другую сторону. Мы за ней.

Девичьи визги, крысиное верещание, стук топора…

В общем, позор нам. Нежить, лишившись кончика хвоста, удрала, а мы остались проигравшими. Хотя… Осмотревшись, поняла, что в запале охоты на тварь, я откромсала все ветки: и те, что нужно, и те, что так просто над крысой оказались.

— Ну, нет худа без добра, — философски подметила Рояна.

Почесав затылок и глянув на шевелящийся кончик крысиного хвоста, я, наконец, поняла, что мы дурные ведьмы!

— Рояна, в следующий раз, если на нас выскочит нежить, то будь добра кричи «Бежим!», а не «Мочи тварь дохлую»! Это, знаешь ли, как-то более способствует выживанию.

— Да, ладно! Тоже мне зверь лютый! Зато сушилка, считай, уже почти готова.

Неопределенно хмыкнув, я откинула одну срубленную ветвь в ноги Рояны и взялась за вторую. Подруга, мастерски используя лопатку, избавляла нашу будущую сушилку для белья от ненужных сучков и мелких веточек. Ту же манипуляцию проделывала со второй ветвью я только топором. Дело осталось за малым — найти прочную палку, которая будет служить перекладиной.

Естественно, ее мы нашли тут же у поваленного дерева. Да она оказалась корявой и грязной, но нам пойдет. В озере отмоем, будет чистенькой и с ароматом свежевыловленного карася. После встречи с нежитью рыскать тут лишний раз нам не хотелось. И так впечатлений полные панталончики.

В лагерь мы возвращались гордые собой, волоча по земле толстые ветви. А я так еще и с топором на плече и мозолью на пальце. Дотащив свою честно добытую ношу до палатки, мы принялись рыть лопаткой выданной Сальвовски ямки, в которые будем вкапывать «ножки» нашей сушилки. Провозившись битый час, мы таки завершили дело. Наш турник гордо «вырос» из земли на добрые полметра.

Сбегав на озеро, отмыли палку, натерев ее тканью до блеска. Уложив ее сверху на рогатинки, мы, наконец, довольные собой, развесили влажную одежду, стащив ее с кустов. Сушилка получилась на зависть всем. Косая, кривая, с сучками, но сделанная нашими ручками. Это, оказалось, так приятно — видеть результат своих трудов. Единственное, во всей этой истории неприятное, ну кроме наглой живучей дохлой крысы, так это лопнувшая мозоль на моей ладони. Но тут дело поправимое.

Схватив топор, я пошла к учителю Сальвовски его возвращать, заодно и мазь попрошу заживляющую. Уже приблизившись к высокой белоснежной палатке учителя зельеварения, обнаружила, что она не одна. Рядом с ней, сидя на поваленном бревне, хохотал над какой-то шуткой профессор соф Эсгер. Это как-то неприятно кольнуло сердце. Я с изумлением поняла, что ревную.

Я ревновала этого несносного ведуна к собственному учителю. Да Сальвовски была красивой женщиной, к тому же любовницей ректора. И имея такого покровителя, простой профессор ее наверняка мало волновал. Но это я умом понимала, а сердечко ведьмино сжалось и обиделось, обливаясь глупой и неуместной ревностью. Вдруг захотелось треснуть мужчину чем-нибудь тяжелым, чтобы кроме меня ни на кого больше не смотрел. Эта мысль меня напугала, я и не подозревала что такая собственница.

В голове вспыхнула здравая идея сбежать обратно в свою палатку, да только поздно было уже — преподаватели меня заметили.

— Малика, — учитель Сальвовски встала с бревна, — ты что-то хотела?

— Да, отдать вам топор. Он нам больше не нужен, — чуть смутившись, произнесла я.

— Ну конечно, давай его сюда, — топор из моих рук перекочевал к учителю. — И как получилась задумка? — проказливо хлопая невинными глазками, поинтересовалась ведьма, прекрасно зная для чего мы рубили ветви.

— Да, получилось, обошлись без веревки, — вредно ответила я и, не удержавшись, глянула на профессора соф Эсгер.

Тот сидел и мрачно поглядывал почему-то на мои руки.

— Молодец. Вот такие у меня находчивые девушки, — пафосно похвалилась она перед Жеаном.

Кивнув учителю, я попыталась удалиться. О том, чтобы просить мазь и речи не шло. Весь эффект испорчу. Да и не хотелось демонстрировать ведуну, во что мне встала моя гордость и независимость. Я никогда не была слабой и привыкла с малых лет рассчитывать только на себя. И никакие полевые условия не заставят меня сломаться. Ну, не будем вспоминать утро — это была так минутная слабость и передышка, чтобы обдумать дальнейший план действий по освоению природы матушки!

Приближаясь к своей палатке, я заметила неладное. Рояна, стоявшая у входа с лопаткой и сеткой, как-то странно глазела за мою спину, при этом она пыталась подать мне сигнал, приподнимая брови. Она словно говорила: «Обернись». Резко притормозив, я ощутила всем телом, как кто-то крупный врезался мне в спину. Мужские руки сжались на моей талии. Не удержав равновесия, я сделал шаг вперед, и тут же была перехвачена и прижата к мужской груди.

— Покажи мне свои руки, рыжик мой горделивый, — раздалось у самого моего ушка.

— Ой! — вырвалось у меня.

— Совсем «ой»? Или всё же не все ладошки истерла? — уточнил мужчина, стоящий за спиной.

Вот сейчас так хотелось гордо топнуть ножкой, показать какая я вся независимая и самостоятельная. Но внутренний голосок здравомыслия тихо так спросил: «А зачем?». Чего я девушка молодая сейчас начну тут строить из себя саму неприступность перед взрослым опытным мужчиной. Чего себя дурочкой выставлять-то.

Подняв ладони вверх, я прошептала:

— Всего одна мозоль.

Жеан зажал мою руку в своей огромной ладони. Приласкав большим пальцем запястье, мужчина чуть развернул меня так, что теперь я стояла к нему вполоборота.

— А оно того стоило? — прямо чуть сердито спросил он. — Ты показалась мне девушкой разумной. Так сложно было попросить у меня помощи? Это бы тебя чем-то унизило?

Мне стало неудобно и стыдно за свое ребячество. Но тут вспомнился утренний инцидент с его участием.

— Это после того, как вы мое нижнее бельё умыкнули? — напомнила я ему о его неподобающем поведении. — Считаете, что после такого я так легко побегу к вам за помощью. Для чего вам, взрослому мужчине, вообще, мои панталончики? Верните их.

Мужчина расплылся в улыбке, склонившись, он провокационно подул мне на шею, обжигая кожу горячим дыханием.

— Это мой трофей, ведьмочка. Я тебе не верну ни те, что ты так опрометчиво бросила в меня, ни те, что я обнаружил на ветвях куста. Раз я не могу заполучить пока тебя, значит, буду утешать себя малым.

Услышав такое, я вспыхнула и залилась краской стыда.

— Я не стану вашей любовницей, — тихо выдохнула я, — не стану, слышите. Оставьте меня в покое и найдите себе другую разносчицу. Попроще и сговорчивей.

Мужская рука, обнимающая мой стан, напряглась и стала тяжелой. Притянув меня к своей груди, Жеан обхватил мой подбородок и заставил посмотреть ему в лицо.

— А я разве говорил, что желаю видеть тебя своей любовницей, девочка, — он хищно усмехнулся и покачал головой. — Я желаю видеть тебя своей женщиной во всех смыслах этого слова. Ты будешь согревать мою постель, варить мне щи, рожать мне детей и носить на своем тоненьком изящном запястье мой брачный узор.

Нет, меня, конечно, предупреждали, что этот ведун слишком пристально на меня смотрит. Но то, что я услышала от него, меня слегка выбило из состояния душевного равновесия.

— Никто, профессор соф Эсгер, не говорит такие вещи девушке, которую впервые увидел два дня назад. Для того чтобы связать с кем-то судьбу, нужны чувства, тут даже одного «люблю» маловато будет. Уважение, дружба, страсть — это минимальный набор для того, чтобы пройти с человеком брачный ритуал. А вы вот так бросаетесь словами. Я щи буду варить только тому, кого полюблю. А к вам пока я подобных чувств не испытываю, — отрезала я суровым голосом.

Ведун склонил голову на бок, его тяжелая белоснежная коса скользнула по руке и упала на грудь. Черные очи прожигали во мне дыры. Он явно обдумывал мои слова. На его лице застыло нечитаемое выражение.

— Согласен. Со стороны это выглядит как игра. Но ты забываешь, кто я! — в его глазах загорелся опасный огонек. — Значит, ты желаешь чистых романтических отношений. Я надеюсь, что тебе известно о том, что мужчинам этого не достаточно.

Я поджала губы. О, об этом мне известно, еще в детстве просветили. В приюте я была единственной ведьмочкой, остальные девочки либо магией вовсе одарены не были, либо магички слабенькие. Нянечка моя женщина простая. Ее сила в доброй душе да ласковых руках. Ну, а директор простой мужчина с задатками бытовой магии. Воспитывали нас в строгости и с малых лет вбивали моральные принципы. У нас не приняты были разговоры о мужчинах, о близости, о поцелуях. И тем более о том, чем занимается муж с женой в постели. Нянечка говорила, что подрастем, и наш избранный все сам нам объяснит, когда придет время. Конечно, все мы узнали намного раньше. Подсмотрели в сарае в щель за конюхом и посудомойкой. Так что мне хорошо известно, что хочет получить от женщины мужчина. Но вбитая мораль плотно укоренилась в моем сознании.

Жеан осторожно погладил мое лицо тыльной стороной ладони.

.— Понимаешь о чем я. Простых поцелуев в щечку мне маловато будет. Что ты знаешь о чистокровных ведунах, рыжик? Только честно, как на духу.

Я подсобралась. Знала я мало. Откровенно говоря, первого ведуна чистокровного, я увидела, только когда в академию поступила. Все мои знания об этих мужчинах ограничивались сплетнями.

— Ну, чего молчишь? — выдернул меня из раздумий Жеан. — Что ты знаешь о таких, как я?

— Ничего, — честно ответила я мужчине, — но это ничего не меняет!

— Это меняет все, мой лисенок, — довольно шепнул он.

— Я не ваш «лисенок», не нужно ко мне так обращаться, — вспыхнула я.

— Нет, Малика, ты именно мой лисенок, мое солнышко и мой рыжик, — возразил господин профессор. — Я ведун — ведающий, чувствующий, знающий. В этом моя магия. Я не просто целитель и анимаг, девочка моя наивная и ничего не знающая. Я чувствую нити этого мира. Вижу, что позади нас в ста метрах притаился ежик в кустах. Я знаю, что послезавтра с утра на землю прольётся небольшой дождик. А еще я ощущаю, как трепетно бьется твое сердце, Малика. Оно поет для меня. Я это просто знаю. Ты моя, Малика лу Сионе. Мне достаточно просто взглянуть в твои глаза. Хочешь, чтобы между нами прежде вспыхнули сильные чувства, ну что же, поиграемся в ухаживания. Я спешить не стану. Я дождусь твоего «люблю».

Я стояла словно громом пораженная. Да мы ведьмы тоже были ведающими, понимали на чистой интуиции, какая травка полезна, какая вредна, в каком яблочке больше полезного, какое зелье лучше подойдет для той или иной раны. Но чтобы так остро ощущать мир вокруг себя — для меня это было откровением.

— Вы знаете все-все? — чуть ошарашено выдавила я из себя.

— Нет, конечно, — засмеялся он, — но достаточно, чтобы делать верные выводы. Я воин, прежде всего. Чувствую врага, слышу его шаги. Я целитель и ощущаю, как болит твоя ладонь. Знаю, как заставить твой организм исцелиться быстрее. Я ведун и чувствую свежесть дождя, аромат сорванной твоими одногруппницами травы. И даже отсюда могу сказать, что надёргали они откровенных сорняков. Не хотят магички слушать свою силу.

Удивленно вскинув брови, я уже открыла было рот, чтобы высказать свое «ух ты», как вдруг за моей спиной кто-то непривычно заискивающим голоском Рояны прощебетал:

— Ну, тогда может в рамках ухаживания за моей бесспорно расчудесной подругой, вы нам поможете быстренько нужную травку выкопать.

Признаться, тут даже я опешила от такого заявления. Рояна побила только что все рекорды наглости. Я ожидала, что профессор боевой магии разозлится, обидится, что его такого распрекрасного хотят использовать как ищейку для гербария, но он лишь громко рассмеялся.

— Учись, Малика, у своей подруги как надо помощи просить, — сквозь смех выдавил он из себя, — видишь, как она красиво к сути дела подошла. Значит, в рамках ухаживания надрать вам целебных растений! Это что получается, вместо традиционных букетов цветов, штук двести кустиков да травок, с корнем выдранных, преподнести? — с веселым видом уточнил он. — А двести точно хватит?

— Вполне, — обронила Рояна. — Грибы и водоросли тоже сгодятся, — тут же уточнила она.

Я растеряно переводила взгляд с подруги на набивающегося в женихи мужчину. До меня начинал доходить смысл всей затеи темной ведьмочки.

— Стоп, — отрезала я. — Что-то не поняла, Рояна, ты сейчас меня что на гербарий меняешь? Ты вообще за кого?

Признаться, я даже обиделась. Это что за подруга такая! Нет бы меня из мужских лап спасать, а она тут планы ухаживания за мной строит.

— А чего? Этот ведун все равно своего добьется. Да и тебе он нравится, я же вижу. С другого мужика ты бы уже весь моток веревок стребовала, а тут расклеилась, под одеялко страдать забралась. А так мы с него хоть практическую работу сдерем. Двести экземпляров целебных растений в этих дебрях найти — это здорово попотеть придется.

Услышав такое от единственной любимой подруги, я, покраснев от смущения и гнева, рот открыла, да только ничего путного выдавить из себя не смогла.

— Да ну тебя, предательница, — я дернулась в руках Жеана, да только без толку, объятья казались стальными. — Я вам не игрушка, чтобы так со мной поступать. А тебе, Рояна, стыдно должно быть.

Ударив мужчину по рукам, я все же вырвалась на свободу, и гневно маршируя размашистым шагом, отправилась в палатку.

Вот предательница! Взяла и разболтала ему, что я оскорбилась отказом выдать мне эту пресловутую веревку, чтоб ей пусто было.

Взяла и сдала этому высокомерному самодовольному ведуну мои чувства!

Да, меня задела вся эта ситуация. Да, в словах Рояны присутствовало зерно истины, но нельзя же быть настолько черствой, чтобы вот так обнажить мои чувства перед посторонними.

От обиды на глазах выступили слезы. Вот что он сейчас там подумает и возомнит. Ворвавшись в палатку, я плюхнулась на свою лежанку, заправленную толстым одеялом. Глянув на руки, увидела, что мозоль превратилась в розовое пятнышко. Залечил, значит! Я впервые в жизни не знала как себя вести. До этого отношения с мужчинами у меня строились просто. Пару раз сходила на свидания, поцеловалась — не понравилось, мокро было и слюняво. Забросила личную жизнь и пошла работать. Решила, что обязательно стану хозяйкою лавки и буду известной травницей. А личная жизнь — да ну ее, меня ни один мужчина так и не заинтересовал настолько, чтобы я голову потеряла.

В таверне тоже все было просто. На все попытки мужчин ко мне подкатить или облапать, я давала резкий отпор, угрожала расправой и откровенно хамила. Пока не появился этот черноглазый ведун. Вот что с ним не так? Почему я не могу просто нагрубить ему и послать по всем известному пути к лешему на рога.

«Потому что он потрясающе целуется, — прошептало мое сердечко, — потому что в его объятьях жарко. Рядом с ним забываются мысли о самостоятельности и уже не нужна никакая лавка»

— Так, нужно успокоиться, — шепнула я сама себе, — всю жизнь в ночной рубашке щи варить и по первому зову в постель бежать, тоже не дело. Чего тогда учиться?!

В палатку тихонько пробралась Рояна, я глянула на нее самым тяжёлым взглядом, на который только была способна.

— А вот и наша предательница! И как? Сколько цветов и трав за меня дадут, на что сторговались? — в моем голосе звенели неприкрытые обвинения.

— Да брось ты, Малика, — Рояна смотрела на меня серьезным взглядом. — Ну, давай на чистоту. Ты мужчин-то не щупала никогда и думаешь, устоишь перед опытным ведуном старше тебя на добрый десяток лет. Нравится он тебе, ну так чего теряешься, много ли еще на твоем пути аристократов готовых на тебе жениться встретится?! Я из кожи вон лезу, чтобы обратить на себя внимание ну хоть кого-нибудь, а тебе, пожалуйста, целый ведун.

Мне не понравились ее слова. Совсем. Сейчас в своем голубом сарафанчике Рояна выглядела невинным дитём, но то, что она говорила, это были слова мудрой женщины. Темной ведьмы. Сильной.

— А при нем зачем сказала, что нравится он мне? Это унизительно, Рояна!

— Что тебя унизило? Правда? — взгляд девушки становился злым. — Хочешь, чтобы он утащил тебя в свое имение и запер? Будешь сопротивляться и изображать сердечные метания? Он заберет тебя у меня! Он заберет, если ты не признаешься, что его интерес взаимен! А я не хочу оставаться одна, не хочу без тебя. Ты же не бросишь меня? Я не справлюсь одна, Малика.

— Ты что-то знаешь, да? — прямо спросила я. — Ты ведь что-то чувствуешь, но не говоришь?!

Подруга склонила свою хорошенькую светлую головку на бок и мило улыбнулась. На ее щечках обозначились ямочки.

— Рояна, что? — всполошилась я. — Отвечай, ведьма, немедленно!

Она лишь задорно захохотала, вызывая у меня под кожей мурашки страха. Такой подругу я видела нечасто. В своем истинном обличии она пугала. Темные ведьмы рождались еще реже, чем ведуны. Их сила была настолько велика, что таких девочек частенько убивали в детстве, слишком легко они становились на путь зла. Их появление можно было при желании предугадать. Мать ведьма, носившая дитя и пережившая сильнейшее горе, как правило, рожала именно темную.

Так было и с Рояной. Ее мама, узнав об измене мужа, слегла. Погружаясь в пучину депрессии, она утягивала за собою дитя. Но никто не придал тому значения. Все посчитали, что ведьма просто из гордости не желает смириться с тем, что в договорном браке нет места верности и любви.

Признаться после того, как я узнала историю родителей Рояны, и думать забыла о браке по расчету. Лишком много несчастья приносит такой союз. Лучше в бедности, но по любви, чем в достатке, но со слезами на глазах. А я богатой никогда не была, так что и не узнаю, чего лишилась.

— Рояна, пожалуйста, скажи, что ты видишь? Ну же, ведьма, не пугай меня, — взмолилась я.

— Он твой, — выпалила она. — Этот ведун реально влюбился, как мальчишка.

Ее звонкий смех заполнил все пространство.

— Рояна… — вымолвила я.

— Он влюбился, влюбился, влюбился, — хохотала она. — О, я вижу, какие ниточки тянутся к тебе от его сердца. Тебе не убежать от него, ты его рыжее солнышко.

Смех прекратился, и лицо Рояны стало непривычно злым и циничным.

— Почему всегда любят других, а не меня? — прорычала она. — Тебе он не нужен был. Ты не хотела любви. Почему тогда она постучалась к тебе, Малика? Почему не ко мне? Чем я хуже? — взревела она. По ее щекам покатились крупные слёзы. — Чем же я хуже тебя и Амелии? Почему любят вас, а не меня? Я не хочу замуж за ненавистного мне мужчину. Я не хочу, как мама. Я не хочу. Не хочу! Не хочу, как мама!

Не выдержав, я подскочила к родной для меня девушке и обняла ее, прижимая к своей груди как сестру, не давая той озлобиться и выпустить свою темную суть.

— Все у тебя будет хорошо, Рояна! И тебя полюбят, слышишь, нужно только верить в это. Не может быть, чтобы во всем мире не нашелся мужчина, способный защитить тебя ото всех. Я верю, что он есть, и он тебя найдет. Найдет и полюбит такой, какая ты есть. Верь в это и не теряй надежды. Я помогу тебе, Рояна. Всегда протяну руку помощи. Я уже поговорила с нянечкой, если что, мы спрячем тебя от мачехи в приюте. Я уберегу тебя, милая. Ты будешь счастлива. Не плачь только. Все у нас с тобой будет лучше всех, вот увидишь.

Рояна тихо плакала, прижавшись ко мне. В такие моменты у меня душа разрывалась. Никому ненужная девушка. Сирота, как и я, но с одним «но». У нее осталась мачеха, которая из кожи вон лезет, чтобы выдать наследницу рода соф Клюемо за своего магией одаренного, но безродного племянничка. Да все бы еще было терпимо, если бы тот интересовался юными девушками. Но слухи упорно связывали этого молодого человека с мужчинами значительно старше его и с сомнительной репутацией. Такого ранимая душа Рояны перенести не могла.

Оно и понятно, кто же мечтает о таком муже.


Над лагерем сгущались сумерки, со всех сторон из леса доносились трели птиц и стрекот насекомых. Гармония природы! Только парни посудой потренькивают, убирая остатки ужина. С завтрашнего дня на кухню заступают девушки.

Оставив уснувшую после всплеска темной ведьминской силы Рояну, я вышла на улицу за своей ночной сорочкой, которую оставила на сушилке. Ее не было. А вот рядом с нашим турником обнаружила на высоте приблизительно полтора метра натянутую между двух деревьев веревку. У палатки я также заметила два полена, вкопанных так, чтобы на них было удобно сидеть.

Улыбнувшись, я прикусила губу. Это было мило со стороны Жеана. И так тихо все сделал. Но вот сорочку мою он зря умыкнул, у меня их всего пара штук. Вздохнув, я отправилась искать его палатку. Поспрашивав, вернулась. Оказалась, что шустрый профессор обосновался сразу за нами, устроившись за высокими кустами.

Подойдя вплотную к его временному жилищу, громко позвала:

— Профессор соф Эсгер, можно вас на пару слов?

Мужчина не заставил себя долго ждать. Только появился он совсем не в подобающем виде. На его бедрах низко сидели короткие бриджи и более ничего из одежды не наблюдалось. На груди при движении этого сильного воина перекатывались жгуты мышц. Светлая кожа казалась упругой и крепкой, не грамма жира по бокам, на плоском животе можно было легко посчитать кубики. А еще смутила и заинтриговала дорожка белоснежных волосков, начинающаяся от пупка и исчезающая где-то за резинкой бриджей.

Сглотнув, я опустила взгляд на землю, а у самой сердце в бешеном ритме зашлось. Внизу живота стало так горячо. Второй раз в жизни я испытываю дикое возбуждение и снова оно связано с этим мужчиной.

— Что-то случилось, Малика? — послышался надо мной вопрос.

Жеан подошел практически вплотную, усиливая мое смущение. От его голоса по коже прокатилась волна жара. Она опалила грудь, бедра и сжалась в комочек где-то между ног.

— Профессор, — выдохнула я, — если это вы забрали мою сорочку, то верните, пожалуйста. У меня их всего две.

— Верну, если поцелуешь, — не ожидая такого поворота событий, я вскинула голову и встретилась с ним взглядом.

— Вы забрали мою вещь, я не обязана вас целовать, чтобы получить свое же обратно. Это нечестно по отношению ко мне, — пролепетала потеряно я.

Мне бы гордо развернуться и уйти. Но! Но после мне придется обходиться одной сорочкой. Так что этот ведун поставил меня перед выбором: либо изображать гордую независимость и клянчить вещи у Рояны, или попытаться призвать его совесть к порядку и отобрать свое.

— Думаешь?! Наверное, несправедливо, тогда условия сделки меняются. Я отдам тебе эту милую вещицу, но взамен я сам целую тебя.

— Нет, — возмутилась я, — я не согласна!

Мужчина рассмеялся и, обхватив одной рукой меня за талию, приподнял мое лицо за подбородок второй, заставляя, смотреть ему в глаза.

— Мала ты еще, чтобы я твое согласие спрашивал, — сообщил он мне охрипшим голосом.

Медленно склоняясь, он пристально смотрел в мои глаза. Не выдержав, я прикрыла веки, ожидая прикосновения его губ. Тихо засмеявшись, он коснулся уголка моего рта и скользнул по щеке к ушку.

— А говоришь, что несогласная, солнышко. Отчего же тогда так неистово бьётся твое сердечко? — выдохнул он, прикусывая и полизывая мочку моего уха.

Услышав такое, я распахнула глаза и рванулась из его объятий.

— Ну, куда же ты! Я еще не закончил.

С этими словами он приподнял меня и затащил в свою палатку. Поняв, что происходит, я вскрикнула, пытаясь позвать на помощь, но мои уста тут же были прикрыты жарким поцелуем. Повалив на свое спальное место, Жеан придавил меня к земле внушительным телом. Он целовал, неистово впиваясь в мои губы. Поцелуй на грани боли. Застонав, я вцепилась в его плечи, чтобы оттолкнуть, но вместо этого, потянула его на себя.

Прикосновения мужчины становились смелее. Забравшись под подол моего платья, Жеан скользнул вверх по бедру немного мозолистой рукою и сжал ягодицу. Его дыхание, рванное и хриплое, разносилось по палатке.

— Хватит, — шепнула я чуть слышно.

Замерев, он упал на меня, фиксируя тяжестью своего тела. Тянулись минуты, Жеан молчал. Его руки судорожно сжимали меня в тисках.

— Это зашло слишком далеко, — прохрипела я.

— Прости, — выдохнул он. — Я не брал твою сорочку. Но сейчас я возьму себя в руки и мы ее найдем.

Его рука поглаживала мое бедро. Я лежала под ним и откровенно поражалась произошедшему. То есть меня тут предали соблазнению за просто так.

— И не стыдно вам, господин профессор, — выдохнула я.

— Стыдно, — признался он. — За себя стыдно! Уже три дня хожу вокруг да около женщины и еще толком ее в свою постель не уложил.

Тяжело, даже как-то обреченно выдохнув, я все же решила поинтересоваться.

— Вот скажи, Жеан, а на кой собачий хвост мне нужен муж бабник и ходок?

— Я честно исправлюсь, — покаянно засопел мужчина.

— Ну, вот как исправитесь, так и приходите заново знакомиться. А пока слезьте с меня и поведайте мне, где мои вещи.

Мужчина с недовольным лицом встал, освобождая меня от тяжести своего тела. Замерев, он прикрыл глаза. Татуировка на виске слабо вспыхнула, и он принюхался, почти как животное.

— В кустах у вашей палатки. Ее ветром унесло, — выдал он информацию.

Покачав головой, я поднялась с его лежанки. Одернула платье и отправилась отвоевывать у куста свою пропажу.

— Спокойной ночи, моя рыжая прелесть, — донеслось до меня вслед.

Глава 7

Утро редко бывает добрым. А уж когда ты спишь в палатке не пойми в какой глуши, рядом фыркают пасущиеся лошади и на весь лагерь громогласно орет твой учитель, так и говорить не о чем.

— Подъем, студентки травницы! — голос Сальвовски звенел на всю округу. — Встаем, умываемся, завтракаем и в поход!

Мысленно закатив глаза, я заткнула ухо небольшой подушечкой, на которой спала. Какой к лешему поход?! Ради чего, живя в лесу, переться куда-то в глушь все того же леса? Где логика? Чего мы там не видели? Пауков, лягушек и жуков?! Или умертвий? А может там деревья какие-то особенные?

— Интересно, есть ли способ откосить от этого увлекательного путешествия? — простонала я.

— Не думаю, — выдохнула Рояна. — Она тебя и мертвую с помощью нашего профессора некроманта соф Валлари поднимет и идти со всеми заставит.

— С этой энтузиастки станется, — выдохнула я обреченно. — Вот скажи, зачем нам куда-то идти? Что, здесь не сидится? Тут хоть полянка ровная, паутины нет, и живность никакая не лазает. А еще есть беседки, чтобы посидеть, и палатки, чтобы всю эту прелестную полевую жизнь не созерцать.

Рояна подкинула подушку вверх и поймала.

— Ну что ты, — сварливо откликнулась она. — Сейчас пойдем и будем вкушать прелести природы. Сотрем ноги в мозоли, обольемся семью по́тами, получим солнечный удар и почувствуем себя счастливыми, — поддержала мои стоны подруга.

Дружно вздохнув, мы уселись. Плестись на озеро, пахнущее рыбой и тиной, не хотелось.

— Схожу я, разведаю, что там к чему, — предложила Рояна.

Поднявшись ведьмочка, прихватив чистые вещи и ткань для обтирания, вышла из палатки.

Я же снова упала на спину и прикрыла глаза. Где-то в вышине над головой отчетливо услышала разыгравшийся ветерок. Он играл с листвой крон деревьев, путая и переплетая ветви. Улыбнувшись, я прислушалась к его песне. Моя магия, соскользнув с пальцев, обернулась плотным потоком воздуха и устремилась ввысь. Так жаль, что я не полноценный маг воздушной стихии и левитация мне не подвластна, но даже эта способность слышать вольный ветер доставляла счастье свободы и легкость.

— Малика, — в палатку ворвалась всполошенная Рояна, — ты представляешь, на озере очередь на этот дурацкий мостик, чтобы умыться. Сальвовски подняла сразу всех. Ты уж прости, но все что я смогла — это намочить ткань, чтобы обтереться. И еще странность! Вода в озере не воняет, девчонки говорят, маги чего-то намудрили.

Мысленно выругавшись, я протянула руку и взяла влажную материю. Принюхалась, и правда запаха тины нет. Приспустив лямочки ночной сорочки, принялась протирать кожу. В таких ужасных бытовых условиях я оказалась впервые. Как прожить еще пять дней, я не представляла.

Закончив с утренним обтиранием, я зарылась в свою сумку с головой.

— Вот скажи, Рояна, зачем ты собрала мне кучу шикарных платьев. Я их куда тут надевать должна? — я выдернула красивое легкое оранжевого цвета платье, отделанное красным кантом по лифу и подолу, и потрясла им в воздухе. — Вот что мне лесную живность в этом покорять?

Вредная темная ведьмочка хитро улыбнулась и невинно пожала худенькими плечиками.

— Ну, а почему бы и нет, — отмахнулась она от моих претензий. — Это платье легкое, воздушное, яркое, в отличие от твоих шерстяных мешков. Вот чего ему в твоем гардеробе пылиться? А оно уже без дела год висит. Вот и надевай его, убьешь в походе, так и не жалко.

Развернув перед собой платьице, я прикусила губу. Жалко, конечно, роскошь такая, но представив, как сейчас, нарядятся наши одногруппницы, вдруг осознала, что быть лахудрой не хочу. Мне стало важно выглядеть красивой девушкой. Красивой только ради одного мужчины, чтоб ему икалось и чесалось в неприличных местах.

Так что, глянув на платье, я махнула рукой. А почему бы и нет? Ну, повесит оно еще год, выйдет из моды, и уже не надену его никуда. Задушив в себе скрягу и прижимистую особу, уверенно облачилась в это воздушное чудо и покрутилась на месте. Подол взвился в воздухе и ласково обвился вокруг моих ножек.

— Ну, как я тебе? — спросила я у Рояны.

— Шикарно, — отозвалась она, — все лесные насекомые, умертвия, озабоченные белобрысые ведуны и прочая гадость будут у твоих ног.

— Да ну тебя, ведьма — шикнула я на нее.

— Ну, а что, ты на цветочек похожа, — продолжала дразнить подруга. — И бабочки слетятся, и жучки соберутся, и мужики сползутся.

— Замолчи, иначе я переодеваюсь в свой мешок, — пробурчала я.

— Какие мы обидчивые! — проворчала ведьмочка. — Пошли завтракать, пока толпа туда не сбежалась.

Расчет Рояны оказался верным, застряв на озере студентки — травницы опаздывали на завтрак.

Усевшись в одну из открытых сложенных из тонких бревен беседку, мы принялись поглощать простую пшеничную кашу. Сегодня на кухне заправляли профессор соф Валлари со своей женой Амелией. Молоденькая ведьмочка была у него что-то вроде подручной, а вот у огня рядом с большим котелком с внушительной поварёшкой стоял некромант. И смотрелся он в передничке в окружении походной кухонной утвари так колоритно, что закралась мысль, что дома Амелия к плите не подходит. Вот везет же кому-то с мужьями.

Мои глаза невольно отыскали долговязую накаченную фигуру светловолосого ведуна. Интересно, а он умеет готовить? Словно ощутив мой взгляд, Жеан обернулся и нагло подмигнул. Нет, такой вряд ли знает, как в доме печь разжигается. Внутреннее чутьё шепнуло, что такой мужчина полностью зависит от женщин. А случись что, помрет у холодильного шкафа с куском сырого мяса и нечищеным картофелем в руках.

Фыркнув, я отвернулась и быстренько доела кашу. И вовремя! Со стороны озера послышался гвалт — девочки возвращались после утренних умываний, вид у них, правда, был такой, словно они побоище пережили. Освободив места для вновь прибывших, мы вернулись в палатку. Вытерев влажной тканью руки и рот, мы развесили ее сушиться на своем самодельном турнике. На веревке же, натянутой для нас Жеаном, висели наши постиранные сорочки.

— Так, кто поел — строиться, — раздалось со стороны беседок.

Тяжко и обреченно выдохнув, мы отправились готовиться к походу. Предчувствие было ну очень нехорошим. Выстроившись в ровную шеренгу по двое, мы разве что только за ручки не взялись. У Сальвовски был такой встревоженный вид, словно она нас не в лес на растерзание природе вела, а в храм к свадебному алтарю.

— Все на месте? — взволнованно пересчитала она нас. — Соф Эсгер, а вы уверены, что десятерых юношей хватит, чтобы обеспечить нам безопасность?

Ведун ухмыльнулся, но промолчал.

Осмотрев наш неровный строй, я вдруг обнаружила, что Амелия с мужем никуда не идут. Эти двое увлеченно целовались у своей палатки. Несправедливо. Нам ножками топай в неизвестном направлении, а им жизнью наслаждайся.

— Так, девочки, собрались и вперед! — скомандовала учитель, и мы двинулись покорять лесные дебри.

Примерно через час пешего пути через овраги, небольшие холмы и заросли молодого ельника, я поняла, что зверею. Ноги ныли, голова кружилась, во рту пересохло, а солнце припекало так, что кожа горела. Те ведьмочки, что были опытнее, а может и поумнее, повязали на головы платочки, а вот мы с Рояной не догадались, что нужно взять с собой хоть что-то.

Ни платка, ни воды.

Вздохнув, я ссутулилась и качнулась. Сил никаких не осталось.

— Девушка, с вами все хорошо? — шагавший неподалеку студент, высокий маг с капюшоном на голове, осторожно прикоснулся к моей руке. — Может вам воды?

Жалобно глянув на него, я кивнула.

— А почему вы с непокрытой головой? — задал он новый вопрос.

Я лишь пожала плечами. Что я ему скажу? Потому что дура бестолковая. В голове вертелся только такой ответ.

— Вы раньше в поход ходили? — допытывался парень.

Взглянув в его чистые зеленые глаза, я поняла, что вот он благодарный слушатель, который вытерпит все мои ведьминские жалобы.

— Нет, не ходила. В деревне один раз была, мы на экскурсию ездили. Я только за городские ворота выходила, но на природу мы всегда на дилижансе выезжали и ненадолго. Я не знаю, как ходить в эти ваши походы. И вообще, зачем уже находясь в лесу, идти еще дальше в тот же лес. Что там пауки да жабы жирнее? Или деревья выше? Вот зачем мы туда плетемся и, вообще, куда мы тащимся? — заныла я.

Парень совсем откинул с головы капюшон и задумчиво поправил прядь русых волос, вылезшую из толстой, но короткой косы.

— То есть воды у тебя, красавица, нет и платка на голову тоже. Опыта длительных прогулок тоже нет? — сделал он правильные выводы.

Я активно в знак согласия закивала головой.

— И у меня нет, — еще более жалобным голоском протянула Рояна, идущая рядом, — зато мозоль на ноге кажется есть.

Она задрала подол платья, демонстрируя туфельки на каблучке.

— Это что? — глаза парня стали чуть больше от удивления. — Девушки, вы, что в туфлях?

Мы с Рояной, не сговариваясь, переглянулись.

— А в чем же нам еще быть-то? — задала я возникший от непонимания ситуации вопрос.

— А на уроки по физической подготовке в чем ходишь? — услышала я уже от другого парня, рыжего с веснушками на носу.

— В спортивных туфлях без каблука, — промямлила я, до меня начало, кажется, доходить, что оделись мы не в соответствии с ситуацией.

— Вот в них и нужно было идти, — услышала я подтверждение своей глупости.

— Ну, на ком еще туфельки да с каблучком? — выкрикнул рыжий парень.

Вверх немного несмело поднялся лес рук, что удивительно, даже деревенские ведьмочки умудрились вырядиться как на прогулку по городскому парку. Наверное, как и я, думали, что поведут нас протоптанными тропинками.

— Женщины, одним словом, — подытожил рыжий маг и, развернувшись, отправился куда-то в конец нашего отряда покорителей лесных дебрей.

Посмотрев ему вслед, поморщилась, ну хоть бы водички предложил, что ли. Прошла всего пара минут как позади меня раздалось высокомерное:

— Ну, кто тут настолько бестолковый, что отправился в лес в туфельках, вечернем платье и с начесом на голове? — глядя на белобрысого ведуна, я понимала, что сейчас стану звездой этого дня. Рыжеволосый глянул на меня, как на убогую, и приподнял брови, мол, ну давай, демонстрируй всем, какая ты дурная.

— Я спрашиваю, кто тут поход с прогулками по лавкам с тряпками перепутал? — Жеан внимательно оглядывал притихших девушек.

— Эта дура я! — громко произнесла я и тут же услышала приглушенные девичьи смешки. — Уж простите меня, но не приучена я по оврагам лесным скакать.

Жеан явно не ожидал такого заявления. Внимательно осмотрев меня с ног до головы, он поджал губы.

— Что тут происходит? — в нашу сторону размашистым шагом направлялась учитель Сальвовски. — Что за шум и почему все остановились?

— Ничего страшного не произошло, — пробурчал ведун. — Вы предупредили своих учениц о том, что они должны надеть удобную обувь, немаркую одежду и иметь при себе флягу с водой и платок на голову? — полюбопытствовал он.

Вот теперь мы дружно уставились на ведьму, потому как никто ни о чем нас не предупреждал. Женщина смутилась, что было уже событием. Уличить нашего преподавателя в рассеянности и забывчивости — это многого стоит.

— Боюсь, что нет, — промямлила она, — понадеялась, что догадаются сами, немаленькие. Ну и кто отличился?

Теперь уже Сальвовски осматривала нас, и ожидаемо ее взгляд уперся в нас с Рояной.

— Малика, я так понимаю, — быстро вычислила она главную непутевую ведьму. — Я прошу простить недальновидность моей студентки. Она девушка, выросшая в городе, для нее это все в новинку. Я сейчас исправлю положение, и мы сможем идти дальше.

Мгновенно ощутив глубокое чувство благодарности, я взглянула на преподавателя. Та быстренько вытащила длинный шарфик, сделала на нем небольшой надрез, попросив у юноши стоявшего рядом с ней нож, и разорвала вещь надвое. После этого, молча, повязала эти широкие полоски ткани на наши с Рояной пустые головы. В руки нам был вручен небольшой бурдюк с водой.

— Ну, вот все готово. А что до обуви, то мои девочки отлично себя чувствуют где угодно, даже на каблуках.

— Спасибо, — тихо шепнула я, понимая, что учитель не дала мне окончательно опозориться.

— Все, профессор соф Эсгер, мы можем идти дальше.

Опустив голову, я двинулась вместе со всеми вперед. И без того плохое настроение скатилось куда-то в пятки. Даже возмущенное сопение Рояны не подбодряло. Хотелось плюнуть на все и повернуть обратно и по возможности прямиком в академию.

Нет, я, конечно, не совсем изнеженная городская особа и могла бы догадаться о воде, о платке и о туфлях. Но если бы кто-то хотя бы намекнул, что путь неблизкий и пролегает не по тропинкам, а по дремучему лесу, в котором куча поваленных деревьев, оврагов, кустарников и колющих ельников, то и проблем бы и не возникло.

— Малика, — шепнула Рояна.

— Не сейчас, подруга, — отмахнулась я от нее, утопая в своем унижении и самобичевании.


Заветное слово "привал" мы услышали, когда сил не осталось похоже ни у кого. Я держалась ничуть не хуже остальных. И более не стонала и не ныла жалобно. Покрутившись на месте, я обнаружила, что присесть тут, в принципе, не на что. Повезло тем девушкам, что взяли с собой сумочки. Вот их-то они сейчас и бросали на землю, чтобы не пачкать одежду.

Махнув рукою на то, что, скорее всего, я испачкаюсь и испорчу платье, уселась около ближайшего дерева и уткнулась носом в свои колени.

— Малика, а пойдем пройдемся, а? — прошептала рядом подруга.

— Иди с кем-нибудь другим, Рояна, дай мне посидеть, — уставши, выдохнула я.

Понятливая ведьмочка тут же исчезла.

«Как же я все это переживу!» — мысленно выругалась я.

— Что, совсем плохо? — услышала я над собой. — А головой надо было думать!

Подняв голову, я уставилась на молодого рыжеволосого мага.

— А ты, собственно, кто такой, чтобы указывать, чем мне думать? — зарычала я. — Ты хвост свой петушиный подсобери, а то общиплет кто ненароком.

— Да ты… — засопел рыжий высокомерный наглый хам.

— Главар, — подошедший сзади ведун оборвал своего ученика на полуслове, не дав тому высказаться, — свободен, позже подойдешь ко мне, кое о чем потолкуем.

Студент побледнел и моментально испарился с моих глаз. Жеан обошел меня по кругу и присел рядом.

— А вам что нужно? — вырвалось у меня.

— Ничего, — отозвался мужчина.

— Ну, раз ничего, то тогда считайте, что это место под деревом занято мною и проходите мимо, — огрызнулась я.

Лицо мужчины стало суровее, но эмоции он сдержал.

— Идти осталось совсем недолго, можно было этого привала и не делать. Мы, Малика, привыкли иметь дело со студентками Академии Боевого Искусства и совсем забыли, что девушки бывают и иные. Что не все накручивают кросс по лесу и сигают с обрывов вниз, — слова ведуна меня нисколько не утешили.

— Какое мне дело до того, к каким женщинам вы привыкли? Вы нас куда-то тащили, вот и тащите. Мне ваши объяснения не нужны…

— Не хами мне, Малика, — резко оборвал меня Жеан, — и постарайся не вести себя как изнеженная барышня. Ты еще в обморок тут свались. Мы идем всего каких-то полтора часа, а нытья от вас, словно пешком до границы с Севером отправили.

— Да вы, — моему возмущению не было предела, — вы мне кто, чтобы указывать, как себя вести? Не нравится — заворачивайте обратно и возвращайте нас в лагерь. Я в ваш поход не рвалась. Что я в этом лесу не видела? Елки вокруг да палки под ногами.

— Уймись, — рявкнул он на меня, — между прочим, мои студенты полночи не спали, чтобы добыть для вас свежего мяса. Они его для вас, клуш неблагодарных, замариновали и теперь несут, чтобы вы на красивой горе побывали. На красивый вид посмотрели. Отдохнули, пообедали, да и повеселились, а вы плетётесь и ноете.

Насупившись, я уткнулась взглядом в землю. Стыдно за свое поведение мне не стало. Но косые взгляды со стороны студентов обрели смысл.

Собравшись с духом, я поднялась и пошла искать Рояну. Продолжать разговор с ведуном смысла не имело.

Вот только с достоинством удалиться не вышло. Пройдя пару шагов, я вляпалась в паутину, натянутую между деревьев. Приставучие белые нити облепили моё лицо и волосы. Обреченно всплеснув руками, я снова обернулась к сидящему на земле ведуну.

— Я надеюсь, это мясо с этой горой стоят того, что я сейчас не стану верещать, а молча, в душе грохнусь в обморок. И если на мне есть паук, не говорите мне об этом. Пусть он меня укусит и прекратит мои мучения, — прошипела я сквозь зубы.

Ведун кивнул, поднялся и подошел вплотную ко мне. Осторожно снял что-то с волос и откинул подальше, а потом помог убрать и паутину.

— Мясо вкусное, вид с горы шикарный, идти осталось недолго, — склонившись, мужчина чмокнул меня в висок, — а пауку я тебя на растерзание не отдам, самому нужна. У меня такие грандиозные на тебя планы.

Скрипнув зубами, я отошла от мужчины и все-таки отправилась обыскивать кусты.

И пусть только его мясо окажется жестким!


До вершины обещанной горы мы добрались спустя примерно час. Выйдя на широкую поляну, я хмыкнула: либо я не понимаю, что такое горы, либо меня развели и притащили на какой-то пусть и большой, но холм.

— И как? — вопрос, прозвучавший за моей спиной, оказался неожиданным, обернувшись, я увидела вежливого молодого зеленоглазого мага, того самого что посочувствовал нам в дороге.

— Это гора? — прямо спросила я.

Парень понятливо улыбнулся.

— Нет. Мы решили не испытывать ваши ножки на прочность и привели вас в другое, но не менее красивое место. Здесь открывается шикарный вид на долину реки Маучки. Сама посмотри, здесь только картины писать.

— Романтик, — поддела я симпатичного парня.

— Ну, прокатить тебя на своей лошади мне не удалось, — услышала я неожиданное, — может хоть сейчас собой заинтересую. А вид и, правда, шикарный, взгляни.

Недоверчиво склонив голову, я прошлась вперед. Молодой маг не отставал. Подойдя к краю довольно крутого склона, глянула вниз — шикарно! Открывшаяся панорама завораживала. Цветущая зеленая равнина, которую словно лента пересекала река, а вот уже за ней виднелся лес.

— Ого, — выдохнула я, — а я думала, что если лес, то одни деревья, а тут красота такая.

— Да, необычно. Мы год назад спускались отсюда к реке. Внизу все это видится несколько иначе. Трава по пояс, продвигаешься с трудом. В лицо летит пыль и мошкара. В общем, лучше любоваться сверху, — услышав пусть и завуалированные, но жалобы от мага боевого факультета, я заулыбалась.

— Значит и вам природа в ножки не кланяется?! — поддела я его.

— Нет, увы! — парень склонился чуть ниже. — Все приходится покорять.

— Луи, — рык профессора соф Эсгера оказался настолько неожиданным, что мы оба вздрогнули.

— Вы вышло, увы, — молодой человек состряпал недовольную рожицу и отошел от меня на шаг.

— Да, учитель? — гаркнул он ровным голосом.

— Иди-ка чем полезным и для себя безопасным займись, — прорычал ведун, — мясо на шампуры насади, за дровами сходи, умертвий погоняй, главное, уйди подальше и не крутись на моем пути.

Опа! Да кто-то ревнует. Вот это да! Ведьма в моей душе так и пинала меня по мягкому месту, прося сотворить что-нибудь непотребное, например, поцеловать молодого мага или бросить томный взгляд в его сторону. Но я удержалась. Я сейчас тут поиграюсь на чувствах недовольного мужчины, а студент получит по первое число ни за что. Молодой человек тоже оказался понятливым.

Подмигнув мне на прощание, он отправился к остальным парням, оставляя меня на «съедение» ведуну. Только не на ту напали. Мило улыбнувшись, я хлопнула глазками и попятилась в сторону девушек.

— Пойду, подругу поищу. Жаль, конечно, что гора такая низенькая оказалась, но надеюсь, хоть мясо жеваться будет!

Не дожидаясь ответа, я помчалась подальше от мужчины с недовольным прищуром.

Наблюдая за студентами Академии Боевого Искусства, я понимала, что между нами пропасть. Они так ловко и быстро развели костер. Рядом собрали странный металлический ящик, куда накидали горячие угли. Разместив над ними решетку, мужчины принялись жарить мясо. По поляне повеяло ароматом еды.

Сев чинно на бревнышки, мы гипнотизировали и решетку, и брутальных поваров, глотая слюнки от шикарного вида.

— А может, чем путевым займетесь, — проворчал ведун. — Сходите, малины хоть соберите.

Его ворчание мы дружно пропустили мимо ушей. Какая малина, когда тут такое.

— А давайте, девушки, мы вам сыграем! — предложил вредный рыжий парень.

Не дожидаясь нашего согласия, он вытащил из сумки лютню и пробежался пальцами по струнам. До вечера мы с девушками плясали у костра. Что еще нам ведьмам для счастья нужно? Красивая музыка, романтическая обстановка и сытный обед, а после и ужин.

Двигаясь в такт музыке, разносившейся по поляне, я ловила на себе горячий взгляд ведуна. Усевшись на поваленное бревно прямо напротив костра, он пожирал меня своими черными, как ночь, очами и предвкушающе улыбался своим мыслям. Но мне было не до него, я наслаждалась танцем, ничуть не стесняясь своего тела. Двигалась я раскованно и свободно. Мы ведьмы по-иному танцевать не умеем. И как замечательно, что я надела свое яркое пестрое платье. Такой легкой и красивой, а главное, желанной, я себя еще не ощущала.

В лагерь мы вернулись затемно.

Глава 8

Переворачиваясь с одного бока на другой, я все ждала звука какого-нибудь горна или еще чего. Ведь здесь же студенты Академии Боевого Искусства, должны же они вставать с командой "подъем", ложиться под звуки отбоя. Но ничего.

Не выдержав, я села на лежаке. Зевнула, потянулась и почувствовала тупую ноющую боль в ногах, особенно тревожили колени. Сказывался вчерашний поход. Я не знаю как остальные, а я спать на земле не привыкла, даже если подо мной мягкий спальный мешок и гора еловых лап.

Глянув на соседку по палатке, обнаружила, что та крепко спит. И снились ей явно не радужные сны. Темная ведьма что-то бубнила и сжимала ткань спального мешка в кулаке. Да, у каждого из нас свои страхи и своя тьма в душе. Рояну я решила не тревожить. Никто не любит просыпаться, увидев кошмар.

Потихоньку подобравшись к сумке с вещами, выдернула оттуда серое плотное платье и панталончики. Я не могла изменить своим привычкам, на природе я или в стенах общежития, а личная гигиена превыше всего. Плохо, что Рояна забыла взять с собой мыло, но что уж теперь. Нужно было не надеяться слепо на нее, а самой проверять багаж. А теперь что уж предъявлять претензии, "спасибо" нужно говорить, что она обо мне хоть так смогла позаботиться.

Сжав вещи в кулак, накинула на плечи старый пожелтевший плащ и выбралась наружу. Как и обещал ведун, на улице моросил мелкий дождик. Небо казалось серым и холодным. На тропинках скопилась в небольшие лужицы вода, и пока я добежала до озера, на туфельки успел налипнуть слой грязи, а ноги промокли.

На берегу было пусто. Наверное, я слишком рано проснулась. Все же я с детства привыкла вставать на рассвете. В приюте у нас был жесткий режим, наш директор хоть дядечка добрый, но порядок любил во всем. Оглядевшись, я еще раз убедилась, что никого нет. Это было даже хорошо. Скинув с себя вещи, я обнажилась. Одежду оставила на деревянном мостике, прикрыв ее от дождика плащом. Отсыреют, конечно, но хоть не намокнут.

Найдя на бережку место чистое от водорослей и кувшинок, вошла в воду. Я ожидала, что почувствую холод, но вода оказалась терпимой, даже теплой. Улыбнувшись, скользнула вперед. Плавала я плохо, но тут было неглубоко. Вода едва скрывала мою грудь.

Единственное, что смущало — это илистое дно. Но пройдя немного вперед, почувствовала песок под ногами.

Поняв, что никто меня не видит и сейчас это озеро только для меня, счастливо откинулась на спину и легла на воду. На моё лицо попадали теплые капельки дождя. Красота! Все-таки есть в этой природе свои плюсы, такого блаженства я давно не испытывала.

Перевернувшись, попыталась нырнуть, но поскользнувшись на дне, ушла немного неуклюже под воду с головой. Вынырнув, громко рассмеялась. Вот и повод волосы промыть. Хотя мою кудрявую рыжую шевелюру привести в порядок, вообще, сложно. Выровнявшись, я глянула на свое отражение в воде. На меня смотрела молодая довольная собой синеглазая ведьмочка. Не удержавшись, я показала самой себе язык и снова легла на воду, лениво промывая волосы.

Дождик временно прекратился, и из-за тучки пробились солнечные лучики.

Я слегка замерзла. Кожа покрылась мурашками, но выходить из озера не хотелось. Я резвилась, плавая на спине, поднимала ножки и била руками о воду, создавая фонтан брызг. Так весело мне не было с детства.

Снова заморосил дождик.

Накупавшись вдоволь, я медленно вышла из воды и направилась к деревянному мостику, оставляя следы босых ног на мокром песке. Вода стекала с моего тела ручейками. Подняв кусок плотной ткани, обтерлась и надела панталончики с сорочкой. Склонившись, принялась просушивать волосы. Добившись того, чтобы с них не капала вода, выровнялась и потянулась за платьем. В этот момент уловила какое-то движение между деревьев. Вскинув голову, я уперлась взглядом в горящие огнем черные очи ведуна.

Нас разделяли всего несколько метров.

Сглотнув, я прикусила губу, и, выхватив из-под плаща платье, прикрылась им. Мелкий дождик оставлял мокрые пятнышки на сухой ткани. Я замерзла и хотела в палатку, но ведун встал как вкопанный и не двигался с места.

Сколько он уже здесь?

В душе царила паника. Я понадеялась на то, что еще раннее утро и потеряла всякую бдительность.

Жеан, наконец-то, отмер, и на его лице появилась неожиданно мягкая и провокационная улыбка,

— Теперь ты точно будешь только моей, — выдохнул он. — Я заполучу тебя и в свою постель и в свой дом, даже если мне придется украсть тебя. Я это сделаю.

Оглушив меня таким заявлением, он просто развернулся и ушел. При этом я отчего-то поняла, что видел он, ой, как много. И купалась я явно не одна, а при свидетелях.


Натянув немного нервными движениями платье на влажное тело, я с мокрым плащом в руках рванула обратно в лагерь. По пути мне встретились две сонные магички. Не могли эти клуши раньше прийти, спугнули бы моего незваного зрителя. Но, несмотря на то, что я была раздосадована, на душе вспыхнул какой-то проказливый уголек любопытства.

Значит, Жеану понравилось то, что он увидел?

Лично меня позавчера вид его обнаженной груди и живота очень впечатлил. Красивый мужчина, если бы не вдолбленная с детства мысль о том, что женщина должна ложиться в постель только к жениху или супругу, то я бы уже соблазняла этого ведуна вовсю. Мимо такого мужчины сложно пройти и не облизнуться.

Вернувшись в палатку, я обнаружила все еще спящую и даже довольно посапывающую Рояну. Так и хотелось над ее ушком проорать мужицким басом: «Подъем!» и хоть раз отомстить ей за все три года совместного проживания в одной комнате общежития. Но стоило глянуть, как это милое чудо с темным нутром нежится, зарываясь носом в одеялко, я погасила в себе жажду мщения. Да пусть спит. Тем более что на улице дождик и утро раннее.

В палатке делать было нечего. Скинув влажную одежду, я переоделась в сухое. Свою грязную обувь поставила просыхать у входа. А сама бесцеремонно залезла в сумку Рояны, нашла ее старый плащ, который подруга прихватила просто так, чтобы был, надела ее же туфельки и отправилась обследовать лагерь.

Выскользнув наружу, решила сначала сходить к беседкам, в которых мы завтракали, обедали и ужинали. Там явно наблюдалось какое-то оживление. Правда, пришлось сделать небольшой крюк и снять белье с сушилки, которое мы оставили на ночь. Влажные тряпки я бросила на сумки. Выглянет солнце — досушим. А после я как новичок походных приключений отправилась изучать, что это за зверь такой — полевая кухня. Ведь завтра нам с Рояной предстоит готовить завтрак и мыть посуду после ужина. Учитель Сальвовски заранее распределила всю работу и обозначила, кто, когда и чем будет занят.

Добравшись до беседок, я обнаружила в первой милующихся супругов соф Валлари. Ночи что ли им не хватает? Вспомнив, как наш высокомерный профессор на постоялом дворе в своей комнате отжигал со своей супругой, пожалела одногруппницу. Если они вот так же дома спинкой кровати стены рушат, то недолго ей осталось — сотрется под мужем вся. Как она еще высыпаться умудряется, вернее, когда она спит?

Быстро пройдя несколько пустующих деревянных конструкций, я зашла в крайнюю беседку и села на лавку. Буквально в трех шагах от меня девушки с нашей группы под чутким руководством учителя Сальвовски готовили завтрак. В здоровущем котле, в который и баран бы целиком поместился, булькала пшеничная каша. На ее поверхности растекалось огромное желтое пятно масла, которым, видимо, сдобрили еду. Все это очень даже аппетитно пахло и смущения не вызывало. Птичек над котелком не наблюдалось, ветер тоже молчал, так что только мелкий моросящий дождик мог внести в кашу неожиданные ингредиенты, да и то, что может быть страшного в дождевой воде?

Рядом с котелком на низком деревянном столике, сложенном из тонких стволов деревьев ютилась гора посуды. Глубокие миски, деревянные чашки и ложки. И все это сложено в несколько шатких стопок. Мда, посуды мыть вечером придется много. Это опечалило.

Учитель Сальвовски крутилась возле котелка и проклинала погоду. Костер шипел, и женщина постоянно подбрасывала в него сырые поленья. А сходить и попросить помощи у профессора соф Эсгера, гордая ведьма не желала. У него, естественно, тут огневики — студенты водились. Но, нет, сама тут мучиться и проклятья на стихию насылать будет, но, чтобы обмолвиться, что не справляется, — да что вы? Это же позор! Вот же, ведьма закостенелая! Нет, такую в жены только последний дурак возьмет, ну или ведун, на худой конец, позарится.

Еще раз глянув на котелок и поразившись объему готового завтрака, я ужаснулась. Как же тут угадать: сколько воды, сколько крупы, сколько соли и не ошибиться. У нашего повара Фаяра в таверне таких кастрюлек не было. Ну, максимум литров на десять.

Вытянув руки на бревенчатом столе, я положила на них голову. Как-то я эту практику не так себе представляла.

— Малика. Чего ты там скучаешь? — меня окликнула Саманта. — Пойдем, поможешь. Мы на обед картошку чистим.

Я вскинула брови вверх и засмеялась.

— Ты шутишь, да?! — воскликнула я. — А у меня каникулы. Так что картошку, морковку и прочие овощные прелести, я буду чистить в учебный период и исключительно в рамках наказания.

Услышав моё заявление, Саманта скисла. А я представила, сколько там картошки, если нужно накормить тридцать ведьмочек и шестьдесят молодых магов — воинов. Объём вырисовывался нехилый. Моя совесть имела неосторожность пробудиться.

— Ладно, давай сюда свою картошку. Раз уж мне подвезло не маяться с ужином и обедом, так тебе помогу. Но помни моё добро! — поддела я ее.

Все-таки староста бывает очень полезной, особенно, если ты проспал, но не хочешь видеть в журнале отметку о твоем отсутствии.

На стол передо мной быстренько водрузили металлический таз с картофелем и вручили нож.

— И куда очистки? — задала я резонный вопрос.

— Да, прямо на стол чисть, потом соберем. Их парни вечером закопают за лагерем, — пробурчала Саманта.

Взявшись за нож, я принялась быстро и умело счищать кожуру. Все-таки долгие часы на академической кухне даром не прошли. Сколько я этой картошки перечистила, лука перебрала, морковки отмыла. Настоящая хозяюшка теперь. Я из-за проделок Рояны частенько получала в наказание направление на отработку на кухню. Был в этом, конечно, и еще один плюс — там очень здорово кормили. А вкусно поесть я любила всегда. Так что одна сплошная польза от наказаний.

Я погружалась в свои думы — картошка в тазу стремительно заканчивалась. Деревянный стол утопал в очистках. Дождик методично стучал по крыше беседки, то тут, то там стекали тонкие струйки воды. Зябко поежившись, я плотнее укуталась в плащ, но он практически не грел. Ткань, из которой он был пошит, дешевая. Отделки никакой. А подкладку еще в том году Рояна отпорола, потому что она истрепалась и протерлась по нижней кромке. Не ценила моя подруга вещей. Это единственное, чего в ее жизни было в достатке.

Неожиданно на мои плечи опустился толстый добротный черный явно мужской плащ, отделанный стриженым мехом. Чьи-то руки ласково прошлись по моим волосам. Подняв голову, я второй раз за это утро попала в плен черных глаз ведуна.

— Холодно, Малика, — чуть слышно шепнул он, — так и простыть недолго. И еще, в озеро больше не лезь. Погода коварна, не заметишь, как и заболеешь.

Развернувшись, он удалился в сторону леса, а я осталась сидеть с ножом в одной руке и с очищенной картошкой в другой, и в тёплом плаще, от которого пахло мелиссой.

— Я ведь говорила тебе, кажется, Малика, держаться от профессора соф Эсгера подальше, — негромко шикнула на меня учитель Сальвовски, — или ты плохо понимаешь?

Я недоуменно перевела взгляд на учителя. Ей-то что за дело до того, кто там на меня смотрит? Я в принципе никогда у нее в любимицах не ходила. С чего вдруг такая навязчивая забота?

— Я не могу от него держаться подальше, учитель, — промямлила я. — Мы находимся на одной полянке где-то в дремучем лесу, едим с одного котла, умываемся в одном озере. К тому же его палатка следующая после нашей. Что же мне в землю на оставшиеся пять дней закопаться, чтобы не мельтешить у него перед глазами?

В самом-то деле как она себе представляет все это? Может мне себя в спальный мешок замуровать, или в каких кустах до конца практики отсидеться?!

— Ты что не понимаешь, что если вдруг его мимолетное увлечение перерастет в нечто большее, он тебя свяжет. Ты и возразить не сможешь, — продолжала шипеть Сальвовски.

— И как же он это сделает? Привяжет меня за веревку к хвосту лошади и потащит в храм?! Я не немая и свое «нет» смогу сказать в любой момент. Я не аристократка и честь рода беречь не обязана за неимением такого. Он может делать все, что ему заблагорассудится: воровать меня, соблазнять, компрометировать. Но это для меня не повод идти за ним в храм, как жертва на заклание. Так что не надо меня пугать им, словно он нечисть какая.

В запале я откинула последнюю очищенную картошку и встала. Не оборачиваясь на учителя, пошла обратно в палатку будить Рояну. А все их бредни по поводу того, что ведун — это всесильный господин, который одним взглядом заставляет юных девственниц блеять у алтаря «да», пусть оставят при себе. Практически дойдя до высокой серой палатки, я оглянулась. Учитель Сальвовски убирала за мной очищенный картофель, а вот за ее спиной вдалеке стоял Жеан и пристально следил за женщиной.

Усмехнувшись, я вдруг вспомнила, как он рассказывал, что знает, где под каким кустом ежики сидят, а что если он еще и слышит весь тот бред, что здесь про него сочиняют? Наверное, тяжело общаться с людьми зная, какого лестного они о тебе мнения. Даже жалко Жеана стало.

В палатке Рояны не обнаружилось, видимо проснулась и отправилась к озеру умываться. Сев на лежак, я уткнулась носом в мех плаща и вдохнула его аромат. Мелисса. Теперь у меня этот запах будет стойко ассоциироваться с одним определенным мужчиной.

Проведя щекой по меху, я прикрыла глаза. Никто и никогда не обращал внимания на то холодно мне или нет. Никто не снимал со своих плеч плаща и не протягивал его мне просто потому, что мне зябко. Я так отчаянно хваталась за Рояну, потому что она нуждалась во мне, пыталась, глупая, купить мою преданность подарками, платьями. Но это было другое, не забота. Скорее друг для друга мы стали плотиками, спасающими от утопления.

А сегодня мне на плечи накинули хороший дорогой плащ, потому что переживали, что мне холодно. Такое непривычное ощущение нужности разлилось у меня в душе. Он заметил, что я мерзну, значит, ему не все равно. А те слова, что сказала учитель — это просто звук. Один единственный его жест поведал мне о большем.

В приюте был закон — каждый должен беспокоиться о себе сам. Если ты голоден — иди и поешь, никто не побежит и не принесет тебе хлеба. Если ты замерз — иди и оденься сам, потому что окружающим не до тебя. Нянечка одна, а нас много.

По моей щеке скатилась одинокая слеза. Как оказывается это здорово: чувствовать чужую заботу.

За палаткой послышались хлюпающие шаги и девичий смех. Спустя мгновение внутрь вошла Рояна и, скинув грязные туфельки, прошмыгнула к своему лежаку.

— Нет и как теперь белье сушить, как гербарий собирать и, вообще, завтрак когда? — возмутилась она недовольная всем и сразу.

— И тебе с добрым утром, — отозвалась я.

— Доброе, какое оно доброе?! — Рояна, упав на свою постель, глянула на меня, — а чей это такой добротный плащ на тебе, подруга? — хитро поинтересовалась она.

— А ты угадай! — я сделала большие глаза.

— Чего тут гадать? Девчонки только и судачат, что этот ведун мимо нашей палатки круги наворачивает. Тут уже ставки делают, через сколько ты сдашься, — поделилась светловолосая ведьма последними сплетнями.

Я усмехнулась. Ну, быть в центре внимания мне не привыкать, с такой подругой как у меня, неприятности прямо так и липнут, прямо как банные листы к одному месту.

— И какую ставку сделала ты? — деловито поинтересовалась я.

— Ну, подруга, естественно я поставила на то, что продержишься ты до седьмого дня, а потом пустишься во все тяжкие, — хохотнула Рояна.

— То есть вариант, что я под него не лягу, не рассматривается, да? — насупилась я.

— Рассматривается, но в это слабо кому верится. Одна Амелия и поставила на это. А так все дают тебе еще день. Этот ведун как коршун тебя караулит.

Прикусив губу, я покачала головой. Вот тебе и новости, выходит, все верят, что я такая доступная. Ну, кроме одной противной ведьмочки.

— Знаешь, Рояна, в моей жизни будет только один мужчина — мой муж. Я не стану унижать его интрижками с другими, какими бы коршунами они не были. Одна жизнь, один брак, один мужчина и одна любовь. Я встану на ноги, открою свою лавку. Стану кем-то, а потом придет черед и семью создавать. Мне аристократы не нужны, ни к чему мне громкое имя рода. Я с радостью пойду и за мужчину лишенного магии, главное, чтобы он был заботливым, добрым, работящим и само собой верным. Верность — это самое главное. А профессор соф Эсгер, каким бы привлекательным не казался, бабник каких поискать. Поэтому не на то ты поставила, подруга. Плохо ты, оказывается, меня знаешь.

Схватив лопатку и металлическую сетку для растений, я, натянув грязные туфельки, отправилась на поиски целебных трав.

Дождик, наконец, перестал плакать на землю. На небе разошлись тучки, и несмело выглянуло солнышко. Теплый мужской плащ я оставила в палатке.

На душе разлилась горечь. Мне нравился Жеан, очень нравился. Но муж с него хороший не получится. Я не хочу сидеть дома с кастрюлями супа, и думать у какой любовницы он околачивается сегодня.

Завернув за палатку, я натолкнулась на того, кто занимал мои мысли. Взгляд его черных глаз прожигал. На серьезном аристократичном лице застыло странное вдумчивое выражение. Словно он решал сложную головоломку. Но спустя миг на полных губах скользнула улыбка.

— Это решаемо, мой рыжик. Все решаемо, — с этими словами он развернулся и пошел к озеру, а я осталась стоять столбом, ничего не понимая. О чем он, вообще?

Пожав плечами, я отправилась за ближайшие деревья, уходить куда-то далеко смысла не имело. Все что нужно можно найти легко, знать бы еще, что искать. С тяжелой сушилкой в руках я медленно бродила между деревьями. Высокие голые стволы скрипели в вышине, вторя песне ветра, запутавшегося в их ветвях. Глубоко вдохнув, я замерла и прислушалась.

Серый мир, ощущаемый мною, приобретал краски: за деревом гриб с зеленой шляпкой, он светился тусклым красным сиянием — ядовитый; за ним в паре шагов мерцал фиолетовым кустик травки с тонкими длинными, почти игловидными, листочками, возможно, это растение можно использовать как краситель; а вон цветочки голубенькие, я почти осязала тепло от их нежного желтого свечения. Пряность? Возможно! Подойдя поближе, я коснулась указательным пальцем его лепестка. По воздуху разнесся слабый пряный аромат.

— Прости, милый, — шепнула я, — но ты мне нужен для гербария. Я думаю, ты уже отдал этому миру достаточно семян.

Осторожно выкопав растение из сырой земли, я сложила его меж двух плотных листов бумаги и убрала в сушилку. Заприметя рядом еще одно такое же растеньице, выкопала и его для Рояны.

Пройдя еще немного, я ощутила тепло идущее из-под моих ног. Присев я раздвинула слой опавшей прелой прошлогодней листвы. Под ней скрывался молодой росток. Вздохнув, я снова прикрыла его листиками. Жалко, не выросло еще толком. С таким успехом я никогда свою сотню не накопаю.

Вдалеке раздался зычный мужской клич: «Завтрак». Глянув на солнце, которое стояло уже довольно высоко, хмыкнула. Это уже скорее обед у них. Вроде и каша готова была в котелке, чего так протянули-то. Взяв в руки сушилку, поспешила к лагерю. Отмыв в озере руки, я принюхалась к ним. Действительно, запах тины ушел. Толи с водой что-то маги сделали, то ли привыкла и не замечаю его. Да и когда я сегодня купаться полезла, ведь и не думала, что запах на коже останется. Не чувствуется он совсем.

Сложив сушилку у входа в палатку, я поспешила к забитым народом беседкам. Места было маловато, все теснились, как могли. Голодные парни забывали проявлять деликатность и уступать дамам место. А дамы, в свою очередь, активно работали локтями, пытаясь урвать хоть немного пространства за столом.

Увидя такую картину, я растерялась. Учитель Сальвовски бестолково бегала между студентами и тщетно пыталась навести порядок. Профессор соф Валлари, который сюда, похоже, отдыхать с женой приехал, взял в руки две тарелки с кашей и спокойно ушел в свою палатку. Молодец, быстро сориентировался. Пристроившись в очереди, я выглянула из-за плеча впереди стоящего парня и обнаружила, что каши-то нет. В котелке давленая картошка.

— А каша где? — недоуменно шепнула я.

— Пересолили так, что есть было нереально, — отозвался молодой маг, взглянув в его лицо, я узнала того парня, которому плакалась во время похода и которого так невежливо отогнал от меня Жеан. — Они, похоже, втроём по очереди солили от щедрот.

— Ясно, надеюсь, хоть картошка съедобна? — я еще раз покосилась на котелок.

— Вроде все едят, хотя восторгов на лице не видно. А завтра у вас кто готовит? — поинтересовался русоволосый милый маг, в его изумрудных глазах плясали озорные огоньки.

— За завтрак я отвечаю, — ухмыльнувшись, я придала своему выражению лица важности, — готовить умею, солить тоже, никого другого к котелку не подпущу.

Парень довольно потер ручки.

— А вот на добавку, по знакомству, рассчитывать можно? — невинно поинтересовался он.

— Ну, — я сделала вид, что призадумалась, — если только по большому знакомству, то да.

— Отлично, — молодой маг галантно склонился. — Луи соф Тио, — представился он.

— Малика лу Сионе, — с милой улыбкой я протянула ручку, как того требовал этикет. Мой посыл был принят, поднеся моё запястье к губам, маг осторожно коснулся его губами, хотя делать так воспрещалось. Я вспыхнула жаром смущения мгновенно.

— Вы обворожительная ведьмочка, — отвесили мне комплимент. — Позвольте, я немного поухаживаю за вами. Пока соперников не видно.


Взяв на раздаче две тарелочки с кашей, Луи мне подмигнул и отправился к столу, за которым ютилась с краю Рояна.

— Подержи, красавица, — мне оперативно были отданы тарелки. Не понимая, что собирается делать этот маг, я отступила на шаг. Луи же, подойдя к столу, ухватился одной рукой за край столешницы, а другой за скамью. Уперевшись пятками в землю, он потянул их на себя, и … стол растянулся, а может, подрос в длину у меня на глазах.

— Вот это да, — вырвалось у меня, — это что за магия такая? Я такого еще не видела!

— Конечно, я уникален, — похвалился молодой человек, забрав у меня миски с кашей, он поставил их на появившееся свободное место. — Прошу, Малика, присаживайся.

Улыбнувшись, я с удовольствием приняла приглашение, и села рядом с Рояной, которой тоже стало попросторнее.

— А может, вы меня познакомите со своей очаровательной подругой, — Луи приподнял бровь и стрельнул глазками в темную ведьмочку.

— Конечно, — спохватилась я, — моя лучшая подруга Рояна соф Клюемо.

Светловолосая дева расцвела в улыбке. Еще бы такой обворожительный шустрый красавец. К сожалению, на его руке уже виднелось невзрачное «договорное» помолвочное плетение и его сложно было не заметить, хотя парень пытался его скрыть. Видимо, семья давит и требует выгодного брака. Или два рода решили, что им просто необходим общий наследник для ведения каких-нибудь финансово выгодных дел. Такое случалось сплошь и рядом.

Обменялись тусклым тоненьким договорным ритуальным плетением, дождались первенца, побежали в храм стерли с запястья все метки и дальше гулять холостыми и свободными. Страдали от этого, как правило, женщины. Сложно жить, ощущая себя лишь родовитой утробой, годящейся только, чтобы детей рожать.

Но все же внимание такого галантного кавалера как Луи равнодушной оставить не могло. Весь оставшийся день до самого ужина мы гуляли в сопровождении Луи по лесу, не уходя далеко от лагеря, и собирали растения. Наш сопровождающий доблестно нес сушилку, и помогал рыть землю, выкапывая корешки.

Уже в сумерках переодевшись ко сну, мы с Рояной еще раз перебрали растения и посчитали всего семнадцать у каждой. Негусто. А ведь мы перерыли все окрестности.

— Может, завтра к озеру пойдём, — предложила Рояна, — там должна быть другая флора.

— Да, гулять отправимся туда. Давай спать укладываться, нам еще завтрак с утра готовить, и после ужина посуду шкрябать.

Тяжело повздыхав, мы забрались под одеяла. Они казались влажными и неприятно пахли сыростью.

— А еще спальники с утра просушим, — выдала дельную мысль Рояна.

Улыбнувшись, я уткнулась носом в подушку и вдруг она меня толкнула. Ничего не понимая, я похлопала ее ладошкой и снова улеглась. Подушка снова лягнула меня в ухо.

Подскочив, я подозрительно глянула на этот агрессивный комок перьев.

— Малика, ты чего? — всполошилась Рояна.

— Она двигается, — шепнула я.

— Кто?

— Подушка, — выдохнула я.

— Что за бред, Малика? — приподнявшись, Рояна ухватилась за край подушечки и дернула на себя.

Следующие секунды я помнила с трудом. Глядя на жирную зеленую склизкую жабу размером с мужской кулак, я истошно завизжала и как была в нижней рубашке, так и выскочила на улицу. За мной в обнимку с подушкой сиганула из палатки Рояна. Навстречу визжащим нам выскочил Жеан и еще один молодой мужчина. Недолго думая, я запрыгнула блондину на руки и нервно бубня ткнула в палатку пальцем. Рояна, оседлавшая второго защитника от лютого зверя, повторила мой жест и выдохнула: «Жаба!»

Ведун и маг сочувствия не проявили. Эти нехорошие расхохотались, а Жеан еще и облапать успел мою спину и то, что пониже будет.

— И что мне будет, если спасу от грозного монстра? — поинтересовался он.

— Поцелую, — шепнула я.

— Сама поцелуешь? — я сглотнула и совершила то немногое, что в моем положении могла сделать любая ведьма. Я позорно, немного на показ, разревелась, чтобы ему стыдно стало меня сейчас шантажировать.

— Ну, хорошо, сам поцелую, — пробормотал Жеан.

— Этьер, — обратился он к своему другу. — Убери это квакающее безобразие из палатки милых дам.

Вид у второго мужчины был серьезный и строгий, возможно это тот самый второй профессор, что таинственно исчез по пути. Ведь когда колесо у нашей повозки сломалось, помощь предложил не Жеан, а другой учитель.

— Нет, конечно, я понимаю, что дело важное. Да и соперник серьезный. Но это твой бой, брат, так что с жабой разбирайся сам, — невозмутимо монотонно припечатал Жеана его коллега. — А мне и так неплохо.

Вглядевшись в его лицо я с удивлением узнала того самого собутыльника ведуна, который просил в таверне хоть чего-нибудь от похмелья и чуть не потонул в своей кружке с элем.

— Вы! — сквозь слезы выдохнула я. — Вы тоже были в таверне!

— Был, — немного страдальческим голосом протянул мужчина, — где я только не был.

— Пить нужно было меньше, — ухмыльнулся ведун. — Может, приключений было бы поменьше. Половину практики где-то пропадал, ну хоть живой прибыл и трезвый.

— Не дави на больную мозоль, — рука мужчины любовно пригладила пятую точку Рояны, — знал бы, что тут такая красавица, поторопился бы.

Подруга смотрела на меня круглыми глазами. Еще бы, это я работала разносчицей, а она аристократка. Да ее за всю жизнь ни разу за задние тылы-то не ущипнули, а тут лапают во всю, да еще и с такой блаженной физиономией.

— Уберите эту жабу, — взмолилась Рояна, — и уберите руки с моего зада, иначе так прокляну, что в корову влюбитесь.

Мужчина поморщился и убрал руки, переместив их на талию девушки.

— Где-то я уже про эту любвеобильную корову слыхал, но там вроде зельем грозились, — мужчина с прищуром глянул в мою сторону.

— Жаба, — шепнула я.

— Ладно, жаба, так жаба — выдохнул он и отпустил Рояну на землю.

Присев на корточки, мужчина, прикрыв глаза, опустил раскрытую ладонь и что-то беззвучно шепнул. От его пальцев разошлась мелкая зеленая сверкающая сеть и метнулась в палатку. Внутри нашего временного жилища послышался грохот, а затем оттуда выскочила огромных размеров жаба. Повторно взвизгнув, я обхватила шею ведуна руками и прижалась к нему плотнее. Я, конечно, ведьма. Люблю растения, цветы, деревья, но вот все, что ползает, квакает, пищит и машет тонким розовым хвостиком, на дух не переношу.

— Все, леди, ваши апартаменты готовы, — пафосно произнес Этьер.

Соскочив с рук ведуна, я устремилась в палатку, Рояна за мной. Замерев у входа, мы сунули свои носы внутрь.

— А там точно никого больше нет? — шепнула Рояна, словно боясь, что очередная жаба ее услышит и выскочит на нас.

— Никого, — успокоил ее Жеан, — можете ложиться спать.

И только сейчас я поняла, что кошмар лично для меня еще не закончился.

— Мало того, что постель сырая, так в ней еще эта жаба спала, — поныла я, — я не хочу спать на простыне после жабы.

— Ну вот, а я уж подумал, что ты специально жабу в постель пустила, — сокрушенно простонал Жеан.

— Что? — завопила я.

— Ну, ведь ты сказала, что скорее жабу в постель пустишь, чем мне у алтаря «да» скажешь! Вот жаба есть, значит и зачетное «да» не за горами.

— Ииии, — заверещала я, — я не хочу спать после жабы и к алтарю не хочу. Ненавижу эту практику.

— Ну, все, тихо-тихо, — Мужчина ласково поцеловал меня в лобик, — будет тебе новая постель. Главное, милая, что причин для отказа больше нет. Твоя гордость может смело говорить мне «да». Или ты еще кого в постель впускать собралась. Тут живности много: пауки, ужи, ящерицы.

Я сглотнула, мысленно представив перечисленных гадов.

— Не надо мне таких ужасов на ночь рассказывать, — взвизгнула я. — Не нужны мне в постели ни пауки, ни ужи, ни жабы эти ваши, ни ведуны. Я пока согласна только на вашу подушку, — обдумав эту мысль, быстренько добавила, — а еще на ваше одеяло и простынь, если у вас такая роскошь имеется.

Через пять минут я счастливо нежилась в сухом спальном мешке, от которого приятно пахло мелиссой. Рояна тоже выстрадала для себя новый спальный комплект, отняв его у этого Этьера, кем бы он ни был. Вот теперь можно и поспать.

Глава 9

Ночью я проснулась, дрожа от холода. Рояна тоже жалась в комочек на своем спальном мешке. Протянув руку, я дернула ее за плечо.

— Что? — хрипло отозвалась она.

— Холодно, — простонала я.

— Да, парни что-то говорили о заморозках, но обещали, что они стороной пройдут.

— Рояна, а давай спальные мешки сдвинем и двумя одеялами укроемся, — предложила я.

— Давай, а у меня еще настойки бутыль. Слабенькая она, правда, но для веселья нам хватит, — сделала непрозрачный намек Рояна, — может, согреемся хоть немного.

— А давай, чего добру пропадать?

Подруга быстренько соскочила и, ни слова не говоря, придвинула свой лежак к моему. А я тем временем сбегала к сумкам и вытащила заветную бутылочку.

— Бокалов нет, — пожаловалась Рояна.

— С горла хлебай, аристократичная неженка, — подразнила ее я.

Остаток ночи практически до рассвета мы, кутаясь в одеяла, пили настоечку и горланили песни. Удивительно, но к порядку нас никто не призвал. Наоборот, пару раз к нам заходила Саманта со своей соседкой Канели, раздавив с нами остатки этой бутыли, они отправились спать, довольные и обогретые.

— Ну что, на боковую? — зевнув, предложила Рояна.

— А может еще споем, нашу любимую, — не унималась я.

— Это про ведуна, что ли? А давай, надеюсь, твой профессор услышит и оценит!

Я оскалилась в предвкушающей пьяной улыбке и загорланила:


— «Ох, глядите, девоньки, молодой ведун бредет.

Не ходите, милые, с ним в кусты, коль позовет.

От него, молодчика, будет лишь беда,

От него, красивого, девок куча понесла…»


Мы пели очень вдохновенно, мартовские коты бы от зависти удавились. Очень надеюсь, что наш сосед все это слушал. Моя пьяная ведьминская гордость желала подложить свинью в виде бессонной ночи этому мужчине за то, что посмел мне так сильно запасть в сердце. Пусть ворочается в кровати, гад такой, и обо мне одной думает.

— Все, я спать, — хрюкнув носом, Рояна повалилась на лежак. Через минутку мы, сладко уткнувшись в подушки, спали лицом друг к другу. Хорошо когда у тебя есть подруга, а у нее еще и одеяло.


Холодное зябкое утро четвертого дня нашего персонального природного "рая" с жабами и прочей прелестью начался с громогласного рыка учителя Сальвовски.

— Лу Сионе, соф Клюемо, вам персональное приглашение пройти на кухню выдать?! А ну встали, глаза протёрли и кашеварить. Мне вчера позору хватило с вашими недотепами. Если сегодня чего испортите — сами весь котел есть будете. Вам его в аккурат до конца полевой практики хватит, — с этими словами светловолосая тиранка в строгой коричневой юбке развернулась и ушла.

— Я знаю, почему она не замужем! — выдохнула Рояна.

— Я тоже знаю, не родился еще тот мужик, что способен это, — я пальцем ткнула на то место, где стояла учитель, — в бараний рог свернуть. Она еще меня жизни учит.

Зевнув, я села и привычно потянулась.

— Надеюсь, сегодня дождя не будет, — пробормотала, сползая со спального мешка подруга, — сил нет, грязь месить ногами. Я не гожусь для такой жизни. Мои ножки должны по паркету скользить, ну, или по булыжной мостовой, а не глину каблучками мешать. Ты видела, какой слой грязи я со своей подошвы вчера отковыряла? Это же жуть, тут все туфельки "убить" можно. Домой босиком поедем.

— Видела, — пробурчала я, — на мои не меньше глины налипло.

— Вот, никаких условий для комфортной жизни! — Рояна потрясла пальцем, словно доказывая кому-то что-то.

О, в этом я была с ней согласна — городской ведьме в лесу не место. Если к туалетам мы еще как-то попривыкли, то все остальное включающее в себя полевую кухню, стирку в озере, невозможность уединиться, чтобы вымыться, листики и веточки на простыне, вечно грязные ноги — приводило в ужас. К такому привыкнуть просто нереально.

— Я теперь знаю, почему ведьмы, живущие в дебрях леса уединенно, почти все темные, — проворчала Рояна.

— Я тоже знаю, тут любая, даже самая светлая душа, озвереет и почернеет, — поделилась я с подругой своими выводами.

Поднявшись, мы вытащили чистые вещи и, накинув плащи поверх сорочек, поплелись на озеро. Утро выдалось очень холодным. Ступая по остывшей земле, я чувствовала, как на коже оседают ледяные капельки росы. Добравшись до деревянного мостика, мы скинули вещи и принялись умываться.

— Ух, холодина, — стуча зубами, выдохнула Рояна, — да ну ее — эту личную гигиену. Вскочив, она спустилась с мостика и, схватив платье с панталончиками, скрылась в кабинке — раздевалке. Я же так просто не сдавалась. Набрав полные сомкнутые ладони воды, полила себе на шею и грудь. Кожа мгновенно покрылась мурашками. Передернув плечами, поежилась и все-таки сдалась. Признав свое поражение, взяв вещи, отправилась следом за Рояной во вторую кабинку.

Еще пару дней и простуда мне обеспечена.

Понурые, замёрзшие и дико недовольные отсутствием возможности ополоснуться и не околеть, мы явились на полевую кухню. Кроме Сальвовски на месте обнаружилась и Саманта. Зевая, девушка заплетала свои густые локоны в две косички, подвязывая кончики простым кожаным шнурком.

— А явились, голубушки. Ну, тогда схватили ведра и бегом за водой, — скомандовала учитель.

Деваться было некуда, ухватив деревянные тары за плетеные ручки, мы снова поплелись к озеру. За ночь лужи подсохли, но кое-где все-таки пришлось перепрыгивать через грязь. Добравшись до водоема, мы зачерпнули воды практически по самую кромку ведра и потащились обратно, кряхтя от тяжести. Ведра знатно оттягивали руки. Плетеная веревка, выполняющая функцию ручки, больно врезалась в кожу ладони. Останавливаясь, мы ставили ведро на землю и, передохнув, брали его в другую руку.

При этом нам еще нужно было огибать грязь, тут уже не попрыгаешь.

Сойдя с протоптанной дорожки, я попыталась обойти очередную грязную лужу по траве, но вдруг почувствовала, как моя нога соскальзывает в эту жижу. Ледяная вода мгновенно коснулась щиколотки, обжигая холодом. Вскрикнув, я попыталась устоять, но, взмахнув руками, ощутила лишь как падаю. В воздух взлетели две мои ножки, и я растянулась в грязном месиве на спине, а сверху на меня прилетело ведро, обдавая холодной водой. Оно так и осталось стоять верх дном на моей голове

Несколько секунд я просто хлопала глазами в темноте, вдох застрял где-то в районе горла. Наконец, придя немного в себя, я сдернула деревянное ведро с лица и вновь увидела голубое небо. Ощутив жуткий холод, села.

— Да чтоб тебя, — взвизгнула я и в ярости хлопнула ладошками по луже. — Ну как так-то… Да что нам в академии не сиделось? Ну почему такое случается всегда только со мной! Как я все это ненавижу!

Вокруг меня столпился малочисленный народ, но никто не спешил залезть в лужу и протянуть мне руку. Только лишь Рояна, поставив свое ведро, прямо в туфельках шагнула в грязь и поспешила ко мне.

— Вставай, Малика, — она ухватила меня за плечо и потянула на себя.

Поняв, как ужасно я сейчас выгляжу, поднялась и, игнорируя опустевшее ведро, помчалась к озеру. Так стыдно было. Надо же умудриться, как неуклюжей корове, повалиться в эту лужу у всех на виду. Хорошо, что хоть большинство студентов еще спят. Не разуваясь, повинуясь кипящим внутри меня эмоциям, я прямо в одежде вошла в озеро по пояс и, зачерпнув воду, умылась. На руках остались грязные разводы.

Боги, ну на кого я похожа! Присев, яростно принялась смывать грязь. Но она не желала покидать мои волосы. Эмоции меня душили. Ну как так-то! Стыдоба! Позор! Хорошо хоть профессор соф Эсгер не видел.

Надеюсь, что Жеан не видел!

Я не представляла, что он обо мне подумает, узнав, какая я неуклюжая чумазая клуша. Вот хохочут там, в лагере, все, наверное. Рассказывают друг другу, как Малика свинушкой в грязи купалась.

В ужасе от себя самой, я нырнула в ледяную воду. Тело моментально закоченело, зубы отстукивали дробь. Да и плевать. Склонив голову, я принялась еще интенсивнее избавлять волосы от грязи. Она стекала по моим рукам, но волосы чище не становились.

— Малика, — окликнула меня Рояна с берега, — сейчас я помогу тебе. Я вещи чистые принесла и ткань, чтобы обтереться.

Всхлипнув от обиды на всех вокруг, я склонила голову еще ниже и принялась терзать волосы еще яростней. Кто-то подплыл сзади и, отведя мои руки в сторону, принялся аккуратно и максимально быстро споласкивать густые рыжие локоны.

— Спасибо, Рояна, — шепнула я, — ты, как всегда, приходишь мне на помощь. Мне повезло, что ты моя подруга.

Рояна промолчала, продолжая смывать с меня грязь. Зажмурив глаза, я тряслась от холода. Рояна быстрыми ловкими движениями ополоснула мою шею и плечи. Все остальное я надеюсь, само водой смоется. Стоять в такой ледяной воде сил не было.

— Выходи на берег, Малика, — вдруг надо мной раздался голос Жеана, — тебя нужно растереть и напоить настойкой от простуды.

От неожиданности я крутанулась и даже попыталась отскочить от мужчины. Но вместо этого, я лишь качнулась и клацнула зубами. Все это время за моей спиной стоял он. Я и слова вымолвить не смогла.

— Ясно, моя ты изнеженная девочка, горе с тобой, — меня подхватили на руки и вынесли на берег. Там уже дожидалась Рояна с обрезом мягкой ткани. Но на землю меня не поставили, прямо со мной на руках Жеан вышел на тропинку и двинулся в лагерь.

— Рояна, — прикрикнул он на подругу, — вещи бери и в мою палатку.

Схватив ворох вещей, ведьмочка помчалась за ведуном, стараясь не отставать от него.

Меня сильно трясло, тело сводило судорогой. Оказывается, в воде еще не так холодно было, а вот сейчас я ощущала себя ледяной статуей. Сжавшись, плотнее притиснулась к мужскому телу, но толку было от этого мало. Жеан сам был в мокрых вещах, только в отличие от меня, он ощущал себя вполне комфортно и не трясся как заяц.

— Триал и Эдер, — крикнул ведун двум студентам, — на кухню. Завтрак на вас.

Парни утвердительно кивнули и отправились куда послали.

Меня же занесли в палатку. Я сразу уловила тонкий запах мелиссы. На земле у тряпичной стены свалены сумки, на противоположной стороне — пара скинутых друг на друга спальных мешков. Именно на них меня и усадили. Выхватив из рук Рояны материю, Жеан принялся меня тщательно растирать. С волос противно капала вода прямо на одеяло.

— Все намокнет, — выдохнула я.

— Ничего, просушим, — отмахнулся от моих слов мужчина, — ты, когда упала, не ударилась? Ничего не болит?

Отчаянно постукивая зубами, я покачала головой.

— Это хорошо, — Жеан ласково погладил меня по мокрым волосам и заглянул в глаза. Сосредоточенный, серьезный, такой непохожий на привычного самоуверенного наглеца ведуна. — Сейчас я дам тебе настойку. Она горькая, противная, но очень полезная. Если выпьешь, как хорошая девочка, я дам тебе кусочек карамельки. Ты сладкое любишь?

Я попыталась улыбнуться, но вышло как-то жалко. Он вел себя со мной как с маленькой девочкой. А я уже и забыла, каково это чувствовать себя любимым ребенком. Моё сердце дрогнуло и внутри разлилось такое тепло. Мне так захотелось быть его девочкой, которую бы он любил и носил на руках. Пусть для других я останусь деятельной ведьмой, мечтающей о своем деле, но для Жеана я хочу быть лишь горячо любимой женщиной. Его девочкой.

— Ну, будем считать, что любишь, — Жеан еще раз пригладил мои волосы.

Я зажмурилась. Мое тело снова свело легкой судорогой.

— Рояна, — позвал он подругу, — там, в черной сумке, еще сухая ткань, давай-ка волосы ей завернем. И сбегай на озеро, сама ножки помой. Хотя подожди.

Жеан встал и выглянул на улицу.

— Этьер, — громко крикнул он и снова вернулся ко мне.

Следом в палатку вошел мужчина.

— Этьер, проводи девушку к озеру, чтобы она себя в порядок привела, — кивком он указал на Рояну.

Друг Жеана молча, взял из черной сумки ткань и, приобняв подругу за талию, вывел ее на улицу.

Мы остались вдвоем. Взяв сухую ткань, Жеан осторожно завернул в нее мои волосы.

— Ну-ка, иди сюда, лисенок, — меня, трясущуюся от озноба, подняли и пересадили на сумку, — хотя сейчас ты больше на заиньку похожа.

Ухмыльнувшись, Жеан скрутил верхний спальник и вынес его на улицу. Вернувшись, он пристально взглянул на меня.

— Сейчас я снова выйду, а ты переоденешься в сухую одежду, а потом позовешь меня. Хорошо, Малика?

— Я к себе пойду, — выдохнула я.

— Ты останешься здесь до вечера, — сурово отчеканил ведун, — будешь пить настойку и находиться у меня на виду. Я не собираюсь, как мальчишка, бегать к вам в палатку.

— Это неприлично, — выдохнула я.

— Ничего страшного, я все равно жениться на тебе намерен, так что переживем этот позор как-нибудь.

— Профессор, — прошептала я.

— Для тебя я Жеан, лисенок, — резко перебил меня ведун. — Я все сказал. Надо было головой думать, когда в озеро лезла. А теперь переодевайся и ложись.

С этими словами ведун вышел. А я осталась в его палатке, сидеть на его сумке и тупо глядеть на ворох сухих вещей. Вздохнув, я встала и непослушными трясущимися руками принялась раздеваться. Занемевшие пальцы плохо слушались, мне стоило большого труда расстегнуть мелкие деревянные пуговички. Но все-таки стащила с себя платье и нижнее белье. Все это время я нервно поглядывала на вход. Но там все было тихо. Схватив сухие вещи, я поняла, что тело моё все еще влажное поэтому, секунду подумав, сначала вытерлась насухо.

Наконец-то одевшись, я тихо шагнула к выходу. Жеан стоял буквально в одном шаге от ширмы, служащей дверью. Резко обернувшись, он приблизился ко мне и, обхватив мой затылок, склонился.

— Жеан, — только успела выдохнуть я.

Мужские губы оборвали меня на полуслове. Поцелуй, такой яростный и в то же время нежный. Я не стала обманывать саму себя, скользнула руками по груди мужчины и придвинулась ближе, наслаждаясь внезапной близостью. Можно лгать кому угодно, но с собой нужно быть честным. Мужчина, что держал меня в своих объятьях, мне не просто нравился, я чувствовала, что испытываю глубокую заинтересованность. Влюбленность.

— Я снова немножко замочил тебя, мой нежный рыжик, — простонал Жеан мне в губы, — пожалуй, и мне не помешают сухие штаны.

Осторожно, чтобы не намочить еще сильнее мою одежду, ведун поднял меня на руки и отнес к спальнику. Коснувшись в нежном поцелуе уголка глаза, уложил на мягкий лежак. Затем с важным видом обтер мои стопы влажной тканью и накрыл одеялом.

— Может я к себе, — шепнула я, — неприлично же.

— Чхал я на приличия, Малика, — выдохнул Жеан, — ты станешь моей женой. Ты можешь сопротивляться, можешь даже попытаться от меня сбежать, но все равно ты скажешь у алтаря мне "да".

Услышав такое заявление, я открыла рот, но слов, чтобы возразить, не нашлось.

— Я взрослый мужчина, Малика, я знаю, чего я хочу, и знаю, как добиться желаемого. А ты молоденькая невинная девушка, правильно сказала твоя подруга, у тебя нет шанса против меня.

— Нет, вы не правы, Жеан. Я сама решаю, как мне жить, кого любить и за кого выходить замуж! Вы можете сколько угодно «решать» за себя, но за меня не нужно. Тут мне помощь не требуется, я сама приду к нужному решению.

Тяжело вздохнув, Жеан поднялся и принялся снимать с себя мокрую одежду.

— Вы что делаете? — пискнула я смущенная и заинтригованная одновременно.

— Переодеваюсь, — невозмутимо пожал он плечами.

— Но не при мне же, — пробурчала я и повыше натянула одеяло, готовая укрыться под ним с головой. Это моя девичья стыдливость, наконец-то, проснулась. И, как всегда, это она не вовремя сделала.

— А мне стесняться нечего, может, посмотришь и оценишь от чего отказываешься?!

Хмыкнув, я нырнула под одеяло теперь уже точно с головой.

— И что даже не подсмотришь? Вот даже нелюбопытно? Неужели нисколечко? — обиженно пробурчал он.

Я мысленно закатила глаза, вот же, тип самодовольный. Хотя подсмотреть все же очень хотелось. Волновал меня этот мужчина — чего уж скрывать. Влюблялась я в него, самодовольного напыщенного себялюба.

— Ну, хоть одним глазком, — не унимался ведун.

— Одевайтесь быстрее, — пробурчала я и закашлялась.

В палатке тут же послышалось какое-то оживленное шуршание. С меня сдернули одеяло и сунули под нос деревянную ложку с чем-то дурно пахнущим.

— Ротик открывай и сразу глотай, — наставительно рекомендовал Жеан.

Послушно открыв рот, я сглотнула жутко горькую пакость и, не удержавшись, сморщилась. Вкус, как у тлеющей листвы. Фу! Умеют же гадость делать!

Тело постепенно согревалось, но все равно еще потряхивало.

— Молодец! Какая у меня послушная девочка, а теперь держи карамельку, — мне поднесли ко рту небольшой кусочек любимой всеми детьми сладости, не раздумывая, я ухватила ее губами, задев при этом пальцы мужчины. Его глаза моментально полыхнули и на лице растеклось блаженное выражение.

— Какие нежные губки, — промурчал он довольным голосом. — Мне понравилось ощущать их на своей коже.

— Пошляк и волокита! — тут же огрызнулась я.

— Колючка и злючка! — припечатал он меня. — А давай найдем компромисс, малышка, — неожиданно предложил он. — Ты не бежишь от меня сломя голову, не слушаешь весь тот бред, что твердят вокруг обо мне, а я ухаживаю мягче и демонстрирую, как я хорош и пригож. А главное, доказываю, что лучше меня тебе не найти, — в заключение разъяснений этого компромисса, сомнительного весьма, ведун чуть отстранился и поиграл мышцами, демонстрируя прекрасную фигуру.

Смутившись, я потупила глазки. Вот же, позер! Нашел, чем хвастать.

— Знаете, — заговорчески шепнула я, — тут по полянке шастают шесть десятков парней с прекрасными физическими данными. Вы не то демонстрируете, профессор!

Его взгляд в миг стал серьезным. Встав на ноги, он поднял с земли бутыль с зельем и отнес ее в угол палатки.

— Я то демонстрирую, Малика, просто ты уперлась и не желаешь этого видеть. А ты расслабься, забудь о тех планах, что ты настроила на жизнь и просто придумай новые, — в его взгляде скользнула какая-то затаенная обида. — Вот допусти на мгновение, что в твоем будущем буду я. И построй новые планы.

— Жеан, — возмутилась я, — мы знакомы меньше недели. Ну, какие у нас могут быть общие планы на будущее? Ну, послушайте, — я приподнялась на локтях, но от накатившей слабости потемнело в глазах, и я вынужденно снова опустилась на лежак. — Послушайте, никто не говорит о браке после нескольких дней знакомства. Вот скажите, вы меня любите?

Да, иногда я была слишком прямолинейна. Но в данный момент лучше уж повести себя так, чем ходить вокруг да около.

— Нет, — Жеан снова подошел и сел прямо на землю возле моей импровизированной постели, — я не могу сказать, что люблю. Но и что не люблю, тоже не могу. Ты безумно мне интересна. Даже слишком сильно! Куда больше, чем я от себя ожидал. Я считаю тебя редкой красавицей. Увидя тебя впервые, я подумал о том, как твои волосы будут шикарно смотреться на шелковых простынях. Мне стало интересно, везде ли ты рыженькая, — ведун склонился и прошептал мне это на ушко. — А еще мне не все равно, что чувствуешь ты. Мне важно, чтобы ты была здоровая и счастливая. Я злюсь, когда вижу, как твоя кожа покрывается мурашками от холода. Мне неприятно, когда ты падаешь и попадаешь в нелепую ситуацию. Ты мне небезразлична. И еще я собрал для тебя сотню этих чертовых растений в первый же день и уже сложил их сушиться. Почему и зачем я это сделал, я не знаю. Просто для того, чтобы ты не бродила вокруг лагеря. Я боюсь, что ты заблудишься или еще чего-нибудь страшное с тобой приключится. Мне кажется это и есть любовь. Нежданная, непроверенная временем, но все же любовь. Наверное, я соврал, лисенок, я все же люблю тебя. И пусть моё чувство шаткое и неуверенное, но оно уже есть.

Сглотнув, я замерла, не понимая как мне реагировать на такие слова.

— Я… — слова не желали складываться в предложения. — Дай мне время и еще мне важна одна вещь… — Я облизала губы, не понимая, что, вообще, говорить в таких случаях, — мне важно знать, что…

— Что я буду верен тебе? — прямо спросил он.

Я кивнула, осознавая, что это именно то самое важное и решающее.

— Я ведун чистокровный. В моем роду не было ни простых людей, ни магов. Не потому что мы снобы, просто так получается. В нашей семье принято вплетать в брачный узор руны брачной верности. Договорные браки у соф Эсгер табу. Только по любви, только с той, что занимает все мысли и держит твоё сердце в руках, мы идем к алтарю. Я буду верен тебе до конца своих дней, но и от тебя я стребую ту же клятву и самолично нанесу соответствующую руну. Не слушай никого, Малика, я буду для тебя отличным мужем. А глубокая все испепеляющая любовь, ее еще взрастить, солнышко моё, надо. Любовь — это каждодневный труд, она растет из страсти, дружбы и уважения. Скажи, ты сможешь меня полюбить, ведьмочка?

— Я не знаю, — честно ответила я. — Еще два дня назад сказала бы что нет, а сейчас не знаю.

— Мне нравится твой ответ, значит, я иду верным путем…

— Но зачем вам это? — перебила я его. — Зачем вам нужен брак? Ну, увидели меня, ну, полюбовались и пошли бы дальше. Зачем вам все это?

Я понимала, что выражаю свои мысли нечетко. В голове царил такой хаос. Все так быстро, так неожиданно. И такое ощущение, что со мной просто играют в кошки мышки.

— Мне через месяц исполняется тридцать три года, я видел много девушек, женщин, но ни одна не задела так сильно. Я бы и в таверне тебя подкараулил, но вовремя услышал, что ты собираешься с группой на практику. Тогда же и смекнул, что это вас я должен буду обустраивать в этом лесу. План созрел очень быстро, и на утро я уже гнал лошадей, чтобы быстрее подобраться к тебе ближе. А ваше сломанное колесо — это просто подарок свыше. Если ты не заметила, то мои студенты тут просто на отдыхе. Учебный год позади, пришло время слегка расслабиться, а делать это в окружении милых девушек — сплошное удовольствие. Так что у меня масса времени, чтобы вскружить тебе голову, скомпрометировать и сделать своей.

Вот это заявление. А я-то думаю, чего это они, боевики да стихийники эти, без дела целый день болтаются, ни деревянными мечами не машут, ни пульсаров не запускают друг в друга, а они отдыхают. Засмеявшись, я покачала головой.

— Значит, все продумали?

— Конечно, Малика, я мужчина обстоятельный. Встретил девочку своей мечты, значит, пора о семейной жизни подумать.

— А ничего, что я младше на одиннадцать лет? Не смущает такая разница в возрасте? — уточнила я.

— Напротив, это же прекрасно быть владельцем хрупкого молоденького рыжего создания, — восторженно пафосно заявили мне.

— А что это создание — ведьма, не волнует? — поддела я его.

— Я ведун, что мне ведьма. Я-то пострашнее буду, — горделиво сообщили мне.

— Плохо, — я проказливо насупилась и даже тяжко вздохнула, — не входит в мои планы сидеть с кастрюлями дома.

Жеан облокотившись на руку и поставив под голову ладонь, растянулся на земле рядом со спальным мешком, на котором я лежала. Он улыбался, но глаза оставались серьезными. Перекинув белоснежную косу за спину, он ухватил прядку моих волос и намотал ее на палец.

— С чего ты взяла, Малика, что мне нужна жена, погрязшая в стирке, уборке и щах. Зачем ты слушала всех подряд? Ты у меня спроси, какой я вижу нашу совместную жизнь, а потом посылай мне упреки. Мне интересна деятельная женщина, которая не будет клянчить у ректоров содержание, не опустится до того, что начнет искать богатых любовников, а пойдет работать и сама начнет о себе заботиться. Мне интересна женщина, что сможет меня поддержать в сложный момент, а не сядет на мою шею. Нет, я помогу тебе с любым делом. Щи, конечно, я тоже приветствую, но они не первоочередная цель моей будущей супруги.

Не удержавшись, Жеан осторожно провел тыльной стороной ладони по моей щеке. В этом прикосновении было столько нежности, что я потянулась за его рукой, желая хоть немного продлить ласку.

— Я хочу быть счастливым, вот и все. А в твоих глазах я вижу обещание этого счастья. Ты уравновешиваешь меня. Словно дополняешь. Я легко могу представить тебя в легком платьице и в шляпке на берегу речки, которая протекает рядом с моим домом. В одной руке ты будешь держать букет полевых цветов, а вторая ладошка будет покоиться на большом животике. Ты даже не представляешь, с каким удовольствием я буду делать тебя беременной, — все это Жеан произносил, глядя мне в глаза. Вспыхнув как маков цвет от таких откровений, я смущенно спряталась, прикрыв лицо одеялом.

— Ну как тебе мои планы на будущее? — провокационно поинтересовался этот кандидат в отцы семейства.

— Звучат очень заманчиво, но ты не поторопился меня пусть и мысленно, но беременной сделать? — пробурчала я, скрываясь под одеялом.

— Я как увидел тебя, так и представил с поварёшкой в одной руке и моей дочкой в другой. Такая живая картинка вышла. Так и вижу себя сидящим у камина, а рядом бегающие маленькие рыжие солнышки, похожие на маму. Красота!

Сквозь одеяло я почувствовала, как он провел ладонью по моему животу и чуть пригладил бедро.

— Профессор соф Эсгер, что тут происходит? Почему моя студентка находится в вашей палатке и в вашей постели? — громогласный рык учителя Сальвовски я ну никак не могла ожидать. — Вы что себе позволяете?

Проделав в одеяле оконце, я глянула наружу. Жеан лениво перекатившись на спину, одарил нежданную гостью тяжелым взглядом.

— Могу ответить по порядку: происходит тут сватовство, ваша студентка тут лежит, потому что искупалась в холодной воде, а я, как известно, целитель, и позволяю я себе куда меньше, чем мне бы хотелось в данный момент, — изложил он всю суть происходящего. — Еще вопросы, уважаемая, будут?

Учитель Сальвовски собою бы не была, если бы не прошла с грозным видом внутрь палатки и не застыла бы, нависнув над нами.

— Лу Сионе, сейчас же вставайте и отправляйтесь к себе, — рявкнула она.

Простонав, я плотнее закуталась в одеяло. Я только согрелась. Только зубы стучать перестали. Не хочу я вставать, мне и тут прекрасно. Мне уже и дом, и речку, и дочерей наобещали. Я может только уши распустила.

— Эта ведьмочка — моя невеста и она останется здесь, — протянул самоуверенно ведун

— Малика, — выпалила Сальвовски, — а ну подъем, негодная девчонка.

— Я повторяю. Эта. Девушка. Моя. Невеста! — с расстановкой проговорил ведун.

— Малика, то, что он говорит, — правда? У тебя хватило глупости принять его предложение? — взревела учитель.

А я призадумалась. Мужчина, к которому, чего скрывать-то от себя, я неравнодушна, делает мне такое шикарное предложение. Да и то, что он говорил совсем недавно, звучало так красиво. Прикрыв глаза, я представила пляж, букетик полевых цветочков в руках, платье, в подоле которого заигрался ветер, и животик, в котором растет мой малыш. Малыш с пепельными волосами так похожий на отца. В сердце дрогнуло. Хочу! Улыбнувшись, я одернула одеяло и глянула на ведуна. Мужчина поймал мой взгляд и впился в меня пронзительными черными глазами.

— А про руну верности правда? — тихо спросила я.

— Клянусь — спокойно произнес он.

— И лавку разрешите открыть и работать позволите?

— Да, — услышала я от него, — и помогать буду в делах.

— Тогда я согласна, — выпалила я.

— Вот дурная, — услышала я сверху страдальческий стон ведьмы, — учишь вас бестолковых, а толку? Не рыдай потом, Малика. Муж ведун — это насовсем, без права на свободу.

С этими словами учитель Сальвовски вышла из палатки. А мой внутренний голосок тихо шепнул: «Да ну ее, свободу эту. Всю жизнь одна, свободная! Пашу на работе, таская мужикам кружки с пойлом и не могу плащ купить третий год. В топку свободу такую!»

Поднявшись, Жеан склонился и поцеловал меня в губы коротким, но властным поцелуем.

— Молодец, это было верное решение. Сейчас я дам тебе еще одно зелье, и ты проспишь весь день. А завтра проснешься бодрой и здоровой.

Выпив очередную горькую настойку, я спокойно прикрыла глаза. На душе царил покой и умиротворение. А перед глазами стоял образ меня с поварёшкой и почему-то в лекарской лавке.

Глава 10

Приоткрыв глаза, я спросонья не сразу поняла, где я. Почему в палатке один лежак из сложенных друг на друга спальных мешков и где сумки с моими вещами. В углу чей-то багаж присутствовал, но явно не мой. Сев, я прижала к груди одеяло и осмотрелась. Мой взгляд натолкнулся на рубашку, лежащую в моих ногах. Взяв ее в руки, расправила и обмерла.

Да твою же… Я в палатке Жеана.

Вот это компромат. Вот это кто-то озолотится, кто поставил на мою скорую капитуляцию ведуну. А теперь пойди и докажи им, что ничего не было и я его невеста. Нет на запястье плетения — значит, не считается. И ведь не расскажешь, что тут только романтика витала и никакой плотской любви.

Вот это я подставилась.

Подскочив на ноги, я осмотрела себя. Спала я в платье, хоть за это спасибо и поклон до земли. С этого наглого профессора станется меня спящую раздеть. Подскочив к выходу, я высунулась наружу. Совсем недалеко от палатки стояла стайка наших девчонок, и они явно чего-то выжидали. Хотя понятно чего — меня во всей красе. А фигу, не дождутся. Вернувшись в палатку, я призадумалась, вспоминая, как она поставлена. С трех сторон ее должны окружать кусты. Значит, нужно просочиться через них.

Подскочив к одному краю палатки, я его приподняла. Зазор, образовавшийся между тканью и землей, оказался мал.

«Хоть подкоп рой» — простонала я и тут же подхватила за хвост эту мысль. Кинувшись к вещам Жеана, я зарылась в них с головой и к своему счастью и удаче нашла то, что сейчас было нужно — небольшую лопатку. Металлическую и прочную. Вернувшись к краю палатки, я принялась рыть, активно помогая себе магией ветра. Я просто выталкивала потоком воздуха вскопанную землю. Процесс пошел очень быстро. Надо же, какое только применение своему дару не найдешь, лишь бы тебя профессорской подстилкой не назвали. Мне такая слава не нужна! Пусть сначала во всеуслышание невестой назовет, а потом и поговорим!

Ямка была уже внушительной, когда я услышала голоса снаружи. Жеан возвращался. Отбросив лопату и максимально приподняв край палатки, я принялась протискиваться через дыру. Застряв в области таза, мысленно выругалась и потянулась, выдергивая себя из этой компрометирующей ловушки.

Как только я вся оказалась наружи, в палатке раздался громкий смешок.

— Надо же, успела! — узнала я голос Жеана. — Ну, и шустрая же ты, невестушка.

Горделиво задрав нос, я полезла в кусты. Конечно, я догадалась, что ведун знает, где я, но понадеялась, что он не побежит следом. Хотя зачем ему это? Он и так знает, где меня искать, если что. Пробираясь через кусты, я смачно ругалась себе под нос. Мои волосы постоянно путались в ветках, оставляя на себе листики, палочки и прочий мусор. Коленями я наступала на свой подол и неуклюже валилась вниз, а под очередным кустом чуть не угодила в кучу жизнедеятельности какого-то животного. Хотя вполне понятно какого. Всего в метре от меня недоуменно фыркал знакомый высокомерный белоснежный конь. Казалось, он раздражен тем, что по его кустам ползают сомнительные личности и мешают ему трапезничать свежими зелеными листочками.

— Тьфу ты, — ругнулась я, снова натолкнувшись на жутко пахнущую кучу, — надо же, с виду такой благородный скакун, а внутри все тоже кило навозу.

Не дожидаясь пока конь положит на меня еще одну кучку, я поползла дальше. Кусты становились гуще.

Готовая разрыдаться и сдаться на милость всех сплетниц нашей группы, я таки добралась до своей палатки. Мысленно поблагодарила Жеана за то, что он так удачно разместил свое временное жилище рядом с нашим.

Вползая в палатку, я готова была целовать землю, на которой она стоит.

— Малика! — от удивления глаза Рояны стали в два раза больше, — а ты чего на карачках-то?

Я подползла к своему спальному месту и мешком грохнулась на него.

— Я спасаюсь от сплетни, — сообщила я ей и так очевидные факты.

— А ты про тех куриц, что пасут тебя у палатки? Их Сальвовски уже дважды разгоняла. Они вход с рассвета сторожат, такое чувство, что и ночью не спали.

— Жаль их так жестко обламывать, — вздохнула я, — но куда деваться, не мы такие жестокие — это обстоятельства. Давай, Рояна, бери ткань и пошли на озеро — умыться нужно. Сегодня вроде теплее, чем вчера.

Выйдя на улицу, я дельно потянулась и зевнула так, что, наверное, и ежи в лесу услышали. После изящно закинув ветошь для обтирания на плечо, двинулась к озеру. Проходя мимо палатки Жеана, я снова обнаружила стайку кудахтающих девиц и моего ведуна, стоящего неподалеку. Завидя меня, он проказливо подмигнул и закричал:

— Доброе утро, моя невеста, как прошла ваша ночь?

Вот же, милый нахал, а! Решил в краску меня вогнать.

— Да, как и прошлые, — я пожала плечами, — сыро, твердо и никакого комфорта.

Ведун приподнял бровь, но благоразумно промолчал. Интересно, а что он от меня хотел услышать? Ну не брошусь же я сейчас к нему в объятья с комплементами по поводу совместно проведенной ночи, тем более что ничего не было, и я спала крепким здоровым девичьим сном.

— Слушай, Малика, это, конечно, не моё дело, но как оно было? — шепнула Рояна, когда мы чуть отошли от излишне любопытных девушек.

— Что оно? — не поняла я

— Ой, подруга, не тупи! Вы спали вдвоем в одной палатке, а там, насколько я помню, всего одна постель! — выдала эта любопытная темная ведьма. Услышав ее слова, я споткнулась. А потом повернув голову зыркнула на ведуна. Жеан поймал мой взгляд и поиграл бровями.

— Этот профессор с утра такой довольный и счастливый ходит. Все парни говорят, да и девчонки наши, что все — пала твоя крепость. Да и Сальвовски рычит, что ты не выходишь с его палатки, а этот ведун ей в ответ: мол, не тревожьте мою девочку, она отсыпается, — шепот Рояны вводил меня в шок.

— Не поняла, так он что всем сообщил, что я в его палатке спала! — выдохнула я. — Ах так, да! Все уже разнес!

Я знала, что он слышит. В мою сторону полетел воздушный поцелуй в исполнении мужчины. Нет, ну каков, а!

— Вот бесстыдник, скомпрометировать меня решил, — бросила я в его сторону, — одного моего «да» мало было. Ну и проныра же, а еще взрослый мужчина.

— Да где ты их видела, взрослых — то? У них в любом возрасте одно на уме: поесть, поспать и женщину потискать за филей. А потом перед другом прихвастнуть, кто за что ухватил и какого оно было размера! — фыркнула подруга.

Через мгновение над поляной прокатился раскатистый мужской хохот. Причем смеялся не один Жеан, а еще добрая половина парней, находившихся от нас на приличном расстоянии. Неужели они все тут такие ушастые. Это же ужас просто!

Обогнув очередную группу девиц, неприлично нас обсматривающих, мы с выражением полнейшего не понимая, чего они тут делают и кого караулят, прошагали по тропинке в сторону озера.

Вступив на деревянный мостик, умылись.

— Знаешь, мне все интересно: это с водой маги все-таки что-то сделали, или у нас носы настолько атрофировались, что мы болотную вонь перестали ощущать? — проворчала Рояна

— Мне кажется, что от нас теперь просто благоухает одинаково, — бросила я в ответ, — как говорится: мы сливаемся с природой.

— Не шути так, Малика, я не хочу вонять как дохлый карась, — ужаснулась подруга.

Переодевшись, мы двинулись обратно в лагерь. За ночь лужи окончательно подсохли. А кое-где перемешанная с землею глина под лучами солнца высохла настолько, что превратилась в корочку и теперь трескалась, создавая интересный узор на земле.

— У нас с тобой растений почти нет, — услышала я от Рояны.

— И, — не поняла я.

— Вчера Сальвовски была не в себе весь день. Она так нас всех отчитала за безделье. Мол, если студенты Академии Боевого Искусства сюда отдыхать группой приехали, то у нас полевая практика. В общем, она сегодня будет проверять сушилки и смотреть, кто что нарыл.

О-па! Вот это уже проблема, я не хотела, чтобы учитель обрушила на меня свой гнев. Я уже вижу, как она перед всеми чихвостит меня и в хвост и в гриву. Так и слышу ее ироничное: мол, не перед мужиками хвостом крутить нужно, студентка лу Сионе, а делом заниматься.

Я приподняла брови и прикусила губу от досады.

— Жеан сказал, что уже собрал для меня гербарий, — поделилась я с Рояной своей маленькой тайной, — но вот как у него его забрать?

Рояна закатила глаза и фыркнула, выражая свое отношение к этому моему «как забрать».

— Да молча. Идешь и просишь у него сушилку. А вот как мне быть? У меня и двадцати цветочков не наскребется, а нам осталось только три дня. Да и то в последний день вещи будем собирать, там не до гербариев будет. Ей-богу, хоть еще на недельку к боевикам напроситься, что ли. Они-то тут остаются.

Услышав такое, я замерла. Вот это новость. То есть мы уедем, а они останутся и Жеан тоже.

— И сколько они тут еще отдыхать будут? — выдавила я из себя, а у самой в горле пересохло. Жеан же мне ничего не сказал. А я не хочу уезжать без него, а вдруг за неделю он изменит свое решение. Вдруг поймет, что я ему не нужна и он со своим «кажется, люблю» погорячился.

— Ты чего, — темная ведьма внимательно вглядывалась в мои глаза.

— Ничего, — я покачала головой, первый раз решив не рассказывать подруге всего.

— Ты в него влюбляешься, Малика, это уже заметно. Нити ваших сердец переплетаются. Я завидую, — Рояна схватила меня за руку. — Ты не думай, я по-доброму, я знаю, что тебе в этой жизни просто так ничего не доставалось. И я рада за тебя. Просто я ревную, мне ведь придется делить тебя с ним.

Услышав такие откровения, я обняла ведьмочку за плечи и прижала к себе. Вот такая она — темная ведьма, сердце нараспашку.

— Ну и ладно, — встрепенулась Рояна. — Пошли за сушилкой, будем мне растения добывать.

Через час, плотно позавтракав, мы уже гуляли по берегу озера, высматривая нужные растения и отдаляясь от лагеря все дальше. Благоразумно решив, что следопыты из нас никакие, я настаивала на том, чтобы все время держаться линии берега. Так хоть какой-то ориентир имеется. Рояна согласилась.

Солнце поднималось все выше, а все что мы смогли выкопать — это стрелолист и молодые ростки рогоза. И все. Ну, хоть камыш дери, да кубышки в букет собирай.

В отчаянье мы пошли дальше.

Легкий шум отвлек нас от созерцания природы на предмет чего бы выкопать. Навстречу нам из густых кустов вышла Саманта. Наша староста вид имела озадаченный.

— Ну и как у вас? — она с любопытством глянула на нашу тощую сетку.

— Плохо, — буркнула я, — а у тебя?

— Нашла гречиху, рогоз, шикшу да стрелолист, — поделилась с нами своими успехами черноволосая ведьма. От досады на саму себя и эту скудную флору, что нас окружала, Саманта дергала себя за вечные косички. — Ну как тут сотню собрать?! Это же нереально. Девочки, может, вместе пойдем. В три пары ведьминских глаз виднее-то. Ну, были бы мы магичками, еще не так стыдно, а тут ведьмы в лесу и растений лечебных не отыскали. Сальвовски нас позором толстым слоем покроет.

— А ты откуда знаешь, что ведьма я? — подозрительно мило спросила Рояна.

— Мама моя тоже из темных, она в том году на каникулах приезжала и увидела тебя. Но не думай, я никому не сболтнула. Я-то знаю, как предвзято к вам относятся порою.

Причин возражать против еще одной ведьмы в нашей компании не осталось. Уже втроем мы принялись обшаривать прибрежные кусты в попытке найти хоть что-то с приятным зеленым или желтым свечением. Но как назло нам попадались одни сорняки, вернее сказать — заросли сорняков.

— Смотрите, вот там, — Рояна указала на небольшой холмик, — там что-то есть.

Рванув по указанному направлению, мы нашли несколько рядом расположенных стебельков, имеющих явно одно корневище. На них виднелись крупные продолговатые листья. Осмотрев растение, мы убедились, что оно целебное. На одном стебельке на вершине свисали цветы, собранные в колосовидные соцветия.

— Девочки, по-моему, это горец змеиный. У него под листьями длинные сероватые черешки должны быть.

Выкопав маленький куст, мы сверили все признаки и условно обозначили эти стебельки горцом. Обсмотрев все вокруг, нашли еще четыре растения этого вида. Об их местонахождении нам поведало неяркое зеленое свечение, видимое одними ведьмами. Я представляю как сейчас магичкам тяжко, они-то природу чувствовать не могут. Если уж мы, ведьмы, стонем, то им, вообще, впору «Караул!» кричать! Я подленько, по-ведьмински, ухмыльнулась, осторожно извлекая из земли буровато розовые корневища. Не всегда же только магичкам из себя совершенство корчить, в травоведение мы, ведьмы, куда способнее и талантливее будем.

Обтряхнув землю с корневища очередного целебного растения, убрала его в сушилку. Мы ликовали. Хоть что-то нашлось, не зря на ножках мозоли натираем.

Воодушевлённые успехом, мы ринулись дальше. Здесь еще явно никто не копался из наших. Чтобы не заблудиться, мы отыскали ручей и пошли вдоль него. Все-таки надежный ориентир.

— Смотрите, девочки, ветла! — сорвавшись с места, Саманта понеслась вперед. Мы с Рояной за ней. При этом я еще и сушилку тащила. Недалеко от воды действительно обнаружилось небольшое деревцо с серыми листочками.

— А там ива пепельная, — наша староста ткнула пальцем вперед на кустарник с серовато-зеленой корой. От радости она разве что только на месте не плясала. Хотя чего скрывать, в душе и я галоп отплясывала. Да, конечно, Жеан собрал для меня нужные растения, но поддавшись общему азарту, я была готова собрать свою собственную коллекцию и доказать всем, что я очень способная студентка.

— А она-то нам зачем? — недоуменно спросила Рояна. — Из нее же хозяйственные корзины плетут, да кое-какую мебель.

Я улыбнулась, но смолчала. Я- то приютская и знаю, как полезен при болезнях этот кустарник. По весне мы с нянечкой выезжали за городские стены и собирали дружно кору с молодых веточек. Неумелыми детскими ручками мы делали аккуратные кольцевые надрезы и, соединяя их продольно, снимали нежные пленочки, складывая их в холщевые мешочки. И совсем неважно было, что я одна ведьма. Мы старались все, и мешочки заполняли до завязочек.

Эта кора была гарантом того, что осенью и зимой нас не одолеет лихорадка. Отваром из этого растения мы дружно полоскали горло, а нянечка его пила, чтобы нервы успокоить. В водном настое коры мы часто держали ножки, если вдруг там появятся гнойнички и ранки. В общем, очень нужное растение, и одними корзинами да лаптями его полезность не заканчивается.

— Ты не вопросы задавай, Рояна, — прикрикнула Саманта, — а ветви срезай. Будешь потом мужу своему отвар из коры ивы в тазу под ноги ставить, чтобы они несильно благоухали.

Я тихо посмеялась над задумчивым личиком подруги. Умом Рояна и сейчас блистать отказывалась. В группе все считали ее простой магичкой, при этом силой особой не наделенною. Спасало ее то, что подвластна ей была магия земли, а это для травницы большой бонус. Вот только использовать свой дар подруга не спешила. Она как всегда витала где-то в своих мыслях.

Собрав ветвей ивы пепельной и ветлы, мы уже с приподнятым настроением понеслись дальше, забыв о ручье и ориентирах.

Обыскивая полянку за полянкой, мы перестали следить за временем. Наша сушилка становилась толще. И уже было чем «порадовать» нашего недовольного учителя.

— Девочки, земляника! — воскликнула Рояна.

Выбросив из головы все, кроме этих растений, мы принялись выкапывать кустики вместе с висевшими на них яркими мелкими ягодками. Попутно складывали их в рот, наслаждаясь чуть кисловатым вкусом. Нашей радости не было предела.

Наевшись вдоволь, мы поднялись на небольшой холм. С него открылся вид на красивую полянку, заканчивающуюся крутым обрывом.

— Интересно, что там? — интригующе произнесла Саманта, покручивая в руках косичку. — Девочки, мы с таким успехом полную сетку растений соберем.

Не сговариваясь, мы отправились исследовать новое место. Потом еще одно и следующее. Трав вокруг было великое множество и от некоторых исходило слабое зеленое и желтое свечение.

Вооружившись лопатками, мы ринулись в бой.

Выкапывали все, что казалось нам полезным, лечебным, красящим, ароматным, и просто симпатичным. Не следя за положением солнца на небе, мы носились по огромной поляне, пугая кузнечиков и ярких бабочек. Нашли куст малины и залипли около него, объедая все ягодки. Потом, перейдя через молодой ельник, обнаружили еще одну полянку.

— Малика, у меня кажется зверобой, — прокричала Саманта с одного конца поляны

— А у меня шептуха, — отозвалась я, старательно выкапывая травянистое растение. Я еще раз оглядела стеблевые листья с двумя прилистниками. Приподняла пальчиками черырехлепестные золотисто-желтые цветочки.

— Ну да, шептуха, — пробурчала я себе под нос.

Вообще, в лечебных целях знахарки используют корневище этого растения. Оно неприхотливо. Мы в приюте просто обмывали его, очищали от мелких корешков и сушили. Хранится оно очень долго. Уж сколько я в детстве отвара шептухи выпила. У меня всегда слабый кишечник был. Чуть что-то не то съела, все — стрелой в туалет. Вот и хлебала эту травку. Первое средство после немытых ворованных в городском сквере яблок.

— Девочки, кажется, тут чага, — неуверенно заявила Рояна. — Кто-нибудь посмотрите, это она или нет.

Уложив шептуху в сушилку, я отправилась к Рояне. На березе, вокруг которой крутилась горе — студентка, а по совместительству лентяйка-недоучка, действительно обнаружился паразитный гриб. Огромный такой, внушительный. Проведя ладонью по черным желвакообразным наростам, я приняла решение, что его нужно срезать. Но вот проблема — ножа-то нет

— Саманта, есть что острое? — прокричала я

— Лопата, — спокойно отозвалась черноволосая ведьма позади меня.

Ойкнув, я обернулась. Староста, с умным видом почесывающая затылок, стояла в шаге от меня.

— Чего подкрадываешься? — пробурчала я

— А ушки мыть нужно, — огрызнулась не зло Саманта, — тогда слышать хорошо будешь.

Подвинув меня в сторону, наша умница оглядела потенциальную жертву для гербария. Хмыкнув носом, так же, как и я, пощупала зачем-то гриб. Далее на ее лице отобразилась умственная деятельность. Прямо видно было, как шевелятся в ее голове многочисленные извилины.

— Ну, — не выдержала Рояна, — это чага?

— Да чага, конечно, — отмахнулась я от нее. — Тут в другом проблема.

— В чем? — Рояна тихо бесилась. Не любила она, когда ее подлавливали или уличали в несообразительности.

— Да крупный гриб-то и тяжелый, наверное. Как потащим? — деловито обрисовала Саманта наши трудности

— А может, просто по кусочку собьем и ладно, — внесла дельное предложение Рояна. — Весь-то он нам для чего. Другим от щедрот раздать, что ли?! Я на благотворительность тут не подписывалась.

Следующие полчаса и не меньше мы бегали с лопатами вокруг березы и пытались отбить кусок гриба. Только изрядно помучавшись, мы смогли-таки разжиться ценным экземпляром.

Взглянув на небо, я с удивлением обнаружила, что солнце уже довольно низко над горизонтом. Это сколько мы гуляли-то?!

— Девочки, а давайте-ка в лагерь идти, — с долей тревоги предложила я. Что-то мы загулялись и совсем забылись.

— Да пойдем, конечно. Только хоть глянем, что там за обрыв на той поляне, где малина росла. Помните, — в голосе Саманты звенел азарт. — Да и в другую сторону можно прогуляться. Часик туда, часик сюда. Все равно до сумерек еще далеко. Часа три у нас точно есть.

Не понравился мне ее ответ. Мне вообще все происходящее вдруг резко перестало нравиться. Я с трудом припоминала, как мы сюда вышли и как возвращаться. В моей душе уверенности в том, что помню путь в лагерь, становилось все меньше.

— Нет, Саманта, мы возвращаемся сейчас, пока светло. Не стоит тянуть до сумерек. Я, конечно, не заядлый путешественник, но заметила, что темнеет тут быстро как-то. Вдруг заплутаем. Нет, нужно идти в лагерь сейчас. А завтра вернемся и еще раз тут все обыщем, — я строго глянула на одногруппниц.

Но в их глазах увидела лишь несогласие. Они глядели на меня снисходительно, как на зануду, портящую все веселье. Как на старуху, что брюзжит, не позволяя молодым порезвиться.

— Не командуй, лу Сионе, — Саманта махнула на меня рукой и крепче сжала в объятьях свою толстенькую сушилку. — Тебе-то, наверное, ведун уже помог с гербарием. А вот мне крутиться нужно. Да и Рояне вряд ли кто букет целебных трав с корнями подарит. Так что смотрим, что там за обрыв, обследуем, что с другой стороны от полянки, а уж потом в лагерь. Как раз на ужин успеем. Чего тут плутать, по своим следам и вернемся, помним же где и что выкапывали.

Я немного разозлилась. Ну, взрослая же девица, должна понимать что лес — это не городской парк. Тут и зверье и нежить. Как-то сразу крыса вспомнилась с обрубленным кончиком хвоста. Тут наверняка, что крупнее водится.

— Саманта, это не шутки. Начнет темнеть, заплутаем. К тому же было велено только с парнями — студентами в лес уходить, а мы ослушались. Сальвовски будет в ярости. Зачем ее злить. По-тихому вернемся и сделаем вид, что у озера гуляли.

Мои доводы казались мне разумными. Жаль, что только лишь мне.

— Ой, Малика, если вернемся с полными сушилками, никто ничего нам не скажет. Да ладно тебе, а вдруг мы завтра это место не отыщем. А вдруг дождь или еще напасть какая. Я тут слышала, они сильный ветер ожидают. Вот что тогда? С пустыми руками в академию вернемся. С чего ты вдруг стала такой правильной, Малика, времени еще много, нельзя такой шанс упускать.

— Я всегда была такой правильной, — огрызнулась я, — а вот куда ты свои мозги дела, Саманта, непонятно!

— Ну тебя, — на меня повторно махнули рукой, — мы сюда учиться приехали. Я не хочу быть в хвосте. Другие уже с парнями спелись, те им, скорее всего, все, что надо добывают. Что-то я не заметила, чтобы девчонки толпой за растениями с лопатами бегали. Они-то с полными сушилками наверняка, как и ты, уедут. А о нас с Рояной никто не побеспокоиться. Не хочу я перед учителем краснеть и дурочкой себя чувствовать. Вам может и не привыкать выговоры получать, а мне такой опыт ни к чему.

Не слушая более никого, Саманта развернулась и пошла в ельник. Рояна за ней. Мне ничего не оставалось, как плестись за этими упертыми.

— Рояна, — позвала я подругу.

— Еще полчасика и все. Ну не порть настроение, Малика, — отмахнулась от меня подруга. — В кои-то веки появился шанс не схлопотать «неуд».

Покачав головой, я сглотнула все ругательства в их адрес, что скопились у меня на языке. Вот же, дурные головы.

— Смотрите, какая красота, — раздался крик за молодыми елочками.

Рояна ускорила шаг и понеслась вперед. Я с тяжёлой сушилкой в руках так скакать не могла. Вот всегда так, эта вперед к приключениям на свою голову козочкой бежит, а мне сзади нее приходится с баулами или сушилками на выручку тащиться. Иногда складывалось впечатление, что кто-то невидимый Рояне периодически в панталончики ежика подкладывает, вот и носится та потом с иголками в мягком месте.

Выйдя на полянку, я обомлела. Вот и накаркала.

Картина, открывшаяся моему взору, на мгновение ввела в ступор.

— Вы с ума сошли!!! — бросив сушилку, я рванула к подругам.

У меня от страха колени затряслись. Вот такого идиотского поведения от двух взрослых девиц, которым уже детей рожать впору, я ну никак не ожидала. Чумные на всю голову.

Свесившись с обрыва, Саманта пыталась лопатой откопать какой-то куст, имевший неосторожность вырасти там. Рояна же при этом держала ее за ноги, чтобы та не скатилась с крутого практически вертикального склона, на дне которого протекала небольшая речка.

— А ну-ка вытаскивай ее, — заорала я, — совсем мозги отшибло.

Схватив нашу заучку за ноги, я потащила ее вверх.

— Отстань, Малика, если я принесу Сальвовски медвежий черенок, она меня к себе в ученицы возьмет. Это же такая редкость в наших лесах. А тут сразу два куста растет. Вот сейчас капну глубже и считай, Рояна, что мы будем лучшими по итогам практики!

Мысленно схватившись за голову, я сильнее потянула эту свихнувшуюся на учебе особу на себя, за что и получила каблуком туфли в подбородок

— Ну, в самом-то деле, Малика, ну хоть раз отличимся с положительной стороны, — заканючила Рояна. — Представляешь, как удивится учитель, когда мы ей такую ценность сдадим. Хоть раз в жизни меня дурой не обзовут и не будет моего имени в списке отстающих.

В моей душе вскипала злость. Столь глупое поведение я видела впервые. Так рисковать ради какой-то пусть и ценной, но травы.

— Не стоит этот куст такого риска! — прошипела я и отпустила ноги Саманты. — Мы с тобой и так знаем, что ты не дура, кому ты это еще хочешь доказать? Вытаскивай эту укушенную за голову и пойдем в лагерь.

Рояна насупилась и поджала губы.

— Готово, — выкрикнула Саманта.

Рояна взвизгнула от радости,… а в следующее мгновение я услышала отчаянный крик и успела только схватить ноги подруги, исчезнувшей с края обрыва.

Я кубарем катилась вниз, отчаянно пытаясь хоть немного притормозить и замедлить падение. Одной рукой держа Рояну, я хваталась второй за все корешки и растенья, что были на пути, но ничего не выходило. Мы катились вниз с чудовищной скоростью. Раздался приглушенный всплеск, а спустя секунду и надо мною сомкнулась обжигающе холодная вода. Мой живот обдало режущей болью. Вынырнув, я бестолково дергала руками и пыталась сориентироваться и понять где я и что произошло. А потом все мысли вылетели из моей головы, потому что я увидела впереди то, что заставило мою душу взвыть от ужаса. В паре метров от меня лицом вниз плавала Рояна, каким-то чудом удерживая себя на поверхности, а вокруг нее расходилась яркая розовая вода.

Не помня себя от смертельной паники, скользя по камням, устилающим дно, я устремилась вперед. С глаз капали жгучие соленые капли. Перевернув самого близкого мне человека, я разрыдалась в голос. Она была без сознания, но жива. Схватив ее за волосы, с трудом доплыла до берега, а потом, отдавая все силы, вытащила ее тело из воды и уложила набок. Рояна закашлялась, избавляя легкие от воды.

— Саманта, — выдохнула темная ведьма и снова отключилась.

Зажмурившись от страха, я встала на ноги и осмотрелась. Саманты нигде не было видно. Прикусив до боли губу, я полезла снова в реку и принялась искать вторую подругу в воде. Бестолково водя руками в разные стороны, я металась вдоль берега, пока, наконец, не заметила черные косички и зеленое платьице под водой. Нырнув, я схватила девушку и что было сил потянула на себя. Живот нещадно болел, вызывая спазмы. Но я упрямо тащила Саманту на берег.

Выбиваясь из сил и натужно кряхтя, трясущимися руками я отволокла бесчувственную девушку к Рояне и уложила. Черноволосая ведьмочка закашлялась и задышала. Упав на голые теплые камни рядом с ними, я закрыла глаза и беззвучно снова расплакалась.

Ощупав свой живот, поднесла руку к лицу. Она была в крови, густой и странно тягучей. Присев, я глянула на разорванное платье и широкий, но неглубокий порез, идущий от бедра до правой груди. Ничего меня об камни приложило.

— Малика, Рояна, — простонала Саманта

— Я здесь, не переживай, — отозвалась я. — Рояна без сознания, но жива. Она сильно разбила голову.

Пробормотав это, я уставилась на лужу крови, собравшуюся под головой подруги. Это было плохо, очень плохо.

— Нужно идти за подмогой, — голос Саманты буквально шелестел.

Посмотрев на высоту склона, с которого мы скатились, я покачала головой.

— Я ранена, ты тоже, — неутешительно пробормотала я. — Никто не сможет вернуться в лагерь. Придется ждать, пока нас найдут.

Саманта слабо засмеялась. Да я ее понимала. Кто же нас кинется. Кому мы нужны?

«Жеану» — тут же шепнуло сердечко. Он увидит, что нет меня. Ему я нужна. Прикрыв рот рукой, я захныкала и от боли и от облегчения. Первый раз в жизни я была точно уверена, что кому-то нужна. Я верила в него как ни в кого другого. Он увидит, что меня нет. Он будет искать.

— Учитель Сальвовски не станет всех пересчитывать за ужином. А Канели сегодня у лу Сапрое в палатке ночует, у них там групповое свидание вечером намечается. Никто нас не кинется.

— Нет, нас будут искать, — уверенно прошептала я, — я знаю это.

— Думаешь, ты нужна этому ведуну, — хрипло засмеялась Саманта, — очнись, Малика. На это смешно смотреть. Он аристократ, чистокровный ведун. Профессор. Состоятельный зрелый мужчина. А ты сопливая студентка без рода и племени, и приданого к тому же. Ты для него игрушка, чтобы скоротать скучные полевые будни. Подарит тебе сеточку с гербарием и посчитает, что расплатился с глупой девчонкой сполна.

Слушать ее было неприятно. Закрыв глаза, я вспомнила последние шесть дней. Игрушка ли я для него?

— Нет, — шепнула я посиневшими от холода губами.

— Не тешь себя мечтами, — пробурчала Саманта, — видела я таких. Сначала пообещают любовь и верность. Опишут красивую жизнь. Детей, счастливое будущее, а потом, получив свое, исчезают. Делают вид при встрече, что и не знакомы вы вовсе. Разговаривают высокомерно, словно ты грязь с их ботинка. У меня был жених — ведун. С детства дружили, всегда под ручку ходили, целовались за кустами в саду. А потом он исчез, нашел себе другую и счастливо женат. Знаешь, что он мне сказал на прощанье, — Саманта хлюпнула носом, — что я слишком доступна и неинтересна. Проста, как лошадиная подкова.

Ведьмочка стихла, а у меня на душе растеклась такая горечь.

— Это неправда, — прошептала я, — ты очень красивая и умная. Очень азартная и непоседливая. Он просто слепой дурак раз не рассмотрел за столько лет, какое сокровище держал в руках. А ты найдешь себе еще лучше. И пусть он локти потом кусает

— Ты, правда, так думаешь? — заплаканный голосок Саманты звучал глухо

— Конечно!

— Знаешь на что похоже разочарование в любви? — девушка чуть сдвинулась и легла на спину. — Это словно у тебя в душе разом умерли все мотыльки с белоснежными крылышками, и порхать там больше некому. Остается лишь тяжесть и глухая боль потери.

Улыбнувшись такому сравнению, я стерла слезы с глаз.

— Ничего, вырастишь новых мотыльков. Оторвешься от своих учебников да трав и увидишь как много достойных парней вокруг тебя.

— Прости за то, что не послушалась тебя. Я как этот медвежий черенок увидела, так мозг словно отключился.

— Ничего, Саманта, — спокойно произнесла я, — у нас у всех бывает помутнение. Рояна ничуть не меньше виновата, чем ты. Да и я хороша. Надо было за шкварник тебя оттуда тащить, а не слушать ваши уговоры.

На землю спустились сумерки. Солнце согревало камни, на которых мы лежали последними лучиками света. Становилось холодно, а мы и так закоченели, упав в ледяную воду. Рояна не приходила в себя. Саманта вяло что-то шептала, ее состояние ухудшалось. А я смотрела на закат и не верила в то, что Жеан меня не найдет.

Глава 11

С приходом темноты мир вокруг ожил.

Где-то неподалеку зарычало животное, послышались всплески воды. Крики птиц уже вызывали не восторг, а скорее страх, так как звуки эти принадлежали хищникам. Все это пугало и жутко настораживало.

Из нас троих на ногах могла держаться только я одна. Рояна периодически стонала, открывала глаза и снова впадала в забытье. Саманта при дыхании испытывала сильную боль, что с ней я не могла понять, но любое движение доставляло ей муку.

Я же в своей беспомощности просто сидела и тихо плакала.

Каждая минута тянулась словно вечность. Стало казаться, что спасение не придет никогда. Я не понимала где мы и в какую сторону бежать, чтобы отыскать лагерь. О том, чтобы вскарабкаться вверх по склону, с которого мы упали, и речи не шло. Он казался неприступным. С воды потянуло холодом, а камни под нами становились ледяными.

Можно было бы найти каких-нибудь веток, но как разжечь костер? Я не владела магией огня, Рояна и Саманта тем более. Видимо и существовали некие способы, но мне, городской девчонке, никогда вне постели не спавшей, все это было неизвестно. Такой никчемной я себя никогда не ощущала.

Что же делать?

Сплести носилки? А толку, куда идти-то? Не бегать же с ними по лесу, да и не утащу я сразу двух. А чтобы кого-то бросить и речи не шло. Погибать так всем вместе.

Сбоку раздался шорох.

Оглянувшись, я пристально всматривалась в лес, но ничего не могла различить.

— Там кто-то есть, — шепнула Саманта. — Я видела глаза, они светились странным голубым огоньком.

Неужто умертвия?! Недоуменно пожав плечами, я пристальней всмотрелась в темноту, напрягая зрение.

— Нежить, — выдохнула Рояна, — я чувствую ее. Двое… Малика, уходи…

Сглотнув, я перевела взгляд на подругу. В ее глазах, поддернутых пеленой боли, светилась мольба.

— Уходи, — выдохнула она и снова сомкнула веки.

Обхватив руками голову, я до крови прикусила губу. Становиться едой для лесной нежити было страшно, но еще страшнее оставить подруг тут и сбежать. Как потом с таким грузом на душе жить. Это немыслимо.

— Нет, — я заревела в голос, — ну почему вы меня не послушались?!

— Прости, — заплакала Саманта. — Прости меня.

Подскочив на ноги, я кинулась в ближайшие кусты, чтобы найти хоть какую-нибудь палку. Но ничего подходящего под руку не подвернулось. Вокруг такая тьма, что даже не видно куда наступаешь. За ближайшими деревьями снова зарычали и в ночи вспыхнули пара глаз, наполненная голубым свечением.

— Мамочки, — выдохнула я. — Помогите…. Кто-нибудь на помощь…

Я кричала во все горло, не жалея сил.

— Пожалуйста, помогите!

Огромное чудовище сорвалось с места и понеслось на меня. Расчет хищника был прост: убить ту, что может убежать, а дальше спокойно насладиться ужином. Ничего не соображая, я ударила наотмашь волной воздуха, вызывая магический ветер. Все силы, что были у меня, я вложила в этот один единственный удар. Нежить отлетела к ближайшим деревьям и притаилась.

Я понимала, что умертвие так просто не победить, но, может, хоть выиграю время. Нельзя сдаваться без боя. Нельзя. Просто нельзя и все тут. Размазывая слезы по лицу, я ждала новой атаки.

— Помогите, — мой шепот больше походил на шелест листвы, — пожалуйста, кто-нибудь.

С противоположной стороны от того места, куда отлетело умертвие, хрустнула ветка. Моё зрение уловило зверя похожего на волка, только запах вокруг стоял такой, что казалось, рядом что-то разлагается и нестерпимо смердит

— Убегай, Малика, — проревела Саманта, — тебе не справиться. Ты погибнешь. Ныряй в воду и плыви по течению. Они не полезут за тобой.

— Молчи, — рыкнула я.

Зверь, не мигая, уставился на меня. Затем опустив морду к земле, он принюхался. Он учуял кровь, в которой мы были перемазаны. Дурная моя голова! Нужно было по возможности смыть ее. Наверняка этот запах их сюда и привел. Нежить, словно считывая мои мысли, оскалилась и медленно двинулась на меня. Разволновавшись и испугавшись до одури, я еле сдерживала магию, боясь отпустить порыв ветра раньше времени.

Мертвый волк приближался, с его клыков свисало что-то подозрительно напоминающее кусок отвалившейся кожи. Сглотнув, я не выдержала напряжения и ударила по нему. Нежить отскочила назад, но в этот момент ко мне метнулась вторая тварь, про которую я и позабыла. Ногу обожгло нестерпимой болью.

Истошно заорав, я вцепилась нежити в загривок, не давая вырвать из моей ноги кусок плоти.

— Малика, — рядом завопила Саманта. — Малика! Помогите!

По поляне разносились наши истошные вопли. Ничего не соображая, я просто пыталась не дать себя растерзать. Внезапно зверь исчез. Что-то большое и белое тяжело врезалось в него и в моих руках остались лишь клочья шерсти. Подвывая, я обтерла пальцы об траву и вгляделась во тьму.

Что-то мелькнуло, и снова послышалась возня и хрипы.

Но вскоре на поляне стало оглушающе тихо. А из зарослей кустарника к нам вышел огромный медведь, его белоснежный мех местами был перепачкан свежей кровью. Огромный зверь скалился и нервно дергал головой. Я даже представить не могла, что существуют столь огромные животные.

— Нам конец, — выдохнула я, зажимая рану на ноге.

Против такого зверя и пары секунд не продержусь. Медведь, словно услышав и поняв мою речь, поднялся на задние лапы и сердито зарычал. По моей коже пробежались мурашки, ужас сковывал сознание. Сейчас этот огромный монстр полоснет по мне своей лапой и выпотрошил за считанные секунды. Нервно сглотнув, я заскулила и позорно спрятала лицо в ладонях, не желая смотреть на то, как меня растерзают. Моя смелость и отвага иссякли. Я готовилась к смерти.

— Малика, убегай, — глухо шептала Саманта. — Это все, слышишь. Твоя смерть ни к чему, ныряй в реку. Скажешь, что упала в воду и тебя унесло. Никто никогда ничего не узнает. Уходи, слышишь, пока он не напал, отползай назад в воду — течение подхватит.

Ее шепот разносился по округе. Зажав уши руками, я только затрясла головой, не в силах выжать из себя хоть слово. Все внутри закоченело и сжалось в жалкий комочек. Медведь, рыкнув, снова опустился на четыре лапы и сделал шаг по направлению к нам.

— Да убирайся же ты, дура, — заревела Саманта. — Я не хочу быть виноватой и в твоей смерти тоже. Прости меня, я не хотела, чтобы так получилось. Я не хотела. Прости меня…

Я подняла голову и посмотрела на зверя, он остановился и не двигался. Словно оценивал ситуацию. В его черных глазах светилось предостережение. Они казались такими разумными и знакомыми.

Сделав шаг к нам, медведь снова замер, Внезапно его тело охватило странное свечение, а спустя мгновение оно рассеялось, и на меня грозно глянул обнаженный Жеан соф Эсгер, заляпанный явно не своей кровью.

«Анимаг» — проскользнула в моем сознании мысль.

Очередной раз всхлипнув, я повалилась на спину и впилась пальцами в волосы.

— Спасибо, — шептала я, — спасибо, спасибо, спасибо.

— Рано благодаришь, — грубо оборвал меня Жеан, — вернемся в лагерь, я с тебя три шкуры спущу. Так по попе отшлепаю — неделю сидеть не сможешь. Столь глупое поведение оставлять без внимания нельзя. О чем только думали? Совсем безголовые.

— Не ругайте ее, профессор, миленький, — вступилась за меня Саманта, — это я виновата, только я одна.

— А вас, студентка лу Фоено, я бы за шиворот выкинул из академии. Кто вас только старостой назначил?! Благодарите судьбу, что не я ваш учитель.

— Жеан, — шепнула я, — не надо, пожалуйста.

Склонившись надо мною, мужчина трясущимися руками обхватил мое запястье. Я ощутила приток такого желанного тепла. Затем он внимательно осмотрел мою рану и прикусил губу так, что я отчетливо увидела капельку крови. Светлые практически белоснежные локоны спускались волной с его плеч, кое-где они были слипшиеся от свежей крови. Жеан продолжал методично касаться моего тела, ища увечья. Его глаза лихорадочно блестели, он постоянно принюхивался и скалился почти как зверь.

— Со мной все хорошо, — шепнула я, — девочки пострадали сильнее.

— Мне плевать на то, насколько они пострадали. Ты лежишь на дне ущелья с огромным порезом на животе и укусом на бедре. И говоришь мне, что с тобой все хорошо. Это, по-твоему, хорошо?

Мужчина строго зыркнул на меня, но все же поднялся и присел рядом с Рояной. От его рук исходило слабое белое свечение. Он лечил.

— Что с ней? — не выдержав, спросила. — Что, Жеан?

— Беда с ней, у нее подруги безголовые, — тихо огрызнулся мужчина, — и у нее самой мозгов мало. Было бы много — расшиблась бы насмерть, а так просто сотрясение пустой головы.

Услышав такое, я прикусила губу и отвернулась. Я была рада слышать, что с Рояной все будет нормально, но то, как он со мной разговаривал, обижало. Повернувшись на бок, я сжалась в комочек. Напряжение отпускало, и теперь я явственно ощущала, как замерзла. За моей спиной Саманта рвано вздохнула и вскрикнула.

— Ребро не сломано, потерпи девочка, — пробормотал ведун, — ничего, жить будешь. А в следующий раз головой подумаешь, а не тем, что ниже поясницы. Говорено же вам было с лагеря одним ни шагу, ограду для вас выставили, вы хоть понимаете, что сейчас все на ногах и по лесу рыщут. Как же так можно было бездумно зайти в самые дебри.

— Жеан, мы не хотели… — всхлипнула я.

— Лучше сейчас молчи, маленькая. Я немного зол, поэтому просто молчи и все.

Вздрогнув, я спрятала лицо в руках.

— Не надо на Малику злиться, — тихо прошептала Саманта, — она нас в лагерь обратно звала, пыталась с обрыва вытащить, когда я за этим проклятым медвежьим корешком полезла. Она и здесь нас не бросила, хотя могла уйти.

— А надо было, — рыкнул соф Эсгер. — От таких как вы — энтузиасток — всегда одни беды. Вы же ни о себе, ни об окружающих не думаете. Надеюсь, хоть сейчас поймешь что натворила.

За деревьями показались огоньки, и не успела я испугаться, как на поляну выскочили мужчины. Впереди с факелом бежали профессор соф Валлари и Этьер, за ними учитель Сальвовски.

— Они живы? — она, бросив факел на землю, подбежала к нам. — Живы?

— Живы, — рявкнул ведун, натягивая штаны, принесенные для него Этьером, — вот что бывает, когда студенты слишком самостоятельные.

Ведьма не ответила. Бегло ощупав нас троих, она вскочила и прокричала:

— Носилки, сюда скорее.

Отойдя чуть в сторону, Жеан проследил как на ткань, привязанную к двум спиленным тонким стволам деревьев, уложили сначала Рояну, потом Саманту.

Когда очередь дошла до меня, я отрицательно покачала головой и встала шатаясь.

— Лу Сионе, не дури, — воскликнула учитель Сальвовски. — Характер потом показывать будешь. Мы все тут знаем, такая ты гордая и независимая. Так что ложись на носилки.

— Я сама пойду, — отмахнулась я от нее и сделала неуверенный шаг.

Не хотела я сейчас валяться на их носилках и изображать немощную. Да нога болела, все-таки укус нежити оказался достаточно глубоким, но обида пересилила. Я же его ждала, на него молилась, верила, что он не бросит, а он…

Чьи-то сильные мускулистые руки обвили меня за талию, и, взлетев в воздух, я оказалась на руках ведуна. Ничего мне не говоря, он прижал меня к себе и шумно выдохнул в мои волосы.

— Так ее и понесете, — поинтересовалась Сальвовски, — путь неблизкий…

— Не лезьте, куда вас не просят, — резко оборвал ее Жеан. — Лучше внимательней следите за остальными своими студентками. А со своей девочкой я разберусь сам.

Похоже, между ними огромная кошка пробежала.

— Да как вы смеете… — воскликнула ведьма

— Смею, — перебил ее Жеан, — слишком распустили вы их. Забыли куда приехали?! Это лес, а не академический скверик. Я вам сразу сказал вдолбить в их головы, что гулять за пределами лагеря можно только в сопровождении моих студентов. Я вам велел до них донести, что ходить только с покрытой головой, при себе всегда иметь воду. Тут, в этом лесу, кроме нежити, есть еще ядовитые пауки, змеи, да даже растения. О волках, медведях вообще молчу. И что в итоге… что? Три ваши девочки пропадают, и вы даже этого не обнаруживаете. Так что лучше замолчите и не злите меня еще больше.

Сальвовски открыла рот и развела руками. Сказать ей, похоже, было нечего. Профессор соф Валлари тоже отводил глаза в сторону, видимо он, наконец, вспомнил и о своих обязанностях.

Мы двинулись вперед. Была мысль слезть с рук Жеана, но что-то говорило о том, что дернись я сейчас в сторону, такого о себе узнаю. Поэтому я решила, молча, уткнуться в его плечо и изобразить послушную ведьмочку. Что скрывать, у меня болел живот, и нещадно ныла нога. Я устала, столько пережила. Столько страху вытерпела, что надолго хватит. А этот … чурбан бесчувственный… Нашел когда режим профессора включать. Безголовые мы, видите ли.

— Я тебя так ждала, а ты… — зло шепнула я, не в силах сдержать эмоции.

— А я пережил самые мучительные часы в своей жизни, — выдохнул мужчина мне в волосы. — Я думал, что нет тебя в живых, когда нашел ваши трижды клятые сушилки с этими травками. С обрыва тянулся стойкий запах крови. И думать было не о чем и так ясно, что вы упали. А вокруг тьма и тишина.

— Как ты нас нашел? — уткнувшись в местечко между плечом и шеей, я легко поцеловала Жеана, слегка коснувшись его кожи.

Сейчас, когда страх отступил, на меня накатило такое облегчение, а еще слабость. Хотелось обнять этого порою грубого и наглого мужчину и больше ни о чем не думать.

— Как вас нашел?! — Жеан потерся щекою о мои волосы. — Пошел в обход, чтобы найти твоё тело, а потом учуял нежить и обратился, чтобы эти твари до твоего тела не добрались. Я не хотел, чтобы кто-то прикасался к тебе. Мне было тяжело от мысли, что кто-то надругается над телом моей маленькой рыженькой девочки.

— Я кричала, — проведя носом по его коже, я крепче прижалась к нему.

— Я услышал, — прохрипел он. — Я слышал тебя, солнышко.

Сжав руки, он так стиснул моё тело, что косточки хрустнули.

— Почему ты наговорил нам столько обидных слов? — выдохнула я, немного поморщившись от боли.

— Потому что за всю свою жизнь я никогда так не боялся. Не испытывал столько отчаянья и не чувствовал себя таким беспомощным неудачником. Я никогда раньше не влюблялся. Вот так внезапно с первого взгляда. Не привязывался к кому-либо настолько, что дышать сложно. И вот так нелепо потерять тебя.

На моё лицо обрушился град поцелуев. Жеан касался всего, до чего мог дотянуться: лоб, щеки, губы, подбородок, руки.

— Моя маленькая девочка, — скользнув щекой по моим волосам, он поцеловал мои прикрытые веки, — я забираю у тебя право решать. Я забираю тебя себе! Я не отпущу, запомни это. Ты можешь убегать, прятаться, жаловаться, но я все равно тебя поймаю. Я хочу видеть тебя только своей: в легком платьице, с венком на голове и с моей дочкой на руках. Живой и здоровой. Это было последнее твое приключение.

Счастливо улыбнувшись, я ухватилась за его распушенные белоснежные локоны и провела по ним ладонью.

— Правда не бросишь, наигравшись? — тихо выдохнула я. — Все говорят…

— Я с тобою не играю и не играл, — остановил он меня, оборвав на полуслове. — То, что говорят тебе — это их правда, их домыслы. Я влюблен в тебя и с каждым днем это чувство становится глубже, пугая даже меня. Никогда не ожидал такого от себя. Не думал, что способен на такие чувства.

Прикрыв глаза, я выдохнула, расслабляясь. За этот вечер я столько пережила и передумала, что теперь та иллюзия самостоятельности, которую я запланировала на будущее: своя лавка, карьера травницы, — представлялась чем-то смешным. Сегодня оказавшись на дне обрыва, я поняла, что главное в этой жизни — близкие люди. Не будет их — сожрут тебя проблемы, беды или умертвия. Только близкий человек способен протянуть руку помощи. Только близкий заметит твоё исчезновение и кинется на твои поиски, и только в близкого родного человека и остается верить, оставшись один на один с бедою.


Мы пробирались сквозь заросли кустарника, молодой ельник, через овраги. Путь нам освещали несколько факелов. Пригревшись на руках мужчины, я погрузилась в легкий поверхностный сон. Шли минуты — под ногами хрустели ветви. Вдалеке слышалась одинокая трель ночной птички.

Запнувшись, Жеан слегка подбросил меня вверх, отчего по моему телу прокатилась волна боли. Не удержавшись, я глухо застонала.

— Потерпи немного, — прошептал ведун, легко касаясь губами моей макушки, — скоро ты окажешься в мягкой постельке.

— Можно в твоей, — сонным уставшим голосом пробормотала я, — с тобою рядом нестрашно.

Жеан приостановился и, чуть приподняв меня выше, впился в мои губы страстным, но в то же время нежным поцелуем.

— Я буду счастлив, если ты ляжешь в нее без боя, — прохрипел он севшим голосом.

— Я прошусь пока только поспать, — хрипло шепнула в ответ

— А вот это твое «пока» совсем радует, моя постель всегда расстелена для тебя, лисенок.

Улыбнувшись, я снова притихла на его руках. Сон одолевал. В ветвях над головой скользнул ветер, заставив шелестеть листья. Стрекот насекомых в траве. Плеск воды

— Даяр, — тихо раздалось надо мной, — принеси мне воды и забери вещи моей невесты из ее палатки.

Я отчетливо услышала треск костра, звон казанка. Девичий шёпот. Приглушенные шаги и шорох ткани. Приоткрыв глаза, я поняла, что мы уже в палатке. Жеан осторожно уложил меня на постель. Вытащив откуда-то из своих сумок кусок ткани, расстелил его на земле и повернулся ко мне.

— Не спишь? — я покачала отяжелевшей головой. — Усыпай, лисенок, я позабочусь о тебе, — ласково произнес мужчина.

— Рояна, она… — шепнула я сонно

— С твоей подругой все будет хорошо, я подлечил ее насколько смог. Она сильно ударилась головой. Как не расшиблась только?! Но ваша дотошная Сальвовски подлатает ее. Завтра вечером уже оклемается. По-хорошему, ее и вторую ведьмочку в город вести надо. Но два дня дороги в их состоянии… Лучше пусть отлежатся. К тому же, завтра вечером придет большой ветер, ты, наверное, чувствуешь его. Ураган будет неслабый.

Прислушавшись, я снова уловила снаружи песнь ветра. Он беспокойно метался в кроне дерева и гнул молоденькие гибкие ветви, заставляя листву возмущенно шелестеть. Раньше я не ощущала его настолько сильно как сейчас.

— Я слышу его, — шепнула я.

Жеан нежно провел ладонью по моему лицу и, подняв, переложил на холщевую ткань, расстеленную на земле.

— Профессор, — послышался голос снаружи, — я принес воду и вещи госпожи Малики.

Жеан поднялся и, быстро перехватив из рук студента мою сумку и небольшое ведро воды, вернулся ко мне.

— Даяр, — вновь позвал он своего ученика, — мне еще будут нужны теплые камни, завернутые в простыни.

— Их уже разогревают у костра. Первые мы отнесли другим девушкам, им нужнее. Сейчас новая партия подоспеет и я принесу их вам.

Взмахом руки Жеан отпустил студента. Вынув нож, ведун принялся разрезать моё платье.

— Зачем ты его портишь? — вяло возмутилась я. — У меня не так уж много одежды.

Положив руку мне на плечо, Жеан навис над моим лицом, заглядывая в глаза.

— Спи, Малика, — склонившись, он поцеловал уголок моего глаза, — твоё платье порвано. Ткань прилипла к ране. Я все сделаю аккуратно, больно не будет, так что спи спокойно, моя солнечная девочка.

Через его прикосновения я ощутила целительное тепло. Оно разливалось по моему телу, согревая и расслабляя. Снова чуть дернулось платье на моих плечах, раздался треск рвущейся ткани. Горячая мужская ладонь прошлась по моему бедру и застыла там, где сильно болело. Новая волна тепла прокатилась по коже, исцеляя.

Улыбнувшись, я простонала от удовольствия.

— Какая ты у меня отзывчивая, малышка, — шепнул ведун.

Большой палец проказливо погладил внутреннюю часть моего бедра, вызывая ответный трепет. Не удержавшись, мужчина склонился и скользнул губами по коже, прикусывая ее и тут же зализывая следы зубов. Застонав, я выгнулась и тут же ощутила отрезвляющую волну боли. Сдавлено зашипев, попыталась лечь на бок и прижать руки к животу.

— Прости, Малика, прости, — прошептал надо мною Жеан, — я забылся. Сейчас все будет хорошо, сейчас боль уйдет.

Меня снова развернули и уложили на спину. Послышался шум воды, словно тряпку отжали, и я ощутила скольжение мокрой материи. Ведун меня обмывал, стирая остатки запекшейся крови, грязи, вынимая из раны кусочки листвы и веточки. Расслабившись под его руками, я млела от удовольствия, и даже легкая ноющая боль мне не мешала. Жеан исцелял меня, раз за разом посылая волну тепла по моей коже. Закончив, он окинул взглядом моё обнаженное тело

— Теперь я знаю, что ты рыженькая везде, — проказливо прошептал он, глядя в мои полуприкрытые глаза. Смутившись, я залилась краской. — Ты так мило краснеешь. Тебе лучше, Малика?

Я кивнула и неприлично зевнула. Улыбнувшись, мужчина потянулся и достал из своей сумки черную шелковую рубашку.

— Солнышко моё, боюсь, что у тебя осталась только одна сорочка, но я готов отдать тебе мои лучшие рубашки, — с этими словами Жеан натянул на меня свою одежду и оглядел с ног до головы.

— Вот такой я и хочу тебя видеть всегда, — оскалился он в жесткой улыбке. — В моей рубашке и на моей постели.

— Я не на постели, — подразнила я его низким хриплым голосом, — я на какой-то тряпке лежу на стылой земле.

Услышав мои слова, Жеан подхватил меня на руки и быстро переложил на спальный мешок, укрыв одеялом.

— Профессор соф Эсгер, — раздалось за палаткой, — там одной девушке совсем плохо, профессор соф Валлари послал за вами.

Подскочив, Жеан сначала метнулся на выход, а потом, притормозив, глянул на меня.

— Лежи здесь и усыпай! Не вздумай никуда уходить. Я скоро приду.

Я вяло кивнула, а у самой льдом сердце сковало. Кому там плохо? Саманте или Рояне? Прикусив губу, я попыталась успокоиться, но не выходило. За палаткой слышалось какое-то движение. Лагерь не спал. Полежав немного, я попыталась взять себя в руки, но ничего не выходило. Мой мозг выдавал картины одна страшней другой. И умирающая Саманта. И Рояна с раскроенной головой. Не выдержав, я села и потянулась за плащом. Я так не могу. Мне нужно знать.

Накинув тяжелый мужской плащ поверх рубашки, отыскала в своей сумке легкие туфельки и скользнула наружу. У большого костра студенты что-то жарили на длинных палочках, по воздуху витал сладкий запах мяса. Все это складывалось в большой котел. Видимо готовятся к непогоде, тогда уже не будет возможности готовить на полевой кухне. Тряхнув головой, чуть пошатываясь, я побрела к палатке Сальвовски, уверенная что мои подруги там.

Уже подойдя к хорошо освещенному входу, услышала позади себя шаги. Оглянувшись, напоролось взглядом на крадущуюся Амелию соф Валлари. Она узнала меня и, облегченно выдохнув, замерла на месте.

— Малика, — шепнула она, — ну хоть с тобой все хорошо. Твой ведун тут ревел как раненый медведь. Я никогда не видела, чтобы мужчина впадал в такую ярость. Даже Сальвовски от него пряталась. Зверь он у тебя лютый. Я уж думала, что нет тебя больше. А Рояна и Саманта, как они?

— Не знаю, — выдохнула я, — хочу подглядеть. Твой муж за Жеаном прислал, передал что кому-то очень плохо.

— Я с тобой, — кивнула ведьмочка и мы обе заглянули в палатку.

На одном лежаке у стены спала Саманта. Выглядела она неплохо. А вот чуть дальше на постели металась Рояна. Она что-то бубнила, порываясь встать. Профессор соф Валлари и Жеан удерживали ее и пытались открыть ей рот, чтобы Сальвовски влила какое-то дурнопахнущее на всю палатку зелье.

— Малика, — прорычала моя подруга, — ты должна уйти. Малика!

Не выдержав, я вошла внутрь и, не обращая внимания на присутствующих, прошла к постели и присела рядом с ней. Схватив ладонь подруги, прижала ее к груди.

— Я здесь, Рояна. Все хорошо, ничего не бойся, я рядом. Я всегда буду рядом, — шепнула я, склонившись над ней. Осторожно отведя непокорные светло-русые пряди, я погладила ее по щеке. — Ничего не бойся, я с тобой.

— Нежить, Малика. Уходи быстрее. Нежить!

— Все уже позади, Рояна, нас спасли, слышишь. Жеан всех нас спас, — шептала я, поглаживая мою бедную подругу по голове, как маленькую девочку. — Ты в безопасности. Мы обе в безопасности. Жеан нас спас.

— Анимаг, — Рояна распахнула глаза, но взгляд ее казался пустым. — Огромный медведь. Он идет к нам. Зверь с душой ведуна идет. А за ним спешит тьма. Я вижу, Малика!

— Я знаю, милая. Медведь уже здесь. Все хорошо!

Надо мной нависла учитель и потрясла бутылью с зельем. Я тут же поняла, что от меня требуется.

— Рояна, сестренка, тебе нужно выпить лекарство. Ну же, помоги нам, милая.

Темная ведьмочка притихла и послушно открыла рот. Сальвовски ловко капнула несколько тягучих капель зелья. Рояна больше не шевелилась.

— Ты знала кто она, лу Сионе, — тихо поинтересовалась учитель. — Вы скрывали, что она темная ведьма. Ты понимаешь, что об этом нельзя молчать. Она опасна.

— Мы все опасны, что же нам теперь не жить?! — возмутилась я и взглянула в глаза старшей ведьмы.

— Малика, темные не подходящая компания для…

— Как и ведуны, да учитель Сальвовски, — перебила я ее. — Темные — не пара, ведуны — не пара, а кто же тогда годится для дружбы и любви? Рояна соф Клюемо моя лучшая и единственная подруга, ровно что сестра, и я не позволю вам болтать лишнее в ее адрес. Темная она или нет, вас это не касается. Ваше дело ее учить, а остальное не ваша забота.

— Смелые, даже дерзкие слова, — раздалось у входа. На нас неприкрытым злым взглядом взирал Этьер соф Лумье. — Молодец, ведьмочка, так и надо. За своих нужно стоять до конца. Уноси свою малышку, Жеан, она сама еле на ногах держится. А я покараулю до утра. Вам, госпожа Сальвовски, если противно или боязно находиться в одной палатке с темной ведьмой, то советую просто удалиться.

Поднявшись, Жеан подхватил меня под колени и легко поднял. Ни слова мне не говоря, он пронес меня мимо Амелии и направился отдыхать. Для Рояны он более ничего не мог сделать. Теперь все только в ее руках.

Глава 12

Утро нового дня началось неожиданно. Сквозь сон я ощутила ласковое, но достаточно настойчивое прикосновение к плечу.

— Малика, — кто-то томно выдохнул моё имя на ушко.

— Хм, — я попыталась отмахнуться от приставучего нарушителя моего сна и плотнее прижала к себе подушку.

— Просыпайся, моя прелесть, — мужчина проложил дорожку из легких поцелуев от моего плеча до шеи. При этом он покусывал кожу, прихватывая ее зубами. Это оказалось неожиданно приятно и, чего скрывать, возбуждающе. Довольно потянувшись, я прижалась спиной к горячей груди того, кто лежал рядом со мной. К моим ягодицам тут же прикоснулось что-то твердое и пульсирующее.

— Ой, — поняв, что так нагло пытается протиснуться между моих ножек, я распахнула глаза и попыталась отстраниться. Почувствовав моё сопротивление, Жеан плотнее перехватил мою талию одной рукой, вторая же бесстыже прошлась по моей груди, задев большим пальцем мгновенно набухший сосок, и остановилась на моей шее, фиксируя моё положение. Словно провоцируя, он толкнулся бедрами в мои ягодицы.

— Жеан, — выдохнула я смущенно, — не надо.

— Что не надо, сладенькая? — рука мужчины, смело пригладив живот, поползла вверх и накрыла мою грудь. — Что же не надо?

Прикусив губу, я замерла, оглушенная своими ощущениями. Жарко. Как же мучительно горячи его прикосновения. Шершавая ладонь, заручившись моим молчанием, сжала вмиг отяжелевшую грудь и легонько ее погладила.

— Жеан, я прошу, — выдохнула я, — не делай этого,

— Не делать чего, Малика? Этого? — подушечкой большого пальца он обвел мой сосок, вызывая пожар внизу живота. Не справившись с нахлынувшим удовольствием, я застонала, становясь влажной между ног.

— Пожалуйста, — взмолилась я

— «Пожалуйста, любимый, продолжай» — ты ведь это хотела сказать, Малика, — выдохнул осевшим чуть грубоватым голосом он мне на ушко. — Скажи мне это. Попроси взять тебя.

— Нет, — простонав, я закачала головой.

— Нет, — мужские губы поймали мою мочку уха, — а я ведь даже не начал тебя соблазнять. Ты не устоишь, прелесть моя. Скажи «да»

Я замотала головой, кусая губы. Так волнительно хорошо мне еще никогда не было. Мужские пальцы сжали сосок и потерли его. Застонав, я выгнулась дугой. Жеан, прижав меня к себе сильнее, толкнулся. Его плоть скользнула меж моих сомкнутых бедер. Уткнувшись затылком в крепкое мужское плечо, я ловила ртом воздух.

— Какая ты отзывчивая, — выдохнул ведун. — Совершенство! Моё совершенство.

— Не надо, Жеан, — взмолилась я. — Не делай этого.

Я повернула голову и тут же оказалась в плену черных подернутых дымкой страсти шальных глаз.

— Почему нет, Малика? — рука на моей шее сжалась. В его глазах плескалось столько желания, что у меня перехватило дыхание. — Назови хотя бы одну причину.

Облизнув нижнюю губу, я умоляюще посмотрела на мужчину.

— Я хочу прийти к мужу чистой, — шепнула я.

— Ты уже к нему пришла, — склонившись, Жеан мягко коснулся моих губ своими. Он двигался медленно, возбуждающе неторопливо. Его рука оставила в покое мою грудь и скользнула обратно вниз по моему животу. Не успела я облегчено выдохнуть ему в губы, как неугомонные мужские пальцы коснулись складочек между моих ног.

Испугано распахнув глаза, я снова встретилась с пристальным взглядом черных очей. Жеан водил указательным пальцем по моему женскому естеству, следя за моей реакцией.

Я сглотнула и пугливо зажмурилась, боясь желаний собственного тела.

— Невинное дитя, — шепнул ведун мне в губы, — я не выпущу тебя невинной из этой постели. Ты уже пришла к нужному мужчине, и я не стану ждать какого-то обряда, чтобы взять то, что и так считаю своим.

Перевернув меня на спину одним рывком, мужчина навис, подавляя. Его нога скользнула между моими ножками, раздвигая их.

— Посмотри на меня, Малика, — властно приказал он, — я хочу видеть твои глаза цвета бескрайней водной глади.

Жалобно всхлипнув, я трусливо отвернулась.

— Малика, — его голос стал тверже, — посмотри на меня.

Я покачала головой.

— Я хочу чтобы в моей жизни был всего один мужчина, я хочу прийти к алтарю чистой, — упрямо шепнула я. — Если я тебе небезразлична, ты отпустишь меня.

— Это шантаж, солнышко? — его рука очертила контуры моего живота и обхватила грудь, сжав ее. — Не стоит в такой ситуации, девочка, злить мужчину.

— Это не шантаж, Жеан. Я прошу тебя! — взмолилась я

— Просишь, — проделав короткую дорожку из поцелуев, губы Жеана сомкнулись на моем соске, — я тоже прошу тебя. Скажи мне «да».

Коснувшись ладонями широких плеч ведуна, я вскрикнула от наслаждения и позорно расплакалась.

— Это так важно для меня, — тяжело выдохнула я. — Если твои намеренья серьезны, неужели ты не сможешь подождать. Я никогда до тебя даже толком не целовалась, а ты требуешь сразу так много.

В ответ на мои просьбы ведун вжался в меня бедрами, а потом, словно что-то доказывая себе, потерся, срывая с моих уст очередной стон.

— Хорошо, — его шепот опалил кожу, — я отступлю. Но теперь решать, когда ты скажешь мне «да» у алтаря, буду я. Ты своего права голоса решилась.

— Но… — вырвалось у меня

— Решай, сладенькая, или сейчас скажешь «да», или в любой назначенный мною день у алтаря? — убедительно произнес он

— У алтаря, — выдохнула я.

— Правильный выбор, солнышко, и запомни — возьмешь свои слова обратно, в ответ я возьму тебя, не спрашивая дозволения на то. Твоё тело кричит «да», оно мне не сопротивляется, только твоя маленькая рыжая головка придумывает причины для отказа.

Словно ища подтверждения своим словам, жадный рот накрыл мои губы. Его язык проворно скользнул по моему небу и взял в плен мой, поглаживая и посасывая его. Поцелуй такой жадный и властный сводил с ума и отбирал волю. Простонав, я сделала один рваный вдох, прежде чем его губы снова впились в мои, поглощая и осушая.

Руки Жеана скользнули вверх и запутались в моих волосах.

— Я хочу тебя, — выдохнул он, чуть отстранившись. — Я хочу тебя, Малика. Но ты нужна мне вся, не только тело, но и душа. Чтобы вся только моя.

Сорвавшись, с постели он встал. Сглотнув, я глянула на то, что гордо возвышалось внизу его живота. Наверное, мои глаза стали больше вдвое, потому как мужчина горделиво посмеялся.

— Не беспокойся, рыжик. Размерчик вполне для тебя, — поддел он меня

Покраснев от мизинчиков ног до корней волос на голове, я сжала руками одеяло и спрятала лицо.

— Бесстыдник, — выдохнула я.

— Какая же ты все-таки милая, малышка, — проворковал ведун. — Но, увы, стыдливостью я отродясь не страдал. Я пойду к озеру, ополоснусь и сниму напряжение. А ты попробуй подняться. Если голова не закружится, то немного походи по палатке, но не выходи. Надвигается буря. Природа не спокойна. Снаружи пасмурно и сыро. Оставайся здесь и набирайся сил.

Натянув на себя штаны, Жеан прихватил плащ и вышел из палатки, оставляя меня одну. В недоумении и горя со стыда, я сжалась на постели, не совсем понимая, что же сейчас произошло. Моё тело ныло от неудовлетворения. Оно пылало и требовало ласк. Зажав в зубах кончик одеяла, я простонала. Внизу живота что-то так ныло и терзало. Стыдясь собственной реакции на этого несносного мужчину, я сомкнула бедра и прижала колени к животу.

Всё казалось странным. Жеан проявив такую настойчивость, вдруг так легко отступил. Неужели играл, добиваясь от меня безоговорочного согласия на брак?

— Мамочка, — шепнула я. — Ничего себе игры.

Я же против него ничего и сделать не смогу. Правильно говорили — он взрослый и опытный мужчина, таким не повертеть, не поприказывать. К такому только подстроиться. Что-то в моей груди встрепенулось. Да что я не женщина, что ли?! Найду тот заветный ключик к нему. Не могу идти напролом, значит, обойду по тропкам и доберусь до его сердца. Если хочет быть главным — пусть будет, мне же лучше. Головной боли меньше, сяду на его шейку и пусть везет, куда поверну голову. Ведьма я или нет! Зачем с криками и боем что-то требовать и доказывать, когда можно кошечкой ластиться.

Улыбнувшись своим мыслям, я вспомнила увиденное мужское достоинство и еще раз ужаснулась. Он же меня разорвет, как вообще с таким хозяйством промеж ног передвигаться можно, он эту штуку что в штанину складывает. Передернув плечами, я села и тут же почувствовала, как темнеет в глазах. Охнув, снова приняла горизонтальное положение

Жаль, что Рояны нет рядом, вот бы с ней сейчас все обсудить. Надеюсь с ней все хорошо, эта темная так просто на тот свет не отправится.

Полежав немного погруженная в свои мысли, снова задремала.


— Малика, неженка моя, а ну подъем, — Жеан осторожно скинул с моего лица край одеяла

— У меня голова кружится, — пожаловалась я малодушно и, отобрав одеялко, снова накинула его на себя, — я честно пыталась сесть, но в глазах темнеет.

— Плохо, — сокрушенно шепнули рядом, — а я думал взять тебя с собой проведать твоих подруг. Но раз уж ты не можешь…

Глаза я распахнула мгновенно, приподнявшись на локтях, заглянула в его лицо.

— Как они? — вырвался у меня вопрос.

— Нормально, — Жеан подойдя к моей сумке с вещами, покопался в ней и вытащил белоснежные панталончики и мягкое зеленое платье, что подарила мне Рояна, — знаешь, я заметил некую странность твоего гардероба. В нем нет золотой середины. Одежда либо грубая и дешевая, либо шелковая и очень дорогая. Проясни, как так выходит?

Я прикусила губу и отвела глаза. Можно было, конечно, выкрутиться, но ведь всё равно узнает.

— Та, что дешевая, моя, — тихим голосом пояснила я. — А дорогая — это Рояна мне дарит. Она наследница рода, вот и транжирит оставленное состояние как может назло мачехе.

Ведун покачал головой и закинул платье обратно в сумку. Снова порывшись, он достал простую длинную белую тунику с пояском расшитым синими нитями.

— Это твоё?

— Да, я сама вышивала на ней, — прошептала я

— Хорошо, я не хочу, чтобы ты была на содержании у кого-либо. Даже если это твоя подруга. Надевай это и поторопись, Этьер всю ночь глаз не сомкнул, его нужно сменить.

— Ты же сказал, что с Рояной и Самантой все нормально, — невольно возмутилась я — а теперь…

— Я и теперь говорю, что с ними все нормально, — перебил меня Жеан. — Но это не означает, что за ними не нужен уход. Им еще сил нужно подсобрать достаточно, чтобы дорогу в академию пережить.

— Вы здесь еще неделю находиться будете? — не удержалась я от вопроса

— Да, мы запланировали эту поездку как отдых на две недели, — ответил Жеан, протягивая мне вещи.

Я замолчала. Странно, но меня больно кольнула мысль о скорой разлуке. Наверное, я действительно была еще слишком молодой и незрелой. Но мне любовь представлялась чем-то…

Я даже объяснить себе не могла, какой она должны быть.

«Так чтобы, взявшись за руки, не разлучались уже никогда» — шепнул мне внутренний голос, а он так просто говорит о том, что я уеду, а он останется. Хотя он ведь профессор, это его работа. Что же ему все бросать и как преданному псу следовать за мной.

Одевалась я сидя, не рискуя вставать со спального мешка. Затем попробовала подняться на слабые ноющие ноги, но тут же качнувшись, и снова опустилась на постель.

— Что такое? — насторожился Жеан. — Плохо?

Пожав плечами, я прикрыла глаза. К горлу подкатила тошнота. Присев рядом, ведун взял меня за руку и сжал ее. По коже прокатилась волна целительного тепла. Выдохнув, я почувствовала облегчение.

Все же быть женщиной целителя — это сплошные плюсы и бонусы. Ну, например, перепила с вечера, а утром любимый за ручку подержит, и похмелья как небывало. Или можно вовсе не посещать салоны омоложения, опять-таки муж поцелует, и порция целительной энергии кожу подтянет и морщинки сгладит. Красота!

— Вставай на ножки, только медленно и держись за меня, лисенок. Если почувствуешь слабость или голова закружится, сразу говори. Поняла? — в голосе Жеана звучала тревога.

— Хорошо, — шепнула я и медленно встала.

— Молодец, надо расхаживаться, хорошая моя. Я буду рядом, не волнуйся, — Жеан обнял меня и прижал к своему большому и сильному телу. — Я все не могу поверить, что ты себе ничего не сломала. Так испугался, когда нашел ваши дурацкие сушилки у обрыва. Не пугай меня больше так, солнышко.

Уткнувшись ему в грудь, я ощутила аромат мелиссы. Улыбнувшись, потерлась о его рубашку, как кошка.

— Пойдем, — шепнула я, — я хочу к девочкам.

— Я знаю, поэтому и беру тебя с собой. Все равно не утерпишь и придешь сама.

— Думаешь, так хорошо меня знаешь? — поддела я его

— Ты как открытая книга, Малика. Слишком бесхитростна для ведьмы, слишком правильная, но в то же время колючка недоверчивая. Ты напоминаешь мне ёжика.

— Нелестное сравнение, — пробурчала я. — Ёжики — это как-то неромантично.

Засмеявшись, мужчина обнял меня за талию и вывел на улицу. Он не спешил и пытался приноровиться к моим медленным шажкам. Но надолго его не хватило. Подхватив меня на руки, Жеан пошел куда быстрее.

Встречающиеся на нашем пути маги и ведьмочки понимающе хихикали и косились. Ну, хоть пальцем не тыкают, уже хорошо. Интересно, а кто выиграл в споре на меня?! Кто-то же сорвал куш! Хотя близости между мной и Жеаном не было. Но кому что докажешь?

Занеся меня в палатку к Сальвовски, Жеан усадил на сложенный вдвое спальный мешок и быстро вышел. Я даже не успела спросить его, куда он отправился. Мой учитель смерила меня недобрым взглядом, но ни слова не сказала. У лежака, где спала Рояна, я увидела Этьера. Мужчина, приоткрыв подруге ротик, вливал туда зелье подозрительного черного цвета.

— Как она? — тихо спросила я

— Нормально. Недавно просыпалась. Уже к завтрашнему вечеру она будет в порядке, — ответил мужчина. — Вторая девушка чувствует себя еще лучше, правда, ее мучает совесть, но это уже не к целителям.

— Она ни в чем не виновата, — возразила я. — Она просто хотела отличиться и принести редкое растение. Мы загулялись и совсем забылись. Это несчастный случай.

Мужчина обернулся и пристально глянул мне в лицо, прожигая насквозь необычными бордовыми завораживающими очами.

— Удивительная ты девочка. Вроде и разносчица, должна быть грубой, смелой, хваткой, такой ты и кажешься при первой встрече, но стоит чуть задержать на тебе взгляд, как открывается совсем иное. Откуда в ведьме столько доброты и невинности? Оправдываешь ту, что пошла у своего эгоизма на поводу и чуть не погубила и тебя, и твою подругу.

Я смутилась и слегка покраснела. Мне редко кто комплименты делал. И я совсем не знала, как реагировать на слова мужчины.

— Ведьма, которая смущается от похвалы, — ухмыльнулся Этьер. — Жеан всегда был внимателен, он сумел разглядеть тебя с первого взгляда. А нам остается лишь локти кусать.

— От таких, как вы, вообще подальше держаться нужно, — вмешалась в наш разговор учитель Сальвовски. — Знала бы, кто нас сопровождать будет и чем закончится эта поездка, остались бы в академии, — недовольно проворчала она.

Мужчина смерил ведьму неожиданно холодным взглядом, кажется даже с долей презрения.

— Это ничего бы не изменило, госпожа Сальвовски, — процедил он. — Свой курятник вам не уберечь, курочек рано или поздно все равно разберут.

Моё лицо вытянулось. Это мы что, по его мнению, курицы, что ли?

— Ну, знаете, — фыркнула я, — присказка есть такая: каждой твари по паре. Ну там, овечке — барана, козочке — козла, а курочке получается петуха.

Этьер, услышав мои слова, призадумался. А потом, пройдясь по мне насмешливым взглядом, рассмеялся. Из бордовых глаз исчезла холодность и высокомерие.

— Это ты, рыженькая, сейчас мне намекнула, что сравнивать вас с животными не стоит. Что же, красивая, ты меня на место поставила, тонко и без оскорблений. Умница! — похвалил он меня.

— Малика, — раздавшийся из-за моей спины голос Жеана немного испугал, — твой завтрак.

Ведун протянул мне тарелку с кашей и глянул на друга.

— Держи свои сомнительные комплименты подальше от моей девочки, брат, — процедил он ревниво.

— Ну что ты, друг, я на твою территорию не захожу, — отмахнулся Этьер

— Было бы хорошо, чтобы вы вообще ни на чью территорию не заходили, — пробурчала Сальвовски.

Ее поведение меня удивляло. Всегда такая бойкая и неуемная ведьма сейчас в присутствии мужчин как-то терялась и осторожничала. Словно боялась их. И пыталась скрыть это за излишней бравадой.

Я медленно ела овсяную кашу на воде и наблюдала за присутствующими. Этьер уходить не торопился. Они что-то обсуждали с Жеаном, но я не вслушивалась в их слова. Так, улавливала обрывки фраз. Они говорили что-то об урагане, о том, что кое-какие палатки придется перенести. О еде про запас. Но это мало меня интересовало. Меня интриговало поведение учителя. Сальвовски разве что на цыпочках перед мужчинами не ходила. При этом она посылала такие гневные взгляды их затылкам, что я удивлялась, как у мужчин еще волосы не вспыхнули.

— Простите, — тихо прошептала я, обращая внимание мужчин на себя, — я понимаю, что Жеан чистокровный ведун, но вы-то чем учителю не угодили? — я бросила короткий взгляд в сторону ведьмы и поймала ее возмущенный взгляд

— Я маг хаоса, слышала о таких? — поинтересовался Этьер.

Я призадумалась, пытаясь воскресить в памяти то, чего, по всей видимости, не знала. Так и не найдя нужной информации, я покачала головой.

— Ну, смотри, — Этьер поднял с пола веточку растения, которая, скорее всего, выпала из сушилки с гербарием. Поднеся ее к моему лицу, маг замер и что-то шепнул. Веточка вмиг вспыхнула фиолетовым пламенем и буквально каплями стекла на землю, обращаясь в кусок чего-то неведомого.

— Это как? — непонимающе шепнула я

— Магию, солнышко, принято считать созидательной, — принялся невозмутимо растолковывать мне Жеан. — Ты, например, создаешь потоки воздуха, обращая их в ветер. Ваш профессор соф Валлари мертвое обращает в живое. Но в действительности магия может не только создавать, но и разрушать. Именно в этом и сила Этьера. Он маг хаоса. Он не создает, он обращает все в исходное состояние.

Я покосилась на застывший бесформенный кусочек чего-то. Мда… Сомнительный какой-то дар.

— Все равно не понимаю, что в этом плохого? — я окинула взглядом мага с бордовыми глазами. — Что тут страшного?

— Рыженькая, я все могу обратить в первородное состояние. Все и всех.

Я пожала плечами. Ну и что тут страшного? Видимо мои мысли отразились на моем лице, потому как мужчины снисходительно улыбнулись.

— Они о главном забыли упомянуть: дар хаоса силен настолько, что поглощает все остальные. Станешь женой такого, и он твою магию высосет быстренько, а если не справится, так его детки помогут. Каждый рожденный ребенок от такого мага всегда одарен силой хаоса, особенно первенец. А бедная мать магию теряет, выкармливая такой подарок судьбы, — вставила свои три монетки в наш разговор Сальвовски.

— И ведьминскую силу теряешь? — уточнила я

— Ее в первую очередь, — подтвердила Сальвовски

Я призадумалась. Оглядела достаточно симпатичного темноволосого мага с ног до головы, оценила ширину плеч и милые ямочки на щеках и сделала свой вывод.

— Ну, не такая уж и великая цена за любовь, — выдала я

— Ой, дурная, — взвыла Сальвовски, — чему я вас только три года учила. Ветер в голове, что у тебя, что у подруги твоей соф Клюемо.

Махнув на меня рукой, учитель вышла из палатки, а я лишь пожала плечами. Вот не понимала я эту женщину.

Посидев немного у постели Рояны и Саманты, я ощутила сильную слабость. Девочки под действием снотворного не просыпались. И в какой-то момент я почувствовала, что сама не против прилечь рядом с ними. Этьер ушел в свою палатку. Жеан проверил своих пациенток, влил им в рот нужные зелья, подлечил магически.

— Я обратно хочу, — выдохнула я, не справившись с накатившей волной слабости, — можно мне в палатку.

Услышав меня, Жеан медленно повернулся и глянул на меня внимательно. Он отложил травы, которые собирался разжечь рядом с больными и придвинулся ко мне. Взяв мою руку в свою, ведун замер. Пожав плечами, бесцеремонно приподнял подол моего платья и осмотрел уже поджившую рану. Обхватив ногу, вывернул щиколотку и всмотрелся в укус. Потрогал его пальцами.

— Болит? — услышала я от него. — Когда нажимаю, ощущаешь боль или может дискомфорт?

— Нет, — пролепетала я, — просто хочу спать сильно, глаза слипаются.

— Малика, как ты упала? Что болело? — допытывался целитель.

Я вяло пожала плечами.

— Я плохо помню, все так быстро произошло. Вроде только с обрыва скатывались и вдруг вода. Живот поранила. Потом вытащила Рояну, вернулась за Самантой. Ее нашла, еле вытолкала на берег, — мой язык отказывался говорить, заплетался. Зевнув, я умоляюще посмотрела на жениха

— Я хочу спать, — шепнула, прикрывая глаза

— У нее перенапряжение, — услышала я голос Сальвовски. Она говорила словно издалека. — Организм исчерпал свои ресурсы и надорвался. Раз уж претендуешь на нее, ведун, так будь к ней внимательней. Что ты ее сюда притащил? Вдумайся, она за вечер пережила падение с высоты, купание в ледяной воде. Она подруг на себе на берег тащила, от нежити отбивалась, которую до этого наверняка и не видела вовсе. И все это будучи пусть и несерьезно, но раненой. А ты ее поднял с постели и сюда притащил. Неси ее обратно и следи, чтобы хуже ей не стало. А я тут как-нибудь сама справлюсь. Все равно девушки до вечера спать будут, да и профессор соф Валлари скоро подойдет с Амелией.

Мой мозг обдумывал услышанное, а тело усиленно просилось баиньки. Плюнув на все, я упала на бок и, поджав под себя ноги, ускользнула в сон.

Глава 13

Сквозь чары сна я слышала неистовый вой ветра, моя магия бунтовала, требуя свободы. Она отчаянно рвалась наружу, чтобы слиться с родной стихией. А тело болело и ломило.

— Рояна, — шепнула я в полубреду, — мне плохо, подруга. Ветер зовет.

Но мою макушку опустилась тяжелая рука и нежно пригладила непослушные локоны. Так утешают детей.

— Все хорошо, лисенок, — ответила мне ведьмочка почему-то мужским голосом, — это твоя магия, она будоражит твою душу. Не слушай ее, милая, отдыхай.

Мысленно согласившись с говорившим, я расслабилась. Но совсем не слушать не получалось. Где-то там неподалеку заржала лошадь, напуганная стихией. Треснуло дерево, надломилась ветка. Сразу за стенкой палатки притаилась мышка, ее сердечко бешено стучало в ужасе перед разгулявшейся стихией. Природа стонала под натиском ветра.

— Буря, — шепнула я. — Рояна, я никогда не слышала бурю.

— Не слушай ее, рыжик, — кто-то еще раз погладил меня по волосам. Почувствовав такую непривычную ласку, я собралась с силами и приоткрыла глаза. Рядом со мной лежал мужчина и пристально вглядывался в моё лицо. Его густые светлые волосы были распушены и волною свисали с широких смуглых плеч.

— Жеан?! Это ты? — моя голова плохо соображала и я все силилась понять сон это или явь?

— Конечно я, ведьмочка, ты так остро ощущаешь свою стихию, словно сливаешься с ней. Потерпи немного, совсем скоро ветер стихнет, а твоё сознание снова прояснится. Ты совсем не умеешь подчинять свою магию. Но это ничего, я научу тебя. У нас будет для этого много времени.

— Завтра я уеду, — выдохнула я, — и жизнь снова вернется в прежнее русло. Но я никогда не забуду эту практику.

— Ты так мне и не поверила, мое рыженькое чудо. Все еще расправляешь свои колючки, — мужчина расслабленно лег на свою подушку и провел указательным пальцем по моей скуле.

Отвечать совсем не хотелось. Я верила ему сердцем, а разум нашептывал, что нельзя забывать об осторожности. Напоминал, что я сирота и бесприданница, а потому крайне невыгодная для аристократа партия. Мне присматриваться нужно к мужчинам проще и скромнее.

Не желая продолжать столь щекотливый разговор, я прикрыла глаза и сделала вид что уснула.

— Притворщица, — мужские губы оставили ласковый поцелуй в уголке моего глаза, — какой же ты еще наивный ребенок. Спи, Малика, и ни о чем не переживай.

Поправив моё одеяло и подоткнув его со всех сторон, мужчина притих. Я вновь поддалась чарам сна и провалилась в забытье.


Оглушительный визг заполнил все пространство поляны, на которой располагался наш лагерь. Распахнув глаза, я уставилась на выход из палатки. Что там такого могло случиться?

— Кто стащил весь мой гербарий! — голос потерпевшей мне был ну очень хорошо знаком. — Где ваша совесть, магички. Только у вас такую подлость совершить ума хватит. Ведьма на чужое не покуситься. Это же надо так бесцеремонно растащить все подчистую, или думаете, если я помираю, так на святое лапу протягивать можно?!

Ожидаемо Саманте никто не ответил. Еще бы, кто же сознается в таком беспределе. Хотя полагаю, орудовали над ее, да и над нашей с Рояной, сушилкой для растений все. Больше чем уверена, что и у нас с подругой только бумага и осталась. Так что возвращаться нам с этой чудесной практики побитыми и с пустыми руками. Потянувшись, я привстала и осмотрелась. Моя сложенная и уже застегнутая сумка стояла на пороге, на ней лежало знакомое голубое платье: простенькое с рукавами в три четверти и подолом расшитым золотыми нитями. А рядом на расстегнутой сумке ведуна красовались те самые розовые панталончики, что я так необдуманно пару дней назад кинула в Жеана.

Это больно кольнуло сердечко. Значит и сумку мою собрал, и белье вернул за ненадобностью. Разум холодно сделал вывод — игры закончились, а душа расплакалась и запричитала, что не верит. Что Жеан любит и никогда не покинет.

— Покинет, — вырвалось у меня, — вернее я его сегодня покину.

Признаться где-то на сердце ведьминском теплилась надежда, что ведун решит оставить меня здесь в лагере рядом с собой, что не отпустит назад в академию. Но смотря на собранную сумку, я понимала, что этого не произойдет. Поднявшись, я накинула свой видавший виды некогда белый плащ и, обувшись, отправилась привычно к озеру. Уже уезжать, а я только стала привыкать к такой жизни. Эх…

Умывшись, одевшись и съев прощальный завтрак от студентов Академии Боевого Искусства, на который нам подали кусочки вареного мяса и картошку, я, вытащив свою сумку, отправилась к телегам. Жеана нигде не было видно. Я обошла весь лагерь, покрутилась у палатки Сальвовски, думая может он проверяет Рояну и Саманту, но как оказалось, девушки уже были в телегах, а вот тот, кого я ищу, как сквозь землю провалился. Заметя на себе снисходительный взгляд одного из студентов, я снова вернулась к телегам. Все желание отпало выспрашивать у учеников боевого факультета о том, где их профессор.

Но все же я как могла, оттягивала момент, когда придется садиться в телегу. В результате села туда последней. Подоспевший Луи, подмигнув, сунул под лавку мою сушилку. Покосившись на нее, я вдруг поняла, что она довольно увесистая. Я одарила непонимающим взглядом молодого мага.

— Профессор соф Эсгер просил отдать ее тебе, если он не подоспеет к вашему отправлению, — прошептал Луи

— А где он сам? — наконец я задала вопрос, который не давал мне покоя с самого пробуждения.

— Проверяет дорогу, деревьев много повалило. Он и еще пара наших еще ночью уехали, как только ветер стих. Такая погода недолго продлиться, так что решили, что вы с утра поедите, чтобы до заката на тракт из леса успеть выехать и найти место для ночлега.

— Ясно, — пробурчала я

Вот так. Даже попрощаться с тем, кто за такой короткий срок смог заполнить собой мое сердце, не удастся.

— Ты не переживай, дорога-то одна, все равно на пути встретитесь, — услышала я от Луи

— Наверное, — прошептала я неуверенно, — ты, если будешь рядом с нашей академией, забегай в гости. Мы с Рояной будем рады.

— О, поверь, мы все непременно окажемся рядом с вашей академией. Кто бы знал, что девушки травницы так непростительно хороши, — подмигнув мне на прощание, Луи спрыгнул с телеги. Ему вслед раздались женские вздохи в исполнении наших прелестниц. Молодой маг умел произвести впечатление, и видимо взором своих ярких зеленных очей успел сразить наповал не одну травницу.

Солнце уже поднялось над кронами деревьев, когда наши повозки тяжело двинулись вперед. Оглядываясь назад, я поняла, что совсем не хочу уезжать. Я впилась прощальным взглядом в палатку, в которой прожила всю эту неделю. Около нее сиротливо стоял турник, на котором мы сушили свои вещи. Так жалко стало его оставлять, столько сил было потрачено на его создание и сейчас эти кривые, кое-как вкопанные в землю, ветки казались таким родными.

Переведя взгляд, я простилась с тропинкой к озеру. И кувшинки, и лягушки, и даже запах воды — более не смущали. Наоборот захотелось еще разок окунуться в воды озера и ощутить под ногами немного скользкое, не надежное илистое дно. В груди что-то больно кольнуло, сжалось в сердце и заплакало. Я оставляла на этой полянке средь дремучего леса частичку себя. Ту самую, о существовании которой даже не подозревала. Во мне словно проснулась иная ведьма, способная чувствовать природу, ощущать ее запах и мощь. Прислушавшись, я глянула на этот мир иным взглядом. Вмиг заиграли краски: вдоль тропинки замерцали желтым следы маленького грызуна; в ветвях я уловила свечение, оставленное пробежавшей белкой; стрекот насекомых, едва уловимые взглядом фиолетовые огоньки, выдающие их укрытие. Такого раньше никогда не было. Неужели это ведьминская сила моя, почему же я никогда ее не ощущала

«Потому что жила в слепую, крутилась по кругу и не желала видеть этот мир в иных красках» — шепнул мне душа.

Повозки продвигались все дальше, и уже не было видно ни палаток, ни сушилки, ни беседок с тропинками.

— Знаешь, Малика, я бы сюда вернулась, — прошептала Рояна, — оказывается это так чудесно. Как ты думаешь, твой Жеан позволит мне приехать сюда на следующий год.

Ее слова отозвались в груди глухой болью

— Я не знаю, Рояна, я вовсе не уверена, что этот ведун станет моим.

— Надо же, — раздалось рядом, — а когда к нему в постель прыгала, что не сомневалась?

Девчонки пакостно заулыбались.

— Заткнись, — рыкнула Рояна, — и завидуй молча.

В повозке снова воцарилась тишина. Конечно, я знала, что теперь обо мне думают. Раньше это бы сильно меня разозлило и обеспокоило, а теперь было все равно. Их мнение более значения не имело.

Проехав еще немного, мы услышали топот лошадей и ржание, из-за поворота выскочили несколько всадников. Жеана среди них не оказалось. Молодой маг, возглавляющий отряд, махнул рукой, и возница сбавил скорость.

— Мы расчистили дорогу, но все равно будьте осторожнее. Наши освобождают северный склон, по нему сегодня должны прибыть девушки с нашей группы. То тут, то там попадаются деревья с расщелинами. Лучше особо не гоните.

Обрисовав ситуацию, маги поспешили в лагерь. А я окончательно погрязла в своей тоске.

— Слышишь, лу Сионе, к твоему ведуну уже замена едет. Свежая партия доступных барышень и уверена к вечеру он страстно влюбится в одну из них.

— Ага, — пропела магичка, — и будет страстно любить всю неделю. Ну и дура ты, Малика, развели тебя на бесплатно погреть постель.

Молча, я проглотила все ими сказанное. Возразить может и стоило, но крыть было совсем нечем. Как ни странно, всегда вспыльчивая Рояна только пакостно улыбнулась сплетницам в ответ. Вид у нее при этом был ну очень недобрый.

— Рояна, — позвала я, — ты о чем задумалась?

— Да вот решаю, в какой цвет лохмы языкастым перекрасить: в фиолетовый или зеленый, — задумчиво протянула она. — Я тут пока при смерти лежала, неплохо с нашей Амелией сдружилась. Зачетная ведьма оказалась. А она по части пакостей такой специалист, на себе проверяла. Ты как думаешь?

Я скорее по привычке оглядела притихших магичек. Вид те имели задумчивый, видимо соображали — прилетит им порция мести или так попугают и забудут.

— Я думаю зеленый цвет — это писк этого сезона, — поделилась я с подругой своим мнением.

— Ой, девочки, — подхватила мысль Саманта, — я такой краситель знаю — закачаешься. Он у Сальвовски экспериментальный. Цвет выходит просто невероятный. Яркий, насыщенный, вот как травка сочный. И главное, с волос вообще не смывается. Тут либо стричься, обрезая косы, — староста с намеком покрутила в руках одну из своих косичек, — либо ходить, как жаба, зеленой пока новый волос не отрастет, — закончила мысль она.

Я смекнула — за гербарий ведьма мстит. Она так просто теперь не простит варварское расхищение своих богатств. Покосившись на свою сушилку, решила, что непременно поделюсь с ней гербарием. Думаю, и Рояна не поскупится. Пусть сотни у нас не будет, но хоть что-то сдадим.

Тяжело вздохнув, я еще раз окинула жертв будущих экспериментов и прикрыла глаза, уложив голову на плечо Рояны.

— Не переживай, он тебя любит, — шепнула она мне, — не может же нам так не вести обеим. Я видела его нити, Малика. Он любит. Все будет хорошо. Если этот ведун не явится через неделю, я его сама из-под земли отрою и притащу.

Услышав такое обещание, я рассмеялась. Да уж с подруги станется.

* * *

Два дня путешествия домой в академию, оказались скучными и монотонными. Вымотавшись физически и морально, мы дружно группой проспали весь следующий день после приезда и выползли со своих комнат только под вечер.

О том, что я стала сплетней номер один, догадалась сразу, стоило заметить на себе снисходительно печальный взгляд наших ведьм. Ясно, оплакивают мою непотерянную невинность. Ко мне стали относится так, словно я собака побитая, грязная такая, вонючая. На такую большинство смотрит и не может решить: то ли пнуть под зад, то ли пожалеть. И только небольшое количество девушек проявили такт и не скатились до обсуждения на всех углах моей нудной развратной пессимистической персоны.

Уже смеркалось, когда я, переодевшись в серую форму разносчицы, с тяжелым сердцем отправилась на работу. Сказка закончилась. Суровая реальность отодвинула розовые грезы в сторону и снова завладела моим разумом. Выйдя из врат академии, я медленно побрела к таверне. Мои каблучки глухо стучали по вымощенному булыжником тротуару.

Проходя мимо витрин еще не закрывшихся магазинчиков, я засматривалась на вещи выставленные там. Красивые расшитые бисером платья, шелковые шарфики, яркие платочки с пестрыми узорами. Остановившись у одного из магазинов, я заглянула внутрь через прозрачное стекло. Там красовалась у зеркала молоденькая девушка в нежном персиковом свадебном платье. Почему я решила, что оно свадебное? Не знаю, словно почувствовала. Девушка была из простых лишенных магии людей, рядом с ней стоял явный маг. Он смотрел на нее с таким обожанием и восторгом, что я почувствовала укол зависти.

Столько времени я гнала от себя мысль о браке, а стоило мне встретить ведуна, как все мои мечты и тщательно выстроенные планы на будущее разлетелись как карточный домик. Одна улыбка Жеана, его прикосновения, и теперь я хочу стоять там в красивом пышном платье и видеть восторг в глазах любимого мужчины. Прикусив губу, я отвернулась от витрины, оставляя молодых людей с их счастьем наедине. Мне было стыдно оттого, что я подглядывала за ними.

В таверне пока все было тихо. Ранним вечером сюда редко кто приходил, разве что заезжие мужчины, чтобы поесть да пропустить кружку эля или медовухи с дороги. Пройдя через просторный зал, я зашла на кухню. Фаяр привычно крутился у огромной каменной печи. На раздаточных столах лежали металлические противни с аппетитными кусочками хорошо прожаренного мяса. Приблизившись, я вдруг поняла, что сама такого не приготовлю.

— Фаяр, а как ты маринуешь баранину, чтобы она такой мягкой получалась? — задала я возникший вопрос. — Знаю, что в луке выдерживаешь, но как именно?

Повар развернулся и, почесав толстое пузо, уставился на меня водянистыми голубыми глазами.

— Чего это ты вдруг заинтересовалась? — он подозрительно сощурился. — Хотя это хорошо, что хоть одна из вас созрела до такого вопроса. Вы ж, молодухи, думаете, что мужика можно всю жизнь одними борщами кормить. А вот дудки, — Фаяр провел рукой по своей блестящей лысине. — Мужчина, он поесть любит. Чтобы мясо, да побольше, да потолще, чтобы жирное, сок по рукам стекал и слюнки бежали. Вот тогда мужик у тебя с рук есть будет.

Я впервые за этот день искренне улыбнулась, от его слов и у меня слюнки побежали.

— Расскажи, как ты его готовишь? — я заискивающе глянула на повара.

— Тут секретов много, — Фаяр философски потряс ножом в воздухе, — вот чтобы баранинка стала мягкой и нежной, ее нужно на два дня замариновать не в луке, а в луковом соке. Да, пока луковицу потрешь — проплачешься, но результат того стоит. Вот учись, Малика. Берешь мяско, — Фаяр положил на разделочную доску кусок баранины, — режешь небольшие кусочки, вот такие, — нож полоснул по куску мяса и на доску упал ровный пласт мякоти толщиной в подушечку моего большого пальца. — Складываешь их и солишь.

Фаяр с большой скоростью нарезал мякоть и сложил в миску. Туда же он сыпанул немного соли.

— Для хорошего вкуса можно травки добавить. Ты же ведьма, тебе виднее, какие лучше. Соль в мясо нужно втирать. Вот так, руками как бы отбиваешь куски.

Я внимательно смотрела, как повар переминает мясо. Он не допускал того, чтобы кусочки теряли форму, но при этом я видела, как они становятся чуть мягче.

— Ну и напоследок заливаешь сок, мясо должно утонуть в нем. Луковый сок не даст ему испортиться, он убивает всю заразу. При этом мяско становится мягким и легко прожаривается. Ну как понятно?

Я довольно закивала.

— А свинину так тоже можно? — мне вдруг стало интересно все, что связано с едой.

— Нет, — повар убрал маринованную баранину в холодильный шкаф. — Свинина, она мягкая и сладкая. Свинину лучше мариновать в томатном соке или в томатах нарезанных кусочками, и обязательно добавляй травы и масло, лучше кунжутное.

— А рыбу, — допытывалась я

— А рыбу, вообще, мариновать не стоит. Лучше солить, — озадачил он меня

— Как солить? Так если тухлая, то ладно. А свежую-то? — пролепетала я

— Да, молодость! Тухлую рыбу солить не нужно, ее выбрасывать надобно. Свежая, смотря какая. Коли морская белая, так режь кусочками, соли, травками посыпай и на противень. Сверху сыр и луковые колечки с томатами. Речную рыбу проверяй на запах, — услышав такое от повара, я тут же вспомнила лесное озеро. На душе растеклась горечь. — Коли запах есть, то вымачивай в молоке. А так жарь на сковороде на масле. Больше с ней ничего не сделаешь. А солить красную морскую рыбку надобно. Берешь пару ложек масла растительного, соли туда добрую щепотку и трав пряных. Отделяешь филе от костей рыбных и втираешь в него масло. На два дня в шкаф убираешь и готово блюдо.

Я улыбнулась, хотя внутри царила печаль. Остаток вечера и ночь я носилась между столиками в зале таверны и принимала заказы. На моем лице была приклеена искусственная улыбка. А сердце разрывалось от боли.

Каждый раз, когда открывалась входная дверь, чтобы пропустить новых посетителей, я замирала и всматривалась в лица пришлых мужчин, выискивая среди них пепельного блондина с такими любимыми немного высокомерными черными глазами. Подходя к магам в черных плащах с капюшоном на голове, я прикусывала губу в дикой надежде, что это Жеан. Что вот сейчас он откинет свой капюшон и в характерной ему игривой манере скажет, что так соскучился, что решил бросить все и приехать ко мне.

Но…

Ночь подходила к концу, близился рассвет, а мой любимый так и не появился. Умом я понимала, что и не должен был. Но сердце молоденькой ведьмы желало верить в чудо, в любовь, в то, что не я одна сейчас страдаю от того, что разлучена с тем, кто всего неделю назад казался чужаком. Мне хотелось верить в то, что и он сейчас не спит и думает обо мне. Наивная, да и глупая. Но сердцу ведь не докажешь. Оно не мыслями, а чувствами живет и логика у него своя.

Дождавшись пока рассчитаются последние клиенты, я засобиралась домой. Сегодня со мной работала новенькая девушка явно из наших с академии. Я не стала знакомиться с ней. Но сейчас поняла, что охранник Муф в общежитие провожать нас будет вместе.

Выйдя на тихую спящую улочку, мы двинулись в сторону академии.

— Так это ты та самая ведьма, что профессора с Академии Боевого Искусства во время практики ублажала, — услышала я от новенькой.

Не ожидая такого, я даже споткнулась, сбившись с шага.

— Твоё дело какое? — грубо рявкнула я

— Да никакого, просто любопытно, — сладко пропела девица.

— Если любопытно, задирай юбки, сейчас любопытство удовлетворю, — пробасил сверху Муф. — Малика, думаю, будет не против немного нас обождать.

Усмехнувшись, я благодарно сжала запястье своего неожиданного защитника. Этот огромный мужчина с грубоватой внешностью редко когда говорил, но если уж рот открывал, то всегда по делу.

Услышав о перспективах удовлетворения любопытства, новенькая притихла и засопела. А что она думала, я с Муфом уже три года работаю. Все-таки уже свои люди.

Прошмыгнув через привратника, мы крадучись без лишних разговоров добрались до женского общежития. Вахтерша, зная о том, что я работаю, молча, открыла дверь и впустила нас. Конечно, и все учителя знали, что я тружусь в таверне, и красться было совсем необязательно, но все же это нарушение правил и наглеть не хотелось.

Валившись в комнату, я убедилась, что Рояна спит и тоже, не переодеваясь, упала на кровать. Сон не шел. Лежа я рассматривала отсвет луны на потолке. Как-то моя няня сказала одну вещь, в которую я верила долгие годы. Вернее это был очень жизненный совет. Она утверждала, что если лежать и ничего не делать, то чудо не случится, мечта не сбудется. Нужно шевелиться: идти, бежать, ползти или, на худой конец, дышать в ее сторону.

Хоть я и верила в эту любопытную теорию, но никогда не следовала этому совету. Все ждала, когда судьба сама догадается исполнить мою мечту. Но может намекнуть ей хоть раз в жизни. Поднявшись, я осторожно скользнула к шкафу, около него натолкнулась на три стопочки разложенного гербария. Заинтересовавшись, я склонилась и подняла картон, к которому был пришит красивый красный цветок с корнем и листиками.

— Мы весь вечер с Самантой провозились, — прошептала сонным голосом Рояна. — Твой ведун собрал для нас настоящее сокровище и представляешь все в тройном экземпляре. Наша староста в блаженстве. Она специально никому ничего не сказала, чтобы потом нос всем утереть.

Я улыбнулась, и вдруг мне стало легче. Не стал бы тот, кто просто играл, ходить по лесу и выкорчевывать три сотни растений. Не стал бы… это уж точно.

— А ты чего не спишь? — подозрительно поинтересовалась Рояна

— Я вот думаю. А если я вещи соберу, он быстрее приедет? — я знала, как жалко это звучит, но ничего не могла поделать. Рояна соф Клюемо была единственным действительно близким человеком. Она поймет.

— Я думаю, да, — легко отозвалась ведьмочка. — Это будет такой намек богам, чтобы поторопили его.

Поднявшись, Рояна вытащила дорожные сумки. До утра мы складывали с ней мой скудный гардероб и личные вещи. Да это было наивно и глупо, но все же лучше, чем рыдать в подушку.

Глава 14

Весь последующий день мы с Рояной и Самантой, которая, кажется, прописалась как в нашей комнате, так и у нас в подругах, составляли гербарий. На прочную бумагу мы старательно пришивали растения, которые для нас любезно «подсушила» огневичка Касси, раньше делившая комнату с Амелией. На обратной стороне листов мы подписывали, что это за растение, где используется и приводили в пример три рецепта зелья, ингредиентом которого этот цветочек или кустик является.

Стоит ли говорить, сколько справочников — определителей мы перебрали. Сколько учебников по зельям перерыли, чтобы опознать и «пристроить» растения, что так любезно собрал для нас Жеан. Вся эта возня с гербарием и учебниками очень сильно отвлекала меня от мыслей о своей первой любви. Исподтишка я поглядывала на сумки со своим гардеробом, стоящие у дверей. При мысли, что их рано или поздно придется разбирать, сердце кровью обливалось. Ведь это будет конец надеждам.

— Малика, ты на работу сегодня пойдешь? — от дурных мыслей меня отвлекла Рояна

— Да. Пока каникулы буду работать каждую ночь, подсобираю денег к новому учебному году, — ответила я. — Может и плащ куплю.

Я покосилась на свою видавшую виды вещь, что ютилась сверху на чемоданах. А еще ведь нужно и бумагу писчую приобрести, и чернильницы, и перья. Каждый год мне приходилось изрядно попотеть, чтобы быть готовой к учебе во всеоружии. Быстрее бы уже диплом получить, тогда смогу устроиться на приличную работу по специальности. Лечебные зелья варить, настойки да мази готовить — это вам не кружки с элем таскать.

Взглянув на настенные часы с магической кукушкой, которую можно «попросить» прокуковать в нужное время, я поняла, что пора мне собираться.


В таверне сегодня было непривычно малолюдно. Хотя не редко бывало, что спокойный вечер плавно переходил в сумасшедшую ночь, когда все каблуки сбиваешь, носясь вокруг столов. Сидя на своем любимом месте у входа на кухню, я гипнотизировала паука, что покачивался на паутине под потолком. Раньше я бы уже шуму подняла и заставила охранника его оттуда смести, а сейчас я абсолютно спокойно относилась к его присутствию. Висит и ладно, мух меньше будет.

Входная дверь скрипнула и в таверну вошла пара.

Эти двое сразу бросились в глаза. Хотя бы потому, что женщины у нас были редкость, а приличные женщины так, вообще, диковинка. А эта дама была явно из аристократов. Невысокая, стройная, в богато отделанном мехом сером плаще. Ее локоны были аккуратно уложены на один бок и на столичный манер закручены в узелок, спрятанный под тонкую черную сеточку. Голубые яркие глаза дамы суетливо обежали зал и остановились на мне. Женщина хитро улыбнулась и потащила своего спутника к столикам. Мужчина не сопротивлялся.

Ведун. Это сразу бросилось в глаза. Высокомерный аристократ. Густые платиновые волосы он собрал в толстую сложную косу, кончик которой подвязал искусно плетеным шнурком с золотыми нитями. Все в его облике говорило о том, что мужчина чистокровный представитель своего рода и обладает мощной силой.

Вот только что эта парочка из знати делает в таверне-то простой в довольно отдаленном от центра районе столицы? Может заведением ошиблись? Проследив, куда пойдут эти странные посетили, я встала. Сейчас в таверне из разносчиц была я одна, Карель сильно опаздывала. Позволив посетителям удобно присесть, я подождала пока они пролистают меню, и только тогда неспешно отправилась к ним.

Мужчина странно чуть высокомерно на меня косился. Ну да, как есть ведун, да еще и с платиновыми волосами. Поджав губу, чтобы не выдать эмоции, я улыбнулась. Но чувствовала, что улыбка вышла кривая. Женщина же смотрела открыто и как-то даже восторженно. А вот этот взгляд показался мне неожиданно странным и неуместным.

— Добрый вечер, мы рады видеть вас в нашей таверне. Что желаете? — чуть сбивчиво проговорила я, обратив внимания на то, что на руках пары брачные плетения. Интересное место они выбрали для семейного ужина.

— Ведьма, — протянул мужчина и снова обжог меня высокомерным взглядом, — и работаешь тут?

Ну, начинается. И ведь вид у ведуна представительный — хамить язык не поворачивается.

— А что собственно не так, разве у нас в империи запрещено работать ведьмам? — мои глаза просто светились наивностью

— Раи, перестань, — попыталась отдернуть мужа ведьма.

Ее открытое лицо сейчас выражало праведный гнев, а светлые прядки казалось, поднимались дыбом, грозясь выскочить из-под сеточки, от вспыхнувших эмоций. Какое у них странное поведение. Чумные какие-то.

— Я ничего такого не сказал, Милава, — отмахнулся ведун, вообще не обратив внимания на гневные посылы жены, — я просто хочу знать, почему молодая ведьмочка и вдруг в таком месте трудится.

Мысленно я закатила глаза. А то догадаться сложно.

— А что в этом месте не так? — удивилась я, картинно рассматривая обстановку. — Не бордель же. Платят тут замечательно, за разгулявшимися клиентами приглядывает охранник. Работай себе в радость.

— Ведьмочке вообще не пристало работать, — пафосно заявил ведун.

Ах, так да. Какие речи!

— А что мне пристало, господин, — сбросив маску вежливой разносчицы, прошипела я, — под забором от голода помереть, чтобы таким, как вы, глаза не колоть своим существованием. Я никого не граблю и не убиваю, в борделе тело свое не продаю. А вам, ханжам, скажу, что далеко не всем посчастливилось за мамками и папками прятаться. Я не стыжусь своей работы и ничего зазорного не делаю. Так что смиритесь с тем фактом, что ведьма работает разносчицей.

Мужчина как-то странно улыбнулся. Нет, не высокомерно и не предвзято, а как-то тепло, по-отечески, что ли. Вконец загнанная в тупик таким поведением, я перевела взгляд на женщину. Она тоже лыбилась, как блаженная.

— Заказ будете делать? — вернула я в реальность эту парочку.

Похоже, что на мою грубость тут решили внимания не обращать.

— Конечно, что предложите? — ведун демонстративно закрыл меню и впился в меня взглядом.

Я прокрутила в голове, что у нас в холодильном шкафу лежит.

— Могу рекомендовать салат винегрет с хрустящей квашеной капусточкой, мясной рулетик с грибами и …

— Не надо рулетик, — перебил меня мужчина. При этом красивая светловолосая женщина прыснула в кулачек. — Слышал я о ваших рулетиках. От них потом не каждое зелье в порядок желудок приведет.

— Не правда, — я возмутилась до глубины ведьминской души, — у нас пропавшего не подают.

— Ага, все с пылу с жару, — решил поймать меня на слове мужчина. Вот же, заноза такая. — Давайте то, что не упокоено в ваших холодильных шкафах.

Тяжело вздохнув, я с уважением глянула на ведуна.

— Тогда свиные ребрышки и тушеная капуста, — честно обозначила я то, что готовилось сегодня.

— Годится, тем более что капустой действительно пахнет, — самодовольно согласился с моим предложением мужчина.

— Ну и мне тоже, — выпалила его жена.

Я осторожно глянула на нее и глазами попыталась показать, что не стоит дублировать заказ.

— Хотя… — правильно поняла женщина причину того, что мои очи пытаются вылезти из орбит, — может что легче?

Я осторожно тихонько покачала головой в знак согласия.

— А посоветуйте мне тоже.

— С удовольствием, госпожа, — расплылась я в искренней улыбке, — у нас вкуснейший тушёный кролик, а на гарнир к нему вареная свёкла.

— И тоже сегодняшнее блюдо? — полюбопытствовал ведун.

— У нас, господин, шикарные холодильные шкафы и талантливый повар. Подаем все свежее и вкусное, — оскорбившись, пробурчала я.

— И мясной рулет отличный? — не унимался ведун.

— Для вас был бы идеальным, может, все же измените заказ? — зловредно отозвалась я.

— Нет, уж неси то, что заказали.

Да, пожалуйста. Развернувшись, я довольно заулыбалась. Попал ты ведун. Ребрышки свиные действительно были свежеприготовленные. Но вот само мясо пролежало в холодильном шкафу в уголочке, ой, как долго. И когда оно сегодня оттаяло, вид у него был не очень. Я бы даже сказала, мерзко эти ребра выглядели и пахли соответствующе. Но подоспевший управляющий господин лу Зиол разразился бранью и скомандовал повару быть внимательней, и приготовить это мясо так, чтобы было съестным.

И как же я рада, что рёбрышки удались. Фаяр их вымочил, натер травами и зажарил до хруста. Самое-то для ведуна, чтобы в следующий раз с разносчицами учтивей был. Вообще, ребер было мало, всего две порции, и, конечно, такое «блюдо» у нас в таверне бывает крайне редко. Только тогда, когда господин лу Зиол выходит из себя и хочет проучить повара за расточительство. По-хорошему, мы бы выкинули эти ребра ночью. Но раз уж подвернулся такой благодарный клиент, то пусть и ест свежеприготовленное.

Войдя на кухню, я протянула Фаяру заказ.

— Ты что, ведьма, нельзя клиента таким кормить, — возмущенно зашептал он.

— Такого можно, а что отравится? — я от предвкушения ручки потирала.

— Нет, но вкус сама понимаешь, — повар в растерянности почесал пузо.

— Нормально, он просил свежеприготовленное, вот и пусть теперь ужинает и наслаждается вкусом, — зло пробурчала я

— Что оскорбил? — понимающе ухмыльнулся повар. — За живое за ведьминское задел? Ну, что же, лу Зиол сказал кормить народ, экономя продукты, вот и все вопросы к нему.

Поднос с заказом я несла с таким видом, словно стол самого императора обслуживаю. Аккуратно расставив тарелочки и вручив дорогим клиентам вилочки и ложечки, завернутые в чистую холщевую ткань, я отошла немного подальше, и стала ждать, когда же ведун отведает свои ребрышки.

Моё присутствие его насторожило. Взяв деревянную трехзубую вилочку, он осторожно отковырял кусочек мяса от кости и поднес ко рту. Принюхался. Умный какой попался, чует подставу. Потом, видимо за запахом трав не учуяв ничего подозрительного, положил кусочек в рот и прожевал.

Оно того стоило! Скривившись, мужчина невоспитанно сплюнул кусок на салфетку и вопрошающе глянул на меня. Только сейчас я поняла, чем может обернуться моя выходка. Я же дрянь клиенту сознательно подсунула. Закати он сейчас скандал, в лучшем случае не получу оплату за этот день. Слишком глупо я отомстила за свою уязвленную гордость.

— Рулетик за мой счет?! — пролепетала я, просяще заглядывая ведуну в глаза

Мужчина глянул на меня, на тарелку, тяжело вздохнул и емко скомандовал:

— Подавай.

Схватив тарелку с ребрышками со стола, я помчалась на кухню.

— Ну и? — зловредно поинтересовался Фаяр.

— Рулет давай, пока нас обоих отсюда метлой не погнали.

Повар дураком не был, через пять минут я вернулась с хорошо разогретым ароматно пахнущим рулетом с грибами. Прожевав кусочек, мужчина довольно кивнул.

— Знаешь, милая, — обратился он к жене, — мне кажется, кто-то в нашей семье зажрался. Если ему этот рулет не понравился, то пора его посадить на диету, чтобы вспомнил, как домашний луковый суп выглядит.

Женщина понятливо ухмыльнулась. Я же осознала одно — скандала не будет. Облегченно вздохнув, поплелась на кухню. Вот голова горячая, раньше бы я себе такого поведения не позволила. Молча бы, проглотила слова ведуна и мило подсунула залежавшуюся еду, у которой истекал срок хранения.

Остаток вечера и часть ночи прошли спокойно. Дождавшись ухода последнего клиента, я вынесла мусор, задвинула все стулья и чуть смела грязь с полов. Карель на работу так и не явилась. Хорошо, что сегодня было мало посетителей, а то совсем бы из сил выбилась.


Проснувшись ближе к обеду, я обнаружила в комнате двух притихших студенток травниц, любовно раскладывающих готовый гербарий в три стопочки. Вид у них был такой трогательный, такой умиленный. Девушки с таким обожанием и восхищением поглаживали сухие листики, что я не удержалась и ехидно предложила:

— А, может, ну ее, Сальвовски эту, давайте гербарий у себя оставим!

На меня тут же тяжелым взглядом глянули две девицы.

— Ну, нет уж, — возмутилась Саманта, — я этим расхитительницам бесстыжим нос утру. Пусть локти кусают от зависти. Это же надо, пока я в беспамятстве лежала, они мою сетку дербанили, стервятницы!

Рояна с серьезным видом закивала, соглашаясь с нашей старостой. Удивительно, как сближают общие беды. И это я не только про падение со склона, нас сроднила скорее трагедия потери гербария. Теперь всем хотелось отомстить, что ни говори, а общий враг сближает.

— А ты, Малика, вставай. Приводи себя в порядок, через час идем на сдачу гербария. И нарядись лучше, чтобы в минуту триумфа замухрышкой не выглядеть.

Услышав такое от Рояны, я лишь закатила глаза, и вытянула ножки под одеялом.

— Малика! — не унималась темная ведьма. — Одевайся быстро

В меня полетело легкое сиреневое платье и панталончики с нижней рубашкой. Собрав вещи, я все-таки сделала милость и сползла с кровати. Проковыляв до двери, вошла в ванную. Скинув платье на стульчик у дверей, открутила кран. Вода тонкой струйкой полилась в небольшую деревянную лохань для водных процедур. Заткнув ее пробкой, увеличила напор.

Шум воды успокаивал. Глянув на себя в зеркало, горько усмехнулась. Пять дней уже прошло с момента расставания с Жеаном. Казалось должно стать легче, но становилось все тяжелее. Мысли о мужчине не давали покоя, стоило остаться наедине с собой, как воспоминания начинали терзать душу. Боль накатывала словно волнами: то отступала, пока я была занята на работе или общалась с девочками, то обрушивалась, топя меня с головой, стоило чуть забыться и расслабиться.

Но страшнее всего было то, что через два дня я буду ждать его прихода. Буду всматриваться в окно общежития в надежде увидеть шагающего по аллее беловолосого мужчину. Вздрагивать при каждом скрипе двери в надежде, что это он. Всматриваться в каждого мужчину в таверне.

Ждать и верить.

Как же я могла так крепко влюбиться. Почему не поняла, насколько сильны мои чувства там, на той лесной полянке. Сейчас я жалела, что сказала ему «нет» и отказала Жеану в близости. У меня могли остаться хотя бы воспоминания.

Если он не придет — моё сердце будет растоптано, раздавлено, испепелено.

Мои руки дрожали от мысли, что я обманываю себя, тешу пустыми надеждами и мечтами.

— Малика, поторопись! — услышав голос Саманты, я встрепенулась и полезла в лохань.

Проделав привычные утренние процедуры, оделась и вышла в комнату. Девушки уже стояли у дверей из комнаты, с охапкой плотной бумаги в руках, внушительной такой под самый подбородок.

— Забирай свои растения и пошли, — скомандовала Рояна.

Подхватив свой гербарий, я двинулась вслед за девчонками.

По дороге в здание факультета «Знахарства и Травниц» нам попадались наши одногруппницы, у которых стопочка с растениями была куда скромнее нашей. Вот оно отмщение. Завидуйте, сплетницы! Так и хотелось всем им похвалиться, что это мой Жеан собрал. Только вот, как бы потом плакать не пришлось, когда мужчина окажется вовсе не моим. На душе снова стало горько. Я сейчас была согласна и на то, чтобы он меня похитил и самовольно на моем запястье сделал брачное плетение, означающее, что я его невеста. А лучше жена.

На второй план отошла мечта о собственной аптечной лавке. Нет, я не передумала ее открывать, просто приоритет сменился, важнее для меня сейчас стала перспектива стать женой любимому мужчине. А все остальное без него, уже не выглядело столь привлекательным.

Настроение скатилось куда-то под ноги. Зайдя в аудиторию, где уже находились наши, уселась рядом с Рояной и скинула гербарий на стол перед собой.

Сальвовски появилась с опозданием и, окинув нас взглядом, недовольно покачала головой.

— А я предупреждала, — протянула она торжествующе. — Предупреждала! Не хвостом перед молодыми магами крутить нужно было, а растения собирать. А уж если и решили, кого охомутать, так делали бы это так как Малика лу Сионе. И мужик на крючке и гербарий в трех экземплярах. Уверена, что не найду там ни единого сорняка.

Услышав такое заявление от нашей свободолюбивой порою слишком прямолинейной ведьмы, я встрепенулась. В моей душе вспыхнул бешеный огонь надежды. Ладони вспотели, а сердце запело. Учитель Сальвовски думает, что Жеан был серьезен в своих намереньях. Остаток времени я сидела, как на иголках, и не спешила сдавать гербарий. К столу и вовсе отправилась последней.

— Ну, показывай, — скептически пробормотала Сальвовски, — или там все как у соф Клюемо и лу Фоено?

Я утвердительно кивнула.

— Ну, гербарий есть, а методику его сбора мы не оговаривали. Практика зачтена, Малика, остаток каникул можешь отдыхать.

— Учитель, — выдохнула я, — вы думаете, он за мной придет.

Женщина недоверчиво вскинула брови.

— А ты сомневаешься?

— Не знаю, — честно призналась я, — я очень хочу быть с ним, но разумом понимаю, что мы не пара. Я сирота, без рода, без приданого, я неровня аристократу

Ведьма громко рассмеялась.

— Тебе давно уже пара выяснить свои корни, чего ты все откладываешь? Чего боишься? А насчет профессора соф Эсгера — никто не кричит во всеуслышание, что женщина его, никто не называет случайную девушку невестой. Но самое главное, не стал бы взрослый мужчина, профессор боевой магии, гордый воин, анимаг, слоняться по лесу ночью в бурю с лопатой и сушилкой и выкапывать растения для девушки, которая ничего для него не значит, — глаза женщины стали серьезными. — А ты, Малика, понимаешь, что такой мужчина — это навсегда. Ведун, тем более наделенный магией, держит свою избранную мертвой хваткой. Если через двадцать лет ты вдруг решишь, что тебе нужен другой, он не отпустит. Подумай хорошенько, готова ли ты видеть его рядом с собой до гробовой доски.

Мне и думать было не нужно, я кивнула и прошептала:

— Хочу.

— Ну и дурная, — поддела меня учитель. — Хотя у тебя никогда семьи не было, возможно, он именно то, что тебе нужно. Хоть самооценку поднимешь, а то не ценишь себя ни на грош. Тебе в лоб сказали, что быть тебе госпожой соф Эсгер, а ты тут стоишь и сопли жуешь. Тоже мне ведьма — смотреть противно!

Слова учителя вдруг неожиданно подняли настроение. Я тихо рассмеялась и покаянно шепнула:

— Простите, что позорю ведьминский род.

— Вот, первая здравая мысль. Иди уже. Можешь паковать чемоданы, придет твой ведун, куда он денется.

— А я уже упаковала, — призналась я.

— Молодец, — учитель уважительно склонил голову на бок, — правильно, так и надо.

Из здания факультета я вышла куда более уверенная в себе.

Глава 15

Прошла неделя и один день, а Жеан так и не появился. С тяжелым обливающимся кровью сердцем я с утра разобрала все вещи, порыдав над ними. Я чувствовала себя обманутой, раздавленной и очень глупой. Не знаю, как я еще держалась. Краски погасли — все казалось таким серым. Я стала раздражительной и злой. Срывалась на каждом и все чаще хамила клиентам в таверне. Я была готова взорваться и рыдать от боли.

Я же ему поверила. Я его полюбила, а он… не пришел.

Вечером, не в силах смотреть на сочувствующие взгляды Рояны, я собралась и отправилась в таверну. Народу как нарочно было битком. За одним из столиков я увидела знакомую светловолосую пару — ведун и ведьма. Чего их опять сюда принесло? Нашли место для семейных ужинов в окружении местных выпивох. Хоть бы жену не позорил, что она ресторана приличного не достойна?!

Схватив блокнот, я двинулась в их сторону.

— Добрый вечер! — привычно выдавила я из себя и оскалилась в улыбке, — Что будете заказывать?

— А вы опять не в настроении, ведьмочка? — протянул ведун, но быстро осекся, заметив мой зверский взгляд. — У вас что-то случилось?

Вот зря он это спросил. Зря! Сейчас для меня этот светловолосый ведун, так почему-то похожий на Жеана, был раздражителем номер один.

— Да, случилось! Лишний раз убедилась, что все ведуны трепло. Сначала наобещают в три короба, влюбят в себя и поминай, как звали.

Выпалив это в лицо мужчине, я вдруг осознала, что веду себя гадко, но при этом мне не стыдно. Вот пусть отдувается за весь свой род.

— Ууу, — протянул мужчина, — а имя у этого нехорошего есть?

— А что хотите передать ему от меня привет? — рыкнула я. — А что, вы аристократы в одних кругах вращаетесь. А передайте Жеану соф Эсгеру, треплу белобрысому, что его языком только улицы подметать, — я выдохнула. Вот наговорила этому ни в чем не повинному мужчине гадостей и от сердца отлегло. — Что заказывать изволите?

— Так, заказывать мы будем на ваше усмотрение, только просьба меня не травить, а то, как я передам этому треплу белобрысому все, что вы о нем думаете, — с серьезным видом ответил мужчина.

— А вы с ним знакомы? — не удержалась я от вопроса.

— Лучше чем вы думаете, — давясь смехом, ответила за мужа женщина. — Я с вами согласна, порою он слишком несдержан и болтлив.

Немного пристыжено кивнув, я отправилась на кухню. Меня задело то, что эта пара знает моего любимого предателя. Хотя пусть слушают, что я думаю о нем. Представляю, как эти аристократы будут сидеть в каком-нибудь зале на диванчиках и смеяться с безродной разносчицы, которая разобиделась по поводу того, что ее развели и прокатили мимо брачных плетений. Такой жалкой, наверное, я смотрюсь в их глазах. Зайдя на кухню, я плюхнулась на стул и разрыдалась.

— Малика, — в голосе Фаяра звучала тревога, — что ты, ведьма.

Мужчина подбежал ко мне и присел рядом. Я же не в силах совладать со своими слезами, обняла его и уткнулась в поварской пропахший ароматом мяса сюртук.

— Он не приехал за мной, — сквозь слезы прошептала я, — я его так люблю, а он забыл обо мне.

Мужчина приобнял меня по-отечески и прошептал:

— Запомни, Малика, твоё от тебя никогда не уйдет. Тот, кто твой, он другой не достанется. Ты замечательная, добрая, трудолюбивая девушка. Красивая, образованная, целеустремлённая. Ты много стоишь, ведьмочка. И если какой мужчина не оценил, значит, он круглый дурак. А разве тебе нужен дурак?

Я отрицательно покачала головой.

— Правильно, — Фаяр пригладил мои рыжие спиральки на голове, — а теперь расскажи мне все.

— Что тут рассказывать, — выдохнула я. — Мы… Я… На практике за мной ухаживал ведун. Ты, наверное, не помнишь, он тут был перед моим отъездом…

— Это не тот ли блондин, который будить тебя запретил, а потом, поцеловав на прощание, отсыпал горсть чаевых?

Отстранившись, я большими глазами уставилась на Фаяра.

— Что не помнишь? Ну да, ты же спала. Карель от зависти покраснела вся, — повар глухо посмеялся. — Если это он, то не переживай. Он от тебя не отступится — не тот вид у мужика был. Такой знает, что хочет и попусту на ненужную девицу поцелуи да чаевые отваливать не станет.

— Это он, — хрипло шепнула я. — Он, Фаяр! Пепельный блондин с черными глазам. Это он!

— Тогда вытирай слезы и жди. Мужик он даже с виду занятой, может, что где задержало. Рано ты в слезы ударилась. Что у тебя там за заказ.

Я, по-простому, передником утерла слезы.

— А на наше усмотрение, только попросили, чтобы свежее, — промямлила я.

— Знаешь в чем твоя беда, ведьмочка, — толстый повар по-мальчишечьи хмыкнул, — ты не ценишь себя. Не знаешь себе цену реальную. Сколько сюда мужиков разных ходит, чтобы к тебе клинья подбить, а ты как слепая и не видишь, что приударяют за тобой. Это хорошо, что этот ведун такой деятельный, может, растормошит твое болото.

Я покраснела слегка от его слов.

— Заказ давай, — смущенно пробормотала.

Спохватившись, Фаяр быстренько поставил на поднос две порции борща, тарелочку солений и два овощных салатика, приправленных растительным маслом. Сбоку примостилась плетеная корзиночка с чесночными пампушками.

— На вот, неси пока это, а я как раз вытащу из печи свежую порцию отбивных под шапочкой из томатов.

Вытерев еще раз слезы с лица, я подняла тяжелый поднос и отправилась в зал. Поставив перед супружеской парой на стол тарелочки с едой, решила, что повела себя очень не красиво. И что эти люди смолчали — говорит об их, а не моем хорошем воспитании.

— Простите, что наговорила вам много лишнего. Я не имела на это право, прошу меня простить, — как можно более вежливым тоном промолвила я.

— Ты плакала, девочка, — в глазах женщины было столько нежности и озабоченности.

— Что вы, госпожа, — спокойно произнесла я, — просто повар лук на маринад готовит. Трет его на сок, вот и плачут все, кто на кухню заглядывает.

— Не ври никогда, ведьмочка. У тебя это не получается, — услышала я от мужчины. — Ну, что ты для нас сегодня принесла, — он зачерпнул ложечкой борщ и отправил его в рот. — Вкусно. А сама-то готовить умеешь?

Меня все больше удивляло поведение этой пары. Что они так мною интересуются.

— Умею, господин, — немного самодовольно похвалилась я, — а сейчас у повара нашего все секреты выведываю. Он говорит, что травой да борщом мужчину не накормишь. Вот и рассказывает мне какое мясо нужно мариновать, какой кусок лучше на отбивную пустить, а какой на гуляш.

— Молодец, — похвалила меня женщина, — редко встретишь юную ведьмочку, которая желала бы вникать в секреты кулинарии. Ну, а планы у тебя на будущее какие? Увлекаешься чем?

Я пожала плечами и недоуменно глянула в чистые голубые глаза госпожи ведьмы

— Я на травницу учусь. Следующий год последний, а потом защита дипломной работы по «Травоведению».

— И куда работать пойдешь? — допытывалась женщина

— Мечтаю о своей аптечной лавке. В нашем районе таковой нет, ездить в соседний приходится. А так, буду на дому пока подрабатывать травницей.

— Ой, как замечательно, правда, Раи. Девочка мечтает о своей лавке. Это просто подарок судьбы! О лучшем и мечтать не стоит, — восторгам ведьмы не было предела. Признаться, такая бурная реакция на мои слова пугала. Чего они, вообще, меня расспрашивают? Ведьм что ли вокруг мало?

— Ну, а родственники у тебя есть? Отец или кто у вас в семье старший? — глаза женщины лихорадочно поблескивали, словно она жертву учуяла и готова вцепиться ей в горло. Мне стало не по себе.

— Нет, госпожа. Я сирота, у меня нет ни рода, ни родителей. Я забочусь о себе сама.

Женщина уважительно покачала головой. Вид у нее был такой оценивающий

— Простите, госпожа, я схожу на кухню и узнаю, готовы ли отбивные. Они у нас сегодня очень мягкие и нежные, — развернувшись, я сбежала на кухню, чтобы больше не подвергаться странному допросу.

Мясо было готово. Подхватив поднос, я вновь устремилась к супружеской паре. Поставив перед ними вторые блюда, поспешала удалиться, прикрываясь тем, что зашли новые клиенты.

Весь вечер я крутилась как белка в колесе. Карель снова донимала своими капризами, но получала жесткий отпор, как от меня, так и от повара. Уже глубокой ночью, выпроводив последних изрядно выпивших мужчин из зала, я наконец-то тяжко вздохнула и перевела дух. Эта сумасшедшая смена закончилась. Можно, наконец-то, возвращаться в общежитие и поспать. Сил ни на что другое не оставалось. Успокаивал только звон монеток, которые я заработала за сегодня. Неплохой в плане чаевых вечер выдался.

Задвинув стулья, и чуть подметя пол, я взяла ведра с мусором и пошла на задний дворик, высыпать его в специальные контейнеры.

Не дошла пары шагов….

Сзади кто-то накинул на голову холщевый мешок и потащил куда-то вглубь двора. Запищав, я попыталась отбиться. По земле покатились ведра с мусором. Нанося беспорядочно удары кулачками, я понимала, что все бесполезно. Похититель был намного сильнее. Мои руки поймали и перевязали. Исходя из этого, я поняла, что похитителей двое, потому как один держал, а второй на руки веревку наматывал. Я громко визжала и сыпала проклятиями. Конец мешка приподняли и запихали мне в рот кляп. Испугавшись не на шутку, я притихла.

Меня куда — то понесли, взвалив на плечо. Шли мы недолго. Какая-то заминка и меня поставили на ноги. Воспользовавшись моментом, я призвала ветер и ударила им, интуитивно реагируя на вибрации воздуха. Кто-то глухо выругался. Я послала еще один поток воздуха, ориентируясь на звук. Но вдруг чья-то рука мягко коснулась шеи и слегка оцарапала чем-то кожу.

Мгновенно накатила слабость, и я на ватных ногах опустилась на землю.


В сознание меня привел какой-то гул. Кто-то рядом ругался, но слова отдавались эхом. Словно уши заложило. Открыв глаза, поняла, что ничего кроме расплывающихся черно-красных кругов не вижу. Проморгалась — не помогло. Сжав веки, досчитала до трех и распахнула глаза, чтобы с удивлением уставиться на женщину.

— Вы! — прохрипела я.

— Вот видишь, сынок, все с ней хорошо. Ну, чего ждать дня, если все можно и ночью сделать. Такая девочка, — женщина с умилением прижала ладони к груди. — А я все боялась, что ты дурёху какаю пустоголовую в дом приведешь.

Ошалев от происходящего, я чуть скосила глаза в сторону, и вконец потеряла связь с реальностью. На меня с долей тревоги в глазах смотрел мужчина ведун из таверны и Жеан соф Эсгер собственной персоной. Теперь я поняла, что так задевало меня в мужчине по имени Раи — у него и Жеана был одинаковый цвет волос.

— Приходи в себя, девочка, — заботливо проворковал старший ведун. — Я этому белобрысому треплу уже передал, что следует делать с его длиннющим языком.

Прикусив губу, я в растерянности переводила взгляд с одного мужчины на второго. В голове царила какая-то пустота. Вообще не понимала, что происходит и реально ли все это?! Наверное, степень моей растерянности проявилась на лице, потому как Жеан неспешно подошел ко мне и присел.

— Мама немного перестаралась со снотворным, — прошептал он и нежно пригладил мои растрепавшиеся локоны, — через минутку все будет хорошо.

— Мама?! — мои глаза, наверное, стали размером с блюдце. — Да что происходит? — прошептала я. — Вы что творите?

— Не волнуйся, рыжик. Эти сумасшедшие — мои родители. Милава и Раи соф Эсгер.

Жеан тихо засмеялся и перевел взгляд на женщину, что похоже действительно была его матерью.

— У нас, девочка моя, в семье традиция, — пафосно заявила она, — невесту всегда похищает жених перед церемонией.

Я снова впала в ступор. Вспомнив все похищение, я поняла, что узнала бы Жеана по запаху. Он использовал парфюм с нотками мелиссы

— Но похищал же не ты, — неуверенно пробормотала я

— Этот мальчишка заявил, что ты не простишь такого варварства и собрался с утра идти к тебе с фамильными браслетами свататься, — женщина возмущенно всплеснула руками. — Мы не могли такого допустить. Традиции семейные не рушимы! Верно, Раи?

— Угу, — промычал старший ведун.

Жеан закатил свои черные очи к потолку, но промолчал. Молчала и я, не до конца понимая, что происходит.

Эту немую паузу прервал внезапно появившийся жнец и молодой щеголеватого вида парень с коробочкою в руках.

— Все готово к церемонии, господа, — отрапортовал жрец.

Парень сунул Милаве коробку и выскочил за дверь

— Жеан, а можно мы поговорим наедине. Я хочу разобраться, пока все это кажется мне сном. Я видимо где-то на стульчике прикорнула в таверне и вот теперь такие фантазии мой воспалённый разум выдает, — все это я прошептала, глядя, как мама моего получается все же жениха достает из коробки шикарное белоснежное платье. Такой воздушной, изящной, пышной красоты я отродясь не видела. Вот это наряд!

— Точно бред, — шепнула я себе под нос, — не стоило работать каждую ночь. Завтра возьму выходной!

Жеан кивнул родителям на дверь. Те оказались очень понятливыми и тихо вышли, оставив на кресле шикарное пышное платье.

— Ты не готова сказать мне «да», рыжик? Я пытался поговорить с родителями, но они и слышать ничего не желают, — Жеан мило улыбнулся. — Я хочу, чтобы ты сама пошла со мной к алтарю. Чтобы ты хотела этого так же сильно, как и я. Ради этого я готов ждать, солнышко, но только не очень долго.

Услышав последнее заявление, я счастливо рассмеялась. Вот же, неисправимый, вроде, как и на уступки идет, но в то же время требования выдвигает.

— Я не хочу доставлять тебе трудности, Жеан, — печально произнесла я и заглянула мужчине в глаза. Там разгоралась тревога. — Почему ты не пришел через неделю. Ведь прошло больше времени?

Жеан непонятливо моргнул, потом еще раз.

— Малика, я профессор. Я ответственен за шестьдесят молодых шальных парней и еще в довесок кинули два десятка юных барышень. А эти только и живут тем, чтобы утереть нос мужчинам, и доказать что они лучше, быстрее и в неприятности умеют влипать покруче всех и вся. Я не мог их бросить в лесу.

— Но неделя закончилась вчера, — укоризненно произнесла я.

— Да, — спокойно согласился ведун, — а что дорога занимает два дня, не считается? Я и так гнал лошадь всю ночь, чтобы приехать раньше.

Услышав такое, я мысленно ойкнула. А вот про дорогу я и забыла. Чувства вырвались наружу, значит, он не забыл обо мне. Не играл со мной. А приехал и родителям своим рассказал обо мне.

Стоп!

— Жеан, а твои родители, они как, вообще, обо мне узнали. Они ведь в таверну пришли еще до твоего приезда.

— Письмо им написал и отправил одного своего студента в город, — просто ответил этот хитрый ведун. — Описал, кто ты, где найти и попросил присмотреть за тобой, чтобы никто иной не нарисовался и не прилип к моей девочке. Каждый день в таверне сидел кто-то из нанятой отцом охраны и присматривал за тобой.

Ухватившись за голову, я сделала пару шагов по комнате.

— Ты бесчувственный себялюбивый болван! — с чувством выдохнула я. — А мне письмо ты написать не догадался! Я же уехала не попрощавшись. Значит, охранять меня ты догадался, а пару строк черкнуть, вообще не судьба!

Жеан ничего не ответил, просто подошел и обнял. Осторожно обхватив мой затылок, приподнял мою голову и, словно провоцируя, склонился мучительно медленно. Первое касание его губ отдалось во всем моем теле ноющей истомой.

— Виноват, признаюсь, — шепнул Жеан мне на ушко и прикусил мочку. — Не подумал. Исправлюсь, лисенок. Зато теперь я с уверенностью могу сказать, что безумно люблю тебя. Я очень соскучился по тебе, рыжуля моя. Ты ведь сейчас пойдешь со мной к алтарю и скажешь мне «да»?

Довольно усмехнувшись, я прижалась щекой к его груди. Его сердце билось так громко. Прикрыв глаза я, наконец, почувствовала себя счастливой.

— Я скажу тебе тысячу «да», — выдохнула я

— Умница моя, — мою шею обжег ласковый поцелуй, — значит, я зову маму и она помогает тебе снять этот серый ужас. Я не допущу, чтобы моя девочка пошла к алтарю в балахоне разносчицы. Мама еще пару дней назад купила самое шикарное платье. Как только увидела тебя, так и побежала в салон. У моей девочки будет все самое лучшее.

Обняв меня крепче, Жеан проделал дорожку поцелуев по моей шее.

— Я сказал, что люблю тебя, рыжик. Ты не хочешь мне ответить?

Смутившись, я сжала ткань его рубашки и спрятала лицо на его груди.

— Люблю, — тихо шепнула я, — как вернулись в академию, так и поняла, насколько сильно я тебя люблю. Места себе не находила. Боялась, что все окажется не по-настоящему. Что ты забудешь меня, выкинешь из головы.

— Глупенькая, я же при всех тебя невестой назвал, — невольно возмутился он. — Нельзя быть такой неуверенной в себе. Ну, так я зову маму? Мне не терпится сделать тебя своей.

— Зови, — шепнула я

Звать не пришлось. В небольшую комнату вихрем влетела Милава соф Эсгер и, вытолкав сына за дверь, ухватилась за платье. Все это она проделала буквально за пару секунд.

— Ох, доченька, как же я ждала, пока он определится, — поделилась наболевшим моя будущая свекровь. — Все друзья уже женаты, а этот с Этьером все по лесам со студентами скачет, да по тавернам. Наконец-то, хоть один остепенится.

Все это она проговорила, стаскивая с меня серую униформу. На голову мне опустилось облачко из тонких кружев и шелка. Вздохнуть не успела, как оказалась в своем свадебном платье. Стоило мне глянуть на себя в зеркало, как я замерла.

— Нравится? — затаив дыхание, спросила Милава.

— Я бы лучшее не выбрала, — честно призналась я.

Белоснежное пышное платье плотно облегало мою талию, подчёркивая ее стройность. Лиф, расшитый перламутровым бисером, поддерживал полную девичью грудь. Шелковый подол, отделанный кружевами, струился по ногам до самого пола, скрывая мои ступни. Ничего лишнего: ни бантиков, ни ленточек. Все строго, но так впечатляюще красиво.

— Оно словно создано для тебя, — восторженно шепнула женщина. — Ты такая красавица, а главное с характером. Я так переживала, что мой Жеан выберет бесхребетную девицу. Ты уж прости, не утерпели мы с Раи и отправились в таверну на тебя глянуть. А уж как ты коготки показала, так и успокоилась я. Жеан ведь мой родной ребенок, есть еще Этьер, я его тоже как своего растила, но там уже немного другое. Избалованные они, чего скрывать. Но ты моему Жеану спуску не дашь. Моё сердце может быть спокойно, с моим мальчиком будет рядом женщина со стержнем. Ты уж прости меня за то, что болтаю много, но не каждый же день у меня сын женится!

Откровения женщины меня смущали. А еще я была рада, что родители Жеана оказались именно такими — немного сумасшедшими.

— Вас не смущает, что я сирота? — неуверенно спросила я

— Нисколько, моя хорошая, я сама из небогатой семьи. Своего Раи встретила случайно на сельской ярмарке. Я себе чулочки выбирала, а тут он с советами полез. Я так ни разу в жизни не краснела как тогда, а вечером он украл меня прямо из постели. Ох, и повоевали мы с ним. Я ведь ему так "да" у алтаря и не сказала. Он жрецам приплатил, они нас и без моего согласия поженили. Ты за нашу с Раи проказу прости, но сама понимаешь — традиции это святое

Посадив меня в кресло, Милава попыталась расчесать мою шевелюру.

— Как же ты с ними управляешься, они же моментально спутываются, — пожаловалась она на мои волосы.

— Вот так и мучаюсь, — немного стеснительно пропищала я.

— У вас с Жеаном получатся красивые дети, — восхищено пропела ведьма, улаживая мои локоны.

Это меня чуть-чуть смутило. Все же так сильно менять свою жизнь я была не готова.

— Знаете, я пока не думаю о детях. Мне еще доучиться нужно, диплом получить. Да и планы у меня. Лавку свою хочу открыть. Что же я зря профессию получала. А дети чуть позже, когда я чего-нибудь в жизни добьюсь, — проговорив все это, я уверено взглянула женщине в глаза.

— И правильно, милая. А Жеан не говорил тебе, чем занимается наша семья?

Я покачала головой.

— Это будет сюрприз!

Подхватив под руку, Милава повела меня навстречу судьбе, к мужчине, который ну никак не вязался с моими прошлыми мечтами. Но сердцу не прикажешь! Это оно решило, что отныне будет биться ради одного наглого самовлюбленного ведуна. Моего любимого Жеана!

Мужчины стояли у алтаря освещенного факелами, висевшими на стенах храма. Я залюбовалась прозрачной кроваво-красной каменной плитой, над которой вскоре соединят наши с Жеаном руки. Словно огромный рубин! Пламя факелов таинственно отражалось в его многочисленных гранях и придавало церемонии таинственности. Красные отсветы играли на белоснежном подоле моего платья. Красиво!

Я подошла к любимому мужчине и замерла. От волнения в голове путались мысли, а колени предательски дрожали и только сердечко вопило от радости. Я выхожу замуж! Я — вечная пессимистка, сирота, подавальщица и пожизненная неудачница — Малика лу Сионе — выхожу замуж за самого замечательного, смелого, красивого, умного и заботливого мужчину на свете. И он любит меня вот такую, какая есть. А может и правда я недооценила себя, может, хватит роптать на жизнь и ныть без повода, а смелее и веселее смотреть на неудачи.

Жрец в белом чуть помятом балахоне соединил наши с Жеаном руки над алтарем и запел. Моя душа затряслась от волнения. Сейчас я стану замужней девушкой. Все это было так … Так неожиданно и так желанно.

Жрец что-то бубнил, и я услышала уверенное «да» от Жеана. Переведя взгляд на меня, мужчины ждали моего ответа, а я даже пропустила момент, когда зачитывались клятвы. Смутившись и подобравшись, я пропищала — «да».

Моё запястье обдало легкой болью и по коже расползлось ритуальное брачное плетение. Сложный узор оплел запястье и захватил большой палец.

— Это руна верности, как я и обещал, — шепнул Жеан, — я всегда буду только твоим, Малика. Любить только тебя, желать только тебя и так до самой смерти. А ты будешь любить меня столь же сильно?

— Я думаю, что не стоит даже начинать кого-то любить и заикаться об этом чувстве, если ты не ставишь перед собой единственную цель — сделать эту любовь истинной и вечной.

— Молодец! Моя девочка! — похвалил меня муж

Подхватив меня на руки, он быстро устремился на выход из храма. Нам вдогонку раздался громкий вопль моей свекрови:

— Куда? Жеан, ты куда?

— Милая, — услышала я приглушенный голос старшего ведуна. — Он спешит стребовать исполнение супружеского долга.

— Ааа, — протянула Милава, — ну тогда понятно.

Ухватив Жеана за шею, я попыталась сползти с его рук, но в ответ меня подкинули в воздухе и крепче перехватили.

— Жеан, — шепнула я.

— Я выполнил твое требование: к алтарю ты пришла чистой, — отозвался он охрипшим голосом. — А вот теперь я возьму свое и с процентами.

Я никогда не видела, чтобы двуколка летела с такой скоростью. Хорошо, что в ночное время дороги пустовали, а то точно бы кого наши лошади затоптали. Остановившись у большого коттеджа на окраине столицы в весьма приличном районе, Жеан снова поднял меня на руки и устремился вперед.

Дверь. Лестница. Удивленное лицо заспанной пожилой женщины с колпаком на голове. Снова дверь, кровать и довольный ведун, стягивающий рубашку.

— Время отдавать долги, жена моя! А ты мне ой как задолжала за все мои бессонные ночи. За мои мучения и даже за то, что умыкнула свои розовенькие панталончики и оставила меня ни с чем на целую неделю. Я не отдавал их тебе, а чужое, рыжуля, брать нельзя. Две недели в неудовлетворенном состоянии, — шепнул он, склоняясь надо мной, — придется теперь тебе ответить за каждую минутку.

Усмехнувшись, я обхватила его за шею, притянула к себе и нежным поцелуем прекратила его монолог. Ночь близится к завершению, а мне еще столько процентов выплачивать.

Эпилог

Два месяца спустя.


— То есть, когда я рассказывала тебе о своей мечте, а ты клятвенно уверял, что поможешь мне с открытием новой лавки, ты про себя уже строил планы, как спихнуть на меня свои же обязанности?! — лежа в кровати, я верещала на всю комнату. — А ты не потому ли решил меня любить, что я идеальный кандидат на роль управляющей сетью ваших аптечных лавок? Как это вообще понимать, Жеан?

Моему негодованию не было предела. Нет, ну надо же! Вот жук хитросделанный! И возмутительней всего, что этот продуманный делал вид, что вообще ничего не происходит. Развалившись на всю кровать, он лениво играл с моими кудряшками на голове.

— А что, моё рыженькое солнышко, тебя не устраивает? — Жеан лениво зевнул и, приподнявшись, навис надо мной. — Хотела лавку — получай сразу девять. А захочешь, откроем еще одну. Я обещал помочь, так я и от слов не отказываюсь. А о том, чем занимается моя семья, ты и не спрашивала. Надо было не от меня по лесам с лопатой бегать и по обрывам козочкой скакать со своими неугомонными подружками, а обстоятельно интересоваться биографией будущего мужа.

Еще раз зевнув, этот уже настоящий муж снова откинулся на спину и рукою подтащил меня к себе, прижав к боку. Не зная, что вообще можно ответить столь самодовольному ведуну, я яростно засопела.

— Ну, что не так, Малика? В самом деле, что тебя не устраивает? Ты же об этом мечтала, — уже серьезным тоном спросил Жеан.

— Я же хотела сама, понимаешь, — прошипела я.

Подхватив за талию, Жеан осторожно поднял и опустил меня сверху на свою грудь, внимательно вглядываясь в мои глаза.

— Хочешь сама, так и дерзай, синеглазка. У нас отлично работают теплицы, за ними следит мама. Мы выращиваем лучшие в столице лекарственные травы, но наши аптечные лавки работают абы как. Отец, да и я тоже, не смыслим в торговле. Да и некогда нам, я профессор, а он ректор. Именно на мою жену бы и легла ответственность за эту сферу семейного бизнеса. То, что ты оказалась травницей — это просто подарок судьбы. Я понимаю, сразу девять лавок — это сложно. Я найму тебе учителей по ведению бухгалтерского учета. Я сам буду с тобой первое время проверять все бумаги. Никто не бросит тебя со всем этим бумажным хаосом одну.

Жеан примирительно погладил меня по голове. Сдавшись эмоционально, я положила голову на грудь мужа и притихла. Под моим ухом отчетливо было слышно биение сердца любимого мужчины.

— Если все так просто, почему ты молчал об этом два месяца? — решила я выяснить все до конца.

Тяжелая рука опустилась на мою спину и провела ладонью по позвоночнику.

— Наслаждался медовым месяцем. Да и были же каникулы. Зачем вещать на тебя дела так сразу. Это не к спеху. Никто не требует от тебя, лисенок, погрязнуть в бухгалтерии наших аптек. Вникай в дела постепенно, но в первую очередь я хочу, чтобы ты учебу закончила, диплом получила. Меня, как следует хорошей жене, любила. А потом уж все остальное.

Нахально улыбнувшись, Жеан притянул меня к своему лицу и поцеловал. Руки мужчины смело прошлась по моим ягодицам и сжали их.

— Пока не увлекся и не продлил наш медовый месяц еще на пару недель, я должен тебе кое в чем признаться. Не знаю, как ты отреагируешь, но знай, я сделал это для тебя. Только лишь для тебя одной.

Потянувшись к прикроватной тумбочке, Жеан достал тонкую папку для бумаг.

— Что там? — мне стало как-то не по себе.

Жеан тяжело вздохнул и открыл ее. Внутри оказался семейный потрет. В глаза стразу бросилось изображение белокурой женщины в простом персиковом платье. На ее руках с умным сосредоточенным видом сидела маленькая рыжеволосая девочка. Позади них был изображен жгуче рыжий мужчина в синем сюртуке. Выглядела эта семья счастливо.

— Это… — ком застрял в моем горле, я догадалась, кто это, но вымолвить не могла ни слова, — это…

Слезы заволокли глаза. Не выдержав, я заплакала, уткнувшись мужу в грудь.

— Я разговаривал с директором приюта и знаю, что ты боялась начинать их поиски. Не хотела, чтобы тот образ любящих папы и мамы, что ты нарисовала в детстве, рассыпался об суровую реальность. Не бойся больше этого, Малика, они любили тебя. Это Греми и Сильвия соф Малика.

Я вскинула голову и заплаканными глазами глянула на мужа

— Будучи еще крошкой, ты запомнила не свое имя, солнышко моё, а род. Зовут тебя Далила. Далила соф Малика. Ну, теперь-то, конечно, соф Эсгер. Но если у нас родится второй сын, мы дадим ему имя твоего отца. Ну, а если судьба не сделает нам такого подарка, то нарожаем кучу девчуль и будем ждать такой же кучи внуков.

— Расскажи мне о них, — осевшим голосом прохрипела я, неприлично хлюпая носом.

— Твоя семья относилась к низшим дворянам. Отец — маг воздушник, мама — ведьма. В столицу они ехали, потому как решили, что твоей маме нужно образование. Она владела магией земли, и, наверное, так же, как и ты, грезила мечтами о своей лавке. Отец был в своей деревне хорошо известным мастером кузнечного дела. Ты можешь гордиться ими, малышка. Они были достойными людьми, уважаемыми. Я выяснил, откуда они родом. Хочешь, на зимних каникулах мы съездим туда, где ты родилась, и узнаем о них больше?

Моё сердце рыдало от счастья. Прикрыв рот ладошкой, я пыталась взять себя в руки. Но ничего не выходило. Слезы разрывали душу. Мои родители, такие молодые и красивые, улыбались мне с небольшого портрета. Теперь я могла похвастать тем, что волосы у меня от папы, а цвет глаз, такой необычный васильковый, от мамочки. Теперь я была не просто сиротой Маликой из приюта, а Далилой соф Малика. Хотя…

— Я хочу, чтобы моя первая дочь носила моё имя — Далила. Мне кажется оно очень красивое. Но я останусь Маликой — это ведь имя моего рода. Оказывается, оно всегда было со мной.

— Конечно, лисенок, — Жеан ласково поцеловал мои волосы. — Мы закажем их портрет и повесим в гостиной рядом с портретом моих родителей. А зимой отправимся в путешествие, — Жеан на мгновение умолк и сжал мое тело сильнее. — И еще, Малика, твоих родителей искали. У тебя есть бабушка, милая, и вроде как кузина, но с ней не все ясно. Мы найдем твою семью, я обещаю. А пока поцелуй своего любимого мужа.

Потянувшись, я обняла Жеана крепко-накрепко.

— Я люблю тебя! — слова сами сорвались с моих губ.

— И я тебя люблю, мое рыжее солнышко.


Конец второго рассказа цикла «Ведьминский переполох»


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Эпилог
  • Teleserial Book